Каждому свое.
* * *
Пламя этого пожара видели и на окраине Парижа, даже в старинном саду бывшего монастыря фельянтинцев… Маленький Виктор Гюго (ему было тогда восемь лет) забыл своего отца, бросившего семью ради молодой итальянки, зато мальчик обожал крестного Виктора Лагори как родного. Лагори скрывала от полиции Софи Гюго, много лет влюбленная в этого человека. Она прятала его от посторонних глаз в руинах старой часовни, в самой глубине сада, он появлялся в ее комнатах тайком, всегда неожиданно… Женщина принесла ему свежие газеты: Наполеон по случаю своего брака объявил амнистию. Лагори решил покинуть убежище, а мадам Гюго убеждала его:
— Не делай такой глупости. Какая амнистия? Подумай сам, что осужденные по делу Моро, Пишегрю и Кадудаля давно отсидели все сроки, но… хоть одного из них выпустили?
Лагори ответил, что это было при Фуше.
— Но сейчас-то вместо Фуше министром полиции стал Рене Савари, герцог Ровиго, знающий меня… как солдата!
Савари принял Лагори почти с восторгом:
— Приятель, где же ты пропадал все эти годы? Меня даже император спрашивал: куда же делся этот бродяга Лагори?
— Скрывался, да, ибо не люблю сидеть в тюрьмах. Теперь амнистия. Хотя и приговорен заочно к смерти, но…
— Да перестань! — смеялся Савари, излучая радость. — Я тебя знаю. Будь спокоен. Живи. Никто мешать не будет. Лагори вернулся к любимой женщине, распевая:
От жажды умираю над ручьем. Смеюсь сквозь слезы ц тружусь, играя. Куда бы ни пошел, везде мой дом. Чужбина мне — страна моя родная…
— Ну, вот и все, — сказал он ей. — Савари это не гиена Фуше, он принял меня хорошо. Теперь я свободен…
В дверях квартиры появились четыре агента:
— Генерал Лагори? Ни с места. Именем императора…
Без суда и следствия его заточили в замок Ла-Форс, Савари сам и сказал ему, что заключение пожизненно:
— Не обижайся на меня, Лагори! Ла-Форс все-таки лучше Кайенны, где даже тарелка с супом, еще не остывшим, уже шевелится от обилия москитов…
В тюрьме Лагори встретил генерала Мале.
— Какие новости от Моро? — шепнул тот.
— Моро расстрелял бы меня, узнай он только как я глупо попался… Ведь я готовил тебе побег.
— Утешься, Лагори! Я сам устрою тебе побег. Лишь бы Наполеон убрался из Парижа подальше…
Кто бы мог подумать, что эти люди на целых три часа отберут Париж у Наполеона, возвращая его в лоно республики.
