Москва - Петушки.
МОСКВА. ПЛОЩАДЬ КУРСКОГО ВОКЗАЛА.
Ну вот, я же знал, что говорил: пойдешь направо — обязательно придешь на Курский вокзал. Скучно тебе было в этих проулках, Веничка, захотел ты суеты — вот и получай свою суету…
— Да брось ты, — отмахнулся я сам от себя, — разве суета мне твоя нужна? люди разве твои нужны? До того ли мне теперь? Ведь вот Искупитель даже, и даже Маме своей родной, и то говорил: «Что мне до тебя?» А уж тем более мне — что мне до этих суетящихся и постылых?
Я лучше прислонюсь к колонне и зажмурюсь, чтобы не так тошнило…
«Конечно, Веничка, конечно, — кто-то пропел в высоте так тихо, так ласково-ласково, — зажмурься, чтобы не так тошнило».
О! Узнаю, узнаю! Это опять они! «Ангелы Господни! Это вы опять?».
«Ну конечно, мы», — и опять так ласково!..
«А знаете что, ангелы?» — спросил я, тоже тихо-тихо.
«Что?» — ответили ангелы.
«Тяжело мне…».
«Да мы знаем, что тяжело, — пропели ангелы. — А ты походи, походи, легче будет, а через полчаса магазин откроется: водка там с девяти, правда, а красненького сразу дадут…».
«Красненького?».
«Красненького», — нараспев повторили ангелы Господни.
«Холодненького?».
«Холодненького, конечно…».
О, как я стал взволнован!..
«Вы говорите: походи, походи, легче будет. Да ведь и ходить-то не хочется… Вы же сами знаете, каково в моем состоянии — ходить!..».
Помолчали на это ангелы. А потом опять запели:
«А ты вот чего: ты зайди в ресторан вокзальный. Может, там чего и есть. Там вчера вечером херес был. Не могли же выпить за вечер весь херес!..».
«Да, да, да. Я пойду. Я сейчас пойду узнаю. Спасибо вам, ангелы».
И они так тихо-тихо пропели:
«На здоровье, Веня…».
А потом так ласково-ласково:
«Не стоит…».
Какие они милые!.. Ну что ж… Идти так идти. И как хорошо, что я вчера гостинцев купил, — не ехать же в Петушки без гостинцев. В Петушки без гостинцев никак нельзя. Это ангелы мне напомнили о гостинцах, потому что те, для кого они куплены, сами напоминают ангелов. Хорошо, что купил… А когда ты их вчера купил? вспомни… иди и вспоминай…
Я пошел через площадь — вернее, не пошел, а повлекся. Два или три раза я останавливался — и застывал на месте, чтобы унять в себе дурноту. Ведь в человеке не одна только физическая сторона; в нем и духовная сторона есть, и есть — больше того — есть сторона мистическая, сверхдуховная сторона. Так вот, я каждую минуту ждал, что меня посреди площади начнет тошнить со всех трех сторон. И опять останавливался и застывал.
— Так когда же вчера ты купил свои гостинцы? После охотничьей? Нет, после охотничьей мне было не до гостинцев. Между первым и вторым стаканом охотничьей? Тоже нет. Между ними была пауза в тридцать секунд, а я не сверхчеловек, чтобы в тридцать секунд что-нибудь успеть. Да сверхчеловек и свалился бы после первого стакана охотничьей, так и не выпив второго… Так когда же? Боже милостивый, сколько в мире тайн! Непроницаемая завеса тайн! До кориандровой или между пивом и альб-де-десертом?
