«Если». 2010 № 04.

* * *

Паронаут сидел в кают-компании, занимая командирское кресло. Он был совершенно гол, тело — в каких-то голубоватых струпьях, следах анабиотической процедуры; кое-где остались неубранные датчики. Над ним суетился биолог. Олдрин был странно бледен, но на фоне химика лицо его все же розовело.

— Что с ним? — спросил появившийся капитан.

— Я никак не могу его… — запнулся биолог. — Знаете, командир, у него нет пульса.

— Что вы мелете, Олд…

— Пульс я мерить умею, Гровер! Уж поверьте.

— Ртутник!

— Да, капитан.

— На химике датчики, вы можете дистанционно…

— Биолог Олдрин прав, командир Гровер. У человека Паронаута нет пульса, и кроме того, он не дышит.

— Его надо в реани…

— Не беспокойтесь, капитан Гровер, — внезапно каким-то странным, очень тихим голосом произнес Паронаут. — Сейчас, — сказал он, меняя позу, — надо все же вдохнуть, иначе не получится разговаривать. Удивительная артикуляционная система. Очень рациональная, все слитно.

— Паронаут, ты…

— Да сядьте вы, Гровер. Соберите весь экипаж.

— Кто вы та…

— Вы уже знаете, капитан Гровер, — Паронаут внезапно ужаснейшим образом осклабился. Может быть, он попытался улыбнуться, но выглядело это чудовищно.

— Содан, — сказал в пространство едва слышно Гровер, — вы еще с лазером? Тащите его сюда.

— Понял, — почти неслышно отозвался кибернетик из какого-то дальнего отсека.

— Лазеры, — произнес со странным акцентом и с придыханием Паронаут. — Ну, насмешили. Будете убивать своих, Гровер?

— Кто вы?

— Вы прекрасно знаете, Гровер, — чуть более по-человечески сказал Паронаут. — Я представитель тех, что висят на расстоянии световой полусекунды. Нет, уже…

— Командир! — донесся по громкой связи голос физика. — Один корабль чужих пошел на сближение!

— Не берите в голову, капитан Гровер. Мы не будем вести абордажных боев. Просто требуется уменьшить запаздывание сигнала, — выдал комментарий Паронаут, точнее его ротовое отверстие.

— Всему экипажу! Прибыть в кают-компанию! — распорядился Гровер стальным тоном. Он уже взял себя в руки. — Вы бы хоть оделись, — посоветовал он Паронауту.

— Не смогу, наверное, — вибрирующим, но без интонации голосом ответил химик. — Сложное дело. Да и запаздывание.

— Вы управляетесь по радио? В смысле — на расстоянии? — спросил командир. Он уже интересовался подробностями.

— Ага, — химик вдруг совершенно не к месту зевнул. Какими-то рывками повернулся в кресле в сторону капитана. Глаза его непрерывно моргали с невероятной скоростью, с такой, что веки казались полупрозрачными: сквозь них виднелись ужасно расширенные, во всю радужку, зрачки.

— Послушайте, — сказал Гровер. — Вы расшатаете, разбалансируете организм нашего товарища, и мы не сможем его ожи… привести в чувство.

— Человек Паронаут однозначно мертв, командир, — выдал заключение как бы на ушко капитану Ртутник: это был особый режим передачи голоса сфокусированным звуколучом.

— И мы не сможем…

— Похоже, не сможем.

— Послушайте, — обратился к Паронауту и к тем, кто за ним стоит, капитан. — Вы начинаете контакт с убийства нашего товарища. Это, мягко выражаясь, нехорошо.

— Он не вышел из анабиозной комы, вы же знаете, — отмахнулся Паронаут, при этом и правда махнув рукой. — Вы же в курсе, командир Гровер, что анабиоз не дает стопроцентной гарантии пробуждения, тем более в условиях сложности космического полета.

— Я в курсе, но…

— Хватит о мелочах. Когда наконец соберется экипаж, капитан Гровер?

— Что вы себе позволяете, Паро…

— Не знаете, как меня назвать? — спросил живой мертвец. — Зовите, как хотите, мы не обидчивы.

