Россия подземная. Неизвестный мир у нас под ногами.

32. Жители пещер — известные и не открытые.

Один из основных законов биологии — "всюдность" жизни. В борьбе за существование живые существа приспосабливаются к самым, казалось бы, неблагоприятным условиям. Настолько, что, с нашей точки зрения, совершенно непригодные для длительной жизни места для многих животных и растений становятся родным домом. Понятно, что и пещеры были обжиты ими задолго до спелеологов, и во многих из них сформировались своеобразные и не похожие на наземные биологические сообщества.

Вряд ли кто из читателей не слышал об обитающих в некоторых подземных водоемах мира слепых рыбках. Чуть менее известны "драконы" пещер Южной Европы — протеи: эти близкие родственники наших тритонов также лишены зрения и всю жизнь проводят в подземельях, питаясь разной водной мелочью. Ну и, конечно, всем хорошо знакомы рукокрылые, или летучие, мыши. Последние, хотя и не являются исключительно пещерными обитателями (троглобионтами), все же освоили Подземлю давно и серьезно. Подобных животных, живущих в пещерах, но не порвавших связь с подлунным миром (например, в поисках корма), зоологи называют троглофилами (любителями пещер), — к ним, помимо рукокрылых, несомненно, можно отнести и спелеологов.

Биосфера пещер таит много загадок. Сказанное касается не только многокилометровых лабиринтов в экзотических уголках планеты, но и относительно небольших пещер: и Восточно-Европейской равнины, и других "цивилизованных" российских регионов. И если исследования их будут продолжаться нынешними темпами, не скоро еще они раскроют свои тайны нашим ученым.

Чтобы не быть голословным, расскажу о животном мире моих родных приокских пещер и о том, как он изучается. Начну с примера, который наглядно показывает, насколько "хорошо" зоологи знают даже распространенных пещерных животных.

Как уже говорилось, осваивать заброшенные подземные каменоломни туристы стали с начала 60-х годов — по крайней мере, тогда упоминание о Кольцовских пещерах появилось в путеводителе. За тридцать лет в подземельях побывали сотни человек. Многие ходили в пещеры и зимой — в морозы они особенно красивы. И практически все зимние посетители видели спящих летучих мышей — их нельзя не заметить, пушистые "шарики" висят на сводах без всякой маскировки. Ими любовались, их фотографировали, и никто из спелеотуристов не придавал рукокрылым особого значения. Все шло своим чередом до зимы 1995 года, когда сотрудники биофака Калужского педуниверситета сподобились посетить Кольцовские пещеры (по версии зоологов — по наитию свыше, но мнению спелестологов — после знакомства с их пещерными фотографиями). Результаты "научной экспедиции" были "сенсационны" — ученые "открыли" первые в Калужской области зимовки двух видов рукокрылых! Насколько я понял, ранее считалось, что эти летучие мыши на зиму откочевывают на юг…[61].

Увидеть летучих мышей в пещерах несложно, они, что называется, бросаются в глаза. Возникает вопрос: а если бы эти зверьки вели более скрытный образ жизни, скажем, летом прятались при приближении человека, а на зиму забивались в узкие щели (или в самом деле откочевывали на юг), узнали бы мы об их существовании?

Возьмем лисиц. Зимой снег в районе пещер истоптан следами рыжих кумушек. Трудно сомневаться, что животных этих здесь очень много. Настолько, что, похоже, возникают проблемы у них с кормовой базой: увидеть заячий след в радиусе километра от пещер — редкая удача. Несомненно, лис в этом районе привлекают именно известняковые выработки. Судя по их тропам, появляющимся каждую зиму и ведущим ко многим входам, особенно узким, непроходимым для человека, а также по помету и костям на дне многих ходов, хитрые звери явно предпочитают пользоваться сделанными людьми "норами", вместо того, чтобы тратить силы на рытье собственных. Однако вблизи пещер живую лисицу я видел лишь однажды, а под землей наши пути не пересеклись ни разу! И вновь зададим вопрос: знали бы мы о лисах, если бы животные эти были чуть более аккуратными и не оставляли характерных следов?

