Галерея Академии. Флоренция.

Скеджа (Джованни ди сер Джованни) (1406–1486) Свадьба. Роспись «Кассоне Адимари». Фрагмент. Около 1450. Дерево, темпера. 88,5x303.

Скеджа (Джованни ди сер Джованни) (1406–1486) Свадьба. Роспись «Кассоне Адимари». Фрагмент. Около 1450. Дерево, темпера. 88,5x303.

Паоло Уччелло (около 1397–1475) Фиваида. Около 1460. Холст, темпера. 83x118.

Художник эпохи флорентийского кватроченто, Паоло Уччелло нередко создавал многофигурные композиции, как в данном случае. Фиваида — старинное название области в Верхнем Египте, где во времена раннего христианства селились первые отшельники. В переносном смысле Фиваида — земля святых людей, и это название закрепилось за картиной Уччелло, на которой изображены сцены из монашеской жизни.

Вверху, на высокой скале, стоит коленопреклоненный святой Франциск Ассизский. Он созерцает увиденное в небе распятие и принимает на себя стигматы, то есть кровоточащие раны в тех местах, где и у распятого Христа. Ниже, в пещере, молится перед явившимся ему распятием святой Иероним и, каясь, ударяет себя в грудь камнем. На скалистом плато слева возвышается монастырь, из него выходят монах и двое молодых людей. Распятие предстало и перед членами братства флагеллантов, предающихся самобичеванию во искупление своих грехов. Левее, в небольшой пещере, сидят два монаха и монахиня, наверное, размышляя о грехах, и один из них плачет, закрыв ладонью лицо. В левом углу композиции видно, как святого Бернарда Клервоского посещает видение — к нему в келью спускается Богоматерь в мандорле из серафимов и херувимов. В правой части картины изображен святой Бенедикт, проповедующий своим последователям. Выше, за зданием еще одного монастыря, виднеются уходящие вдаль поля и белый город на холме, над которым раскинулось небо с вихрями туч.

Все эти истории объединены не только темой христианского подвижничества: изображенная мистическая земля выглядит распространившейся на весь мир и совершающееся на ней откликается даже в природе, столь же исполненной божественного трепета, как и сердца святых.

Доменико ди Микелино (1417–1491) Мадонна с Младенцем и святыми. Около 1460–1470. Дерево, темпера. 178x186.

По свидетельству художника и историка искусства Джорджо Вазари, Доменико ди Микелино был учеником Фра Беато Анджелико. От наставника он унаследовал способность сочетать в живописи сдержанность настроения с некоторой сладостностью стиля, выраженной в нежных, но насыщенных цветах и мягких абрисах фигур. Все это характерно для данной работы, написанной автором совместно с его мастерской.

В центре на троне сидит Богоматерь, придерживая стоящего на Ее коленях Младенца Христа, а по сторонам изображены святые Антоний, Людовик, Франциск, Иероним, Бернардин Сиенский и Себастьян. Это так называемое святое собеседование, иконография которого стала особенно распространенной с середины XV века. На лицах предстоящих Богоматери и Христу отражается напряженная внутренняя молитва, все собравшиеся словно ведут молчаливый диалог. В соответствии с изобразительной традицией, бытовавшей еще со времен Средневековья, Мария в этом алтарном образе выше ростом, чем молящиеся Ей, а фоном служат золотые небеса. Но ощущение пространственной глубины, объемно выписанные лица и фигуры персонажей, а также переданное художником их эмоциональное состояние отражают набиравшее силу в тогдашнем искусстве стремление мастеров к реалистичному изображению людей и окружающей среды.

Сандро Боттичелли (1445–1510) Мадонна с Младенцем, святым Иоанном Крестителем и ангелами. Около 1468–1470. Дерево, темпера. 85x62.

Ранний период в творчестве Боттичелли — художника, в живописи которого нашли свое наиболее полное выражение особенности кватроченто, итальянский историк искусства Лионелло Вентури определил как «идиллические грезы чувствительного юноши». Названная особенность присуща и данной работе, происходящей из флорентийского госпиталя Санта-Мария Нуова. Хотя мечтательность мастера проявилась здесь не в выборе темы, которая традиционна, а в характере изображения.

