«Если». 2010 № 04.

Рецензии.

О дивный старый мир…

Кормак Маккарти. ДОРОГА. Азбука-Классика.

Кормак Маккарти один из самых именитых писателей современной Америки. Его романы последних десятилетий непременно становились событиями в 'литературном мире. Вот и новая книга культового автора «Дорога» стремительно завоевала статус бестселлера, была экранизирована и отмечена престижной Пулитцеровской премией и менее известной, но столь же престижной Мемориальной премией Джеймса Тэйта Блэка. Меж тем действие книги происходит в антураже, хорошо знакомом каждому любителю фантастики: мир после глобальной катастрофы, уничтожившей цивилизацию.

Маккарти — писатель популярный, но к тому же элитарный. Не случайно же первой экранизацией его произведений стал оскароносный фильм "Старикам тут не место", поставленный записными голливудскими интеллектуалами братьями Джоэлем и Этаном Кознами по одноименной книге Маккарти.

А вот сюжет «Дороги» прост. Даже вызывающе прост. Медленно умирающий мир. Двое, отец и сын, путешествуют по дорогам Америки. Они направляются к югу — туда, где тепло. Их бесконечно долгие дни складываются из движения, поиска пищи, обустройства ночлега и попыток скрыться от своих уцелевших соотечественников. Последние всегда опасны. В мире после катастрофы человек человеку — волк. Каннибализм, убийства, поедание младенцев являются неотъемлемой частью романной действительности.

К слову, если бы книга вышла в свет во время существования Советского Союза, роман с большой долей вероятности был бы переведен на русский — в качестве образцового произведения, изобличающего ужасы капиталистического мира.

Скупая сюжетная канва возвращает важность самым повседневным вещам. Так, ремонт магазинной тележки, в которой путники везут свои скромные пожитки, становится делом жизненной важности, обычная зажигалка гарантирует тепло и ночной покой, а чудом сохранившаяся банка колы является едва ли не магическим артефактом ушедшего мира.

Маккарти, посвятивший книгу своему сыну, беспристрастно фиксирует события семейной хроники выживания. Повествование, освобожденное не только от длинных описаний и чрезмерных подробностей, но и от авторских комментариев и оценки происходящего, становится своего рода магнитом для смыслов, которые «вчитывает» в текст сам читатель — сообразно своему жизненному опыту и культурному багажу. И все же в трогательной истории отца и сына постепенно проступают более древние паттерны.

Ключ к пониманию происходящего — во взаимоотношениях двух главных героев, их реакциях и действиях.

Для отца движение становится самоцелью. Оно усмиряет его тягу к смерти, позволяет продержаться еще немного, день за днем защищая и оберегая сына, позволяя тому вырасти и повзрослеть. По мере продвижения сюжета он все более проявляет качества, облегчающие выживание в этом мире: от эгоизма (оставляет без помощи людей, предназначенных каннибалами в пищу) до жестокости (обрекает на скорую смерть обобравшего их вора). Такова цена, которую он обречен платить, чтобы сохранить жизнь себе и своему сыну.

Отец истово озабочен проблемой выживания. Но мальчика интересует сама жизнь. Сын милосерднее и добрее отца. С присущим детству любопытством воспринимает он происходящее, ищет общества людей и товарищей по играм, готов накормить случайно встреченного по пути старика. Все явственнее становится неизбежность его избавления от назойливой опеки отца и их будущего противостояния. И также неизбежно, что спустя годы сын обнаружит в себе отцовские черты, казалось бы, не прижившиеся, растворившиеся в прошлом.

Таков закон жизни. Величественная драма, повторяющаяся из поколения в поколение, снова и снова.

Однако действие этого закона не ограничивается историей семьи, бредущей по исчезающим лесам и покрытым пеплом дорогам Америки. Чей-то финал — это всегда чье-то начало, и совсем неспроста упоминается о том, что мальчик не видел и не знал прежнего мира. Он родился уже на его исходе.

Нарисованные автором картины жестоки и депрессивны (об этом стоит знать особо впечатлительным читателям). Даже деструктивны: по отношению к старому — нашему миру.

В то же время перед нами описание рождения нового мира, в муках появляющегося на свет среди обломков и руин старого. Читатель — и, должно быть, сам автор — еще не знает, каким будет этот новый жестокий мир. Но хочется верить, в этом мире все же найдется место и человеку, и человечности.

Сергей Максимов.