Честь имею.

* * *

В эти дни встретились в Вене два человека. Карл – новый наследник престола Габсбургов, еще молодой человек, крепко веривший в союз масонов с дьяволом, которого он сам изгонял из спальни жены Циты, и дьявол исчез при ударах грома, оставив после себя запах серы. Карл беседовал с Конрадом-фон-Гетцендорфом, славным альпинистом, любившим гонять армию по высоким горам. Наследник сказал:

– Скоро решится вся эта история с Сербией.

– Плодородная страна, – причмокнул генерал. – Сербия станет дивным бриллиантом в вашей будущей короне.

– А Польша? – спросил наследник престола.

– От Польши никак нельзя отказываться, как не откажемся и от Украины, совместив ее с нашей Галицией.

– Ну а Греция с ее портом в Салониках?

– Греция, – отвечал любитель горных высот, – тоже будет неплохим приобретением, только бы в Берлине нам не подгадили… Знаете, какие там завидущие люди?

Тогда же престарелый мухобой Франц Иосиф заявил, что целиком полагается на военную мощь Германии, без которой Австрии не совладать с Россией, а Россия, несомненно, вступится за Сербию.

– Сейчас, – сказал император, – русский посол Гартвиг – хозяин в Белграде, и без его совета Пашич ничего не делает.

10 Июля в Белграде венский посланник барон Гизль со сдержанной враждебностью принимал у себя Николая Генриховича Гартвига. После ужина Гартвиг вернулся домой, слег и умер. Чтобы разом пресечь дурные толки, жена Гизля собрала окурки папирос, которые накануне выкурил Гартвиг в гостях у посла, и отдала их в лабораторию для химического анализа. Население Белграда составляло тогда около ста тысяч жителей, а проводить посла России до кладбища тронулись восемьдесят тысяч, оставив дома стариков и детей. За траурной колесницей шли вдова с дочерью, семья Карагеоргиевичей и Никола Пашич.

– Что там с окурками? – спросил он Аписа.

– Обычные окурки, каких я могу набрать где угодно…