Знаменитые Стрельцы.

Андрей МАКАРЕВИЧ.

А. Макаревич родился в Москве 11 декабря 1953 года (Стрелец-Змея). Читаем в гороскопе:

«У Водяной Змеи (ее год длился с 14 февраля 1953 года по 3 февраля 1954-го; повторяется каждые 60 лет) широкий круг интересов. Она с увлечением учится всю жизнь, имеет ярко выраженные способности к исследовательской работе и может стать классным специалистом в выбранной области. Она умна, обладает прекрасной памятью и хорошо разбирается в вопросах бизнеса и финансов. Говорит сдержанно и тихо, но обладает достаточно сильным характером, чтобы добиться своего. По отношению к семье и друзьям очень преданна.

Стрелец-Змея: это Змея, способная на резкие броски и выпады. Против ее яда редко можно найти противоядие. Более того, это Змея, повадки которой трудно распознать и потому трудно контролировать. Очень часто она выпускает свой смертельный яд даже в самых безобидных ситуациях и пребывает в состоянии то экзальтации, то депрессии. Личность весьма многогранная, с большим количеством знаний и не испытывающая угрызений совести или чувства долга по отношению к своим близким. У нее огромное стремление к свободе, и ее невозможно привязать к какому-либо делу надолго. Цепкая, способная терпеливо ждать, тщательно изучать ситуацию, знающая слабости своих противников или партнеров, эта Змея обладает внутренней интуицией, которая постепенно переходит в мудрость, благодаря чему она создает свои морально-нравственные критерии. В делах она выбирает только стопроцентно гарантированные варианты и, как правило, не ошибается. Любит успех и аплодисменты, карьера для нее – способ получить их и добиться признания. Она часто бывает недовольна местом пребывания или окружением, в котором вынуждена пребывать. Поэтому ее постоянно тянет к перемене мест, к путешествиям. Такое непостоянство свойственно ей и в сексуальных отношениях, поэтому мужчину и женщину этого знака трудно сковать узами законного брака.

Мужчина-Змея: он сентиментален и приятен. У него есть юмор. Однако прямолинейность присуща характеру Змеи, из-за чего многие люди избегают ее. Змея часто склонна все преувеличивать. Она не откажет в услуге тому, кто в ней нуждается, но преподнесет это как настоящий подвиг со своей стороны, чем вызовет желание поскорее избавиться от ее помощи. Если человек, которому Змея предложит свое покровительство, не откажется от этого вовремя, она, следуя инстинкту своего животного, будет стремиться обвиться вокруг него с целью задушить окончательно. Поэтому надо тщательно продумать, стоит ли ее помощь таких жертв. Сожаление может прийти слишком поздно.

Основные черты в характере Змеи – решительность и целеустремленность, но она остро переживает свои неудачи. Если на первый взгляд она выглядит очень спокойной, то это не факт, что внутри у нее не бушует вулкан страстей.

Что касается денег, Змеям везет. Им не нужно о них беспокоиться. Они всегда их найдут, когда они ей понадобятся, причем они это знают (или скорее чувствуют это настолько хорошо, что не беспокоятся в этом отношении). К старости Змея может стать скрягой; она редко дает взаймы и немного скупа.

Значение имени: Андрей – разносторонняя личность. Он обладает неисчерпаемым запасом обаяния. У него множество приятелей, которые уважают его и прислушиваются к его советам или замечаниям. Андрей несколько самолюбив, эгоцентричен, не прощает обид. Но он всегда – душа компании. Люди тянутся к нему, ведь в глубине сознания это великодушный человек.

Андрей способен освоить любую область знаний. У него прекрасно развита интуиция, есть гуманитарные способности и аналитический ум. Андрею подойдет всякая профессия – работник он старательный, целеустремленный, может добиться больших успехов…

Андрей от природы наделен редчайшим даром – приспосабливаться к людям, обстоятельствам, подстраиваться под них. Андрей никогда не упустит своего шанса. В душе он – эгоист. Но поток его обаяния настолько велик, что затмевает эту основную черту его характера. Андрей проницателен, всегда сумеет выбрать для себя выгодную профессию и завоевать уважение людей. От жизни он предпочитает получить все сполна…

В отношениях с женщинами Андрей несколько заносчив. Ему нравится роль этакого неприступного сердцееда. Однако он способен быть очень нежным и предупредительным, любит устраивать романтические сюрпризы. Андрею нравятся женщины с хорошим вкусом, модно и нарядно одетые. В семейной жизни несколько замкнут, не любит распространяться о своих проблемах, но и проблемами жены интересуется поверхностно…».

И вновь вернемся к биографии Андрея Макаревича.

Его отец – Вадим Григорьевич (1924, Крыса) – известный архитектор, в свое время преподававший в МАрхИ, создатель памятника Карлу Марксу в Москве, автор оформления советских павильонов на всемирных выставках в Брюсселе, Монреале, национальных выставок в Париже, Генуе, Лос-Анджелесе. Мать Андрея – Нина Марковна (в девичестве – Шмуйлович; 1926, Тигр) – всю жизнь проработала в медицине.

Семья Макаревичей считалась по советским меркам привилегированной и обеспеченной. Например, после поездки Вадима Григорьевича на советскую выставку в Брюссель в 1958 году (он занимался ее электрификацией) в их семье появилась диковинка – телевизор. По тем временам – неслыханная роскошь.

Высокое положение отца сказывалось и на его детях (помимо сына в семье была еще и дочь) – они посещали не обычный детский сад, а номенклатурный – возле Александровского сада. Все это сказывалось на взаимоотношениях Андрея со сверстниками – он рос достаточно высокомерным мальчиком, себе на уме. Впрочем, дело было не только в происхождении его родителей, но и в астрологии – Змея считается знаком аристократическим, замкнутым на себе. Поэтому поведение Андрея в том же детском саду прямо вытекало из вышеприведенных характеристик – это учреждение его змеиное аристократическое нутро переносило с трудом. Как честно пишет он сам в своих мемуарах: «Я попал в советское учреждение, где все должны были быть как все». Из сего признания следует, что уже в детсадовском возрасте Макаревич грезил о такой либеральной ценности, как свобода личности (чтобы не быть как все).

В том детсаду и воспитательница была плохая – у нее был «неправильный запах» и «пища нехорошая» (оба определения принадлежат самому Макаревичу). Видимо, дома на Волхонке героя нашего рассказа кормили более изысканными деликатесами, если он с таким пренебрежением описывает те продукты, которые в те годы не в каждом советском детском саду имелись (напомним, что на дворе была середина 50-х и с момента окончания самой страшной войны прошло еще не так много времени). То есть если где-нибудь в Пензе или Сыктывкаре советские детсадовцы ежедневно ели одни и те же каши, иной раз без масла, и гоняли обычные чаи, то в детсаду Макаревича у стен Кремля меню было куда более разнообразным и калорийным. Там на завтрак давали кофе с молоком или какао, разнообразные булочки, а на обед – супы, макароны, каши и котлеты. Будущей рок-звезде детсадовские деликатесы не нравились, и он боролся с ними по мере своих детских сил: например, сливочное масло выбрасывал под стол, а котлеты закидывал на шкаф. Так длилось больше месяца, после чего хулигана из детсада исключили, разоблачив его махинации – котлеты на шкафу начали плохо пахнуть (можно себе представить сколько добра перевел «буржуйский сынок» Макаревич за это время!).

В 1960 году Макаревич отправился в первый класс 19-й московской средней школы с английским уклоном. Параллельно мама, которая в юности увлекалась музыкой, отвела сына в музыкальную школу. Однако ничего путного из этого не получилось – нотная грамота давалась Андрею с большим трудом, а многочасовые сольфеджио выводили из себя настолько, что мальчик на глазах превращался в неврастеника. Поэтому через два года с музыкальной школой пришлось расстаться. Тогда его родителям казалось, что музыка – это не призвание их сына. Но они ошиблись.

В старших классах на место классической музыки в жизнь Макаревича вошел рок-н-ролл. Случилось это в «именном» году Змеи (1965) при следующих обстоятельствах. В один из дней Андрей вернулся из школы домой (они тогда жили на Волхонке) и застал отца за серьезным занятием – тот переписывал на маленький магнитофон «Филипс» пластинку «Битлз» «Ночь после трудного дня» (1964), взятую у соседа. Стоит отметить, что Андрей и раньше слышал «ливерпульскую четверку», однако эти прослушивания носили отрывочный характер и не давали возможности составить о группе объективное мнение. И только теперь, с появлением дома полноценной пластинки с записью 12 песен, у Андрея появилась возможность понять по-настоящему, что это за чудо – «Битлз». По его же словам:

«Было чувство, что всю предыдущую жизнь я носил в ушах вату, а тут ее вдруг вынули. Я просто физически ощущал, как что-то внутри меня ворочается, двигается, меняется необратимо. Начались дни Битлов. Битлы слушались с утра до вечера. Утром, перед школой, потом сразу после и вплоть до отбоя. В воскресенье Битлы слушались весь день. Иногда измученные Битлами родители выгоняли меня на балкон вместе с магнитофоном, и тогда я делал звук на полную, чтобы все вокруг тоже слушали Битлов…».

Истоки советского рока берут свое начало в первой половине 60-х, когда в СССР (даже несмотря на наличие «железного занавеса») стали попадать записи западных рок-коллективов (их привозили сюда «выездные» – люди, вроде отца нашего героя, которые могли ездить на Запад по служебной необходимости). Правофланговым коллективом в этом процессе приобщения советской молодежи к западной рок-музыке был именно ансамбль «Битлз» из Ливерпуля. Как мы знаем, советская власть весьма негативно реагировала на советскую «битломанию», что было вполне закономерно. Советских идеологов волновала не столько политическая составляющая этого процесса, сколько сбивала с толку та истерия, которая сопутствовала появлению этого коллектива на Западе. А именно: все эти тысячные толпы сумасшедших девиц, которые бегали за своими кумирами где бы они ни появились, а на их концертах так громко визжали, что за этими криками даже сами «битлы» не слышали, что они поют (в конце концов они даже перестанут гастролировать).

Эта истерия вкупе с ярко выраженной коммерческой раскруткой коллектива (а уже тогда было известно, что люди, причастные к этой раскрутке, получали с их славы гораздо большие дивиденды, чем сами участники ансамбля) и стала главным побудительным мотиваом для советской идеологии, чтобы бороться с «Битлз»» на своей территории. Этот коллектив стал подаваться в советских СМИ как коллектив, потворствующий молодежной истерии и приносящий баснословные прибыли своим хозяевам, которые «куют» деньги именно на этом массовом сумасшествии. При этом несомненный талант «битлов» советские критики не замечали, поскольку считалось, что подлинно талантливые исполнители не имеют права доводить своих слушателей до подобной истерии: погромов, обмороков и даже самоубийств.

Однако, как это чаще всего бывает, чем больше что-то запрещалось, тем сильнее к этому тянуло людей. В итоге в СССР как грибы после дождя стали появляться собственные доморощенные «битлы» – всевозможные «англоязычные» рок-группы. Причем процесс был поистине широкомасштабным: подобные коллективы имелись чуть ли не во всех советских школах, институтах, техникумах и ПТУ. Отметим, что власть отреагировала на этот процесс не репрессиями (фактическим запретом рок-групп), а созданием альтернативного течения – вокально-инструментального (эта идея возникла в ЦК ВЛКСМ). То есть было заявлено своеобразное социалистическое соревнование – конкурентная борьба между роком и ВИА.

Все это вытекало из той подковерной борьбы, которая тогда велась в высшем советском руководстве между несколькими течениями: державниками-почвенниками, либералами-западниками, сталинистами и государственниками (последние старались быть над схваткой, выступая этаким высшим или третейским судьей в этом противостоянии). Каждое из этих течений контролировало свою «территорию» и имело свои средства массовой информации (у державников это были «Огонек», «Наш современник», «Молодая гвардия», у либералов – «Новый мир», «Советский экран» и т. д.). Например, в литературе державники «крышевали» так называемую деревенскую прозу, сталинисты и государственники – официозную, а либералы – молодую «оттепельную» поэзию; в кинематографе первые отвечали за фильмы из разряда опять же официозных, вторые – за авангардистские, не «поточные». Вот и в той же молодежной музыке державники и их единомышленники сделали ставку на ВИА, а либералы – на рок-н-ролл.

Отметим, что представители перечисленных течений не имели четкой привязки к ним: то есть в их партбилетах не было написано «либерал», «державник», «сталинист» или «государственник». Все это, что называется, витало в воздухе, распространялось на уровне взглядов. При этом взгляды эти редко менялись, даже несмотря на то, какое время было на дворе, но сами их носители меняли свой окрас. Например, после чехословацких событий 68-го многие либералы перекрасились в державников, но в начале следующего десятилетия, с началом разрядки, вновь стали либералами, причем уже не боясь бравировать этим.

Та же ситуация была и с советским роком. В момент его появления еще была сильна инерция хрущевской «оттепели», поэтому либералы оказывали ему всяческую поддержку. Но во второй половине 60-х (особенно после той же Праги-68) ситуация резко изменилась и «гнуть» стали уже державники, поддерживавшие движение ВИА. Короче, в том соревновании между ним и роком симпатии власти были целиком на стороне первого направления – ему в этом соревновании оказывалась безграничная поддержка, в том числе и в идеологии (популяризация в СМИ). Именно в этот самый момент (в 69-м) на свет и появилась школьная рок-группа «Машины времени» (всего в 19-й школе было две рок-группы).

В рок-группу, в которой играл Макаревич, входили еще три человека, учившиеся с ним в одном классе, – Миша Яшин и две девочки, к одной из которых – Ларисе Кашперко – Андрей питал очень теплые чувства. В репертуаре группы преобладали песни барда Юрия Визбора и англо-американские народные песни. Несмотря на то, что группа не хватала с неба звезд, однако имела среднюю степень популярности в стенах родного учебного заведения, конкурируя с другим коллективом – мужским ансамблем из 9-го класса, игравшим инструментальные пьесы жутко популярного Арно Бабаджаняна и битлов в стиле «Ventures». Группа Макаревича могла просуществовать еще долго, если бы в дело не вмешался случай.

В один из дней к ним в класс пришли два новичка – Юра Борзов и Игорь Мазаев, которые любили битлов, сами играли на музыкальных инструментах и были не прочь создать собственный коллектив. С этим предложением они и обратились к Макаревичу, вынудив его решать сложную дилемму: убрать из группы девочек (напомним, что к одной из них Андрей неровно дышал) и переходить на чисто мужской рок. И Макаревич выбрал последнее (отмечу, что Л. Кашперко затем попала в оркестр Л. Утесова). Так в 1969 году на свет появилась вокально-гитарная группа, которая сначала именовалась «The Kids», а чуть позже поменяла название на «Машины времени» (именно во множественном числе). Ее участники исполняли песни на английском языке – их первый магнитофонный альбом был записан в том же году и состоял из 11 песен.

Первое репетиционное помещение новоявленная группа получила в одной из квартир знаменитого Дома на набережной. Там жил барабанщик группы Юрий Борзов, который был сыном маршала авиации и командующего авиацией ВМФ Ивана Ивановича Борзова (кроме Борзова в группе одно время играл еще один «знатный» одноклассник Макаревича – Павел Рубин, у которого то ли отец, то ли дед были в руководстве Верховного Совета СССР). В отличие от отца Макаревича, который горячо приветствовал увлечение сына музыкой (он даже помогал сыну выпиливать его первую гитару), отец Борзова постоянно был недоволен более чем странным для сына маршала занятием и иногда грозился «разогнать всю волосатую компанию». Но эти угрозы так и не осуществились.

В 1970 году «машинисты» благополучно закончили школу и поступили в различные вузы. Например, Макаревич стал студентом Московского архитектурного института (МАрхИ), куда его, судя по всему, пристроил именитый отец-архитектор. Однако, несмотря на это, ансамбль продолжал свое существование. Более того, в том «собачьем» 70-м о нем уже были достаточно наслышаны московские хиппи, проводившие свои вечера во Дворце культуры «Энергетик» на Раушской набережной. Через эту альма-матер московской рок-музыки прошли многие известные исполнители: Алексей Козлов, Стас Намин (именно он привел «машинистов» в ДК), Александр Градский и др.

Стоит отметить, что «рокерская» тусовка предполагала наличие у ее участников определенных привычек, которые принято называть вредными: алкоголь, курение, девушки. «Машинисты» в этом отношении не были исключением, хотя некоторое время среди них была одна «белая ворона» – Макаревич, который в отличие от своих товарищей не был подвержен ни одному из перечисленных пороков. Однако долго так продолжаться не могло. Однажды нервы у его астрологического «родственника» Сергея Кавагоэ (25 июня 1953 года, Рак-Змея) не выдержали, он купил бутылку портвейна и заставил Макаревича распить ее на двоих в одном из московских кафе-мороженых. Так состоялось «боевое крещение» Макаревича на винном поприще, а чуть позже и все остальное, в том числе и секс. Кстати, о последнем.

Как и положено людям, рожденным в год Змеи, Макаревич был влюбчивым с самого раннего возраста. Еще до детского сада он влюбился в девочку Милу из Норильска, с которой познакомился на подмосковной даче. В детском саду у Андрея была уже другая пассия – Света Логинова, которая даже отвечала ему взаимностью. Затем – со второго по седьмой класс – Макаревич был тайно влюблен в одноклассницу Наташу Головко. Но когда в параллельном классе появилась новая ученица – Лариса Кашперко, – Андрей быстро переключился на нее. Однако девушка относилась к нему поначалу прохладно, из-за чего он жутко страдал. Из этой влюбленности ничего путного не вышло, и школу Макаревич закончил будучи невинным юношей. И мужчиной он стал уже будучи студентом. На этот путь его наставил один опытный рокер. Вот как об этом вспоминает сам Андрей:

«На первом курсе МАрхИ (1970–1971 гг. – Ф. Р.) бас-гитарист группы «Вечные двигатели» Дима Папков, узнав, что я до сих пор не познал женской ласки, взял меня за руку, вывел на Калининский проспект, тут же снял девушку в плюшевой юбке и объяснил ей ее задачу. Вечером того же дня девушка в плюшевой юбке все со мной и проделала, оставив меня в странном состоянии ужаса и восхищения…».

В 1971 году состав «Машин» претерпел серьезные изменения: Мазаева забрали в армию, а Борзов покинул группу по личным мотивам. Вместо них пришли другие участники: бас-гитару взял в руки Александр Кутиков (13 апреля 1952 года, Овен-Дракон; в прошлом боксер, бронзовый призер первенства Москвы среди юношей), за ударные установки сел Максим Капитановский (26 июля 1948 года, Лев-Крыса; первый настоящий музыкант, до этого игравший в самой «техничной» московской группе «Второе дыхание»), у клавишных встал уже известный нам Сергей Кавагоэ (он был наполовину японец, и его отец часто привозил сыну из Японии необходимый музыкальный реквизит).

