ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС – ВЗГЛЯД ОЧЕВИДЦА ИЗНУТРИ.

Национально-этнический конфликт. Расизм.

В своей статье-интервью «А существуют ли евреи?» видная российская еврейская публицистка Фаина Гримберг, известная как разоблачитель исторических мифов и ходячих идеологических стереотипов, сказала: «Мы привыкли к неким мистическим понятиям… Народ? Понимаете, беда еще в терминологии. Мне кажется, что нейтральный термин «общность» более удобен. Как только мы начинаем пользоваться термином «народ», мы как бы впадаем в некое мистическое состояние. Тут же начинаем говорить то о народе, то о нации». Да во многих исследованиях национальных проблем есть какой-то фетишизм слов и терминов, все ссылаются на словари и учебники, как будто авторы словарей истинные творцы мирозданья в последней инстанции – как постановили – так и будет. Сказали, что есть нация – значит должон существовать сей объект в природе и баста. А вот природа существует сама по себе, словарей с учебниками не читает и постоянно являет нам «неправильные» реалии. Мы не собираемся опровергать сложившиеся представления о народах и нациях, но тем не менее понять и определить для себя, что это такое, мы должны, уже хотя бы потому, что от той или иной идентификации зависит, кому жить в цивилизованной и богатой стране, кому в дикой и отсталой, кому кушать вкусную колбасу, кому не очень, кому господствовать, а кому подчиняться. Действительно, определить национальность, как неотъемлемый атрибут человеческой природы (как, например пол, группа крови или Y-хромосом), с научной точки зрения полнейший идиотизм, чтобы там ни писали словари и ученые корифеи.

Тогда о чем, собственно, говорит национальность? Может быть, это какая-то разновидность человека, которую надо обязательно записывать в какие-то документы, как группу крови, например, или пол. Но тогда уж нужно подходить к этому вопросу научно, хоть как-то соотноситься с исследованиями антропологии и писать расу: ариец, арменоид, метис, поукровка. Вы скажете, хоть это и научно, но к национальности не имеет никакого отношения, ибо никто еще никогда не записал национальность «полукровка», и национальность может объединять в себе множество рас (и особенно, еврейская национальность, так как еврейство формировалось как общность, прежде всего, на основании религиозной принадлежности, а не по цвету кожи). Но что же тогда имеет отношение к национальности? Может быть, существуют какие-нибудь чисто духовные качества, которые выражаются понятием национальность? Конечно, существуют. И язык, и традиции, и культура, и та же религия, но разве, чтобы приобщаться к той или иной культуре, изучать язык и традиции нужно иметь особое право и подтверждающее его удостоверение? Разве не может при желании все это свободно выбирать каждый? Может-то он может, да вот только «пятую графу» по своему желанию изменить не сможет, здесь, видите ли, еще и родиться нужно от определенных родителей. Может быть, тогда национальность свидетельствует о принадлежности к определенному роду, предполагает память предков и т. п. Но тогда нужно писать все генеалогическое древо, как это делали в некоторых знатных фамилиях, но предков своих большинство народа мало кто помнит, но каждый непомнящий родства, тем не менее имеет как некое клеймо национальность. Может быть, это клеймо говорит об определенной зависимости и подчиненности неким общественным структурам власти? Но разве в нормальном государстве может ли что-либо ограничивать свободу человека, кроме законов, всеобщих для всех граждан? Разве не достаточно государству если в удостоверениях личности отмечено гражданство, подданство и пр., зачем еще писать национальность? Объяснение этому может быть только одно: национальность выражает еще одно, полуофициальное подданство, гражданство на государство в государстве, право на особое привилегированное место в обществе.

