ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС – ВЗГЛЯД ОЧЕВИДЦА ИЗНУТРИ.

Психологический конфликт.

Общаясь со своими бывшими соотечественниками в Израиле, у меня часто возникало некоторое недоумение: как из советской среды могли выйти евреи, да еще такие ярые националисты и религиозные фанатики, какими мы видим здесь некоторых репатриантов? Где они этому всему могли научиться? Не было в Союзе ни хедеров, ни ешив, да и родители вряд ли осмелились бы баламутить умы своих чад опасными идеями. Ведь все мы воспитывались, по сути дела в одной среде: в советской школе, ВУЗах, читали одни и те же газеты, смотрели одни и те же программы по телику, обсуждали между собой одни и те же проблемы. И вдруг, на тебе, среди нас были какие-то инопланетяне, долго таившиеся и скрывавшие свою суть.

Меня не интересуют сейчас приспособленцы, которые меняют свои «убеждения» как хамелеоны, меня интересуют те, кто «стали» евреями еще в Советском Союзе. И вот, что я заметил в психологии таких людей: Еврей – это отнюдь не продукт древней традиции и семейного воспитания, это в какой-то степени совершенно новое явление нашего времени – порождение протеста, психологического конфликта с окружающей средой. Если тебе не нравится то общество, в котором ты живешь, ты возненавидел все его предрассудки и дурацкие обычаи, у тебя, естественно, возникает желание как-то обособиться от него и в то же время найти себе таких же «отщепенцев-единомышленников». Однако найти такую партию надежных и сплоченных людей не просто, ибо катятся все наши «перекати поле» по всему миру и нигде не задерживаются, кто в мистику ударится, кто о монархизме затоскует, кто и сам в фюреры не прочь, разве они могут кого-то морально поддержать? И вот тут ты вспоминаешь, что ты еврей, и находишь, что еврейские древние традиции есть как раз то, что может быть близко и тебе самому, и может сплотить тебя с твоими единомышленниками, и в то же время глубоко чуждо и не понятно твоим врагам. Здесь есть все, что нужно заговорщикам, и особый язык, и веками выработанная конспиративность, и, казалось бы, ясная четкая цель; ты хватаешься за нее, как утопающий за соломинку, и вот, наконец, ты можешь себя почувствовать кем-то особенным и значительным. Однако на самом деле ты уже больше не особенный, ты думаешь, что сам выбрал еврейство, а в действительности просто капитулировал и отрекся от самого себя.

Ты теперь находишься во власти самообольщения, во власти чувства посвященности и причастности к чему-то, что, якобы, недоступно другим. У Томаса Мана есть роман «Доктор Фаустус». Главный герой – Адриан Леверкюн – от природы талантливый, из всех наук и родов деятельности выбрал для себя богословие, но не потому, что имел к этому поприщу склонность, а потому, что его гордыня толкала на самое высокое место интеллектуальной иерархии, если не Самого Бога, то по крайней мере, близко от Него. Наши же современные «фаусты», как правило, редко имеют хоть какой-либо талант, зато претензиями гордыни дадут фору и Адриану Леверкюну, и самому Томасу Манау вместе взятым. Достойно ли для их «духовной высоты» читать какого-то там Томаса Мана, им подавай только «Зоар» или, по крайней мере, Луцато. Твоя интеллектуальная спесь теперь вряд ли найдет отклик у твоих «непосвященных» товарищей – и вот, между вами выросла психологическая стена.

Конечно, причины психологического конфликта евреев с неевреями не исчерпываются обособленностью отдельных «интеллектуалов», но имеют длинные исторические корни. Часто имеет место психологическое явление, которое еще Фрейд определил как перенос. У вас есть проблемы в личной жизни, конфликт с самим собой, ко не поняв истинной причины проблемы, в вашем подсознании может зародиться фобия и чувство раздражения к объектам, не имеющим непосредственного отношения к вашим проблемам. «Во всем виноваты евреи» – такая установка порой кажется удобной формой оправдания собственных неудач и ошибок. Более того, в народе встречается антипатия не только к тем или иным лицам еврейской национальности, но и к определенным предметам так или иначе связанными с евреями. Ненависть может вызывать, например, Маген Давид, израильский флаг, еврейские буквы, песни и даже кулинария. Также и антипатия к еврейской культуре есть вовсе не отрицание данной культуры, а психологический перенос, наподобие антипатии евреев к музыке Вагнера. Так отвергают культуру, даже и не зная ее.