Итак, в новом составе группы сошлись две Змеи, Крыса и Дракон. Отметим, что у всех друг с другом существует астрологическая гармония по годовым знакам. А вот по месяцам такой гармонии не было. И главным дисгармонистом был Кавагоэ, который, будучи Раком, плохо ладил со Стрельцом, Овеном и Львом, которые втроем входили в одну стихию Огня.

Произошли изменения и в репертуаре ансамбля – место англоязычных песен стали все больше занимать песни на русском языке. Причем по тем временам это считалось явлением редким, поскольку в рок-среде бытовало мнение, что настоящий рок-н-ролл может быть только англоязычным. Поэтому в первые годы своего существования ничем оригинальным детище Макаревича не отличалось, являясь типичной «обезьяньей» группой – то есть целиком копировало западные коллективы (первый магнитоальбом «Машины», записанный в выпускном классе школы, как мы помним, состоял из 11 песен на английском языке). Но затем Макаревич «прозрел». В итоге из четырех рок-групп, которые существовали в МАрхИ, только «Машина времени» стала экспериментировать с русскоязычной поэзией. Таким образом, Макаревич, если и не стоял у истоков русского направления в отечественной рок-музыке (этот процесс начался еще во второй половине 60-х), то включился в него одним из первых. И связано это было не только с астрологическим знаком Макаревича (Змея любит философствовать о жизни, окружающей ее), но и с теми событиями, которые происходили как в советской эстраде, так и в большой политике.

Сам Макаревич к советской эстраде до сих пор относится с пренебрежением, видимо, считая, что он не имеет к ней никакого отношения. Но это заблуждение: все советские рок-музыканты вышли из шинели советской эстрады либо как ее протестанты, либо как вольные или невольные ученики. Макаревич не является здесь исключением, поскольку во многом именно советская эстрада стала одной из причин, по которой он начал писать песни на русском языке, а также обогатила и по части мелодизма. Хотя сам Макаревич считает, что мелодии его песен в основном берут свое начало в западной рок-музыке, в частности в песнях тех же «Битлз». Однако достаточно внимательно послушать его произведения рубежа 70-х («Марионетки», «За тех, кто в море», «Родной дом», «В добрый час» и т. д.), чтобы понять, что это никакие не битлы, а типичный советский («совковый») роко-попс. Причем самого высшего разряда. Поэтому не случайно эти песни в известном фильме «Душа» (1982) так удачно оказались вложены в уста Софии Ротару – насквозь советской певицы (в отличие, скажем, от Аллы Пугачевой, которая удачно совмещала в себе как советское, так и западное влияния).

Итак, феномен «Машины времени» состоял в том, что очень скоро благодаря стараниям именно Макаревича, в котором проснулся поэтический талант, она, что называется, припала к истокам – стала петь песни на родном русском языке. Повторимся, это было настоящим прорывом, поскольку большинство советских рок-музыкантов считало, что исполнять рок-песни на родном наречии западло. Макаревич так не считал, за что отдадим ему должное (здесь проявился природный ум Змеи). И вот здесь мы подходим к еще одному фактору, повлиявшему на становление коллектива, – к советской поэзии. Именно на ней воспитывался и ею духовно питался Макаревич. Правда (судя по его стихам), это была не официозная (пафосная) поэзия, а камерная, в чем-то даже дакадентская. Последняя в те годы чаще всего выходила не в книжных вариантах, а распространялась в списках (то есть неофициально). Однако раздобыть ее было нетрудно, особенно на волне хрущевской «оттепели».

Итак, благодаря родной власти людям в СССР прививалась любовь к поэзии, причем к самым разнообразным ее образцам. Например, в низах общества – среди детворы (и я это хорошо помню по себе) – в большом ходу были тетрадки, куда от руки записывались разные стихи и дворовые песни, которые потом заучивались наизусть, декламировались друг другу или исполнялись под гитару. В верхах общества поэзия пропагандировалась куда более масштабно. Поэтические вечера в СССР проводились на стадионах и собирали десятки тысяч людей, а сборники стихов особо любимых авторов сметались с прилавков книжных магазинов в считаные часы (сравните с сегодняшними российскими реалиями, когда интерес к поэзии, образно говоря, напоминает слабый и тусклый огонек в лампадке, поддерживаемый исключительно меценатами, а отнюдь не государством, которому поэзия стала практически не нужна, поскольку: а) является уделом достаточно умных и образованных людей (а такие люди нынешней власти опасны) и б) не приносит денежной прибыли – главного стимула сегодняшнего режима.

Учитывая, что слава рок-группы «Машина времени» началась именно после того, как она «припала к истокам» – запела по-русски, можно смело сказать, что этим она обязана Советской власти, которая была горячим сторонником приобщения своих граждан к родной литературе, в том числе и к поэзии. Будь иначе, никогда бы «Машина времени» не стала столь популярной среди советской молодежи, которая отличалась от нынешней тем, что много читала (начиная от «Госиздата» и заканчивая «самиздатом»). Именно на волне этого интереса к чтению в СССР стали популярны сначала барды и поэты, а потом и рок-музыканты. И здесь мы подходим к другому фактору, повлиявшему на нашего героя и его коллектив, – политике.

Время, когда Макаревич пришел в рок-музыку, наложило свой отпечаток на его поэзию, корни которой, как уже говорилось, уходят в декадентство. На дворе было самое начало 70-х, когда советская идеология, напуганная чехословацкими событиями августа 68-го и началом еврейской эмиграции из СССР (с 1971-го), резко повернула руль своего пропагандистского аппарата в сторону державного курса. В той же эстраде это выразилось в том, что были отодвинуты на задний план (их убрали из телеэфиров, сократили тиражи грампластинок и т. д.) исполнители еврейского происхождения (Майя Кристалинская, Вадим Мулерман, Аида Ведищева, Нина Бродская, Лариса Мондрус и др.), а вместо них на эстраду пришел настоящий интернациональный десант из представителей Центра (РСФСР) и союзных республик (Лев Лещенко, София Ротару, Кола Бельды, Виктор Вуячич, Валентина Толкунова, Юрий Богатиков, Сергей Захаров, Евгений Мартынов, Надежда Чепрага, Роза Рымбаева, Тамара Шакирова, Геннадий Белов, Яак Йоала и др.). Появление этого десанта, который должен был символизировать нерушимую дружбу советских народов, заметно обогатило тогдашнюю эстраду, влив в нее свежую и мощную струю.

Однако у этого державного курса были и свои противники из числа все той же либеральной интеллигенции. В основе их протеста лежало два мотива: страх за то, что державный курс навсегда похоронит их мечту о либеральных свободах, и чувство солидарности с изгнанными с эстрады соплеменниками (ведь многие советские либералы были евреями, в том числе и наш герой – Макаревич). Этот протест имел самые разные проявления, затронув многие области литературы и искусства: кино, театр, музыку. В последней таким островком протеста стала русскоязычная рок-музыка, которая была ориентирована именно на антипафосную волну. То есть если в официальной эстраде ее исполнители прославляли коллективизм (ту же дружбу народов) и воспевали прекрасное настоящее (а также будущее), то рокеры главным образом пели о человеческом одиночестве, тоске и серых буднях. Ярким выразителем таких настроений был Макаревич. Уже в одной из первых его песен – «Продавец счастья» (1971) – речь шла о некоем человеке, который «продавал на лучшее надежды и счастье, и безоблачные дни». Но когда герой песни хотел было купить у него немного удачи, то продавец, буркнув «Нету сдачи», растворился в тумане. Вот такой «хеппи-энд».

В таком же ключе были решены и многие другие песни Макаревича той поры: «Песня про розовые очки» (1971), «Я устал», «Дай мне ответ» (обе – 1973), «Это новый день» (1974) и др. Везде речь шла о герое-одиночке, который либо «был не рад, что родился на свет», либо «устал искать рассветы в тусклых красках дня», либо «понял, что он совсем один». Короче, пессимизм и, как тогда говорили, непруха. Однако самое интересное, но эта непруха нравилась все большему числу молодых людей, поскольку уж слишком топорно и кондово выглядела тогдашняя советская идеология. На протяжении долгих десятилетий она практически не меняла свои формы, плохо поспевая за теми изменениями, которые происходили в окружающем мире. Поэтому доверие к ней со стороны молодых людей, вступавших в жизнь в 70-е годы, таяло буквально не по дням, а по часам. Нельзя сказать, что советские идеологи этого не видели (та же «разрядка», начатая в первой половине того десятилетия, во многом была попыткой властей СССР задобрить не только интеллигенцию, но и молодежь), однако жадному до демократии молодому поколению все было мало. Поэтому делать «бизнес» на этой неповоротливости советской идеологии было очень даже легко. И тот же Макаревич так и поступал, клепая незамысловатые песенки про «Хрустальные города», «Воздушные замки» и прочие эфемерные строения, которые не прибавляли ему славы как профессиональному архитектору, но помогали делать неплохую карьеру в среде молодых почитателей рок-н-ролла.

Позднее музыкальный критик А. Троицкий так охарактеризует творчество Макаревича и его группы того периода:

«Как исполнители они не очень впечатляли: играли элементарно, Андрей Макаревич пел гнусавым голосом (немного похоже на Дилана) и очень смущенно держался на сцене. Их музыка по-прежнему сильно отдавала «ливерпулем», косметически припудренным под хард-рок. Несколько красивых мелодий, а вообще, ничего особенного. Но все это и не имело большого значения, ибо реальная миссия «Машины времени» состояла совсем в другом, а именно – «заставить людей думать», разумеется над текстами песен…

На мой вкус, стихи Макаревича немного пресноваты – абстрактны и дидактичны, – но они, бесспорно, честны и полны озабоченности. В них точно, пусть и в «мягком фокусе», переданы симптомы злостной эпидемии потребительства и неверия, косившей в то время всех подряд. Естественно, говорить об этих вещах во всеуслышание было не принято: средства массовой информации старательно поддерживали максимально благополучный (и лживый) образ решительного и идейно убежденного современного героя. Именно поэтому «проблемные» песни «Машины времени» имели фантастический резонанс, как один из немногих чистых голосов в фальшивом хоре…».

Об этом же слова другого критика – И. Смирнова: «В создаваемых ими («машинистами». – Ф. Р.) образах переливались все геральдические цвета хиппизма. Прежде всего, это предельная возвышенность, аллегоричность и романтизм. Программы «Машины времени», талантливейшей группы этого поколения, похожи на настенный гобелен: замки и корабли с парусами не оставляют практически никакого места для атрибутов реальной жизни. Из местоимений доминирует «ты»…

Настроение песен «Машины времени», как правило, чрезвычайно мрачное. Не имея никакого желания становиться на одну доску с теми т. н. критиками, которые считают пессимизм отрицательным качеством произведения, лишающим его права на внимание читателя, зрителя или слушателя, мы в интересах истины должны признать, что рокеры в этом отношении оказались весьма не похожи на бардов: в песнях Окуджавы, Высоцкого и приобретавшего в начале 70-х годов все большую популярность Аркадия Северного в десять раз больше жизнеутверждающей энергии…».

Отметим, что у Макаревича в ту пору и в самом деле было много «морских» песен: «Песня о капитане», «Тихая гавань», «Штиль», «За тех, кто в море», «Старый корабль» и т. д. Да и сам Макаревич любит море – на почве этой любви он стал дайвингистом. Все это не случайно, а прямо вытекает из его астрологического знака – он не просто Змея, а Водяная (1953).

В 1972 году группа «Машины времени» на несколько месяцев прекратила свое существование и ее участники влились в состав популярной рок-группы «Лучшие годы», которая практиковалась на исполнении западной музыки и копировала Элвиса Пресли, Тома Джонса, Джеймса Брауна, Уилсона Пикета, «Лед Зеппелин» и др. Все лето «Лучшие годы» провели на юге в Международном студенческом лагере «Буревестник-2» в Вишневке, где играли на танцах.

В 1973 году «Лучшие годы» почти в полном составе ушли на профессиональную сцену и «Машина времени» (теперь она называлась в единственном числе) была возвращена к жизни (из «Лучших годов» в нее перешел клавишник Игорь Саульский). Из-под пера Макаревича на свет родились новые «хиты»: «Хрустальный город» («Я был вчера в огромном городе…»), «Туманные поля» («Я видел странный сон…»), «Круг чистой воды» («Я раскрасил свой дом…»), «Ты или я» («Все очень просто…»), «Я устал» («Я устал встречать знакомых и гадать, кто друг…») и др.

Однако период относительного спокойствия в группе длился недолго – вскоре произошел конфликт между Кавагоэ и Кутиковым, что вполне закономерно с точки зрения астрологии – Рак (Кавагоэ) и Овен (Кутиков) – знаки, плохо совместимые. Как вещает гороскоп: «Полное несходство жизненных принципов создаст непреодолимые проблемы как в дружбе, так и в партнерстве». В итоге Кутиков ушел в группу «Високосное лето». За ним покинул группу и Саульский. Уставший от этих дрязг Макаревич собрал свои нехитрые пожитки и отправился на юг – играть в одной из сборных групп в спортивном лагере МГУ в Джемете.

Между тем следующий год запомнился Макаревичу прежде всего двумя событиями: его отчислением из института и съемками в кино. Расскажем все по порядку.

Творческие поиски Макаревича всегда вызывали крайне негативную реакцию со стороны руководства МАрхИ. Ладно бы он писал бодрые песни про БАМ или про любовь, так ведь нет – то про хрустальные города, то про туманные поля. В 1974 году к этому списку прибавились и новые произведения из этого же ряда: «Черно-белый цвет» («Кто знал, кто тебя таким создал…»), «Из конца в конец» («Есть волшебный замок…»), «Это новый день» («Я песню спел свою…»). В конце концов руководству вуза это надоело, и Макаревича исключили из института (формальным поводом к этому стала его неявка на овощную базу). После этого Макаревичу пришлось идти на вечернее отделение все того же МАрхИ, а днем работать в «Гипротеатре». При этом свободного времени у него была уйма: на работе он добился зачисления на полставки и ходил туда через день, а в институте появлялся только на экзаменах. Позднее профессор МАрхИ В. Раннев так отзовется о студенте Макаревиче:

«У него были явные способности к рисованию и проектированию. Вот только любви к архитектуре не было. На занятия он неизменно являлся с зачехленной гитарой и как что-то второстепенное, почти ненужное, приносил бумаги с чертежами. Скромный, щупленький, кудрявый, как негр, парень. Средненький хорошист. В нем не было ничего особенного. Помню, мы поразились, что он сам придумал тему своего диплома (обычно темы студентам давали мы). Да еще какую! Спроектировал в форме кристалла голографический театр со светомузыкой в саду «Эрмитаж». И почему-то категорически настаивал на светомузыке. Тогда только мы подумали, что музыка в его жизни – не просто хобби».

Однако в отличие от руководства МАрхИ, которое негативно относилось к песенному творчеству своих студентов, кинематографисты отнеслись к нему иначе. А. Макаревич вспоминает:

«На сейшене в столовой номер восемь филфака МГУ (легендарное, кстати, место!) к нам подошел усатый дядька и объявил, что он из съемочной группы Георгия Данелии и мы им нужны. Ночь я провел в необыкновенном волнении. Перед именем Данелии я благоговел – недавно… прошел фильм «Тридцать три», был он очень смешной и по тем временам редкой гражданской смелости, на грани запрета. Я не мог себе представить, зачем мы понадобились Данелии, и воображение рисовало картинки самые причудливые. Оказалось, все очень просто. В эпизоде на клубных танцах нужна была на заднем плане какая-нибудь группа – так сказать, типичный представитель. Только и всего. Там даже вроде бы снимался «Аракс», но потом у них что-то не сложилось. Надо сказать, я не расстроился: я считал за честь принести пользу Данелии в любом виде. Быстро была записана фонограмма песни «Ты или я» – выбора, собственно, не было, других наших песен Дегтярюк (новый участник группы. – Ф. Р.) играть не умел. Съемки прошли за один день (вернее, ночь). Надо сказать, Данелия отнесся к нам очень уважительно и щепетильно: песня была у нас приобретена по всем законам, и спустя несколько месяцев я неожиданно для себя получил невероятную кучу денег – рублей пятьсот (случай для нашего отечественного кинопроизводства отнюдь не типичный). На эти деньги был приобретен в комиссионном магазине магнитофон «Грюндиг ТК-46», который долго потом заменял нам студию. Что касается кино, то даже не помню, остались ли мы в кадре. Обрывки песни, кажется, звучат…».

Память не подвела Макаревича – обрывок песни «Ты или я» действительно в кадре звучал. Но это было все, поскольку физиономий «машинистов» на экране видно не было. Зато группу «Аракс» не только показали, но и запечатлели целых два куплета их песни «Мемуары» («Скоро стану я седым и старым»). Вполне вероятно, это просто случайный выбор. А может, и нет: Данелия родился в год Лошади (1930), а у него со Змеей плохие взаимоотношения. На подсознательном уровне это выразилось в том, что знаменитый режиссер не стал выпучивать Макаревича и его группу в своей картине.

Между тем в течение последующего года состав «Машины времени» постоянно менялся, и участники менялись в ней с калейдоскопической быстротой. Кто только не играл в «Машине…»: гитаристы Алексей Романов, Алекс «Уайт» Белов, Александр Микоян, скрипач Сергей Осташев, барабанщики Юрий Фокин и Михаил Соколов и многие другие. Наконец к лету 1975 года состав стабилизировался и состоял из четырех человек: Макаревича, Кавагоэ, Евгения Маргулиса (25 декабря 1955 года, Козерог-Коза – последняя является векторным «хозяином» Змеи) и скрипача Николая Ларина. При этом базировалась группа в Министерстве мясной и молочной промышленности РСФСР, что выглядело более чем странно при полуподпольном статусе этой рок-группы.

Именно к этому периоду относится вторая профессиональная запись группы (первая произошла в 1970 году на радио, и в ней звучали песни: «Солдат», «Продавец счастья», «Помогите», «Я видел этот день» и другие. К сожалению, прозвучав всего один раз, эта запись затем была стерта). На этот раз «Машину времени» попытались вытащить на голубой экран. Попытку сделать это предприняла ведущая популярной передачи «Музыкальный киоск» Элеонора Беляева, которая узнала про существование группы от своей дочери. Буквально за один день «машинисты» записали и свели шесть песен: «Круг чистой воды», «Ты или я», «Из конца в конец», «Черно-белый цвет», «Флаг над замком» и «Летучий голландец». Однако пройти сквозь кордон цензуры Беляевой не удалось, и «Машина времени» на голубом экране так и не появилась. Но участники группы не сильно расстроились – ведь состоялась их вторая студийная запись, и песни, записанные тогда, вскоре разлетятся на тысячах магнитофонных кассет по всей стране.

