Великий последний шанс (сборник).

...

ЕСЛИ ТЫ ПОЗВОЛЯЕШЬ СЕБЯ УНИЖАТЬ – ЗНАЧИТ, ТЫ ДОСТОИН УНИЖЕНИЯ.

Все представление о мире говорит кавказцу, что вот эту девушку можно трахнуть, а значит, он должен это сделать, это хорошо, это нормально, она сама такая, все в порядке вещей.

А ее представления о мире говорят, что это скот, животное, подонок, наглый, хвастливый, похотливый, дико эгоистичный, и чтоб он сдох.

А он говорит, что она сама все так делала, чего теперь хочет, с нее не убудет. Он не наглый, а настойчивый, не хвастливый, а гордый, не похотливый, а темпераментный, да?

А суд и пресса говорят: национальность тут ни при чем.

А озверелый народ говорит: вон кавказцев!

Ментальности просто разные.

18. Если я приеду на Кавказ и изнасилую кавказскую девушку – пусть меня повесят как собаку на первом же дереве.

Если ты приехал в Россию и изнасиловал русскую девушку – пусть тебя повесят как собаку на первом же дереве.

И вся недолга. Насильников вообще невредно вешать.

А если свой – свою, то что ли иначе? Иначе! Преступление, совершенное против лица другой национальности – явно другой, решительно другой, против лица другого народа! – отягощается тем, что кроме преступления против личности носит характер преступления против народа. Ибо народ – общность, народ – всегда защищает своих, это его инстинкт самосохранения и право на самозащиту. Ведь народ имеет не одно тело, не один дом или деревню, и покушение на народ – это не водородную бомбу сбросить на всех сразу, достаточно район вырезать. Где граница покушения? Каждый человек – это и есть часть народа, и любое покушение на человека извне его народа есть, кроме простой уголовщины, объективно покушение на народ – его достоинство, покой, честь, самоуважение, самолюбие и наконец безопасность.