ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС – ВЗГЛЯД ОЧЕВИДЦА ИЗНУТРИ.

Классовый конфликт.

Классовый подход в решении еврейского вопроса.

Многие читатели наверняка еще помнят знаменитые слова: «История всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов» (К. Маркс. Ф. Энгельс. Манифест Коммунистической Партии). Политический крах Советского союза повлек за собой огульное некритическое отрицание абсолютно всего, что связано с классовыми теориями, впрочем, и не только марксистскими. Тем не менее другого более адекватного термина для обозначения общественных групп, связанных с экономическими функциями и способом распределения пока еще никто не придумал. Да, хотим мы того или нет, какими бы терминами не оперировали, но история есть непрерывный процесс революционной борьбы старого и нового, худшего и лучшего, это диалектика прогресса и регресса. Что есть прогресс, как не победа лучшего над худшим, покорение и подчинение последнего воле первого? Поэтому правильно понять историю, значит верно определить, кто есть субъекты этой борьбы, рассудить и вынести приговор: кто лучший, кто худший; кто олицетворяет собой прогресс, кто регресс. И здесь мы можем найти три основные точки зрения. Первая видит субъектами исторической борьбы классы – марксисты, социал-демократы, политики-практики и ваш слуга. Вторая выносит борьбу на арену расовых, национальных, культурных, религиозных и идеологических конфликтов – расисты, нацисты, национал-патриоты, исламские фундаменталисты, христианские и еврейские ортодоксы. Третья считает, что нет ни лучших, ни худших, все равны – анархисты, пацифисты, юродивые, хиппи, «пофигисты» и одержимые разного рода «высокими» религиозными идеями, мол, все Бог решит: толстовцы, буддисты и пр. Поскольку третья группа почти всегда самоустраняется от всех конфликтов, то и спорить с ней мы считаем излишним, но остановимся на сопоставлении двух первых позиций.

Итак, мы (первая точка зрения) считаем, что роль движущих, определяющих сил истории могут играть только классы, ибо они отражают реальные экономические функции тех или иных общественных групп, наоборот, всякие попытки дать оценку той или иной нации как прогрессивной или реакционной не только не имеют никаких объективных научных оснований, но и являются не чем иным, как проявлением расизма. Класс есть вненациональная внеидеологическая группа людей, но играющая определенную функциональную роль в политике, производстве, в потреблении, обладающая определенным общественным весом и правовым статусом. Так же как в каждой расе или у каждого народа есть свои рабочие, капиталисты, чиновники, уголовные элементы, так и каждый класс обязательно состоит из представителей почти всех национальностей. Хотя бывает иногда, что класс и народ в основном совпадают – цыгане или бедуины, например. Но бывает, что под видом народа действует класс, сохраняя при этом за собой и определенные национальные, культурные и религиозные особенности. Последний случай как раз нам и интересен в контексте еврейского вопроса. Народ, религия, партия, движение могут оцениваться лишь субъективно (если, конечно, та или иная религиозная или идеологическая группа не образовывается по принципу классовых интересов), ибо все национально-корпоративные отношения складываются по принципу свой-чужой, дружественен ли тот или иной субъект именно моей группировке или враждебен, а вовсе не по принципу исторической перспективности; классовые отношения же складываются помимо воли людей, в силу объективных исторических обстоятельств. Иными словами, класс – продукт общественного бытия; нация (в смысле культурно-этническая надстройка народа), церковь, религиозная деноминация – продукты общественного сознания. Однако и общественное сознание есть продукт общественного бытия, а не наоборот, поэтому в любом политическом, национальном, и религиозном конфликте всегда скрывается конфликт классовый. Взгляд же на общественный конфликты через призму патриотизма, этнических и культурных симпатий никогда не позволит подняться над сиюминутными интересами и узреть дальние исторические перспективы.