Взять хотя бы психологическую реакцию на само слово «еврей». «Можно ли себе представить, чтобы при каких бы то ни было обстоятельствах русский оскорбился бы тем, что его называют русским? – задает риторический вопрос Шульгин. – А для евреев этот факт налицо» [8]. Доказательство этому можно найти и сегодня, хотя бы в том, как многие евреи агрессивно реагируют даже на слово «жидовский», произнесенное не в их честь. Значит, «оскорбленные» солидаризируются с теми, кого назвали жидами. Но тогда слово «жид» для них должно иметь не отрицательный, а положительный оттенок. Иными словами, вы себя считаете «жидом», ничего в этом предосудительного не видите, даже гордитесь этим «высоким званием», зачем же обижаться, когда вам приписывают именно то, что составляет предмет вашей гордости. Но дело обстоит несколько иначе, словом «жид» оскорбляют не столько самого человека, сколько это самое его мифическое звание, которое он себе хочет присвоить, его притязания на особые свойства. Ну, допустим, кто-то захочет присвоить себе звание «идиота» и будет им гордиться, ему придется всякий раз болезненно реагировать на всякую реплику, когда кто-нибудь чей-нибудь поступок (даже не его) назовет идиотским.

Жид – ругательство, обобщенный образ еврея как человека нечестного, хитрого, трусливого стал своего рода клеймом всего народа (чтобы избавиться от него лучше всего переименоваться). Точно так же как и с понятием черносотенец. Хотя новые черносотенцы пытаются заверить, что ничего общего не имеют с этим клеймом, о чем пишут на своем сайте: http://sotnia.8m.com/. И даже если бы они были в действительности честные и благородные люди, вряд ли они смогут рассчитывать на отношение к себе масс без предубеждения. А что вы подумаете, если какая-нибудь благотворительная организация назовет себя «фашистской» или «святой инквизицией»? Точно так же с явным предубеждениями массы относятся к масонам, даже к ордену иезуитов, несмотря на то, что среди них встречаются наиболее просвещенные и либеральномыслящие умы, например, Тейяр де Шарден, однако слово «иезуитство» – ругательство (в толковом словаре русского языка одно из его значений трактуется применительно к хитрому лицемерному человеку).

А я думаю так: что-то оскорбляет твое «национальное чувство» – избавься от этого чувства, выйди из животной природы национального, стань выше плотского. Тогда, если кто-нибудь будет высмеивать ту или иную национальную особенность, ты будешь относиться к этому так же, как если бы говорили о животных: лисы хитрые, волки прожорливые, зайцы трусливые, свиньи вонючие, ослы упрямые и тупые и т. п. Не лучше ли, осознав, кто есть кто, назвав вещи своими именами, относиться к людям по их достоинству, а не по названию, и вместо того, чтобы преследовать всех родственников и однофамильцев того или иного вора, просто запретить им быть ворами? Вам не нравятся те или иные поступки, которые вы называете «жидовскими», может быть, так же не преследовать всех людей так или иначе с ними связанными, а просто запретить им мафиозную деятельность, иными словами, быть «жидами». Но если вам нравится «жидовский» заискивающий взгляд в глаза, вам нравится принимать втирающееся в доверие лицемерие за чистую монету – не пеняйте на лицемеров, вы сами их взрастили и утвердили, ибо лицемерие стало нормой повседневного поведения вашего социума, и всякий, кто пытается выйти за эти нормы, кто ищет правду, подвергается злобным насмешкам и враждебному презрению. Научитесь прежде всего ценить и уважать честных интеллигентных людей, и когда наглый пижон или льстец пару раз получат «по рогам», они и сами постараются избавиться от своих карнегиевских манер и воспитают в себе именно те качества, которые от них требуют среда и жизненная необходимость. – Это, на наш взгляд, один из путей решения еврейского вопроса.

