Питер Пэн.

Меня попросили написать небольшое предисловие для нового иллюстрированного издания книги «Питер Пэн и Венди», потому что я являюсь одним из оставшихся в живых ближайших родственников Джеймса Мэтью Барри (он был дядей моего дедушки).

Барри написал много романов и пьес, пользовавшихся большим успехом, однако «Питер Пэн», впервые увидевший свет в 1904 году, и по сей день остаётся самой известной его книгой. Дж M. Барри получил титул баронета, был награждён орденом «За заслуги»,[1] имел много других знаков отличия — одним словом, добился общественного признания, был богат и знаменит. Однако он не был счастлив: его семейная жизнь не сложилась, детей у него не было.

Барри помогал семье Левелин Дэвис и стал опекуном пятерых мальчиков после смерти их родителей. Дети Дэвисов заменили Барри семью, он был очень привязан к ним. Благодаря им и появился Питер Пэн, характер которого Барри списал с мальчиков. Пока дети были маленькие, они проявляли ответные чувства, но, подрастая, они неизбежно отдалялись от своего приёмного отца. Во время Первой мировой войны один из сыновей погиб на фронте. Ещё одним ударом для писателя стала смерть моего дедушки, любимого племянника Дж. М. Барри, погибшего в битве на реке Сомме в 1916 году. Позже, уже в мирное время, утонул другой его приёмный сын — студент Оксфордского университета. Барри был просто раздавлен этими потерями и так и не оправился от них.

Я никогда не встречался с Дж М. Барри, поскольку он умер задолго до моего рождения, но я многое знал о нём от моего недавно скончавшегося отца, Александра Барри, который навещал известного писателя в его квартире в районе Аделфи и играл в крикет в команде, которую Дж. М. Барри составил из своих друзей (среди них было немало писателей). Квартира Дж. M. Барри была огромная, с великолепным видом на Темзу. В ней был камин, стены покрыты панелями из древесины, присланной с тропического острова Самоа другом (и героем) Дж M. Барри Робертом Льюисом Стивенсоном.

Эта дружба, несмотря на то, что была заочной (друзья только переписывались), имела для обоих огромное значение. Стивенсон, как и Барри, был признанным шотландским писателем, блестящим создателем книг для детей, включая великую пиратскую историю «Остров Сокровищ». Но в одном, довольно важном, отношении Стивенсон отличался: он был искателем приключений, закончившим свои дни в южных морях. Барри восхищался такими людьми, как Стивенсон, в крови у которых был кураж — страсть к риску, неустрашимость (Стивенсон принимал участие в финансировании трагически закончившейся экспедиции капитана Скотта к Южному полюсу). Повесть о Питере Пэне — собирательная, но в ней отражено разочарование Барри в жажде приключений, которая присуща каждому ребёнку.

В 1929 году Барри передал все права на издание ‹ Питера Пэна» детскому госпиталю на Грейт Ормонд-стрит. Этот дар позже был включён в его завещание с условием, что суммы отчислений никогда не будут обнародованы. После смерти писателя в 1937 году авторские права охранялись в течение пятидесяти лет, а потом гонорары перестали поступать. Однако в 1988 году парламент принял уникальный закон, который предоставил госпиталю бессрочное право на получение процентов от продаж «Питера Пэна», гарантируя таким образом, что госпиталь будет иметь доход от продажи книги до тех пор, пока история про Питера Пэна будет нравиться читателям.

Барри никогда не говорил о мотивах своего благородного поступка. Однако посвящение к изданию «Питера Пэна» 1928 года даёт нам ключ. Посвящение адресовано пятерым детям Левелин Дэвис, двое из которых к тому времени уже умерли, и в нём Барри сказал, что «в память о том, кем мы были друг для друга, вы примите это посвящение с любовью вашего друга». Я думаю, что дар детскому госпиталю также является выражением преданности этой пятерке.

Дэвид Барри Декабрь 2003 года.

Глава 1. Питер прорывается.

Все дети (кроме Питера Пэна, о котором ты скоро услышишь) в конце концов становятся взрослыми. Рано или поздно они узнают, что должны вырасти. Венди узнала об этом так. Когда ей было два года, играла она однажды в саду, сорвала цветок и подбежала к матери. Должно быть, она была очень мила в эту минуту, потому что миссис Дарлинг прижала руку к сердцу и воскликнула:

— Ах, если б ты осталась такой навсегда!

Больше они об этом не говорили, но с тех пор Венди уже твёрдо знала, что вырастет. Об этом всегда узнаёшь, как только тебе исполнится два года. Два — это начало конца.

Тебе, конечно, известно, что Дарлинги жили в доме номер четырнадцать, и до появления Венди главной в семье была мама, очаровательная женщина с романтическим воображением и прелестным насмешливым ртом. Романтическое воображение миссис Дарлинг походило на маленькие шкатулки, которые привозят из далёких восточных стран. Откроешь одну — а в ней другая, поменьше, а в той ещё одна, и так без конца! А в уголке её прелестного насмешливого рта прятался поцелуй, который Венди никак не удавалось поймать. Как она ни старалась, он всё ускользал от неё! Казалось бы, вот он, притаился в правом уголке рта, — а попробуй поймай!

Мистеру Дарлингу она досталась так: множество джентльменов, которые были юношами, когда она была девушкой, вдруг в один и тот же миг обнаружили, что любят её; они бросились со всех ног к её дому, чтобы предложить ей руку и сердце, но мистер Дарлинг крикнул извозчика, домчался туда первым и получил её в награду. Он получил всё — кроме самой последней шкатулочки и поцелуя, который прятался в уголке её рта. О шкатулочке он и не подозревал, а на поцелуй со временем махнул рукой. Венди считала, что получить этот поцелуй мог бы только Наполеон; ну а мне кажется, что и Наполеон ушёл бы ни с чем, в сердцах хлопнув дверью.