Уверен, что в окских подземельях живет по крайней мере один пока еще "неидентифицированный" зверек, — привлек он к себе наше внимание совсем недавно.

…В той летней экспедиции калужанин Костя Носов вместе с московским спелестологом занимался составлением температурной карты пещер. С трудом протискиваясь в узкую трещину, представляющую собой ведущий на поверхность "камин" длиной метра четыре, и стараясь не побить хрупкие приборы, он заметил какое-то движение. Повернул голову и ахнул: прямо перед ним сидело небольшое (с крысу) животное с глазами, по словам очевидца, "вполголовы". Узрев друг друга, изумились оба млекопитающих (какого размера в это время были глаза спелестолога, мне неведомо). Первым пришел в себя "зверек" — развернулся боком (при этом Косте бросилась в глаза своеобразная "перепонка" между его лапками) и, где прыгая по камням, где цепляясь за них, исчез за поворотом. Человек по шкуродеру с такой скоростью перемещаться не может (мы проигрываем животным не только в этом), и когда Костя выбрался в более-менее широкое место и огляделся, существа там уже не было.

А когда после завершения экспедиции наша художница Наталья Самбурова сделала с помощью очевидца фоторобот виденного им зверька, изумились уже другие: огромные, разделенные темной полосой глаза, то ли складка, то ли перепонка между лап… Ни в одном справочнике или определителе ничего похожего найти не удалось! Правда, примерно так в прошлом русские крестьяне описывали домового (разве что был он, по их поверьям, чуть крупнее)… Если же говорить об известных науке животных, то в отдельных деталях сходство имелось с соней или белкой-летягой, но оба эти вида живут в дуплах. Правда, самарские спелестологи находили в пещерах гнезда сонь, однако эти животные, по всем канонам, зиму проводят в спячке, а наш же "домовенок", как оказалось в дальнейшем, активен и в это время года. Да и не мог Константин так сильно ошибиться: все же наблюдал он таинственного зверька довольно долго, причем свет солнечный в трещину (напомню, она ведет на поверхность) проникает. Это совсем не та ситуация, когда "у страха глаза велики"!

Услышав рассказ, многие спелестологи вспомнили и другие случаи, косвенно свидетельствовавшие о существовании пещерных "домовых". Президент РОСИ М.Ю. Сохин рассказал, что видел в Старицких пещерах целую компанию каких-то серовато-белых зверьков, мгновенно бросившихся от света его фонаря врассыпную. Тогда Михаил, не будучи зоологом, значения наблюдению не придал, решив, что видел "мутировавших крыс". Вернее будет допустить, что виденные краем глаза животные к крысам вообще отношения не имели. Всплыло в памяти и то, как во время одной из первых зимних экспедиций некие пещерные обитатели посадили нас на голодный паек, ухитрившись за ночь прогрызть пакеты с крупами и концентратами супов и приватизировать их содержимое. Тогда мы списали кражу на мышей и на том успокоились, а теперь захотели познакомиться с "хозяевами подземелий" воочию.

Желающих караулить зверька в засаде, естественно, не нашлось — не так уж часто удается выбраться в пещеры и тратить дорогое экспедиционное время на неподвижное сидение… — этот подвиг выше сил спелестолога. Оставалось прибегнуть к "механизации".