В это же время в жизни коллектива произошло еще одно важное событие – он стал давать первые официальные гастроли. И хотя ради каждого публичного выступления приходилось идти на всякие унижения (например, добиваться «литовки» – то есть программы, утвержденной Домом народного творчества), однако польза от этого была куда весомее. Во-первых, росла популярность группы, во-вторых, она зарабатывала деньги, которые большей частью шли на техническое оснащение группы.

Но оставим на время творческую деятельность Макаревича и расскажем о его личной жизни. Тем более что в ней произошли серьезные изменения – наш герой женился. Случилось это еще в середине 70-х, когда Макаревич был студентом МАрхИ. Его избранницей стала студентка того же института Елена Фесуненко – дочка известного журналиста-международника Игоря Фесуненко (28 января 1933 года, Водолей-Петух). Игорь некоторое время работал журналистом в странах Латинской Америки, а в самом начале 70-х вернулся на родину и стал работать на ЦТ (в передаче «Творчество народов мира»). К рок-музыке он относился вполне положительно (как-никак международник!), однако он и в мыслях не держал, что его дочь влюбится в рок-музыканта. Тем более что внешне Макаревич был далек от идеала героя-любовника. Однако, познакомившись с музыкантом ближе, тесть обнаружил, что за непритязательной внешностью юноши скрывается весьма неординарная личность. А тут еще и астрологические знаки совпадали – у них была круглая гармония, особенно по годам (Змея и Петух из одной команды).

Вспоминает П. Подгородецкий: «В первый раз Макаревич был женат достаточно выгодно. За него вышла замуж красивая, хозяйственная и умная дочка политического обозревателя Центрального телевидения Игоря Фесуненко. Если бы не Игорь, думаю, «Машину» задушили бы сразу, окончательно и бесповоротно. Но на пользу Макаревичу сыграли, по крайней мере, две вещи: во-первых, он был однофамильцем главного архитектора Москвы Глеба Макаревича, во-вторых, его тесть, как я уже отметил, был политическим обозревателем. Тогда это была крайне престижная и ответственная должность, и входила она, если не ошибаюсь, в номенклатуру ЦК КПСС. И хотя Игорь работал в основном в Латинской Америке и писал замечательные книги про бразильский футбол, его вес, благодаря голубому экрану, мог перебить атаки наших недоброжелателей…».

Как уже отмечалось, Макаревич (Змея) и Фесуненко (Петух) были астрологическими однокомандниками. Но самое интересное, по словам того же Подгородецкого, среди тех, кто помогал в те годы «Машине» пробиваться наверх, опять же было много однокомандников Змеи-Макаревича. Например, Иосиф Кобзон (1937, Бык), Алла Пугачева (1949, Бык), Лев Лещенко (1942, Змея). Называет Подгородецкий в числе защитников «Машины» и космонавта Георгия Гречко, который является человеком года Козы (1931), а та является векторным «хозяином» Змеи.

В марте 1976 года случилось событие, которое открыло новые горизонты в жизни «Машины времени» – группу пригласили в Таллин на фестиваль «Таллинские песни молодежи-76». Состав участников фестиваля был разношерстным: приехали группы из Москвы (кроме «Машины…» столицу представляли группы Стаса Намина и «Удачное приобретение»), из Ленинграда («Аквариум», «Орнамент»), из Горького («Время») и несколько групп из прибалтийских республик. Фестиваль длился несколько дней и завершился победой «Машины времени» – группа заняла первое место и увезла в Москву диплом, подписанный 1-м секретарем ЦК ВЛКСМ Эстонии. Это было первое официальное признание коллектива. В том году из-под пера Макаревича появились новые песни: «День рождения» («Сегодня теплый день…»), «Песня о капитане» («Случилось так, что небо было синее, бездонное…»), «Девятый вал» («Был день, белый день…»), «Белый день» («Белый день бывает только раз…»).

Сразу после таллинского фестиваля «Машину времени» пригласили на гастроли в Ленинград. Эти гастроли прошли с триумфом и принесли группе небывалую популярность в городе на Неве.

В 1977 году поэтическое вдохновение Макаревича выдало на-гора самую большую порцию песен. Тогда на свет появились: «Полный штиль» («Полный штиль, как тряпки – паруса…»), «Блюз о безусловном вреде пьянства» («Я глаз не мог закрыть…»), «Посвящение одному хорошему знакомому» («Пусть люди тебя называют ослом…»), «Памяти Александра Галича» («Снова в мир весна кинулась…»), «Гимн забору» («Душой и сердцем я горю…»), «Люди в лодках» («Долго я шел берегом реки…»), «Самая тихая песня» («Есть на свете вещь…»), «Родной дом» («Над нашим домом целый год мела метель…»), «Необычайно грустная песня» («Синеет небо, простор полей…»).

Весной 1978 года «Машина времени» была приглашена на очередное официальное мероприятие – на рок-фестиваль «Весна УПИ» в Свердловск. Пригласил туда группу известный нам музыкальный критик Артем Троицкий, который родился в год Козы (1955), а та является векторным «хозяином» Змеи. Позднее он вспоминал следующее:

«Было удивительно, что свердловская аудитория уже знала все песни Макаревича наизусть, хотя группа никогда прежде там не выступала.

Был резонанс и иного рода. Я был членом жюри и вблизи наблюдал массовый инсульт, случившийся с местными официальными деятелями из-за текстов «Машины времени». Особенно их напугал «Блюз о безусловном вреде пьянства» (сатирическая антиалкогольная песня) и «Штиль», где были такие строки:

Мой корабль – творенье тонких рук, Мой маршрут – сплошная неудача, Но лишь только дунет ветер — Все изменится вокруг, И глупец, кто думает иначе…»

«Машину времени» исключили из конкурса, они были явно лучшей группой, но чиновники боялись ставить свои подписи под дипломом. В подобные ситуации группа попадала постоянно: ее обвиняли в «пессимизме», «упаднических настроениях» и «искажении образа нашего молодого современника».

Отметим, что в песне «Штиль» явно читался политический подтекст. В те годы в самом разгаре была брежневская стабильность, которую чуть позже либералы назовут «застоем». Эта стабильность многим не нравилась, особенно молодежи, которая жаждала перемен, идентичных тем, что тогда происходили на Западе. Макаревич в своей песне призывал ветру «дунуть», чтобы «все изменилось вокруг». Чиновникам сей призыв не понравился.

Вообще заметим, что из людей года Змеи получаются никудышные революционеры. Змея скорее знак домашний, консервативный и в бунтарстве замечен бывает редко. Но это, как уже отмечалось, знак философский, думающий. Обладатели его часто размышляют о смысле жизни и о том, что вокруг них происходит. Не стал исключением и Макаревич. Учитывая среду, в которой он рос (либерально-еврейскую), он никак не мог стать апологетом того строя, который существовал в стране. Большая часть советских евреев в ту пору уже встала на антисоветские позиции и разделилась на две группы: тех, кто мечтал поскорее из «этой страны» слинять, и тех, кто мечтал изменить ее таким образом, чтобы им, евреям, стало жить в ней наиболее комфортно. Макаревич принадлежал ко второй группе и всем своим тогдашним творчеством это декларировал.

Но вернемся в год 78-й.

Сразу после возвращения из Свердловска «Машину времени» ждало одно радостное событие – запись первого магнитоальбома. Причем помог ее сделать бывший «машинист» Александр Кутиков, который устроился работать в речевую студию ГИТИСа. Напомним, что Кутиков родился в год Дракона (1952), а у того со Змеей прекрасное взаимопонимание. Как вещает гороскоп: «Это отличная пара. Змея – достаточно умна, чтобы заставить думать Дракона, что у них полно работы. Дракон, в свою очередь, будет польщен вниманием элегантной Змеи. Вместе они смогут многого добиться».

Если добавить к этому еще и то, что и по месячным знакам Макаревич и Кутиков находятся в гармонии (Стрелец и Овен принадлежат к одной стихии Огня), то можно смело утверждать, что их союз принадлежит к числу весьма успешных.

Именно в студии ГИТИСа и произошла легендарная запись альбома «День рождения». Она была сделана в следующем составе: Андрей Макаревич – вокал, гитара; Евгений Маргулис – бас-гитара; Евгений Легусов – саксофон; Сергей Велицкий – труба; Сергей Кавагоэ – ударные. В альбом вошли почти все известные песни группы, и кассета с записью с быстротой молнии расплодилась не только в Москве, но и по всему Союзу. Автор этих строк с ностальгией вспоминает один из дней 78-го года, когда эта запись оказалась и на его катушечном магнитофоне «Комета-209». Купил я ее за 1 рубль у своего однокурсника по ПТУ № 56 (кстати, «Машину времени» не случайно называли «пэтэушной группой» – среди ее поклонников было очень много учащихся профессионально-технических училищ).

Между тем настал антикармический для Змеи год ее векторного «хозяина» Козы (1979). Как написано в гороскопе: «В этот год Змею может ожидать сильнейшее эмоциональное потрясение. Оно может полностью вымотать Змею и довести ее до нервного истощения». Весна того года этот прогноз подтвердила.

Именно тогда распался прежний состав «Машины времени», причем со скандалом. Камнем преткновения стал концерт в горкоме графиков на Малой Грузинской, где Макаревич был частым гостем. И вот однажды художники попросили его выступить с группой на одном из их вечеров, но Кавагоэ встал на дыбы. Он заявил, что если художникам интересно, пусть приходят на концерт «Машины времени» и там слушают, а специально для них играть он не поедет. Макаревичу стоило огромного труда уговорить Кавагоэ выступить ради него, Макаревича, но впоследствии он сильно пожалел, что сделал это. Концерт состоялся, но прошел отвратительно. В тот же день Макаревич собрал всех «машинистов» и объявил о своем решении: он уходит из группы и всех желающих, кроме Кавагоэ, приглашает следовать за собой. Однако за ним никто не последовал. Так Макаревич остался один, а участники его коллектива разбрелись по другим коллективам – например, Кавагоэ и Маргулис ушли в только что созданную группу «Воскресение», которая тут же стала супергруппой.

Как мы помним, Кавагоэ был астрологической «родней» Макаревича (тоже родился в год Змеи (1953), однако имел другой месячный знак – Рак (25 июня). На почве последнего у него уже однажды был серьезный конфликт с одним из «машинистов», принадлежавших к стихии Огня – Александром Кутиковым (Овен). Теперь настала очередь схлестнуться с ним еще одному «огнепоклоннику» – Стрельцу (Макаревич). И этот конфликт привел к распаду прежнего состава «Машины времени».

Вот как этот конфликт описывает П. Подгородецкий: «Кавагоэ работал с Макаревичем со дня основания группы. В отличие от Женьки Маргулиса, который по своей еврейской сущности космополит и конформист, Кава так больше и не приблизился к «Машине», хотя изредка общался с Макаревичем в 80-е годы до своего отъезда в Японию (там он и умрет 3 сентября 2008 года. – Ф. Р.). Напомню, что он даже отклонил приглашение участвовать в праздновании 20-летия «Машины времени» в 1989 году, куда приглашались все, кто когда-то работал в группе. Самурай, одним словом. Сказал – сделал. Так вот, журналисты говорили о каких-то «творческих разногласиях» или о том, что Макаревич якобы настаивал на официальном статусе группы, а Кава с Гулей (Маргулис) хотели быть «подпольщиками». На самом деле группа распалась в значительной мере по совершенно другим причинам, а точнее, из-за патологической любви Андрея Вадимовича Макаревича к денежным знакам. Причем знакам, заработанным не только им лично, но и другими членами коллектива.

Кавагоэ рассказывал о том, что в конце семидесятых годов Макаревич решил заказать написание клавиров ко всем полутора сотням песен «Машины времени» и официально зарегистрировать их в обществе по охране авторских прав. Но дело было в том, что значительная часть музыки ему не принадлежала. Целый ряд песен в процессе коллективной работы над ними получил музыку, на сто процентов отличную от той, которую приносил Макар. Кава об этом знал больше, Маргулис – чуть поменьше, но все равно знал. Всем было понятно, что за эти песни, вполне возможно, будут платить деньги, значит, за совместные произведения нужно было бы и платить всем. В этом смысле Кавагоэ и выразился, на что получил ответ, что «ресурсы распылять не надо» и что вполне естественно, что «главный автор», то есть Макаревич, будет делиться поступлениями с «соавторами» – Кавой и Маргулисом. Когда пошли первые гонорары, они стали оседать у Макаревича, причем контролировать их было невозможно. Вопрос становился серьезным, поскольку деньги за концерты делились по-честному, а авторские – кстати, не самые большие в то время – шли на Комсомольский проспект, где жил Макар. В общем, этот вопрос надломил отношения в группе…».

Судя по всему, так оно и было – именно денежный вопрос и стал камнем преткновения в отношениях двух мужчин-Змей. А для любой Змеи деньги – один из важных факторов в жизни, часто даже наиглавнейший. Как вещает гороскоп: «Что касается денежного вопроса, то можно с определенной уверенностью сказать, что Змее в этом везет, и даже очень. Ей не нужно беспокоиться о деньгах, таких проблем у нее никогда не возникнет. Змея сможет их найти всегда, как только они ей понадобятся. И она прекрасно осведомлена об этом, благодаря такой уверенности у нее не возникает даже малейшего беспокойства по этому поводу. К старости Змея может превратиться в настоящую скрягу…».

Но вернемся к моменту распада «Машины времени».

Слух об этом событии с быстротой молнии облетел рок-н-ролльную тусовку. По словам самого Макаревича, это его сильно удивило. Но еще сильнее его удивило другое – что уже через несколько дней у него появился новый состав, который ни в чем не уступал прежнему. И огромную роль при этом сыграл все тот же Александр Кутиков, с которым у Стрельца-Змеи была круглая гармония. По словам Макаревича, все произошло чисто случайно. Он шел по улице Горького, встретился с Кутиковым, и тот с ходу предложил ему возобновить сотрудничество. При этом на роль ударника он порекомендовал своего коллегу по «Високосному лету» Валерия Ефремова (25 декабря 1955 года, Козерог-Коза – последняя является векторным «хозяином» Змеи). Четвертым участником нового коллектива стал клавишник Петр Подгородецкий (12 февраля 1957 года, Водолей-Петух – последний входит в одну астрологическую команду со Змеей).

Как видим, с астрологической точки зрения состав подобрался весьма гармоничный. Рассмотрим астрологические характеристики трех участников группы (кроме Макаревича).

А. Кутиков (Овен-Дракон): «Это сверх-Дракон – человек, уверенный в себе, деловой и как бы не имеющий нервов. Одновременно с этим он может казаться рубахой-парнем, но это впечатление обманчиво. Личность такого человека может символизировать яркий факел, указующий путь другим людям. Он способен поднимать массы, воодушевлять и заражать своим энтузиазмом. Это человек, девизы которого «все или ничего», «красть – так миллион, любить – так королеву». Он властен, самоуверен, храбр до безрассудства и способен воевать со всеми, если оспаривают его права или ущемляют его достоинство – в этом случае Овен-Дракон может быть ужасен».

П. Подгородецкий (Водолей-Петух): «Этот Петух, с одной стороны, может быть Синей птицей счастья, а с другой – птицей-феникс, сжигающей себя ради будущих наград. В этом сочетании в большой степени проявляются авантюристические наклонности Водолея-Петуха. Личность динамичная, устремленная в будущее и способная ради будущих выгод рисковать настоящим. Ради своих моральных принципов, которым фанатично предан, такой человек готов на любые жертвы. Ему нравится быть впереди всех, и часто он опережает свое время, иногда шокируя окружающих. Наиболее благоприятны для него виды деятельности, в которых можно проявить свои индивидуальные качества. В партнерских отношениях это достаточно сложный и непримиримый человек, которому редко удается найти достойного партнера. Он постоянно ищет новые связи».

В. Ефремов (Козерог-Змея): «Это Змея, которая любит уединение среди скал и скрытых сокровищ, способная долгое время находиться в мечтах, довольствуясь собственной мудростью. Обладая сильным интеллектом, она производит впечатление весьма умудренной опытом Змеи. У нее хорошая интуиция, помогающая даже из незначительных фактов создавать стройные теории. Весьма способная к учению, последовательная в решении своих задач, она может добиться успеха в сферах деятельности, которые требуют индивидуального подхода и внутренней сосредоточенности. Это очень умная и абстрактно мыслящая личность, наделенная чувством собственного достоинства, имеющая определенные морально-нравственные принципы и выступающая охранительницей коллектива или своих партнеров, но партнеры должны быть близки ей по духу. Хотя сексуальный потенциал у нее достаточно высокий, она крайне неохотно идет на контакты. Ее побаивается окружение, поскольку если она не в своей тарелке, то может весьма больно «ужалить» за посягательство на ее внутренний мир».

Вспоминает А. Макаревич: «Мы бросились репетировать. Свежая кровь – это великое дело… На меня обрушилась лавина новых мыслей. Удивительным в этом плане был Петя. Он мог с ходу предложить сто вариантов своей партии, и надо было только говорить ему, что годится, а что нет, потому что сам он не знал. Обычно Кутиков, как всегда переполненный мелодиями, но плохо знавший расположение клавиш, напевал Пете на ушко что-то такое, и это немедленно находило воплощение в конкретных звуках. Программа получилась ударной – «Право», «Кого ты хотел удивить», «Свеча», «Будет день», «Хрустальный город». Почти сразу мы написали «Поворот» и «Ах, что за луна». Все шло на колоссальном подъеме, мы очень нравились друг другу и чувствовали себя на коне…».

Кроме перечисленных песен в том году Макаревичем были написаны и другие. Среди них: «Снег» («Снег. Город почти ослеп…»), «Закрытые двери» («Мы много дорог повидали на свете…»), «Лица» («Ночью нам дарован покой…»).

В том же году «Машина времени» подготовила и осуществила монументальную программу «Маленький принц» по А. Сент-Экзюпери с развернутыми инструментальными соло, чтением стихов и начатками режиссуры. Программа была записана на пленку и быстро распространилась по стране. Одновременно с этой записью вышел третий магнитоальбом группы – «Ты или я».

Между тем, несмотря на охватившее в том году Макаревича воодушевление, его чрезвычайно тяготило одно обстоятельство – полуподпольное существование коллектива. Все эти периферийные дома культуры, институтские актовые залы и прочие второсортные сценические площадки, где приходилось выступать «машинистам», стали вызывать у них стойкую аллергию, и всякое желание играть на них пропадало с первых же минут концерта. Им хотелось обрести статус легального коллектива, чтобы значительно расширить границы своей аудитории, а также поиметь с этого и материальные выгоды. Сделать то, что весьма удачно осуществил «Аракс», зачисленный в середине 70-х в состав Театра имени Ленинского комсомола. И желание «Машины времени» вскоре обрело свою плоть – их принял в свой штат Московский областной театр комедии. В том же году Макаревич навсегда покинул коллектив «Гипротеатра», где проработал шесть лет.