Мистер Дарлинг не раз хвастался Венди, что её мать не только любит, но и уважает его. Он был одним из тех глубокомысленных людей, что всё знают про акции и облигации. По-настоящему, конечно, о них никто ничего не знает, но он говорил о том, что акции поднялись или упали в цене, с таким видом, что ни одна женщина не могла бы отказать ему в уважении.

В день свадьбы миссис Дарлинг была вся в белом; поначалу она записывала все расходы с величайшей тщательностью и даже, казалось, находила в этом удовольствие, будто играла в какую-то весёлую игру; не было случая, чтобы она забыла хоть пучок петрушки; но мало-помалу она стала пропускать целые кочаны цветной капусты, а вместо них на страницах её расходной книги появились рисунки каких-то младенцев. Она рисовала их вместо того, чтобы заниматься подсчётами. То были догадки миссис Дарлинг.

Первой появилась Венди, потом Джон, а потом Майкл.

Недели две после появления Венди было неясно, смогут ли Дар-линги оставить её в семье — ведь прокормить лишний рот не так-то просто! Мистер Дарлинг безумно гордился Венди, но он был прежде всего человеком чести. И вот, присев на краешек кровати миссис Дарлинг и взяв её за руку, он занялся подсчётами, в то время как она смотрела на него с мольбой в глазах. Она готова была рискнуть, что бы их ни ожидало, но он был не таков. Он любил всё точно подсчитать с карандашом в руках, и если она своими предложениями сбивала его — что ж, он просто на-чинал все сначала!

— Пожалуйста, не прерывай меня, — просил он. — Значит, так: один фунт семнадцать шиллингов дома и два шиллинга шесть пенсов — на службе; я могу отказаться от кофе на службе — скажем, десять шиллингов домой, — получается два фунта девять шиллингов шесть пенсов, да у тебя восемнадцать шиллингов и три пенса, итого три фунта семь шиллингов девять пенсов; в банке у меня пять фунтов, итого восемь фунтов семь шиллингов — кто это там ходит? — восемь… семь… девять… — не мешай мне, милая, — да ещё фунт ты одолжила соседу — молчи, дорогая, — значит, ещё фунт… и, дорогая… — ну вот и всё! Как я сказал — девять фунтов семь шиллингов и девять пенсов? Да, так и есть, девять, семь и девять. Вопрос теперь в том, сможем ли мы прожить год на девять фунтов семь шиллингов и девять пенсов в неделю?

— Ну, конечно, сможем, Джордж! — восклицала она. Сказать по правде, она готова была на всё ради Венди. Но мистер Дарлинг твёрдо стоял на своём. Нет, он был просто великолепен!

— Не забывай про свинку! — предупреждал он её чуть ли не с угрозой в голосе.

И тут всё начиналось сначала.

— Свинка — один фунт… То есть это я только так пишу, на самом деле, конечно, будут все тридцать шиллингов! Не прерывай меня! Корь — один фунт и пять шиллингов, краснуха — полгинеи. Итого — два и пятнадцать с половиной, не маши руками! Коклюш — пятнадцать шиллингов… Так оно и шло, только результат каждый раз получался иной. Но в конце концов Венди всё-таки в семье оставили — свинку свели до двенадцати с половиной шиллингов, а корь и краснуху посчитали заодно.

Такое же волнение царило в доме и по поводу Джона, а Майклу пришлось и совсем туго; но оба были всё же приняты в семью, и вскоре всех троих можно было увидеть на улице: вместе с нянькой они чинно шли рядком в детский сад мисс Фулсом.

Миссис Дарлинг любила, чтобы в семье был порядок, а мистер Дарлинг хотел, чтобы у них всё было, как у людей, так что, конечно, у детей была нянька. Но так как Дарлинги были бедны (ведь дети выпивали столько молока!), в няньки они взяли ньюфаундленда, собаку по кличке Нэна, у которой не было хозяев до тех пор, пока её не наняли Дарлинги. Она была собакой строгих правил и всегда относилась к детям с большим вниманием; Дарлинги познакомились с нею в Кенсингтонских садах, где она проводила большую часть своего свободного времени, заглядывая в детские коляски. К немалой досаде нерадивых нянек, она бежала за ними до самого дома и жаловалась на них хозяйкам.

Нэна оказалась просто сокровищем. Как строга она была во время купания! А ночью мгновенно вскакивала, стоило кому-нибудь из детей подать голос. Разумеется, её конура стояла в детской. Она прямо каким-то чудом понимала, когда на кашель можно не обращать внимания, а когда нужно завязать горло шерстяным чулком.

Всем лекарствам до последнего дня своей жизни она предпочитала старинные средства, вроде ревеня, а когда при ней заводили разговор о микробах, она только презрительно фыркала. В детский сад она провожала их по всем правилам: пока они вели себя хорошо — степенно шла рядом, а стоило кому-либо отбежать в сторону — живо возвращала его на место.

Если у Джона в этот день был футбол, она никогда не забывала его свитер, а на случай дождя всегда носила в зубах зонтик. В детском саду мисс Фулсом в подвале была комната, где няньки ждали детей, когда приходили за ними. Няньки сидели на скамейках, а Нэна лежала на полу — вот и вся разница! Они притворялись, что не замечают её, потому что она ниже их по своему положению, а она презирала их болтовню.

Нэна не любила, чтобы в детскую заходили гости, но если уж этого было не избежать, она мигом срывала с Майкла нагрудник и надевала другой, с голубыми лентами, одёргивала на Венди платье и прилизывала Джону волосы.

