Замок в Карпатах.

ГЛАВА XII.

И жители Трансильвании, и туристы, которые совершали восхождения и спуски по горным тропам хребта Вулкан, знали Карпатский замок лишь по его внешнему виду. На значительном расстоянии, где страх останавливал самых отчаянных смельчаков, полуразрушенный замок представал огромной, бесформенной грудой камней.

Однако внутри крепости не видно было почти никаких разрушений. Укрывшиеся за толстыми стенами строения хорошо сохранились, и в них мог свободно разместиться большой гарнизон.

Просторные сводчатые залы, глубокие подземелья, множество переходов, длинные коридоры, где сквозь трещины в полу пробивалась трава, огромные подвалы, куда не достигал дневной свет, вырубленные в каменных стенах лестницы, освещенные тусклым светом, проникающим сквозь узкие бойницы… Центральная трехэтажная башня с довольно удобными жилыми помещениями была окружена галереей с зубчатым парапетом, а всевозможные фортификационные сооружения соединялись бесконечным лабиринтом переходов, поднимающихся до площадки бастиона и спускающихся в глубину подземного этажа. Здесь же было несколько цистерн для сбора дождевой воды, избыток которой стекал по трубам в Ньяд. Хорошо сохранились и длинные подземные ходы, ведущие к дороге через перевал. Геометрический план замка отражал столь же сложную систему, как сеть лабиринтов Порсенны, Лемнса и Критаnote 29.

Точно Тесеяnote 30, снедаемого страстью к дочери Миносаnote 31, необоримое чувство вело графа по бесконечным извилинам крепостных переходов. Однако в руках у него не было нити Ариадны, которая вела греческого героя.

Одна-единственная мысль владела юношей: во что бы то ни стало проникнуть в замок! И он сделал это. А ведь ему прежде следовало подумать: почему мост, поднятый днем, опустился, будто специально для того, чтобы его пропустить. Ему бы подумать, почему дверь сама собой захлопнулась за его спиной! Но он ни о чем не думал. Главное, удалось попасть в замок, где Рудольф фон Гортц прячет Стиллу. Франц готов был пожертвовать собственной жизнью, чтобы отыскать возлюбленную.

Галерея, куда попал де Телек, широкая, с высокими сводчатыми перекрытиями, уходила во тьму. Идти по растрескавшимся плитам пола было трудно.

Граф приблизился вплотную к левой стене и медленно пошел, ведя по ней рукой, ощупывая все ее неровности, образованные наростами солей. В тишине отчетливо звучали его шаги, им вторило гулкое эхо. Теплая струя воздуха, отдающего гнилью, подталкивала его в спину, и он шагал все дальше по длинной галерее.

Вот он поравнялся с каменной колонной, отмечавшей поворот налево, и оказался в узком коридоре. Подняв руку над головой, Франц коснулся потолка и снова пошел вперед, слегка нагнувшись, стараясь не потерять направление.

Шагов через двести коридор сделал еще один поворот, шагов через пятьдесят повернул снова и потянулся в обратном направлении. Куда ведет этот коридор? К куртине или к подножию башни?

Франц ускорил шаги, то и дело спотыкаясь о камни, попадая в расщелины или натыкаясь на крутой поворот. Время от времени встречались проемы в стене, которые вели куда-то в сторону, но кругом было так темно, что ориентироваться в этом лабиринте мог только крот.

Не один раз де Телеку пришлось возвращаться, бредя по лабиринту вслепую, боясь, что какая-нибудь плита вот-вот провалится под ногой и он угодит в колодец-ловушку, откуда никогда не выберется. Ступая с предельной осторожностью, держась за стены, граф медленно продвигался вперед. Сейчас ему было не до размышлений.

Поскольку Францу не пришлось больше ни подниматься, ни спускаться, он пришел к заключению, что находится в основном здании замка. Оставалось надеяться, что коридор приведет его в конце концов к центральной башне, туда, где начинается лестница.