Богоматерь, облаченная в одно из тех красивых одеяний, которые так любил художник — бархатная мантия с золотой каймой по краю воротника, красное платье, прозрачная вуаль на голове, — нежно и задумчиво склонила голову, держа на коленях пухлого Младенца, который тянется к Ней. Маленького Христа поддерживает один из ангелов, словно помогая Ему подняться, другой смотрит на зрителя, протягивая меж ним и всей сценой невидимые нити. Иоанн Креститель в одежде из верблюжьей шерсти, поверх которой лежит трогательный воротничок от рубашки, стоит, молитвенно опустив глаза. Его легкое движение вторит движению Мадонны. То, что вопреки Писанию он представлен не малышом, почти ровесником Иисуса, а подростком, сближает его образ с образами ангелов. Их Боттичелли изображал не детьми, но существами, которым в человеческой жизни соответствует поэтичная пора отрочества.

Участники сцены связаны между собой простыми человеческими чувствами, и эта лирическая струя соединяется с тем высоким, божественным ладом, которым проникнуто здесь все. Земное и небесное неразрывно слились в живописи мечтательного Сандро.

Мастер «Рождества Джонсона» (Доменико ди Дзаноби) (XV век), Филиппино Липпи (1457–1504) Благовещение. Около 1460, затем 1472. Дерево, темпера. 175x181.

Данное произведение начал исполнять Мастер «Рождества Джонсона», названный так по одной из своих работ. Он был помощником художника Филиппо Липпи, чье «Благовещение» (около 1450, Старая пинакотека, Мюнхен) послужило в данном случае образцом: мастер воспроизвел композицию учителя и использовал его живописные приемы. Спустя десять лет картину заканчивал сын Липпи, пятнадцатилетний Филиппино: его кисти принадлежат фигуры Девы Марии и архангела Гавриила.

Божественное событие совершается в комнате, четкая архитектура которой разделяет пространство на две части. В арочный проем виден парк, ограниченный стеной и изображающий «hortus conclusus» («запертый сад»). Этот образ символизирует рай, а также непорочность Мадонны, беря начало в словах из Песни песней Соломона: «Запертый сад — сестра моя, невеста, заключенный колодезь, запечатанный источник» (Песн. 4:12). Тонкой, прямой фигуре Марии вторит множество вертикальных линий: это и пюпитр, и пилястры, и деревья вдали. Наклон Ее головы, руки и фигура архангела, напоминающие картины Сандро Боттичелли — ученика одного Липпи и учителя другого, вносят в картину движение. Статичность архитектуры подчеркивает торжественную тишину, царящую в комнате, и одновременно дает возможность сосредоточить внимание на самом действии, выраженном деликатно и просто.

Слева в дверь входит ангел, который, подобно Гавриилу, несет в руке белоснежную лилию, олицетворяющую чистоту Богоматери. Над ним изображен Бог Отец, от Него к Марии летит голубь — Дух Святой.

Пьетро Перуджино(?) (между 1445 и 1452–1523) Посещение Марией святой Елизаветы и святая Анна. Около 1472–1473. Дерево, темпера. 32x34.

Данная живописная доска, вероятно, входившая в пределлу алтаря, приписывается кисти молодого Перуджино. Здесь изображена встреча Девы Марии, получившей благую весть о том, что Она родит Сына Божьего, с Ее двоюродной сестрой Елизаветой, которая за несколько месяцев до того уже в немолодом возрасте зачала ребенка — будущего святого Иоанна Крестителя. О главном событии этой встречи в Евангелии рассказывается так: «Когда Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве ее; и Елисавета исполнилась Святаго Духа, и воскликнула громким голосом, и сказала: благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего! И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?» (Лука, 1:40–43).

Отсвет этих радостных чувств лежит на лицах женщин: Мария словно прислушивается к Себе, Елизавета с верой смотрит на Нее. Перуджино умел передавать состояния персонажей сдержанно, но между тем выразительно, как в данном случае. Старшая сестра нежно берет за руку младшую, тонкую и трепещущую от осознания Своего предназначения. Слева стоит святая Анна, мать Марии, и тихая улыбка озаряет ее облик. Поодаль представлена сцена получения стигматов святым Франциском Ассизским от явившегося ему в небе распятия, а справа виден удаляющийся в пустыню Иоанн Креститель: автор показал одни из тех событий, что последовали за встречей двух будущих матерей.

Фигуры в одеждах излюбленных Перуджино ярких и насыщенных цветов отчетливо вырисовываются на фоне оливковокоричневого пейзажа. Вдали, в светлой дымке тает ландшафтный вид, типичный для картин художника и его ученика Рафаэля.