Теперь давайте проанализируем некоторые антисемитские стереотипы, наиболее оскорбительные для евреев. Возьмем, к примеру, пресловутую книжонку В. Н. Гладкого «Жиды». Сколько антисемитов отправилось в места не столь отдаленные за ее распространение, и, может быть, вполне справедливо, ибо их деятельность не имеет ничего общего с идейной полемикой, а имеет явно подстрекательский характер и направлена против честных граждан. Однако вряд ли кому из «судий праведных» приходило в голову произвести расследование содержания самой книжки. «Да ведь уже в самом ее названии «Жиды» состав преступления – оскорбление достоинства граждан и разжигание национальной ненависти» – возражают возмущенные демократы. – Отчасти вы правы, слово «жиды» на современное ухо звучит грубо и вызывающе, согласен, ну а что если мы заменим сей одиозный эпитет на «мафиозно-преступные кланы» и в таком виде перечитаем книгу вновь? Ведь совершенно ясно из всего контекста этого сочинения, что слово «жиды» вовсе не применяется автором к честным трудящимся еврейской национальности. И тогда эта книжка сразу же превратится из антисемитского пасквиля в острый сатирический памфлет в стиле Аверченко, даже не лишенный таланта и остроумия. Конечно, слово «жиды» звучит более хлестко, нежели расплывчатые официозные и вполне легальные штампы более позднего советского антисемитизма, такие как «чуждые элементы», «космополиты», «Малый Народ», «сионисты», к тому же последние понятия как раз высосаны из пальца и не имеют никакого отношения к еврейскому вопросу (об историко-филологической эволюции понятий «еврей» и «жид» см. статью Всеволода Вихновича «Евреи и жиды»). Смею вам напомнить, что и Гитлер избегал крепких эпитетов в отношении евреев, даже многим его антисемитизм по началу казался вполне цивилизованным. Слово же «жид» весьма характерно для белоэмигрантского русского лексикона – прямого, грубоватого, саркастичного – и имело тогда вполне конкретное содержание, обязательно связанное с иудейской религией и определенным общинно-местечковым образом жизни. (В дореволюционной России вообще не было такого понятия «национальность», а вместо нее во всех документах указывали вероисповедание, поэтому еврея, принявшего христианство, никогда бы не записали евреем. Когда пришли к власти большевики, то совершили роковую ошибку, они, естественно, устранили графу «вероисповедание», но вместо нее ввели «национальность», а надо было и то и другое устранить, тем более что при советской власти ни от иудейской религии, ни от традиционного образа жизни евреев фактически не осталось и следа).

Прежде чем клеймить автора всякого рода порицаниями и проклятиями, давайте посмотрим, каковы мотивы написания этой книги, какова ее классовая направленность. В данном случае нельзя сказать, что она была инспирирована КГБ, ЦРУ, царской охранкой или  какой-нибудь им подобной «почтенной» организацией. Нет, эта книга рождена непосредственно в сердце индивида, в сердце, глубоко уязвленном уничтожением России, ее культуры и истреблением лучшей части ее народа. Пусть автор не совсем адекватно понимает причины этой катастрофы, но сам взгляд на большевистский путч, как на слепую палку, приведенную в действие интригами определенных провокаторов, не лишен смысла. Истинная ненависть автора обращена не на евреев за их нерусские фамилии, формы носа, характерный выговор и другие национальные особенности, а только на отдельных преступников еврейской национальности за их определенные преступления, хотя он безусловно не прав в своих обобщениях. Поэтому, чтобы спорить с автором, прежде всего нужно ответить на вопросы: имели ли место сии преступления или нет, играл ли еврейский вопрос свою роковую роль в российской катастрофе? Гладкий правильно видит, что та революционная чернь, развалившая империю, была лишь орудием в чужих руках, но требуется уточнить, в чьих? И тут его взгляд останавливается на еврейском вопросе и ничего не видит дальше, не хочет понять того, что и сам еврейский вопрос есть явление гораздо более глубоких причин, чем подрывная деятельность отдельных интриганов еврейской национальности. В чем же можно обвинить Гладкого? Увы, только в заблуждении, в том, что направил всю свою оскорбленную ярость не совсем по тому руслу, по какому следовало бы, но никак не в преднамеренном написании клеветнического пасквиля. Но какое имеет моральное и юридическое право та чернь, руками которой непосредственно уничтожена российская культура, использовать сей памфлет в своих гнусных интригах как раз против тех, в ком еще живы зачатки того аристократизма, чести, трудолюбия и творческой инициативы, что составляло гордость России? Ведь истинные «жиды» в гладковском понимании слова как раз сейчас и есть те, кто эту книгу так сказать «распространяют».