Как же может рядовой человек объективно определить прогрессивность или реакционность той или иной стороны конфликта, будучи и сам целиком зависим от его исхода? Да, далеко не каждый способен сделать свое эго настолько прозрачным, чтобы позволить зеркалу своего сознания отразить действительность в более-менее адекватном виде. Тех же, кому это все-таки удавалось, часто называли пророками. К примеру, против кого были направлены библейские пророчества? Да, несколько раз там упоминаются и чисто национальные враги евреев: Аммонитяне, Амалек, Вавилонская блудница и т. п., но главный оппонент всех пророков – это все-таки их собственный народ и его религиозный истеблишмент. Яркий пример такого исторического ясновидения дает Библия в образе иерихонской блудницы Раав. Она объясняет мотивы своего предательства не страхом, не корыстью, ни местью, ни ненавистью к своему народу, ни даже любовью к его врагам, но говорит так: «…ибо Господь, Бог ваш, есть Бог на небе вверху и на земле внизу» (Нав. 2:11). Сейчас бы ее кое-кто назвали «пятой колонной», но это неправильно, она не была еврейской шпионкой, просто она духовно принадлежала к совершенно особому типу людей, которому французский историк Огюстен Кашен, а затем и Шафаревич придумали название «Малого Народа». Примерно та же мотивация была и у Иосифа Флавия, когда он решил перейти на сторону римлян: «Охваченный как раз  в тот час божественным вдохновением и объятый воспоминанием о недавних страшных сновидениях, он обратился с тихой молитвой к Всевышнему и так сказал в своей молитве: «Так Ты решил смирить род иудеев, который Ты создал, так как все счастье перешло теперь к римлянам, а мою душу Ты избрал для откровения будущего, то я добровольно предлагаю свою руку римлянам и остаюсь жить. Тебя же я призываю в свидетели, что иду к ним не как изменник, а как Твой посланник» [3].

Всякое упоминание о классах у современных националистов вызывает недоумение и даже возмущение, но никто из них не может ответить на простой вопрос: в чем вы видите собственно национальный конфликт? Может быть, кто-нибудь сейчас выступает против какой-нибудь национальной культуры? Кто-нибудь не дает соблюдать национальные традиции? Да ради Бога, желающих, правда, на то не слишком много. Уверяю вас, что национальная идентификация сейчас не нужна никому, ибо ни один националистический деятель палец о палец не стукнул для развития своей культуры, нужны им лишь определенные привилегии, связанные с этой идентификацией. Почему кое-кому так важно, чтобы в министерстве внутренних дел его обязательно приписали именно к той национальной графе, а не к другой? Потому что на самом деле его приписывают таким образом к определенному социальному сословию, обеспечивающему многие льготы, права и материальные преимущества. Когда в правовом отношении все люди будут абсолютно равны, они и перестанут делиться на народы. Хочешь быть избранным – будь им, но что это за «избранность», которая утверждается не в силу тех или иных личных качеств, а путем определенной отметки в паспорте или в теудат зеуте [4].

Тогда в чем же дело, в чем суть конфликта? А дело лишь в том, кому какой кусок общественного пирога достанется, кто займет лучшее место под солнцем, кто кому будет подчиняться, но это уже, согласитесь, вопросы не культуры, а политики, обусловленные не национальными, а классовыми противоречиями. Капитализм решает эти вопросы по принципу: вся власть богатым, социализм: вся власть трудящимся, меритократия: вся власть достойным, но вот националисты ни под одну из этих категорий не подходят, и денег у них нет, и трудиться не любят, и достоинствами не блещут, какие же тогда у них могут быть основания претендовать на материальные блага, на власть, на почет и уважение? Мы, – говорят, – своей нацией гордимся, мы истинные патриоты! Ну и что ж с того? – Как что? Ведь патриотизм и национальное чувство считаются самыми-самыми высшими моральными ценностями! Не важно, что о них почти ничего не говорится в Священных Писаниях, а в некоторых прямо осуждаются, особенно, в Нагорной проповеди и других местах Нового Завета, весь дух которого говорит: «…нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Кол. 3:11), также почти все великие мыслители были космополиты, но зато сколько лет все тоталитарные режимы промывали ими мозги народов, плюс сыграет свою роль присущая всякому неудачнику гордыня, как же не разыграть эту карту и не взять свой классовый реванш на националистической волне? Но слово «классовый реванш» остается за кадром и искусно подменяется на «национальный реванш». Впрочем, шило в мешке не утаишь, и уже само желание во что бы то ни стало быть приписанным именно к той, а не иной национальности, говорит о том, что сия «национальность» по сути дела играет роль социально-иерархического сословия, а не просто культурной общности.