Однако некоторые идеологи даже либерально-демократического направления находят в национальности и определенный положительный фактор. Так, например, Михаил Чулаки в своей статье «Нацизм со свастикой и без» пишет: «Осуждать национальные предрассудки - все равно что осуждать деньги. От денег тоже проистекла масса преступлений, пролились реки крови. А ведь так бы хорошо можно устроить жизнь на Земле: все честно и счастливо трудятся в меру способностей, а потом каждый берет себе - сколько нужно. Только такая жизнь и достойна Человека Разумного. Жаль, что подобное мироустройство совершенно несбыточно: порочный и жадный Человек Реальный разграбит всю планету, не грози ему жестокий кнут денег и железные наручники уголовного кодекса. Точно также нереально и смертельно опасно игнорировать с высот политического идеализма предрассудки национальные: на практике это выльется завтра в большую резню Великой Интернациональной Революции». Я бы не сказал, что Соединенные штаты Америки состоят сплошь из идеалистов, однако национальные предрассудки там игнорируются уже почти 200 лет, и потому эта страна давно уже не знает никакой резни, тем не менее для многих иных стран, в частности, для Израиля, аналогия национальности с деньгами вполне уместна. Почему существуют деньги? – Чтобы подтвердить право их обладателя пользоваться определенным количеством тех или иных причитающихся ему материальных благ. По той же причине, оказывается, существует и национальность – это право жить или не жить в благоустроенных странах, занимать там высокое привилегированное положение или не занимать, но, в отличие от денег, которые в большинстве случаев приобретаются в обмен на определенные полезные услуги другим людям, национальность не является ни эквивалентом труда, ни эквивалентом достоинства, поэтому всякие ее претензии не что иное, как прямой грабеж, дискриминация и угнетение других.

Конечно, опасения автора, что бесконтрольная иммиграция может привести к поглощению очагов мировой культуры безродным варварством «Великой Интернациональной Революции» можно понять. Но какая связь между уровнем культуры и национальностью? Охраняйте тогда культуру от нашествия малограмотных, неквалифицированных криминальных элементов, но предоставьте полную свободу передвижения по всему миру лицам с высшим образованием вне зависимости от их места рождения, вероисповедания, «пятой графы».

Большая советская энциклопедия определяет евреев как «…название различных народностей, имеющих общее происхождение от древних евреев – народа, жившего в Палестине с середины 2-го тысячелетия до н. э. По 1-2 вв. н. э. Евреи не составляют нации, так как не представляют исторически сложившейся устойчивой общности людей, возникшей на базе общности языка, территории, общей экономической жизни, а также общей культуры. Они живут общей экономической, политической и культурной жизнью с окружающими народами. Поэтому в этнографическом отношении Евреи сближаются (хотя и не везде в одинаковой степени) с теми народами, среди которых они живут». Даже некоторые еврейские мыслители отрицают за евреями право называться нацией. Так, Лев Пинскер в своей «Автоэмансипации» пишет: «В том-то и заключается великое несчастье нашего племени, что мы не составляем нации, что мы только евреи». Однако, что бы там не говорила Советская энциклопедия, антисемиты, и даже сами евреи, можно сказать, перефразируя известный анекдот, «бьют евреев не по энциклопедии а по морде», а теоретическое отрицание за евреями права считаться национальностью, не мешало советским бюрократам в графе национальность писать: «еврей». Именно еврейский вопрос и антисемитизм Теодор Герцль считал тем фактором, который сплачивает рассеянных по всему миру евреев в одну нацию. Генри Форд в своей книге «Международное еврейство» процитировал интересное определение нации Герцля: «На вопрос майора Гордона, члена королевской Британской эмиграционной комиссии, в августе 1902 года он прямо ответил: «Я скажу вам то, что я понимаю под именем нации, а вы можете к этому прибавить прилагательное «еврейская». По моим понятиям нация представляет собой в истории человеческую группу, достаточно крепко сплоченную, которую общий враг заставляет держаться вместе». Однако мы можем найти и другие «человеческие группы», которых «общий враг заставляет держаться вместе», но не имеющих никакого отношения к нациям, – это классы. Кто же есть евреи на самом деле, класс или нация – на этот вопрос еще предстоит ответить истории.

