Афоризмы Британии.
Закон не только виселицей жив.
Тот, у кого дурная слава, уже наполовину казнен.
Всё равно за что повесят: за овцу или за ягненка.
Законник в суд не обращается.
Ведь человека бьют, как скот рогатый, Сажают в тюрьмы, башни, казематы; Он терпит боль, несчастье и тревогу И часто незаслуженно, ей-богу.
Кто для других законы составляет, Пусть те законы первым соблюдает.
Не было такого страшного обвинения, для которого не находилось бы предлога.
Да будет зло за зло и стыд за стыд.
Чем чище жертва, изверг тем черней…
Бог справедлив, и мстит он за невинных.
Если принимать каждого по заслугам, то кто избежит кнута?
…Кто повешен палачом, тому и смерть нипочем.
Если повесят на доброй веревке, то уж не женят на злой бабе…
Прощать убийство — то же преступленье.
Судьи должны помнить, что их дело — истолковать закон, а не даровать его.
Один несправедливый приговор влечет больше бедствия, чем многие преступления, совершенные частными людьми: последние портят только ручьи, только одинокие струи воды, тогда как несправедливый судья портит самый источник.
Плохие законы — худший вид тирании.
Создавайте лишь немного законов, но следите, чтобы они соблюдались.
Наряду с законами государственными есть еще законы совести, восполняющие упущения законодательства.
Никакие выгоды, достигнутые ценой преступления, не могут вознаградить потерю душевного мира.
Закон есть высшее проявление человеческой мудрости, использующее опыт людей на благо общества.
Чтобы научить людей любить справедливость, надо показать им результаты несправедливости.
Большое число соучастников не оправдывает преступления.
Где кончаются законы, там начинается тирания.
Если бы человечество стремилось к справедливости, оно бы давно ее добилось.
Проступок, хоть и может доставить временное благополучие, никогда не принесет подлинного счастья.
Дурные последствия преступлений живут гораздо дольше, чем сами преступления, и, подобно призракам убитых, всегда следуют по пятам за злодеем.
Контрабандист — это единственный честный вор, ведь крадет он только у государства.
Всякий закон, замешанный на невежестве и злобе и потворствующий низменным страстям, мы называем мудростью наших предков.
Справедливость радует, даже когда казнит.
Закон напрасно существует для тех, у кого нет ни мужества, ни средств защищать его.
Не будь плохих людей, не было бы и хороших адвокатов.
Все алчущие и ненасытные чудища, какие только можно вообразить со времен появления воображения, срослись в едином, ужасном и реальном, — гильотине.
Справедливость — истина в действии.
Прецедент увековечивает принцип.
Ни адвокат, ни, тем паче, судья при исполнении своих обязанностей не имеют права поддаваться собственным чувствам.
Законы установлены для того, чтобы люди, власть имущие, могли их не помнить; точно так же, как браки установлены для того, чтобы разводные суды не сидели сложа руки.
Всякое преступление пошло, точно так же, как всякая пошлость — преступление.
Нельзя исправить людей законодательным актом. И то хорошо.
В мире есть только одно явление хуже несправедливости; это — справедливость без меча в руке. Когда право не сила, оно — зло.
Справедливость — это когда мне позволено делать все, что угодно. Несправедливость — это то, что мешает мне жить по своему усмотрению.
Несправедливость одинаково гнусна, совершает ли ее одно лицо или множество лиц.
Честный вы человек или вор — зависит от того, чей адвокат докладывал мне дело.
Террорист и полицейский сделаны из одного теста.
Справедливость — это машина, которая после того, как ей дали первоначальный старт, действует сама по себе.
Вор — не тот, кто крадет, а тот, кого поймали.
Убийство — это крайняя форма цензуры.
…Наихудшие из преступлений не всегда те, за которые наказывают.
Судьи в вопросе назначения алиментов проявляют ту беспечную щедрость, которая характерна только для людей, распоряжающихся чужими деньгами.
Расследование нельзя вести по учебнику. Для этого пользуются интеллектом.
Высокая репутация — первейшая необходимость для жулика!
Нет ничего приятнее, чем нарушать, ничем не рискуя, мелкие ограничения.
Дурные последствия преступлений живут гораздо дольше, чем сами преступления, и, подобно призракам убитых, всегда следуют по пятам за злодеем.
