История одного города. Господа Головлевы. Сказки.

74.

Войны за просвещение (стр. 93). — Тургенев, прочитав эту главу, «хохотал до чихоты» (письмо П. В. Анненкову 27 января 1870 г.) В статье об «Истории одного города» он пояснил природу смеха, порождаемого щедринскими произведениями: «Я видел, как слушатели корчились от смеха при чтении некоторых очерков Салтыкова. Было что-то почти страшное в этом смехе, потому что публика, смеясь, в то же время чувствовала, как бич хлещет ее самое».

Тургенев подметил в этой главе полемику Салтыкова-Щедрина с ним («Он нет-нет, да и заденет меня; но это ничего не значит: он прелестен…» — в том же письме Анненкову). Исследователи указывают на элементы пародирования тургеневских «Призраков». Но, кроме того, — и на это обратил внимание в № 5 «Отечественных записок» за 1869 год П. Л. Лавров — писатели по-разному трактовали пресловутую цивилизацию. Потугин в «Дыме» развивал идею о настоятельной необходимости цивилизации для России. Салтыков-Щедрин показывал, что такое на самом деле эта цивилизация, внедряемая в жизнь градоначальником, отправляющимся походом против обывателей ради этой цивилизации: «…У героев г. Щедрина, — писал П. Л. Лавров, — я нахожу несравненно более понимания, чего они хотят и каковы таковы бывают вещи и дела на сем свете, гораздо более смысла, чем у г. Потугина с его растянутою ци-ви-ли-за-ци-е-ю».

Тургенев в своей статье отмечал, что Салтыков-Щедрин «знает свою страну лучше, чем кто бы то ни было». Справедливость этого замечания подкрепляется следующим фактом, художественно преломленным писателем в «Войнах за просвещение»: в годы вице-губернаторства в Рязани Салтыкову-Щедрину пришлось заниматься следственным делом крестьян, которые сопротивлялись затеянному помещицей переселению на «новые места». Когда в имение после усовещеваний, а затем и прямого «бунта», выразившегося в том, что крестьяне высвободили «зачинщиков», была вызвана воинская команда и приехали следом губернатор, предводитель, жандармский штаб-офицер и священник, оказалось, что деревня была совершенно пуста: все крестьяне спрятались от них в ближайших лесах и оврагах. Несколько суток спустя крестьянам все-таки ничего не осталось, как вернуться в деревню, просить на коленях прощения у помещицы и властей. Они ничего не добились, переселиться на неудобное место им пришлось, и, кроме того, их ожидало унизительное наказание — порка «на миру» (см.: С. Макашин. Салтыков-Щедрин на рубеже 1850–1860 годов. Биография. М., «Художественная литература», 1972, с. 221–222).

«Войны» против крамольной Стрелецкой слободы, захват (с кличем «Иду на вы!») Навозной слободы и аналогия с войной против Трои — иносказания, призванные отразить взгляд писателя на внутреннюю и внешнюю политику самодержавия. Художественно завуалированные факты истории переплетены с приметами современной писателю жизни — получением концессий на железные дороги (суливших быстрое обогащение), крестьянскими бунтами против навязываемых условий освобождения от крепостной зависимости, с упоминанием либеральных экономистов Г. Молинари и В. П. Безобразова, сотрудников М. Н. Каткова.

В просветительных войнах Бородавкина исследователи склонны видеть отражение деятельности Николая I, в частности, в первой войне за цивилизацию — покорение Кавказа (на такое толкование наталкивает «сечение аманатов»), а в «войнах против просвещения» — его борьбу с революцией 1848 г.