Первую попытку сфотографировать непонятное существо я предпринял зимой 2001 года с помощью фотоловушки натяжного действия, а проще говоря: затвор обычной фотокамеры освобождался при малейшем рывке за ниточку, к которой была привязана приманка — пропитанная маслом хлебная корка и косточка (на все вкусы!). Коллеги в затею не особенно верили, по их мнению, человеческий запах должен отпугнуть дикое животное, но, протиснувшись утром в штрек с фотоловушкой, мы увидели — "угощение" исчезло! Радость, однако, оказалась преждевременной — идущая к камере суровая нить оказалась перекушенной, об этом свидетельствовал измочаленный кончик. Очень уж умным оказался "домовенок". Даже не знаю, какое животное теоретически способно на такой фокус? По мнению охотников, подобную осторожность могла бы проявить уже побывавшая в капкане лисица, но вряд ли она смогла бы поднять с земли тонкую ниточку и без рывка перекусить ее своими зубами хищника. Еще больше озадачивал девственно чистый, без каких-либо следов, снег перед входом в штрек — пороша прошла за три дня до эксперимента…

Ну что ж, неуспех тоже результат, обнадеживающий и вдохновляющий…

Когда нам вновь удалось выбраться в пещеры (на этот раз в другие, расположенные также на берегу Оки), мы располагали бесконтактной аппаратурой. Я специально изготовил фотоловушку на инфракрасных лучах, а Сергей Каминский рискнул взять видеокамеру с инфракрасной подсветкой и датчиком движения. Были все основания надеяться на успех, и когда утром мы, сгорая от нетерпения, полезли проверять технику, обрадовались: приманка исчезла, фотоаппарат сработал, камера израсходовала чуть ли не весь запас ленты… Но — снова осечка. Более внимательно осмотрев фотоаппарат, я просто взвыл от огорчения — под рычаг электроспуска попал маленький кусочек глины. Для того чтобы открыть затвор, не хватило каких-то двух миллиметров его хода. С замиранием сердца просматриваем видеозапись — и снова промах. На ней только мертвые камни: аппарат так уж сконструирован, что включает запись с задержкой в несколько секунд, каковых загадочному зверьку вполне хватило, чтобы схватить приманку и скрыться из поля зрения.

Впрочем, кое-какие косвенные данные о нем удалось получить и на этот раз: кусочек сырой печенки, оставленный на каменном выступе под самым потолком, наутро исчез, пропал и полиэтиленовый пакет с хлебными корочками в нем, а вот банка с остатками тушенки оказалась нетронутой! Итак, хищник, способный вскарабкаться по отвесной стене, достаточно умный, чтобы "стянуть" пакет с приманкой и далеко его утащить (обертку так и не нашли!), и вместе с тем, вероятно, не крыса — вряд ли та побрезговала бы тушенкой, пусть даже соленой и перченой.

Еще больше расширила наши о нем познания третья попытка. Подойдя утром к фотоловушке (видеокамеры в тот раз в экспедиции не было), я обнаружил, что все прошло нормально: приманки нет, аппарат сработал. Вернувшись, все мы с нетерпением ждали проявки пленки, но, рассмотрев негатив, я понял, что нас постигла очередная неудача: зверек вышел смазанным, так что разобрать ничего нельзя. Вероятно, мгновенно среагировав на начало движения затвора, он тут же отпрыгнул. Такая реакция не удивительна. Фотографы-анималисты знают, что мелкие грызуны нередко за время срабатывания затвора успевают выпрыгнуть за границы кадра, но вот чтобы еще и "размазаться" за сотую долю секунды… Уж очень быстрым оказался объект нашей фотоохоты.

…Кто-то, прочитав о наших неудачах, усмехнется: "Все это отговорки — придумали сами "домовеика", чтобы читателей развлечь, а отсутствие реальных доказательств (фотографии) прикрываете объективными причинами…" Мистически настроенные личности скажут свое: "Под землей живут разумные существа из тонкой энергии, фотографировать которых запрещает высший разум". Однако всякий, знакомый с пещерными условиями (и вообще работой в полевой обстановке), согласится, что никакого злого рока (и тем более ничего намеренного) в наших неудачах нет. Более того — промахи до некоторой степени закономерны: в экстремальной обстановке Подземли снять животное, о котором почти ничего не известно, с первого раза было бы действительно чудом. Да и не так уж мало дали наши опыты — благодаря им мы теперь знаем, что в двух приокских пещерных системах обитают зверьки, проводящие под землей значительную часть жизни (в новых попытках съемки также отсутствовали следы у входа!). Они способны удаляться по крайней мере на 100 метров от поверхности и, вероятно, находить под землей какое-то пропитание; достаточно "интеллектуальные", чтобы, обитая рядом со спелеологами, почти не попадаться им на глаза; весьма "скоростные"… и не "употребляющие" соленых продуктов.

