Зигмунд Фрейд. Статьи о кокаине.

1. КОКА.

Кока, Erythroxylon Соса, представляет собой кустарник высотой 4–6 футов (= 1,2–1,8 м), похожий на наш терновник. Коку культивируют во многих странах Южной Америки, особенно в Боливии и Перу. Лучше всего она растет в теплых долинах на восточных склонах Анд, на высоте 5000–6000 футов (= 1500–1600 м) над уровнем моря, в дождливом климате, без экстремальных температур1. Около 10 миллионов людей2 получают стимулятор из листьев коки. Длина листьев составляет 5–6 см. Листья стебельчатые, нераздвоенные, имеют яйцевидную форму и покрыты беловатым налетом. Они отличаются двумя линейными складками, которые особенно заметны на нижней поверхности листа и, подобно поперечным нервам, проходят пологой дугой вдоль среднего нерва от основания листа к его острию3. Кокаиновый куст цветет небольшими белыми цветами, которые располагаются в боковых соцветиях по два-три цветка в каждом соцветии. Краспые плоды имеют яйцевидную форму. Размножается кока семенами или черепками. Год спустя молодые растения пересаживают, через полтора года они дают первый урожай листьев. Листья считаются зрелыми, когда становятся настолько хрупкими, что при прикосновении их черешки ломаются.

Листья кокаинового растения подвергают интенсивной сушке на солнце или на огне, а затем упаковывают для перевозки. В благоприятных условиях кокаиновый куст дает ежегодно 4–5 урожаев листьев и в течение 40–50 лет приносит урожай. Широкомасштабное производство листьев коки (30 миллионов фунтов ежегодно /“ 13, 5 тыс. тонн/) составляет важную статью торговли и налогообложения в тех странах, где они выращиваются.

II. ИСТОРИЯ И ПРИМЕНЕНИЕ КОКИ В СТРАНЕ ЕЕ ПРОИСХОЖДЕНИЯ.

Добравшись до Перу, испанские завоеватели обнаружили, что в этой стране выращивается и высоко ценится кока. Действительно, кока была тесно связана с религиозными обычаями народа. В легенде сказано, что на заре существования человечества с утесов скал, окружавших озеро Титикака, спустился Манко Капак, божественный сын Солнца. Он принес несчастным обитателям страны свет своего отца, передал им знания богов, научил полезным искусствам и дал лист коки, божественного растения, которое насыщает голодных, укрепляет слабых и заставляет их забывать о своих невзгодах5. Листья коки приносились в жертву богам, их жевали во время религиозных обрядов и даже помещали в рот умерших, чтобы обеспечить им благоприятный прием в загробном мире. Исследователь испанского завоевания6, потомок инков, сообщает, что первоначально кока редко встречалась в стране и право ее использовать было прерогативой правителей. Тем не менее ко времени завоевания Перу она уже стала доступной для каждого жителя страны. Гарсилассо осмелился выступить в защиту коки, против запрета, наложенного завоевателями на ее употребление. Испанцы не верили в чудодейственные свойства растения, которые они приписывали проискам дьявола, главным образом из-за той роли, которую кока играла в религиозных обрядах. В Лиме был созван городской совет с целью запретить употребление коки на том основании, что это является диким и греховным. Отношение завоевателей к коке изменилось, когда они заметили, что из-за запрета на употребление коки индейцы не могли выполнять тяжелую работу в рудниках. Они пошли на компромисс, позволив выдавать рабочим листья коки каждый день по 3–4 раза и предоставлять кратковременную передышку для жевания любимых листьев. Таким образом, кокаиновое растение популярно среди местного населения и по сей день; более того, оно до сих пор несет на себе отпечаток того религиозного поклонения, которое некогда с ним связывалось7. Отправляясь в путешествие, индеец всегда берет с собой пучок листьев коки (chuspa) и рожок с золой растения (llicta)*. Во рту индеец формирует из листьев коки шарик, который он несколько раз прокалывает шипом, предварительно обмакнув его в золу9. Затем он медленно и тщательно пережевывает шарик, обильно смачивая его слюной. Говорят, что в некоторых местах вместо золы растения к листьям добавляют землю, Тота10. Ежедневное пережевывание 3–4 унций (80—110 г) листьев коки не считается злоупотреблением. По словам Мантегаццы, индеец начинает употреблять это возбуждающее средство в ранней молодости и продолжает употреблять на протяжении всей своей жизни. Он увеличивает привычную дозу, когда ему необходимо отправиться в трудное странствие, привести к себе женщину или когда обстоятельства требуют от него необычайно высокого напряжения сил.

(Неясно, какая цель достигается с помощью добавки щелочей, содержащихся в золе. Манте-гацца утверждает, что при пережевывании листьев коки с добавкой и без добавки золы растения он не заметил никаких отличий. По словам Мартиуса11 и Демарля12, под воздействием щелочей происходит выделение кокаина, который находится в соединении с дубильной кислотой. Бибра провел химический анализ llicta, который показал наличие в его составе 29 % извести и окиси магния, 34 % солей калия, 3 % глинозема и железа, 17 % нерастворимых соединений глинозема, кремнезема и железа, 5 % углерода и 10 % воды.).

Существует немало свидетельств о способности индейцев под воздействием коки переносить исключительные трудности и выполнять тяжелую работу, не нуждаясь в правильном питании13. Вальдес-и-Палациос.14 утверждает, что благодаря употреблению коки индейцы способны совершать многочасовые пешие переходы и бегать быстрее лошади, не проявляя признаков усталости. Кас-тельнау15, Мартиус16 и Скривенер17 подтверждают это сообщение. Гумбольдт упомипает об этом в связи с путешествием в экваториальные районы как об общеизвестном факте. Нередко приводятся цитаты из сообщения Чуди18 о поведении cholo (метиса), за которым он пристально наблюдал. Этот человек занимался трудоемкими земляными работами в течение пяти суток, причем каждую ночь он спал не более двух часов и не употреблял никакой пищи, кроме коки. По окончании работы он, сопровождая Чуди в двухдневной верховой прогулке, бежал рядом с его мулом. Он уверял, что еще раз охотно выполнил бы эту работу без еды, если бы ему дали достаточно коки. Этот человек никогда не болел, хотя ему было 62 года.

Аналогичные примеры возрастания физических способностей в результате употребления коки приведены в «Путешествии на фрегате „Новара"». Уэдделл19, фон Мейен20, Маркхэм21 и даже Пеппиг22 подтверждают этот эффект листьев коки, который с момента его открытия неизменно вызывает удивление во всем мире.

В некоторых сообщениях акцентируется способность coqueros (любителей коки) воздерживаться от пищи длительное время без неблагоприятных последствий. По словам Унапуэ23, при отсутствии пищи в осажденном Ла-Пасе в 1781 году остались в живых только те жители города, которые употребляли коку. По словам Стивенсона24 (редакторская пометка: вероятно, Унапуэ и Стивенсон), во время поста, который иногда продолжается много дней, жители многих районов Перу поддерживают работоспособность с помощью коки.

Учитывая все эти свидетельства и ту роль, которую на протяжении многих веков играет кока в Южной Америке, необходимо отвергнуть бытующее мнение о том, что воздействие коки иллюзорно, что в силу обстоятельств и благодаря упражнениям коренные жители способны совершать приписываемые им подвиги даже без коки. Можно возразить и против того мнения, что со-queros компенсируют воздержание от пищи употреблением большего количества продуктов в периоды между постами или что образ жизни coqueros быстро нриводит к ухудшению здоровья. Сообщения путешественников по первому пункту неубедительны. Что же касается второго пункта, то его убедительно опровергают надежные свидетельства. Вне сомнения, Перриг нарисовал ужасающую картину упадка физических и умственных сил, к которому неизбежно приводит привычка к употреблению коки. Но все остальные наблюдатели утверждают, что умеренное употребление коки скорее способствует укреплению здоровья, чем его ухудшению, и что кокуэрос живут до преклонного возраста25. Уэдделл и Мантегацца, однако, также отмечают, что злоупотребление кокой приводит к упадку сил, которое в физическом плане характеризуется недугами пищеварительной системы, истощением, а в психическом плане — ощущением греховности и полным безразличием ко всему, что не связано с наслаждением, которое доставляется стимулирующим средством. Белые люди иногда также бывают подвержены состояниям, которые имеют поразительное сходство с симптомами хронического алкоголизма и морфинизма. Следует отметить, что истощение, вызываемое кокой, неизменно связано с ее токсическим воздействием при злоупотреблении. Это истощение не обусловлено тем., что соотношение между количеством потребляемой пищи и объемом работы, выполняемой coqueros, может быть нарушено. 1.

Антонио Хулиан и Педро Креспо возлагали большие надежды на распространение коки в Европе. В 1749 году это растение было привезено в Европу. А. Л.де Жюссо описал растение и отнес его к семейству Erythroxylon. Это описание появилось в 1786 году в Ботанической энциклопедии Ламарка под названием Erythroxylon coca. Сообщения таких путешественников, как Чуди и Маркхэм, свидетельствуют о том, что листья коки воздействуют только на индейцев.

В 1859 году Паоло Мантегацца, проживший несколько лет в южноамериканских регионах распространения коки, опубликовал результаты своих исследований физиологического и терапевтического воздействия листьев коки в Старом и Новом Свете29. Мантегацца был сторонником применения коки и, описывая болезни, привел немало примеров универсальности ее терапевтического применения. Его сообщение вызвало живой интерес, но мало доверия. Тем не менее в публикации Мантегаццы я обнаружил так много правильных наблюдений, что склонен признать правильность его заявлений, хотя у меня нет возможности обосновать их.

В 1859 году доктор Шерцер, участвовавший в экспедиции на австрийском фрегате «Новара», привез в Вену партию листьев коки, часть из которых отправил профессору Велеру для исследования. Ученик Велера Поймали30 выделил из них алкалоид кокаина. После смерти Нойманна исследование веществ, содержащихся в листьях коки, продолжил Лоссен31, другой ученик Велера.

В ходе экспериментов Нойманна кокаин выкристаллизовался в виде больших бесцветных четырехгранных и шестигранных призм моноклинного типа. Кокаин имеет горьковатый вкус и оказывает анестезирующее воздействие на слизистые оболочки. Он плавится при температуре 98 °C, трудно растворяется в воде32, но при этом легко растворяется в спирте, эфире и слабых растворах кислоты. Он вступает в соединение с хлоридами платины и золота с образованием двойных солей. При нагревании с соляной кислотой он распадается на бензойную кислоту, метиловый спирт и малоизученную основу под названием экгонин. Лоссеи вывел следующую формулу для кокаина: C,7H2iN04. Благодаря высокой степени растворимости в воде соли, образуемые с соляной и уксусной кислотой, пригодны для терапевтического применения33.

Кроме кокаина, в листьях коки были обнаружены следующие вещества: кокаиновая дубильная кислота, особый воск и летучая основа, гиг-рин, которая имеет запах, напоминающий запах триметиламина, и была выделена Лоссеном в виде вязкого светло-желтого масла. Судя по сооб-щениям химиков, в листьях коки содержатся также и иные, еще не открытые вещества.

После открытия кокаина многие экспериментаторы изучали воздействие коки на животных, здоровых и больных людях. Иногда они использовали так называемый кокаин, а иногда листья коки, внутривенно или по методу индейцев. В Австрии Шрофф-старший провел в 1862 году первые эксперименты на животных. Сообщения об экспериментах с кокой поступили от Франкла.

(1860), Фронмюллера (1863) и Нейдорфера (1870). Среди исследовательских работ, проведенных в Германии, можно упомянуть терапевтические рекомендации Клеменса (1867), эксперименты на животных фон Анрепа (1880) и эксперименты Ашенбрандта с истощенными солдатами (1883).

В Англии А. Беннет провел в 1874 году первые эксперименты на животных; в 1876 году сообщения президента Британской медицинской ассоциации сэра Роберта Кристисона привлекли всеобщее внимание; на некоторое время кока привлекла всеобщее внимание после сообщения корреспондента «Британского медицинского журнала» о том, что господин Вестон (который привел в изумление лондонские научные круги своими достижениями в спортивной ходьбе) жевал листья коки. В том же году (1876) Даудесвелл опубликовал результаты совершенно научного эксперимента, проведенного в лаборатории университетского колледжа, после которого в Англии не нашлось ни одного желающего проводить дальнейшие исследования34.

Из французских работ по данному предмету необходимо упомянуть исследования Россье.

(1861), Демарля (1862), монографию Госсе «Erythroxylon coca» (1862), Рейсса (1866), «Etude sur la coca de Perou» Липнмана (1868), Mo-рено-и-Маиса (1868), сообщившего новые сведения о кокаине, Газо (1870), Коллана (1877) и книгу Марво «Les aliments d’epargne» (1874).

В моем распоряжении находилась лишь работа последнего автора.

В России Никольский, Данини (1873) и Тарханов (1872) изучали воздействие кокаина на животных. В последние годы из Северной Америки поступило много сообщений об успешном терапевтическом применении кокаиновых препаратов. Все эти сообщения были опубликованы в — «Детройтской терапевтической газете».

В целом первые из вышеупомянутых исследований вызвали разочарование и привели к убеждению, что в Европе невозможно получить результаты, о которых столь восторженно сообщали из Южной Америки. Исследования, проведенные Шроффом, Фронмюллером и Даудесвеллом, дали негативные или в лучшем случае незначительные результаты. Существует несколько объяснений этим неудачам. Вне сомнения, в основном необходимо винить качество применявшихся препаратов35. В ряде случаев авторы сами подвергают сомнению качество своих препаратов. Полагаясь на достоверность сообщений путешественников о воздействии коки, они допускали, что это воздействие производит летучий компонент в составе листьев коки. Их предположения основывались на сообщениях Перрига и других исследователей о том, что даже в Южной Америке считались бесполезными листья, которые длительное время находились на хранении. Последние эксперименты с кокаином, приготовленным Мерком в Дармштадте, подтверждают гипотезу, что кокаин вызывает эффект коки, который можно получить как в Европе, так и в Южной Америке. Этот эффект можно с успехом использовать в диетологии и терапии.

IV. ВОЗДЕЙСТВИЕ КОКИ НА ЖИВОТНЫХ.

Известно, что животные различных видов — и даже отдельные особи одних и тех же видов — существенно отличаются друг от друга по тем химическим характеристикам, которые определяют восприимчивость организма к инородным веществам. Поэтому мы не рассчитываем на то, что воздействие коки на животных подобно тому воздействию, какое она, судя по сообщениям, производит на людей. Мы ограничимся результатами наших исследований в той мере, в какой единый подход позволяет изучать воздействия кокаина как на человека, так и на животных.

Наиболее исчерпывающие эксперименты, связанные с воздействиями коки на животных, были проведены фон Анрепом36. До него такие эксперименты проводились Шроффом-старшим37, Морено-и-Маисом38, Тархановым39, Никольским40, Данини41, А. Беннетом42 и Оттом43. Большинство этих исследователей вводили алкалоид либо орально, либо с помощью подкожных инъекций.

В общем виде результат таких экспериментов можно представить следующим образом: применение коки в небольших дозах оказывает стимулирующее воздействие на нервную систему, тогда как большие дозы коки приводят к параличу. В случае холоднокровных животных наиболее выражен был парализующий эффект. Симптомы стимуляции были наиболее заметны у теплокровных животных.

По словам Шроффа, кокаин вызывает у лягушек сонливое состояние, которое сопровождается параличом произвольных мышц. В принципе Морено-и-Маис, Данини, Никольский и Отт сделали аналогичное открытие. Морено-и-Маис предполагает, что общему параличу, вызванному приемом умеренных доз, предшествует тетанус. При таких же условиях Никольский описывает стадию возбуждения мышечной системы. С другой стороны, Данини не наблюдал появления спазмов.

Фон Анреп также сообщает о парализующем воздействии кокаина на лягушек после короткого периода возбуждения. Вначале затрагиваются окончания чувствительных нервов, а затем сами чувствительные нервы. Дыхание поначалу учащается, а затем останавливается. Работа сердца постепенно замедляется, что в конечном счете приводит к диастолической недостаточности. Прием доз по 2 миллиграмма вызывает симптомы отравления.

Согласно сообщениям Шроффа об экспериментах с кроликами (которые грешат противоречиями в деталях), кока вызывает у кроликов многократные спазмы, учащение дыхания и пульса, расширение зрачков, конвульсии и смерть.

Степень отравления в значительной мере зависит от способа применения. По словам Дани-ни, кокаиновое отравление поначалу вызывает у теплокровных животных возбуждение, которое проявляется в непрерывном прыганье и беганье, затем наступает паралич мышечных функций и, наконец, спазматические (клонические) судороги. У собак, получивших определенную дозу коки, Тарханов наблюдал усиление слизистых выделений и появление сахара в крови.

При экспериментах фон Анрепа воздействие кокаина, даже в больших дозах, на теплокровных животных поначалу проявлялось в психическом волнении и возбуждении центров мозга, контролирующих произвольные движения. После приема доз из расчета 0,01 грамма на килограмм собаки проявляли признаки радостного возбуждения и непреодолимого влечения к движениям. Судя по характеру этих движений, фон Анреп приходит к заключению, что стимуляция затронула все нервные центры. Маятникообраз-иые движения головы животного он истолковывает как следствие раздражения, возникающего в полукружных каналах. К проявлениям кокаиновой интоксикации относятся учащение дыхания и пульса в результате паралича блуждающих нервов, расширение зрачков, активизация кишечника, значительное повышение кровяного давления и уменьшение выделений. Вещество поперечнополосатых мышц остается незатронутым даже после приема достаточно больших доз, поэтому не появляются конвульсии, симптомы паралича и не наступает смерть в результате паралича дыхательных центров. Фон Анреп не указывает смертельную дозу для собак. Для кроликов она составляет 0,1 грамма, а для кошек 0,02 грамма на килограмм44.

При отсечении спинного мозга от продолговатого кокаин не вызывает ни судорог, ни повышения кровяного давления (Данини); при отделении дорсального участка спинного мозга кокаин вызывает спазмы в передних, но не в задних конечностях (фон Анреи). Поэтому Данини и фон Анреп допускают, что кокаин в основном затрагивает жизненно важную область продолговатого мозга.

К сказанному следует добавить, что только Шрофф-старший называет кокаин наркотиком и относит его к группе опиума и конопли (Cannabis sativa), тогда как почти все исследователи относят его к группе кофеина.

V. ВОЗДЕЙСТВИЕ КОКИ НА ЗДОРОВОГО ЧЕЛОВЕКА.

Я провел эксперименты и изучил (на себе и на других) воздействие коки на здоровый человеческий организм. В принципе результаты моих экспериментов согласуются с приведенным у Мантегаццы онисанием воздействия листьев коки45.

Впервые я принял 0,05 грамма сосатит ти-riaticum в однопроцентном растворе воды, когда но причине усталости я чувствовал себя неважно. Раствор был довольно вязким, имел молочный отлив и странный аромат. Вначале он имел горьковатый привкус, который впоследствии вызвал ряд весьма приятных вкусовых ощущений. Сухая кокаиновая соль имеет такой же, хотя и более концентрированный, запах и вкус.

Спустя несколько минут после приема кокаина неожиданно появляется ощущение легкости и приятного возбуждения. В какой-то мере человек ощущает одеревенение губ и нёба, после чего на этих участках возникает ощущение теплоты. Если теперь выпить холодной воды, го на губах возникает ощущение теплоты, а в горле ощущение холода. В других случаях доминирует ощущение приятной прохлады в горле и во рту.

При первом эксперименте я ощущал кратковременное токсическое воздействие, которое при последующих экспериментах не повторялось. Дыхание замедлялось и становилось глубже. Появилось ощущение усталости и сонливости. Я часто зевал. Мною овладело тупое безразличие. Через несколько минут наступила кокаиновая эйфория, вызванная многократной прохладной отрыжкой. Сразу после приема кокаина я заметил незначительное ослабление, затем учащение пульса.

Такие же симптомы под воздействием кокаина проявлялись и у других людей, преимущественно у лиц моего возраста. Самым характерным симптомом оказалась многократная прохлад-пая отрыжка. Два человека, за которыми я наблюдал, сообщили, что они способны ощущать движения своего желудка, и, более того, неоднократно сообщали о них; на начальной стадии воздействия кокаина испытуемые нередко утверждали, что они ощущают тепло в голове. В процессе дальнейших экспериментов я обратил внимание на появление у себя подобного ощущения, хотя в некоторых случаях оно не возникало. Головокружение было вызвано кокой только в двух случаях. В целом токсическое воздействие коки носило кратковременный и менее выраженный характер, чем при приеме хинина или са-лициловокислого натрия. При повторном употреблении кокаина это воздействие было менее выраженным.

Мантегацца упоминает ряд редких симптомов, вызванных кокой, к числу которых относятся следующие явления: временное покраснение кожи, увеличение количества мочи, сухость конъюнктивы и слизистых оболочек носа. Сухость слизистой оболочки рта и горла обычно сохраняется в течение нескольких часов. Некоторые исследователи (Марво, Коллан)46 отмечают легкий слабительный эффект. Утверждают, что урина и фекалии имеют запах коки. Различные исследователи по-разному описывают изменение частоты пульса под воздействием коки. По словам Мантегаццы, кока быстро вызывает существенное учащение пульса, которое усиливается с увеличением дозы. Коллан47 также отметил учащение пульса после приема коки. Вместе с тем Россье48, Демарль49 и Марво отмечали замедление пульса, наступавшее после временного учащения. После приема коки Кристисон ощутил физическое напряжение, вызванное учащением пульса. Рейсс50 ставит под сомнение влияние коки на частоту пульса. Я считаю, что эти разногласия нетрудно объяснить хотя бы тем, что применялись разнообразные препараты (теплый настой листьев, холодный раствор кокаина и т. д.)51 и реакции индивидов тоже различны. Мантепщца отметил, что последний фактор имеет исключительно важное значение при приеме коки. Говорят, что существуют люди, которые вообще не переносят коку. С другой стороны, я встречал немало таких индивидов, на которых не действовала эффективная для меня и других доза в 5 миллиграммов. Прием доз от 0,05 до 0,1 грамма cocaimun muriaticum вызывает приятное возбуждение и продолжительную эйфорию, которая ничем не отличается от нормальной эйфории здорового человека. При этом полностью отсутствует ощущение возбуждения, которое сопутствует приему алкоголя. Кроме того, отсутствует характерное желание немедленно действовать, которое возникает после приема алкогольных напитков. Индивид ощущает повышенное самообладание, увеличение работоспособности и прилив энергии. С другой стороны, в процессе работы индивиду недостает тех умственных способностей, увеличение которых вызывает алкоголь, чай или кофе. Индивид чувствует себя нормально и вскоре приходит к заключению, что ему трудно поверить в то, что он находится под воздействием наркотика52.

