Алиса в Стране Чудес. Алиса в Зазеркалье.

Глава десятая. Пара для Омара.

Телепаха всхлипнула. Её душили слёзы, и она не могла вымолвить ни слова. Только судорожно раскрывала рот и молчала.

– Косточкой поперхнулась, – решил Грифон и хлопнул Телепаху по затылку.

Голос у Телепахи наконец прорезался, и, всё ещё всхлипывая, она продолжала:

– Тебе, случаем, не случалось пожить на дне морском?

– Нет, – ответила Алиса.

– А живого Омара видала? – спросила Телепаха.

– Едала, – брякнула Алиса и тут же спохватилась: – Но н-нет, живого не видала.

– Выходит, ты никогда с Омарами не танцевала, – заключила Телепаха, – и не видела, как они выкомаривают.

– А как? – заинтересовалась Алиса.

– Сейчас мы тебе покажем! – оживился Грифон. – Сперва все выстраиваются на берегу вдоль линии прибоя в одну линию…

– В две! В две линии! – перебила Телепаха. – Они же все разные – и лососи, и тюлени, и черепахи… Потом разгоняешь медуз.

– Медузы такие медлительные, что на это уходит масса времени, – пояснил Грифон.

– И-и, начали! – закричала Телепаха. – Два шага вперёд…

– В пару! В пару с Омаром! – взвился Грифон.

– И снова два шага уже вдвоём! – вмешалась Телепаха.

– И кидаешь… – надсаживался Грифон.

– Омара! – радостно подхватила Телепаха.

– В море! – завопил Грифон.

– Подальше от берега… – изнемогала Телепаха.

– А сам за ним! Вплавь! – гикнул Грифон.

– Делаешь морское сальто-мортале… – надрывалась Телепаха, кувыркаясь на песке.

– Меняем Омаров! – восторженно верещал Грифон.

– И плывём обратно к берегу, – просипела сорванным голосом Телепаха. – Всё! Передышка.

Грифон и Телепаха, совершенно обессиленные от криков и прыжков, плюхнулись на песок у ног Алисы.

– Миленький танец, – похвалила Алиса.

– Хочешь увидеть его целиком? – встрепенулась Телепаха.

– Хочу, – нерешительно сказала Алиса.

– Начнём сначала, – обратилась Телепаха к Грифону, – Омаром будешь ты. А кто напоёт?

– Пой ты, – сказал Грифон. – Я слова позабыл.

И они зашлёпали, затопали, запрыгали вокруг Алисы, толкая её и наступая своими широкими лапами ей на ноги. Телепаха затянула песенку в такт танцу:

Танцоры отдавили Алисе все ноги, и она еле дождалась конца танца. Но, не желая обижать старательных плясунов, воскликнула:

– Просто чудесно! Особенно хороша песенка. Про Омара.

– А Селёдка тебе нравится? – спросила Телепаха.

– Нет, не очень, – честно призналась Алиса, – она мне кажется слишком солёной.

– Не кажется, а так и есть, – сказала Телепаха. – Плавая в море, она достаточно просолилась. А ещё, как ты могла заметить, Селёдка ужасно холодная.

– Я этого не замечала, – удивилась Алиса.

– Ну что ты! Совершеннейший лёд! – воскликнула Телепаха. – Недаром же её зовут сеЛЁДка.

– Я тоже могу кое-что порассказать о ней, – вмешался Грифон. – Вот, к примеру, айсберги. Сплошь из сельди. Громадные такие Сельдины.

– Айсберги – это льдины, – не преминула похвастать своими знаниями Алиса.

– Может, где-то и говорят: это льдины, – проворчал Грифон. – А мы уж привыкли по старинке: се льдины. Да что мы всё о селёдке да о селёдке? Рассказать тебе про наш хор?

– А как же рыбы поют? – удивилась Алиса.

– Очень просто, – сказала Телепаха, – набрав в рот воды.

– Первыми выступают приДОнные рыбы, – сказал Грифон, – это и понятно: ДО – самая низкая нота и начинается на дне.

– Потом, – подхватила Телепаха, – приплывает фоРЕль, за ней – МИнога, следом – кеФАль, после неё – стерЛЯдь, и последним СИг.