Должен же как-то сообщаться вход в замок с остальными строениями! Когда тут жила семья баронов фон Гортцев, им, вероятно, не приходилось всякий раз преодолевать эти бесконечные коридоры. Вторая дверь, расположенная напротив входа, рядом с первой галереей, открывалась в оружейный зал, в центре которого и поднималась лестница в башню, но Франц этого не знал.

Не меньше часа блуждал он по лабиринту, то и дело прислушиваясь и не решаясь крикнуть, позвать Стиллу — эхо могло донестись до башни. И все же Франц не отчаивался; у него еще есть силы, и он одолеет все препятствия.

Но вот молодой человек стал уставать, еще не отдавая себе в этом отчета. Он ничего не ел с тех пор, как они с Рожко покинули Верст. Очень хотелось пить. Теперь он ступал менее уверенно, чувствуя, как подкашиваются у него ноги. О г сырого и теплого воздуха стала влажной одежда; сердце забилось учащенно, он задыхался.

И вдруг, сделав очередной шаг, Франц не ощутил под ногой пола. Он нагнулся, нащупал ступеньку, потом другую… Лестница уходила вниз, в подземелье.

Спускаясь по ней, де Телек насчитал семьдесят семь ступеней и наконец оказался в извилистом темном коридоре, в котором скоро заблудился.

Он бродил по нему с полчаса, пока не выбился из сил. И тут впереди, в двухстах или трехстах шагах, показалась светящаяся точка.

Откуда идет этот свет? Какого он происхождения? Может быть, это блуждающие огни — где-то в глубине земли воспламенился водород? Или кто-нибудь из обитателей замка прошел с фонарем?

А вдруг это она?!

Франц вспомнил, что один раз огонь уже указал ему дорогу ко входу, когда он заблудился среди скал. Если тогда Стилла зажгла для него свет в окне башни, может, это снова она указывает ему путь в извилистых переходах?

Едва владея собой, Франц стал всматриваться во тьму. Ему показалось, что неяркий свет исходит из подземного склепа в конце коридора.

Шатаясь, Франц добрался до узкой двери и, споткнувшись, упал на пороге.

Склеп хорошо сохранился — он был правильной круглой формы, высотой примерно в двенадцать футов. Стрельчатый свод опирался на капители восьми мощных колонн, деревянные переплеты лучами вздымались к своду арки, где был подвешен стеклянный шар, источающий желтоватый свет.

Прямо против входа, между двух колонн, виднелась другая дверь. Франц с трудом доплелся до нее, но открыть не смог.

В этом тесном помещении имелась кое-какая мебель: кровать или, скорее, топчан из выдолбленного ствола дуба, на котором лежала сбившаяся комом постель; скамейка на витых ножках, прикрепленный к стене железным кронштейном стол, на котором стоял кувшин с водой, блюдо с куском холодной дичи и большим ломтем хлеба. В углу плескалась вода, переливаясь через край бассейна и утекая в отверстие у основания чаши.

Не означало ли убранство этого помещения, что тут ждали гостя и приготовили все для его встречи? Иначе говоря, тюрьма ожидала узника, и этим узником был Франц, которого заманили сюда хитростью.

Однако мысли молодого человека были так сумбурны, что он все еще не распознал ловушки. Измученный, голодный, он жадно проглотил еду, которую нашел на столе, и, запив ее водой из кувшина, повалился на постель в надежде, что короткий отдых восстановит его силы.

Франц попытался собраться с мыслями, но они утекали, точно вода из горсти.

Что делать? Дождаться рассвета и возобновить поиски? Неужели воля его сломлена и он больше ни на что не способен?

«Нет, — сказал он себе, — я не стану ждать! Надо искать путь в башню, я должен попасть туда нынче ночью…».

Внезапно тусклый свет, что лился из шара, укрепленного в центре свода, погас, и все погрузилось во тьму.

Граф попытался встать, но не смог: его мозг затуманился, течение мысли разом остановилось, точно стрелки часов, у которых кончился завод. Это был странный сон: какая-то тяжесть навалилась на него, и душа словно перестала существовать.

Франц не понял, сколько длился сон. Когда он проснулся, часы стояли, и он не смог определить время. Помещение было залито тусклым искусственным светом.

