Пестрыя сказки.

ГЛАВА III.

ЧТО ПРОИСХОДИЛО СЪ СОЧИНИТЕЛЕМЪ, КОГДА ОНЪ ПОПАЛСЯ ВЪ РЕТОРТУ.

Долго я размышлялъ надъ симъ удивительнымъ явленіемъ, а между тѣмъ —, можете себѣ представить, почтенный читатель, каково мнѣ было на днѣ реторты, надъ самымъ жаромъ; — мой новый, прекрасный черный фракъ началъ сжиматься и слетать съ меня пылью; мой чистый, тонкій батистовый галстукъ покрылся сажею; башмаки прогорѣли; вся кожа на тѣлѣ сморщилась и самаго меня такъ покоробило, что я сдѣлался вдвое меньше; наконецъ отъ волосъ пошелъ дымъ; мозгъ закипѣлъ въ черепѣ и ну выскакивать изъ глазъ въ видѣ малепькихъ пузырьковъ которые лопались на воздухѣ; не стало мнѣ силы терпѣть ету калцинацію; возвратиться опять въ комнаты уродомъ было бы слишкомъ обидно для моей чистоплотной репутаціи; къ тому же мнѣ хотелось узнать: ¿зачѣмь дистиллируютъ почтенную публику? — вотъ я и рѣшился пробраться къ узкому горлу реторты; съ трудомъ я докарабкался до него, уперся ногами и увидѣлъ сквозь тонкое стекло, — ¿кого, вы думаете? Соображая въ умѣ древнія преданія, я ожидалъ, что увижу самого Господина Луцифера съ большими рогами, съ длиннымъ хвостомъ и растянутою харею; или хотя злобнаго старика, съ насмѣшливою миною, въ парикѣ съ кошелькомъ, въ сѣромъ французскомъ кафтапѣ и въ красномъ плащѣ; или покрайней мѣрѣ Мефпстофеля въ Гишпанскомъ костюмѣ; или наконецъ, хотя одного изъ тѣхъ любезныхъ молодыхъ людей—, которыхъ злодѣи Французы такъ хорошо рисуютъ на виньеткахъ къ своимъ романамъ, — въ модномъ фракѣ, съ большими бакенбардами, съ двойнымъ лорнетомъ. — Нѣтъ, милостивые государи, надъ почтеннейшею публикою потѣшался —, стыдъ сказать, — потѣшалось дитя; по нашему говоря, лѣтъ пяти; въ маленькой курточкѣ; безъ галстука; съ кислою миною, съ крошечными рожками и съ маленькимъ, только что показавшимся хвостикомъ!..

¿Не обидно ли это?

Ужъ старые черти не удостаиваютъ и вниманія нашъ 19 вѣкъ!

Отдаютъ его на потѣху чертенятамъ!

Вотъ до чего мы дожили съ нашей паровою машиною, альманахами, атомистическою Химіею, піявками, благоразуміемъ нашихъ дамъ, Англійскою философіею, общипанными фраками, Французскою вѣрою и съ уставомъ благочинія нашихъ гостиныхъ. Досада взяла меня: я рѣшился, призывая на помощь кабалистовъ всѣхъ вѣковь и всего міра, отмстить за нашъ 19 вѣкъ, проучить негоднаго мальчишку и съ симъ великодушнымъ намѣреніемъ сквозь узкое горло выскочилъ изъ реторты…