В детской царил образцовый порядок, и мистеру Дарлингу это было хорошо известно, и всё же он с тревогой думал о том, что скажут люди. Ведь он должен был помнить о своём положении в обществе.

Была у него и другая причина для беспокойства. Иногда мистеру Дарлингу казалось, что Нэна не восхищается им.

— Я знаю, она от тебя просто без ума, Джордж, — уверяла его миссис Дарлинг и подавала детям знак, чтобы они развеселили отца. Тут начинались пляски, и даже маленькой служанке Лизе, которая тоже жила у Дарлингов, порой разрешали принять в них участие. В своей длинной юбке и белоснежной наколке она выглядела просто крошкой, хоть и клялась, когда её брали в дом, что ей исполнилось десять лет. Какое это было веселье! Как они прыгали, кричали, плясали! Но больше всех веселилась миссис Дарлинг, она так бешено кружилась в танце, что виден был лишь поцелуй, притаившийся в уголке её рта. Будь ты попроворнее, может, ты и сумел бы его схватить! Словом, не было на свете другой такой весёлой и счастливой семьи, пока в доме не появился Питер Пэн.

Впервые миссис Дарлинг узнала о нём, когда стала однажды наводить порядок в мыслях своих детей. По вечерам, когда дети засыпали, хорошие матери начинают разбирать их мысли, раскладывая по местам всё, что накопилось в их головах за целый день. Если б ты как-нибудь не сразу заснул (только у тебя это, конечно, не выйдет), ты бы увидел, как мама разбирает твои мысли. Это очень интересно! Похоже, будто она прибирает в комоде. Думаю, что некоторые находки ей очень приятны, а другие — нет. Вот она, стоя на коленях, берёт что-то в руки, удивляется, как к тебе попала эта мысль, другую прижимает к щеке и гладит как котёнка, а третью торопливо убирает с глаз долой. А утром, когда ты проснёшься, все шалости и злые побуждения, с которыми ты заснул, будут свёрнуты и спрятаны на дне ящика, а сверху, на самом виду, будут разложены все твои самые лучшие мысли и намерения, вычищенные и выглаженные, — только надевай!

А видел ты когда-нибудь карту собственных мыслей? Врачи порой рисуют схемы некоторых частей твоего тела, и это бывает безумно интересно, но сделать карту твоих мыслей нелегко, ибо в голове у тебя всё перепутано и всё время меняется. Чего-чего там только нет! Какие-то зигзаги вроде твоей температуры, вычерченной на листе бумаги; вероятно, это дороги на острове — ведь Нигдешняя страна всегда кажется нам островом: и всё там так ярко и удивительно — и коралловые рифы, и быстроходный бриг, ставший на якорь в заливе, и дикари, и пустые приюты, и гномы, но большей частью — портные, и пещера с бьющим из-под земли источником, и принц с шестью старшими братьями, и ветхая хижина, и крошечная старушка, у которой нос крючком. Во всём этом можно бы разобраться, но есть там ещё и первый день в школе, и отцы, и круглый пруд, и рукоделие, и убийства, и виселицы, и глаголы, после которых идёт дательный падеж, и шоколадный пудинг, и больное горло («Ну-ка скажи „а-а!“), и расшатавшийся зуб („Три пенса, если вырвешь его сам!“), и длинные брюки, и многое-многое другое. И то ли это разные части острова, то ли просто одна карта просвечивает сквозь другую, — но только всё это страшно запутано, особенно потому что всё это находится в движении.

Конечно, Нигдешняя страна у каждого своя. У Джона, например, там была лагуна, над которой летали фламинго, и он на них охотился. А у Майкла, который был ещё очень мал, лагуны летали над фламинго. Джон жил на своём острове в перевёрнутой лодке, которую он вытащил на песок, Майкл — в вигваме, умело сшитом из листьев. У Джона друзей не было, у Майкла они появлялись по ночам, а Венди дружила с волчонком, которого бросили родители. Впрочем, между этими островами всегда есть семейное сходство, и, если б поставить их в ряд и велеть стоять смирно, ты бы увидел, что носы у них одинаковые — да и не только носы! К этим волшебным берегам вечно плывут в своих лодках дети. Там бывали и мы; нам и теперь ещё порой слышен шум нездешнего прибоя, но ступить на те берега нам больше не дано!

Из всех чудесных островов Нигдешний самый уютный и удобный: всё в нём рядом, прямо рукой подать, и приключений хоть отбавляй. Там скучать не приходится. Днём, когда играешь в остров Нигдешний со стульями и скатертью, он совсем не страшный, но вечером, за те две минуты, пока ты не заснул, он вдруг оживает. Вот потому-то в детской всегда горят ночники.

Время от времени, разбирая мысли своих детей, миссис Дарлинг находила в них что-нибудь непонятное, и самым загадочным для неё было слово „Питер“. Среди знакомых у Дарлингов не было никакого Питера, и всё же он то и дело попадался ей в мыслях у Джона и Майкла; ну а у Венди в мыслях он занимал главное место. Вглядевшись в это имя, миссис Дарлинг увидела, что буквы в нём крупнее, чем в других словах, и выглядит оно как-то дерзко.

— Да, он очень любит дерзить, — подтвердила со вздохом Венди, когда миссис Дарлинг расспросила её.

— Но кто же он, доченька?

— Питер Пэн! Ты ведь его знаешь, мама!

Миссис Дарлинг его не знала, но, задумавшись о своём детстве, припомнила какого-то Питера Пэна, который, по слухам, жил у фей. О нём рассказывали всякие чудеса: будто, когда дети умирают, он летит с ними часть пути, чтобы им не было страшно. В детстве она в него верила, но теперь, когда она вышла замуж и стала благоразумной, она усомнилась в его существовании.