Таким образомг создается впечатление, что настроение, вызванное приемом подобных доз коки, обусловлено не столько непосредственной стимуляцией, сколько исчезновением тех физических факторов, которые вызывают депрессию. В таком случае, вероятно, можно предположить, что эйфория, обусловленная хорошим здоровьем, есть не что иное, как нормальное состояние коры головного мозга, который получает хорошее питание вне зависимости от состояния внутренних органов организма.

На этой стадии состояние, вызванное кокаином, определяется только благодаря симптомам так называемого замечательного стимулирующего воздействия коки. Индивид способен выполнять длительное время напряженную умственную или физическую работу, не испытывая усталости; при этом у него полностью исчезает потребность в пище и сне, которая при иных обстоятельствах настойчиво дает о себе знать в определенные часы суток. Находясь под воздействием кокаина, индивид способен при необходимости обильно питаться, не испытывая отвращения и ясно ощущая, что пища ему не нужна. Когда воздействие коки теряет силу, индивид легко может обойтись без сна, не испытывая неприятных последствий. В течение первых часов воздействия коки индивид не может уснуть, но бессонница не вызывает у него тревоги.

Я несколько раз проверил на себе способность коки устранять чувство голода, потребность в сне, усталость и повышать умственные способности. Однако у меня не было возможности заниматься физическим трудом.

Один весьма занятой коллега предоставил мне возможность наблюдать поразительный пример того, как кокаин устраняет крайнюю усталость и вполне оправданное чувство голода. С раннего утра он ничего не ел и напряженно работал весь день. В 6 часов вечера он принял 0,05 грамма сосатит muriaticum. Спустя несколько минут он сообщил, что чувствовал себя так, словно плотно поел, и что у него достаточно сил, чтобы совершить длительную прогулку.

Ряд проверенных сообщений, в том числе и последнее, не оставляет сомнений в стимулирующем воздействии коки.

В качестве эксперимента сэр Роберт Кристи-сои53 в возрасте 78 лет довел себя до полного изнеможения, совершив пятнадцатимильную прогулку без приема пищи. Спустя несколько дней он повторил это с аналогичным результатом. При проведении третьего эксперимента он жевал 2 драхмы листьев коки и совершил прогулку, не испытывая изнеможения, характерного для предыдущих прогулок. Придя домой, он не испытывал голода и жажды, несмотря на то что в течение 9 часов ничего не ел и не пил. На следующее утро он проснулся, не чувствуя никакой усталости. В другом случае он совершил восхождение на гору высотой 3000 футов (= 900 м). До вершины он добрался в полном изнеможении. Под воздействием коки он с юношеской энергией совершил спуск с горы, не испытывая при этом усталости.

Клеменс54 и Дж. Коллац55 испытали такие же ощущения, как и сэр Роберт Кристисон. Коллан испытал то же самое после нескольких часов прогулки но снегу. Масон56 называет коку «замечательной вещью для длительной прогулки». Недавно Ашенбрандт57 сообщил, что благодаря кокаину баварские солдаты участвовали в маневрах и маршах, несмотря на усталость, вызванную невзгодами и изнурительными болезнями. Морено-и-Манс58 сохранял бодрствующее состояние несколько ночей благодаря употреблению коки. Мантегацца обходился без пищи 40 часов. Таким образом, у нас есть все основания предполагать, что листья коки оказывают на европейцев такое же воздействие, как и на индейцев Южной Америки.

Воздействие умеренной дозы коки пропадает постепенно, поэтому в обычных условиях трудно определить его продолжительность. Если индивид, находясь под воздействием коки, выполняет напряженную работу, то через 3–5 часов наступает спад хорошего самочувствия, и тогда для устранения усталости ему необходимо принять еще одну дозу коки. Кока оказывает более продолжительное воздействие при тяжелой физической работе. Существует единое мнение, что чувство усталости и состояние депрессии не наступают после эйфории, которую вызывает употребление коки. Я считаю, что после приема умеренных доз (0,05—0,1 грамма) действие коки, по крайней мере частично, сохраняется более 24 часов. На себе я заметил, что даже на следующий день после приема коки мое состояние было лучше обычного. Я склонен объяснять всей совокупностью этих факторов возможность выигрыша в силе и выносливости, который приписывается воздействию коки.

В свете нижеследующих сообщений можно предположить, что при продолжительном, но умеренном употреблении кока не причиняет вреда организму человека. Фон Анреп в течение 30 дней давал животным умеренные дозы кокаина и не обнаружил пагубного воздействия на их жизненные функции. На своем опыте и на опыте других наблюдателей, способных оценить такие явления, я убедился, что первая доза и повторные дозы коки не вызывают непреодолимого влечения к этому стимулятору; напротив, человек испытывает немотивированное отвращение к этому веществу. Это обстоятельство отчасти объясняет то, что, несмотря на положительные рекомендации, кока не прижилась в Европе в качестве стимулятора.

Мантегацца изучал на себе действие больших доз коки. Ему удалось испытать ощущение неописуемого счастья, которое сопровождалось полным отсутствием желания двигаться. Тем не менее это состояние иногда нарушалось сильным влечением к движениям. В этом отчетливо прослеживается аналогия с результатами экспериментов, проведенных фон Анрепом на животных. При дальнейшем увеличении дозы он [Ман-тегацца] оставался в состоянии sopore beato: частота пульса крайне возросла, немного повысилась температура тела. У него появились дефекты речи, почерк стал неразборчивым. В результате у него возникли прекрасные, красочные галлюцинации, которые вызвали кратковременный испуг, но в дальнейшем неизменно приносили радость. Кокаиновая интоксикация не вызвала депрессии и побочных явлений. После приема сравнительно больших доз коки Морено-и-Маис также испытал непреодолимое желание двигаться. Даже после приема 18 драхм листьев коки Мантегацца не заметил признаков помутнения сознания. Фармацевт, который попытался отравиться, приняв 1,5 грамма кокаина59, заболел: у него появились симптомы гастроэнтерита, но сознание не помутилось.

VI. ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЕ ПРИМЕНЕНИЕ КОКИ.

Растение, которое благодаря чудесным свойствам приобрело славу в стране происхождения, неизбежно должно было стать средством для лечения различных расстройств и болезней человеческого организма. Первые европейцы, узнавшие о существовании этого сокровища у местного населения, проявляли несдержанность в реумственные способности человека. По моему мнению, длительное применение коки может привести к устойчивому улучшению, если психическое торможение, имевшее место до применения коки, вызвано только физическими причинами или истощением организма. Разумеется, мгновенное воздействие дозы коки нельзя сравнивать с воздействием инъекции морфина. С другой стороны, при этом отсутствует опасность нанести вред организму, которая возникает при постоянном применении морфина.

Многие врачи считают, что кокаин должен заполнить пробел в спектре медицинских препаратов, которыми располагают психиатры. Известно, что психиатры имеют в распоряжении целый ряд препаратов для понижения возбудимости нервных центров, но ни один из них не способен повысить уровень их возбудимости. Поэтому применение коки рекомендовалось при различных психических недугах: истерии, ипохондрии, меланхолии, ступоре и аналогичных расстройствах. Существуют сообщения об определенных успехах, достигнутых в этой области. Так, иезуит Антонио Хулиан (Лима, 1787) сообщает об образованном миссионере, который избавился от тяжелой ипохондрии. Мантегацца превозносит коку как почти универсальное средство исцеления функциональных расстройств, которые теперь называются неврастеническими. Флессбург61 сообщает о замечательных результатах применения коки при «нервной прострации». По мнению Колдвелла62, кока — лучшее тонизирующее средство при лечении истерии.

Е. Морселли и Г. Буккола63 провели эксперименты, связанные с систематическим (на протяжении нескольких месяцев) применением кокаина в лечении меланхоликов. В соответствии с предписаниями Троммсдорфа они применяли препарат кокаина в виде подкожных инъекций в дозах по 0,0025—0,1 грамма за один прием. Спустя несколько месяцев они подтвердили некоторое улучшение состояния своих пациентов. Пациенты стали принимать пищу, у них улучшилось настроение, усвоение нищи приобрело устойчивый характер64.

В целом эффективность применения коки в лечении нервных и психических расстройств нуждается в дальнейшем исследовании, которое, по-видимому, приведет к более благоприятным заключениям. По мнению Мантегаццы, при органических изменениях и воспалениях нервной системы нецелесообразно, а иногда даже опасно применять коку.

Б) Применение коки для лечения расстройств пищеварения. Здесь идет речь о самом древнем, достаточно проверенном н наиболее понятном для нас применении коки. По единодушному мнению древних и современных специалистов (Хулиан, Мартиус, Унануэ, Мантегацца, Бингел65 Скривенер66, Франкл и другие), применение коки различными способами устраняет диспепсические симптомы и связанные с ними расстройства и недомогания; длительное применение коки приводит к исцелению. Я сам провел ряд таких наблюдении.

Я, подобно Мантегацце67 и Франклу68, убедился на собственном опыте, что после приема небольших доз кокаина (0,025—0,05 грамма) вместе с отрыжкой исчезают неприятные симптомы, которые появляются после приема обильной пищи: ощущение дискомфорта, тяжести и наполненности в желудке, отсутствие желания работать. Время от времени я оказывал помощь своим коллегам по этому поводу. Я дважды наблюдал, как чувство отвращения к пище, вызванное гастрономическими излишествами, вскоре под действием кокаина уступало место нормальному желанию поесть и ощущению физического довольства. Кроме того, я научился избавляться от расстройств желудка, добавляя немного кокаина к салицилату соды.

Мой коллега доктор Джозеф Поллак сообщил мне о замечательном свойстве кокаина, которое свидетельствует о возможности применения кокаина не только для устранения неприятных ощущений в желудке, но и для серьезных рефлекторных реакций. Таким образом, у нас есть все основания утверждать, что кокаин оказывает мощное воздействие на слизистую оболочку и мышечную систему данного органа.

«Сорокадвухлетннй крепкий мужчина, с которым был хорошо знаком доктор, придерживался строгой диеты и принимал пищу в установленное время, поскольку в противном случае у него наступали приступы, описанные ниже. В наибольшей мере он был подвержен приступам во время поездок или при эмоциональном напряжении. Приступы развивались в определенной последовательности: они начинались вечером с неприятного ощущения в надчревной области, после чего появлялись гиперемия, слезы на глазах, пульсация в висках и сильная боль в области лба, сопровождающиеся сильной депрессией и апатией. Он не мог спать по ночам; к утру возникали болезненные спазмы, рвота, которая продолжалась несколько часов подряд. Около полудня наступало некоторое облегчение. Несколько ложек супа вызывали такое ощущение, „словно желудок наконец выталкивает пулю, которая длительное время находилась в нем“. Затем появлялась прогорклая отрыжка, которая держалась до вечера, пока состояние пациента не становилось нормальным. Пациент был не способен работать днем и поэтому придерживался постельного режима».

«В 8 часов вечера 10 июня появились обычные симптомы приступа. В 10 часов, после появления сильной головной боли, пациенту дали 0,075 грамма сосатит muriaticum. Вскоре он почувствовал теплую отрыжку, которая показалась ему „слишком незначительной". В 10 часов 30 минут пациенту дали вторую дозу (0,075 грамма) кокаина; отрыжка усилилась; пациент почувствовал некоторое облегчение и смог написать длинное письмо. Он сказал, что почувствовал интенсивное движение в желудке. В 12 часов, если не считать легкой головной боли, у него появилось нормальное, даже веселое настроение, и он совершил часовую прогулку. Он не смог уснуть до 3 часов утра, но это его не огорчило. На следующее утро он проснулся здоровым, готовым к работе, с хорошим аппетитом».

Мантегацца также допускает, что кока оказывает на желудок двоякое действие: стимулирует движение и снижает чувствительность этого органа. Последнее представляется вероятным не только потому, что после приема кокаина в желудке появляются определенные ощущения, но еще и потому, что кокаин оказывает аналогичное действие на другие слизистые оболочки. По словам Мантегаццы, ему удалось достигнуть замечательных результатов в лечении гастрита и энтерита, причем исчезновение болезненных и судорожных явлений он приписывает анестезирующему свойству коки. Я не могу подтвердить в этой части результаты, полученные Мантегац-цой. Только в одном случае — катара желудка — я отметил исчезновение чувствительности желудка к давлению после приема коки. В других случаях я сам наблюдал и узнал от других врачей, что пациенты с подозрением на рак или на наличие рубцов в желудке жаловались на сильную боль после приема коки. Это можно объяснить повышенной перистальтикой.

Таким образом, необходимо отметить, что применение коки, несомненно, показано при атонической, пищеварительной слабости и так называемых нервных расстройствах желудка. В таких случаях.

Можно достигнуть не только снятия симптомов, но и длительного улучшения.

В) Применение коки при кахексии. Длительное применение коки настоятельно рекомендуется (и, как утверждают, было успеншо опробовано) при болезнях, связанных с перерождением тканей. К числу таких болезней относятся выраженная анемия, туберкулез легких; продолжительное применение коки рекомендуется после перенесения данных болезней. Так, например, Макбин69 отметил устойчивое улучшение при лечении кокой брюшного тифа. Говорят, что при лечении туберкулеза легких кока оказывает смягчающее воздействие на лихорадку и потовыделение. Пекхэм70 сообщает, что после применения в течение семи месяцев жидкого экстракта коки в лечении туберкулеза легких наступило заметное улучшение состояния пациента. Хоул71 описывает другой, довольно серьезный случай, когда хроническое отсутствие аппетита привело к истощению организма. В этом случае применение коки также позволило восстановить здоровье пациента. Вообще говоря, Р. Бартолоу72 отметил целесообразность применения коки при лечении туберкулеза легких и других «туберкулезных процессов». Мантегацца и другие специалисты приписывают коке замечательное терапевтическое свойство — ограничение перерождения тканей организма и повышение его сил при кахексии (истощении).

Успехи в лечении упомянутых болезней отчасти можно приписать несомненно положительному действию коки на пищеварение, но при этом необходимо учитывать, что многие авторы статей о коке рассматривают ее как «источник накоплений», то есть они считают, что организм после приема крайне малой дозы кокаина способен в результате реакции на коку накопить больше жизненной энергии, пригодной для работы, чем без коки73. Если принять объем работы за постоянную величину, тогда организм, получивший коку, способен справиться с низким метаболизмом, что, в свою очередь, предполагает поглощение меньшего объема пищи.

Это, очевидно, объясняет воздействие коки на индейцев, которое, по мнению фон Войта74, осталось необъяснимым. Воздействие коки даже не вступает в противоречие с законом сохранения энергии. Ибо труд, черпающий энергию из пищи или компонентов ткани, влечет за собой определенную потерю при использовании усвоенной пищи или в процессе превращения энергии в работу; такие потери, вероятно, можно снизить, если принять соответствующие меры. До сих пор, однако, не доказано, что такой процесс имеет место. Сравнительные эксперименты, проведенные с целью определения объема урины, выделяющейся при использовании коки и без нее, не дали убедительных результатов. В действительности эти эксперименты не всегда проводились в условиях, способных обеспечить надежность результатов. Более того, эксперименты, по-видимому, проводились на основании предположения, что выделение урины, связанное, как известно, с определенной затратой сил, служит показателем общего метаболизма. Принимая коку во время прогулок, Кристисон отметил небольшое снижение количества твердых компонентов в урине, а на основании своих экспериментов Липпман, Демарль, Марво, а недавно и Масон75 пришли к заключению, что употребление коки уменьшает количество выделяемой урины. С другой стороны, Газо76 установил, что под воздействием коки выделение урины возрастает на 11–24 %. По его мнению, лучшая усвояемость накопившихся в организме элементов объясняет повышение работоспособности организма и его способности обходиться без пищи под воздействием коки. Следует отметить, что экспериментальные исследования выведения из организма двуокиси углерода не проводились.

Войт доказал, что кофе, который также считается «источником накоплений», не влияет на расщепление белков в организме. Следует признать, что определение коки как «источника накоплений» было опровергнуто после проведения некоторых экспериментов, во время которых животных лишали пищи. Во время голодания, когда животным время от времени давали кокаин, было отмечено, что у них уменьшился вес тела и сократился период, в течение которого животные были способны выносить голодание. Такие эксперименты были проведены К. Бернаром77, Мореном-и-Маисом, Демарлем, Газо и фон Ан-репом. На основании результатов этих экспериментов было установлено, что животные, которым давали кокаин, не выдерживали длительного голодания в отличие от животных, которые не получали кокаина. Но этому заключению противоречит факт голода в Ла-Пасе — эксперимент, который провела сама история. По словам Уна-нуэ, спаслись от голодной смерти только те жители города, которые употребляли коку. В этой связи можно упомянуть и то, что нервная система человека оказывает несомненное, хотя и не совсем понятное воздействие на питание тканей. В конечном счете психологические факторы способны вызвать снижение веса и у здорового человека.

Не следует скоропалительно отвергать терапевтические свойства коки, которые мы взяли за основу в своих рассуждениях. Обусловленное кокаином возбуждение нервных центров способно оказывать положительное воздействие на питание организма, истощенного туберкулезом легких, даже в том случае, когда такое воздействие не приводит к замедлению метаболизма.

К сказанному следует добавить, что применение коки в лечении сифилиса получило весьма лестную оценку. Р. Тейлор78 сообщает, что при употреблении коки у пациента повышалась переносимость ртути и прекращалось развитие ртутной кахексии. Дж. Коллан79 рекомендует коку в качестве лучшего лекарства от ртутного стоматита (stomatitis mercurialis). По его словам, Паг-валин всегда предписывает применение коки в сочетании с ртутными препаратами.

Г) Применение коки в лечении морфинизма и алкоголизма. В Америке недавно было сделано важное открытие: препараты коки способны подавлять тягу закоренелых наркоманов к морфину и снижать в некоторой степени серьезные симптомы коллапса, которые возникают в процессе отучения пациента от привычки к морфину. По моим сведениям (почерпнутым преимущественно из «Детройтской терапевтической газеты»), У. Бентли80 сообщил в мае 1878 года, что при лечении морфинистки он заменил обычный алкалоид кокой. Спустя два года Палмер опубликовал в «Луисвилльских медицинских новостях» статью, которая вызвала всеобщий интерес к этому способу лечения морфинизма. На протяжении следующих двух лет «Терапевтическая газета» регулярно публиковала статьи под заголовком «Применение эритроксилина коки в лечении привычки к опиуму». В настоящее время сообщения о случаях успешного исцеления начинают появляться все реже и реже. Не знаю, почему это произошло. Быть может, редкость таких сообщений вызвана тем, что от этого лечения отказались. Судя по рекламным объявлениям, опубликованным торговцами лекарствами в последних номерах американских газет, это предположение представляется мне наиболее оправданным.

Существует около 16 сообщений о случаях успешного исцеления пациентов от наркомании, и только в одном случае применение коки не привело к снятию симптомов морфинизма. Примечательно, что в последнем случае врач недоуменно задает вопрос, почему существует так много положительных рекомендаций по применению коки в лечении морфинизма81. Не все данные об успешном исцелении от морфинизма одинаково убедительны. В некоторых случаях для лечения закоренелых наркоманов применялись большие дозы опиума или морфина. Существует сравнительно мало сведений о рецидивах, поскольку в большинстве случаев сообщения о результатах поступали вскоре после проведения лечения. Особую ценность представляют те сообщения, в которых отмечается способность пациентов обходиться без коки несколько недель спустя после излечения и не испытывать тяги к морфину82. Особое внимание неоднократно обращалось на то, что на смену морфиновой кахексии приходило замечательное здоровье, так что после излечения пациентов трудно было узнать83. Что касается процедуры отвыкания от наркотика, то необходимо внести ясность: постепепное уменьшение привычной дозы наркотика сопровождалось постепенным увеличением дозы коки. В то же время был опробован метод неожиданного прекращения приема наркотика84. В последнем случае Палмер рекомендует давать в течение дня пациенту определенную дозу наркотика всякий раз, когда у него возникает тяга к морфину85. Постепенное снижепие дозы коки происходит до тех пор, пока пациент не сможет обходиться без нее. 6 самом начале периода воздержания приступы были слабыми либо ослабевали через несколько дней. Почти в каждом случае лечение проводил сам пациент, тогда как применяемый в Европе метод лечения морфипизма без помощи коки требует наблюдения за пациентом в стационарных условиях.

Однажды мпе представилась возможность наблюдать за пациентом, проходившим курс лечения, который предполагал неожиданную отмену морфина и использование коки в качестве вспомогательного средства; в результате воздержания на стадии предыдущего лечения пациент испытывал жестокие мучения. На этот раз его состояние было терпимым, — в частности, признаки депрессии или тошноты не появлялись до тех пор, пока сохранялось действие коки; теперь единственными постоянными симптомами воздержания от наркотика были озноб и диарея. Пациент не был прикован к постели и мог нормально двигаться. Первые дни лечения пациент ежедневно принимал 3 дециграмма сосатит ти-riaticum и спустя 10 дней мог полностью обходиться без коки.

Таким образом, лечение морфинизма с помощью коки не приводит к замене одного вида наркомании другим — оно не превращает морфиниста в coquero (любителя коки). Более того, я не считаю, что общеукрепляющее воздействие коки позволяет ослабленному морфином организму выдержать, поплатившись лишь несущественными симптомами, отказ от употребления морфина. Я склонен считать, что кока оказывает на морфин прямо противоположное воздействие. В поддержку моей точки зрения я приведу следующие наблюдения доктора Джозефа Поллака, которые имеют непосредственное отношение к рассматриваемой проблеме:

«Тридцатитрехлетняя женщина страдает на протяжении многих лет от сильной менструальной мигрени, и облегчение доставляют ей только инъекции морфина. Хотя при отсутствии мигрени эта дама никогда не принимает морфин и не испытывает желания употреблять его, тем не менее во время приступов она ведет себя как морфинистка. Спустя несколько часов после инъекции она испытывает сильную депрессию, раздражительность и приступы рвоты, которые можно прекратить с очередной инъекцией морфина. Затем вновь возникают симптомы зависимости и наступает приступ мигрени со всеми вытекающими отсюда последствиями: пациентка на три дня прикована к постели и находится в самом плачевном состоянии. Для борьбы с мигренью был опробован кокаин, но лечение не принесло положительных результатов. Пришлось вновь прибегнуть к инъекциям морфина. Но при появлении повышенной восприимчивости к морфину прием 1 дециграмма кокаина быстро доставлял облегчение, в результате чего пациентка быстрее оправлялась от приступа, употребляя при этом значительно меньше морфина».