Доменико ди Микелино (1417–1491) Три архангела и Товий. Около 1465. Дерево, темпера. 170x170.

Флорентийский мастер кватроченто, Доменико ди Микелино обратился в данной картине к истории, описанной в неканонической книге Библии: некогда богатый Товит обеднел и к тому же ослеп. Он попросил своего сына Товия сходить к жившему в другом городе человеку, у которого когда-то оставил серебро. С ним отправился провожатый, и, когда юноша, собравшись вымыться в реке, увидел там рыбу, посоветовал ему эту рыбу поймать, чтобы при помощи ее желчи вылечить отца. Позже оказалось, что спутником Товия был посланный Богом архангел Рафаил.

Следуя установившейся традиции, живописец изобразил путешествие так, что сразу видно, кто сопровождает юношу. Рафаил держит своего подопечного за руку, тот покорно и радостно, неся выловленную рыбу, идет рядом. Художник в соответствии с распространенной иконографией поместил рядом еще двух архангелов: Михаила — предводителя небесного воинства — с мечом в руке и Гавриила, принесшего благую весть Богоматери о рождении у Нее Сына, с лилией — символом непорочности Девы Марии. В углу слева корчится чудовище с отрубленной головой, олицетворяя победу над злом, а в центре, на первом плане, помещено изображение Распятия.

Трогательность, которой отмечена картина, была в большей или меньшей степени присуща значительной части живописи кватроченто, когда религиозное искусство воздействовало на то детское, что сохраняется во взрослом человеке.

Алессо Бальдовинетти (1425–1499) Святая Троица и святые. Около 1472. Дерево, темпера. 238x284.

Творчество художника Бальдовинетти представляет флорентийскую живопись того времени, светлую и уравновешенную, в ее ярком, насыщенном колорите и замысловатых линиях присутствует некий трепет, который словно пробегает по поверхности картин легкой волной. Примером могут служить произведения Доменико Венециано и данная работа его предполагаемого ученика Бальдовинетти.

Он изобразил здесь Святую Троицу: Бог Отец держит крест, на нем распят Его Сын, к которому слетает белый голубь — Дух Святой. У подножия распятия виден череп Адама, по преданию, захороненный на Голгофе, теперь он омыт кровью Спасителя во искупление грехов человеческих. Вокруг Троицы представлено множество херувимов и серафимов, образующих мандорлу — своего рода нимб миндалевидной формы, откуда и происходит его название. По сторонам на коленях стоят святые Бенедикт и Иоанн Гуальберт — основатель ордена валломброзанцев, живших по бенедиктинскому уставу. В воздухе летают ангелы, двое из них отдергивают расшитый занавес, являя молящимся чудесное видение. Красный, синий и белый цвета, составляющие основу колорита, придают произведению праздничность и торжественность.

Сандро Боттичелли(?) (1445–1510) Мадонна с Младенцем (Мадонна морская). Около 1477. Дерево, масло. 38x27.

Написанная Боттичелли или, по некоторым предположениям, Филиппино Липпи, эта картина являет взору сидящую в комнате юную Мадонну, которая держит на коленях Младенца, смотрящего на Нее. В руке Христа — гранат, Он задумчиво вынимает из него зернышки, их сок своим цветом напоминает о пролитой во искупление человеческих грехов крови Спасителя. На голове Богоматери прозрачная вуаль, с ней мастер часто изображал Марию. Традиционный синий цвет мафория — покрывала Богоматери и звезда на нем происходят от одного из поэтических эпитетов, употребляемых по отношению к Мадонне, — «Звезда морей». Упомянутым особенностям, присущим образу Богородицы в католической традиции, вторит видное в окне, окутанное дымкой, сквозь которую пробиваются лучи солнца, море с плывущим по нему кораблем, отсюда и второе название работы.

Боттичелли придавал позам, жестам и движениям персонажей легкую неправильность, что в данном случае заметно, например, в наклоне головы Марии. От этого линии у художника словно начинают звучать, и «музыка» рождает ощущение редкой гармонии, наполняющей работы живописца.

Бартоломео ди Джованни (упоминается с 1488–1501) Святой Иероним в пустыне. Около 1490. Дерево, темпера. 147x146.

Бартоломео ди Джованни, ученик Гирландайо, отчасти унаследовал его живописную манеру, в которой главенствуют линия и цвет. Художник изобразил на этой картине святого (в православии — блаженного) Иеронима в пустыне: тот несколько лет прожил отшельником в «сирийской Фиваиде».

