Переучет.

* * *

Часов в шесть Нина поняла, что не заснет, и встала. Радио не включила, опасаясь, что обозреватель канала «Р2» возьмется чихвостить книгу, пока Нина не успела еще надеть броню. За газетой не пошла, потому что сейчас должен позвонить Като и дать инструкции насчет газет, какие ей смотреть стоит, а какие – нет. Он явно задерживается со звонком. Неужели трудно сообразить, злится Нина, что ему следовало вскочить в восемь утра и сразу дать ей отмашку. Надо будет сменить редактора, думает Нина. Кстати, издательство тоже. Мучительности ожиданию добавляет то, что с месяц назад Като по подсказке отдела продаж предложил Нине написать колонку в одной из ведущих газет, а Нина, вымотанная годом работы вхолостую, когда совсем не писалось, дала себя уговорить. Два дня она растравливала злобу, а потом одним росчерком заправленного ненавистью пера написала яростный памфлет об участи поэзии в нашем обществе: ею помыкают, как Золушкой, третируют хуже детской литературы, а что критиков стихи не интересуют, так не потому ли, что они ничего не смыслят в поэзии? Нина припомнила все. Несколько дней полыхал холивар, Нина выступала по радио и где только не. Она взбодрилась, она поймала ветер в паруса, и ее звезда таки взошла на пару дней. О, это были прекрасные дни! Старые приятели-поэты выказывали ей поддержку. Но когда все стихло, до нее дошло, что она просто пошустрила на посылках у отдела продаж. Прагматический смысл ее эскапады – напомнить о себе: у меня скоро выходит книга, вы ведь меня не забыли? Жаждущие поквитаться критики вынуждены будут прочесть «Босфор», и если верить Като на слово, то, по слухам, несколько крупнейших газет планируют дать рецензию на книгу в день выхода, для стареющего поэта это неслыханно.