В Америке кока была опробована в лечении хронического алкоголизма почти одновременно с ее применением в лечении морфинизма. В большинстве публикаций одновременно сообщалось.

Об этих способах применения коки86. При лечении алкоголизма были отмечены случаи несомненного успеха, когда непреодолимая тяга к выпивке либо устранялась, либо становилась менее мучительной; при этом уменьшались диспепсические страдания алкоголиков. Вообще говоря, подавление пристрастия к спиртному с помощью коки оказалось более трудным, чем подавление пристрастия к морфину. Бентли сообщает об одном случае превращения алкоголика в со-quero. Остается только предположить, что как «источник накоплений» кока приобретет огромное экономическое значение, если подтвердится ее эффективность в лечении алкоголизма.

Д) Кока и астма. Чуди и Маркхэм87 сообщают, что во время занятий альпинизмом в Андах жевание листьев коки позволило им устранить характерные симптомы так называемой горной болезни. Этот комплекс симптомов включает в себя одышку, сердцебиение, головокружение и другие симптомы. По словам Пойзата88, в каждом случае применение коки позволяло прекратить приступы астмы у пациентов. Я упомянул это свойство коки потому, что оно имеет физиологическое объяснение. Эксперименты фон Ан-репа на животных привели к начальному параличу некоторых отростков блуждающего нерва; высотную астму и характерные для хронического бронхита приступы можно рассматривать как результат рефлекторного возбуждения, возникающего в легочных отростках блуждающего нерва. Следует учитывать возможность применения коки в лечении других неврозов блуждающего нерва.

Е) Кока как афродизиальное средство. Аборигены Южной Америки изображали богиню любви с листьями коки в руке и не сомневались в стимулирующем воздействии коки на гениталии. Мантегацца подтверждает, что у coqueros сохранялась половая потенция на высоком уровне вплоть до преклонного возраста. Более того, он сообщает о случаях восстановления потенции и исчезновения функциональной слабости после применения коки, хотя сам Мантегацца не верит в способность коки оказывать такое воздействие на каждого индивида. Марво решительно отстаивает точку зрения, согласно которой кока оказывает стимулирующее действие; другие специалисты настоятельно рекомендуют применение кокн в качестве лекарства от временной функциональной слабости и истощепия. Бентли сообщает об одном из таких случаев, когда применение коки привело к излечению пациента89.

Три человека из тех, кому я давал коку, сообщили о сильном половом возбуждении, которое они не колеблясь приписали воздействию коки. Молодой писатель, которому кока вернула работоспособность после продолжительной болезни, отказался от употребления наркотика из-за нежелательных побочных эффектов.

Ж) Местное применение коки. Применение коки и се солей в насыщенном растворе оказывает выраженное анестезирующее воздействие при соприкосновении с кожей и слизистой оболочкой.

Это свойство свидетельствует о возможности кратковременного применения коки в качестве местного анестезирующего средства. По словам Коллана90, Ш. Фовель настоятельно рекомендует применять коку в лечении болезней глотки, характеризуя ее как «превосходное тонизирующее средство для голосовых связок» (ale tenseur pat excellence des chordes vocales»). Действительно, анестезирующее свойство коки позволяет применять ее в самых различных областях.

ЦИТАТЫ,

ПРИМЕЧАНИЯ,

БИБЛИОГРАФИЯ.

1 Makham О. R.: Peruvian Barks, London, 1880.

2 По оценке Бибры (Bibra): Narcotic stimulants, 1885.

3 Это описание я позаимствовал у профессора Фогля (Вена), который любезно предоставил в мое распоряжение свои записи и книги о коке.

4 Weddell: Voyage dans le Nord de la Bolivie, 1853.

5 Scrivener: «On the coca leaf and it’s uses in diet and medicine», Medical Times and Gazette, 1871.

6 Garci lasso de la Vega: Cementations reales de los Incas, 1609–1617.

7 Christison: «Observation on the effects of cuca, or coca, the leaves of Erythroxylon coca: British Medical Journal», 1876. Bibra, lok. cit.

8 Mantegazza: Sulle virtu igienkhe e medicinali della coca, Milan, 1859.

9 Scrivener, loc. cit.

10 По словам Улло, которые приведены в работе Бибры.

11 Systema mat. med. brasil., 1843.

12 Essai sur la coca du Perou, Thesis, Paris, 1862.

13 Cf. Fronmiiller: «Coca and Cat», Prager Vier-teljahresschrift fiir praktische Heilkunde, V. 79, 1863.

14 Viagem da cidade de Cuzco a de Belem, 1846.

15 Expedition dans les parties centrales de VAmeri-i/iie du Sud, 1851.

16 Spix’s and Martius’ journey in Brazil. 1831.

17 loc. cit. ‘

18 Travel sketches from Peru in 1838 and 1842.

19 loc. cit.

2H Journey Round the World, 1835.

21 Travels in Peru and India, 1862.

22 Journey in Chile., Peru and on the Amazon River, 1827–1832.

23 Disertacion sobre el aspecto, cultivo, comercio у virtudes de la famosa planto del Peru nombrada Coca, Lima, 1794.

24 Historical and descriptive narrative of twenty years residence in South America, 1825.

25 Fronmiiller, loc. cit.

26 «The coca leaf», Lancet, 1876.

27 Disertacion sobre Hayo о Coca, Lima, 1787.

28 Memoria sobre la coca, Lima, 1793.

29 «Sulle virtu igieniche e medicinali della coca. Memoria onorata del Premio dell’Acqua nel concorso di 1858, estratto dagli Annali Universali di Medici-na 1589». — Краткая версия статьи содержится в «Oesterreichische Zeitschrift fiir praktische Heilkunde», 1858.

30 Armalen d. Chernie u. Pharmac, 114, и Vierte-Ijahresschrift f. prakt. Pharmacie, 9.

31 Annal der Chernie und Pharmacie, 133.

32 Среди специалистов нет единого подхода к вопросу растворимости кокаина в воде. Это, очевидно, связано с поступлением кокаина в продажу и применением различных препаратов «кокаина».

33 Husemann and Hilger: «Plant Substances, etc.», 1884. Girtler: «On Coca, extract of coca and cocaine», Wiener med. Wochenschrift, 1862.

34 При сопоставлении научных публикаций я полагался на статью «Эритроксилон коки», оиуб-линованную в IV томе «Предметного каталога Управления начальника медицинской службы» (1883), который можно считать полным каталогом по данной литературе. Из-за неполной комплектации наших публичных библиотек мне удалось ознакомиться лишь с частью публикаций, упомянутых мной лишь в качестве ссылок и заимствованных сообщений. Тем не менее я надеюсь, что мне удалось прочесть достаточно, чтобы достигнуть поставленной в этой статье цели — собрать всю существующую информацию о коке.

35 По словам Лоссена, содержание кокаина в листьях коки составляет от 0,2 % до 0,02 %. 0,05 грамма сосатит muriaticum составляет минимальную эффективную дозу для человека. По словам Липпмана (Etude sur la coca du Pe'rou, Strasbourg, Thesis 1868), высушенный лист коки весит 1 дециграмм.

36 «On the physiological effects of cocaine», Pflu-gers Archie, XXI, 1880.

37 «Preliminary report on cocaine», Wochenblatt der Gesellschaft der Aerzte in Wien, 1862.

38 Recherches chimiques et physbhgiques sur I’Erythroxylon coca du Pe'rou, 1868.

39 «Cocaine and Diabetes, 1872» (на русском языке).

40 «Contribution to the study of the effects of cocaine on the animal organism» (на русском языке).

41 «On the physiological effects and the therapeutic use of cocaine, 1872» (на русском языке).

42 «Ап experimental inquiry into the physiological action of Theine, etc.». Edinburgh Medical and Surgical Journal, 1874.

43 «Coca and its alkaloid cocaine», New York Medical Record, 1876.

44 Применение в виде подкожных инъекций.

45 Как и Ашенбрандт (Deutsche med. Wochen-schrift, Dec. 1883), я применял хлористоводородный препарат кокаина, описанный Мерком в Дармштадте. Этот препарат можно приобрести в аптеке Хаубнсра (Вена) по цене не намного дороже, чем в аптеке Мерка. Тем не менее эту цену следует признать весьма высокой. Управляющий аптекой любезно сообщил мне, что фирма старается снизить цену на препарат, найдя новые источники поставки.

46 Finska lakaresdllsk, handl. XX, 1878.

47 «De la coca et de ses veritables proprietes the-rapeutiques», L’Union medicale, 1877.

48 «Sur Taction physioloque des feuilles de coca», Echo medical Suisse, 1861.

49 Essai sur la coca du Perou, Thesis, Paris, 1862.

50 «Note sur Temploi de la coca», Bulletin the-rapeutique, 1866.

51 Результаты применения подкожных инъекций описаны в работе Морселли и Букколы (см. ниже).

52 Уальдер описывает воздействие кокаина на него, которое почти полностью соответствеют моим наблюдениям (Detroit Therapeutic Gazette, Nov. 1882).

53 «Observations in the effect of Cuca, or coca, etc.», British Medical Journal, 1870.

54 Experiences in connection with the therapeutic use of coca leaves», Deutsche Klinik, 1867.

55 Collan J.: Finska lakaresallsk, handl. XX, 1878 — from Schmidt’s Yearbooks, 87, 1880.

36 «Erythroxylon coca; its physiological effects, etc.» Boston Medical and Surgical Journal, 1882.

57 «Физиологические воздействия сосатит mu-riaticum па человеческий организм и их значение. Наблюдения проводились во время осенних маневров третьего корпуса баварской армии в 1883 году». Deutsche med. Wochemchrift, 12 December, 1883.

58 loc. cit.

59 Ploss: ZeUschrift ftir Chirurgie, 1863.

60 Philadelphia Medical and Surgical Reporter, 1883.

61 Detroit Therapeutic Gazette, February 1883.

62 «Review of some of our later remedies», Detroit Therapeutic Gazette, December 1880.

63 «Riccerhe sperimentali sull’azione fisiologica e tcrapeutica della Cocaina», Rendiconti del R. 1st. Lombardo, XIV, 1882.

64 Их оценки физиологического воздействия кокаина согласуются с оценками Мантегаццы. По их наблюдениям, применение инъекций кокаина непосредственно вызвало расширение зрачков, повышение температуры тела на 1,2 градуса, учащение пульса и дыхания. При этом не было отмечено ми одного приступа болезни.

65 Pharmakologisch-therapeutisches Handbuch, Erlangen, 1862.

66 В процитированном месте «замечательное тонизирующее средство при слабости в животе».

67 Мантегацца дал исчерпывающее медицинское описание историй болезни, которое, как мне кажется, вполне заслуживает доверия.

68 «Communication on coca», by Dr. Josef Frankl, spa doctor in Mariienbad, Zeitschrift der K. Gesell-schaft der Aerzte, 1860.

69 «Erythroxylon coca in the treatment of typhus and typhoid fevers, and also of other febrile diseases», British Medical Journal, vol. I for 1887.

70 Detroit Therapeutic Gazette, July 1880.

71 «Coca Erythroxylon in exhaustion», Detroit Therapeutic Gazette, October 1880.

72 Detroit Therapeutic Gazette, September 1880, based in the Louisz>ille Medical News.

73 Marvaud: Les aliments d’epargne, Paris, 1874.

74 «Physiology of general metabolism», 1881. Hermann's Handbuch, VI, I.

75 «Erythoxylon coca, its physiological effect and especially its effect on the excretion of urea by the kidneys», Boston Medical and Surgical Journal, 1882.

76 Comptes rendus de l’Academies des Sciences, U, 1870.

77 В работе Марво.

78 «Pathology and treatment in venereal diseases», Detroit Therapeutic Gazette, February 1884.

79 loc. cit.

80 «Erythroxylon coca in the opium and alcohol habiss», Detroit Therapeutic Gazette, September 1880.

81 Detroit Therapeutic Gazette, November 1880.

82 Brenton J.: Therapeutic Gazette (далее T. G., 1881 — Gray G. H.: from «The medical brief», T.G., June 1881 — Leforger H.: Dec. 1872.

83 Huse E. С.: T. G., Sept. 1880. - Henderson: T. G., Febr. 1881.

84 Taggart, R.: T.G., May 1881,— Stirnmel A. F.: T. G„ July 1881.

85 T. G. June 1880. Препарат применялся главным образом в виде жидкого экстракта, изготовленного фирмой «Парк, Дэвис и К"».

86 Bentley W. Н.: Т. G., Sept. 80.- Volum. Jan. 81.-Wamer H.: March 81,— Stirnmel: April and July 81.

87 Travels in Peru and India, 1862.

88 «The Erythroxylon coca in asthma», Philadelphia Medical and Surgical Reporter, 1881.

89 T. G., Dec. 1880.

90 «De la coca et de ses veritables proprietes the-rapeutiques», L’Union medicate, 1877.

ПРИЛОЖЕНИЕ.

1. Воздействие коки на здоровых людей.

После публикации этой статьи, которая приводится здесь в виде перепечатки, я имел возможность наблюдать воздействие кокаина на ряд людей. На основании результатов наблюдений я должен заявить, причем смелее, чем прежде, что реакции индивидов на кокаин многообразны. Я установил, что одни индивиды проявляли точно такие же признаки эйфории, вызванной кокой, как и я, тогда как другие не испытывали на себе действия доз от 0,05 до 0,1 грамма. В то же время некоторые индивиды реагировали на коку симптомами легкой интоксикации, словоохотливостью и легкомысленностью в поведении. С другой стороны, повышение работоспособности служило постоянным признаком воздействия коки. Исходя из своего опыта в этой области, я провел эксперимент, цель которого состояла в выявлении действия коки на основе сопоставления некоторых показателей содержания коки в организме людей. 31 января 1885 года в еженедельнике «Wiener mediciniche Wochenschrift» сообщалось о положительных результатах этого эксперимента. Речь шла об изменении силы мышц руки, измеренной с помощью динамометра, и скорости психической реакции, зафиксированной с помощью нейроамебиметра, прибора, изобретенного профессором Экснером. Проводя эксперименты на себе после приема 0,1 грамма сосагпит munaticum, я установил, что давление, производимое одной рукой, повышалось на 2–4 кг и давление, производимое двумя руками, повышалось на 4–6 кг. В этой связи любопытно отметить, что воздействие коки зависит от состояния субъекта во время проведения эксперимента и становится ярко выраженным при низких (а не высоких) первоначальных показателях двигательной силы. Вызванное кокой повышение двигательной силы неожиданно проявляется через 15 минут и продолжается, постепенно уменьшаясь, в течение 4–5 часов. Отсюда можно заключить, что это состояние соответствует эйфории, вызванной кокой, и обусловлено повышенной готовностью к выполнению работы, улучшением самочувствия, но не прямым воздействием наркотика на двигательные органы. Кроме того, были отмечены различия в скорости психической реакции. После приема коки скорость моей психической реакции была такой же, как и в тех случаях, когда состояние моего здоровья было превосходным, хотя прежде в менее удовлетворительном состоянии здоровья психическая реакция носила неровный и более длительный характер.

Динамометр позволяет проверить способность кокаина повышать мышечную силу, что можно.

Считать убедительным подтверждением сообщений о воздействии коки на индейцев.

2. Воздействие коки при морфинизме Целесообразность применения кокаина в случаях коллапса, вызванного морфином, была подтверждена Рихтером (Панков), который склоняется к точке зрения, изложенной в вышеприведенном тексте, а именно: между воздействиями кокаина и морфина существует антагонистическая связь.

3. Внутреннее применение кокаина Поскольку в настоящее время многие специалисты испытывают неоправданный страх перед внутренним применением кокаина, будет уместным подчеркнуть безвредность подкожных инъекций, например таких, которые я успешно применял в лечении запущенного ишиаса. Для людей, по-видимому, токсическая доза может быть весьма высокой, но не смертельной.

4. Местное воздействие кокаина Показание для применения кокаина в качестве местного анестезирующего средства нашло широкое признание благодаря применению Кол-лером кокаина для анестезии роговицы глаза, а также благодаря работе Кёнингстейна, Елинека и многих других специалистов. Таким образом, непреходящее значение кокаина нашло признание среди наших медицинских специалистов. Остается надеяться, что внутреннее применение кокаина приведет к не менее обнадеживающим результатам. В то же время следует отметить, что в настоящее время искусственно завышенная цена на кокаин препятствует дальнейшему проведению экспериментов.

ЗАМЕЧАНИЯ.

ОБ ОТДЕЛЬНОМ ОТТИСКЕ СТАТЬИ 1885 ГОДА.

Отдельный оттиск статьи 1885 года (здесь отсутствует) состоит из 24 страниц с приложениями, приведенными выше. Основные расхождения между этим оттиском и статьей, опубликованной в «Центральблатт», состоят в следующем.

1. На странице 294 статьи (с. 5) в «Центральблатт» Фрейд приводит формулу C17H24N04. В оттиске статьи 1885 года приведена формула C17H24N04. Вторая формула явно содержит опечатку. Современные учебники, однако, дают формулу кокаина C17H24N04.

2. На странице 299 статьи в «Центральблатт» приведена сноска (с. 24, п. 45), которая в оттиске Перлеса содержит следующее исправление: вместо «Мегк» напечатано «Мегск», и в оттиске статьи 1885 года пропущены предложения начиная с «Dasselbe ist in Wien in der Hanb-ner’schen Apotheke am Hof…» и «Die Leitung jener Apotheke…».

3. На странице 304 статьи в «Центральблатт» на седьмой строке снизу (с. 14, строка 6) слово «Merk’sche» исправлено на «Merck’sche».

4. На странице 306 статьи в «Центральблатт» (с. 15) перед именем Флессбург пропущено слово «пасЬ»; это слово отсутствует также и в оттиске статьи 1885 года. Переводчик внес его в перевод.

ПЕРЕВОД ДЖОЗЕФА ПОЛЛАКА.

Кустарник эритроксилон коки широко культивируется в Южной Америке, особенно в Перу и Боливии. Испанские завоеватели знали о существовании этого кустарника и относились к нему благосклонно. Кустарник был тесно связан с религиозными обрядами. Листья коки приносились в жертву богам, их жевали во время религиозных обрядов и помещали в рот умершего, чтобы обеспечить ему благосклонный прием в загробном мире. Городской совет Лимы запретил употребление листьев коки как языческое и греховное. Но испанцы отменили запрет, когда заметили, что индейцы не могут без коки выполнять тяжелую работу на рудниках. Испанцы стали выдавать листья коки своим рабочим 3–4 раза в день. Этот обычай сохранился и по сей день.

Во время странствий индейцы берут с собой сумку с листьями коки и рожок с древесной золой. Из листьев коки они формируют во рту шарик, который прокалывают шипом, предварительно обмакнув его в золу, а затем тщательно пережевывают шарик, обильно смачивая его слюной. Употребление 3–4 унций (80—100 грамм) листьев в день составляет умеренную дозу. Индейцы с детства привыкают жевать листья коки. Эта привычка остается у них на всю жизнь. Перед тем как отправиться в долгое странствие, взять жену в дом или приступить к тяжелой физической работе, индейцы увеличивают привычную дозу листьев коки. Существует немало свидетельств о способности индейцев, жующих листья коки, выполнять невероятно трудную работу, не испытывая при этом потребности в пище.

Злоупотребление кокой вызывает кахексию, которая проявляется в виде расстройства желудка, исхудания и упадка сил. Это состояние имеет большое сходство с алкоголизмом и морфинизмом. Такая кахексия обусловлена лишь злоупотреблением кокой, но не нарушением соотношения между объемом работы и количеством употребляемой коки.

Кокаин, который содержится в листьях коки, является активным веществом. Эго кристаллическое вещество имеет горьковатый вкус., вызывает анестезию слизистой оболочки, трудно растворяется в воде и легко — в спирте и слабых кислотах, особенно в хлористоводородной или соляной кислоте.

В результате экспериментов было установлено, что в небольших дозах кока оказывает стимулирующее воздействие на нервную систему, а в больших — парализующее, особенно на мелких животных. После однократного применения кокаин оказывает парализующее воздействие на организм лягушки, вначале затрагивая окончания чувствительных нервов, а затем и сами чувствительные нервы; при этом дыхание вначале учащается, а затем останавливается. Работа сердца постепенно замедляется, пока не прекратится диастола. Прием 2 миллиграммов кокаина вызывает появление симптомов интоксикации. У теплокровных животных кокаин возбуждает центры психики и головного мозга. После приема 0,01 грамма кокаина на килограмм веса у собак проявляются признаки маниакальной суетливости, они совершают маятникообразные движения головой.

В результате паралича блуждающих нервов кокаин вызывает учащение дыхания и пульса, расширение зрачков, усиление перистальтики, повышение кровяного давления и уменьшение выделений.

Воздействие кокаина на человека не многим отличается от воздействия листьев коки. Испытывая усталость и недомогание, автор принял 0,05 грамма кокаина, разбавленного в однопроцентном растворе. Вначале раствор показался горьковатым, а затем довольно приятным. Спустя несколько минут он почувствовал умиротворение и приятное возбуждение. На языке и губах появился налет, а затем ощущение необычайной теплоты. Дыхание стало более медленным и глубоким. Он почувствовал усталость и сонливость, он стал зевать, его мысли путались. Поначалу пульс замедлился, а затем участился. В области головы появилось сильное ощущение теплоты.

Другие экспериментаторы отметили непродолжительное покраснение кожи, повышенное мочеиспускание, сухость конъюнктивы и слизистой оболочки носа, рта и горла.