В этот момент в кают-компании появились физик и кибернетик, причем последний прятал за спиной массивный когерентный излучатель. В других обстоятельствах такое выглядело бы нелепо, но сейчас смеяться не хотелось.

— У меня к вам всем один вопрос, — сказало что-то там, в Паронауте. — Как ваша цивилизация нашла нас? Я в курсе, что вы не знаете прямого ответа, но подумайте. Вдруг мы что-то упустили в плане маскировки.

— Может, начнем с чего-нибудь друго… — вмешался капитан.

— Не будем уводить диспут в сторону, Гровер, — снова чудовищно, но все же чуть мягче улыбнулся Паронаут. — Всяческие обмены верительными грамотами оставим на потом. И пусть ваш кибернетик поставит рабочий лазер на предохранитель. Еще подожжете кресло или палец на ноге отпилите. Потом опять нас будете обвинять.

— Здесь бессмысленно что-то скрывать, командир, — пробормотал физик. — Можно я?

— Валяйте, Ремо! — подбодрил его Гровер.

— Мы наткнулись на вашу «машину» случайно, просто летели мимо и чуть не воткнулись, — растолковал физик.

— Послушайте, физик Ремо, — скривился Паронаут. — Это тело, через которое мы общаемся, охлаждается, по-вашему костенеет. Нам что же, еще теплоподачу сюда вести? Не тяните резину. Прикиньте, какова вероятность наткнуться случайным образом на такой объект. Вы что же, считаете, будто такие штуковины разбросаны по космосу ворохом? Думайте, как ваша цивилизация нас вычислила? Электронный мозг! Вас вопрос тоже касается, вы ведь член экипажа или не так?

— Да, но номинально… — промямлил (у Гровера отвисла челюсть) Ртутник.

— Не знаем, как у вас… Вернее, знаем. Но по-нашему, да и фактически, вы член экипажа. Так что докладывайте.

— Физик Ремо прав, — произнес Ртутник. — Мы наткнулись случайно. Вернее, я наткнулся. Экипаж находился в анабиозе, так что решение принял я. Но и я не знал, что здесь такое.

— Робот Ртутник, вы просчитали вероятность. Так что объясните.

— Но ведь она не равна нулю, понимаете? Вы же существуете, а потому, по идее…

— Вы двигались от Солнца, — (не только Гровер, но и остальные замерли), — к системе Кадуцея, с огибанием большого пылевого облака. Существовало множество способов его обойти и пройти от нас на порядочной дистанции, где чувствительность имеющейся аппаратуры не позволила бы обнаружить объект, но вы двинулись по траектории, которая с неизбежностью…

— Вы гребете под свою гипотезу все подряд, — отрезал биолог. — У вас паранойя, что ли?

— Послушайте, господа люди. Наша работа — беречь объект от внешних вторжений. Мы хотим узнать, как ваша цивилизация нас обнаружила, дабы обезопаситься впредь. Понимаете, если бы мы хотели вас прикончить или уничтожить ваш корабль, неужели вы сомневаетесь, что у нас не хватило бы силенок раскатать ваш «Иван Ефремов» в пыль? Достаточно лишь какой-то из наших красоток, коих в каждом кольце, как вы уже догадались, миллионы, чуть отклониться от курса и пройти вблизи вашего корабля — и все! «Ефремов» в течение тысячной доли секунды размажется в блин, который окутает «дыру», а потом тут же втянется за линию сингулярности. Я правильно поясняю, физик Ремо?

— Правильно, — кивнул физик. — Только, наверное, вы преувеличиваете. Вы не способны управлять этими «черными дырами». Мне почему-то кажется — они не в вашей компетенции.

— Как вы смогли построить такую штуку? — спросил Гровер. Они с лже-Паронаутом были уже на короткой ноге.

— Мы ее не строили, капитан Гровер, — ответил становящийся все более и более механическим Паронаут. Теперь он говорил новым способом: не используя легкие. Воздух попадал на голосовые связки как-то по-другому, может, через иные отверстия тела. Гровер старался об этом не думать. Но речь лже-Паронаута он теперь воспринимал нормально, усваивал смысл.

— А кто же ее строил?