Первым спектаклем театра, в котором приняли участие «машинисты», был «Виндзорские насмешницы» В. Шекспира. На премьере спектакля зал был забит битком, причем в основном это были фанаты ансамбля. Они горели желанием услышать любимые произведения легендарного коллектива, но их ждало разочарование – «Машина времени» исполняла песни на стихи Шекспира и Бернса. После этого следующие спектакли проходили чуть ли не в полупустых залах. Естественно, это не могло положительно сказаться и на умонастроении самих «машинистов». Поняв, что театр они выбрали не тот, они стали подумывать об уходе из него. И вскоре такой случай им представился. В 1980 году в Росконцерте было принято решение пригласить «Машину времени» в собственный штат, и это приглашение было встречено участниками группы положительно. С этого дня официальная ставка «машинистов» за одно выступление в концертном зале равнялась 10 рублям, во Дворце спорта – 20. Первое выступление «Машины времени» под эгидой Росконцерта состоялось в Ростове, затем последовали концерты и в других городах: Харькове, Одессе. И везде – аншлаги.

Между тем факт того, что власти вдруг решили взять некогда полуподпольную «Машину времени» под государственное крыло, был вполне закономерен. К тому времени брежневская стабильность была уже на излете и многим людям во власти было понятно – перемены уже не за горами. Все ждали только одного – когда из жизни уйдет полуживой генсек Леонид Брежнев. А пока он все еще находился у руля, происходила перегруппировка сил в верхах и постепенное изменение микроклимата в обществе. Например, началась постепенная его коммерциализация, причем она в первую очередь затронула сферу искусства – кинематограф и эстраду. Почему именно их? Дело в том, что главной их аудиторией была молодежь, число которой стало стремительно расти. В жизнь вступало поколение бэби-бума 60-х, которое отличалось от предыдущих одним немаловажным фактором – оно было больше прозападным, чем просоветским. Поэтому фантастический успех «Машины времени» зиждился во многом на этом – в жизнь вступало новое поколение.

Если до середины 70-х коллектив был известен не столь широкому кругу людей (в основном жителям крупных городов), то демография сделала свое дело – этот круг значительно расширился, затронув практически все республики СССР (когда летом 79-го я гостил в Узбекистане, то с удивлением отметил, что про «Машину времени» знают и там – правда, не в кишлаках, а в городах). Как уже отмечалось, этот коллектив не зря называли «пэтэушной группой»: ее основными поклонниками были учащиеся ПТУ и техникумов в возрасте 14–17 лет, а также студенты и «лимитчики» (жители деревень, буквально хлынувшие в начале 70-х в крупные города работать по лимиту) от 18 до 22 лет. Это было парадоксальное явление, когда полудекадентские поэтические вирши номенклатурного «сынка» Андрея Макаревича находили отклик в среде отпрысков рабоче-крестьянского происхождения. Главные причины этого лежали на поверхности: несомненный талант главного «машиниста», а также кондовость советской идеологии и усталость от нее молодежи.

Власть видела утрату этого доверия к себе и делала попытки его вернуть. То же соревнование между ВИА и рок-группами было из этого ряда. Однако если в первой половине 70-х «ломили» первые, то со второй половины (после Совещания в Хельсинки в августе 1975-го) инициатива постепенно стала переходить к рок-н-ролльщикам. Ведь, несмотря на то что советский рок считался полуподпольным видом искусства, власти его не запрещали и особо по его адресу не лютовали, дабы сохранить хоть какую-то конкуренцию идей в молодежном искусстве. Например, имея в наличии определенные статьи в Уголовном кодексе, карающие за нетрудовые доходы, власти фактически закрывали глаза на то, что рок-группы продают свое искусство за деньги (давая полуподпольные концерты), ни копейки не платя государству. Поэтому единственной мерой воздействия на рок-музыкантов были периодические милицейские облавы и содержание (недолгое) в КПЗ. Как с улыбкой вспоминает сегодня сам Макаревич: «Иногда нас держали по двое суток и выпускали. Первый раз было страшновато, но потом мы уже поняли: а что они могут нам сделать? Доказать, что концерт был платным, практически нереально. Так что бояться нечего…».

Здесь мемуарист лукавит: если бы власть захотела, она бы все что угодно доказала и упекла нарушителей соцзаконности за решетку. А «Машина времени» завязла в этих нарушениях по самое не хочу. По словам Макаревича: «Цена наша медленно, но верно росла, поскольку группа становилась все более известной. Пашаев (тогдашний директор коллектива. – Ф. Р.) все время что-то покупал для нас из своих ресурсов. Потом он же и продавал это. Он постоянно находился в состоянии фарцовки…».

Отметим, что фарцовщиков советские власти очень часто ловили и отправляли в места не столь отдаленные. Но это были какие угодно фарцовщики, но только не из мира искусства. Этих власти практически не трогали и даже более того – создавали им тепличные условия, особенно если эти фарцовщики были «завязаны» на нужных властям людей. Так было, к примеру, с окружением Владимира Высоцкого. Вокруг самого певца власти намеренно создавали ореол гонимого, а сами разрешали ему делать многое из того, чего другим гонимым делать запрещалось: выступать в самых вместительных залах (во Дворцах спорта), по шесть месяцев в году находиться за границей. Также власти закрывали глаза на многие «художества» певца вроде левых концертов, нарушений трудовой дисциплины, наркомании и т. д.

Та же история происходила и с «Машиной времени», которая в своей среде считалась этаким «рок-н-ролльным Высоцким». Так что по большому счету никакой особенной борьбы «Машины времени» с советским режимом не было, а была всего лишь ловкая имитация этой борьбы, которая целиком и полностью контролировалась и направлялась из двух ЦК (КПСС и ВЛКСМ) и КГБ. Имитация эта проводилась с одной целью: держать под контролем молодежную (рок-н-ролльную) среду и влиять на нее. Достигалось это разными средствами, в том числе и с помощью стукачей, которыми эта самая среда была сильно унавожена.

Сам Макаревич с гордостью рассказывает о том, как КГБ пытался его завербовать, а он не поддался. И Комитет от него якобы отстал. Вполне вероятно, так оно и было. Однако, судя по всему, чекисты отстали от главного «машиниста» потому, что у них имелись в группе другие информаторы (это подозрение до сих пор висит над одним из звукорежиссеров «Машины»).

Именно с согласия ЦК КПСС и КГБ Макаревич и К° и были назначены властью Главными Художниками в рок-среде (как Аркадий Райкин в сатире, Владимир Высоцкий в бардовской песне и т. д.). Как пишет сам Макаревич в своих мемуарах (лукаво не имея в виду себя): «Выбирался один Главный Художник в каждом направлении – в живописи, скульптуре, литературе, музыке, и через них власть общалась (в одностороннем порядке, разумеется) со всей остальной творческой интеллигенцией…»). Это была обычная практика советских времен, однако со второй половины 60-х в ней стали происходить существенные сдвиги. Они объяснялись соглашательской политикой коммунистических партий Запада в отношении социал-демократии (из этого соглашательства в итоге родится могильщик «развитого социализма» – еврокоммунизм), которая вынудила и советские власти делать еще более значительные уступки своим либералам. Отсюда: разгром «сталинистской» группировки Шелепина в 67-м, начало еврейской эмиграции, послабления диссидентам политическим, а также и культурным. Особенно заметными эти уступки стали во второй половине 70-х, в разгар разрядки. Например, в молодежной культурной политике это выглядело следующим образом.

Осенью 1974 года фирма грамзаписи «Мелодия» начала выпускать миньоны западных рок-групп (начали с «Битлз» и продолжили «Роллинг Стоунзом», «Свитом», «Дип Пеплом», «Ти Рексом» и т. д.). Спустя ровно год в газете «Московский комсомолец» (а потом и в других изданиях) стали публиковаться так называемые хит-парады эстрадных исполнителей. В августе 76-го СССР посетила первая настоящая западная рок-звезда – певец Клифф Ричард (вторым подобным певцом будет Элтон Джон, который приедет к нам в 79-м). Еще спустя полгода, в январе 77-го, на ЦТ появилась передача «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады», где наряду с традиционной эстрадой показывались и выступления западных рок– и поп-исполнителей (АББА, «Смоки», «Бони М» и т. д.). Кстати, последняя группа в декабре 1978 года приехала с гастролями в СССР, что тоже четко ложилось в русло той политики, которую проводили советские власти в отношении удовлетворения эстрадно-рок-н-ролльных запросов молодежи. В том же 78-м в крупных советских городах стали появляться студии звукозаписи, где за вполне умеренную плату (1 рубль – 10 минут записи) можно было записать на магнитофонную ленту не только любую западную группу, но и любой ее альбом (начиная от старых и заканчивая новинками).

Параллельно с этим происходили и значительные уступки самим советским рок-н-ролльщикам. Правда, местом этих уступок выбирались не центральные, а периферийные регионы, самые либеральные. Например, один из первых в СССР официальных рок-фестивалей был проведен в столице Эстонии городе Таллине в 1976 году. Отметим, что к тому времени концертной базой якобы гонимой «Машины времени» был не какой-нибудь захолустный клуб на окраине Москвы, а… Министерство мясной и молочной промышленности РСФСР, располагавшееся в самом центре столицы!

Поэтому нынешние стенания либералов о том, что в эпоху так называемого брежневского застоя кондовая Советская власть «душила и не пущала» молодежь, являются откровенной ложью (как заявляет сам Макаревич: «Мы находились под бетонной плитой»). Даже по вышеприведенному (кстати, далеко не полному) перечню тех мероприятий, которые власть проводила в те годы в молодежной культуре, видно, что никакого застоя не было и в помине. О каком застое можно говорить, если в те годы в СССР существовали сотни (!) разнообразных рок-групп (включая и саму «Машину времени»), а в традиционной эстраде творили исполнители самых разных направлений. Так, среди ВИА это были «Песняры», «Цветы», «Веселые ребята», «Самоцветы», «Аракс», «Ариэль», «Лейся, песня», «Синяя птица», «Голубые гитары» и др.; среди солистов – Муслим Магомаев, Эдита Пьеха, Алла Пугачева, София Ротару, Лев Лещенко, Иосиф Кобзон, Михаил Боярский и др.

Кроме того, работали такие разноплановые композиторы, как Арно Бабаджанян, Давид Тухманов, Александр Зацепин, Евгений Крылатов, Алексей Рыбников, Эдуард Артемьев, Владимир Шаинский, Юрий Антонов, Вячеслав Добрынин и т. д. Все перечисленные авторы и исполнители написали только за одно то десятилетие (70-е годы) столько шедевральных хитов, что один их перечень займет несколько страниц текста (не случайно многие из этих песен до сих пор исполняются на эстрадных площадках уже постсоветской России и входят в сокровищницу отечественной музыки). Поэтому иначе чем бредом нельзя назвать следующее заявление Макаревича, прозвучавшее в наши дни: «Советская эстрада была уродлива сама по себе – как все, изготовленное советской властью либо по ее одобрению. У власти, врущей всему миру и самой себе, просто не могло получиться ничего честного – во всяком случае, на сцене…».

Вообще антисоветские перлы Макаревича четко укладываются в его астрологический знак – Змея. Среди людей этого знака особенно много хулителей всего советского. Этому есть соответствующее объяснение. Змея – знак хитрый, изворотливый, старающийся никогда не упустить свою выгоду. А антисоветизм в современной России – занятие весьма выгодное. Кроме того, Змея – знак аристократический и, учитывая, что советская власть зиждилась на союзе противоположных сил – рабочих и крестьян, а никак не аристократов – то выходит, что и «жалить» ее Змеям не зазорно. Даже несмотря на то что советские Змеи-аристократы жили очень даже неплохо. Взять, к примеру, того же Андрея Макаревича, сделавшего себе имя именно в те «треклятые» годы.

В свете вышесказанного вспоминается древняя притча о змее, которую путник пригрел у себя на груди, а она его в благодарность за это ужалила. Так и нынешние Змеи жалят почившую в бозе Советскую власть в своих многочисленных интервью и публичных выступлениях. Среди этих Змей есть разные люди: как представители отечественной богемы (кроме Макаревича это: Леонид Ярмольник, Андрей Смирнов, Валерий Золотухин, Евгений Жариков, Тигран Кеосаян, Матвей Ганопольский), так и политики, начиная от бывшего философа-марксиста Александра Ципко и заканчивая самим президентом России Дмитрием Медведевым. Как говаривал бандит Брылов из фильма Петуха-Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих»: «Хоошэнькая у нас компания».

Но вернемся к биографии Андрея Макаревича.

Итак, к власти советской он относился весьма плохо, однако, когда эта власть поманила его и его коллектив в свои «чертоги», он проявил истинно змеиное нутро – чуть ли не вприпрыжку бросился на этот зов. И в 1979 году «Машина времени» утратила статус полуподпольной рок-группы, став государственным ансамблем, влившимся в «Росконцерт» (то есть стала эстрадным коллективом!). Все было, как в песне самого Макаревича «Посвящение одному хорошему знакомому»: «И сильному стоит тебя поманить, и ты побежишь к господину». Это было конкретным сигналом, что к тому времени имитация противостояния власти и молодежной контркультуры утратила для первой свою актуальность и было решено попросту форсировать события – начать открытую вербовку рок-музыкантов для будущей либеральной «перестройки». Этот процесс активно заработает на закате брежневской эпохи – в 1982 году, когда либералы во власти станут готовить почву для прихода в Кремль своего диктатора – Юрия Андропова. Именно под его приглядом в том году в Ленинграде будет создана рок-лаборатория, которая объединит большинство тамошних рок-групп (чуть позже такая же структура возникнет и в Москве). Но вернемся на некоторое время назад.

Будучи штатной единицей «Росконцерта», «Машина времени» в марте 1980 года покорила еще одну вершину: на музыкальном фестивале в Тбилиси «Весенние ритмы-80» она заняла 1-е место, разделив его с эстонской группой «Магнэтик Бэнд». Вспоминает А. Троицкий:

«У Андрея Макаревича были все причины быть счастливым, как у человека, который двенадцать лет рыл тоннель и наконец выбрался из него на свет. Однако он не выглядел ослепленным, и наш единственный обстоятельный разговор в Тбилиси – прямо накануне отлета – имел горьковатый привкус. «Ну вот, теперь ты считаешь нас буржуями и продажными элементами», – Макаревич имел в виду пресс-конференцию после фестиваля, где я заявил, что теперь у «Машины времени» есть все шансы стать признанными поп-звездами, заменив наскучивших и устаревших «Песняров», «Самоцветов» и т. п. «Думаешь, если нас одобрило жюри, взяла на работу филармония, мы уже не те и не заслуживаем внимания? Это очень ограниченная позиция. Музыканты, и рокеры в том числе, должны работать профессионально, зарабатывать деньги своей музыкой… Ты же знаешь, я не иду ни на какие компромиссы и мы играем и поем то, что нам на самом деле близко. Мы не стали хуже, не стали глупее, просто изменилось отношение и к жанру, и к нам». – «Согласен, но вот бедный «Аквариум» чуть не выслали из города…» – «А тебе не кажется, что это именно то, чего они хотели? Устроить скандал, произвести по возможности более отталкивающее впечатление, как это делают в панк-роке… Кстати, и для этого надо обладать определенными навыками. Я не считаю, что «профессионализм» – это способность добиваться нужного результата… Боря (Гребенщиков – Ф. Р.) хотел вызвать смуту, и ему это хорошо удалось. Молодец! А нам никогда не нужна была скандальная слава, я никогда не стремился кого-либо эпатировать. Хотя некоторые и могли воспринять нас как что-то угрожающее – в меру своей глупости. Все мои песни, в конечном счете – о доброте, чистоте… любви, если хочешь. И слава Богу, что это наконец поняли и перестали болтать о «пессимизме» и «фиге в кармане»…».

После победы на тбилисском фестивале не замечать «Машину времени» было уже нельзя, и официальные органы вынуждены были это учесть. Поэтому той же весной в центральной прессе появилось сразу несколько статей, в которых творчество группы рассматривалось с положительных позиций. К общему восторгу вскоре присоединилось и радио – радиостанция «Radio Moskow world service» круглые сутки крутила песни «Машины времени». Благодаря этому популярность группы росла как на дрожжах. Как пишет все тот же А. Троицкий:

«Гастроли группы в Ленинграде по накалу ажиотажа вполне можно сравнить с массовым безумием времени «битломании». Тысячи подростков атаковали Дворец спорта «Юбилейный», автобусы, в которых везли музыкантов, совершали хитрые обманные маневры, чтобы спасти Макаревича, Кутикова, Ефремова и Подгородецкого от восторженной толпы. В Минске поклонники, не доставшие билетов, прорвались на концерт, выломав двери. Аналогичное происходило практически во всех городах, куда приезжала группа…».

В 1980 году из-под пера Макаревича на свет появились песни: «Памяти Высоцкого» («Я разбил об асфальт…»), «Моим друзьям» («Сколько лет, сколько зим…»), «Никитский Ботанический сад», «Скачки» («Снова старт, он взят, и нет пути назад…»), «Барьер» («Ты был из тех, кто рвался в бой…»).

Отметим, что в «Росконцерте» коллектив Макаревича прозвали (с легкой руки конферансье Халемского) «Машиной с евреями». И в самом деле – из четырех его участников трое (Макаревич, Кутиков и Подгородецкий) были евреями. Такого не было ни в одной советской рок-группе. Именно поэтому евреи, работавшие в сфере советской культуры (а таковых было много), относились к «Машине времени» с большим уважением и всячески старались облегчить ее деятельность в пику тем людям, кто, наоборот, эту ее деятельность хотел торпедировать (к последним относились славяне-державники – антагонисты евреев-космополитов).

Летом того же 80-го «Машина времени» едва не стала аккомпанирующим ансамблем самой Аллы Пугачевой (15 апреля 1949 года, Овен-Бык). Певица тогда рассталась со своим прежним коллективом – «Ритмом», и ей нужно было как можно быстрее подыскать новый, поскольку уже в июле Пугачевой предстояло выступать с концертами в Москве в рамках культурной программы Олимпиады-80. Вот тут на горизонте и возник неожиданный вариант – пригласить суперпопулярную «Машину времени». Автором этой идеи стал тогдашний супруг певицы – кинорежиссер Александр Стефанович (13 декабря 1944 года, Стрелец-Обезьяна). Все получилось случайно.