Психическое воздействие хлористоводородного кокаина в дозах от 0,05 до 0,1 грамма состоит в приятном возбуждении и продолжительной эйфории. Индивид обретает чувство уверенности в своих силах, становится энергичным, активным; при этом полностью отсутствуют признаки психического возбуждения, которое вызывают алкоголь, теин и кофеин. Индивид обычно чувствует себя сильным и способным к работе. Теперь необходимо упомянуть замечательные свойства коки. Под действием кокаина индивид способен выполнять, не испытывая усталости, продолжительную, непрерывную и напряженную умственную или физическую работу. Он абсолютно пренебрегает пищей и сном, в которых обычно испытывает настоятельную потребность. Индивид способен обходиться без сна, хотя при желании может и поспать. При кокаинизме индивид способен есть и пить, но, несмотря на это, существует убеждение, что без пищи и питья можно обойтись. На начальной стадии кокаинизма обычно появляется бессонница, но она не вызывает беспокойства и болезненных ощущений.

Действие обычной дозы кокаина постепенно проходит, поэтому трудно определить его относительную продолжительность. Если под воздействием кокаина на протяжении 4–5 часов выполняется тяжелая работа, для предотвращения усталости необходимо повторить дозу. Действие кокаина более продолжительное, если работа не слишком тяжела. Усталость не возникает после эйфории, вызванной кокой. Действие дозы 0,05 грамма ощущается на протяжении 24 часов.

В терапии кокаин применяется в качестве стимулятора, когда необходимо поддерживать высокую физическую работоспособность без пищи и отдыха; например, в военное время, при длительных походах и горных восхождениях, в отличие от незаменимого алкоголя, кока оказывает более эффективное стимулирующее воздействие и при длительном применении не причиняет вреда. Единственное возражение против применения коки — ее высокая стоимость.

Коку рекомендуется применять при расстройствах пищеварения. Эго старое, испробованное средство часто рекомендуют применять для улучшения пищеварения. При различных формах диспепсии, особенно тех, которые возникают в результате истощения организма, рекомендуются различные препараты коки. После приема малых доз кокаина (0,025—0,05 грамма) исчезают признаки давления и наполненности желудка, усталости и отсутствия работоспособности.

Применение кокаина при кахексии и сифилисе дало положительные результаты. При морфинизме и алкоголизме кокаин нейтрализует действие морфина. Приносит кокаин облегчение и при астматических приступах.

Кроме того, анестетический эффект хлористого калия кокаина был недавно открыт и подтвержден окулистами США и Европы.

Профессор Фляйшль (Вена) подтверждает, что при лечении морфинизма подкожные инъекции хлористого калия кокаина (0,05—0,15 грамма кокаина в водном растворе) приносят неоценимую помощь. Постепенное уменьшение доз морфина требует постепенного увеличения доз кокаина. При внезапном прекращении приема морфина необходимо использовать подкожную инъекцию кокаина (0,1 грамма). Можно полностью обойтись без лечебниц для алкоголиков и морфинистов. Применение инъекций по 0,1 грамма кокаина 3 раза в день позволяет осуществить радикальное лечение за 10 дней. Очевидно, что между морфином и кокаином существует непосредственный антагонизм.

После злоупотребления пищей или алкогольными напитками прием 0,025—0,05 грамма кокаина позволяет быстро восстановить нормальную деятельность желудка.

Статья 2.

Исследование воздействия кокаина.

В июльском номере «Терапевтического журнала» 1 доктора Хейтлера я опубликовал статью, чтобы привлечь внимание врачей к коке и ее алкалоиду — кокаину. Основу статьи составил обзор публикаций и мои эксперименты с этим давно забытым лекарственным средством. Публикация статьи неожиданно быстро увенчалась полным успехом. По моему предложению доктор Кё-нигштейн проверил действие кокаина с целью облегчить боль и ограничить секрецию при патологии глаз. В то же время, причем совершенно независимо, доктору Карлу Коллеру пришла в голову удачная мысль о полном обезболивании конъюнктивы и роговицы с помощью кокаина, способность которого вызывать онемение слизистой оболочки давно известна2. Более того, доктор Коллер, проведя эксперименты на животных и операции на людях, доказал практическую ценность этого местного анестезирующего средства. Благодаря докладу Коллера на симпозиуме офтал ьмологов, который состоялся в этом году в Гейдельберге, кокаин теперь завоевал широкое признание в качестве местного анестезирующего средства.

В процессе изучения свойств кокаина я старался придерживаться объективного подхода и в то же время проверить и количественно измерить замечательную способность этого алкалоида вызывать приподнятое настроение и повышать физические и умственные способности и выносливость. Я делал это потому, что обратил внимание на появление у различных индивидов различных субъективных симптомов воздействия кокаина. Одни индивиды сообщают о появлении более ярко выраженной эйфории, чем я отмечал в своих собственных экспериментах, тогда как другие сообщают о появлении после приема кокаина замешательства, ощущения дискомфорта и несомненной интоксикации. К последней группе индивидов, по-видимому, относится Шрофф-старший. Шрофф первым (1862) проверил действие кокаина, и его субъективная предрасположенность, которая характеризовалась отсутствием реакции на кокаин, отчасти послужила причиной приостановки его исследований свойств кокаина. Кроме того, я надеялся, что объективный метод измерений позволит открыть закономерности воздействия коки.

Для определения действия коки на различные показатели я решил исследовать двигательную силу некоторых групп мышц и время психической реакции. Для первого теста я использовал металлический пружинный динамометр, который при сжимании перемещает соединен-

Ную с ним стрелку по шкале с делениями. При максимальном давлении стрелка остается в заблокированном положении. В моем распоряжении находились два инструмента. Один инструмент дал замечательные результаты, поскольку был тяжелее и приводился в действие обеими руками, но обладал недостатком, который заключался в том, что было необходимо прилагать много усилий, что вызывало мгновенную усталость. Второй инструмент, легкий динамометр, был сконструирован доктором В. Берком для измерения давления одной руки. Вскоре я стал доверять показаниям динамометра, так как установил, что произвольные действия, сопровождающие усилия, не влияют на результаты, особенно на максимальные, а способ приложения усилий вызывает лишь небольшие или незначительные изменения. Для определения скорости психической реакции я использовал нейроаме-биметр Экснера. Этот прибор состоит из металлической полоски, совершающей 100 колебаний в секунду. Испытуемый должен остановить колебания, как только услышит тональный сигнал, вызванный освобождением зафиксированной пружины. Промежуток времени между восприятием сигнала и остановкой пружины является показателем скорости реакции. Число колебаний регистрируется с помощью ручки в сотых долях секунды. Подробное описание способов применения этого небольшого устройства и мер предосторожности по его эксплуатации можно найти в статье Экснера «Experimentelle Unter-suchung der einfachsten psychischen Prozesse»3. Доктор Херциг любезно согласился сотрудничать со мной в проведении этих непростых экспериментов.

Я неоднократно проводил на себе эти эксперименты. Всего было проведено две серии экспериментов. Я понимаю, что такие самонаблюдения для лица, участвующего в них, имеют тот недостаток, что требуют для одной вещи два вида объективности. Я вынужден был так поступить не только по независящим от меня причинам, но еще и потому, что в моем распоряжении были испытуемые, которые не обладали нормальной реакцией на кокаин. Тем не менее полученные результаты были подтверждены в процессе испытаний других лиц, главным образом моих сотрудников.

В процессе тестирования с помощью динамометра было установлено, что доза хлористого калия кокаина 0,05 грамма вызывает заметное повышение мышечной силы руки. В моем эксперименте максимальное действие кокаина начиналось через 10–15 минут и сохранялось в несколько ослабленном виде на протяжении нескольких часов. Теперь я остановлюсь подробно на нескольких экспериментах:

1. Эксперимент, проводившийся 9 ноября 1884 года. Динамометр для двух рук; величина давления фиксируется в фунтах. Для изучения влияния усталости каждое испытание состояло из троекратного действия в быстрой последовательности.

Время Давление Максимальная Средняя Примечания
8:00 66-65-60 66 63,6 Воздержание от
10:00 67-55-50 67 57,3 После утренних обходов (пациентов врачом)
10:22 67-63-56 67 62 После завтрака
10:30 65-58-67 67 63.6
10:33 0,1 г хлористого калия кокаина
10:45 82-75-69 82 75,3 Первый перерыв
10:55 76–69 64 76 69,6 Усталость
11:20 78-71-77 78 75,3 Эйфория
2:30 72–66 74 74 70,6 Перед ленчем
12:55 77-73- 67 77 72,6
13:35 75-66-74 75 71,6 После ленча
13:50 76-71-61 76 69,3 _
15:35 65-58-62 65 61,6 Окончание эйфории

Как можно заметить, кокаин вызывал существенное повышение двигательной силы независимо от того, о каких величинах идет речь — максимальных или средних. Это состояние сохранялось около 5 часов. В день проведения эксперимента мое общее состояние было весьма неудовлетворительным, я испытал слабость.

Второй эксперимент позволяет продемонстрировать действие кокаина при высоких начальных величинах двигательной силы: 2.

Время Давление Максимальнаявеличина Средняявеличина Примечания
8:00 60 60 60 Усталость
10:00 73-63-67 73 67,6 После обхода
_ Небольшая промежуточная доза кокаина
10:20 76 70–76 76 74 Бодрость
10:30 73-70-68 73 70,3 _
11:35 72-72-74 74 72,6 -
12:50 74-73-63 74 70 -
14:20 70-68-69 70 69 -
16:00 76-74-75 76 75 Нормальноесостояние
18:00 67-64-58 67 63 напряженнойработы
20:30 74-64-67 74 68,3 Небольшаяусталость
- 0,1 г хлористого калия кокаина
20:43 80-73-74 80 75,6 Перерыв
20:58 79-76-71 79 75,3
21:18 77-72-67 77 72 Жизнерадостность

После проведения этих экспериментов в течение нескольких недель я отмечал два момента: во-первых, в течение дня изменения величины двигательной энергии подчиняются определенной закономерности; во-вторых, в различные дни эта величина достигает абсолютно различных значений. Эти результаты, вероятно, достойны упоми-' нания, хотя они и не связаны с действием кокаина.

Ниже приводятся данные суточной изменчивости двигательной энергии. Эксперименты проводились 27 и 28 ноября 1884 года. Величина давления указана в килограммах. Использовался динамометр Берка. Показания даны по максимальному результату трех нажатий, произведенных правой рукой:

27 но ябоя 28 но ября
Вр“" Максимальнаявеличина Примечания Время Максимальнаявеличина Примечания
7:20 32 После подъема 7:20 32 После подъема
9:30 35 воздержание 7:50 34-5 Воздержание
12:00 37+ часовойработы 10:00 37- После обхода
14:45 37- Только после 10:30 36-7 После завтрака
16:00 38 После лекции 13:40 36 После работы
17:45 37+ После трехчасовой работы 14:40 36 Перед лекцией
18:45 38- 16:00 36 После лекции
19:15 35+ Усталость 17:30 36 После обхода
20:00 36,5 Отдых 20:30 37 После кофе
21:15 34 После ужина 22.30 35+ После ужина 1

Из этих и других наблюдений явствует, что величина двигательной силы утром минимальна, затем быстро возрастает, достигает пика перед полуднем, сохраняется на протяжении второй половины дня, медленно и постепенно снижается вечером, но не падает до утренних показателей. Напряженная работа, по-видимому, иовы-шает КПД, если не приводит к серьезному изнурению. Прием пищи или воздержание от нее не оказывают заметного воздействия. Дневные изменения величины двигательной силы, по-видимому, совпадают с дневной температурной кривой.

По окончании этих исследований доктор М. Бах предоставил в мое распоряжение предварительный отчет, в котором он проанализировал дневные изменения величины двигательной силы4. Заключения Баха отличаются от моих только в отношении второй половины дня. Он установил, что после полудня происходит снижение величины двигательной силы от максимального значения до минимального значения вечером, дальнейшее снижение происходит ночью. Остается невыясненным, что послужило причиной небольшого расхождения в наших результатах — различия в нашем образе жизни или применение Бахом прибора, отградуированного в меньших единицах измерения ('/4 кг). Кроме того, Бах ссылается на диссертацию Поварни-на5, в которой уже было отмечено то важное обстоятельство, что величина двигательной силы утром минимальна.

Я уже отметил второе важное обстоятельство, а именно: в различные дни величина двигательной силы достигает различных значений, в результате чего дневные колебания этой величины могут быть выше или ниже. Поэтому я указал несколько дней, когда я начинал с минимальной величины силы 28 кг и не мог достнг-нуть величины выше 35 кг. В моем случае максимальный разрыв между дневными минимальными и максимальными значениями составлял 6 кг. С другой стороны, максимальный разрыв в другие дни составлял всего лишь 4 кг.

Я пришел к заключению, что упомянутые изменения двигательной силы не зависят от времени дня и отражают общее состояние здоровья. В конечном счете субъективные компоненты этого состояния — физическое самочувствие (Ge-meingeftihl) и настроение — в значительной мере связаны с двигательной активностью. Я не считаю, что действие кокаина (возможно, на двигательные нервы или мышцы) носит непосредственный характер. Опосредованное воздействие кокаина достигается за счет улучшения самочувствия. В пользу этой точки зрения говорят два обстоятельства: повышение мышечной энергии становится особенно заметным после приема кокаина, когда появились все признаки кокаиновой эйфории, но еще не происходит полного поглощения кровью дозы кокаина; двигательная сила существенно повышается, если до приема кокаина состояние было неудовлетворительным! В этом случае результаты, полученные под воздействием кокаина, превышают максимальные значения, полученные в нормальных условиях.

При оценке эталонных физических величин для определения состояния индивида предпочтение будет отдано величинам, для которых, подобно температурным, характерны незначительные индивидуальные вариации. Не следует отвергать ту роль, которую выполняет двигательная сила группы выпуклых мышц при определении состояния организма индивида.

Аналогичное, хотя и менее ясное заключение было сделано на основе экспериментов, связанных с влиянием кокаина на скорость реакции. Я нередко замечал, что под воздействием кокаина моя реакция была более быстрой и равномерной, чем перед приемом кокаина. В таком случае изменение скорости реакции представляет собой одну из характеристик кокаиновой эйфории, которую я отношу на счет повышения мышечной силы.

I. Эксперимент, проводившийся до 26 ноября 1884 года.
Время Скорость Макси- Минивремя Среднее Примечания
19:10 15 ЬгЦ ‘А-19-21-18 у2 24–24 24 15,5 20,5 Дпигательмая энергия, 36.
19:30 :а 0,1 г хлористого калия ко. сапна
19:38 17–21 У2-16-21-17-16 21,5 16 18 Диигательная энергия, 39+
20:05 17-17-18-17 18 17 17,2 Небольшая до-
20:15 1з'/2-м-16-15-16-12 16 11 13,9 Эйфория
22:30 15 ‘/2 14 Уз-15–13 ‘/2-17 У2 17,5 14,5 15,2 чуветаие. Дви-гия, 37,5

Ц. Эксперимент, проводившийся 4 декабря 1884 года. Хорошее самочувствие. Кокаин не принимался.

в"“' Скорость Максимальное мапьмое Среднеевремя Примечания
20:15 13 7,-13-14 '/2-13 V2 14,5 13 13,6 Двигательная энергия, 38–39 кг
20:30 15-14-14-19-15 V 15 V2 19 14 15,5 Вызывающий беспокойство звук во время 4-й реакции
20:45 11 '/2-13 Vz-14 V2—12 72-i6 7, 16,5 12,5 13,7 -
21:00 12 72-13-13- 15 7?-14- 18 7? 18,5 12,5 14,2 Двигательная энергия, 38

Ссылки.

И ПРИМЕЧАНИЯ.

1 «On Соса», Centralbl.f.d. ges. Therapie, II vol., VII, July (август указан ранее ошибочно), 1884.

2 Из указанных мною возможностей применения кокаина одна из них, седьмая, связана с местным применением. Описание такого применения завершается следующими словами: «Анестезирующее свойство кокаина, безусловно, должно способствовать самому широкому его применению».

3 Pfliiger's Archive, VII. Appendix to the article mentioned.

4 «Variations in human muscle strength during the course of the day», Berlin Clinical Weekly, № 28, 1884.

5 The Influence of Sleep on Human Muscle Strength, Petersburg, 1883.

Статья 3.

Об общем.

воздействии кокаина.

Лекция.

Прошлым летом я занимался изучением физиологического воздействия и терапевтического применения кокаина. Я решил обратиться к вам потому, что некоторые особенности этого предмета, возможно, представляют интерес для психиатрического общества. Я не буду касаться наружного применения кокаина, которое с большим успехом было внедрено Коллером в офтальмологии и дает замечательные результаты в других областях практической медицины. В данном случае нас интересует воздействие кокаина только при внутреннем применении.

После завоевания южноамериканских стран испанские конкистадоры узнали, что местные жители употребляют листья коки в качестве стимулирующего средства, причем, согласно сообщениям из вполне надежных источников, употребление коки вызывает поразительное повышение работоспособности. Поэтому нетрудно понять те надежды, которые возникли в Европе, когда экспедиция на фрегате «Новара» доставила небольшую партию листьев коки. Ученик Велера, Ной-манн из Гёттингена, выделил из листьев коки повый алкалоид, кокаин. С тех пор было проведено немало экспериментов с этим веществом и листьями коки, чтобы получить результаты, аналогичные тем, которые вызывало применение коки среди индейцев, но все эти эксперименты сулили специалистам лишь разочарование, и они были склонны ставить под сомнение надежность сообщений, поступавших из стран — производителей коки. Я не буду подробно останавливаться на возможных причинах неудачи таких экспериментов. Тем не менее некоторые заявления, сделанные 60–70 лет назад, свидетельствуют в пользу того, что применение кокаина приводит к повышению работоспособности. Доктор фон Ашенбрандт сообщил, что изнуренные большими физическими нагрузками и жарой баварские солдаты быстро восстанавливали силы после приема небольших доз cocamum muriaticum! Быть может, единственным оправданием для меня может послужить то, что я поверил этому сообщению, ибо оно побудило меня приступить к изучению воздействия коки на меня и на других.

Воздействие кокаина при внутреннем применении можно описать следующим образом: выраженное действие кокаипа едва ли можно обнаружить, если индивид принимает минимальную эффективную дозу (0,05—0,1 г), когда его здоровье превосходно и после этого он не приступает к изнуряющей деятельности. Иначе обстоит дело, если индивид принимает ту же дозу сосатит muriaticum при ухудшении общего самочувствия вследствие усталости или голода. Веко-ре (через 10–20 минут) после приема кокаина восстанавливается максимальная умственная и физическая работоспособность; к индивиду возвращается общее хорошее самочувствие, которое из-за отсутствия ощущения интоксикации отличается от эйфории, вызываемой алкоголем. Каким бы поразительным ни было воздействие коки, его недооценке способствует отсутствие симптомов, которые позволяли бы отличить состояние, вызванное кокой, от нормальной эйфории, характерной для хорошего самочувствия. Если забыть о различии между наличным состоянием индивида и состоянием, предшествовавшим употреблению коки, тогда трудно поверить, что индивид находится под воздействием постороннего вещества, но в течение 4–5 часов состояние индивида претерпевает существенные изменения. Ибо индивид способен, пока действует кока, выполнять с большей терпеливостью умственную и физическую работу, но при этом как бы устраняется потребность в отдыхе, питании и сне, которые в иных обстоятельствах остро ощущаются. Действительно, в течение первых нескольких часов после приема коки совершенно невозможно уснуть. После упомянутого промежутка времени этот эффект алкалоида постепенно исчезает, но за ним не наступает депрессия.

В своей статье «О коке» (опубликованной Хейтлером в июле 1884 года в «Centralblatt fur die gesamte Therapie» и M. Перлесом в виде монографии в 1885 году) я привел несколько примеров способности коки устранять естественное ощущение усталости и голода. В этом отношении большинство моих наблюдений опиралось на результаты экспериментов, проведенных при участии моих коллег, которые по моей просьбе принимали кокаин. После этого я провел немало аналогичных экспериментов. Так, один писатель, который в течение нескольких недель не мог заставить себя взяться за перо, после приема 0,1 грамма coca'inum muriaticum обрел работоспособность и проработал 14 часов без перерыва. В то же время я не мог не заметить, что эффективность кокаина в значительной степени зависит от настроения индивида, — может быть, в большей мере, чем в случае применения других алкалоидов. После приема коки субъективные симптомы проявляются по-разному у различных людей. Лишь у немногих индивидов, как у меня, возникает по-настоящему хорошее самочувствие без признаков интоксикации. После применения одинаковых доз кокаина я отметил появление у некоторых индивидов признаков легкой интоксикации, непреодолимого желания двигаться и словоохотливости. Тем не менее в других случаях субъективные симптомы полностью отсутствовали. С другой стороны, было установлено, что повышение работоспособности представляет собой более устойчивый признак воздействия коки. Я постарался объективно доказать это положение, например изучая изменения некоторых показателей, которые легко определить и которые связаны со способностью выполнять физическую и умственную работу. Для этой цели я решил определить с помощью динамометра величину силы, затрачиваемой на выполнение определенного действия. Скорость психической реакции я определял с помощью ней-роамебиметра Экснера. Известно, что динамометр состоит из металлической пружины, которая при сжимании перемещает стрелку по дуге с делениями. Таким образом можно определить в фунтах или килограммах величину силы, необходимой для сжимания пружины до установленного предела. Этот измерительный прибор пригоден для использования только в тех случаях, когда он правильно отградуирован, для приведения его в действие не нужно прилагать чрезмерные усилия, и для получения показаний необходимо выполнять только такие действия, которые мы неоднократно выполняем в процессе повседневного использования наших конечностей, то есть такое движение, которое наша нервная система готова выполнить естественно, без сознательного усилия с нашей стороны. Тест, который я проводил, заключался в сжимании динамометра одной или обеими руками, причем руки находились в вытянутом положении. Вскоре я убедился, что с помощью этого прибора можно без труда получать постоянные переменные показания. Результат моих экспериментов был весьма примечательным: прием дозы 0,4 грамма сосагпит ти-riaticum повышал силу одной руки на 2–3 кг, а силу обеих рук — на 3–4 кг. Этот эффект становился заметным только через несколько минут, более или менее совпадая по времени с возникновением эйфории, вызванной кокаином, и затем в течение того же времени постепенно ослабевал. Регистрируя показания динамометра, я подтвердил явление, открытое М. Бахом, а именно что в течение дня происходят колебания величины мышечной силы, как, впрочем, и температуры тела. Утром, после пробуждения, способность к физической работе минимальна; работоспособность быстро повышается, достигая максимальной величины во второй половине дня, и к вечеру постепенно понижается. Разница между максимальной и минимальной величинами моей работоспособности доходила до 4 кг.