— Но теперь уж он, конечно, вырос, — сказала она Венди.

— А вот и нет, — уверенно ответила Венди. — Он ростом точь-в-точь как я.

Она хотела сказать, что он не старше её да и ростом не больше; неизвестно, откуда она это знала, — просто знала, и всё!

Миссис Дарлинг рассказала об этом разговоре мужу, но он только рассмеялся.

— Уверяю тебя, — сказал он, — весь этот вздор от Нэны. Такое только собаке может прийти в голову. Ты не волнуйся — и всё забудется!

Однако ничего не забылось, а вскоре этот негодник не на шутку испугал миссис Дарлинг.

С детьми, бывает, приключаются самые невероятные вещи, которые их совсем не пугают. Скажем, неделю спустя они могут невзначай заметить, что, гуляя в лесу, встретили своего покойного отца и играли с ним. Так и Венди как ни в чём не бывало сообщила однажды утром матери удивительную новость. Видишь ли, миссис Дарлинг нашла на полу в детской какие-то листья, которых там, конечно, не было, когда дети ложились спать. Миссис Дарлинг ломала себе голову над тем, откуда они взялись, как вдруг Венди снисходительно улыбнулась и сказала:

— Ну, конечно, опять этот Питер!

— Что ты говоришь, Венди?

— Противный мальчишка! Никогда не вытирает ноги, — вздохнула Венди. Сама она была очень аккуратна.

Она спокойно объяснила, что по ночам Питер прилетает иногда в детскую и, усевшись на спинку кровати у неё в ногах, играет на дудочке. К счастью, Венди никогда не просыпалась ночью, так что непонятно, откуда она это знала, — просто знала, и всё!

— Чепуха, дорогая! В дом нельзя войти, не постучав.

— По-моему, он влезает в окно.

— На третий этаж?!

— Так ведь ты нашла листья у окна, мама?

Да, ничего не скажешь, листья действительно лежали у окна. Миссис Дарлинг не знала, что и подумать, а Венди всё было понятно: не могло же ей это просто присниться!

— Доченька, — вскричала миссис Дарлинг, — но почему ты раньше мне ничего не сказала?

— Забыла, — весело бросила Венди. Она торопилась завтракать.

Нет, конечно, всё это ей просто приснилось!

Правда, под окном лежали листья… Миссис Дарлинг внимательно их рассмотрела; они были сухие и хрупкие, но миссис Дарлинг была совершенно уверена в том, что в Англии деревьев с такими листьями нет. Со свечой в руке она осмотрела весь пол в детской, ища следы таинственного посетителя. Она залезла кочергой в дымоход и простукала стены. Она спустила мерную ленту из окна — до земли было тридцать футов, а водосточной трубы, чтобы взобраться вверх, возле окна не было.

Ну, конечно, Венди всё это просто приснилось!

Но нет, это был не сон; следующей же ночью произошли необычайные события, подтвердившие её слова, — с них-то всё и началось! Вечером дети, как всегда, лежали в постелях. У Нэны этот вечер был выходной, и миссис Дарлинг сама искупала детей и спела им колыбельную, пока один за другим они не выпустили её руки и не ускользнули от неё в страну сна.

Было так тихо и уютно, что собственные страхи показались ей смешными, и она спокойно уселась с рукоделием у камина.

Она шила для Майкла — близился день его рождения, когда он впервые должен был надеть рубашку. Она пригрелась у огня, детская была слабо освещена тремя ночниками, и вскоре шитьё выпало из её рук. Голова её опустилась на грудь — о, это было прелестное зрелище… И она заснула. Взгляни же на них: Венди и Майкл — вон там, Джон — здесь, а миссис Дарлинг у камина. Только четвёртого ночника в детской не было.

Ей снился сон. Ей снилось, что Нигдешний остров приблизился и оттуда появился необычный мальчик. Он её не встревожил, ей казалось, что она уже различала его черты раньше в лицах многих женщин, у которых не было детей. Возможно, он виделся ей на лицах и некоторых матерей.

Но в её сне он разорвал лёгкую завесу, которая затеняет Нигдеш-нюю страну, и она увидела, что Венди, Джон и Майкл смотрят туда.

Сам по себе сон этот ничего бы не значил, но, пока он ей снился, окно в детской распахнулось, и в комнату прыгнул мальчик. Вместе с ним влетел какой-то странный огонёк, не больше твоего кулака, который заметался по комнате словно живой, и этот-то огонёк, по-моему, и разбудил миссис Дарлинг.

Она вскрикнула и проснулась; увидев мальчика, она почему-то сразу поняла, что это Питер Пэн. Если бы в комнате в эту минуту был ты, или я, или Венди, мы бы заметили, что он очень похож на поцелуй, прятавшийся у миссис Дарлинг в уголке рта. Он был очень хорош собой, платье ему заменяли сухие листья и берёзовый сок, а зубы у него (нет, ты только подумай!) были все, как один, молочные. Они так и сверкали, будто жемчужные! Увидев взрослую, он заскрежетал на неё зубами.

Глава 2. Тень.

Миссис Дарлинг закричала, и тотчас же, словно в ответ на звонок, дверь распахнулась, и в детскую вбежала Нэна — она вернулась домой после выходного. Нэна зарычала и бросилась на мальчика, но тот быстро выпрыгнул в окно. Миссис Дарлинг снова закричала — на этот раз от страха; она боялась, что он разобьётся о мостовую; она выбежала на улицу, но там его не было; она поглядела вверх, но не увидела ничего, кроме маленькой звёздочки, которая, как ей показалось, падала с неба.

