Великий последний шанс (сборник).

...

ПРИХОДЯЩИЙ НА ГОТОВЫЕ ТОВАРЫ РЫНОК СНАЧАЛА ВСЕГДА ДЕСТРУКТИВЕН.

Индейцы в Америке, инки и ацтеки: украшения забрать, все ценное забрать, в Испанию свозить – богатеют конкистадоры, наместники, королевство, а экономика опускается, и Испания через супербогатство опускается во второсортные державы. Законы рынка в американских колониях прикончили Испанию.

А государства Латинской Америки поднимались уже потом, и без паршивенькой Испании.

Если я могу купить за рубль и продать за миллион, я не буду работать!

Если я могу сбывать продукцию комбината, ничего на нем не меняя и ничего не вкладывая, и получать миллионы – я не буду работать!

Если я могу продавать нефти на миллиард, не вкладывая ни цента в разведку, смену оборудования и т. п. – я не буду работать!

Я найму политтехнолога и журналиста – и за минимальные деньги они максимально обеспечат мне имидж благотворителя и мецената! Это закон рынка!

Сначала я возьму все, что смогу взять задаром.

Потом я возьму все самое легкое.

Сначала я возьму все самое прибыльное.

Потом я двинусь ко все менее прибыльному.

Вот вам закон рынка.

И нет ни одной сколько-то преуспевающей страны, которая жила бы исключительно и только по этому закону!!!

Потому что убыточным оказывается кормить себя!!! Дешевле ввозить жратву из дешевых стран! И государства приплачивают фермерам. А что это значит? Протекционистские меры защиты, вот такая их форма.

Убыточно высококачественное среднее и высшее образование! Затраты огромны, а большинство идиоты – дешевле пускать импортных специалистов и давать гражданство способным!

Убыточна своя автомобильная промышленность – и вот потомки Форда ездят на японских!

Убыточен «Конкорд» – и вот он больше не летает!

Убыточна программа «Аполлон» – и вот больше астронавты по Луне не ходят!

Свободный рынок, товарищи жулики и господа глупцы, если кто еще не понимает – это единый ринг для боксеров всех весовых категорий. Там тяжеловесы от промышленности разотрут и выкинут вон легковесов. Так развитые задавливают неразвитых навсегда. Навсегда – это надолго, это пока не сменятся соотношения цивилизаций на Земле, это – на наш век хватит.

Выпустить дефективного урода, пусть и с кособокими мышцами, на один ринг с чемпионами – называется «подставить». Реформаторы-рыночники нашу страну подставили.

Наш рынок неизбежно принял деструктивный характер. Сначала украсть, стащить, распродать – все, что хорошо лежит, что уже готово. А потом?.. Не будет вам «потом»! Не будет вам «завтра»! Потому что кто не бежит – тот отстает и оттягивается назад. С каждым днем Россия гипсовеет в статусе страны третьего мира.

Сначала, сначала, сначала десантников учат плавать, а потом навьючивают и пихают в воду. Сначала думается головой – потом получаются пинки по заду. Но, видимо, есть народы, созданные Господом для того, чтобы равно получать пинки по противоположным выпуклостям тела, для этого и служащим… Обидно, что решают одни – а пинают не совсем всех, а других.

Принципиальный отказ от создания регулировочных механизмов, которые уравновешивали бы и корректировали стихию «дикого рынка» – свидетельство неграмотности и непрофессионализма реформаторов, примитивно и узколобо понимавших механизм рынка и его функционирование. Ощущение такое, что кроме отдельных и узкоспециальных статей американских экономистов они сдавали разве что Маркса в институтах и знакомы с Адамом Смитом в изложении Л. Толстого. (Кейнс. Хайек. Фридман. А думать?!).

Рынок был перепутан с вещевым рынком и овощным базаром. Так ведь и там – подводные течения, свои борения, раздел сфер влияния, монополизация цен, сговор с неформальными и формальными властями и т. д.

Рынок придавил производство более дешевой и налаженной продукцией. Рынок вышиб из сферы производства самых энергичных, умных и предприимчивых – в бизнес, политику, криминал, эмиграцию. Рынок сформировал беззастенчивую и аморальную психологию потребительства и материального успеха.

Деточки. Рынок спустил страну в унитаз. Или кому еще неясно, где мы?..

За отключение электричества военным стратегическим объектам виновные расстреливаются. Если такие отключения – следствия рынка, то ведь придется расстреливать директоров этого рынка, товарищи!

Рынок – не Бог. Рынок – средство. Для приличной жизни. Вот такая система распределения и налаживания производства благ.

Если народ обнищал – это ошибочная, вредная, уродливая форма рынка. За пятнадцать лет можно понять – это не случайность, не кратковременность, это вполне закономерный аспект такой вот рыночной политики.

Если политик и экономист равнодушен к страданиям людей вследствие его реформ, отрицает очевидное наличие этих страданий и обвиняет в них сам народ за его неумение приспособиться к таким реформам – то после отсидки положенного срока на зоне с конфискацией имущества такой «экспериментатор» не должен иметь работу за пределами кабинета или лаборатории.

Ты видишь – плачут? Ты видишь – голодные? Ты видишь – обкрадывают? Ты видишь – в упадке страна, и дух ее, и интеллект ее, и надежды ее? Так меняй срочно ту политику, которая привела к этому результату!

Человек, лишенный чувства своего народа, инстинктивного понимания чаяний своего народа, ощущения кровного единства со своим народом – не может проводить благотворные реформы. По существу своему не может! Ибо всегда в действиях Политика есть элемент чувственный, духовный, иррациональный, божественный – благодаря которому, при всей грязи политики и ее цинизме, народ ощущает в Политике – лидера, защитника, вождя, благодетеля.

Господа. С прискорбием вынужден сообщить, что Россией правят сволочи. Разумеется, как каждый человек, я могу ошибаться. Буду счастлив опровержению.

Так вот – еще о рынке. Со временем продуктивный тоже становится деструктивным. Он истощает недра. Сводит леса. Загаживает природу. Заставляет людей гнаться за барахлом вместо того, чтобы рожать детей, и народы уменьшаются, растворяются в пришельцах и исчезают в веках.

Читайте мудрецов. Вспоминайте их чаще. Не бойтесь банальностей – их истина испытана временем. Надо только вдумываться в них. Так – всему свое место и время. Время рынку и время не рынку. Время рынку свободному и время рынку регулируемому.

Время уму и время глупости. Если наше время – время глупости, то любые припарки бесполезны и рецепты излишни.