Я отметил также и второй показатель изменения мышечной силы, который не зависит от времени дня. Я установил, что в некоторые дни индивид начинает с меньшей минимальной величины мышечной силы и достигает меньшего значения максимальной величины, так что в течение дня происходит колебание более низких величин. В каждом случае существование связи между уменьшением мышечной силы и пониженным общим самочувствием не вызывало сомнений. Исходя из этих наблюдений, я пришел к заключению, что кокаин достигает эффекта не только благодаря местному воздействию на двигательные органы, но и благодаря повышению общей готовности к выполнению работы. Кроме того, необходимо учитывать, что воздействие кокаина носит более выраженный характер, если индивид принимает кокаин в тот момент, когда его физическая работоспособность находится на спаде, чем в тех случаях, когда физическая работоспособность и общее самочувствие индивида находятся на подъеме на момент проведения эксперимента. Определение скорости психической реакции дало такой же результат, что и тесты с помощью динамометра. Разумеется, под скоростью психической реакции мы понимаем период времени между получением сигнала сенсорным органом и выполнением предписанной двигательной реакции на этот сигнал. Это время можно измерять на небольшом аппарате, изобретенном Экснером, в сотых долях секунды по числу колебаний, регистрируемых е помощью ручки на пластине, покрытой сажей. Шум, производимый освобождением свободно движущейся пружины, выполняет роль психического импульса, вызывающего реакцию. В моем случае после приема кокаина период протекания реакции был коротким и стабильным, тогда как до приема кокаина он был более длительным и нестабильным. С другой стороны, я получил положительные результаты в связи с психическими реакциями и в случаях, когда во время экспериментов мое самочувствие было превосходным и я не принимал кокаина. Поэтому и в этих случаях не вызывает сомнения существование связи между воздействием кокаина и вызванной им эйфорией.

Теперь рассмотрим два момента, которые представляют непосредственный психиатрический интерес. Практикующие психиатры имеют в своем распоряжении немало методов снижения чрезмерного раздражения нервов; но в нашем распоряжении находится сравнительно мало методов, с помощью которых можно стимулировать угнетенную нервную систему. В таком случае нам, очевидно, необходимо рассмотреть возможность использования кокаина как возбуждающего средства в связи с заболеваниями, которые вызваны нервной слабостью и депрессией без органического поражения. И действительно, когда кокаин получил известность, специалисты стали применять его для лечения истерии, ипохондрии и других аналогичных недомоганий. Нет недостатка в сообщениях об успешном излечении таких недомоганий с помощью кокаина. Мор-селли и Буккола широко и систематически применяли кокаин в лечении меланхоликов. По их словам, им удалось достичь небольшого улучшения. В целом необходимо признать, что сомнения в нецелесообразности применения кокаина в психиатрической практике до сих пор остаются недоказанными. Тем не менее возможности применения кокаина все-таки оправдывают проведение дальнейших исследований, когда появится возможность приобретать его по умеренной цене.

С большей уверенностью можно говорить о другой возможности применения кокаина в психиатрии. Способность кокаина ослаблять критические симптомы, связанные с воздержанием от морфина во время лечения, уменьшать тягу к морфию была впервые открыта в Америке. В последние годы «Детройтская терапевтическая газета» опубликовала целую серию статей, посвященных методам отвыкания от морфина и опия. Следует подчеркнуть, что пациенты не нуждались в постоянном контроле врача, если им запрещали принимать эффективную дозу наркотика при рецидиве пристрастия к морфию. В Вене я имел возможнось наблюдать за процессом отвыкания от морфина (при внезапном отказе от употребления наркотика) с помощью кокаина. Пациент, проявлявший во время предыдущего лечения весьма серьезные симптомы коллапса, сумел с помощью кокаина остаться на ногах и сохранить работоспособность. О воздержании от наркотика ему напоминали только дрожь, диарея и эпизодически возникавшая потребность в морфине. Дневная доза составляла примерно 0,4 г кокаина, и спустя 20 дней пациент преодолел критический период воздержания от морфина. Привыкание к коке не состоялось; напротив, пациент проявлял несомненные признаки возрастающего отвращения к кокаину. Учитывая все собранные мною сведения о свойствах кокаина, я вправе рекомендовать применение в лечении морфинистов подкожных инъекций но 0,3–0,5 г кокаина на дозу без учета накопления доз. В ряде случаев я убедился в способности кокаина быстро устранять симптомы, сформировавшиеся после приема довольно большой дозы морфина, как будто кокаин обладает свойствами специфического антидота по отношению к морфину. Недавно Рихтер (Панков) подтвердил мои заключения о целесообразности применения кокаина в лечении морфинистов. Мне прекрасно известно, что в некоторых случаях лечение морфинизма применением кокаина не дало положительных результатов, поэтому я готов признать возможность существования различий в индивидуальных реакциях на этот алкалоид. И в заключение необходимо отметить, что американские врачи сообщали о случаях, когда применение кокаина приводило к излечению от алкоголизма или оказывало положительное влияние на процесс лечения. (Zeitschrift fur Ther. № 7, 1885).

Статья 4.

Экспертное заключение о препарате кокаина фирмы.

«Парк, Дэвис и К0».

Я провел экспериментальные исследования физиологического действия и терапевтической ценности препарата сосагпит muriaticum, выпущенного на рынок фирмой «Парк, Дэвис и К°», и могу сказать, что полученные результаты полностью совпадают с результатами проверки препарата Мерка. При внутреннем применении одинаковые дозы обоих препаратов вызывают характерную эйфорию и повышение физических сил, о чем свидетельствуют показания динамометра. При наружном применении в двухпроцентном растворе оба препарата в равной мере вызывают быстрое и полное обезболивание роговицы и конъюнктивы глаза. И последнее: при подкожной инъекции они вызывают у животных одинаковые спазмы и симптомы паралича. По моему мнению, эти препараты отличаются друг от друга только по вкусу.

В целом удовлетворительные результаты исследований и более низкая стоимость (чем в Европе) препарата, обусловленная большими запасами листьев коки, переработка которых осуществляется в стране происхождения, и более низкими.

Затратами на транспортировку готового алкалоида по сравнению с затратами на транспортировку листьев, указывают на то, что препарат кокаина фирмы «Парк, Дэвис и К°» ожидает блестящее будущее.

Статья 5.

Кокаинизм и болезнь кокаина.

Замечательные результаты, достигнутые Карлом Коллером при использовании кокаина в качестве обезболивающего средства для лечения больных, и успехи медицины на какое-то время отвлекли всеобщее внимание от перспективы применения нового лекарства в лечении внутренних и нервных расстройств. В дальнейшем, однако, врачи обратили внимание на такую возможность благодаря публикации моей статьи «О коке» в июльском номере «Centralblatt fur Therapie» за 1884 год. Я имею в виду применение кокаина для лечения морфинизма и устранения тревожных симптомов при воздержании от морфина, которые возникают в процессе лечения. Исходя из американских публикаций (в «Детройтской терапевтической газете»), я привлек внимание специалистов к этому свойству кокаина и в то же время сообщил о замечательных результатах первого на Европейском материке излечения морфинизма с помощью кокаина. (Здесь, вероятно, будет уместпым отметить, что я имею в виду не те эксперименты, которые я проводил на себе, а эксперименты, проведенные по моему совету другим специалистом.).

Результаты аналогичных наблюдений побудили профессора X. Оберстейнера прочесть на медицинском симпозиуме в Копенгагене доклад об эффективности применения кокаина в лечении морфинизма. Его доклад, однако, не произвел большого впечатления. Проспекты фирмы «Е.Марк и К°» и нелепая статья Валле в «Deutsche Medizinalzeitung» (№ 3, 1885) привлекли внимание к новой возможности применения кокаина не только врачей, но, к сожалению, и морфинистов.

Эрленмейер («Centralblatt», 1885), опираясь на впечатляющие результаты нескольких серий экспериментов, выдвинул убедительные возражения против эффективности применения кокаина в процессе отвыкания от морфина и охарактеризовал кокаин как весьма опасный наркотик из-за его воздействия на иннервацию сосудов. Заключения Эрленмейера, однако, опирались на серьезную экспериментальную ошибку, которую тотчас заметили Оберстейнер, Шмидт, Ранк и другие специалисты. Вместо использования наркотика в соответствии с моими рекомендациями эффективными дозами (несколько дециграммов) per os, Эрленмейер применял подкожные инъекции минимальных доз и в результате продолжительного применения неэффективных доз столкнулся с кратковременным токсическим эффектом. По мнению специалистов, доказавших несостоятельность его теории, мои утверждения остались неопровергнутыми.

Тем не менее кокаин утратил привлекательность для лечения морфинизма по другим причинам. Пациенты сами стали добывать кокаин и привыкать к нему, подобно тому как они привыкли к морфину. Кокаин стал для них заменителем морфина, и притом таким заменителем, который не доставляет удовлетворения, поскольку большинство морфинистов быстро привыкали к большой дозировке подкожных инъекций (1 грамм pro die). Оказалось, что при таком применении кокаин опаснее для здоровья, чем морфин. Вместо постепенного развития маразма мы отметили быстрое ухудшение физического и морального состояния, возникновение галлюцинаторных состояний возбуждения, напоминающих белую горячку, появление хронической мании преследования, которые, судя по моему опыту, сопровождаются 1аллюцинаторными ощущениями, словно мелкие животные ползают под кожей, и формирование пристрастия к кокаину вместо пристрастия к морфину. Таковы были печальные результаты попыток изгнать дьявола с помощью сатаны. Многие морфинисты, прежде отдававшие предпочтение морфину, теперь пристрастились к кокаину. Эрленмейер, который благодаря своей первой публикации о «кокаинизме» успешнее вел агитацию против нового алкалоида, назвал его третьим, более страшным, чем первые два (алкоголь и морфин), бичом рода человеческого.

Поскольку первые сообщения о токсических свойствах кокаина были получены примерно в то время, когда поступили сообщения от окулистов и ларингологов, кокаин стал приобретать репутацию весьма опасного наркотика, длительное применение которого вызывает появление «привычки» или «состояния, похожего на морфинизм». Это предостережение я нашел в последней статье о кокаине (опубликованной О. Чиари в восьмом номере «Wochenschrift» за этот год).

По моему мнению, дело зашло слишком далеко. Я не могу удержаться от того, чтобы высказать пришедшее мне на ум замечание и покончить с ужасом так называемого третьего бича рода человеческого, как Эрленмейер столь трогательно окрестил кокаин. Все сообщения о пристрастии к кокаину и ухудшении здоровья, вызванного таким пристрастием, обязаны своим появлением морфинистам, то есть тем лицам, которые, оказавшись во власти демона, обладают настолько слабой волей и сопротивляемостью, что склонны злоупотреблять — и фактически злоупотребляют — любым стимулятором, который был им выдан. Сам кокаин ни на что не притязает, он не требует жертв. Я располагаю результатами многих наблюдений за систематическим и длительным употреблением кокаина лицами, которые не были морфинистами. Более того, я сам несколько месяцев принимал кокаин и не заметил появления состояния, похожего на морфинизм, или влечения к употреблению этого наркотика. Напротив, отвращение к кокаину возникало у меня чаще, чем мне того хотелось, что послужило достаточной причиной для сокращения продолжительности его применения. Мои заключения о полезности кокаина для лечения некоторых нервных расстройств и отсутствие последующего привыкания к кокаину настолько совпадают с заключениями, недавно опубликованными У. Хаммондом, что я решил дать перевод его замечаний, вместо того чтобы повторять свои рассуждения, уже приведенные в моей статье «О коке» в «Centralblatt fur Therapie» и в более поздней заметке («Beitrag zur Kenntnis der Co-cawirkung», Wr. med. Wochenschrift, № 5, 1885). Вначале я ограничусь лишь несколькими замечаниями об остром отравлении кокаином, которое было отмечено окулистами и ларингологами.

В какой-то мере это состояние возникает вследствие послеоперационного коллапса, который появляется после любой хирургической операции, особенно на чувствительных частях тела, и вряд ли может быть вызван воздействием алкалоида, который нередко применяется в минимальных дозах. В то же время полученные данные, несомненно, указывают на отравление кокаином, поскольку его обстоятельства имеют сходство с симптомами, которые возникают в экспериментальных условиях при передозировке кокаина: ступор, головокружение, учащение пульса, неравномерность дыхания, отсутствие аппетита, бессонница, бредовое состояние и физическая слабость. Это состояние, несомненно вызванное кокаином, иногда возникает в результате поглощения наркотика слизистыми оболочками мозга, но чаще обусловлено действием подкожных инъекций наркотика. Несмотря на то что за последние 2 года кокаин применяют часто, оно возникает редко и ни разу не поставило под угрозу жизнь человека. Поэтому у большинства врачей есть достаточные основания полагать, что незначительный риск токсикоза не исключает возможности применения кокаина для достижения желательного результата. Важно отметить, что прием кокаина в малых дозах также вызывает слабое отравление. Восприимчивость некоторых индивидов к кокаину, которая иногда сочетается с невосприимчивостью к большим дозам наркотика, вполне уместно была назвала идиосинкразией. По моему мнению, эта ненадежность кокаина, которая заключается в невозможности определить время наступления токсического воздействия, тесно связана с другой его особенностью, которая заключается в невозможности определить, когда и у каких индивидов наступает общая реакция на кокаин. (Здесь, разумеется, я не учитываю обезболивающее действие кокаина.) Понять эту особенность позволяет следующее: кокаин оказывает несомненное воздействие на иннервацию сосудов. При местном применении, когда нетрудно распознать действие кокаина, например на глаза, он вызывает сужение сосудов, то есть ишемию ткани. По мнению Б. Френкеля (по этому вопросу 4 ноября 1885 года в Берлинском медицинском обществе состоялась дискуссия), кокаин вызывает расширение сосудов на языке лягушек, которым был введен яд кураре, причем сужение сосудов начинается только после применения раствора 1: 20. По словам Эрленмейера, кокаин начинает действовать в дозах 0,005 грамма. По словам Литтена (см. дискуссию), кокаин, несомненно, оказывает тонизирующее воздействие, повышает кровяное давление. Я мог бы привести целый ряд смелых и противоречивых оценок, высказанных различными исследователями, в которых выделяется один важный момент: кокаин оказывает специфическое воздействие на кровеносные сосуды в зависимости от его концентрации, способа применения и восприимчивости субъекта к различным способам его применения. К этому я хотел бы добавить, что все особенности острого отравления, вызванного кокаином, указывают на сужение или паралич сосудов. Поэтому переменный фактор, определяющий многообразие действия кокаина, необходимо искать в доминирующих состояниях и лабильности иннервации сосудов. Вне сомнения, возбудимость сосудодвигательных нервов существенно отличается у различных индивидов и по-разному проявляется даже у одного и того же индивида. Один из главных симптомов нервного состояния, вероятно, заключается в лабильности иннервации сосудов головного мозга. Достаточно напомнить, что воздействие гальванического тока на спину здорового индивида и невротика с определенной восприимчивостью давало различные результаты. Точно так же и кокаин, общий эффект которого достигается за счет воздействия на кровообращение головного мозга, при стабильном тонусе сосудов в одних случаях не дает эффекта, а в других вызывает токсический эффект вследствие быстрой реакции. Промежуточное положение занимают случаи, когда кокаин оказывает положительное тонизирующее или гиперемическое воздействие. По моему мнению, причина нестабильности воздействия кокаина заключается в индивидуальных различиях уровня возбудимости и в изменчивости состояния сосудодвигательных нервов, на которые воздействует кокаин. Поскольку фактору индивидуальной предрасположенности уделяли мало внимания, а также потому, что, как правило, невозможно заранее определить степень возбудимости, я считаю целесообразным отказаться, насколько это возможно, от применения подкожных инъекций кокаина в лечении внутренних и нервных расстройств.

Теперь я вкратце остановлюсь на докладе о кокаине, который был сделан У. Хаммондом 2 ноября 1886 года на заседании Общества невропатологов в Нью-Йорке.

По словам Хаммонда, он применял препарат, содержащий 2 грана (0,13 г) соли хлористого калия на 1 пинту (0,47 л) вина. С помощью этого препарата он провел множество экспериментов на себе и других. Препарат коки дал замечательные результаты в случаях так называемого раздражения спинного мозга. Эти результаты, по его словам, нельзя приписать воздействию одного вина. Кроме того, он также использовал этот препарат в качестве тонизирующего и стимулирующего средства. Он сам имел обыкновение выпивать стакан вина после трудового дня и каж-

Дый раз ощущал прилив бодрости, не испытывая впоследствии никакой депрессии.

Далее Хаммонд сообщает, что он применял препарат в нескольких случаях диспепсии при повышенной чувствительности желудка и не заметил выраженного успокаивающего эффекта. Он давал пациентам препарат по 2–3 чайные ложки через каждые 15–20 минут, что в итоге составило шесть доз. Прием первых ложек препарата вызывал рвоту. Следующие ложки препарата удерживались в желудке более длительное время, пока рвота наконец не прекратилась. Было установлено, что при повышенной чувствительности желудка, по-видимому связанной с раздражением спинного мозга (неврастенией), облегчение наступало через несколько часов.

Затем доктор Хаммонд вкратце затронул физиологический аспект воздействия коки и отметил, что первые авторы статей о применении коки среди жителей Южной Америки в значительной степени преувеличили ее вред. Их сообщения неоднократно перепечатывались без указания ис. — точпика и тем самым способствовали формированию предвзятого отношения к применению коки. Для проверки истинности публикаций, которые недавно появились в журналах и вызвали серьезные опасения, Хаммонд неоднократно делал себе подкожные инъекции кокаина, мягкому токсическому воздействию которых он дал подробное описание. Что касается так называемой кокаиновой привычки, то, по его словам, он на протяжении трех месяцев давал женщине, страдавшей базедовой болезнью, препарат кокаина в дозах от 1 до 5 гран, но она без труда прекратила употребление наркотика. Кроме того, с помощью наркотика он провел лечение морфиниста, применяя на протяжении нескольких месяцев ежедневные инъекции по 5 гран. У всех этих пациентов, как и у Хаммонда, кокаин вызывал существенное повышение сердечной активности, кровяного давления и температуры, потливость и бессонницу.

В трех случаях женской меланхолии с задержкой речи ему удалось с помощью инъекций кокаина в значительной мере помочь пациенткам восстановить нормальную речь.

Доктор Хаммонд сравнил привыкание к кокаину с привыканием к кофе или чаю, которое существенно отличается от формирования привычки к употреблению морфия. Он считает, что не зарегистрировано ни одного проверенного случая кокаинизма (кроме случаев, имевших место среди морфинистов), когда пациент не был бы способен самостоятельно отказаться от употребления кокаина. Однако при продолжительном употреблении кокаин способен причинить вред сердцу и другим органам.

Валерий Зеленский.

Фрейд и кокаин.

Мы все знаем Фрейда как отца психоанализа и автора знаменитой книги «Толкование сновидений», но лишь немногие представляют себе, чем занимался врач Фрейд до того, как обратился к своим психоаналитическим открытиям.

Фрейд предстает перед нами яркой индивидуальностью и «глыбой» мирового масштаба, ну чья еще персона в XX веке, да и сегодня, вызывает такой большой интерес?

Чем же его можно объяснить? Несомненно, фрейдовскими открытиями. Неизмеримо то влияние, которое психоанализ оказывает па жизнь европейцев. Возникнув как метод лечения ряда душевных заболеваний, он впоследствии стал радикально новой и важной теорией самого разума. Ни одна из интеллектуальных дисциплин, имеющих дело с природой и судьбой человечества, не оказалась вне воздействия этой теории. Психоаналитические понятия укоренились в общераспространенном образе мышления, хотя часто в незрелой, а иногда и в извращенной форме, образовав не просто новый словарный запас, но также новый способ суждения. Отсюда и такой интерес к личной жизни человека, вызвавшего столь существенное изменение в наших умах. Интерес к личности Фрейда объясняется также и тем, что его идеи имеют отношение к нашему собственному существованию как личностей, почти всегда оказывая на нас глубокое змоциональное воздействие.

Отсюда естественен и закономерен вопрос: кем же был Зигмунд Фрейд? Ученым, психологом, целителем душ, социальным критиком, психотерапевтом, гуру? Или литератором, о чем он сам заявил в одном из интервью в 1934 году? Вот его дословный ответ: «Все считают, что я отстаиваю научный характер моей работы и что сфера моей деятельности ограничивается лечением психических заболеваний. Это ужасное заблуждение превалировало в течение ряда лет, и мне так и не удалось внести ясность в данный вопрос. Я ученый по необходимости, а не но призванию. В действительности я прирожденный художник…И этому существует неопровержимое доказательство, которое состоит в том, что во всех странах, в которых психоанализ получил распространение, писатели и художники понимали и применяли психоанализ лучше, чем ученые. Действительно, мои книги в большей мере напоминают художественные произведения, чем научные труды по патологии… Мне удалось обходным путем прийти к своей цели и осуществить свою мечту — остаться писателем, сохраняя видимость, что я являюсь врачом. Все великие научные мужи наделены воображением, но в отличие от меня никто из них не предлагает перевести идеи, выдвигаемые современной литературой, на язык научных теорий. В психоанализе вы можете обнаружить слитые воедино, хотя и изложенные на научном жаргоне положения трех великих литературных школ XIX века: Гейне, Золя и Малларме объединены мною под покровительством моего старого учителя Гёте»3.

В письме Вильгельму Флиссу, оценивая интеллектуальный склад своего ума, Фрейд сообщает: «В действительности я не являюсь ученым мужем, я не наблюдатель, не экспериментатор и не мыслитель. По темпераменту я не что иное, как конкистадор, — другими словами, искатель приключении, — со всем тем любопытством, смелостью и упорством, которые свойственны людям данного типа».