Миссис Дарлинг вернулась в детскую и увидела, что Нэна что-то держит во рту — как оказалось, это была тень мальчика. Сам-то он ускользнул от Нэниных зубов, но тени его не повезло: она не успела выскочить вместе с ним — окно захлопнулось, и тень осталась в комнате.

Можешь не сомневаться, миссис Дарлинг оглядела её со всех сторон, но тень была самой обыкновенной.

Нэна тут же решила, как с ней поступить. Она вывесила тень за окно и подумала про себя: „Конечно, он скоро явится за нею; пусть она висит здесь на виду, тогда он легко её достанет, не потревожив детей“.

Жаль только, что миссис Дарлинг не могла её там оставить: тень была очень похожа на неглаженое бельё, из-за неё весь дом стал выглядеть некрасиво. Миссис Дарлинг хотела показать тень мужу, но он как раз в это время подсчитывал, во сколько обойдутся зимние пальто для Джона и Майкла; чтобы сохранить ясность мысли, он обвязал голову мокрым полотенцем, и мешать ему сейчас было бы просто непростительно! К тому же миссис Дарлинг прекрасно знала, что в ответ он только скажет:

— Что ж ты хочешь, если в няньках у детей собака!

Она решила свернуть тень и спрятать её в комод — пусть полежит там, пока не наступит удобный момент рассказать обо всём мистеру Дарлингу. Ах, лучше б она этого не делала!

Случай представился через неделю, в пятницу. Ну конечно, это случилось в пятницу! Этой пятнице суждено было стать незабываемой для всей семьи.

— Ах, почему я не остереглась! — не раз говорила потом миссис Дарлинг мужу. — Ведь это была пятница!

А Нэна сидела по другую сторону от миссис Дарлинг и держала её за руку.

— Нет, нет, — неизменно отвечал мистер Дарлинг, — это я во всём виноват, я, Джордж Дарлинг! Меа culpa, mea culpa![2].

Он получил классическое образование.

Так они сидели длинными вечерами, перебирая мельчайшие подробности этого рокового дня, пока они не запечатлелись в их памяти, словно голова монарха на бракованных монетах, где изображение бывает пробито насквозь.

— Зачем только я обещала пойти на обед в дом номер двадцать семь! — говорила миссис Дарлинг.

— Зачем только я вылил лекарство в Нэнину миску! — говорил мистер Дарлинг.

— Зачем только я не притворилась, что лекарство вкусное! — говорили Нэнины глаза, полные слёз.

— А всё моя любовь к развлечениям, Джордж!

— А всё моё роковое чувство юмора, дорогая!

— А всё моя обидчивость по пустякам, дорогие хозяева!

И тут всегда кто-нибудь из них начинал рыдать. И Нэна при этом неизменно думала: „Да, конечно, не следовало им брать в няньки собаку!“.

И не раз мистер Дарлинг сам утирал Нэне слёзы.

— Нет, но каков негодяй! — восклицал мистер Дарлинг, и Нэна вторила ему оглушительным лаем, но миссис Дарлинг никогда не ругала Питера: что-то в правом уголке рта мешало ей это сделать.

Так они и сидели в пустой детской, с грустью вспоминая всё, что случилось в тот ужасный вечер. Начался он обыкновенно, совсем как сотни других вечеров: Нэна приготовила воду, чтобы перед сном выкупать Майкла, и понесла его на спине к ванне.

— Не хочу я спать! — кричал Майкл. Он всё ещё думал, что последнее слово всегда должно оставаться за ним. — Не хочу! Не буду! Нэна, ещё нет шести! Я тебя не буду любить, Нэна! Не хочу я купаться, слышишь? Не хочу! Не буду!

Тут в детскую вошла миссис Дарлинг в белом вечернем платье. Она оделась пораньше, чтоб показаться дочери: Венди так любила смотреть на неё, когда она надевала это платье и ожерелье, которое подарил ей муж. На руке у миссис Дарлинг был Вендин браслет — она попросила его у Венди на этот вечер. Венди очень любила давать ей на вечер свой браслет.

Войдя в детскую, миссис Дарлинг увидела, что старшие дети играют: Венди была миссис Дарлинг, Джон — мистер Дарлинг, а Венди только что родилась.

— Я счастлив сообщить вам, миссис Дарлинг, что вы стали матерью, — говорил Джон точь-в-точь таким голосом, каким, возможно, говорил в тот день и сам мистер Дарлинг.

А Венди заплясала от радости, как, конечно, поступила в своё время и сама миссис Дарлинг.

Затем родился Джон, с торжественностью, подобающей, по его мнению, мужчине, а потом Майкл выскочил из ванны и сказал, что он тоже хочет родиться, но Джон грубо заявил, что больше детей им не нужно.

Майкл чуть не заплакал.

— Никому я не нужен! — сказал он.

И, конечно, миссис Дарлинг не могла этого вынести.

— Нет, нужен, — сказала она. — Мне очень нужен третий ребёнок!

— Мальчик или девочка? — спросил Майкл без особой надежды.

— Мальчик!

Майкл бросился ей на шею.

Теперь, когда мистер и миссис Дарлинг и Нэна вспоминали об этом, слёзы сами собой навёртывались им на глаза. Ведь это был их последний вечер с детьми! И они продолжают вспоминать.

— В эту минуту я и влетел к вам, как ураган, да? — спрашивал мистер Дарлинг.

Теперь он презирал себя за это.

Действительно, мистер Дарлинг влетел тогда в детскую, как ураган. Правда, у него были на то серьёзные причины. Он тоже переодевался, чтобы идти в гости, и всё было хорошо, пока дело не дошло до галстука. Ты, конечно, можешь мне не поверить, но этот человек, который так хорошо разбирался в акциях и облигациях, был не в ладах с собственным галстуком. Иногда галстук поддавался ему без особой борьбы, но бывали случаи, когда для всех было бы лучше, если бы он забыл о своей гордости и пристегнул готовый галстук.