Святой кается в грехах и бьет себя камнем в грудь, созерцая явившееся ему распятие, стоящее на невысокой скале. У ее подножия лежит череп, являющийся намеком на то, что человек не должен терять время, отпущенное ему для спасения души, и аллюзией на череп Адама, который был похоронен на Голгофе, о чем напоминал в своих писаниях святой. К кресту прислонена кардинальская шляпа: Иероним исполнял важную духовную должность при папе римском, занимая пост его секретаря. Поодаль виден сложенный из камней грот, или пещера, рядом с ней обычно представляют отшельника. У входа лежат книги и стоит светильник, а чуть дальше видна горящая свеча, на ветке дерева сидит сова, означающая мудрость: Иероним был ученым человеком, первым осуществил перевод на латынь Ветхого Завета, отредактировал латинскую версию Нового, был признан одним из Отцов Церкви. В данной картине соединены две иконографии, в соответствии с которыми изображали святого: аскета и ученого.

Слева лежит лев, согласно житию он был вылечен святым, когда тот был настоятелем монастыря, и с тех пор везде ходил за ним. Вдали видно уменьшенное изображение этого животного и монаха с ослом: автор напоминает историю о том, как льва по просьбе братии поставили стеречь осла, на котором возили в монастырь дрова, и зверь смиренно выполнял свою работу. В прозрачном, словно разреженном воздухе картины отчетливо видны далекие фигуры, здания и предметы. Это наглядная живопись: подробная и лаконичная одновременно.

Якопо дель Селлайо (около 1441–1493) Пьета со святыми. Около 1491–1494. Дерево, темпера. 169x173.

Флорентийский живописец, работавший в эпоху Раннего Возрождения, Якопо дель Селлайо изобразил на данной картине сцену оплакивания снятого с креста Спасителя, лежащего на коленях у Богоматери. Слева стоит коленопреклоненный святой Франциск, за ним — апостол Иаков, справа — святая Мария Магдалина и архангел Михаил.

Тревожные, изломанные линии, худое, измученное тело Христа, страдание, выраженное на лицах персонажей и в их позах, приближают произведение к имевшему большое влияние на итальянскую живопись эпохи кватроченто нидерландскому изобразительному искусству с его обнаженными эмоциями и тягой к натурализму. Облик Марии Магдалины, как и святого Михаила, вызывает в памяти картины учителя Якопо дель Селлайо, Филиппо Липпи и его ученика Сандро Боттичелли. Но данная работа художника отмечена архаичными для его времени живописными приемами: отсутствуют попытки вызвать у зрителя ощущение реальности пространства, манера письма суховатая, фактура выписана несколько однообразно. Однако упрощенность изображения и заостренность эмоций персонажей способствуют тому, что мастеру удается вызвать живой отклик у зрителя на его картину.

Лоренцо ди Креди (1459–1537) Поклонение Младенцу. Около 1496–1500. Дерево, темпера. 137x143,5.

Ученик Андреа Верроккьо, художник Лоренцо ди Креди унаследовал дух высокой гармонии, которой были проникнуты работы мастера и которую переняли и другие его воспитанники, в том числе Леонардо да Винчи. Но если последний был одним из тех, кто создавал искусство Высокого Возрождения, то ди Креди остался во многом связанным с живописью кватроченто, что видно и в его данной картине рубежа веков.

На ней изображено поклонение Девы Марии, святого Иосифа и ангелов новорожденному младенцу Христу. Фигуры стоящих вокруг Младенца образуют над Ним подобие купола, их лица и движения исполнены благоговения и особой одухотворенности, которой отмечены произведения Верроккьо и его учеников. Колорит картины создают чистые, но приглушенные цвета, пейзаж вдали виден отчетливо, но на горизонте холмы тонут в голубоватой дымке.

Мягкость и гармония сочетаются здесь с присутствием в пейзаже камня: это и скала слева, и город вдали, символизирующий Небесный Иерусалим, и даже изображенное вместо хлева полуразрушенное античное строение, означающее, что с приходом в мир Спасителя прежняя история кончилась и началась новая. Камень, а также колонна или пилястра, находящаяся в композиционном центре картины, символизируют стойкость. Таким образом, автор подчеркнул внутреннюю силу персонажей, сочетающуюся с выраженными в их обликах нежностью и трепетностью.