Но тогда не получается ли так, что Фрейд вольно или невольно дурачил публику многие десятилетия? Создал нечто, что весь европейский мир признал как душеспасительное учение, а после этого сам же первым и «соскочил» с отстроенного им же «психоаналитического корабля»? По правде говоря, однозначного ответа здесь нет. И, как в старом еврейском анекдоте — «ложечки нашлись, а осадок остался», уже в постфрейдовской эпохе мы эти «психоаналитические ложечки» находим постоянно, пусть и не там, где обнаружена пропажа или где их оставил Учитель. Споры по поводу легитимности величайшего культурного и психотерапевтического мифа XX столетия или «либидобе-либерды», по выражению Набокова, не утихают до сих пор. Уже это одно подспудно доказывает, что фрейдизм как идеология наряду с другими великими идеями или — измами — мировыми религиозными доктринами (католицизмом, буддизмом и т. д.), чучхеизмом, марксизмом, феминизмом и постмодернизмом — продолжает жить, хотя и не пользуется больше абсолютным авторитетом. Произошло то, что обычно и происходит со всякими идеологиями — они релятивизируются, то есть находят себе более скромное, но отнюдь не менее прочное место в истории. Либо реинкарнируются в иных воплощениях. Время, предоставившее право голоса как хулителям, так и почитателям Фрейда, убедило нас в одном: есть много разных Фрейдов. Хотя бы и в том смысле, что существует много путей понимания Фрейда.

Конечно, он был великим ученым, и, подобно Марксу, великому социологу и экономисту, Фрейд хотел преобразовать мир. В отличие от другого великого прозорливца — Дарвина, который исследовал обратное, то, как мир преобразовывает человека. Облик терапевта и ученого скрывал одного из крупнейших реформаторов культуры начала XX века.

В данном случае нас интересует та сторона его биографии, которая связана с так называемой «кокаиновой историей». Фрейд начинал свою академическую карьеру с изучения биологических объектов — половых желез угрей. Сегодня мы глубже понимаем, что всякое объектное изучение — будь то те же угри, или химическая субстанция растения коки, или гипнотические состояния больного, — представляющееся как изучение Другого, есть в скрытом или замаскированном виде изучение субъектное, то есть самораскрытие. «Перелицованное» из старой пословицы: скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Можно с уверенностью предположить, что, обратившись к кокаину, Фрейд рассматривал его не просто как мертвый природный объект, но и как живое существо — в тексте его статей и личных писем к друзьям и невесте относительно кокаина использовались такие фразы, как «восхитительное наслаждение» и т. п. Кокаин у Фрейда не просто объект, но субъект, наделенный душой, способный и вознести к вершинам блаженства, и уничтожить того, кто решился вступить с ним в связь. В текстах фрейдовских статей имплицитно проступает исихоэкологическое начало, отрефлек-тнрованное только к концу XX века. Здесь истоки и выраженных позже фрейдовских представлений о психическом. Как известно, Фрейд предпочитал вместо слова «психика» использовать слово «душа», хотя фрейдовская душа — это душа психологии, а не религии, а сам психоанализ в теоретическом отношении выстроен в резонансе с мифологией.

Так что есть еще и психоаналитическая причина нашего интереса к жизни Фрейда, ведь биография Фрейда помогает нашему пониманию главного дела всей его жизни — психоанализа. И в частности, в поиске ответа на вопрос, каким образом в исследовании кокаиновой субстанции отразился будущий оральный элемент динамики психосексуального развития ребенка. Фрейд начинал с перорального приема кокаина, психоактивного вещества. Здесь важно подчеркнуть и совершенно банальную мысль о том, что Фрейд вовсе не родился психоаналитиком. Он им сделался после того, как сам и создал свое детище по собственным психическим лекалам, из анализа собственной неврастенической личности. И в каком-то смысле он оказался единственным человеком в истории, способным передать миру свой собственный невроз и переделать человечество на свой лад. Как бы кто ни судил, а психоаналитический миф до сих пор остается одним из самых величественных в нашей культуре.

А если он не родился психоаналитиком, то кем же он был до рождения психоанализа? Мы знаем, что Зигмунд Фрейд родился в 1856 году, мы также знаем, что появление термина «психоанализ» датируется 1893 годом, а более или менее структурированная психоаналитическая теория появилась на рубеже веков. Фрейду тогда было сорок четыре года. Биографы во множестве повествуют о становлении психоаналитического движения и победной поступи психоанализа, но очень мало говорят о допсихоаналитическом периоде жизни отца психоанализа. Более или менее подробное изложение этого этапа — назовем его научным — мы находим в трехтомном труде1 одного из последователей и официального биографа Фрейда Эрнеста Джонса. Однотомная версия этой фундаментальной работы имеется в русском переводе. Но и здесь мы встречаем много неясного, недоговоренного. Известно, что Фрейд дважды уничтожал свой архив: корреспонденцию, записи, дневники и рукописи. Вот отрывки из письма невесте от 28 апреля 1885 года, по случайному (или не случайному) совпадению пришедшегося на время «кокаинового» исследования. «Я только что осуществил решение, о котором одна разновидность людей, пока еще не родившихся, будет остро сожалеть как о несчастье. Так как ты не сможешь догадаться, кого я имею в виду, я скажу тебе: это мои будущие биографы. Я уничтожил все свои дневники за последние 14 лет, с письмами, научными записями и рукописями своих публикаций»4 5. Так что мы уже никогда не узнаем подробностей «кокаиновой жизни» Фрейда, и я присоединяюсь к сонму «остро сожалеющих». В письмах же самого Джонса, опубликованных после смерти, мы находим косвенные ответы на некоторые «теневые» вопросы, связанные с «личным и глубоким интересом, который побудил Фрейда к изучению психофармакологических свойств психоактивного вещества кокаина. Скелеты в шкафу не дремлют. В дальнейшем при написании биографии Фрейда Джонс использовал все вновь накопившиеся материалы, а также 2300 семейных писем и 1500 писем, адресованных Фрейдом своей будущей жене. Раздел, посвященный сюжету «кокаиновой истории» в жизни Фрейда, в нашем случае главным образом опирается на биографию Джонса. Другие биографы, как правило, вообще не касаются этой деликатной темы.

ВОЛШЕБНЫЙ АНЕСТЕТИК.

Первое упоминание темы кокаина появляется в письме Фрейда от 21 апреля 1884 года, в котором он сообщает сведения о «терапевтическом проекте и связанной с ним надежде»: «Я ознакомился с литературой о кокаине, содержащемся в листьях коки, которые жуют некоторые индейские племена для снятия напряжения и усталости. Немцы6 испытывали кокаин на солдатах и сообщали, что он увеличивает их жизненную силу и повышает стойкость. Я раздобыл немного кокаина и попробую испытать его воздействие, применив в случаях сердечных заболеваний, а также нервного истощения, в особенности при ужасном состоянии отвыкания от морфия. Возможно, над проблемой применения кокаина работают другие; может быть, из этого ничего не получится. Но я определенно испытаю его воздействие, а ты знаешь, что, когда человек упорно стремится к чему-либо, рано или поздно он добивается успеха. Нам нужна всего одна такая удача, чтобы начать думать о собственном доме. Но не питай чрезмерных надежд, что на этот раз нас ждет успех. Как ты знаешь, темпераментному исследователю нужны два фундаментальных качества: он должен быть энергичным в своей попытке, но критичным в своей работе».

Фрейд взялся за работу, не строя никаких планов и не особенно рассчитывая на успех. «Я полагаю, кокаиновый метод окажется сродни другому моему методуменее значительным, но все же чем-то вполне приемлемым».

В другом же месте, а именно в автобиографии Фрейда, читаем следующее: «В 1884 году побочный, но глубокий интерес (курсив мой. — В.З.) побудил меня выписать малоизвестный в ту пору алкалоид кокаина Мерка и запяться изучением его действия»7 8. Что это за «побочный, но глубокий интерес»? Идет ли здесь речь о психическом воздействии, или же интерес был в другом, в анестезирующем эффекте?

Итак, Фрейд заказывает кокаин в аптеке фармацевтической компании «Мерк». Стоимость заказанного кокаина приводит его в замешательство: вместо ожидаемой цены в 33 крейцера (6 пенсов) за грамм кокаина с него запросили 3 гульдена 33 крейцера (5 шиллингов и 6 пенсов). Фрейд обескуражен. Может, прекратить исследование? Нет, смело вперед! Фрейд решительно заказал один грамм и, получив кокаин, немедленно испытал воздействие пяти сотых грамма на себе. Что же он обнаружил? «Настроение сразу же улучшилось, возникло ощущение сытости, бремя забот отступило куда-то на задний план, но ум вовсе не притупился». Нельзя ли использовать кокаин в качестве средства против рвоты, подумал Фрейд. Он постоянно ощущал себя часовым, стоящим на страже здоровья.

Случилось так, что Эрнст фон Фляйшль-Марк-соу (1846–1891), ассистент психологической лаборатории доктора Брюкке, друг и коллега Фрейда, из-за небрежности при анатомическом исследовании занес себе инфекцию. Ампутация большого нальца правой руки спасла его от смерти. Но потребовались повторные операции. Фляйшля мучают сильные боли, и тогда он решается прибегнуть к морфию. Постепенно развивается болезненное пристрастие. Фрейд с возрастающим отчаянием наблюдает эту наркотическую драму н наконец решается предложить другу использовать вместо морфия кокаин. Боже мой, пишет Джонс, как он впоследствии об этом пожалел. А почему тогда предложил? Да потому что вычитал в «Детройтской терапевтической газете» о том, что кокаин помогает избавиться от морфийной зависимости. Фляйшль тотчас же ухватился за новое средство и начал постоянно его принимать.

Эта история имела крайне важное значение для Фрейда не только в связи с кокаином. Вот еще одна цитата, характеризующая самого Фрейда: «Вчера я был с моим другом Эрнстом фон Фляйшлем, которому, до тех пор пока не узнал Марту, завидовал во всех отношениях. Теперь у меня по сравнению с ним есть одно преимущество. Он был помолвлен в течение десяти или двенадцати лет с какой-то девушкой, которая была согласна ждать его сколько угодно н с которой он теперь расстался по неизвестной причине. Он в высшей степени выдающийся человек, для которого и природа, и воспитание сделали все возможное. Богатый, натренированный во всевозможных физических упражнениях, с печатью гения в своих энергичных чертах, красивый, с прекрасными чувствами, одаренный всевозможными талантами и способный формулировать оригинальное суждение по большинству вопросов, он всегда был моим идеалом, и я не мог успокоиться, пока мы не стали друзьями, и я смог испытать чистое наслаждение от его способностей и репутации».

По другому случаю он писал невесте: «Я восхищаюсь им, испытываю к нему интеллектуальную страсть, если позволительно сказать такую фразу. Его закат действует на меня, как разрушение священного храма подействовало бы на античного грека. Я люблю его не столько как человеческое существо, а как одно из драгоценных достижений Творца. И тебе совсем не следует быть ревнивой».

Но этот чудесный человек безмерно страдал. Непереносимая невралгия, изнурявшая Фляйшля в течение десяти лет, добивала его. Рассудок Фляйшля под воздействием больших доз морфия стал периодически мутнеть. Фрейд получил первое представление о его состоянии во время краткого визита к нему в октябре 1883 года. «Я с полной безутешностью спросил его, куда все это могло привести. Он сказал, что родители считают его великим ученым и что, пока они живы, он будет стараться продолжать свою работу. После их смерти он покончит с собой, ибо, по его мнению, ему долго не продержаться. Было бы бессмысленно стараться утешить человека, который столь ясно видит свою ситуацию». Двумя неделями позже у них была еще одна волнующая беседа, о которой Фрейд вспоминал: «Он не из тех людей, к которым можно приблизиться с пустыми словами утешения. Его состояние в точности столь безнадежно, как он говорит о себе, и никто не может ему возразить… „Я не могу выносить, — сказал он, — заставлять себя делать все с усилием в три раза большим, чем это требуется другим, когда я так привык делать дела легче, чем они. Никто другой не вытерпел бы того, что я терплю", — добавил он. А я знаю его достаточно хорошо, чтобы ему верить».

Как упоминалось выше, Фрейд впервые назначил ему кокаин в начале мая 1884 года в надежде на то, что с его помощью Фляйшль избавится от морфия, и на некоторое время данное средство оказалось очень действенным. Фрейд регулярно навещал Фляйшля, помогал привести в порядок его библиотеку и т. д. Однако вскоре состояние Фляйшля ухудшилось. Однажды, придя к нему, Фрейд не мог достучаться в дверь. Назвав на помощь Оберштейнера и Экснера, он обнаружил Фляйшля лежащим на полу в полубессознательном состоянии. Пару дней спустя Бильрот, который ранее провел несколько безуспешных операций на большом пальце его руки, попытался применить под наркозом электрическую стимуляцию; как и следовало ожидать, состояние Фляйшля значительно ухудшилось.

Фляйшль разделял оптимистическую точку зрения Фрейда на важное значение кокаина и, когда краткий перевод статьи Фрейда был опубликован в декабре 1884 года в «Сент-Луисском медицинском и хирургическом журнале», добавил туда заметку, описывающую собственное удачное использование кокаина в связи с отвыканием от морфия. Он считал, что эти два лекарственных средства являются антитетическими.

В январе 1885 года Фрейд надеялся с помощью кокаина облегчить невралгические боли Фляйшля, но, по всей видимости, из этого ничего хорошего не получилось. Однажды в апреле Фрейд просидел с ним всю ночь. Все это время Фляйшль находился в теплой ванне. Фрейд написал, что это абсолютно непередаваемо, так как он никогда не испытывал чего-либо подобного; «каждое замечание о глубочайшем отчаянии было законным». Это была первая из многих подобных ночей, которые он провел с Фляйшлем в течение следующих нескольких месяцев. К этому времени Фляйшль принимал громадные дозы кокаина; Фрейд заметил, что за прошедшие три месяца Фляйшль потратил на кокаин не менее 1800 марок, что означало прием целого грамма кокаина в день. 8 июня Фрейд писал, что эти ужасные дозы сильно повредили Фляйшлю, и, хотя продолжал посылать кокаин Марте, он предостерегал свою невесту от приобретения привычки. Фрейд писал в это время: «Каждый раз я спрашиваю себя, испытаю ли я когда-нибудь в своей жизни нечто столь же волнующее и возбуждающее, как эти ночи… Его разговор, его объяснения всевозможных запутанных вещей, его суждения о людях нашего круга, его разнообразная активность, прерываемая состояниями полнейшего истощения, облегчаемыми морфием и кокаином, — все это составляет ансамбль, который не может быть описан. Но возбуждение, исходившее от Фляйшля, было таким, что даже перекрывало все эти ужасы».

Среди симптомов кокаиновой интоксикации у Фляйшля отмечались приступы потери сознания (часто с конвульсиями), сильная бессонница и отсутствие контроля над эксцен тричным поведением. Постоянное увеличение ежедневной дозы приема кокаина привело в конце концов к белой горячке (с белыми змеями, ползущими но его коже). 4 июня наступил кризис. Придя в тот вечер, Фрейд застал его в ужасном состоянии, поэтому вызвал сто лечащего врача Брейера. Фрейд остался у Фляйшля на всю ночь. Это была самая ужасная из всех проведенных в этом доме ночей. Фрейд полагал, что Фляйшль не протянет больше шести месяцев, однако он ошибся — болезнь Фляйшля затянулась на шесть болезненных и мучительных лет.

Чем же закончилась эта история? Страдалец пристрастился теперь уже к кокаину, и последствия в конце концов свели его в преждевременную могилу, а Фрейду оставалось только продолжать испытывать угрызения совести за когда-то данный своему другу и благодетелю совет заменить морфий на кокаин.

ПЕРИПЕТИИ.

Но вернемся к отношениям с кокаином самого Фрейда. Поначалу они складываются весьма хорошо. А что это означает по Джонсу? То, что Фрейд проводит ряд исследований на больных с катаром желудка, в которых применяет кокаин в качестве обезболивающего средства. Результаты использования этого, по словам Фрейда, «волшебного средства» превзошли все ожидания. «Если дела пойдут хорошо, я напишу о кокаине статью и полагаю, что он займет подобающее место среди прочих терапевтических средств, например рядом с морфием, или даже потеснит его. С ним я связываю и другие надежды и намерения. Я регулярно принимаю малые дозы этого вещества против депрессии и несварения, и чрезвычайно успешно. Полагаю, с помощью кокаина можно будет положить конец самой трудноизлечимой рвоте, часто сопровождаемой сильной болью; короче говоря, я только теперь ощущаю себя врачом, так как действительно помог одному пациенту и надеюсь вылечить его. Если дела пойдут подобным образом, мы сможем наконец наладить нашу личную жизнь и поселиться в Вене».

Итак, все хорошо! Сытая сладкая жизнь и «домик в деревне». Фрейд, рассказывает далее Джонс, посылает немного кокаина своей невесте Марте для общего укрепления организма, настойчиво рекомендует его своим друзьям и сотрудникам, как для личного употребления, так и для их пациентов, а также дает его и своим сестрам. Как бы мы назвали такого человека сегодня? Бескорыстным наркодилером или простодушным совратителем? Не веду-ющим, что творит? Да, следует принять во внимание, что Фрейд тогда и не подозревал об опасности своих действий. Ведь он и сам принимал кокаин регулярно, и никаких болезненных проявлений. И никакого пристрастия! Вот принимаю, а пристрастия нет. Оставим это заявление Фрейда на его совести.

Охваченный исследовательским энтузиазмом, Фрейд задумал написать и опубликовать статью о необыкновенных целительных свойствах кокаина. В нем уже и тогда подспудно жил психотерапевтический реформатор, бессознательно устремленный поместить свой пока не рожденный нси-хоанализ в поэтико-риторический космос. И начал свою работу, еще не опираясь на одну лишь силу воображения, а на базе научных знаний, полученных ранее. Правда, где взять соответствующую литературу? И здесь ему помог Фляйшль, направивший Фрейда в библиотеку Медицинского общества. 18 июня Фрейд завершил работу над первой статьей «О коке», половина которой появилась в «Центральном журнале общей терапии» буквально на следующий день.

Джонс считает, что эта статья, хотя и давала исчерпывающий обзор по онисываемому предмету и являлась лучшей среди всех написанных Фрейдом ранее работ, по справедливости «может оцениваться более как литературное произведение, нежели как оригинальный научный труд (об этом подробнее см. в разделе «История с кокаином как беллетристика»). Она отличалась хорошим стилем и простотой изложения. Прошло много лет, прежде чем у него вновь появилась возможность проявить свои литературные дарования. Кроме того, в работах Фрейда никогда больше не повторился подобный стиль, отличавшийся замечательной комбинацией объективности и личной теплоты. Казалось, что он сам был влюблен в контекст. Он использовал выражения, редко встречающиеся в научной статье, например «восхитительное возбуждение», которое животные проявляют после инъекций кокаина, и ратовал за то, чтобы рекомендовать его «употребление», а не назначать «дозированный прием». Откуда эта «личная теплота»? Откуда эта «влюбленность в контекст» и выражение «восхитительное возбуждение»? Из личных обертонов переживаний? Не напоминает ли нам это хитрую ухмылку алкоголика при упоминании об алкоголе? Или бесстрашного врача-исследователя, изобретшего вакцину от чумы и после этого сознательно заразившего себя и испытавшего эту вакцину на себе? Фрейд применил в научном исследовании то, что сегодня мы называем «включенным экспериментом». И хотя Джеймс Хиллман в своем предисловии обмолвился, что считает содержание статей о кокаине более историко-культурным фактом, нежели «фармакологической ценностью», и с этим трудно не согласиться, только все же хочется прибавить, что такой научный «задор» делает Фрейду честь, не нуждающуюся в оправдании. Не здесь ли видим истоки зарождающихся психоаналитических экзерсисов, будущей психологии души, излагаемой здесь обходным объектным путем через описание «вещества», через физиологию мозга. Исцеляющий агент еще там, он еще не интроецировался. не переселился в собственное воображение, не сделался «исцеляющим вымыслом». Он весь в объекте, во внешней панацее, и разочарование пока не наступило…

«…Посредством изучения кокаина, — пишет Джонс, — Фрейд надеялся достичь определенной известности, но не предполагал, что благодаря более тщательной и серьезной работе он мог бы прославиться уже в молодые годы. Он осознал это гораздо позже и горько сожалел о потерянном времени, обвиняя как себя, так и свою невесту». Тем не менее этот его иррационализм уходит глубоко в бессознательное. Кустарник коки привлек его внимание прежде всего своими необыкновенными лечебными свойствами и (уже как результат этого) возможностью прославиться. Нельзя забывать, что в течение многих лет Фрейд страдал от периодических депрессий и апатии, невротических симптомов, которые позднее приняли форму приступов беспокойства (еще до того, как он прибег к помощи самоанализа в 1893 году). Эти невротические реакции были обострены проблемами в личной жизни, продолжительной нуждой и другими трудностями. Летом 1884 года он находился в состоянии перевозбуждения из-за предстоящего визита к своей невесте. Кокаин ослаблял его волнение и снимал депрессию. Кроме того, он давал ему необычное ощущение энергии и силы.

Джонс как будто бы оправдывает Фрейда в этом описании и при этом многого недоговаривает. Он знает, что сам герой его повествования прочтет написанное, и явно избегает моментов, которые могут вызвать его негативную реакцию. Так, «человеческое, слишком человеческое» и персонажа, и биографа акцентируется, излишне подчеркивается и тем самым начинает подозрительно обращать на себя внимание, так сказать, энантиодромически.

БЕГСТВО ОТ ДЕПРЕССИИ?

Депрессия, подобно любому другому невротическому проявлению, снижает душевный настрой и уменьшает жизненную силу организма, кокаин восстанавливает тонус. Вот что написал Фрейд по этому поводу Марте 2 июня 1884 года, узнав, что она себя неважно чувствует: «Берегись, моя Принцесса! Когда я приеду, то зацелую тебя до синяков и откормлю так, что ты станешь совсем пухлой.

А если ты будешь непослушной, то увидишь, кто из нас двоих сильнее: нежная маленькая девочка, которая плохо ест, или высокий пылкий господин с кокаином в теле. Во время последнего сильного приступа депрессии я снова принял его, и небольшая доза меня прекрасно взбодрила. В настоящее время я собираю литературу об этом удивительном веществе, чтобы написать поэму в его честь».

В своих фантазиях Фрейд стремится приблизить день своей свадьбы и, свернув с прямой стези традиционной научной работы (по анатомии мозга), убеждает себя отправиться к славе по более короткому, хотя и неизведанному и опасному пути, который в результате привел его к страданиям и поражению. Не далее как через два года Фрейду предстояло подвергнуться презрению научных собратьев за то, что вследствие своей неразборчивой пропаганды «безвредного» и чудесного средства он ввел в употребление то, что его завистники называли «третьим бичом человечества», подразумевая иод двумя другими алкоголь и морфий.

