Россия подземная. Неизвестный мир у нас под ногами.

14. Подмосковные пещеры и их сталкеры.

Газетно-журнальных статей и телерепортажей, рассказывающих о находящихся в пригородах Москвы пещерах-каменоломнях, в последние годы появилось много. Однако почти всегда они малоинформативны и представления об этих подземельях, о том, как они выглядят, не дают. Мало того — иногда авторы, сознательно или случайно, сообщают весьма любопытные (но в корне ошибочные) вещи: например, что пещера Силикаты имеет природное происхождение, а другой поведал о "подземных реках" и "десятиметровой высоты залах" в Сьянах… Не знаю, смогу ли я рассказать о подмосковных катакомбах лучше, но попробую.

Наиболее крупные подземные разработки известняков велись южнее столицы, на берегах реки Пахры, и я приглашаю присоединиться к нашей экскурсии в одну из типичных здешних пещер, носящую странное имя Курья.

Итак, выходим из идущего в Домодедово автобуса, проходим поселок — и на заснеженном поле замечаем овраг с впадающими в него отвертками, на удивление прямолинейными. Для посвященного загадки в этом нет — странные овражки представляют собой точильные рвы. В данном случае на удивление широкие и заметно отличаются от ранее виденных. Возможно, дело в том, что перепад высот от дна оврага до коренного берега здесь незначителен, да и склоны довольно пологие, вот и приходилось копать в покрывающих известняк рыхлых слоях солидных размеров канавы, чтобы добраться до выходов "делового камня". Точильные рвы для поиска пещер имеют колоссальное значение, ибо в отличие от самих входов в каменоломни сохраняются на века и позволяют оценить масштабы камнедобычи. На берегах Пахры они поистине громадны — следы подземных ломок часто попадаются на протяжении полусотни километров!

Впрочем, сейчас входы под землю выглядят совсем не так, как во времена расцвета горных работ…

…Начало марта. Весна, но снег в полях по пояс, а в нем барахтаются человеческие фигурки с рюкзаками. Так со стороны выглядит наша компания спелестологов, решивших, пользуясь длинными выходными, посетить — для сравнительного анализа и обмена опытом — знаменитые пещеры. Сверяясь с нарисованной московским коллегой схемой, настойчиво ищем вход в подземелья. Безуспешно. Наконец выходим на тропинку — обычно такие хорошо натоптанные дорожки ведут в деревню с немалым числом домов, однако в данном случае мы подошли к… лежащей на склоне покрышке от заднего колеса трактора "Беларусь"! Не успели раздаться возгласы недоумения, как прямо из центра колеса вылезают друг за другом несколько молодых людей, в которых нетрудно признать собратьев по увлечению.

Оказалось это такой вход. Раньше каменотесы врубались горизонтально в берег, но старые лазы в Подмосковье не сохранились. Частью заплыли, в большинстве были взорваны в послевоенное время, это уже после вертикальный колодец любители пещер прокопали…

То, что "вольные" хождения под землю в нашей стране долгое время не просто не поощрялись, а запрещались, — факт известный. По сведениям известного московского спелестолога С. Гусакова, в 1947 году был издан специальный указ, по которому были завалены десятки (если не сотни) входов в подземелья — как искусственные, так и природные, часто абсолютно не исследованные[14].

Вряд ли подобные меры диктовались заботой о здоровье туристов — скорее, товарищ Сталин боялся, как бы вражьи диверсанты и иные троцкисты не устроили в пещерах свои тайные базы…

С наступлением более либеральных времен, когда молодежь открыла для себя спелеотуризм, пещеры, в том числе заваленные, стали активно искаться. И вскрываться…

Результаты этой работы — перед глазами: покрышка служит верхним венцом почти пятиметровой глубины колодца (в других пещерах есть и более глубокие). Думаю, что, увидев его, даже самый завзятый брюзга и скептик невольно преклонится перед энтузиазмом спелестологов. Колодец обшит добротным срубом, в бревна вбиты толстые скобы, образующие лестницу… Явно на работу потратили не один день, и не два… Причем копали без всякой гарантии успеха. В свободное время, без какого-либо принуждения!