В тот вечер галстук опять отказался ему повиноваться. Мистер Дарлинг ворвался в детскую, сжимая в руке этого маленького и сильно помятого безобразника.

— Что случилось, папочка, милый?

— Случилось?! — закричал он не своим голосом. — Этот галстук! Он не желает завязываться! — В голосе его зазвучала опасная ирония. — Завязываться-то он завязывается, но только не на моей шее! Где угодно, только не на шее! На столбике от кровати — пожалуйста! Хоть двадцать раз! Но на моей шее — ни за что! Не желает — и всё тут!

Он, видно, думал, что миссис Дарлинг недостаточно ему сочувствует, и строго добавил:

— Предупреждаю тебя, пока галстук не завяжется на моей шее, мы в гости не пойдём! А если мы сегодня не пойдём в гости, я перестану ходить на службу, а если я перестану ходить на службу, мы с тобой будем голодать, и наши дети окажутся на улице!

Но и тут миссис Дарлинг сохранила присутствие духа.

— Дай я попробую, милый, — сказала она.

Ведь он для того сюда и пришёл! Лёгкими прохладными пальцами она в один миг завязала ему галстук. Дети стояли вокруг и смотрели, как решается их судьба. Другой мужчина рассердился бы, увидев, как спокойно она всё сделала, но мистер Дарлинг был выше этого. Он небрежно поблагодарил её и тут же забыл свой гнев; не прошло и минуты, как он уже танцевал по комнате с Майклом на плечах.

— Как мы тогда веселились! — вспоминала миссис Дарлинг.

— В последний раз! — стонал мистер Дарлинг.

— Ах, Джордж, помнишь, как Майкл вдруг спросил меня: „Мама, а как я с тобой познакомился?“.

— Ещё бы не помнить!

— Какие они были милые, правда, Джордж?

— Главное, что они были наши, такие родные! А теперь их у нас нет!

В эту минуту в детскую вошла Нэна, и надо же было так случиться, что мистер Дарлинг наткнулся на неё, и к его брюкам пристала шерсть. Мало того что брюки новые — это была у него первая в жизни пара, обшитая тесьмой, и он закусил губу, чтобы не расплакаться. Конечно, миссис Дарлинг почистила брюки, но он снова стал говорить о том, какая это ошибка, что у детей в няньках собака.

— Но, Джордж, Нэна просто сокровище!

— Конечно, но иногда мне бывает как-то не по себе. Мне начинает казаться, что для неё наши дети всё равно что щенята!

— Ах нет, дорогой, она прекрасно знает, что у них есть души!

— Сомневаюсь, — протянул мистер Дарлинг, — сомневаюсь… Тут-то ей и представился случай рассказать о странном мальчике.

Сначала мистер Дарлинг только посмеивался, но, когда ему показали тень, он задумался.

— Эта тень мне незнакома, — сказал он, внимательно её разглядев, — но я совершенно уверен, что хозяин её — негодяй.

— Мы всё ещё говорили о тени, — произносит миссис Дарлинг, — когда Нэна принесла Майклу лекарство, помнишь? Ах, Нэна, больше ты никогда не будешь носить в зубах пузырёк с лекарством, и во всём этом виновата я!

Мистер Дарлинг был мужественным человеком, но в истории с лекарством он повёл себя не очень-то умно. Конечно, и у него были свои слабости: он был, например, глубоко убеждён в том, что всю жизнь героически пил лекарства, вот почему, когда Майкл стал увёртываться от ложки, которую поднесла ему Нэна, он строго сказал:

— Будь же мужчиной, Майкл!

— Не хочу! Не буду! — упрямо кричал Майкл.

Миссис Дарлинг пошла за шоколадкой, но мистер Дарлинг решил, что ей не хватает твёрдости.

— Не балуй его, мамочка! — закричал он ей вслед. — В твоём возрасте, Майкл, я выпивал любое лекарство не моргнув глазом. Только приговаривал: „Спасибо, дорогие папочка и мамочка, что вы даёте мне целый пузырёк, чтобы я выздоровел“.

Ему казалось, что именно так всё и было, и Венди, которая стояла рядом в ночной рубашке, тоже поверила этому и сказала, чтобы приободрить Майкла:

— Твоё лекарство ещё противнее, правда, папа? То, что ты сейчас иногда пьёшь…

— Гораздо противнее, — сказал мистер Дарлинг смело. — Я бы его сейчас выпил, Майкл, тебе для примера, если б только не потерял пузырёк…

Не то чтоб он его потерял, а просто однажды поздно ночью, когда все в доме спали, он спрятал его на шкафу. Только он не знал, что маленькая служанка Лиза нашла пузырёк и поставила его опять на умывальник.

— Я знаю, где он, папочка! — обрадовалась Венди, всегда готовая услужить. — Сейчас я его принесу.

Не успел мистер Дарлинг и рта раскрыть, как она убежала. Мистер Дарлинг почему-то помрачнел.

— Джон, — сказал он, содрогаясь, — это невероятная гадость. Знаешь, такая липкая, сладкая, противная штука…

— Ты проглоти его побыстрее, папа, и всё! — весело посоветовал Джон.

Туг Венди примчалась обратно, в руках она несла стакан с лекарством.

— Я бежала со всех ног! — сказала она, с трудом переводя дыхание.

— Ты у нас молодец, — проговорил мистер Дарлинг с убийственной вежливостью, которой она не оценила, и упрямо добавил: — Майкл — первый!

