Борис Годунов. Трагедия о добром царе.

478.

Оршанский староста Андрей Сапега знал о приезде в самом конце января 1598 года нового смоленского воеводы князя Тимофея Романовича Трубецкого. По словам литовских «шпионов», «Трубецкой заведует всем в замке», а Голицыну досталась служба так называемого «выездного» воеводы, обязанного «каждую ночь, как только начнет смеркаться, с тремя сотнями всадников ездить сторожить от Смоленска на расстоянии четырех миль». В Смоленске в этот момент стали усиленно строить крепостные стены. Закрытие границы, по сведениям оршанского старосты Андрея Сапеги, происходило из-за боязни постороннего вмешательства в дела царского избрания. Его попытка выведать у смоленского воеводы, кто правит на Москве, окончилась ничем. Слугу, приехавшего с письмом оршанского старосты в Смоленск, не только не приняли, но «гонца и лошадей не накормили». Воеводы, по обыкновению, должны были бы написать имя правителя, а писать было нечего. При этом в церквях Смоленска «не молились за великого князя, а только за великую княгиню, царицу и сына». Какого «сына», остается неясным. Слух этот некоторое время продолжал интересовать оршанского старосту Андрея Сапегу. Он специально принял у себя в гостях и подпоил одного смоленского купца, который объяснил, что царица Ирина не могла быть беременной, потому что «на четвертый день по смерти великого князя постриглась в девичий монастырь; если б она была беременна, то в монастырь ей можно было бы уйти после родов». См.: Из Львовского архива князя Сапеги… С. 342–343.