Режиссер как-то ехал в своем автомобиле и словил в радиоприемнике очень модную в те предолимпийские дни радиостанцию «Радио Москоу Уорлд Сервис», где часто крутили песни, которые нигде больше в официальной трансляции услышать было невозможно. Стефановича угораздило включить приемник в тот самый миг, когда там играла «Машина времени». Звучала песня «Поворот», которая вот уже более полугода лидировала чуть ли не во всех союзных хит-парадах.

Любопытно отметить, что идея написания этой песни родилась у «машинистов» совершенно случайно, без привязки к какому-либо конкретному событию. Однако слушатели расценили смысл песни по-своему и объявили ее чуть ли не диссидентской. То же самое твердили тогда и зарубежные голоса, раструбившие о том, что под поворотом понимается… поворот к все тем же политическим переменам в стране.

Песня «Поворот» настолько понравилась Стефановичу, что он ударил себя по лбу: эврика! И, едва переступил порог квартиры на улице Горького, сообщил Пугачевой, что, кажется, подыскал ей подходящий коллектив. «Какой?» – спросила певица. «Название я не знаю, поскольку включил песню не с самого начала, – ответил Стефанович. – Но слова песни запомнил: что-то про поворот». Пугачева на скорую руку записала на клочке бумаги несколько строчек песни, которые зафиксировались в памяти ее супруга, и отправилась в «Росконцерт». А там, едва она прочитала эти строчки, ей сообщили и название ансамбля, и то, что он вот уже год как числится в их штате. Спустя несколько минут Пугачева стала обладательницей домашнего телефона Андрея Макаревича. Правда, сама звонить она ему не стала, а попросила это сделать все того же Стефановича. Тот согласился.

Когда режиссер выложил перед Макаревичем свою идею, тот нисколько не удивился. Наоборот, даже обрадовался. Хотя на тот момент «Машина времени» была дико популярна, но с Аллой Пугачевой эта слава могла достигнуть и вовсе заоблачных высот. И хотя когда-то альянс Пугачевой с популярным молодежным ВИА «Веселые ребята» уже имел печальные последствия, однако про это уже никто не вспоминал. Короче, Макаревич идею соединить «Машину» с Пугачевой воспринял положительно и пригласил звездную чету на свой ближайший концерт в кафе «Олимп», что в Лужниках: мол, там и познакомимся поближе.

Концерт произвел на Пугачеву и Стефановича хорошее впечатление. Затем официальная часть программы уступила место неофициальной. И здесь подсуетился директор Лужников, который пригласил именитых гостей искупаться в открытом бассейне. Все восприняли это предложение с энтузиазмом, кроме Пугачевой: у нее не оказалось с собой купальника. Однако выход был найден достаточно быстро. Дородная буфетчица, услышав про проблему знаменитой певицы, согласилась уступить ей на время… свой белый халат. В нем Пугачева и сиганула в воду, совершенно не подумав о последствиях. А они оказались курьезными. Поскольку халат был синтетический, ткань его, после попадания в воду, стала абсолютно прозрачной, явив собравшимся обнаженное тело звезды номер один советской эстрады.

После бассейна компания отправилась на квартиру друга Стефановича – художника-авангардиста Эдуарда Дробицкого. В далекоидущих планах режиссера и певицы этот человек тоже должен был сыграть свою роль – он должен был взять на себя художественное оформление проекта «Пугачева + «Машина времени». Там, за бутылкой дорогого коньяка, стороны обговорили все детали будущего сотрудничества. Но оно, увы, так и не состоялось.

В течение нескольких дней Макаревич названивал Стефановичу и задавал один и тот же вопрос «Ну как?», а тот отвечал столь же одинаково: «Ждем-с». Это означало, что Пугачева все еще пребывает в раздумьях. Это было странно, поскольку чего же боле – «Машину времени» знала вся страна. Но оказалось, что именно этот факт и смущал великую певицу. В итоге день так на четвертый она сообщила Стефановичу свой окончательный ответ: нет. «Почему?» – удивился тот. «Потому что с этими ребятами я не смогу обходиться так, как мне того хочется». Что верно, то верно – «машинисты» вертеть собою вряд ли бы позволили.

1 января 1981 года в газете «Московский комсомолец» появились итоги очередного хит-парада, где первое место было отдано все той же песне «Машины времени» «Поворот». Она продержалась на первом месте рекордное время – 18 месяцев.

На этом фоне неудивительно, что в том же 1981-м свет увидела первая пластинка-гигант «Машины времени», причем произошло это не на родине музыкантов, а в США – диск выпустила фирма «Кисмет рекордз», и назывался он «Охотники за удачей». К сожалению, радость от этого события испортило качество записи на пластинке – оно было отвратительным.

В том же году на «Машину времени» вновь обратили свой взор кинематографисты. На этот раз это был хорошо знакомый «машинистам» по событиям прошлого года режиссер Александр Стефанович, который, как мы помним, является астрологической «родней» Макаревичу – он тоже Стрелец. Он предложил музыкантам сыграть аккомпанирующую главной героине фильма рок-группу в фильме «Душа». Причем роль солистки этой группы должна была исполнить София Ротару (7 августа 1947 года, Лев-Свинья), а солиста – Михаил Боярский (26 декабря 1949 года, Козерог-Бык). «Машинисты» согласились. И летом 1981 года отправились на съемки в Ялту. Там с Макаревичем произошла одна занимательная история.

Распорядок дня у «машинистов» в Ялте был такой: утром и днем съемки, вечером – ресторан. Во время посещения последнего Макаревич и «положил глаз» на соблазнительную южную красавицу, которая вскоре оказалась за их столиком. Когда веселье было в самом разгаре, певец шепнул что-то девушке на ухо, и они незаметно удалились в его номер. Их бурная любовь должна была продлиться до утра, но не «срослось»…

В ту ночь милиция устроила в гостинице очередной «шмон», пытаясь выудить из номеров незарегистрированных постояльцев. Естественно, вошли они и в номер Андрея. А там – девица. Макаревич готов был сквозь землю провалиться от конфуза, как вдруг случилось неожиданное. Его гостья протянула стражам порядка свои документы, из которых следовало, что она… лейтенант милиции из города Запорожье. Более того, она была замужем, и ее муж тоже работал в милиции, да еще на нехилой должности – начальником районного отделения. Короче, конфликт мог бы разрешиться самым естественным образом, но судьба подбросила любовникам очередную подлянку. Один из проверяющих милиционеров оказался игроком ялтинской футбольной команды, которая на днях проиграла с крупным счетом команде Запорожья, причем несколько голов ялтинцам забил… муж гостиничной пассии Макаревича.

Узнав, чья жена перед ним, проверяющий решил воспользоваться моментом и отомстить удачливому форварду. Он составил протокол и пообещал завтра же отослать его в Запорожье. Девушка была в шоке. Но ей на помощь пришел Макаревич: он обратился за помощью к Софии Ротару, которая играла в «Душе» главную роль. Певица позвонила в Крымский обком партии и попросила «надавить» на ялтинское УВД. Однако ялтинские стражи порядка согласились утрясти проблему только на бартерной основе. То есть Ротару должна была дать шефский концерт в областном управлении внутренних дел, а Макаревич – в горотделе. Естественно, эти условия были приняты. Как результат – следователь на глазах киношников разорвал протокол о задержании в гостиничном номере Макаревича чужой жены.

Но вернемся непосредственно к фильму «Душа».

Речь в нем шла об эстрадной звезде, переживавшей творческую драму – ее слава была на излете, и она искала возможности преодоления кризиса. Для этого она пошла на сотрудничество с рок-группой, полностью сменив свой репертуар. В результате слава вновь возвращалась к певице, но прошлые стрессы делали свое дело – звезда теряла голос.

Отметим, что песни «Машины времени», вложенные в уста Софии Ротару, заиграли новыми гранями. Получились этакие дискотечные шлягеры в духе «новой волны», которая в те годы была весьма популярна в советской эстрадной музыке. То есть творческий тандем София Ротару – Андрей Макаревич получился очень даже неплохим. И фильм «Душа» стал одним из лидеров проката 1982 года, заняв 5-е место (33, 3 млн зрителей).

Однако дальше этого сотрудничества дела у Макаревича и Ротару не пошли. Может быть, потому что астрологически они плохо друг другу подходили по годовым знакам. Читаем в гороскопе: «Змея и Свинья – это две противоположности, которые просто не смогут ужиться вместе. Змея будет видеть Свинью в качестве наивного и невинного человека. Свинье, в свою очередь, удастся распознать настоящую сущность Змеи – весьма нелицеприятную для Свиньи».

В дни выхода фильма на экран с Макаревичем произошла история, больше смахивающая на анекдот. Дело было так. Тогда он жил на Ленинском проспекте, 37, а его соседкой по нижнему этажу была пожилая учительница географии. К музыке Макаревича она относилась крайне негативно, но особенно сильно возмущалась его друзьями, которые часто устраивали в квартире певца шумные вечеринки. И вот однажды ее терпение лопнуло. Когда Макаревич пригласил к себе домой всех участников фильма «Душа» (среди них были: София Ротару, Михаил Боярский, Ролан Быков и прочие знаменитости), соседка позвонила в милицию и попросила унять «зарвавшуюся молодежь». Милиция отреагировала на звонок весьма оперативно, и уже через пять минут после поступления жалобы стражи порядка звонили в дверь квартиры Макаревича. Каково же было их удивление, когда дверь им открыл Михаил Боярский, а затем из-за его спины возникли остальные звезды отечественного кино, которых они никогда не видели воочию. Короче, инцидент закончился раздачей автографов.

Между тем в отличие от массового зрителя, который встретил фильм «Душа» с восторгом, рок-тусовка восприняла его как очередное доказательство деградации «Машины времени»: их компромисс с властями достиг такой степени, что они соглашаются быть на подпевках у Ротару и Боярского. Эти разговоры не могли не сказаться на умонастроении самих «машинистов». Весной 1982 года в группе происходит очередной раскол – из нее уходит клавишник Петр Подгородецкий, администратор Мелик-Пашаев, звукорежиссер Игорь Кленов.

Инициатива этого ухода исходила от Мелик-Пашаева, который устал терпеть диктат Макаревича. Чашу терпения администратора переполнил случай с криминальным уклоном. Однажды Макаревичу позвонил некий неизвестный мужчина и предложил ему купить у него новый клавишный аппарат «Hohner» всего за 5 тысяч рублей (красная его цена была 7 тысяч). Макаревич, который, как мы помним, отличается скупостью, на это предложение живо откликнулся. Покупку аппарата наметили осуществить в аэропорту Шереметьево, где в тот момент находился продавец. Туда отправились втроем: Макаревич, Мелик-Пашаев и Подгородецкий.

Однако никто к ним в аэропорту так и не подошел, что навело Подгородецкого на смутные подозрения: а не хитрость ли это неких воров, которые таким образом выманили Макаревича из его квартиры. Это подозрение полностью подтвердилось, едва музыканты вернулись домой. Дверь в квартиру Макаревича была настежь открыта, и оттуда было вынесено практически все ценное: шубы, аппаратура, даже тайник с деньгами был обнаружен и аккуратно вскрыт.

Макаревич тут же сел и написал заявление в милицию. Причем в нем он высказал предположение, что пособником воров был не кто иной, как… Мелик-Пашаев. Дескать, Макаревич заметил, что когда они выезжали в аэропорт, во дворе крутились какие-то подозрительные люди и Мелик-Пашаев делал им какие-то знаки. В ходе расследования эта версия так и не нашла своего подтверждения, но отношения Мелик-Пашаева с Макаревичем после этого, естественно, были испорчены. В итоге он ушел из группы, а с ним за компанию ушли Подгородецкий и Кленов, у которых тоже накопилось к Макаревичу немало претензий.

С астрологической точки зрения этот разрыв можно объяснить следующим. Мелик-Пашаев является астрологическим одностихийцем Макаревича – он Овен (9 апреля), из одной со Стрельцом стихии Огня, рожденный в год Кота (1951). Между ним и Макаревичем существует круглая гармония, но с одним «но»: Змея и Кот существа достаточно хитрые и в деловых отношениях порой могут быть нечистоплотными по отношению друг к другу. Как написано в гороскопе: «Змея может и достичь успеха с Котом, вот только ее трудолюбие у Кота под сомнением».

Одновременно с уходом из группы трех ее участников на коллектив обрушивается еще один неожиданный удар, на этот раз из противоположного лагеря – газета «Комсомольская правда» публикует разгромную статью «Рагу из синей птицы».

Появление этой публикации не было случайностью. К тому времени многим людям во власти стало понятно, что идет активное внедрение «Машины времени» («Машины с евреями») в контекст советского официального искусства, и это внедрение им было не по нраву. Они увидели в этом опасную попытку либералов вестернизировать советское искусство и «слить воедино коня и трепетную лань»: то есть соединить традиционную эстраду и рок-н-ролл. По мнению противников подобного слияния, эта попытка могла политизировать эстраду, поскольку даже попсовый рок нес в себе приметы социального искусства. Та же «Машина времени» во многих своих песнях, которые на первый взгляд несли в себе вполне безобидную мысль, прятала подтекст, который был типичным средством обмануть тогдашнюю цензуру. Например, в невинной дорожной песне «Поворот» читался призыв к обществу совершить поворот от регресса (застоя) к прогрессу, а в «Синей птице» – издевка над мечтами советской молодежи поймать «птицу счастья» (в начале 80-х из всех окон звучал хит в исполнении Николая Гнатюка «Птица счастья затрашнего дня»). В итоге противники подобного рода искусства попытались вывести «Машину времени» на чистую воду.

Статья «Рагу из синей птицы» увидела свет 14 апреля 1982 года. Письмо предварял комментарий журналиста «Комсомолки» Н.Кривомазова. Цитирую:

«Больше недели корреспондентский пункт «Комсомольской правды» в Красноярске напоминал… филиал филармонии. Самые разные люди шли, звонили, писали…

Сначала просили: «Что вам стоит достать билетик? (два, десять…)». Потом предлагали продлить гастроли: «Сколько разговоров по городу – хочется увидеть своими глазами». Затем справлялись: «Правда, что за клавишными у них сидит парень в трико и пляжной кепочке?» – «Правда». – «А зачем?».

Но постепенно стали недоумевать: «Зачем они так громко поют?!» Или: «На концерте не понял ни слова – пришлось дома слушать кассету с записями, впервые вдумался в слова и ужаснулся».

Считается, что «Машина времени» поет о молодых и для молодых. Но после концертов студенты Политехнического института цветных металлов, завода-втуза при заводе «Красмаш» подолгу говорили о том, что выступления рок-группы надо не оценивать по принципу «нравится – не нравится», а прямо сказать артистам об их надуманной игре в пессимизм, о том, что рок-группа декларирует с эстрады равнодушие и безысходность и множит записи этих сомнительных деклараций.

Наконец в корпункт поступило обстоятельное письмо, в котором анализируются причины шумного успеха, точнее – успешного шума рок-группы. Причем вместе с музыкантами, литераторами и мастерами эстрады свою подпись под письмом поставил и директор Красноярской филармонии, человек, который, казалось бы, может только радоваться выполнению плана.

Очевидно, единодушная категоричность сибиряков должна всерьез обеспокоить не только «Машину времени», но и людей, организующих гастроли».

Далее в газетной статье приводился текст самого письма, под которым поставили свои подписи шесть человек: Виктор Астафьев (писатель), Максимилиан Высоцкий (главный режиссер Красноярского государственного театра оперы и балета), Евгений Олейников (солист, дипломант Всесоюзного конкурса им. Глинки), Леонид Самойлов (директор Красноярской филармонии), Николай Сильвестров (дирижер) и Роман Солнцев (поэт, драматург). Привожу текст письма полностью:

«Кажется, в последние годы наша эстрада сделала заметный шаг вперед. Современная электронная техника, помноженная на способности молодых исполнителей, дает порой поразительные эффекты. Так и случилось на конкурсе в Тбилиси, когда долго «пробивавшаяся в люди» рок-группа «Машина времени» заняла первое место и решительно шагнула в профессионалы.

Руководитель группы А. Мелик-Пашаев убрал сценические границы между эстрадой и зрителем, насытил группу мощной аппаратурой, соединил звук и свет. А создатель текстов песен А. Макаревич придал ансамблю еще одну отличительную черту. Он отказался от услуг профессиональных поэтов с такой же решимостью, с какой отказался говорить о нейтральных вещах, надоевших в ансамблях-однодневках, наполнил песню смыслом не только лирическим, но и социальным.

Просто о любви, просто о восходах-заходах здесь намеренно не поют. Как объявляет сам Макаревич, их «песенки» создают иллюзию, будто написаны среди своих, адресованы только своим и поются среди своих.

И началось ускорение «Машины». Народилась тьма самодеятельных записей, а после двух фильмов с участием рок-группы она стала вроде бы как непогрешимой и чуть ли не эталонной.

И только теперь стало заметно главное, что прощалось начинающему, но едва ли может проститься устоявшемуся коллективу. Последние гастроли в Красноярске, словно лакмусовая бумажка, выявили серьезные недостатки в репертуаре рок-группы. Достаточно только вслушаться…

Многие из нас посвятили жизнь музыке, литературе, эстрадной режиссуре, и мы авторитетно заявляем, что пением выступление «Машины времени» назвать нельзя. Когда поет один солист, все понятно: ну не умеет человек петь в общепринятом смысле, так пусть душа его поет, микрофоны выручат… Но когда выясняется, что и вдвоем ребята не могут петь на два голоса, неверно интонируют, пользуются так называемым «белым голосом», срываются то на фальцет, то на хрип – становится страшновато, что со временем такую аномалию смогут посчитать нормой выступления.

Когда у нас появились вокально-инструментальные ансамбли, на какой-то миг показалось: вот-вот случится переворот в песенно-эстрадном направлении, новые возможности в молодых руках обернутся новыми достижениями. Но этого не случилось.

Впрочем, в тех случаях, когда прозорливые руководители ВИА пытались опереться на традиции народной культуры, эти коллективы приближались к тому, что мы можем назвать «своим лицом». Но таких случаев было крайне мало, и «Машина времени» исключением не стала. Пересаженное на нашу почву чужеземное дерево не плодоносит. Недаром специалисты с огорчением замечают здесь отголоски, а то и прямые заимствования из практики отгремевших зарубежных рок-групп.

У каждого яркого современного ансамбля есть какая-то мелодичная основа. Это может быть следование, например, английскому мелосу либо тюркской пентатонике, индийской гармонике. Кстати, даже большие русские композиторы смело использовали чужеземные мелодии, но при этом оставались глубоко национальными композиторами России. И здесь нелишним будет вспомнить высказывание Д. Д. Шостаковича о том, что главные законы для легкой музыки и музыки серьезной – одинаковые, «будь то материк легкой музыки, будь то материк музыки классической».