— Папа — первый! — сказал Майкл. Он был недоверчив по природе. — А если меня стошнит? — спросил мистер Дарлинг с угрозой в голосе.

— Ну же, папа! — торопил Джон.

— Попридержи язык, Джон! — приказал мистер Дарлинг.

Венди ничего не могла понять.

— Я думала, ты пьёшь лекарство совершенно спокойно, папа, — сказала она.

— Дело совсем не в том, — ответил он. — Ты же знаешь, у меня в стакане лекарства больше, чем у Майкла в ложке. — Его гордое сердце не могло этого вынести. — А это несправедливо! Я умирать буду, а всё же скажу: несправедливо.

— Папа, я жду! — холодно заметил Майкл.

— Ну и что же? Я тоже жду.

— Папа — жалкий трус!

— Сам ты жалкий трус!

— Я не боюсь!

— Ну и я не боюсь!

— Что ж ты не пьёшь?

— А ты что?

Тут Венди осенило:

— А почему бы вам не выпить вместе?

— Конечно, — сказал мистер Дарлинг. — Ты готов, Майкл?

— Раз, два, три! — сосчитала Венди.

Майкл лекарство проглотил, а мистер Дарлинг спрятал свой стакан за спину.

Майкл испустил яростный вопль.

— Ах, папа! — вскричала Венди.

— Что „ах, папа“? — спросил мистер Дарлинг строго. — Сейчас же прекрати этот крик, Майкл! Я хотел его принять, но… но не успел.

Просто ужасно, как они на него смотрели! Похоже, что они им совсем не восхищались.

— Послушайте, дети, — сказал он с мольбой в голосе, как только Нэна вышла в ванную. — Я придумал чудесную шутку. Я вылью своё лекарство Нэне в миску, а она подумает, что это молоко, и вылакает его!.

Лекарство действительно было белое, как молоко, но дети, в отличие от мистера Дарлинга, не понимали таких шуток; они с упрёком смотрели, как он вылил лекарство в Нэнину миску.

— Как смешно! — воскликнул мистер Дарлинг.

Голос его звучал неуверенно, и они не решились его разоблачить, когда Нэна и миссис Дарлинг вернулись в детскую.

— Нэна, собачка, — сказал он, поглаживая её. — Я налил тебе молочка в миску, Нэна…

Нэна махнула хвостом, подбежала к миске и начала лакать, но тут же взглянула на мистера Дарлинга. Взглянула не сердито, только на глаза ей навернулась большая слеза, которая заставляет нас жалеть благородных собак, и она молча залезла в свою конуру.

Мистеру Дарлингу было страшно стыдно, но он не сдался. В ужасной тишине миссис Дарлинг понюхала миску.

— Ах, Джордж, — сказала она. — Ведь это твоё лекарство!

— Это была просто шутка! — вскричал он.

Миссис Дарлинг принялась утешать мальчиков, а Венди обнимала Нэну.

— Я из сил выбиваюсь, чтобы всем в доме было весело! — сказал мистер Дарлинг с горечью. — И хоть бы кто-нибудь меня понял!

А Венди всё обнимала Нэну.

— Ну, конечно! — закричал он. — Обнимай её! Меня-то никто не обнимает! К чему?! Я только зарабатываю всем на хлеб. Зачем же меня обнимать?! Зачем?!

— Джордж, — попросила миссис Дарлинг. — Не так громко, пожалуйста. Слуги тебя услышат…

Почему-то они называли Лизу слугами.

— Ну и пусть, — отвечал он решительно. — Пусть весь свет слышит! Но я больше часу не потерплю, чтобы у меня в детской хозяйничала собака!

Дети заплакали, а Нэна подбежала к нему с мольбой в глазах, но он на неё даже не посмотрел. Он снова почувствовал себя настоящим мужчиной.

— Нечего, нечего, — воскликнул он, — тебе место во дворе, на привязи! Отправляйся туда сию же минуту!

— Джордж, Джордж, — прошептала миссис Дарлинг, — вспомни, что я тебе говорила о том мальчике!

Увы! Он и слышать ничего не желал. Он твёрдо решил показать, кто в доме хозяин, и, когда Нэна не послушалась его, он лаской выманил её из конуры, схватил за ошейник и выволок во двор. Ему было стыдно, и всё же именно так он и поступил. Всё это произошло из-за его слишком любящего сердца, которому так нужно было восхищение. Привязав Нэну во дворе, несчастный отец уселся в коридоре и закрыл лицо руками.

Тем временем миссис Дарлинг в полном молчании уложила детей и зажгла ночники.

Тут они услышали, как лает Нэна.

— Это он сажает её на цепь во дворе, — захныкал Джон.

Но Венди с ним не согласилась, хоть и она, конечно, не догадывалась, что сейчас произойдёт.

— Нет, — сказала она, — когда её обижают, Нэна лает по-другому. А так она лает, когда чует опасность.

Опасность!

— Ты уверена, Венди?

— Ну, конечно.

Миссис Дарлинг задрожала и подошла к окну. Оно было заперто на задвижку. Она посмотрела на ночное небо, густо усыпанное звёздами. Они толпились вокруг дома, словно им не терпелось посмотреть, что там произойдёт, но миссис Дарлинг этого не заметила. Не заметила она и того, что две самые маленькие звёздочки подмигнули ей, будто хотели предупредить её о чём-то. И всё же безотчётный страх сжал ей сердце.

— Как мне не хочется сегодня идти в гости! — сказала она.

Даже Майкл, который уже засыпал, понял, что она чем-то встревожена.

— Когда ночники зажжены, нам нечего бояться, правда, мама? — спросил он.

— Конечно, дорогой, — ответила она. — Это мама оставляет их следить за своими детишками.