Но не оно ли помогло ему в дальнейшем уйти с субстанциональных поисков в область исследований гипноза и далее к самоанализу, приведшему в конечном итоге к психоаналитическим открытиям? От субстанции к структуре и функции н далее везде… Нет худа без добра!

О «МИРОВОЙ СЛАВЕ» И КАРЛЕ КОЛЛЕРЕ.

Из автобиографии Фрейда: «Здесь я могу задним числом рассказать, как по вине своей невесты я не прославился уже в те молодые годы. Побочный, но глубокий интерес побудил меня в 1884 году получить от „Мерка" в то время малоизвестный алкалоид, кокаин, чтобы изучить его физиологическое воздействие. В разгар этой работы передо мной открылась возможность поездки к моей невесте, с которой я был в разлуке в течение двух лет. Я быстро завершил опыты с кокаином и в своей публикации довольствовался предсказанием, что скоро будут найдены новые применения этого средства. Я даже предложил своему другу, офтальмологу Кёнигштейну, исследовать возможность применения анестезирующих свойств кокаина на больном глазу. Возвратившись из отпуска, я узнал, что не он, а другой мой друг, Карл Коллер (сейчас он в Нью-Йорке), которому я также рассказывал о кока и Fie, провел решающие опыты на глазах животных и продемонстрировал их на Конгрессе офтальмологов в Гейдельберге. Поэтому Коллер гю праву считается изобретателем местной анестезии с помощью кокаина, которая оказалась столь важной для малой хирургии; но я не держу зла на невесту за эту помеху».

Получается, что винить в этом, кроме самого Фрейда, некого: «Я упомянул об этом свойстве алкалоида в своей работе, но не подверг его дета/i fa-ному исследованию». В разговоре он обычно приписывал это упущение своей «лени».

Коллер был на полтора года моложе Фрейда и работал в офтальмологическом отделении интерном. Он настойчиво пытался отыскать обезболивающее вещество, которое можно было бы использовать при глазных операциях.

Джонс пишет, что в одной из своих лекций, которые Фрейд читал гораздо позже, тот расскамл следующий случай: «Однажды я стоял во дворе с группой своих коллег, среди которых находился.

Коллер. Мимо нас прошел наш коллега, испытывавший сильную глазную боль. (Здесь Фрейд рассказал о том, что такое локализация боли, но я забыл детали этого рассказа.) Я сказал ему: „Мне кажется, я сумею вам помочь", и мы все отправились в мою комнату, где я закапал ему в глаз несколько капель лекарства, которое немедленно сняло его боль. Я объяснил своим друзьям, что это вещество является экстрактом одного растения из Южной Америки, коки, которое, по всей видимости, обладает могущественными возможностями для снятия боли и о котором я готовлю статью. Один из моих коллег с необычайным интересом в глазах, Коллер, не сказал ничего, но несколько месяцев спустя я узнал, что он начал революционизировать глазную хирургию с помощью применения кокаина, делая легкими до этого невозможные операции. Единственный способ совершить важное открытие: исключительно сосредоточить свои мысли на одном главном интересе».

И далее Джонс указывает, что когда Фрейд начал свои исследования с кокаином, то в дальнейшем он привлек к сотрудничеству и Коллера. Они оба проглотили по ими же определенной дозе кокаина и оба отметили у себя онемение рта и губ. Полученный результат значил гораздо больше для Коллера, чем для Фрейда. Мы узнаем от Джонса, что Коллер ознакомился со статьей Фрейда в июле и в начале сентября, а вскоре — после отъезда Фрейда к невесте в Гамбург — появился в Институте патологической анатомии, неся в руках пузырек с белым порошком. Он сообщил сотрудникам, что этот порошок анестезирует глаз. Вещество было успешно опробовано на глазах лягушки, кролика, собаки и человека, а затем проверено и на собственных глазах. В начале сентября Коллер написал работу по результатам своих исследовании и убедил своего коллегу выступить с докладом на эту тему (включая практические демонстрации) на Конгрессе офтальмологов, который должен был состояться 15 сентября в Гейдельберге. А 17 октября он уже сам выступает с этой работой в Вене перед Медицинским обществом и вскоре после этого опубликовывает ее. Имя Фрейда в этой статье упоминается лишь вскользь…

КОЛЛЕР И КЁНИГШТЕЙН.

Полный восторженных впечатлений, Фрейд также обратил внимание на способность кокаина вызывать онемение и предложил другому своему другу, Леопольду Кёнигштейну, использовать его для смягчения боли при определенных глазных недугах. Работа была также успешно выполнена, и была опубликована соответствующая статья, хотя и несколькими неделями позже статьи Коллера. Так что от притязаний на приоритет пришлось отказаться.

Но Фрейд не проявил явной обиды и продолжал оставаться с Коллером в самых дружеских отношениях. Возвратившись от невесты, Фрейд пишет ей о новостях: «Вторая полученная мною новость приятнее. Один из моих коллег нашел поразительное применение для коки в офтальмологии и сообщил о нем гейдельбергскому конгрессу, где это сообщение вызвало всеобщее возбуждение. За две недели до того, как я уехал из Вены, я посоветовал Кёнигштейну попробовать сделать нечто подобное. Он тоже кое-что открыл, и сейчас между ними идет спор. Они решили представи ть свои открытия мне и попросить меня быть судьей в вопросе о том, кто из них должен первым опубликовать свою статью. Я посоветовал Кёнигштейну зачитать свою статью одновременно со статьей Коллера перед Медицинским обществом. Во всяком случае, все это на пользу коки, а за моей работой остается репутация первой, рекомендовавшей коку для венских коллег».

Позже именно к Коллеру и Кёнигштейну Френд обратился за помощью, когда потребовалось поставить точный диагноз его отцу, жаловавшемуся на ухудшение зрения одного глаза. Не кто иной, как Коллер, безошибочно поставил диагноз глаукомы, и вместе с Фрейдом они ассистировали в качестве анестезиологов в проводимой Кёнигштейном операции. Во время операции Коллер вскользь заметил Фрейду, что в данной процедуре принимают участие все лица, которым медицина обязана открытием анестезирующего свойства кокаина. Фрейд, сообщает Джонс, наверняка был горд тем, что смог помочь и доказать отцу, что в конце концов и из него что-то вышло.

Фрейд же, полагает Джонс, очевидно, в то время все еще считал тему кокаина, так сказать, только своей собственностью и поэтому не обратил особого внимания на притязания Коллера. Он продолжал экспериментировать, применяя кокаин при различных болезнях, считая внутреннее употребление этого средства наиболее эффективным. Осознание горечи поражения пришло гораздо позже: использование кокаина Коллсром оказалось практически единственным ценным его применением.

Когда Физиологический клуб в Вене открылся вновь на осеннюю сессию, Фрейд получил множество поздравлений по поводу свей статьи о кокаине. Профессор Рейсс, директор глазной клиники, сказал ему, что это вещество «произвело революцию». Профессор Нотнагель, вручая ему некоторые из своих статей, упрекнул Фрейда за то, что тот не опубликовал эту статью в его журнале. Тем временем Фрейд продолжал экспериментировать, надеясь научиться излечивать с помощью кокаина больных диабетом. В случае успеха он смог бы жениться на год раньше и стать богатым и знаменитым человеком. Но из этого ничего не вышло. В то же время его сестра Роза вместе со своим другом, корабельным хирургом, проводит ряд успешных опытов по использованию кокаина для предотвращения морской болезни, и Фрейд опять надеется на успех. Он выразил намерение проверить действие кокаина после того, как испытает головокружение, раскачиваясь на качелях, но о результатах этого эксперимента ничего не известно.

Из письма Минне, сестре своей будущей жены: «Кокаин создал мне хорошую репутацию, но львиная доля успеха ушла к другому». И тут ему пришлось заметить, что открытие Коллера произвело «громадную сенсацию» во всем мире.

Однако над головой Фрейда начали сгущаться тучи. В июле 1886 года появилась первая направленная против Фрейда критическая статья, написанная Эрленмейером. Ответ Фрейда был следующим: «Эта статья — напоминание о том, что именно я рекомендовал применение кокаина в случаях болезненного пристрастия к морфию, о чем ни разу не было упомянуто людьми, убедившимися в его ценности. Поэтому можно быть только признательным своим врагам». На медицинском конгрессе, состоявшемся в Копенгагене тем же летом, Оберштейнер горячо защищал Фрейда. Он написал статью в защиту разработок Фри ада, озаглавленную «О применении кокаина при неврозах и психозах», оттиск которой вместе с дружеским письмом послал Фрейду в Париж. Он подтвердил ценность применения кокаина в период отвыкания от морфия, ссылаясь на многочисленные случаи, свидетелем которых он был. Но в январе следующего года в статье, посвященной психозам, вызываемым интоксикацией, ему пришлось признать, что продолжительное использование кокаина может приводить к белой горячке, очень схожей с белой горячкой, вызываемой алкоголем.

В том же 1886 году со всех концов мира в Германию приходят сообщения о многочисленных случаях болезненного пристрастия к кокаину и кокаиновой интоксикации. В мае появляется вторая статья Эрленмейера против Фрейда, в которой он называет кокаин «третьим бичом человечества». Еще в 1884 году Эрленмейер написал книгу, озаглавленную «О болезненном пристрастии к морфию», и в ее третье издание в 1887 году он включил то, что ранее написал о болезненном пристрастии к кокаину в своей первой статье. В конце этой книги он с похвалой отзывается о литературных достоинствах статьи Фрейда о растении кока, однако с возмущением добавляет: «Фрейд рекомендует без каких-либо ограничений применение кокаина при лечении морфинизма»1. (Это третье издание рецензировалось австрийским драматургом и прозаиком Артуром Шницлером.).

Человек, который пытался облагодетельствовать человечество или, во всяком случае, создать себе.

1 Erlenmeyer A. Die Morphiumsucht und ihre Behandlung. 3 Aufl Heuser’s Verl. Berlin, 1887. S. 461.

Репутацию врачевателя «неврастении», теперь обвинялся в том, что он выпустил зло в мир. Некоторые считали Фрейда человеком с опрометчивым суждением. И это, очевидно, был самый мягкий приговор, который могла вынести его чувствительная совесть самому себе. Приговор стал еще более жестким после печального события, имевшего место немного времени спустя, когда, считая кокаин безвредным средством, Фрейд прописал слишком большую его дозу пациенту, который в результате этого скончался. Трудно сказать, насколько существенно все это повлияло на репутацию Фрейда в Вене. Позже он рассказывал, что эти события привели к «тяжелым упрекам» в его адрес.

В своей работе, опубликованной в «Венском медицинском еженедельнике» 9 июля 1887 года, Фрейд дал довольно запоздалый ответ на критику в свой адрес. Поводом к этому послужила статья, написанная У. А. Хаммондом, которую Фрейд обильно цитирует, используя ее в качестве поддержки. У него были две линии защиты. Первая заключалась в том, что никакого пристрастия к кокаину не было (тогда) известно, кроме как в случаях болезненного пристрастия к морфию. Предполагалось, что остальные люди не могут стать жертвой такого пристрастия. Укоренение любой привычки, как тогда обычно считали, было не прямым результатом употребления вредного наркотика, а обусловливалось особенностями пациента. В этом Фрейд был, конечно, абсолютно прав, но в то время его аргумент звучал неубедительно.

Вторая линия защиты была более сомнительной. Вариативный фактор, отвечающий за неопределенное воздействие кокаина на различных люден, Фрейд приписал лабильности кровежюных сосудов: если давление в них стабильное, кокаин не оказывает воздействия; в других случаях он содействует гиперемии, а в некоторых — вызывает токсический эффект. Так как заранее это невозможно определить, существенно важно воздерживаться от подкожных инъекций кокаина при любых внутренних или нервных болезнях. При внутреннем употреблении кокаин безвредеп, а при подкожных инъекциях иногда опасен. Фрейд снова утверждал, что случай Фляйшля (не называя его имени) является первым случаем излечивания от болезненного пристрастия к морфию посредством использования кокаина.

В русле этой второй линии защиты, которая могла быть обусловлена лишь бессознательными факторами, Фрейд совершил особенно тяжелую ошибку. В январе 1885 года он пытался облегчить боль при невралг ии тройничного нерва посредством инъекций кокаина внутрь нерва. Это не принесло успеха, возможно, из-за отсутствия хирургического опыта. По в этом же году У. X. Холстед, знаменитый американский хирург и один из основателей современной хирургии, успешно ввел себе кокаин внутрь нервных стволов и таким образом положил начало блокаде нервных стволов. Однако он дорого заплатил за свой успех, ибо приобрел сильное пристрастие к кокаину, и потребовался долгий курс госпитального лечения, чтобы от него освободиться. Таким образом, Холстед стал одним из первых кокаиновых наркоманов.

Когда Фляйшлю был предложен кокаин, он немедленно стал вводить его себе в форме подкожных инъекций. Годы спустя Фрейд утверждал, что никогда не имел в виду этого, а прописал данное средство лишь для внутреннего употребления. Однако нет никаких свидетельств того, что он протестовал против «неправильного» употребления этого средства Фляйшлем, но есть доказательства, что сам он выступал в поддержку подкожных инъекций кокаина для случаев, подобных случаю Фляйшля, то есть при отвыкании от морфия, и, по-видимому, также их делал. Именно его руководитель, профессор Шольц, незадолго до этих событий усовершенствовал технику ввода иглы для подкожных инъекций, и Фрейд прекрасно овладел ею. Он много раз применял ее в последующие десять лет для различных целей и в одном из своих трудов с гордостью упоминает о том, что никогда не занес никому никакой инфекции. С другой стороны, в его сновидениях тема инъекций неоднократно встречается в связи с темой вины.

В статье, написанной им в свою защиту в 1887 году, содержится намек на то, что при применении кокаина шприц для подкожных инъекций является источником опасности. В ссылках на свои предыдущие работы Фрейд опускает любое упоминание о статье 1885 года, в которой горячо выступал в защиту инъекций. Эта последняя статья также не включена в список его трудов, который в 1897 году Фрейду пришлось подготовить для присвоения ему профессорского звания. В его архиве нет ни одного экземпляра этой статьи. По всей видимости, знание о ней было полностью вытеснено. Что поучительно в этой истории с кокаином, так эго тот свет, который она проливает на присущий Фрейду способ работы. Его великой силой, хотя иногда также его слабостью, было совершенно необычное уважение, которое он питал к единичному факту. Это действительно очень редкое качество. В научной работе люди постоянно опускают единичное наблюдение, если оно не кажется стоящим в какой-либо связи с другими данными или общим знанием. С Фрейдом было не так. Единичный факт очаровывал его, и он не мог выбросить его из головы до тех пор, пока не находил ему объяснения. Практическая ценность этого качества ума зависит от другого качества: суждения. Факт, подвергаемый рассмотрению, может в действительности быть маловажным, а его объяснение — не представлять интереса; на этом пути обретается чудачество. Но такой факт может оказаться скрытой до поры до времени жемчужиной или крупицей золота, которая указывает на рудную жилу. Психология все еще не может объяснить, от чего зависят нюх или интуиция, которые ведут исследователя к чему-то важному, не к открытию отдельной вещи, но вещи как частицы мироздания.

Когда, например, Фрейд обнаружил в себе ранее неизвестные ему чувства к своим родителям, он немедленно ощутил, что они не являются свойственными только ему одному, и обнаружил нечто присущее всем людям: Эдип, Гамлет и другие образы вскоре промелькнули в его мозгу.

В истории с кокаином имеют место как успех, так и неудача; отсюда и наш интерес к ней. Экспериментируя на самом себе, Фрейд заметил, что кокаин может парализовывать некоторый «расстраивающий элемент» и посредством этого высвобождать все его жизненные силы. Он обобщил эго единичное наблюдение и был озадачен, почему у других людей это вело к болезненному пристрастию и в конечном счете к интоксикации. Он пришел к выводу, что эти люди обладали каким-то патологическим элементом, от которого он сам был свободен.

Фрейда потрясло то разрушительное воздействие, которое кокаин оказал на Фляйшля, и в следующих статьях хорошо видно, что энтузиазма в отношении кокаина у него резко убавилось. Но нанесенный вред был уже непоправим. В 80-х годах XIX века началась настоящая кокаиновая эпидемия. Кокаин в массовом порядке стали прописывать врачи, в аптеках без всякого рецепта продавались патентованные лекарства, содержавшие кокаиновые добавки. В магазинах предлагалось «Вино Марианн», созданное на основе вин Бордо с добавлением экстракта листьев коки и ставшее рекордсменом по объему продаж в Европе. Реклама этого вина показывает, каким образом кокаин стал столь популярен: ораторы, певцы и актеры обнаружили, что вино отлично укрепляет голосовые связки; атлеты, бегуны и бейсболисты «убеждались на собственном опыте», что продолжительное употребление коки как до, так и после соревнований придает силы и энергию и снижает усталость; пожилые люди «узнавали», что это надежное возбуждающее средство, лучшее из всех дотоле им известных.

Кокаин занял место в музыке и литературе: он придавал Шерлоку Холмсу бодрость и улучшал дедуктивные способности; Стивенсон, очевидно, написал рассказ о докторе Джекиле и мистере Хайде во время своего лечения кокаином от туберкулеза. Хорошие рекомендации кокаину давали Томас Эдисон, Жюль Верн, Эмиль Золя, Генрих Ибсен и американский президент Грант. В России он тоже стал популярен в художественной и литературной среде.

В 1886 году популярность кокаина выросла еще больше, когда Джон Пембертон включил коку в качестве составляющей его нового безалкогольного напитка — «Кока-колы». В тогдашней рекламе пря-

Мо говорилось, что он «содержит тоник и стимулирующие вещества из растений коки». Эйфорическое и возбуждающее воздействие на потребителей способствовало взлету популярности «Кока-колы» на рубеже столетий. Его усердно рекламировала актриса Сара Бернар.

Наркотик стал опорой индустрии немного кино, и послания в поддержку кокаина, исходившие в то время из Голливуда, воздействовали на миллионы. Потребление кокаина в обществе выросло, и угроза, которую таил в себе этот наркотик, постепенно стала более явственной. К 1905 году стало общеупотребительным вдыхать кокаин через нос, и в течение пяти лет больницы и медицинская литература стали сообщать о случаях повреждений носовых тканей, вызванных потреблением этого наркотика.

С такой рекламой кокаину не трудно было стать популярным. Но возросшее потребление наркотика сделало заметным проблемы и опасности, вызываемые им. А это в конце концов привело к требованиям общественности запретить массовое потребление кокаина. В 1903 году общественное давление заставило компанию «Кока-кола» перестать использовать коку в безалкогольных напитках. В 1912 году правительство Соединенных Штатов сообщило о 5000 смертей, связанных с кокаином, и к 1922 году наркотик был официально запрещен.

Многие ощутили эти опасности на самих себе, и вслед за кокаиновыми психозами, смертельными случаями от передозировок и сильной наркотической зависимостью появилось общественное мнение, выступившее против кокаина. После этого отношение к кокаину начало меняться. К драматическим описаниям наркотической зависимости добавились сообщения об изнасилованиях, совершенных под влияниям кокаина, и общественное мнение взорвалось.

Еще один момент, о котором важно здесь упомянуть, а именно присутствие архетипического фактора пристрастия к кокаину и вообще к наркотикам. Существует точка зрения — и ее нельзя не принимать во внимание — о том, что пристрастие к наркотикам не имеет органической детерминированности, что по сути это проблема метапсихологическая. При всей спорности подобного суждения важно представлять себе его сущностную логику.

ОБ АРХЕТИПИЧЕСКОМ ФАКТОРЕ ФОРМИРОВАНИЯ НАРКОЗАВИСИМОСТИ.

В основе современной проблемы кокаино- и вообще наркомании лежит древняя человеческая потребность в инициации, то есть в переживании ощущения обновления. С психоаналитической точки зрения важно рассматривать острейшую социальную проблему наркозависимостей не только этически, но взглянуть на нее и с позиции внутренних мотивов пользователя. Заметим здесь, что, используя сегодня слово «кокаин» или «наркотик», мы подразумеваем, собственно, не только само психоактивное вещество, но и то, что приводит к столкновению с социокультурными ограничениями. Так, алкоголик тоже считается патологически зависимым, хотя сам алкоголь, по мнению большинства населения, не относится к наркотикам. Изначально сами названия психоактивных веществ не несли отрицательного значения, лишь «связь» между ними и их потребителями со временем сделалась отрицательной.

Поскольку почти все наркотики растительного происхождения произрастают в чужеземных странах, то они неизбежно связаны с экзотикой и эзо-теризмом.

Слово «наркоман» появляется в Англии примерно в XVI веке, оно происходит от латинского «addictus», то есть «сдавшийся в рабство». Таким образом, слово «зависимость» первоначально означало «отдавать самого себя», но постепенно его значение стали связывать с потреблением наркотиков.

С этимологической точки зрения зависимость — это явление, связанное не с веществами, а с конечным моральным разложением тех, кто ожидает архетипических, магических, ритуальных и эзотерических результатов от применения этих веществ. Отдавая себя веществу, появившемуся издалёка, наркоман ожидает, что оно и перенесет его куда-то далеко. Неслучайно, что вещества эти из экзотических стран, сохранивших свои обряды и фольклор, и что у них экзотические названия, даже если в современных условиях их производят повсеместно. Об этом писал и знаменитый психолог-юнгианец Джеймс Хиллман, ссылаясь на силу воображения, вызванную «экзотическими» наркотиками9. И хотя утверждение Хиллмана, сделанное в 60-е годы XX века, о том, что «пристрастие к наркотикам не имеет органической детерминированности» и является лишь «психологической проблемой», не выдерживает сегодня никакой критики, представление об архетипической связи между нашими психическими потребностями и нашим бессознательным восхищением миром наркотиков заслуживает более пристального внимания. Наблюдения Хиллмана дают основу и для гипотезы о том, что «трава бессмертия», экзотический наркотик, непосредственно связывает нашу бессознательную архетипическую фантазию с процессами посвящения и образованием неформальных объединений и скрытых социальных групп. Это подтверждается тем, что само вещество, доступное лишь группе избранных, или обряд посвящения скрыты от посторонних, в чем помимо стремления к безопасности содержится намек на возможность достижения духовного прозрения и постижения великой древней мудрости вроде мистической мудрости Востока, откуда это вещество было привезено. В отличие от алкоголя, такого привычного, знакомого и всегда имеющегося в наличии, экзотический наркотик — это метафора мудрости и психического опыта, доступного лишь для немногих посвященных.