Повторимся: ансамбли могут следовать и неотечественному мелосу – это их творческое право, но следовать достаточно безликому среднеевропейскому шаблону, видимо, не следует. Как есть среднеевропейское время, так есть и такой шаблон. Нам же хотелось – и мы не считаем это желание прихотью, – чтобы советские ансамбли работали с поправкой на наше, советское, время…

Но давайте не забывать, что музыка в «Машине времени» – это все-таки лишь дополнение к текстам, а не наоборот. Мы говорим об ансамбле, в котором вполне обеспеченные артисты скидывают с себя перед концертом дубленки и фирменные джинсы, натягивают затрапезные обноски (кеды, трико, пляжные кепочки, веревочки вместо галстуков) и начинают громко брюзжать и ныть по поводу ими же придуманной жизни:

Обещаньям я не верил И не буду верить впредь. Обещаньям верить Смысла больше нет.

Откуда такое неверие? Очевидно, лирический герой «Машины времени» слишком много лавировал и изменял самому себе:

Мы себе давали слово Не сходить с пути прямого, Но! Так уж суждено…

К счастью, за рамками гастролей остались прежние записи ансамбля, выражающие еще более сомнительные сентенции, типа: «Ты все ждешь, что ты когда-нибудь умрешь» (здесь авторы письма ошиблись: приведенная ими строчка принадлежала другой рок-группе – «Воскресение». – Ф. Р.). Впрочем, смертный час не очень-то волнует героя, ибо его жизненная позиция далека от романтической одержимости:

И я спокоен лишь за то, Что щас (?!) не сможет Обмануть тебя никто, И ты теперь всегда готов к тому, Что лучше это сделать самому.

Сегодня мы говорим не только о гастролях в Красноярске, не только о законах поэтического жанра, которыми пренебрегает «Машина времени». Мы говорим о позиции ансамбля, каждый вечер делающего тысячам зрителей опасные инъекции весьма сомнительных идей:

Носите маски, Носите маски! Лишь только под маской Ты можешь остаться собой. И если у друга Случится беда, — Маску друга, Маску участья Ты можешь надеть иногда.

После такой, с позволения сказать, исповеди, нетрудно ответить на вопрос:

Скажи мне, чему ты рад? Постой, оглянись назад! Постой, оглянись назад, И ты увидишь, как вянет листопад, Как вороны кружат, Там, где раньше был цветущий сад.

Последняя строчка идет на таких мажорных аккордах, что не боль, а наслаждение слышится в «песенке» про воронье. А если совсем откровенно, то в «воронье» записана и синяя птица каждого из нас:

Говорят, что за эти годы Синей птицы пропал и след, Что в анналах родной природы Этой твари в помине нет…

Во все времена находились эстетствующие виршеписцы, живущие вне времени. Однако от безвкусной литературщины до цинизма один шаг.

Даже западные ансамбли развлекательного толка не могут пройти мимо таких острых тем, да что там острых – главенствующих тем для любого нормального человека: это борьба за мир, где главный вопрос – что ты сделал для того, чтобы верх взял разум. Здесь же перед нами мрачные, желчные вирши и нарочитый уход в брюзжание. Спросить бы «Машину времени», положа руку на сердце: какая у вас на сегодня есть песня, которая была бы сродни страстным монологам того же В. Высоцкого?

В заключение хочется сказать еще об одной детали, явственно проявившейся именно в «Машине времени». Прежде всего это инфантильное, «под детство» звучание голоса, в любой момент использующее микстовые, фальцетные оттенки. В сочетании с усами, а то и бородами артистов эта манера пения полностью перечеркивает мужское начало и в исполнении, и в художнической позиции. Услышать нормальный мужской голос в подобного рода ансамблях стало проблемой. Мужчины! Пойте по-мужски!».

Эта публикация вызвала большой отклик у читателей. Однако реакция оказалась совсем иной, чем рассчитывали организаторы этой акции, – в газету пришло около 250 тысяч возмущенных писем, под многими из которых стояло по сто и более подписей. Таким образом, эффект от публикации оказался диаметрально противоположным тому, на что рассчитывали ее устроители. Уверен, если бы подобное письмо было опубликовано против любого из тогдашних советских ВИА, то взрыв возмущения был бы куда более скромным. Ведь к тому времени вокально-инструментальные ансамбли в СССР уже практически вышли в тираж, а вот рок-н-ролл как раз стоял на пороге своей новой славы. Это было связано с самой обстановкой в советском обществе, где закат брежневского «застоя» проходил на фоне стремительной вестернизации народа, и особенно молодежи. Советский народ тогда уже был практически готов предать социализм и «отдаться» благополучному Западу в полное и безоговорочное рабство.

Но вернемся к Андрею Макаревичу.

В 1982 году им были написаны песни: «Путь» («Скажи, мой друг, зачем мы так беспечны…»), «Весь мир сошел с ума» («Лучшие люди построили город…»), «Костер» («Все отболит, и мудрый говорит…»), «Бег по кругу» («Секунды пульсом бьют в висок…»), «За тех, кто в море» («Ты помнишь, как все начиналось…»). В том году свет увидел четвертый магнитоальбом группы под названием «Песни 80–82».

Между тем на место покинувших коллектив участников пришли новые люди: скрипач Сергей Рыженко (10 сентября 1956 года, Дева-Обезьяна) и клавишник Александр Зайцев (30 января 1958 года, Водолей-Собака – последний входит в одну астрологическую команду со Змеей). В новом составе были даны несколько концертов, но в целом в последующие три года «Машина времени» несколько ушла в тень.

В ноябре 1983 года из группы ушел Рыженко, продержавшийся в ней всего-то ничего – полтора года. Судя по всему, он просто не сработался с лидером группы – Макаревичем. Как вещает гороскоп: «Змея и Обезьяна часто соперничают друг с другом, поскольку последняя умна, однако интеллект Змеи развит еще сильнее. Но для Обезьяны Змея слишком скучна. Поэтому-то она и не сможет ужиться с рептилией».

В 1984 году Макаревич едва не погиб в автомобильной аварии. Однако уже через две недели после катастрофы, не успев как следует залечить трещину грудины, сотрясение мозга и многочисленные порезы от разбившегося лобового стекла, Макаревич сбежал из больницы во Владивосток – на подводную охоту.

В том же году вышел очередной магнитоальбом группы под названием «Чужие среди чужих».

Тем временем вынужденное снижение активности группы побудило Макаревича искать себя в других жанрах. Он выступал соло (с акустическим репертуаром), писал музыку к фильмам (например, к работам режиссера Дмитрия Светозарова «Скорость» (1983) и «Прорыв» (1986), снимался сам: в фильме все того же Александра Стефановича «Начни сначала» (1986) он сыграл главную роль – музыканта Колю Ковалева.

Фильм не представлял собой ничего выдающегося, но был буквально нашпигован песнями Макаревича, каждая из которых была потенциальным шлягером. По сюжету герой Макаревича пытался устроить свою карьеру на эстраде, пытаясь пристроить свои песни с помощью разного рода влиятельных людей. Однако почти все эти люди либо не верили в талант молодого музыканта, либо сомневались в оном, и только один человек думал иначе – юная фанатка Лиза. Актриса на эту роль была явно подобрана под влиянием звезд на небе: ее играла Марьяна Полтева (27 июля 1967 года, Лев-Коза), а Коза, как мы помним, является векторным «хозяином» Змеи (Макаревича). Получилось, что Коза единственная верит в талант своей «служки», боготворит ее и готова ради нее пойти на все.

В 1985 году свет увидел новый магнитоальбом «Машины времени» «Рыбка в банке», в которую вошли новые песни, написанные Макаревичем. Среди них: «Три сестры», «Уходящее лето», «Я сюда еще вернусь», «В добрый час» и др.

Весной того же года «Машина времени» имела реальную возможность попасть на ежегодный музыкальный фестиваль в Лондоне. Однако официальные власти не допустили этого. Когда в Москву прибыли представители фирмы «Кэпитал рэдио» и попросили Госконцерт отпустить на фестиваль две советские группы – «Машину времени» и «Арсенал» – чиновники им соврали: сказали, что первая группа давно распалась, а вторая находится на гастролях в Монголии.

Однако с 1986 года ситуация вокруг «Машины времени» начала стремительно меняться в лучшую сторону. Либеральная горбачевская перестройка, которую продвигала в массы практически вся советская еврейская диаспора, набирала обороты. А «Машина времени», как мы помним, имела еще и второе, неофициальное название – «Машина с евреями». Естественно, в такой ситуации плохо ей быть никак не могло.

В 1986 году коллективом были подготовлены две сильные программы – «Реки и мосты» и «В круге света». В том же году фирма «Мелодия» подписала с музыкантами «Машины времени» договор о выпуске дисков-гигантов. Первый из них (и первый в Союзе) – «В добрый час!» – вскоре появился на прилавках музыкальных магазинов. За ним последовали и другие: «Реки и мосты», «Десять лет спустя» (оба – 1987), «В круге света», «Песни под гитару» (оба – 1989).

С 1986 года «Машина времени» начала успешно гастролировать и за пределами Советского Союза. В частности, она посетила Польшу (фестиваль альтернативной музыки «Морковка-86»), Болгарию, ГДР. В 1988 году «машинисты» выступали в Лос-Анджелесе и Сан-Франциско с музыкантами из знаменитой группы «Грейтфул дэд» и группы «Старшип».

Уже много позже, в наши дни, Макаревич заявит, что готов поклониться в ноги бывшему Генеральному секретарю ЦК КПСС Михаилу Горбачеву за его перестройку 80-х. Заявление вполне закономерное: во-первых, редкий еврей не хвалит Горбачева за развал СССР и появление на карте мира капиталистической России, во-вторых – Горбачев родился 2 марта 1931 года (Рыбы-Коза), а Коза, повторимся, является векторным «хозяином» Змеи. Вполне естественно, что «служка» мечтает пасть ниц перед своим «господином».

Но хватит о политике – поговорим о любви. Тем более что личная жизнь Макаревича тоже не стояла на месте. Со своей первой женой, Еленой Фесуненко он развелся в самом начале 80-х, причем жену у него увел его польский друг Мартин, с которым он дружил и которого периодически навещал в Польше. В итоге донавещался. Правда, та семья тоже просуществовала недолго – вскоре Мартин погиб в автомобильной катастрофе.

После развода с первой женой Макаревич в течение нескольких лет холостяковал. Однако монахом не был – Змея как-никак! Тем более что поклонниц вокруг него тогда увивалось несметное количество. Как вспоминает П. Подгородецкий:

«Во внебрачных отношениях неоднократно были замечены все без исключения члены «Машины времени», что же, дело молодое, популярность – супер, а тут под боком молодые, красивые, спортивные девчонки и относительная свобода – жили-то почти всегда в одной гостинице…».

Однако в середине 80-х Макаревич женился во второй раз – на бывшей супруге музыканта рок-группы «Воскресение» Алексея Романова Алле. По словам П. Подгородецкого:

«Алла была худенькой, голубоглазой, блондинистой, носила относительно короткую прическу и внешне немного походила на французскую актрису, игравшую в фильме «Фантомас» роль журналистки – подруги Жана Маре (речь идет об актрисе Милен Демонжо. – Ф. Р.). В общем, вид у нее был довольно невинный, да и сама она была девушкой покладистой и относительно спокойной. Кроме всего прочего, она работала машинисткой и имела собаку породы такса по кличке Джоллик.

Первое время Макаревич сильно побаивался, что вышедший из тюрьмы Романов (он сидел за спекуляцию музыкальными инструментами. – Ф. Р.) будет предпринимать какие-то усилия к тому, чтобы вернуть себе бывшую супругу. Естественно, как человек, имевший в основном негативный опыт длительных отношений с особами противоположного пола, Макар бросался из одной крайности в другую, то Алку увозил куда-то или, наоборот, появлялся с ней там, где мог оказаться Романов. Но у Лешки тогда были совершенно другие проблемы и совсем иная личная жизнь. Его новая пассия танцевала в трио «Экспрессия» с Борисом Моисеевым…».

30 июня 1987 года у Макаревича и его жены родился сын, которого назвали Иваном (Рак-Кот). Однако рождение ребенка не уберегло молодую семью от развода. После этого Макаревич оставил бывшей жене и сыну квартиру на Ленинском проспекте, а сам переехал жить на дачу в Валентиновке. Там у него вскоре появилась новая пассия – Галина. С ней он жил около двух лет.

Между тем весной «именного» для Змеи года (1989) «Машина времени» широко отметила 20-летие своего существования. Под это дело был организован грандиозный концерт в лужниковском Дворце спорта. Идея была хорошая: собрать всех, кто когда-либо играл в этой рок-группе. Однако поскольку в коллективе в разное время работало человек пятьдесят, собрать удалось далеко не всех. Но все-таки многие из бывших «машинистов» согласились поучаствовать в этом действе.

Однако радость от этого события была омрачена для Макаревича семейной трагедией – из жизни ушла его мама, Нина Марковна. Ей было 63 года.

Летом 1990 года перед гастролями в Куйбышеве из «Машины времени» уходит Александр Зайцев, у которого на тот момент были серьезные проблемы с наркотиками. По словам П. Подгородецкого:

«Саша Зайцев алкоголем стал увлекаться только в «Машине времени». Было это лишь по одной причине – он достаточно сильно занимался наркотиками. Одно время ему удавалось это скрывать, но со временем все вышло на свет божий. И тогда было решено «лечить» его. Лечение было придумано следующее: под всякими благовидными предлогами Сашу приглашали в гости к Макаревичу примерно через день. Не приходить к руководителю считалось моветоном, так что он являлся, а Макаревич, Алексеич, Леня Лебедев и иногда Максим Капитановский поили его до упада. Так, чтобы хватило на следующий день. А потом все повторялось снова. Зайцев даже в определенном смысле полюбил выпивать, но и от наркотиков не отказался и все время был готов соскочить обратно к «наркомам»…».

В «Машину времени», после долгого перерыва, возвращаются Евгений Маргулис (25 декабря 1955 года, Козерог-Коза – последняя является векторным «хозяином» Змеи) и Петр Подгородецкий. Через год появляется новый магнитоальбом группы под названием «Медленная хорошая музыка», а также сольный альбом Макаревича «У ломбарда».

Тогда же грянули события вокруг ГКЧП (август 1991-го), во время которых «машинисты» выступили на стороне демократов-ельцинистов. Впрочем, редкий еврей из среды творческой богемы принял другую сторону, а коллектив Макаревича все-таки не просто «Машина времени», а «Машина с евреями». По его же словам:

«Когда все это началось, мы были на гастролях. Мы прервали их, я приехал домой в Москву, а мне говорят: тебе Сашка Любимов звонил несколько раз, зовет к Белому дому. В Москве тогда работала одна радиостанция – «Эхо Москвы», и оно все время крутило мою «Битву с дураками». Меня это дико тронуло, это было круто. Я собрался и поехал к Белому дому. Меня звали в сам Белый дом, но, когда я оказался внутри оцепления на ступеньках, народ так обрадовался, и я понял, что лучше остаться с ними…».

Как мы знаем, ГКЧП продержался всего три дня, после чего был низложен. А спустя полгода прекратил свое существование Советский Союз. Многие люди восприняли это событие без большого сожаления, рассчитывая на то, что новая Россия станет не менее процветающей и комфортной для большинства ее обитателей страной. Прозрение придет чуть позже. Окажется, что комфортной новая Россия станет для небольшого процента избранных, а остальные останутся в дураках. В число избранных вошла и «Машина с евреями».

Заметим, что «машинисты» и в советские годы зарабатывали приличные деньги, а в новой капиталистической России их гонорары вовсе стали сумасшедшими. По словам все того же П. Подгородецкого:

«Заработки «Машины» превысили все мыслимые пределы. Можно было подумать, что люди сговорились и стали тащить свои деньги членам коллектива, особенно Макаревичу. Но и мы были не обижены, поскольку гонорары за концерты делились поровну. Сколько мы заработали? Если взять период 1990–1999 годов, то Макар – 3–4 миллиона долларов, все остальные от восьмисот тысяч до миллиона с лишним. Что касается меня, то из своего миллиона я примерно половину потратил на наркотики…».

Отметим, что 90-е годы отличались крайней политической и экономической нестабильностью и больших денег у подавляющего числа россиян на руках не было (зарплаты по стране выплачивались нерегулярно, а иной раз вообще вместо денег людям на руки выдавали ту продукцию, которую они выпускали на данном предприятии). Спрашивается, кто же «осыпал» «машинистов» и лично Макаревича этим «золотым дождем» из дензнаков? Ответ прост: новые «хозяева жизни» в лице олигархов, банкиров, а то и просто бандитов. Играя для последних, «машинисты», видимо, исходили из принципа, что деньги не пахнут. Как вспоминает П. Подгородецкий:

«В городе Альметьевске в начале девяностых мы были приглашены выступить на дне рождения местного авторитета, который, собственно, держал весь город. Братки скинулись и подарили ему новенький 126-й «Мерседес» со всеми возможными «наворотами» и концерт «Машины времени», которую тот очень любил. При этом в честь дня рождения «папы» мы отыграли два концерта для города (зрители приходили на них бесплатно) в большом легкоатлетическом манеже и один, собственно, на дне рождения. Проходило это все в загородном пансионате. Играли мы при этом не в кабаке, а в зале, провозглашая время от времени здравицы в честь хозяина, ну а потом переместились вместе со всеми гостями за стол. Когда я увидел стол и тех, кто за ним сидел… Это было что-то! Там собрались «авторитетные ребята» со всей страны. Женщин не было вообще, зато бритоголовых, с наколками, с цепями и без таковых братков было предостаточно. И все они, как выяснилось, любили не какой-то там шансон, а «Машину времени»…».

До конца 90-х свет увидели несколько альбомов «Машины времени»: «Внештатный командир Земли» (1993), «Картонные крылья любви» (1996). Кроме того, свет увидел и новый сольный альбом Макаревича: «Я рисую тебя» (1994).

В 90-е годы Макаревич продолжает пробовать себя и в других жанрах. Например, в 1992 году он снимается в фильме Автандила Квирикашвили «Сумасшедшая любовь». Правда, его появление в нем можно назвать случайным. По словам самого Макаревича: «За несколько дней до съемок я упал на сцене в люк, повредил колено и не мог двигаться. Саша Абдулов – человек безумно энергичный – приехал за мной, погрузил в машину и увез в подмосковный санаторий, где снимался фильм. Видимо, ему неохота было сниматься одному…».

Еще одним местом приложения многочисленных талантов Макаревича и средством для добывания денег стало новорусское телевидение – настоящий Клондайк по заколачиванию «бабок», естественно, для тех, кто допущен. Макаревич оказался среди последних, подружившись с генпродюсером Первого канала Константином Эрнстом (1961, Бык – он из одной астрологической команды со Змеей), который жил в одном с ним доме, но в соседнем подъезде. В итоге в ноябре 1993 года свет увидела первая, придуманная Макаревичем передача – «Смак».

