Бальмонт.

Андрей Белый. К. Д. БАЛЬМОНТУ.

1.

В золотистой дали Облака, как рубины,— Облака, как рубины прошли, Как тяжелые, красные льдины.

Но зеркальную гладь Пелена из туманов закрыла, И душа неземную печать Тех огней — сохранила.

И, закрытые тьмой, Горизонтов сомкнулись объятья. Ты сказал: «Океан голубой Еще с нами, о братья!»

Не боялся луны, Прожигавшей туманные сети, Улыбались — священной весны Все задумчиво грустные дети.

Древний хаос, как встарь, В душу крался смятеньем неясным. И луна, как фонарь, Озаряла нас отсветом красным.

Но ты руку воздел к небесам И тонул в ликовании мира. И заластился к нам Голубеющий бархат эфира.

2.

Огонечки небесных свечей Снова борются с горестным мраком. И ручей Чуть сверкает серебряным знаком.

О поэт — говори О неслышном полете столетий. Голубые восторги твои Ловят дети.

Говори: о безумьи миров, Завертевшихся в танцах, О смеющейся грусти веков, О пьянящих багрянцах.

Говори — О полёте столетий: Голубые восторги твои Чутко слышат притихшие дети.

3.

Поэт, — ты не понят людьми. В глазах не сияет беспечность. Глаза к небесам подними: С тобой бирюзовая Вечность.

С тобой, над тобою она, Ласкает, целует беззвучно. Омыта лазурью, весна Над ухом звенит однозвучно.

С тобой, над тобою она. Ласкает, целует беззвучно.

Хоть те же все люди кругом. Ты — вечный, свободный, могучий. О, смейся и плачь: в голубом Как бисер, рассыпаны тучи.

Закат догорел полосой, Огонь там для сердца не нужен: Там матовой, узкой каймой Протянута нитка жемчужин. Там матовой, узкой каймой Протянута нитка жемчужин.

1903.