Большая книга мудрости.

Джонатан Свифт.

Джонатан Свифт. Портрет работы Чарльза Джерваса. 1718 год.

Некоторые, стремясь искоренить предрассудок, истребляют заодно добродетель, честность и религию.

А что если церкви – это усыпальницы не только для мертвых, но и для живых?

Кто никогда ни на что не рассчитывает, никогда не будет разочарован.

Старики и кометы почитаются по одной и той же причине: и у тех, и у других длинные бороды; и те, и другие владеют даром предсказания.

Некоторые люди скрывают свой ум гораздо тщательнее, чем свою глупость.

Жить иногда имеет смысл чужим умом, но полагаться можно только на свой.

Гения сразу видно хотя бы по тому, что против него объединяются все тупицы и бездари.

Дурная компания подобна собаке, которая пачкает тех, кого больше всех любит.

Есть только один способ появления книги (как, кстати, и их авторов) на свет божий – и десятки тысяч способов этот мир навсегда покинуть.

Давно известно, что те, кому отводят вторые места, имеют неоспоримое право на первое.

Удовлетворять потребности ценой отказа от желаний равносильно тому, чтобы отрубить ноги, когда нужны башмаки.

Как же можно рассчитывать, что человечество способно внять совету, если его не хватает даже на то, чтобы внять предостережению?

Слоны всегда изображаются меньшими, чем они есть на самом деле; блохи же – всегда большими.

Когда врачи говорят о религии, они уподобляются мясникам, рассуждающим о жизни и смерти.

Всякое правительство, действующее без согласия тех, кем оно правит, – вот исчерпывающая формула рабства!

Критика – налог, который великий человек платит публике.

Лесть, говорят, пища глупых, между тем сколько умных людей готовы от времени до времени отведать хоть глоток этой пищи.

Лишь очень немногие живут сегодняшним днем. Большинство готовится жить позднее.

Менее всего мудрец одинок тогда, когда находится в одиночестве.

Нужное слово в нужном месте – вот наиболее точное определение стиля.

Обещания даются только затем, чтобы их нарушать.

Отдаваться гневу часто – все равно что мстить самому себе за вину другого.

Партия – это безумие многих ради выгоды единиц.

Похоже, что религия с возрастом впала в детство, и теперь, как и в детстве, ее необходимо подкармливать чудесами.

Причина великих событий, как и великих рек, часто бывает очень мала.

Самую большую и самую искреннюю часть наших молитв составляют жалобы.

Порой я читаю книгу с удовольствием, а к ее автору отношусь с ненавистью.

Из свиного уха шелкового кошелька не сошьешь.

Человека можно заставить (деньгами или угрозой) ходить в церковь – но не более того.

Я сетую на то, что колода плохо перемешана, только до тех пор, пока мне не придет хорошая карта.

Мы довольны, когда смеются нашему остроумию, но не нашей глупости.

Вверх лезут в той же позе, что и ползают.

Тщеславие скорее признак ничтожества, нежели величия.

Вы невинны, как дьявол в двухлетнем возрасте.

Двум правилам должен следовать каждый сановник: всегда сдерживать свои чувства и никогда не сдерживать своих обещаний.

Если б она ела золото, он бы кормил им ее.

Каждый хочет жить долго, но никто не хочет стареть.

Когда люди на старости лет становятся добродетельны, они всего лишь посвящают Богу то, чем побрезговал дьявол.

Много правды говорится в шутку.

Помоги себе сам – и друзья тебя больше полюбят.

Законы – как паутина, в которой запутывается мелкая мошка, а не шмели и осы.

Превосходные слова! Любопытно, где вы их украли?

Мудрый человек должен держать деньги в голове, а не в душе.

Что делают в раю, мы не знаем; зато мы точно знаем, чего там не делают: там не женятся и не выходят замуж.

Если бы Бог считал богатство чем-то ценным, он бы не давал его таким негодяям.

Энтони Эшли Купер Шефтсбери.

Наши манеры, как и наши лица, пусть даже самые прекрасные, должны отличаться друг от друга.

Постоянство – самый изобретательный способ сделаться дураком.

Если люди терпят разговоры о своих пороках – это лучший признак того, что они исправляются.

Тот, кто смеется и одновременно смешит, смешон вдвойне.

Все разумные люди исповедуют одну религию. Правда, они не говорят, какую именно.

Ревнителей нравственной чистоты часто одолевают грязные фантазии.

Спор – беседа наихудшего сорта.

Таверна – это место, где безумие продают бутылками.

Всякое увлечение сменяется меланхолией.

Что для одних нелепость, для других доказательство.