Спустившись на дно, замечаем идущий вбок и вниз ход, высотой всего сантиметров тридцать, прокопанный среди обрушенных взрывом каменных глыб. Теперь в процессе попадания под землю начинается самый сложный этап — метров пятнадцать приходится просто ползти, да еще и толкая перед собой постоянно цепляющийся за выступы рюкзак! Подобные ходы назвали шкурниками или шкуродерами вполне оправданно — если не собственная кожа, то одежда при перемещении по ним страдает сильно. Под землей, конечно, используется специальный комплект, обычно комбинезон, гражданский же костюм прячется в рюкзак, который в свою очередь помещается в чехол или специальный подземный транспортный мешок, формой похожий на сардельку. Особенно необходимы такие меры в случаях, когда в шкуродер просачивается грунтовая вода и приходится буквально ложиться лицом в грязь…

Когда шкурник заканчивается, спелестолог вываливается в небольшой зал, от которого веером расходятся несколько коридоров, по существу, здесь начинается лабиринт. На видном месте лежит журнал — толстая тетрадка, в которой отмечаются все посетители пещер. Предосторожность введена самими спелестологами, и не лишняя, длина ходов только изученной и нанесенной на схемы части системы превышает 5 километров… Заблудиться легко, и такое с рискнувшими спуститься сюда без карты и проводников "энтузиастами" время от времени случается. Хотя редко, обычно "чайникам" помогают освоиться под землей более опытные товарищи. Такая связь поколений существует уже лет тридцать. Полистав журнал, я с удивлением обнаружил, что, несмотря на снег и ветер, в пещере помимо нас находится еще более двадцати человек!

Да, про сформировавшуюся вокруг московских пещер уникальную общность спелестологов-романтиков пишут совсем редко. Между тем как раз последний аспект очень интересен: сами по себе ближнеподмосковные подземные каменоломни не очень сильно отличаются от сотен других, разбросанных по России, но их близость к многомиллионному мегаполису привела к тому, что в выработках с 60-х годов перебывали тысячи человек. Некоторые — эпизодически, многие приезжали и приезжают в системы почти каждые выходные. Но Подземля — это не пригородный лес, а зона повышенного риска. Полная анархия здесь недопустима. Власти же пещерников практически не замечали (а если и открывали глаза — обычно после ЧП, — то избавлялись от лишней головной боли, замуровывая входы).

Все это породило в среде поклонников подземелий невиданную в Советском Союзе самоорганизацию и самоуправление. Практически в каждой мало-мальски крупной системе старинных каменоломен формировалась из числа наиболее преданных ей спелеров неформальная администрация — следившая как за порядком в подземельях, так и за тем, чтобы не случалось там разных ЧП. А если они происходили, поиски заблудившихся проводили обычно те же "неформалы" из "хозяев пещер", традиционно стараясь, чтобы о казусах не узнали "органы".

За десятилетия романтики Подземли стихийно сформировали некую подземную культуру со своими традициями и обычаями, проявляется она буквально на каждом шагу. Например, в пещерах не имеют значения "мирские заслуги" человека: образование, должность, экономическое положение… Среди спелестологов есть представители буквально всех социальных групп, но спрашивать об этом не принято, подземный авторитет зарабатывается под землей… Это подчеркивается даже тем, что свои имена и фамилии завзятые спелера "оставляют" на поверхности, а внизу пользуются прозвищами (или, скажем аккуратнее, никами): Магистр, Бегемот, Архимед, Ондатра… При этом совсем не исключено, что какой-нибудь Дуб в миру является остепененным научным работником… Бесспорно, есть во всем этом и немалый игровой элемент — так ведь ролевые игры популярны во всем мире…

Имеются и материальные выражения спелеокультуры — в виде подземных украшений.

Неподалеку от грота с журналом расположена… Красная площадь! Так именуется просторный перекресток, в оправдание названия украшенный разноцветным изображением Спасской башни и Кремлевской стены, — картина нарисована во всю стену! Немного пройдя, попадем в часть каменоломни, именуемую Системой длинных штреков. Залы с бывшими забоями здесь необычно маленькие, зато откаточные штреки, ведущие к ним, весьма длинные и больше напоминают крепостные подземные ходы, как их обычно показывают кинематографисты… Во многих местах приходится идти пригнувшись, и путешествие могло бы быть скучным и монотонным, но путь оживляют различные "достопримечательности": то ржавое колесо, заботливо вмонтированное в середину стены, то… настоящий дорожный знак или табличка с названием улицы.