Нужно отметить, что, люто ненавидя евреев как своих врагов, Гладкий отнюдь не стремиться показать их сугубо в черном цвете, как это принято у недалеких людей, игнорировать достоинства врага. Наоборот он пишет:

«Мы, гои, совершенно не знаем жидов и не имеем ни малейшего понятия об их веровании. Антисемиты ругают их за безнравственность их религии и поступков, люди верующие – за то, что они «Христа распяли»; либералы говорят, что они «такие же люди, как и все» и никто не хочет верить тому, что они «Богом избранный народ». А между тем отрицать интеллектуальное превосходство жидов над гоями нельзя.

<…> Все мы, гои, видим и знаем, что пороки развиты у жидов в гораздо большей степени, чем у нас. Одного мы, гои, не видим и не знаем, что добродетели развиты у них в еще большей степени. Не знаем мы, гои, того, что каждый жид – это двуликий Янус. Мы всегда видим одно его лицо, обращенное к нам, акумам, и на нем мы читаем хитрость, коварство и много других мало привлекательных черт характера. Другого же жидовского лица нам видеть не дано – им жиды смотрят только друг на друга. Но если бы мы его увидели, то прочли бы на нем отчетливо выступающие благородство, честность, патриотизм, доброту, семейственность, религиозность, аристократизм, волю, ум, энергию и много других качеств, уже и с нашей, гоевской, точки зрения, достойных уважения. Поняли бы мы тогда, что не подлостью своей сильны жиды, а тем, что все человеческие чувства, как дурные, так и хорошие, развиты у них в гораздо большей степени, чем у нас, и что, благодаря этому, на любом интеллектуальном поприще они стоят вне конкуренции с нами. Ясна стала бы нам мудрость религии жидовской, сумевшей все хорошее в народе израильском сохранить для внутреннего употребления, а все скверное – для внешнего.

<…> Стоит только взглянуть на отношение жидов друг к другу, к своей религии, к своему духовенству, старине, законам, преданиям и вообще ко всему жидовскому, чтобы сразу понять, как бесконечно выше нас, гоев, стоят они не только в умственном, но и в нравственном отношении.

Полное отсутствие преступности, почти абсолютная честность, добровольное подчинение законам и властям своей родины («родина жидов – остальные жиды»), ясное сознание общности своих интересов («все за одного – один за всех»), удивительная сплоченность, поразительная солидарность и согласованность действий, умение подчинять личные интересы общим, беспрекословное подчинение своим вождям, набожность и патриархальность – вот гражданские доблести иудеев» [9].