Автор интересной брошюры об антисемитах «За что они нас не любят?» И. Семеновкер не без доли иронии в одном месте заметил следующее: «Для усиления антисемитской пропаганды националисты «повысили» евреев в чине, считая их не нацией, а иной расой». Однако он не очень хорошо понимает, что подразумевают антисемиты, называя евреев «расой». Разъясним положение. Даже откровенные расисты, под «еврейской расой» понимают нечто совершенно иное, чем раса в антропологическом смысле слова (рассматривать их точку зрения вовсе не значит соглашаться и принимать, но знать ее мы должны, чтобы не пребывать в иллюзиях, удобных для таких «исследователей» как г-н Семеновкер). Так, в своем «Политическом завещании» Гитлер писал: «Наша расовая гордость не агрессивна, пока она не касается еврейской расы. Мы употребляем термин, еврейская раса для удобства, хотя в действительности и с генетической точки зрения такого явления, как еврейская раса, просто нет. Тем не менее есть группа, к которой этот термин может быть применим и существование которой допускают сами евреи. И именно эту группу человеческих существ мы называем еврейской расой. Отметим, что это не религиозное сообщество, хотя еврейская религия используется этой группой как наклейкой. Еврейская раса – прежде всего абстрактная раса ума. Она объединяет как наиболее рьяных атеистов, так и самых убежденных, искренних верующих. Объединяет их и факт многовекового преследования, хотя евреи забывают, что они сами провоцируют эти преследования. Следует отметить, что евреи не обладают теми антропологическими характеристиками, которые определили бы их принадлежность к однородной расе. Однако нельзя отрицать, что у любого еврея в мире наличествуют несколько капель чисто еврейской крови. Если бы это было не так, не имелось бы никакой возможности объяснить присутствие определенных физических черт, присущих всем евреям от варшавского гетто до марокканского базара – безобразный, хищный нос, жестокие грязные ноздри и т.д. Раса ума являет собой нечто более цельное, более прочное, чем обычная раса. Перевезите немца в Соединенные Штаты – и вы превратите его в американца. Но еврей остается евреем, куда бы он ни перемещался, остается существом, которое ни одна окружающая среда не может ассимилировать. Характерная особенность умственного устройства его расы позволяют ему оставаться невосприимчивым к процессам ассимиляции». Лично мне бы очень хотелось, чтобы все евреи не согласились с таким определением их врага, однако многие из них повторяют его почти слово в слово, не осознавая, с кем они хотят духовно породниться.

Впрочем, не только антисемиты относят евреев к особой расе, о евреях как о расе говорил Теодор Герцль, неоднократно этот термин упоминал в своих статьях Владимир Жаботинский и др. Но в те времена под «еврейской расой» подразумевалась определенная группа людей, в принципе, сродная основному населению, хотя и отличающаяся своим образом жизни, традициями, культурой, вероисповеданием, чисто по своей прихоти, как думали евреи, или по своему заблуждению, как думали христиане, и конечно, никто тогда, вплоть до Гитлера, не заикался, что это генетически какой-то особый вид человека или даже отдельный народ. Однако у Гитлера нашлись достойные ученики и единомышленники в лице некоторых особо активных выскочек из еврейской среды, не побрезгавших взять свой корыстный тремп на националистической волне. Миф о еврейском человеке муссируется в работах первых сионистов (в частности Иосифа Хаима Бреннера, см. мою статью «Кривдоискатели»). Его же продолжают и современные иудонацисты. Так, Андре Неер утверждает, что «человечество разделено на виды, называющиеся народами, деление человечества на народы – один из основных принципов еврейского мировоззрения». В таком случае лучше было бы прямо назвать вещи своими именами и сказать, что расизм есть один из основных принципов еврейского мировоззрения. Отсюда также вытекает, что всякий еврей, в силу своего определения, должен придерживаться сего мировоззрения, а тот, кто его отвергает, тот, стало быть, антисемит. Но мне кажется, что это скорее принцип мировоззрения г-на Неера, нежели иудаизма, ибо ни в Танахе, ни в Талмуде мы не сталкиваемся ни с какими биологическими теориями, но под народом понимается чисто политическая или религиозная общность. Характерно, что в России, вплоть до революции «инородцев» определяли по подданству и по вероисповеданию.