Теперь вкратце о процессе формирования зависимости с точки зрения глубинной психологии. Вначале отделим его психологические стороны от чисто органических.

Схема делится на три основных компонента:

1) формирование физиологической привычки у пользователя;

2) развитие психологической привычки, имеющей тенденцию становиться условием чего-то иного, особенно когда на поведение индивида воздействует группа;

3) наличие религиозного или сакрального компонента, который в отличие от двух первых не приобретается и не обусловлен культурой, а является архетипической тенденцией.

Различие между первым и вторым из трех элементов — относительно четкое. Сегодня мы знаем.

Что физиологический элемент в формировании зависимости преувеличен, в принципе всегда возможно разрушить привычку, даже в случае приема «сильных» наркотиков.

Различие между вторым и третьим элементами не столь очевидно но той причине, что насколько индивид в целом отдает себе отчет в обусловленности средой своего пристрастия («у нас в деревне все колются»), настолько он не осознает свою тягу к сакральному, практически полностью истребленному атеистической репрессивной культурой. Коллективная и индивидуальная бессознательность третьего компонента позволяет понять, почему большинство объяснительных моделей ларкозависи-мости сконцентрированы только на физических и социальных аспектах. Отсюда и неэффективность большинства программ по лечению наркоманов — проблеме зависимости такой ограниченный подход не благоприятствует.

Иногда наркоманы, которым удалось преодолеть и физическую интоксикацию, и обсессивную привязанность, обнаруживают уже в себе те ценности, которые они раньше искали на стороне. Но этих внутренних душевных ценностей не всегда оказывается достаточно, так что они в дальнейшем часто впадают в другую зависимость — либо от нового вещества, либо в форме патологического поведения. Это может быть и фанатичная приверженность к какой-нибудь религиозной секте, и навязчивость в отношении других субстанций — например, пищи — или моделей поведения — политическая деятельность и т. п. Даже членство в обществе Анонимных алкоголиков, безусловно одной из самых эффективных программ борьбы с алкоголизмом, влияет на индивида, поощряя некритическое безусловное подчинение обществу, типичное для неформальных объединений и сект с их специфическими ритуалами и обрядами. Нашему обществу уже пора начать понимать патологию аддиктивности в более широкой перспективе, с точки зрения бессознательного творческого назначения зависимости. Архетипический фактор не просто еще один софистический способ отношения к проблеме, а вполне ощутимая реальность. Возьмем для примера фрейдовскую «зависимость» от кокаина. Хиллман пишет: «Фрейд никогда не был в зависимости от кокаина как наркотика, скорее в этот период он был под влиянием архетипического фактора, кон-стеллированного наркотиком»'.

Впоследствии факты доказывали, что Фрейд не пытался выразить свои бессознательные аспекты через особенные ощущения, вызванные кокаином, а делал это ради науки — своих психологических изысканий, — научная правда и была фактически тем «сакральным» элементом, который он искал.

Обобщая сказанное, можно утверждать, что обращение к наркотикам является — в узком смысле — коллективной психологической потребностью. «Мистическое соучастие» культуролога Леви-Брюля и психолога Карла Юнга дает модель посвящения и ключ к пониманию мира наркотиков в свете архетипических фантазий и символообразования. Наркотики, где бы они ни появлялись, в целом действуют как посланники из «иного мира», как объективная географическая проекция активированного ими фрагмента бессознательного мира. Этнология, культурная антропология и история подтверждают, что в определенных количествах пар- 10 копотребление существовало всегда и обычно усиливалось, если общество находилось в состоянии кризиса. В драматических случаях внедрение наркотиков и, соответственно, борьба против них возникали в период крушения общественной идеологии или всей культуры в целом. Что как раз и характерно для российской культуры последних десятилетий.

В относительно устойчивой культуре в моменты кризиса подобным же образом повышается коллективное потребление наркотиков, что приводит к усилению официальных запретов на наркотики. Запреты, однако, не способны прекратить потребление наркотиков, но лишь сделать его более тайным, усилить скрытые связи между потребителями, а также способствовать возрастанию эзотерических и иници-атических черт у групп, использующих наркотики.

Но вернемся к Фрейду. Так или иначе, он не стал наркоманом, не пристрастился к кокаину, не развил в себе неистребимую потребность в этом веществе. Он призывал употреблять его как тонизирующее средство для лечения депрессии и импотенции. Его отношения с кокаином строились на научном честолюбии и стремлении обеспечить себе признание, славу и материальное благополучие. Здесь мы соприкасаемся с малоисследованной областью психологической зависимости в связи с религиозным инстинктом или архетипом религиозности. Для Фрейда в данном отношении эта связь базировалась на желании реализации научных амбиций, и как только пришло осознание невыполнимости такого задания, то наступило и соответствующее разочарование в объекте поклонения. Кокаиновый бог умер, и нужно было искать другого бога, который не заставил себя ждать и обнаружился вначале в форме гипнотизма, а затем — в психоанализе.

Постоянное принятие кокаина на протяжении многих лет, при котором неизбежно возникают амнестические явления, — очень важный аспект жизни Фрейда, о котором его биографы старались умалчивать. В частности, желание Э. Джонса, официального биографа Фрейда, скрыть эти факты было обнаружено при публикации некоторых из его писем, не публиковавшихся ранее. Они красноречиво свидетельствуют сами за себя: «Я опасаюсь, что Фрейд принял больше кокаина, чем должен был, а также предпочитаю об этом не говорить». И добавляет: «До того как опасность наркотиков была определена, Фрейд уже представлял социальную угрозу, так как он толкал всех, кого знал, принимать кокаин». Правда и то, что тогда, когда Фрейд начал пользоваться им, зависимость от наркотика еще не была известна. Его употребление, неблагоразумное и чрезмерное, вызвало суровую критику в медицинских кругах. Но к этому времени Фрейд сделал наркоманами многих своих клиентов.

Кокаин оказывал ему соответствующую услугу, думал он, помогая ему бороться с нервными расстройствами, депрессией и нервозностью. В 1886 году он заявил, что подкрепился дозой кокаина, прежде чем идти на обед к Шарко. Когда знаменитый французский психиатр Жан Шарко пригласил молодого стажера на обед в свой дом, то Фрейд прибегнул к своему излюбленному средству. Сам он описывал этот случай таким образом: приглашенный вместе со мной коллега страшно волновался, «я же держался совершенно спокойно с помощью маленькой дозы кокаина, несмотря на то что у меня были причины опасаться позора». Последующие визиты к Шар-ко также сопровождались употреблением кокаина. «Микродоза кокаина, которую я беру с собой, надеюсь, сделает меня разговорчивее». «В известной мере я очень доволен своими достижениями или, по крайней мере, достижениями кокаина». II еще одно признание: «В гостях можно было лопнуть от скуки, если бы не крохотная доза кокаина».

Другое ценное преимущество для Фрейда, как он полагал, заключалось в том, что кокаин обладает возбуждающим либидо действием. Первая стадия либидо, по Фрейду, именуется оральной, при которой влечение к объекту связано с его поглощением. Фрейд продолжал пользоваться кокаином и после 1886 года, когда кокаин был публично осужден как одно из бедствий человечества наряду с опиумом и алкоголем. Фрейд страдал сердечными приступами, головными болями, кровотечением из носа, а к таковым врачи относят симптомы, проявляющиеся и у людей с кокаиновой зависимостью. Эти симптомы исчезли после 1900 года, то есть в возрасте сорока четырех лет. Но именно в 1899 году Фрейд опубликовал «Толкование сновидений».

ИСТОРИЯ С КОКАИНОМ КАК БЕЛЛЕТРИСТИКА.

В истории с кокаином тема психотерапии не затрагивается, но сама эта история весьма показательна в плане последующей эволюции фрейдовских идей. Здесь мы сталкиваемся с Фрейдом еще не «фрейдистом» — ищущим свое место под научным солнцем начинающим гением, уже знающим, что он гений.

Психоанализ представляет собой более позднюю реализацию творческих вымыслов в гуманитарной сфере, а точнее, попытки «научного» созидания отношений с модифицированным природным объектом — химическим экстрактом кокаина. Здесь на сцене одновременно пояатяются научная и медицинская риторики, которые Фрейд воспринимает как строгий эксперимент, включающий и известную долю воображения, одетого в научную конкретику. Фрейд применяет метод включенного эксперимента, опирающегося не на анатомию или физиологию мозга, а на психологию, которая признает существование реакций психоактивного объекта, то есть не косного вещества, а активной стороны, обладающей субъектной природой. Взаимоотношения сторон здесь завуалированы средствами самого языка медицины, истории и физиологии, позволяющими кокаину лучше передавать свою субъектную сущность с помощью автора Фрейда, выступающего скорее в качестве сказителя, нежели автора и спасителя, добывшего волшебное зелье, эликсир здоровья и благополучия. Такая схема присутствует в любом мифе о герое. Здесь, по моему мнению, и начинается подлинная история психоанализа, ее риторическая компонента. Вроде бы перед нами вполне научная статья о фармакологических свойствах экзотического растения — коки, а читается как приключенческая новелла, написанная автором для своего собственного удовольствия. Но так и бывает во включенных экспериментах подобного рода. Я вспоминаю собственный эксперимент по лечебному голоданию, в который я со своим другом, ныне покойным театральным художником и начинающим кинорежиссером Игорем Димен-том, вовлекли компанию молодых людей, и в июле 1973 года уединились на Карадаге в Коктебеле (тогдашнем Планерском) без еды, со спальниками и клизмами. В местной аптеке был истрачен весь годовой запас, и пришлось недостающий «инструментарий» выискивать в Феодосии. Это было веселое и задорное приключение молодости. Я также вел наблюдения и делал записи, но в отличие от Фрейда моя тема никого в обозримом пространстве не интересовала, кроме местных рыбаков, крутивших при виде нас пальцами у виска, да веселого поэта Генриха Сапгира с женой Кирой, специально приплывавших к нам на берег, чтобы подразнить шашлыками, приготовлением которых они там же и занимались. Но это ен^е дальше от психоанализа и от Фрейда, чем даже кокаин… Для меня уже тогда в моем воображении был важен не только сам голод и его окрестности, но — и прежде всего — условный или реальный слушатель или читатель. В воображении я представлял такого слушателя (или «читателя») на своем родном факультете психологии. Публикации в те годы казались для меня совершенно призрачными, и сюжетные линии моего «рассказа» обязательно касались физиологии органов чувств, общего самочувствия и конечной профилактической пользы. Голод выступал в роли «спасителя» здоровья, а я сам в качестве эффективного его проводника или менеджера (тогда такого слова в нашем лексиконе не было, стало быть, организатора, пособника и осуществителя). Лица, приближенного к далеким тайнам от медицины. Я работал на кафедре инженерной психологии.

Думаю, что в авторском воображении Фрейда фигурировал «читатель». В истории с кокаином есть что-то от детективного жанра. Проблемная завязка: принял снадобье и жизнь наладилась, все стало вокруг голубым и зеленым, легким и радужным. Но потом, конечно, проблема вернулась, возникла необходимость обратить внимание на нечто, поскольку это «нечто» в дальнейшем снова возникало, ну и т. д. Тяготение Фрейда к тонко завуалированной таинственности, которой проникнута история с кокаином, не имеет отношения к явной психопатологии, она прикрыта анестетической озабоченностью и личного порядка (как же, друг Фляйшль мучается), и общечеловеческого свойства: отыскать эликсир — победитель боли — значит прославиться в веках.

Разумеется, Фрейд думал о своем будущем открытии, равно как и о читателе, как о специалистах, скрежещущих от зависти зубами, так и о счастливых глазах своей невесты и о массовых неведомых читателях, не имеющих никакого отношения к медицине.

Не известпо, думал ли Фрейд об особом жанре медицинской литературы, как о том полагает Джеймс Хиллман, но Фрейд сам признавался в своих метаниях между естественными и гуманитарными науками, и это метание было неизбежно не только потому, что медицина скрывала тайну его литературного призвания. Фрейд, считает Хиллман, просто «изобретал некий литературный жанр, то средство, которое позволило ему познакомить мир с его новым видением». И это весьма ярко проявилось уже в «Статьях о кокаине». Фрейдовский психоанализ мог продвинуться дальше в мире медицины только в том случае, пишет Хиллман, если бы для него нашлась форма «рассказа», способная передать если не суть, то убедительность эмпирической медицины. Подобную «убедительность» мы видим воочию в новых телесеансах приснопамятного Кашпировского, вынырнувшего, словно черт из табакерки, на телевизионный экран. Индикатор общественного неблагополучия, перестройки в головах. Но это вообще «Илиада» в области оте-чествениой психотерапии. В случае же с Фрейдом мы видим сдержанного ученого, а не взъерошенного и напряженного безумца.

Для устранения любой непоследовательности в истории нужен не только сам автор (и читатель), но и уровни, на которых главный герой (кокаин) ведет рассказ с помощью автора. Фрейд при этом отходит на отдаленное расстояние и отводит себе лишь скромную роль почти случайного очевидца истории. Еще более случайного, нежели персонаж автора — его эго — в романах Достоевского: эта скромность энантиодромически сопоставима с важностью того, что открывается в его присутствии и его инсайтах — кокаин открывает, а инсайты принадлежат повествователю, то есть Фрейду.

Повествовательный дар обеспечивается в равной степени самим материалом (в частности, его историей) и риторической составляющей. Все доступное эмпирическому наблюдению (в человеке или кокаине) относится к области истории. Но остается романтизм или эмоциональная составляющая — субъектный продукт, состоящий из страстей: мечтаний, радостей, огорчений и сложной саморефлексии.

Фрейдовская история о кокаине — блистательный материал для любой литературной формы, поскольку речь идет — как и в романе Агеева «Роман с кокаином» — не просто об инертном косном веществе, а о веществе психоактивном, со своим норовом, характером, индивидуальными психогенными причудами. Можно сказать, о живом существе со своей таинственной душой, извлеченной из растения алхимическим путем, существе, которому оказывается позволительным выражать любую (реальную или вымышленную) сторону человеческой природы, ее эмоциональную составляющую. Понимание этого со всей очевидностью открылось Фрейду во время работы над рукописью статьи. В голову приходит невольная мысль, что земляк Фрейда Густав Майринк, автор знаменитого «Голема» (опубликован в 1915 году), писал свой мистический роман под впечатлением фрейдовских статей о кокаине. В романе главный герой, раввин, создал живое существо под названием Голем из глины и оживил его, прибегнув к каббалистическому заклятию. Фрейдовский кокаин и есть «голем», ставший бичом человечества в XX веке11.

В дилеммах объективного научного эмпиризма и логики и субъективного литературного вымысла, внешнего и внутреннего, который еще только намечается в «Статьях о кокаине», Фрейд искусно ищет компромисс, который и становится в дальнейшем его стилем изложения психоаналитических историй болезни. Он не живет страстями, а как бы наводит на них особую резкость и начинает их же и описывать, что впоследствии стало составлять представление о психической реальности и послужило инструментом в создании глубинно-психологической литературы. Аналитик в этом смысле — некто вроде бесстрастного, но эмпатирующего патологоанатома. Он находится по ту сторону симпатии — антипатии, позволяющей ему исследовать сами страсти: фантазии, мечты, горевания и укоры, стыд и зависть… И читатель вместе с аналитиком остается снаружи, как ассистент при хирургической операции, помогающий обнажать ткани и обсуждать открывающееся вместе с хирургом Фрейдом.

Читатель «Статей о кокаине» тоже не идентифицирует себя с кокаином, но обнаруживает эмпатию с его субъективностью, чувствами и страданиями. Читатель охотнее идентифицирует себя с «внутренней стороной ветра», с издержками болевых переживаний, депрессией, страхом, усталостью, сексуальным подавлением. Вот Фрейд идет к Шарко на обед и принимает дозу кокаина. Обед проходит гладко и безоблачно. И читатель тоже доволен. При этом наше внимание неуловимо перемещается от раскрывающегося субъекта Фрейда к обнажаемому объек-ту-кокаину, от изучения психофармакологической природы вещества к анализу характера кокаина, к демонстрации с помощью характера кокаина замаскированных — а подчас и вполне явных, как, например, в одном из писем к невесте, — целей автора. Царь Эдип еще не вышел на сцену, балом правит царь-кокаин. Эдипальному предшествует кокаиналь-ное. Действие заканчивается прошрышем, но грядут новые события, и автора влечет уже не столько фабула, сколько сам сюжет. А чем закончилась вся эта история, мы все хорошо знаем из биографической трилогии Эрнеста Джонса. В ней Фрейд остается с живой потребностью продолжать перед лицом неспособности продолжать — кокаин выиграл. Так что же? — А ничего, не важно. Ищи другого героя. Пусть им будет гипноз или Эдип. Пытайся снова. Снова терпи неудачу, но постарайся сделать это удачнее.

Центральное действие истории — после обнаружения патологии и поиска искомого эликсира — встреча точки боли и лекарства, действие рассказа — обнаружение патологии и процесс ее излечения — уже не имеет отношения ни к автору, ни к главному герою — кокаину. Главное — они встретились. Экзотическое растение с горных склонов далеких и волнующих воображение Анд и больной нерв на руке страдающего друга. Здесь Родос… Далее возвышенная драма действия развивается уже независимо от ее конкретной личности. Эта история могла приключиться с любым человеком. Фрейда и Коллера можно было заменить другим пациентом и другим врачом в другом городе и в другое время, поскольку в этом состоит беллетристическая суть «Статей о кокаине» как эмпирического научного исследования.

Данный случай служит лишь иллюстрацией, и поэтому ни кокаин, ни Фрейд не вправе, да и не способны повлиять на развитие дальнейших отношений между кокаином и человеком. Произведение написано, а о его качестве пусть судит читатель. Суть происходящего открывает не персонажей повествования, даже не саму историю коки, а сюжет дальнейшей пснходинамики. Пьеса закончилась, занавес опустился, а зрители разошлись по домам. И то, что потом на опустевшую сцену выбежала девочка и завопила: «Театр закрывается! Нас всех тошнит!» — уже никто не слышал.

«Статьи о кокаине» — тема специфически деликатная, и, соответственно, Фрейд, прекрасно как врач и как ученый это понимавший, постарался выбрать весьма компромиссный стиль изложения, осью вращения которого стало наличие маскирующей позиции строгого исследователя-ученого. Но и тут явственно проступала беллетристическая ипостась повествования, необходимая преимущественно литератору, а не ученому. И это Фрейду вполне удалось.

Очевидные факты в ней имеют объективный фармакологически-медицинский характер, но скрытое в них стремление обнаруживает сферу литературного искусства. Его «Статьи о кокаине» представляют собой замечательно удачные описания черт «кокаинового портрета», которые из мертвой субстанции преображаются в новом жанре повествования; кокаин делается живым и грозным антропоморфным существом, похожим на образ из сновидения. Из дальнейшей биографии фрейдовских идей мы знаем, что искусство, симптоматические структуры и сновидения являются компромиссами их глубинной связи с литературой. В своих уже «психоаналитических» историях Фрейд оставляет требования, предъявляемые к историям болезни, лишь как к эмпирическому воспоминанию и свободно переходит к своему новому жанру. Хиллман пишет по этому поводу, что Фрейд «выступает здесь в качестве комментатора, который находится за пределами сцены осуществления реальных терапевтических манипуляций. Фрейд не анализирует ни маленького Ганса, ни Даниэла Шребера. Он анализирует историю, рассказанную отцом Ганса, и историю, написанную в воспоминаниях Шребера».

Следующий этап в психотерапевтическом развитии Фрейда наступит тогда, когда он вообще перестанет нуждаться в помощи пациентов, равно как и любой практики вообще, в качестве основы для своих литературных работ. Эмпирического материала у него уже достаточно, чтобы снять маску практика и предстать писателем в чистом виде.

Валерий Зеленский.

Hillman J. Op. cit. Р. 10.

СОДЕРЖАНИЕ.

Валерий Зеленский. ФРЕЙД И КОКАИН.

1.

ЛИСТЬЯ КОКИ В ЕВРОПЕ. КОКАИН.

По словам Даудесвелла26, первые рекомендации по поводу коки содержатся в эссе доктора Мопардеса (Севилья, 1569), которое появилось в английском переводе в 1596 году. Наряду с более поздними сообщениями священника Антонио Хулиана27 и доктора Педро Креспо28 из Лимы, Монардес превозносит замечательные результаты, которых он добился благодаря употреблению коки в борьбе с голодом и усталостью.

2.

Эксперимент, проводившийся 10 ноября 1884 года. Тот же измерительный прибор.

3.

Цит. по: Хиллман Дж. Исцеляющий вымысел. СПб., 1997. С. 5.

4.

Jones Е. Sigmund Freud: Life and Work: In 3 vol. London: Hogarth Press, 1953–1957.

5.

Здесь и далее высказывания Фрейда, кроме отмеченных особо, приводятся по книге: Джонс Э. Жизнь и творения Зигмунда Фрейда. М.: Наука, 1997.

6.

Кокаин впервые применил армейский врач Теодор Ашен-брандт, который провел испытание этого препарата на баварских солдатах во время осенних маневров.

7.

То есть методу окраски нервной ткани хлористым золотом, предложенному Фрейдом.

8.

Цит. по: Фрейд 3. Бесстрашие истины. М.: Вагриус, 2006. С. 20–21.

9.

Hilhnan J. Preface // Freud 5. The Cocaine Papers / James Hillman, ed. Vienna: Dunquin Press, 1963.

10.

Hillman J. Op. cit. Р. 10.

11.

Кокаиновая история Фрейда также очень живо напоминает историю бедного юноши из сказки братьев Гримм «Дух в бутылке». Юноша нашел в лесу запечатанную бутылку. Из любопытства он открыл ее и выпустил из нее могучего джинна, грозившего уничтожить всякого, кто выпустит его на свободу. Лично для себя Фрейду удалось загнать джннна-кокаин обратно, но ни своему другу Фляйшлю, ни другим читателям своих статей он помочь уже не смог. В дальнейшем эта тема перекочевала в работу Карла Юнга «Дух Меркурий».