– Вы пропустили одну ноту – СОЛЬ, – поправила её Алиса.

– Соль? – захохотал Грифон. – Вся соль в том, что у нас в море сплошная соль! Вот почему у нас не солируют, а поют хором.

– А ты можешь солировать, – обратилась Телепаха к Алисе, – ты же не живёшь в море.

– Я не очень-то хорошо пою, – опасливо сказала Алиса.

– Тогда рассказывай, – потребовал Грифон, – расскажи о себе.

– Что с тобой приключилось, – добавила Телепаха, – и вообще обо всех приключениях.

– Пожалуйста, – согласилась Алиса. – Только то, что было ДО кроличьей норы, совсем неинтересно.

– Не хочешь начинать с ДО, можешь вести рассказ на любой ноте. Только поскорей приступай, – поторопил её Грифон.

И Алиса с удовольствием стала рассказывать обо всём, что случилось с ней после встречи с Белым Кроликом. Телепаха и Грифон вплотную придвинулись к ней, выпучив глаза и разинув рты, которые скорее можно было бы назвать пастями. И это поначалу несколько смущало Алису. Но потом она увлеклась и тараторила без остановки. Она уже дошла до своей встречи с Бабочкиной Куколкой и даже прочитала снова те перепутанные стихи, когда Телепаха вдруг перебила её:

– Странное стихотворение!

– Оно же перепутанное! – объяснила Алиса.

– А ты ещё что-нибудь можешь поперепутывать? – спросил Грифон. – Мы бы с удовольствием послушали.

– Встань и прочти нам «Люблю грозу в начале мая…», – учительским тоном потребовала Телепаха.

«Как на уроке, – подумала Алиса, – тоже мне учителя нашлись».

Но, сама не понимая почему, подчинилась. И все слова у неё действительно перепутались в голове сами собой. Такое странное стихотворение получилось!

«Что я говорю?» – ужаснулась Алиса, но остановиться уже не могла и продолжала:

– В жизни такого не слышал! – восхитился Грифон. – То есть в детстве слышал, но совершенно не такое.

– Совершеннейшая ерунда! – воскликнула Телепаха. – Просто необъяснимая путаница.

Алиса закрыла лицо руками. В её голове так всё перепуталось, что, казалось, она опутана этой путаницей по рукам и ногам.

– Объяснила бы хоть что-нибудь, – проворчала Телепаха.

– Объяснять чепуху – ерундовое занятие, – возразил Грифон. – Пусть лучше прочтёт ещё что-нибудь в этом духе. Если у неё хватит духу.

– А всё же я хотела бы знать: как это она топочет и толкает? – настаивала Телепаха.

– Резвяся и играя, – брякнула Алиса и сама застыдилась своего нелепого ответа.

– Если хочешь чепуху городить, то уж городи что-нибудь огородное. Или садовое.

И Алиса, словно заворожённая, снова забормотала:

– Ну, и наломала слов! – ахнула Телепаха. – Голову сломаешь разбираться.

– Да-а, головоломки, – покачал головой Грифон. – Никак сути не ухвачу. Может, хватит?

Алиса обрадовалась. А Грифон продолжал:

– Лучше мы опять спляшем. Или Телепаха споёт нам что-нибудь.

– Споёт! Споёт! – захлопала в ладоши Алиса.

Грифон, который уже собирался попрыгать вволю, недовольно хмыкнул:

– На мой вкус, лучше бы сплясать. Но о вкусах не спорят. Спой ей, дорогуша, песенку о солянке.

Телепаха протяжно вздохнула, всхлипнула, шмыгнула носом и запела:

– А теперь припев все вместе! – дирижировал Грифон.

Но в этот момент до них донеслось: «Су-уд! Су-уд идет!».

Грифон тут же забыл про песню, схватил Алису за руку и потянул за собой.

– Скорей! А то опоздаем! – крикнул он.

– Какой такой суд? – спрашивала Алиса на бегу.

Но Грифон повторял только одно:

– Давай, давай! Жми!

Он уже несся во весь дух. Алиса совсем запыхалась. А до её ушей долетал протяжный голос Телепахи, оставшейся далеко позади: «Но-но-но, эх, но-но-но-ооо-о…» Вскоре голос её совершенно затих вдали.