Рокси-экспресс № 2.

1.

Эта музыка не допускает взгляда со стороны. Можно лишь войти в нее и просуществовать некоторое время по причудливым законам ее ритма.

Мелодический рисунок смазывается до бесформенности, виртуозно выстроенные конструкции рассыпаются при первой попытке мысленно зафиксировать слуховое ощущение. Благодаря такому постоянному ускользанию (движению внутри самой себя) музыка с сильным электронным началом становится по-своему живой.

Пластика солиста (светловолосый, со следами нездешнего на отрешенном лице) напоминает попытку покинуть собственную видимую оболочку.

… Аки змий из обветшалой кожи…

Он - артист театра, и от него можно было бы ожидать создания на рок-сцене драматического образа. Но движения здесь, скорее, производная музыки, пластическое следствие звука. Их совершает человек, не чувствующий себя в момент исполнения песни носителем самостоятельной драматической идеи, а находящийся, по его собственным словам, в состоянии близком к наркотическому опьянению.

Голос не сильный, но красивый. Он действительно поет, что в роке бывает не всегда.

С интонацией медиума, вошедшего в блаженный транс, белого пилигрима, всматривающегося в даль…

Тексты песен можно поделить, по меньшей мере, на две группы. Либо это минималистическая поэзия с ее псевдодосказанностью, когда тщательно расставляют все точки над но другие буквы оставляют ненаписанными. Либо нам предлагается цепочка высказываний сюрреалистического характера, в последних звеньях которой иррациональность падает до нуля. Слушателя сперва погружают в мир магически абсурдных словосоединений, а потом, с вежливой осторожностью выталкивают обратно в реальность. У проделавшего такой путь возникает ощущение сумасшедшего, которому пытаются насильно внушить, что он здоров.