Разумеется, говорить о том, что это вид абсолютно неизвестный, рано (хотя в том же районе, наряду с заброшенными каменоломнями недавнего времени, имеются и природные пещеры и времени на эволюцию даже "чистых" троглобионтов было достаточно). Даже если речь идет о популяции, скажем, крыс, приспособившихся к подземному миру, — это уже интересно.

Присутствие странных, ни на кого не похожих зверьков замечали и в пещерах других регионов. Вот цитата из путеводителя "Пещеры Урала"[62]:

"Интересны сообщения о каких-то зверьках, совершавших набеги на склады продовольствия экспедиций спелеологов в пещере Сумган-Кутук. Поймать их не удалось, но в пещере были обнаружены кладбища с костями и мумиями куниц. Если эти животные обитают или обитали в пещере, то встает вопрос, чем они могут питаться. Выход на поверхность исключается, так как полость начинается глубокой отвесной шахтой. Ответ пока не найден".

Остается добавить, что не найден он и по сей день, хотя с момента описываемых событий прошло около сорока лет. Видимо, никто его и не искал. По крайней мере, попытки навести справки на этот счет у уральских спелеологов к успеху не привели. По-видимому, тема оказалась забытой.

Есть "безумное" (но вполне логичное) предположение, что карстовые пещеры, даже небольших размеров — основное место укрытия неуловимого снежного человека (точнее, реликтового гоминоида). Якобы в них он проводит почти все свободное от кормежки время… Энтузиастка "снежночеловечьих" поисков Д.В. Виноградова идет еще дальше, предполагая, что существо это выбирает прежде всего пещеры с подводными входами, — отсюда, дескать, и пошли легенды "водяных" и "чертях болотных". Со столь радикальной гипотезой, конечно, согласиться трудно — полости с подводным входом исключительно редки, чтобы убедиться в этом — перечитайте главу об образовании пещер. Но в обычных полостях (даже искусственных, вроде заброшенных выработок) прятаться и особенно зимовать в полудреме так называемый снежный человек вполне может. Как бы то ни было, единственное материальное свидетельство существования обезьяночеловека, зуб неизвестного примата, был найден криптозоологом Р. Дановым именно в кавказской пещере[63].

Криптозоология — тема скользкая… Между тем некоторые наблюдения спелеологов заставляют подозревать, что даже о жизни (точнее экологии) известных видов животных, обитающих в пещерах, зоологи знают далеко не все. Еще любопытнее, что некоторые из них заставляют усомниться в, казалось бы, бесспорных фактах.

Рассмотрим пример с летучими мышами. В приокских пещерах мы замечали рукокрылых двух видов — ушанов и ночниц. Особенно запоминаются ушаны. Само имя этот род получил за огромные складывающиеся ушные раковины. Про себя я окрестил их "четырехухими" — у висящих в покое зверьков торчат только совсем маленькие "ушки", а перед стартом ушан раскрывает огромные — больше головы — "основные" уши, до этот хитро свернутые под сложенными крыльями. Принято думать, что рукокрылые в полете ориентируются по отраженному звуку и огромные ушные раковины для них весьма полезны — играют роль антенн радаров. Однако у ночниц уши имеют нормальные размеры — голова как у обычной нолевой мыши. Казалось бы, ночницы приспособлены к жизни гораздо хуже и должны быть вытеснены более совершенными ушанами, но рукокрылые столь разного облика встречаются под землей одинаково часто. Интересно, как же компенсируют ночницы низкий уровень звуковых сигналов на входе? Может быть, в темноте они, наряду со звуковой локацией, задействуют и какие-то другие, не изученные органы чувств?

