Великий последний шанс (сборник).

Министерство пропаганды России.

«Каждый солдат должен понимать свой маневр», – повторял Суворов одну из принципиальных сентенций Фридриха II.

«Мне бы такую газету, как «Правда» – и до сих пор никто бы не узнал, что я проиграл Ватерлоо», – вздохнул Наполеон.

«Не вашего собачьего ума дело», – проступает на Кремлевской стене, подобно отсвету Валтасарова пира, эпиграф к действиям власти; и превращается в эпитафию.

Вы чего там делаете? Н-а к-о-г-о в-ы р-а-б-о-т-а-е-т-е? ЗАО «Красный Забор».

Апофеозом и апологией властного стиля стала дивная сценка на Параде Победы в 2003 году. Принимающий парад министр обороны после объезда войск приблизился к президенту с докладом – и в этот момент с микрофонов срезало звук. Краткий доклад наблюдался страной в жанре немого кино. А никого не должно касаться, что сообщает по службе бывший генерал КГБ бывшему подполковнику КГБ же.

Рефлекс спецслужб – не комментировать посторонним свои действия и избегать их огласки. Что вообще согласуется с российской властной традицией. Исходящие из Кремля демократические лозунги уместны на русской ниве, как павлинье перо в свином заду.

Политика существует реальная и декларативная. То есть власть делает что ей надо, говоря при этом что ей выгодно для сопровождения действий. Бездарность и профнепригодность нынешней российской власти уже в том, что ее декларативная политика полностью отсутствует. Ее просто нет. Савсэм нэт, панимаиш. Не считать же таковой шизофренические заявления, что чеченская война – это происки мирового терроризма.

Что власти требуется от народа? Верноподданность, управляемость, послушание. Чтобы люди – боялись, уважали, верили, любили. Чтобы – строга, справедлива, мудра, заботлива, своя – полагалась людьми власть над ними.

Что мы из этого имеем? Фигу мы из этого имеем.

Внимание. Сейчас я не подвергаю критике или сомнениям нынешнюю политику Кремля. Сейчас я пытаюсь пролезть через эти красные зубчики на ту сторону, внутрь, влезть в ихнюю честную шкуру и взглянуть на все их чистыми неподкупными глазами. И от того, что я вижу, у меня делается идиосинкразия и разлитие желчи. А особенно я прихожу в бешенство от того, чего не вижу при всем желании.