Даже некоторые нееврейские исследователи-публицисты демократического лагеря, такие как Анатолий Ахутин, не хотят видеть в еврейском вопросе классовых противоречий и находят, что сам этот вопрос-де искусственно раздувается антисемитами путем «создания нужной мифологии» [5]. Ну допустим, что даже и так, но тогда позвольте спросить, а зачем им эта мифология нужна, если за ней не стоит никакого классового интереса? Мифология есть, конечно, ложь и клевета, но что есть ложь, как не оружие для борьбы с врагом. И здесь нельзя скрыть того факта, что сия вражда, т. е. еврейский вопрос, существует объективно, но раскрывается каждой из конфликтующих сторон в извращенном виде, так, как кому выгодно его видеть. Можно сказать, что отрицание классовых противоречий некоторыми современными интеллектуалами в настоящее время стало своего рода данью моде огульно отрицать все, что проповедовалось за период советской власти с кафедр марксизма-ленинизма. Между тем классовый подход имел место не только среди марксистов, но был весьма типичен для старой русской прогрессивной интеллигенции, которая, наоборот не хотела признавать никаких рас и наций, но видела за ними неравенство в условиях быта, порождавшее развитие одних и отставание других, и в этом, конечно, была своя доля истины. Максим Горький, исследуя еврейский вопрос, прямо писал: «Я не верю во вражду рас и наций. Я вижу только одну борьбу – классовую» [6].  Мы также не отрицаем, что смотрим на еврейский вопрос с классовых позиций, через призму интересов трудящихся, интеллектуального класса, людей, живущих за счет своего труда, образования и таланта, а не тех или иных родственных или мафиозных связей, политических интриг вокруг разного рода кормушек. Нам не нужны кормушки, ибо мы кормим всех, нам также нечего скрывать от людей, у нас нет «наших» и не «наших», поэтому наш классовый интерес – истина.

Националисты всех мастей пытаются свести еврейский вопрос к чисто национальным проблемам. Евреи говорят: во всем виновата ксенофобия антисемитов, антисемиты, наоборот, винят расизм евреев, но мыслители с более проницательным умом видели в еврействе всегда нечто больше, чем просто народность или этнический элемент. Лев Пинскер в своей «Автоэмансипации» писал: «Народы никогда не имеют дела с еврейской нацией, а лишь с евреями». Status in statu (Государство в государстве) – назвал Достоевский еврейство в «Дневнике писателя». Теодор Герцль также признает в еврействе особый класс, враждебно противостоящий окружающим народам: «Мы – особый народ, но быть таким заставляют нас обстоятельства; мы составляем государство в государстве, но к этому нас побуждают; враг делает нас таким против нашего желания, и это мы наблюдаем сплошь и рядом в истории» [7], однако совершенно ясно, что он не признает такое положение нормальным. И такое положение отмечается не только в Европе рубежа XIX-XX века, но и на всем протяжении истории. Так, еврейский историк Соломон Яковлевич Лурье писал: «…мы найдем ключ к антисемитизму, если будем рассматривать еврейство древности, не как религиозную секту, а как национальное государство без территории» (Антисемитизм в древнем мире).

Миф об исконном национальном единстве евреев распространялся еще и благодаря тому, что классовые противоречия между евреями были не так видны, как между разными классами у других народов. Да, всегда были богатые евреи и бедные, но никогда в диаспоре богатые не притесняли своих бедных соплеменников, наоборот, всячески им помогали и даже порой полностью содержали. С образованием же еврейского государства возникли новые, никому ранее не знакомые реалии – еврей стал эксплуатировать еврея. Более того, возникла ситуация, когда более-менее свободные до того евреи стали резко терять свой классовый статус и обретать новый, никогда им не свойственный – рабочих низкой квалификации, бесправных винтиков производства, в то время как другой части – полуграмотной орде харедим – гарантировано пожизненное тунеядство. Таким образом, сионистская идея и замыслы еврейских национал-патриотов сочетаются между собой как коса и камень. Сей камень преткновения косы прозревался некоторыми аналитиками еще до образования государства Израиль. Так, Генри Форд свидетельствует: «Весь мир шлет лучшие пожелания плану создания еврейского государства в Палестине, но нельзя сказать того же самого об еврействе в его целом или о его большей части. Сионистская партия много шумит о себе, но в действительности является незначительным меньшинством». И далее: «Дональд А. Камерон, занимавший в последнее время место британского генерального консула в Александретте, человек, расположенный к сионизму, имя которого часто упоминается в еврейской прессе, говорит: «Еврейским переселенцам (в Палестину) скоро надоест рвать друг у друга 3 процента, и их сыновья по железной дороге или на пароходе поспешат уехать в Египет, чтобы там зарабатывать 10 процентов... Евреи, предоставленные сами себе в Палестине, вырвут волосы друг у друга и разнесут на куски свое собственное государство». Несомненно, время подлинного исхода еще не наступило; по крайней мере, оснований для него еще не видно». А теперь скажите мне, кто сионисты, а кто антисемиты, Форд и Дональд А. Камерон, или те «патриоты», что вырывают волосы друг у друга?