— Мы не знаем. Предположительно это произошло достаточно давно.

— Но как такое можно построить?

— Веками присмотра за Машиной мы используем метод вашего фантазера физика. Берется, к примеру, ядро небольшой галактики, аккуратненько выводится из системы в автономное путешествие. Или, может, выгоднее хапнуть какое-нибудь шаровое скопление. В общем, это предыстория, еще не инженерия. А вот теперь их слово, Космических Инженеров. Вся Машина должна построиться, точнее возникнуть, практически мгновенно. Ведь в нормальных условиях предмет такого масштаба (как минимум одна-две десятых светового года, а у нас почти год) начнет тут же схлопываться — падать внутрь себя со скоростью света. Не успеете глазом моргнуть, а основная его масса уже за горизонтом событий. Примерно такая же ситуация с каждым из элементов колец. Не забудем, «дыр» в кольцах десятки миллионов. Надо действовать быстро и успеть уравновесить их друг другом. Как можно такое сделать? Этот вопрос к Строителям, но мы с ними не знакомы.

— Что это такое вообще? — возопил Гровер. — Мы ведь уже добрались сюда, так почему бы не объяснить? Потом раскатаете нас в блин, если уж так хочется. Но сейчас-то потешьте напоследок.

— Думаю, вы с экипажем уже и сами близки к разгадке. Что скажете, биолог?

— Это нечто живое? Модуляция жизни на некоей смеси микро- и мегауровней?

— Нет, Олдрин.

— Вы, физик?

— Наверное, сверхускоритель. Наимощнейшее из всего, что можно создать. Допустим, если столкнуть пару-тройку «черных дыр» да на субстветовой, то, по-видимому, удастся расколоть последние бастионы материи. Нет?

— Не угадали, Ремо.

— Ваше слово, кибернетик.

— Счетная машина. Чем меньше счетный механизм — допустим, транзистор, — тем больше их получится напихать в заданный объем. Тут, видимо, напихали порядком. Что-то считают. Только не представляю что.

— В десятку, Содан. Весьма верно. Это счетная машина. В нашей интерпретации да переводя на ваш язык — Черный Счетчик. А вот допуск о «впихивании в заданный объем» несколько неправомерен. Оказывается, отношение возможностей счета к объему действует только до некоторого предела: на одном из этапов система становится чрезмерно большой и массивной и тогда неизбежно схлопывается в ту самую «черную дыру».

— Но ведь вы же ее уравновесили кольцами!

— Верно, мы — вернее, Строители — ее уравновесили. Но только дело не в объеме. Довершу мысль: после определенного предела, считать можно лишь соотносительно площади поверхности. В нашем случае Строители используют наименьшее из возможного в этой Вселенной — они задействуют как транзистор квадратик поверхности Планковской (по-вашему) длины.

— Понятно! Как же я сразу не… — произнесли одновременно физик с компьютерщиком и посмотрели друг на друга.

— Десять в минус тридцать третьей — дециллионная доля сантиметра, правильно? Теперь вопрос о том, что можно считать. Считаем мы на поверхности «предчерной дыры», то есть той, которая вот-вот должна провалиться в тартарары. По сути, считая на ее поверхности, мы считаем на ее энтропии, так как оные равны. Энтропия «микрочерной дыры» диаметром в сантиметр составляет десять в шестьдесят шестой степени бит, что соответствует термодинамической энтропии водяного куба ребром в десять миллиардов километров — в полтора раза дальше орбиты вашего Плутона, между прочим. Ну, а посчитать мы хотим не больше не меньше все возможно-вероятные состояния Вселенной. То есть вывести из песчинки (ибо даже наша суперсчетная Машина сравнительно со Вселенной менее пылинки) мир.

— А чего вы опасаетесь? Имеется в виду, как ее охранники? — спросил капитан Гровер.

— Мы бережем Черный Счетчик от внешних вмешательств.

— А разве возможно сломать такую махину?

— Гровер, ваша цивилизация в начале пути, вы еще не понимаете, что такое настоящая мощь. В этой Вселенной можно, оказывается, сломать все.

— Но не злонамеренно, наверное? Кому придет в голову сокрушать такое произведение технологии?