Франц вскочил и бросился к первой двери — она оказалась открытой. Вторая дверь была заперта, как и прежде.

Он попытался сообразить, где он и что с ним, но это удавалось ему с трудом. Сказывалось утомление, а голова… она была пуста и тяжела.

«Сколько времени я спал? Ночь сейчас или день?..».

В склепе ничего не изменилось, если не считать зажженного светильника, свежей еды и кувшина, полного воды. Кто-то входил сюда, пока он спал… Значит, тут знали, что граф попался в ловушку? Неужели он приговорен к вечному заточению и никогда больше не увидит людей?

Не бывать этому! Он убежит, найдет коридор, который ведет к выходу, и выберется отсюда…

Выберется?.. Франц вспомнил, с каким скрежетом закрылась за ним тяжелая входная дверь…

Все равно, он постарается добраться до стены и через амбразуру вылезет наружу… Нужно бежать из замка, чего бы это ни стоило!

А Стилла?.. Как же она без него?.. Как уйти, оставив ее в лапах Рудольфа фон Гортца?..

Если ему самому не удастся ничего сделать, он призовет на помощь жандармов, которых Рожко должен привести из Карлсбурга в Верст. Они приступом возьмут старую крепость и обыщут замок сверху донизу…

Теперь, когда решение было принято, Франц не хотел терять времени. Он встал и направился к коридору, по которому пришел сюда, и в этот момент за второй дверью послышались звуки приближающихся шагов. Франц прижался ухом к двери и затаил дыхание…

Шаги приближались. Казалось, кто-то осторожно переступает со ступеньки на ступеньку. Значит, там есть еще одна лестница, которая, очевидно, ведет из склепа во внутренние коридоры.

Приготовившись к любой неожиданности, Франц снял с пояса кинжал. Если войдет кто-то из слуг барона, он бросится на него, вырвет ключи и попытается выбраться на верхнюю площадку башни. Если же появится сам барон фон Гортц, — а граф сразу узнает этого человека, которого хорошо запомнил в тот день, когда Стилла упала на сцене Театра «Сан-Карло», — ему не будет пощады!

Шаги затихли. Франц, не дыша, ждал, когда отворится дверь. Но она оставалась закрытой, и из-за нее донесся бесконечно нежный голос.

Это был голос Стиллы, только очень слабый: граф узнал все его модуляции, его невыразимое очарование… Совершенный инструмент высокого искусства, который, как он думал, умер вместе с его обладательницей.

Стилла запела арию, которую Франц слышал в большом зале трактира в Береге:

«Nel giardino de'mille fiori, Andiamo, mio cuore…».

Голос проникал в самую душу… Франц, вдыхал его, упивался им, как божественным вином, а Стилла, будто приглашая его следовать за собой, все повторяла:

«Andiamo, mio cuore… Andiamo…».

Однако дверь вге не открывалась!.. Он не мог приблизиться к Стилле, не мог дотронуться до нее, поднять на руки и унести из замка…

— Стилла… Стилла моя!.. — вскричал Франц.

Он бросился к двери и стал колотить в нее кулаками. Она не поддавалась.

Пение начало затихать, голос замирал вдали, шаги удалялись…

Опустившись на колени, Франц пытался выломать дверь. Раздирая руки о гвозди, он звал Стиллу, голос которой уже почти не был слышен.

Ужасная мысль молнией пронзила его:

«Она сошла с ума, потому и не узнала меня, не ответила на мой зов… Пять лет она томилась здесь, во власти этого человека… Бедная Стилла, у нее помутился рассудок… ».

Франц встал, глаза его блуждали, голова была в огне…

«Я тоже схожу с ума… у меня путаются мысли. Я схожу с ума, как и она… ».

Он метался по склепу, точно дикий зверь в клетке.

— Нет, — твердил он себе, — нельзя терять голову! Я должен вырваться из замка… И я вырвусь!

Он бросился к первой двери, но теперь и она была заперта. Кто-то бесшумно запер ее, а он не заметил этого…

Теперь граф де Телек стал не только пленником замка, он стал пленником этого склепа.