Однако сегодня эти противоречия не являются такими уж неразрешимыми, как то представлялось Форду. В принципе, между наемными трудящимися с одной стороны, и торговцами, кабланами (подрядчиками) с другой возможен классовый консенсус, ибо каждый из них играет свою позитивную роль в общественном производстве. Я никогда не был сторонником тоталитаризма, экономической уравниловки, подавления предпринимательской инициативы. Да, конечно, свободные предприниматели нужны. Так же как всякий продавец нуждается в покупателе, как всякий производитель нуждается в потребителе, так и трудящийся, в качестве продавца рабочей силы, нуждается в работодателе. Если общество лишить толковых предпринимателей, умеющих выгодно использовать рабочую силу, то «честные» трудящиеся своим трудом в конце концов будут «поливать пески Сахары», ибо наш труд только тогда будет иметь смысл, когда нас кто-нибудь наймет. Поэтому труд предпринимателя, труд бизнесмена нельзя не считать общественно полезным, достойным самого высокого вознаграждения. Но есть и такое пресловутое понятие, как «нетрудовые доходы» – доходы, не связанные ни с производством, ни с коммерческим талантом, ни даже с «красивыми глазами». Они автоматически обеспечиваются для определенной категории людей только лишь тем, что в силу случайного факта своего рождения они унаследовали хороший капитал от, возможно, трудолюбивых родителей, или благодаря удачному стечению обстоятельств купили по дешевке какую-то недвижимость, что стала приносить огромные доходы, позволяющие, в свою очередь, приобретать новую недвижимость, окончательно разорять арендующих, и так, пока весь мир не окажется в руках нескольких паразитов. И вот такое положение капитализм объявляет священным! В Израиле же эти захребетники своему паразитизму находят религиозно-идеологическое обоснование: Они-де потому имеют право на лучшую долю в этом мире, что являются избранными Самим Богом! Однако мы нигде не найдем в Танахе, что достоинством и добродетелью человека является не его образ жизни, а только лишь факт рождения от еврейской матери. Смысл бытия Адама на Земле, как сказано в Библии: «…чтобы возделывать его (сад) и хранить его» (Быт.2:15), иными словами, чтобы облагораживать тот мир, в котором он живет, своим трудом и творчеством созидать мир новый, лучший. Классовый интерес такого Адама, следовательно, – воздаяние каждому по трудовым заслугам, что соответствует принципу социализма: «От каждого по способностям – каждому по его труду», не по еврейству, не по месту рождения и заслугам родителей, не по патриотизму или по партийной принадлежности, а по тому позитивному вкладу, который ты принес в этот мир. Интерес класса захребетников в свое время был выражен в песне Андрея Петрова на сл. Эльдара Рязанова из кинофильма «Забытая мелодия для флейты»:

«Мы не пашем, не сеем, не строим.

Мы гордимся общественным строем.

Мы бумажные, важные люди.

Мы и были, и есть мы, и будем». И т. д.

Тот же класс мы видим и в Израиле, только ест свой хлеб за то, что гордится своим еврейством и, в отличие от советской идеологической номенклатуры, здесь сохраняется эксклюзивная монополия на сей почтенный «труд» и никому, кроме этой касты гордиться еврейством не дозволено. Поэтому истинно свободным может быть только трудящийся. Паразиту-иждивенцу свобода и не нужна, он готов пресмыкаться перед каждым, кто обеспечит ему легкую жизнь, дармовой хлеб и крышу над головой. Но и трудящимся не нужны «национальные» демагоги с их «национальными» правами. Нет такой профессии «еврей», нет такой должности в сфере производства и обслуживания. Современная экономика нуждается в рабочих, специалистах, предпринимателях и пр., а евреи, русские, христиане, мусульмане ей не нужны.

И все же, несмотря на все классовые противоречия, в Израиле пока еще нет «верхнего» класса, способного быть лидером народа. Социальная база «правых» – базарные торгаши, выходцы из отсталых мусульманских стран и религиозные ортодоксы; социальная база «левых» – киббуцники, рабочие, хиппи и среднее мещанство, вкусившее соблазны буржуазного образа жизни. Как только экономика Израиля достигнет постиндустриального уровня, когда основной производительной силой является интеллигенция (ноу хау), классовую принадлежность будет определять не «пятая графа», а IQ.