Не все лично мне ясно и с тем, как рукокрылые переживают бескормное время года (напомню, что наши летучие мыши охотятся в полете на насекомых). Обычно пишут, что всю зиму они проводят в спячке — в анабиозе, почти останавливая обмен веществ. Считается, что будить их среди зимы крайне опасно: одно-два внеплановых пробуждения так истощают зверька, что он почти неизбежно гибнет. Хотя много раз, возвращаясь после месячного перерыва в какой-то зал, я замечал, что висят зверьки в ином порядке, чем прежде, при этом точно знаю, что никаких туристов между посещениями пещер не было, то есть место рукокрылые поменяли по собственной инициативе. Особенно выделяются в этом отношении ночницы. Для зимовки они выбирают обычно наиболее теплые места на большом удалении от поверхности, и я неоднократно встречал зимой в пещерах порхающих зверьков этого вида, причем к пробуждению их явно отношения не имел. Бывает, едва заходишь в зал — а в луче фонаря уже носятся вполне бодрые мыши… Словом, кажется, что сон рукокрылых вовсе не такой глубокий, как принято думать. Может быть, они все же время от времени как-то ухитряются "перекусывать" во время зимы?

Мир беспозвоночных в пещерах также заслуживает описания и исследования. В приокских полостях почти всегда на их стенах можно увидеть необычно больших — просто громадных! — слизней размером с кулак, а то и больше. Хватает здесь и насекомых. В пещерах зимуют комары и по крайней мере, три вида бабочек из разных семейств: совки, павлиноглазки и пяденицы. Последних больше всего — круглый год, и днем и ночью, их можно видеть на камнях, причем, что интересно, — бабочки эти активны постоянно: летом и зимой они порхают, переползают с места на место… Создается впечатление, что они постоянно живут в пещерах, и хорошо бы среди читателей нашлись энтомологи, которые захотят проверить наши догадки.

Прошу помнить только о том, что биосфера пещер хотя и очень специфична и далеко не исследована, но, вместе с тем, весьма ранима. А потому, прежде чем браться за изучение обитателей пещер, необходимо хорошо подумать, как и какими способами это делать, чтобы не навредить. Да и просто для начала полазать по подземельям, чтобы представлять себе их условия.

К сожалению, есть на этот счет и отрицательные примеры. После открытия в Кольцовских пещерах зимовок рукокрылых радостные ученые тут же бросились их изучать. В частности, студенты-старшекурсники проводили их массовое кольцевание. Года два после этих "научных работ" я не видел в тех двух пещерах, где работали зоологи, ни одной летучей мыши! Понятно, что, по мнению ученых, виноваты в этом спелестологи: дескать, разжигают в залах примусы, прогревают пещеры и будят рукокрылых… Было дело — кабинетные радетели охраны природы даже листовки у пещер на этот счет повесили. Между тем сентенции их у спелестологов вызывают лишь смех: явно авторы воззваний не видели типичного туристского примуса — сколько-нибудь заметно нагреть им пещеру невозможно. Как-то уже к концу экспедиции мы обнаружили спящего ушана точно над "кухней" — и даже иней на его шерстке не растаял! Не лучше ли присмотреться к методике кольцевания рукокрылых. По крайней мере, калужские зоологи для этого прокалывали скальпелем летательную перепонку зверька и затем вешали на его "плечо" алюминиевое кольцо… А теплоемкость металла, между прочим, гораздо выше, чем воздуха… Походите по морозу с металлической болванкой в руке. Я буду очень удивлен, если вы не заработаете некроз тканей. Как бы то ни было, но ни одного возврата окольцованной мыши зоологи так и не получили и, разочаровавшись, кольцевать рукокрылых прекратили. И сейчас, по прошествии трех лет, те вновь стали попадаться в подземельях.

Но обитают в пещерах не только животные и спелестологи, можно встретить там и существ небиологической природы. Об этом — следующий рассказ.