Гладкий верит в Бога, но Бог в его представлении отнюдь не Доброе Существо. Это безжалостный Тиран, только и утверждающий в своем царстве волчий закон: Убей слабого. А кто может сказать, что это не так? Во всяком случае, тот Бог, который выражен в законах природы именно таков, и нигде в действиях физических, биологических и даже естественных психических сил мы никогда не сталкиваемся ни с любовью, ни со справедливостью. «Откуда мы можем познавать волю Божью? – пишет он, – Только из законов природы – других источников у нас нет». Поэтому, чем древнее религия, тем она ближе к природе, тем яснее говорит в ней естественная Божья воля, и тот готтентот, который ответил миссионеру на вопрос: знает ли он, в чем отличие добра от зла? – «добро – это когда я украду чужой скот и чужих жен, а зло – когда у меня украдут», в сущности был прав, и если у миссионера на этот счет другое мнение, то следует признать, что сие мнение именно его, миссионера, а вовсе не Божье. Надо заметить, что такой вульгарно-материалистический взгляд на Божество весьма типичен для определенного сорта людей, как правило, придерживающихся ультраправых тоталитарных националистических взглядов. Можно привести в пример определение Бога ныне модного в антисемитских кругах писателя Григория Климова, бывшего (до бегства на Запад) агента КГБ: «Бог - это свод высших законов природы по отношению к человеку, которые для простоты называют одним словом – Бог. А человека, который эти законы впервые сформулировал, называют Сыном Божиим. ... Там, где люди не подчиняются этим законам, то есть Богу, там появляется сложный комплекс социальных болезней, которые для простоты, как антитезу Бога, назвали одним словом – дьявол [10]. Примерно такой же взгляд на Божество мы встречаем не только у готтентотов, и кагебешников, но и у некоторых из гуманнейших и просвещеннейших христиан. Так, например, Альберт Швейцер пишет: «Бог, который известен из философии, и Бог, которого я ощущаю как этическую Волю, не совпадают. Они составляют одно целое; но каким образом – этого я не знаю» [11]. Другой лауреат Нобелевской премии, современный португальский писатель Жозе Сарамаго в одном из своих романов написал такие слова: «…твоя ошибка в том, что ты полагаешь, будто красота и красноречие человека сотворены по образу и подобию Господа, тогда как сам Господь – ты уж мне поверь, я, так сказать, вхож к нему, – так вот, он, Господь наш, – полная противоположность тому, каким вы, люди, воображаете его себе, и – я, по крайней мере считаю, только это строго между нами – другим быть и не смог бы, и гораздо чаще приходится слышать от него слово «нет», а не слово «да» [12]. Поэтому у нас есть только одна альтернатива – если мы не хотим быть убитыми, мы обязаны стать сильными, если не хотим быть пешками в игре Божественных провидений,  нам ничего не остается, как самим стать Богами. Таковы условия диктует всем смертным само бытие, особенно же непреклонно сей императив испытали на себе евреи, что не могло не наложить свой отпечаток на Талмуд и даже на весь их национальный характер. Их бытие не оставляло никакой возможности для идеалистических мечтаний, альтернатива одна: победа любой ценой, или смерть. Однако, победив, нормальный человек больше уже не хочет оставаться готтентотом. Он как та Старуха из «Сказки о Золотой рыбке», которой уже мало нового корыта, но хочет сперва быть столбовою дворянкой, а затем и Абсолютной Владычицей. Так возникает идея Богочеловечества, когда Бог Творец передает возлюбленному Сыну Своему всю власть над небом и землей, власть судьи и творца.

Взяв власть в свои руки, мы, Боги, теперь говорим: «Может быть, такие качества, как хитрость, подлость, жестокость и поощряются самой природой, мы же, ее новые властелины, диктуем ей новую свою волю и закон: нами приветствуется в человеке, прежде всего, его творческое созидательное начало, его щедрая всеоблагораживающая рука».

Теперь давайте с наших Божественных эмпирей спустимся на грешную землю и посмотрим на реалии конфликта, в том аспекте, как они представляются обоим сторонам. Как правило, каждая сторона мало интересуется мнением другой, и преподносит свое видение как истину в последней инстанции, мы же, прежде чем прийти к каким-либо выводам, просто сопоставим мнения по вопросу «за что евреев не любят» с точки зрения самих евреев и с точки зрения антисемитов.

--------------------------------------

[1] Вольтер. Философские письма.

[2] Г. П. Федотов. О национальном покаянии.

[3] Иосиф Флавий. Иудейская война, 3, 8, 3.

[4] Теудат зеут – израильское удостоверение личности.

[5] Анатолий Ахутин. Большой народ без малого.

[6] Максим Горький. О евреях.

[7] Теодор Герцль. Еврейское государство.

[8] В. В. Шульгин. Что нам в них не нравится.

[9] В. Н. Гладкий. Жиды.

[10] Григорий Климов. Князь мира сего.

[11] Альберт Швейцер. Христианство и мировые религии.

[12] Жозе Сарамаго. Евангелие от Иисуса.