А. Макаревич рассказывает: «Началось с того, что Костя Эрнст, который тогда (в начале 90-х – Ф. Р.) еще не был большим начальником, а только задумывал программу «Матадор» и еще не очень знал, какой она будет, предложил мне сделать такую страничку, поскольку собирались всегда у меня дома и все время чем-то закусывали из приготовленного мной. Он говорит: «Давай в «Матадоре» сделаем такую страничку, ты будешь показывать свои рецепты. Я говорю: «Давай». Подождал, подождал, Костя не зовет. Потом позвал и говорит: «Ну в «Матадоре» это как-то не вписывается в концепцию». Я говорю: «Давай тогда я сделаю отдельную передачу». Но потом мне показалось, что, если я буду один рассказывать, тогда лучше действительно взять какого-то профессионального повара, который знает больше, чем я. А интересно ведь не на меня посмотреть, а на гостей. Гости должны быть известными и любимыми. И поместить их надо в обстановку, в которой в нашей стране привыкли говорить о сокровенном, то есть на кухню. Так и вышло…».

В 1996 году Макаревич придумал и осуществил еще один телепроект – передачу «Эх, дороги».

Тогда же Макаревич стал постоянным членом жюри в передаче КВН. По его словам: «Я очень люблю этот проект, люблю эту игру и с колоссальным уважением отношусь к Александру Васильевичу Маслякову. Я помню себя ребенком, смотрящим КВН по маленькому черно-белому телевизору…».

Заметим, что А. Масляков, как и Макаревич, рожден в год Змеи (1941) и это многое объясняет. Как вещает гороскоп: «Союз двух Змей – это хорошее сочетание для работы или дружбы, но не для семейных отношений. В бизнесе представители этого знака – безжалостные и самолюбивые люди, вместе могут добиться многого».

Кстати, в кавээновском жюри Макаревич не единственная Змея – есть там еще его приятель Леонид Ярмольник. Кроме того, туда входят Константин Эрнст (Бык – он из одной астрологической команды со Змеей), Юлий Гусман (Коза – она является векторным «хозяином» Змеи). Так что без влияния астрологии и в этом случае явно не обошлось.

Между тем кулинарно-телевизионные опыты Макаревича на какое-то время оттеснили в сторону все другие его пристрастия, в том числе и музыку. Дело дошло до того, что многие молодые люди, никогда ранее не видевшие Макаревича на сцене, стали всерьез считать его… хорошим поваром. И не более того. А старые приятели Макаревича по прошлой деятельности назвали вконец «обуржуазившимся» («Машина времени», к примеру, в полном составе рекламировала товары фирм «Самсунг» и «Партия»). Нечто подобное заявил А. Троицкий, который, как мы помним, человек года Козы (1955), а та является векторным «хозяином» Змеи. А «вектор» это всегда сложно – то любовь, то разрыв – золотой середины там обычно не бывает. Вот и у Троицкого случилось то же самое – он когда-то, в советские годы, был большим популяризатором «Машины времени», а в постсоветское время взялся критиковать не только ее, но и Макаревича. Вот его слова:

«С Макаревичем ситуация, может быть, чуть хуже. Если для Боба (Гребенщикова. – Ф. Р.) творчество, самовыражение, какой-то духовный промысел по-прежнему бесспорно стоят на первом месте в списке приоритетов, то Макаревич не без азарта занимается задачами от творчества в высшей степени далекими. Я не осуждаю его ни за это, ни – тем более – за кулинарную передачу, поскольку вкусно поесть любят многие, и, на мой взгляд, это не менее достойная сфера творческой деятельности, нежели пение. Но то, что Андрей не упускает ни одной возможности заработать деньги и относится к этому не как к неизбежному злу, а как к серьезному позитивному занятию – вот это мне не нравится.

В этом слишком много раздвоения личности и скрытой шизофрении. Конечно, некоторые крупнейшие музыканты – например, Мик Джаггер и Дэвид Боуи – тоже занимаются бизнесом, в том смысле, что они зарабатывают очень много денег немузыкальным способом. Но как они это делают? И у того, и у другого есть очень мощные так называемые «файненшл эдвайзерс» – и они просто-напросто поручают этим людям проводить какие-то операции, скупать акции, а сами в это не вникают…».

Отметим, что Коза тоже любит деньги, которые необходимы ей для поддержания комфортной жизни, однако в сравнении со Змеей эта любовь, конечно, хромает – для рептилии деньги являются смыслом всей ее жизни.

В открытую полемику с Троицким и иже с ним Макаревич вступать не стал, решив делом доказать, на что он способен. И в ноябре 1997 года выпустил в свет новый альбом «Машины времени» под названием «Отрываясь». Однако в музыкальной тусовке он вызвал неоднозначную реакцию, а член Союза композиторов России Глеб Май, знакомый с Макаревичем не один десяток лет, через газету «Джокер» обратился к нему с открытым письмом. Приведу лишь несколько отрывков из него:

«Я не архитектор, а, как ты знаешь, профессиональный музыкант. Причем высокообразованный. Об этом знают в тусовке так называемого шоу-бизнеса и в Союзе композиторов России, членом которого я имею честь быть.

Увиденное по телевизору (речь идет о передаче «Музыкальный ринг», где «машинисты» обкатали свою новую программу. – Ф. Р.) меня откровенно огорчило. Такой откровенной самодеятельности мне не доводилось видеть, пожалуй, с конца 70-х на совковых танцплощадках захудалых домов культуры. Дело даже не в том, что вы плохо играли и фальшиво пели… Впрочем, я считаю, что все увиденное было не чем иным, как попыткой устроить Праздник Дивидендов. То есть желанием соединить дивиденды семидесятых с грядущим веком…

Тем более неприличным выглядело по ТВ откровенно халявное выступление твоей команды, никак не обнаруживающей элементарные признаки профессионализма.

А ты задумывался когда-нибудь о разрушительном воздействии подобных выступлений на начинающую свой музыкальный путь молодежь? Ведь твой ансамбль они считают не просто легендой, а эталоном мастерства. Так стоит ли удивляться такому тотальному падению профессионализма на нашей эстраде?..».

Как и в случае с Троицким, открытой полемики не получилось – Макаревич оставил без внимания и это выступление.

Не оставлял в те годы без внимания Макаревич и большой кинематограф. По просьбе своего друга и астрологического «родственника» Александра Абдулова (29 мая 1953 года, Близнецы-Змея) музыкант в 1997 году написал две песни к фильму «Шизофрения» Виктора Сергеева. Всего же на тот момент на счету Макаревича было 12 фильмов, к которым он написал музыку.

Кстати, среди друзей Макаревича Абдулов был не единственной его астрологической «родней». К ним также относятся: Леонид Ярмольник (22 января 1954 года, Водолей-Змея), Юз Алешковский (1929, Змея). Двое последних являются такими же ярыми антисоветчиками, как и Макаревич.

Как мы помним, антисоветизм был давно присущ Макаревичу, но в 90-е годы он и вовсе стал его любимым «коньком». Музыкант стал одним из правофланговых в деле оплевывания советского прошлого в своих многочисленных интервью и зарабатывания себе лишних бонусов в качестве «невинной жертвы тоталитарного строя». Сколько молодых людей было одурачено этими заявлениями Макаревича, даже трудно себе представить. На самом же деле никакой «жертвой режима» Макаревич, конечно же, не был, а даже наоборот – жил себе и в ус не дул. А те цензурные ограничения, которые теперь им выдаются как несправедливые, на самом деле шли ему же во благо. Во-первых, стимулировали творчество (заставляли быть в постоянном тренинге), во-вторых – добавляли популярности, рекрутируя в армию фанатов «Машины времени» все новых и новых «телят». Последние по-прежнему искренне верили, что Макаревич и его команда являют собой этакого коллективного Штирлица – борцов с кондовой советской властью внутри этой же власти. И никакие разоблачения не могли эти настроения поколебать. Ни то, что «машинисты» превратились в типичных советских буржуев (как верно писали авторы статьи «Рагу из синей птицы»: «Вполне обеспеченные артисты скидывают с себя перед концертом дубленки и фирменные джинсы и натягивают затрапезные обноски» – то есть гардероб каждого «машиниста» тянул чуть ли не на тысячу полновесных советских рублей!), ни то, что сам Макаревич одно время был женат на «номенклатурной единице» – дочери известного политического обозревателя ЦТ Игоря Фесуненко.

Ни один волос не упал с головы Макаревича за все годы существования советской власти, но это не помешало ему писать песни о том, что тогда его с коллегами «били, как последних врагов» и даже… «рубили головы»! (песня «Бурьян породил бурьян»). Кто видел живого Макаревича, не даст соврать: субтильней человека еще надо поискать. Если бы советская власть захотела его по-настоящему ударить, то от него мокрого места бы не осталось. Однако он не просто остался жив, но буквально цвел и благоухал. То же самое и про «отрубленные головы». Ну назовите хоть одну такую голову в той же рок-среде. Ни одной нет! Более того, все эти рок-н-ролльщики, ковавшие свою славу в СССР, сегодня буквально не вылезают из телевизора. И у каждого голова на месте, разве что совести не хватает.

По-настоящему серьезные гонения на советский рок случились лишь однажды – в 1984 году, когда державники во власти в пику либералам попытались составить «черные списки» рок-групп и лишить их официальной господдержки. Однако эта попытка тут же и провалилась, поскольку уже меньше чем через год к власти пришел ученик Андропова – либерал Михаил Горбачев. С этого момента советский рок, выпестованный либералами, был выпущен на авансцену большой политики как черт из табакерки. И вместе со страной бросился навстречу… своей погибели. Да, именно погибели, поскольку тому режиму, который начал формироваться при Горбачеве (и был успешно продолжен Ельциным), рок-н-ролл в том виде, что он существовал до этого, был уже не нужен. Как говорится, мавр сделал свое дело и должен умереть. Поэтому смешно читать в мемуарах Макаревича стенания, относящиеся к концу 80-х, когда большая часть молодежи стала фанатеть не от песен «Машины времени», а от «фанерной» группы «Ласковый май». А ведь поначалу все складывалось так прекрасно, обещая Макаревичу самые радужные перспективы: он снялся в главной роли в фильме «Начни сначала» (1986), а «Машина времени» тогда же выпустила свой первый официальный диск, стала выезжать в зарубежные гастроли. Но уже спустя два года начался закат массовой популярности детища Макаревича, на который тот откликнулся следующим резюме: «Душила жуткая обида за зрителя, которого мы считали своим, который сегодня с таким наслаждением позволяет себя дурачить».

Отметим в этом тексте последнее слово и в очередной раз удивимся способности Макаревича наводить тень на плетень. Ему ли – человеку, который на протяжении стольких лет дурачил своих «телят» фиктивной борьбой с «тоталитарным» режимом – упрекать других в нечистоплотности? Все поделом: столько лет дурачили вы, теперь пришла очередь для других. Другое дело, что Макаревичу как бывшему Главному Художнику, конечно же, было обидно, что какие-то сопляки (дети из детдома) начали забирать себе все лавры.

Впрочем, эта обида угнетала Макаревича недолго. В 1991 году рухнула в небытие та «матка», которую он так долго сосал, и на смену ей пришла другая – еще более жирная и аппетитная. Она тут же вернула Макаревичу звание Главного Художника и даже нацепила ему на грудь свою медальку – «Защитнику свободной России» (на ее обороте следовало бы выбить также надпись – «Разрушителю СССР»). Новая власть провела грабительскую «прихватизацию», лишив миллионы людей их накоплений, и на эти деньги началось формирование новой – целиком компрадорской – элиты, а также ее преданной обслуги в лице артистов, музыкантов и т. д. И если в бытность СССР тот же Макаревич в денежном эквиваленте зарабатывал в сотню раз больше рядового советского гражданина (в год набегало примерно 100–200 тысяч рублей), то теперь его гонорар вырос в десятки тысяч раз (по нескольку миллионов долларов в год). Естественно, что этот грабительский и компрадорский строй он любит гораздо больше, чем советский. Ведь таких богатых спонсоров, как теперь, Макаревич и его «Машина с евреями» при советской власти никогда не имела и иметь не могла в принципе. Процитирую по этому поводу слова П. Подгородецкого:

«У «Машины времени» время от времени появлялись спонсоры. Иногда это были бандиты, иногда люди с Дальнего Востока, а с ростом популярности группы ее стали использовать и политики. Во второй половине девяностых на нас «запал» Анатолий Чубайс (кстати, он по году рождения Коза (1955), а она является векторным «хозяином» Змеи. – Ф. Р.), потом к нему присоединился Немцов, затем Сысуев, Шабдрасулов и прочая братия, сформировавшая впоследствии Союз правых сил. Допускаю, что наше творчество им действительно нравилось. Мы же, в свою очередь, выступали на их съездах, раскручивали их символику, отрабатывали на вечеринках. Деньги не то чтобы текли рекой (правда, до меня они не всегда доходили), но были довольно приличными…

Но где теперь этот вшивый СПС со своими лозунгами? Сдулся, лопнул, как неумеренно надутый презерватив!

Макаревич же, почувствовав беду, решил, как обычно, вильнуть. После падения СПС он резко сменил политическую ориентацию, стал доверенным лицом Путина на выборах и даже сидел с ним на концерте Маккартни. Теперь Макар тяготеет к «Единой России»…».

Все перечисленное весьма похоже на поведение человека года Змеи: они и деньги любят, и нос умеют держать по ветру. Еще в начале 80-х Макаревич написал песню «Флюгер», где речь шла о людях, которые чутко улавливают, в какую сторону дует ветер, и ловко подстраиваются под это дуновение. По сути, автор песни написал о себе любимом – его флюгерная душа и змеиная хитрость никогда не дадут ему пропасть в этом бурлящем и кипящем мире. В итоге в 1999 году президент России Борис Ельцин наградил Макаревича орденом Почета, а спустя несколько лет уже другой президент страны – Владимир Путин – прикрепил на грудь музыканту еще один орден – «За заслуги перед Отечеством IV степени». Учитывая, что это не единственные (и не последние) награды музыканта, принятые им из рук новой российской власти, на ум приходят строки из сказки Леонида Филатова «Про Федота-стрельца»: «Весь обвешанный, как елка – на спине их целых шесть» (имеются в виду ордена).

По словам самого Макаревича: «У меня мои ордена лежат в шкафчике. Я не знаю, как себя вести по отношению к орденам, потому что в тот момент, когда тебя награждают, это, конечно, приятно. Приятно, когда твой труд оценен таким высоким образом. А дальше непонятно, что с ними делать. Орден красивый, и он лежит, а куда его надевать? Я не бываю в тех ситуациях, когда их положено надевать. Разве что за гробом, наверное, понесут на красных подушечках…».

Мало кто сомневается, что все эти награды вручаются Макаревичу за его пролиберальные воззрения, так любимые нынешними правителями России. Правда, сами власти уверяют, что музыкант награждается за его талант. Но вот здесь у многих людей есть большие сомнения – нынешнее творчество Макаревича ну никак не тянет на то, чтобы за него вручали ордена. А если тянет, то, значит, цена этим орденам копейка в базарный день. Другое дело – талант Макаревича советского образца. Но все советское самим музыкантом, как и нынешними российскими властителями, давно проклято (сам Макаревич называет то время презрительным словом «совок»). Впрочем, это типичная практика нынешних «хозяев жизни» – проклинать советскую власть и самым циничным и беспардонным образом пользоваться ее экономическим и культурным наследием. На это можно сказать лишь одно: доверчивых «телят» обмануть еще можно, а вот Бога… Рано или поздно каждому воздастся по его заслугам. Как пел в конце 70-х сам Макаревич:

В этом мире случайностей нет, Каждый шаг оставляет след…

Кстати, «следы», которые оставляют по всей планете либералы (или либерасты, кому как нравится), уже аукаются человечеству всеми теми катаклизмами, которые обрушиваются на нас в последние годы. И, самое интересное, сами либералы своей вины в этом не чувствуют. В одном своем интервью Макаревич как-то посетовал:

«Человечество уже почти все сделало, чтобы уничтожить себя вместе с планетой. Та скорость, с которой уничтожается все живое на Земле, она даже не стремительная, она космическая. И лично у меня надежды на лучшее никакой…».

Врач «Скорой помощи» Г. Егоров в газете «Советская Россия» высказался следующим образом:

«По мнению Макаревича, пора всем нам накрываться простыней и ползти на кладбище. Потому что в нас победила не культурная традиция, а природа наша скверная. Но ведь это и есть многолетний итог, в том числе и ваших усилий, г-н певец. Как же можно убеждать мировое производство перестать зарабатывать деньги, когда оно следует вашим подспудным желаниям и желаниям таких, как вы, г-н Макаревич? Это же вы, так называемая культурная «элита общества», хотели свободы передвижения, свободы «видеть акул под водой», свободы творчества, ограниченного только своими представлениями о добре и зле. Стало быть, именно вы косвенно причастны к созданию индустрии наслаждения. Индустрии удовлетворения потребителей и пользователей всех мастей. Которые все без исключения хотят того же, что и вы, «по своей природе». Все, о чем вы так мечтали и к чему стремились, лично для вас исполнилось благодаря тому самому «мировому производству», созданному для того, чтобы люди потребляли, не думая о последствиях.

Открою вам секрет, уважаемый менестрель свободы. Цивилизованная индустрия дала нам не свободу, а ее иллюзию. Вокруг нас теперь наивные, инфантильные дебилы, не желающие рожать и трудиться. Ими переполнены наши и западные мегаполисы. Их завлекает глянец и неоновый флэш, они утопают в химии. Их давно не прельщает естество мира, трава, птицы, деревья и романтика домика в «три окна». Пивная пена, табачный смрад и искусственная любовь, завернутая в резину, избегающая смерти и жизни одновременно, – вот что такое сегодня их жизнь. Трехэтажные особняки за колючей проволокой с собаками и персональной охраной – вот их и ваш удел. Удел конформистов-потребителей. Они и вы оказались оторваны от земли и выживающего в ней народа. Как ваше, так и их сердца волнуются лишь на запахи удовольствий разного рода. Ваша «Битва с дураками» проиграна…».