Штреки, как обычно, приводят в совсем небольшие "комнаты" (гроты по-пещерному), в которых одна из стен представляет собой бывший забой. Но не всегда пройти по ним легко — часть проходов, ведущих к тем участкам, где деловой камень выбран, завалена отработкой. Хорошо, если это комья глины, но бывает иначе… Один из залов спелестологи назвали Сукино, и меткость названия оценит любой человек, пробиравшийся в этот совсем неинтересный зал по полузасыпанному некрупным камнем с преострыми углами штреку…

В подобных относительно труднодоступных частях подземелий кажется, что добычу прекратили только что, — настолько четко видны царапины шахтерских инструментов, а кое-где сохранились и кованые вещицы столетней давности. Однако в большинстве полостей эти следы теряются на фоне декораций современных покорителей Подземли — на стенах высечены барельефы в виде ликов. Один из идущих вдоль монолита проходов назван Улицей озабоченных подростков, — что нарисовано здесь, думаю, понятно…

Многие залы имеют свое лицо. Зайдем в грот Музей. Он оформлен с помощью разнообразных железяк, в виде цепей, ломов и даже старых чайников (настоящих — железных и с носиками), собранных сюда со всей системы и даже специально принесенных "с улицы". В центре зала на конце перекладины прицеплен рыжий парик… Есть в этом что-то сюрреалистично-авангардистское…

Неподалеку имеется целая галерея забавных фигурок из глины. В роли скульптора может попробовать себя любой, все демократично.

Как относиться к подобному творчеству?

Лично я не сторонник подобных украшений, но ничего не поделаешь, московские пещеры из исторических памятников давно превратились в памятник городской (но со спелестологической спецификой) масс-культуры. Думаю, будущие археологи получат здесь богатый материал о второй половине XX века и, несомненно, скажут предкам спасибо.

Самое неожиданное, что многие из "произведений" сделаны с определенным вкусом — автографов типа "здесь был Вася" почти нет. К тому же, как поясняют встреченные ребята из группы "Грань" (она и является "администрацией" здешних пещер), в основном все это — творчество "первопроходцев" системы из 80-х годов. Среди современных спелестологов есть понимание, что подземелья красивы сами по себе, и их "украшение" особенно не приветствуется. Собеседники говорят, что примерно раз в полгода в меру сил чистят пещеры, вынося оставленные случайными посетителями консервные банки и обертки. Ведь это любимый их мир — кому придет на ум гадить у себя в жилище?..

Самое время рассказать о двух "гротах особого назначения". Случилось так, что подходил я к ним без "экскурсовода" и, сверяясь со схемой, ломал голову: почему два зала на ней заштрихованы? Что означает это "условное обозначение": заваленные участки, обводненные, особо грязные? Все оказалось проще и естественней: весь пол покрытых штриховкой полостей в маленьких кучках, состоящих отнюдь не из глины… Как ни странно, в своеобразном пещерном климате "вторичный продукт" удивительно быстро разлагается без сильного запаха, превращаясь в сухой порошок.

Что ж, подземелья длинные, на улицу не набегаешься.

Возникает, однако, еще один вопрос — а как удовлетворить другую физиологическую потребность, в воде и пище? Ведь спелестологи часто уходят под землю на несколько дней, а что из себя представляет вход — мы уже рассказывали.

С источником огня все просто — в пещерах еду готовят обычно на разнообразных примусах, иногда на газовых горелках. Но нужна еще и вода… Подземных рек, о которых иногда пишут безответственные авторы, в подмосковных катакомбах на самом деле нет, однако грунтовые воды просачиваются во многих местах, кое-где со сводов постоянно срываются капли. Если капель интенсивная, то все просто: на полу пещеры устанавливается ведро, а иногда можно видеть выдолбленные в камне углубления для сбора воды, устроенные, вероятно, еще каменотесами. В Курьей таких мощных протечек нет, и для сбора воды туристами оборудованы "капельники": под сводами подвешены здоровенные "простыни" полиэтиленовой пленки, собирающей воду в подставленные канистры. Рядом очередь спелестологов — вода считается общественной и распределяется по потребности.