Современные же иудонацисты рассматривают и религию не как личное мировоззрение верующего, а как неотъемлемый атрибут расы. Так, в Моисеевом Законе они видят «истины», ограниченные исключительно еврейским миром. Вот, например, интервью Александру Проханову рав Шмулевич говорит: «То, что русские отторгают Ветхий завет, — вещь очень симптоматичная и симпатичная. С моей точки зрения, Ветхий завет принадлежит только евреям. То есть каждый народ должен как бы заниматься своим делом. У вас есть какая-то своя традиция, у нас своя. Естественно, эти традиции могут быть несовместимы. Если мы их совместим, то получим американский вариант религиозности, когда нет различий между католиком, православным, иудеем. Союз догматов, религиозных концепций невозможен. Понятно, с точки зрения поиска истины эти религии несовместимы». А вот другой пример, который приводит Александр Мень в своей статье «Что такое иудеохристианство»: «Однажды я спросил одного еврея, который с недавних пор стал считать себя религиозным, относится ли он к иудаизму как к истинной религии. Спросил я, возможно, несколько грубовато, но не без умысла. Он ответил, что считает иудаизм истиной для евреев. На что я возразил ему, что истина может быть только для всех или ни для кого. Или это истина, или это ложь. Если дважды два для китайца - это четыре, то это истина и для индуса. Следовательно, не может быть специальной еврейской религии, хотя могут быть национальные религиозные обычаи». Впрочем, тот же вопрос можно задать любому «религиозному» в Израиле, и его ответ вряд ли будет существенно отличаться от собеседника отца Александра.

Понятно, что при такой концепции все заповеди и этические императивы распространяются исключительно на евреев. Когда, например, кто-то напоминает заповедь: «Возлюби ближнего своего, как самого себя», иудонацисты не стесняясь, говорят: «Ближний – еврей». Однако если во времена Моисея такая позиция могла быть оправдана тем, что все евреи держались вместе, практически знали друг друга в лицо, и проникни в их лагерь чужой, он сразу же бросился бы в глаза. Но хотелось бы спросить современных евреев, на чем основывается сегодня ваше чувство близости? На единой вере? – Нет, ибо таковой в еврействе давно уже не существует. На культуре? Но много ли евреев имеют хотя бы отдаленное представление о еврейской культуре, не понимает ли каждый из них под «еврейской культурой» свою собственную культуру, основанную, в основном, на внешних влияниях? Может быть, близость связана с кровным родством? – Тоже сомнительно. Но, допустим, что таковое имеется, разве могут, к примеру, два разлученных в детстве брата через двадцать лет разлуки узнать друг друга, если им не скажут: это твой брат? Говорят, что кошка по запаху отличает своих котят от чужих и природный инстинкт заставляет проявлять заботу о первых. Но по какой воне вы отличаете «своего» в том же «марокканце», «бухарце» или «тайманце»? («И обоня воню риз его, и благослови его, и рече: се воня сына моего, яко воня нивы исполнены, юже благослови Господь» Быт. 27:27). Что заставляет еврея прилепляеться к своим соплеменникам, даже в том случае, если они для других отвратительны?

Ну как же не быть антисемитизму, когда антисемит говорит: «еврей не такой, как я, он сделан из другой материи, поэтому у нас нет и не может быть с ними ничего общего». Демократ ему возражает: «Нет, что ты, евреи – такие же люби, как и мы, и вообще все люди братья». Но тут появляется еврей-расист и говорит: «Нет, господин демократ, евреи – это особый вид человека, поэтому у нас не будет ничего общего ни с тобой, ни с антисемитом».

Итак, кто же такой еврей? Я думаю, еще не родился такой человек, который мог бы дать полный ответ на этот вопрос. Александр Бураковский в своей статье «Антисемитизм, асемитизм и евреи» насчитывает пять формулировок определения еврейства, и потом дает еще шестую, правда, несколько идеалистическую и оторванную от реальности: «…Талмуд считает милосердие, стыдливость и взаимопомощь отличительными признаками евреев, и тот, кто лишен этих признаков, не может называться евреем. Вот и шестое определение еврейства». Я же могу дать седьмое определение, и оно, пожалуй, единственное, которое имеет значение в контексте еврейского вопроса: «Еврей есть тот, кто называет себя евреем и для кого вопрос «Кто есть еврей?» имеет жизненно важное значение».