Кто-то может возразить: дескать, иного мнения от такого издания, как «Советская Россия», ждать не приходится. Однако возьмем иной источник – пролиберальную газету «Московский комсомолец». Например, литератор А. Яхонтов пишет следующее:

«Россия идет по пятам, ступает след в след худших образцов европейского и американского рыночного производства – телехалтуры, полиграфической белиберды – и при этом остается застегнутым на все пуговицы чиновничьим государством. Поэтому сохраняется и официальное, признанное сверху и обласканное (или облаянное – разницы никакой) властью, осыпанное милостями (или пинками) искусство. Короткой неразберихой, возникшей в период перестройки и гласности, бывшие непризнанные творцы воспользовались, чтобы стать признанными и втереться в помощники новым кремлевским небожителям, это удалось, и они, как и прежние советские номенклатурщики, встали в очередь за подачками. У тех, кто помнил их неудачливыми и загнанными, сохранилось ощущение: это прежние оппозиционеры. На самом деле – стали сытыми, равнодушными, обстряпывающими делишки. Сторонимся прокаженных, хотя они не виноваты, что заболели, а нужно избегать этих, сознательно выбравших порчу…».

Макаревич как раз из этих, из порченых.

Но хватит о политике. Поговорим о более приземленных вещах – например, о женщинах в жизни нашего героя. Как мы помним, Макаревич еще в конце 80-х развелся со своей второй женой Аллой и около двух лет жил с новой пассией – Галиной. Но затем и она была вынуждена съехать с его дачи в Валентиновке по причине несхожести характеров. После чего музыкант пустился во все тяжкие – стал менять женщин, как перчатки. Гастрольная жизнь такому образу жизни очень даже способствовала, тем более что новым директором «Машины времени» стал в ту пору Алексей Савельев, который поставил «это дело» на солидную основу. Вот его собственный рассказ:

«В августе 1991 года мы гастролировали в Брянской области. По части женского пола я попытался продолжить в «Машине» славные традиции группы «Браво». У Макаревича, который на тот момент был «сильно» неженатым, это встретило активную поддержку. Но когда я начал организовывать ему «досуг» на гастролях, то столкнулся с серьезной проблемой: Андрею, как и всякому нормальному мужчине, нравились молодые и красивые, а почти все «девушки», которые пытались прорваться к нему за кулисы, были старше его лет на 10–15. В общем, как говорят рыбаки, клев был не тот. Тем не менее я как-то выходил из положения. Конечно, не так лихо, как в «Браво». Барышни относились к Макаревичу как к папе. У них не укладывалось в голове, что папа еще не импотент и у него тоже могут быть плотские желания. Но популярность Макаревича и то, что сам я выглядел моложе своих лет, давали возможность находить девочек более молодых и красивых. Правда, Андрея часто злило, что те, кто со мной приходил, со мной и уходили. Лишь однажды – то ли в Кисловодске, то ли в Пятигорске – Андрею удалось заполучить девушку, которая ему самому очень понравилась. Это была настоящая русская красавица с длинной косой и почти кустодиевскими формами. Утром, когда мы уезжали, она долго не могла отцепиться от Андрея и просила: «Скажи мне что-нибудь такое, чтобы я запомнила на всю жизнь». И Андрей, глядя на нее добрыми глазами, выдал афоризм: «Милая, если тебе нравится картина, никогда не знакомься с художником». Все остальные участники группы были тогда уже семейными, остепенившимися людьми, и их процесс «знакомства с девушками» как-то не очень интересовал. За исключением Петьки Подгородецкого…».

В 1992 году рядом с Макаревичем оказалась еще одна женщина – популярная ведущая радиостанции «Европа-плюс» Ксения Волынцева, более известная как Стриж (4 января 1967 года, Козерог-Лошадь). По словам П. Подгородецкого:

«Макаревич влюбился в Ксению Стриж, которая вела в то время эфиры на радио «Европа плюс». Влюбился он в голос, и все это, видимо, заглохло бы, если бы не газета «Московский комсомолец» и наш друг Алексеич, который там работал. Алексеич сделал интервью с Макаревичем, большое, заметное, в котором задал вопрос, каким образом Андрей слушает музыку. Тот возьми да и ответь, что в машине слушает «Европу плюс», да еще эфиры Ксении Стриж, да еще скажи, что она ему очень нравится, и посетуй: «Нет в жизни счастья». Ну а поскольку «МК» выходил тогда в Москве тиражом в два миллиона экземпляров, а опусы Алексеича читали вообще все, то это интервью было фактическим признанием в любви.

Дальнейшее уже было делом техники – другой корреспондент «МК», Андрей Семенов (ныне телеведущий Андрей Прончик) привез Ксюшу, с которой у него самого что-то намечалось, вместе с подругой к Макаревичу – выпивать. В результате Макар стал жить с Ксюшей, а Семенов – женился на его подруге…».

Сама К. Стриж так охарактеризует свои отношения с Макаревичем:

«Газеты раздули, что я чуть ли не жена Макаревича, что у нас будто бы семеро по лавкам. Мы были с ним в хороших отношениях, может, чуть больше, чем в хороших, в близких. Года три с небольшим (интервью давалось в мае 95-го. – Ф. Р.). Я жила в Валентиновке у него дома (Макаревич купил его в 1989 году у некоего пожарника за 150 тысяч рублей. – Ф. Р.). Речи ни о какой женитьбе не было, отношения были демократичные. Но все ведь когда-то начинается и кончается, это нормально…

С Андреем было сложно, когда он уходил в запой. Вначале я пыталась с этим мириться, но в итоге встала перед выбором: либо уходить, либо начать так же пить, как и он. И я ушла…».

Отметим, что с астрологической точки зрения Макаревич и Стриж друг другу не подходят – у них круглая дисгармония: Стрелец не ладит с Козерогом, а Змея с Лошадью. Как вещает гороскоп:

«Сначала в отношениях между то уходящей, то приходящей Лошадью и сдержанной Змеей будет присутствовать взаимное влечение друг к другу. Однако вскоре Лошадь устанет от задумчивой Змеи, которая, в свою очередь, попытается отделаться от Лошади, у которой совершенно отсутствуют способности к умственной концентрации».

Вообще вокруг имени Макаревича, не в пример другим звездам, всегда было мало слухов и сплетен, и «акулам пера» практически нечем питаться возле этого человека. Во многом это связано с личностью самого Макаревича, который всегда умел держать дистанцию между собою и представителями массмедиа (Змеи вообще не любят никого посвящать в свою личную жизнь).

Однако утверждение, что частная жизнь Макаревича пресна и не представляет собой ничего интересного, будет неверным. Иногда даже возле его имени возникают суперсенсации. Одна из них произошла в начале 1997 года. Тогда ряд центральных изданий сообщили, что у Макаревича обнаружилась… незаконнорожденная дочь. Поначалу этому сообщению мало кто поверил, но затем сам артист лично подтвердил это сообщение. Как оказалось, дочь действительно существует – ее зовут Дана, она живет в США (в Филадельфии) и работает юристом. На отца она вышла сама, видимо, недавно узнав от матери, что он действительно существует. Причем после ее первого звонка Макаревич подумал, что это очередная претендентка на звание дочери. Но после того, как они встретились, сомнения Макаревича на этот счет отпали сами собой. Чуть позже новоявленный отец съездил к дочери в Америку, и они прекрасно провели время.

В 1999 году в СМИ появилась информация о новом увлечении Макаревича – молодой девушке Анне Рождественской (1984, Крыса), дочери видного российского дипломата. Познакомившись с ней на одной из тусовок, Андрей быстро завоевал ее сердце. Тем более что завоевание происходило с помощью путешествий, в чем Макаревич большой дока: он свозил девушку на остров Кокос в Тихом океане (обучал ее там навыкам подводного плавания), на Красное море, на остров Св. Маврикия. Весной 2000 года они съездили в Прагу. В те же дни Рождественская дала интервью «Экспресс-газете», в котором рассказала следующее: «Слухи о нашей скорой свадьбе с Макаревичем – полная ерунда! Мы, видимо, оба неспособны к брачным отношениям: я – в силу возраста (мне всего 25 лет), а Андрей Вадимович – просто он такой человек… Да и зачем жениться-то? Нам и так весело!..

Я со всеми бывшими дамами Андрея в прекрасных отношениях. На женщин ему всегда везло – все красивые, умные, приятные… К примеру, с Ксюхой Стриж я бы хотела общаться в любом случае, потому что она мне очень нравится… Кстати, и Андрей знаком с некоторыми из моих бывших мужчин…

Все наши вояжи проходили за счет Андрея – я столько не зарабатываю. Но я тоже достаточно помогаю Андрею Вадимовичу в финансовом плане, чтобы не считать себя полной содержанкой. Вообще-то задевает, когда тебя воспринимают лишь как «девушку Макаревича». Я сделала неплохую карьеру: свое будущее связываю с телевидением, возможно, буду сниматься у французского режиссера-авангардиста. А о моей прозе (ее, правда, я пишу пока «в стол») высоко отозвался даже писатель Юз Алешковский. Так что и сама по себе я кое-что значу…

В вопросе подарков Андрей Вадимович не оригинален: дарит, как правило, только золото. Но вкус у него изумительный! Каждый из его подарков – это очень изящная вещь. Браслеты и серьги я не ношу, поэтому он преподносит мне колье, кольца…».

23 сентября 2000 года у Макаревича и Рождественской родилась дочка Аня (Весы-Дракон). Роды проходили в Центре планирования семьи. Говорят, когда Макаревич в первый раз увидел новорожденную, он чуть в обморок не упал – так девочка была на него похожа. В своем интервью «Комсомольской правде» счастливая мамаша сказала следующее:

«Я рожала всего пять с половиной часов. Почему решила выбрать именно Центр планирования семьи? Вовсе не потому, что там модно сейчас рожать. Просто так получилось: мне рекомендовали там одного врача, и я у него консультировалась. А когда забеременела, решила не метаться. И не прогадала: роды действительно прошли замечательно.

Когда после мне позвонила мама и спросила, какие черты у дочки мои, я нашла много похожего: «Вроде вот это мое, да и это тоже». Мама потом пришла, посмотрела и сказала: «Знаешь, от тебя у нее только уши. А вообще это вылитый Макаревич, только без бороды!» Я долго печалилась на эту тему, но, к счастью, ребенок понял, что на папу быть похожей не очень выгодно, и сейчас она уже больше похожа на меня. Удивительно красивый ребенок! Извините уж. Рот только Андрюхин остался, с двумя деснами торчащими. Такой вот мелкий кролик…».

Несмотря на рождение ребенка, отношения Макаревича и Рождественской продолжались недолго. Вскоре они расстались. Что закономерно – Змея и Крыса долго друг с другом не живут. Как вещает гороскоп: «Змея часто тяготится привязанностью Крысы, а та будет постоянно страдать от непостоянства Змеи. Долго эти непонятки обычно не длятся – кто-то из двух обязательно уйдет первым».

С тех пор возле Макаревича по-прежнему можно видеть разных юных особ. На гастролях он, как и прежде, не бывает одинок. Так, «Комсомольская правда» (номер от 19 сентября 2003 года) написала: «Андрей Макаревич на гастролях может иногда позволить себе ночь с местной красавицей. Единственным препятствием становятся администраторы гостиниц. Однажды организаторам концертов пришлось даже снимать для Макара еще один номер – в соседнем отеле, где нравы не столь строги».

Осенью 2003 года СМИ сообщили, что у Макаревича появилась очередная пассия, с которой он познакомился на одной из тусовок. Девушку зовут Наташей. Одно время она работала костюмером в группе Гарика Сукачева «Бригада С».

Вскоре эта информация полностью подтвердилась – 31 декабря того же 2003 года Андрей и Наталья Голубь пошли под венец.

А в апреле 2008 года Макаревича в очередной раз «похоронили». Он как-то зашел в одну клинику к знакомому доктору, чтобы отдать ему какой-то сувенир, и спустя несколько дней СМИ разнесли слух, что певец… госпитализирован с больными почками и чуть ли не умирает. Пришлось Макаревичу опровергать эту «утку». В коротком интервью «Комсомольской правде» (5 апреля) он заявил следующее:

«За два минувших дня я ответил на 600 звонков. Мне даже звонила из Америки певица Регина Спектор, ее папа прочел в Интернете, что я при смерти. Заявляю официально: я жив и здоров. Отправляюсь вот на гастроли в город Киров. Параллельно вместе со своей сестрой занимаюсь реставрацией домика Василия Аксенова в Казани…».

В декабре 2009 года «Машина времени» отметила 40 лет своего существования. По этому поводу был дан большой концерт в спорткомплексе «Олимпийский» в Москве, а также свет увидели два новых альбома: «Машины не парковать!» и «Машинопись» (на последнем записаны песни «Машины времени» в исполнении других популярных российских рок-групп).

Между тем в последние годы стала стремительно восходить звезда сына Макаревича Ивана (от второго брака певца с Аллой Романовой). Он превратился в достаточно снимаемого артиста, сыграв за короткое время сразу в нескольких фильмах: «Бой с тенью» (2005), «Бой с тенью-2» (2007), «Виртуальный роман» (2008), «1814» (2008), в сериале «Иван Грозный» (2009), «Дом Солнца» (2010) и др. В интервью «Комсомольской правде» (июль 2009-го, автор – М. Колыванова) Иван рассказал о себе следующее:

«Я занимаюсь музыкой много лет. Сейчас готовится премьера спектакля «Аркадия» в Театре на Малой Бронной, к которому я сделал музыкальное оформление, собираюсь писать саундтрек к фильму. Но у нас с отцом разные вкусы. Я играю в стиле трип-хоп. Хотя папа приходил на наш концерт, и ему даже понравилось.

Я своим именем никогда не размахивал. Даже в театральный поступил не сразу (Иван учится в ГИТИСе). Сначала поступал на курс к Алексею Гуськову – провалился. Поступил к Константину Райкину, но он меня выгнал – не сошлись взглядами. Сейчас учусь у Сергея Анатольевича Голомазова.

Вообще я умею все это фильтровать, привык с детства, что все обращают внимание на мою фамилию. Но я не собираюсь никого догонять, кому-то подражать. Я самостоятельная личность, и главное, что мне за себя не стыдно».

Как мы помним, Иван родился 30 июня 1987 года (Рак-Кот). С Райкиным у него взгляды не сошлись по простой причине: Константин Исаакович хотя и является его астрологической «родней» – тоже Рак (8 июля), однако родился в год Тигра (1950), а у того с его дальним родственником Котом часто возникают непонятки.

В другом интервью Иван рассказал следующее о своих взаимоотношениях с отцом:

«Я с ним «консультируюсь» всю жизнь. Но постоянно названивать и просить совет за советом – это не стиль наших отношений. И никогда не подражал ни улыбке, ни его интонациям – они передались с генами. Так же как и привычка все время подергивать ногами, словно отбивая ритм.

И не важно, что родители расстались, когда я еще ничего толком не понимал. Главное, что сейчас у меня и с отцом, и с мамой очень теплые отношения, и они действительно самые мои близкие люди. При этом я очень осторожен в отношениях с другими людьми…».

Последнее весьма характерно для Рака-Кота. Читаем в гороскопе:

«Это типичный Кот, достаточно изнеженный, способный на мелкие шалости… Он очень замкнут на своих проблемах и не интересуется проблемами других, подвержен иллюзиям, грезам и иногда в результате этого предается слишком глубоким раздумьям о смысле жизни или зацикливается на жалости к себе и способен открыть душу только избранным. В партнерских отношениях он способен много обещать, мало давать и страдает от комплекса неполноценности».

Что касается астрологической совместимости Ивана с его отцом, то у них гармония из разряда 50/50: плохая по месячным знакам и хорошая по годовым. Впрочем, и в годовой гармонии есть свои подводные камни (вспомним конфликт Макаревича с администратором «Машины времени» Ованесом Мелик-Пашаевым, который тоже является человеком года Кота). Как вещает гороскоп: «Змея и Кот будут вести долгие и страстные беседы на самые разные темы. Правда, в деловом сотрудничестве у них могут возникнуть трения: трудолюбие Змеи у Кота под сомнением».

Кстати, в самой «Машине времени» в декабре 1999 года появился свой мужчина-Кот: вместо уволенного со скандалом клавишника Петра Подгородецкого (его обвинили в пристрастии к алкоголю и недисциплинированности) в группу был принят известный музыкант-попсовик Андрей Державин (20 сентября 1963 года, Дева-Кот). Как и в случае с Иваном Макаревичем, у него гармония с руководителем группы из разряда 50/50 – Стрелец и Дева являются антагонистами. Как написано в гороскопе: «В этом союзе встречаются два разных человека: энергичный идеалист Стрелец и трезвая, практичная Дева».

В начале сентября 2010 года Макаревич посетил Международную книжную ярмарку в Москве, где среди прочих презентовались и его две новые книги. В ходе дискуссии, которая возникла между посетителями и именитыми гостями, музыкант в очередной раз блеснул своим махровым антисоветизмом. Например, он заявил следующее:

«В советское время врали больше и циничнее… При советской власти были чудовищно лизоблюдские романы… Когда я читаю новости 1983 года, вижу руины. Сейчас я не вижу руин…».

Согласитесь, спорные высказывания: и по поводу количества вранья в советское время (на каких весах это можно взвесить), и по поводу ее литературы (лизоблюдов во все времена хватает), да и насчет руин тоже (только слепой или предвзятый человек не видит сегодняшних руин, причем не только в духовной жизни общества, но и вообще руин как таковых: например, за минувшие 20 лет в России с лица земли исчезли более 20 тысяч деревень, еще 11 тысяч находятся в тех самых руинах).

Но, как уже отмечалось, эти высказывания типичны для героя нашего рассказа: ни в одном из своих интервью последнего двадцатилетия он не сказал ни одного хорошего слова по адресу советского прошлого – сплошь одни уничижительные характеристики. Помоями обливаются советская власть в целом, ее экономика, идеология, эстрада, кинематограф. Теперь вот Макаревич добрался и до литературы. Со стороны это напоминает клинический случай – зацикленность на одном сплошном негативе без какого-либо упоминания положительных сторон. Почему так происходит?

Мы уже пытались объяснить это астрологией: по году рождения Макаревич Змея, а люди этого знака часто бывают неблагодарны и беспощадно «жалят» кого-то (или что-то), принесшего (или принесшее) им не только плохое, но и много хорошего. Но одним знаком Змеи дело здесь, видимо, не исчерпывается. Согласно зороастрийскому календарю, год рождения Макаревича (1953) именуется годом Верблюда. Читаем в его характеристике:

«Этот человек недоверчив, всегда ожидает худшего, может всех оплевать. Кстати, чем больше Верблюд человека любит, тем сильнее осмеивает его…».

Теперь читателю, надеюсь, понятно, откуда столько ядовитой слюны у Макаревича по адресу почившей в бозе советской власти. Кстати, под этим же знаком родился знаменитый диссидент Андрей Сахаров (1921), который, как мы помним, тоже нещадно оплевывал советскую власть, превознося при этом власть капиталистическую. Сравнивая их с Макаревичем, можно сделать однозначный вывод: одного поля… Верблюды.