— Некоторым приходит. Имелись прецеденты. Не все хотят, чтобы в мире существовала штука, способная знать — просчитать — про них самих все и на все времена.

— Понятно. Вы постоянно просматриваете космос на предмет приближающейся угрозы? Вы и нас так засекли, как я понимаю?

— Вообще-то мы — часовые периметра и, конечно, следим за пространством. Но у нас есть кое-что, превосходящее любые способы наблюдения.

— Это что же? — поинтересовался физик.

— Если опасность слишком велика, тогда до общения с нами снисходит сам Счетчик. И, значит, мы знаем заранее обо всех предпосылках, можем даже предпринимать превентивные меры.

— Интересно какие?

— Это секретная для вас информация, господа люди. Вы сами под подозрением.

— Капитан Гровер, — сказал Паронаут внезапно и в несколько иной интонации. — Мы вынуждены прервать свою «викторину». Случилось настоящее чудо. На связь с нами вышел сам Черный Счетчик. Не припомним, как давно такое случалось в последний раз. Информация такая: Счетчик проанализировал все данные, коими вы, включая Ртутника, располагаете. Оказывается, вы действительно не знаете, каким образом отыскали Счетчик. И по сути, никто в вашей цивилизации не имел понятия о Счетчике. Тем не менее вы его обнаружили. Из чего следует…

— Та самая штука, от коей не избавиться, случайность? — предположил Гровер.

— Подобную гипотезу мы уже обсуждали, капитан корабля. Вы не правы. Все несколько по-другому. Оказывается, у земной цивилизации, как у системы в целом, наличествует интуиция. И именно эта интуиция подсказала, как найти Черный Счетчик, не зная о нем. Ведь почему-то именно к системе Кадуцея отправили ваш корабль. С таким феноменом ни мы, ни даже Черный Счетчик еще не сталкивались. Это в корне меняет представления и расчетные данные. Открою вам тайну, господа люди. До сих пор все вариации развития Вселенной как цельной системы вели к ее гибели. Ни какие-то природные феномены, ни бесчисленность обнаруженных, предсказанных и просто рассчитанных цивилизаций не приводили к изменению общего вывода. Однако наличие во Вселенной цивилизации, обладающей столь удивительной интуицией, в корне меняет исходные данные. Может быть, теперь допустима такая вероятность, что Вселенная все же не погибнет, а минует коллапс, растекание в пространстве, тепловую смерть и прочие возможные беды. Допустимо: она будет существовать вечно. И это благодаря наличию в ней уникума.

— Удивительно, — сказал физик.

— Хорошо, — сказал капитан Гровер. — Но все же как командир корабля я намерен спросить, что будет с «Ефремовым» и экипажем?

— Вам нужна точная раскладка, Гровер? Мы попробуем переслать Черному Счетчику вашу просьбу о точном расчете судьбы каждого, а также длительности жизни корабля и электронного мозга.

— Ну нет, зачем нам такие подробности. Я вообще спросил.

— В связи со случившимся ваша цивилизация и вы, как ее полномочные представители, имеете наивысший приоритет. Делайте, что хотите. Оставайтесь, улетайте. Допустимы любые исследования. За исключением опасных для стабильности Счетчика, разумеется. Уж за этим мы — часовые периметра — проследим, будьте уверены!

— Мы свободны? — воскликнули все присутствующие разом.

— Ну да. И вот еще что. В связи с тем, что добраться в систему Кадуцея у вас теперь не получится, Черный Счетчик в качестве любезности предоставляет вам наиболее вероятные расчеты по поводу этой системы, то есть все вероятности происходящих там событий. Данные уже перегружаются в ваши электронные блоки памяти. И еще, — Паронаут совершил что-то наподобие выдоха. — Совет. Это уже от нас лично, не от Счетчика. Вы уж берегите свою цивилизацию, относитесь к ней нежно. Теперь на вас вся надежда, больше не на кого.

Тут химик Паронаут замолк навсегда.

— Капитан Гровер, — доложила машина. — Корабли чужих удаляются.

— Понятно, Ртутник. Спасибо за службу, друг!