Отдохнув и подкрепившись, отправляемся в другую часть системы. Судя по всему, она разрабатывалась сравнительно недавно, когда технических возможностей было уже побольше, — штреки здесь шире, потолки выше, а гроты-забои весьма впечатляющих размеров. Многие площадью в двадцать — пятьдесят квадратных метров со сводами почти четырехметровой высоты. Камень выколот аккуратными прямоугольными блоками, и на стенах сведущий в геологии человек может прочесть все "слои земные". Один из залов именуется Кит — на белой известняковой поверхности стены четко выделяется включение коричневой кремниевой породы, формой похожее, действительно, на туловище кита. Для полного сходства кто-то дорисовал ему плавник и фонтан… Здесь, кстати, наиболее удобные места для подземных лагерей. Многие из них неплохо оборудованы, из камня выложены столики, расчищены места для стоянок. На одной из полок громадная коллекция пустых пивных и винных бутылок, накопленных за долгие годы развития отечественной спелестологии…

Конечно, присутствуют и творения "авангардистов-абстракционистов". В монолитной стене вырублена небольшая ниша, причем часть породы в форме цилиндра оставлена, — получился своеобразный то ли поручень, то ли ось. Когда я увидел эту "штучку" — решил, что назначение ее технологическое: вокруг опоры, скажем, могли пропускать канат при транспортировке блоков… Однако местные спелестологи над такой наивной версией посмеялись и объяснились, что это — ручка! Этот зал называется Ручка, вот она здесь и к месту. В чемоданах же ручки бывают — и в пещерах они нужны!

Логика железная, что и говорить! Одна надпись на стене почитается старинной, оставленной камнедобытчиками. Увы, она весьма лаконична: "1859" — и все!

Вернувшись почти к входу, через полузасыпанный штрек-шкурник можно попасть в третью, по мнению специалистов, самую древнюю, но вскрытую лишь недавно часть системы: Тавровую. По сути, вся она — один большой колонный зал — столбы известняка сечением примерно три на три метра перемежаются такими же промежутками. Не дай бог неопытному человеку попасть в центр этого каменною леса — ориентация теряется мгновенно, и блуждать здесь можно долго. Представьте — впереди, сзади, слева, справа луч фонаря выхватывает расположенные в шахматном порядке каменные глыбы, и конца им не видно… Дело осложняется и тем, что в более поздние времена колонный зал также засыпали отработкой, и хотя своды здесь и были когда-то высокими — почти везде навалены кучи смешанного с землей щебня, и приходится то взбираться на них, то вновь спускаться… Ко всему наблюдаются непременные для заброшенных подземных каменоломен обвалы. В некоторых углах энтузиасты ведут расчистку рукотворных и природных завалов, надеясь попасть в давно забытые части пещер…

Несмотря на почти полувековую историю спелеотуризма, московские пещеры до сих пор до конца не изучены. Может быть, не настолько, как каменоломни Орловской или Тульской областей, — но вскрытия новых полостей случаются нередко и здесь.

Происходят под землей и другие неожиданности. Однажды ребята из "Грани" сидели в штреке, как вдруг появилось какое-то буро-красное пятно, приблизилось и прошло сквозь одного из них… Вот еще загадка, ее всегда можно посмотреть: штрек один будто гномами сделан — ширина и высота по сорок сантиметров. Человек там развернуться не сможет, а стены между тем камнем выложены, и пол утоптан. Явно рукотворный ход, — но кто и как его устроил?! И зачем? Он никуда не ведет, стены его через несколько метров плавно сужаются и штрек выклинивается…

Что касается "хода гномов" — возможно, это всего лишь кладовая для шахтерских инструментов, но о тайнах Подземли мы поговорим особо, им в этой книге посвящен специальный раздел. Завершая нашу виртуальную экскурсию, нельзя обойти молчанием вопрос о дальнейшей судьбе пригородных пещер — тем более, что в последнее время споры вокруг них ("пускать — или не пускать") вновь обострились. Мнения самые разные: кто-то предлагает залить дырки бетоном, кто-то — превратить их в экскурсионные объекты. Что тут сказать? Отдельную пещеру, даже несколько пещер замуровать можно, — но мир Подземли останется и запретить ходить в него невозможно! Не забывайте — объемы добычи были огромны, число поклонников спелестологии велико… Опыт показывает, что при закрытии одной системы романтики очень быстро откапывают вход в другую… К каждому точильному рву сторожа не поставишь… Да и надо ли? Я не хочу идеализировать спелестологов, но все же они составляют совсем не самую плохую часть социума и, так же как пещеры, заслуживают уважения и бережного отношения.