Она подошла к кроваткам, сначала к одной, потом к другой и третьей, напевая колыбельную, и маленький Майкл крепко обнял её.

— Мама, — сказал он, — я так рад тебе!

Это были последние слова, которые миссис Дарлинг услышала от него перед долгой разлукой.

Дом номер двадцать семь был совсем близко, но в тот день выпал лёгкий снежок, и мистер и миссис Дарлинг шли осторожно, чтобы не испачкать обувь. На улице, кроме них, никого не было, и все звёзды внимательно следили за ними.

Звёзды очень красивы, но они могут только наблюдать за тем, что происходит, а сделать ничего не могут. Это наказание наложено на них за какой-то проступок, который они совершили так давно, что ни одна звезда уже не помнит, что это было. Старым звёздам давно уже всё наскучило, и они смотрят на мир стеклянным взглядом и молчат, но юным всё внове, и они без устали мигают, переговариваясь друг с другом. Звёзды не очень-то любят Питера, потому что он часто подкрадывается к ним сзади и пытается их задуть, но в тот вечер им было скучно, вот почему они были на его стороне и с нетерпением ждали, чтобы взрослые ушли. Как только дверь дома номер двадцать семь захлопнулась за мистером и миссис Дарлинг, на небесах поднялось волнение, и самая крошечная звёздочка из Млечного Пути пропищала:

— Питер, давай!

Глава 3. Улетим! Улетим!

Когда мистер и миссис Дарлинг ушли, ночники у детских кроваток с минуту горели ясно. Это были очень милые ночники, и нам остается только пожалеть, что они заснули и проглядели Питера; но Вендин ночник почему-то заморгал и так широко зевнул, что два других тоже принялись зевать и так, не закрывая ртов, и заснули.

В комнате был в это время и другой огонёк, в тысячу раз ярче, чем ночники. Пока я говорю тебе об этом, он успел заглянуть в шкаф, пошарил в ящиках комода и вывернул все карманы. Он искал тень Питера. И, знаешь, это был совсем не огонёк, а маленькая фея, не больше твоей ладони (правда, она ещё росла); она так быстро носилась по комнате, что казалось, будто это огонёк пляшет в воздухе. Звали её Динь-Динь; одета она была очень изысканно — высохший листок с глубоким квадратным вырезом у шеи изящно облегал её фигурку. Она была слегка склонна к полноте.

Через минуту после появления феи юные звёзды дунули, распахнули окно в детской, и в комнату влетел Питер. Часть пути он нёс Динь-Динь в руках, и потому к его пальцам пристала волшебная пыльца.

— Динь! — позвал он тихонько, убедившись, что дети спят. — Динь, где ты?

Она была в кувшине, и ей это страшно нравилось — никогда раньше она не бывала в кувшинах.

— А ну вылезай! Ты не знаешь, куда они девали мою тень?

В ответ раздался дивный звон, будто зазвенели золотые бубенчики. Это язык фей. Вы, дети, не можете его услышать, но если бы вдруг услышали, то сразу поняли бы, что уже слышали его когда-то.

Динь сказала, что тень в большой коробке (она хотела сказать — в комоде), и Питер тотчас подскочил к ящикам и начал обеими руками выгребать из них содержимое и швырять всё на пол, словно король, бросающий медяки в толпу. Он скоро нашёл свою тень и так обрадовался, что захлопнул ящик, не заметив, что в нём осталась Динь.

Если он о чём-нибудь и думал в эту минуту (а я подозреваю, что думать было не в его привычках), то, конечно, только о том, что тень тотчас же прирастёт к нему, стоит только прижать её покрепче; когда же этого не случилось, он пришёл в ужас. Он попытался прилепить её мылом, взятым из ванной, но у него ничего не вышло. Дрожь пронизала Питера, он уселся на пол и расплакался.

Его плач разбудил Венди, и она села в постели. При виде незнакомого мальчика, плачущего на полу, она не испугалась, а скорее приятно удивилась.

— Мальчик, — спросила она вежливо, — почему вы плачете?

Питер тоже умел быть необычайно вежливым — он выучился светским манерам на праздниках у фей; он встал и с чрезвычайной учтивостью поклонился Венди. Ей это очень понравилось, и, сидя в постели, она ответила ему поклоном.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Венди Мойра Анджела Дарлинг, — ответила она не без гордости. — А вас?

— Питер Пэн.

Она уже знала, что это Питер, но всё же его имя показалось ей коротким.

— И всё? — спросила она.

— Да! — ответил он резко. Впервые в жизни он почувствовал, что имя у него и вправду коротковато.

— Простите, — сказала Венди Мойра Анджела.

— Чепуха, — отрезал Питер. Она спросила, где он живёт.

— Второй поворот направо, — сказал Питер, — а потом прямо, до самого утра.

— Какой смешной адрес!

У Питера сжалось сердце. Он подумал, что адрес, пожалуй, и в самом деле смешной.

— Нет, не смешной! — сказал он.

— Я не то хотела сказать, — поправилась Венди, вспомнив, что Питер был её гостем. — Я хотела спросить: на письмах так и пишут?

„Лучше б она не вспоминала про письма“, — подумал Питер.

— Не получаю никаких писем! — сказал он презрительно.

— Но ваша мама получает?

— Нету меня никакой мамы! — ответил он.

У него не только не было мамы, но не было ни малейшего желания её иметь. Он считал, что про матерей вообще зря говорят столько хорошего. Но у Венди сердце сразу заныло от жалости.

— Ах, Питер, теперь понятно, почему ты плачешь! — вскричала она, спрыгнула с кровати и подбежала к нему.

— И вовсе я не поэтому плакал, — сказал он с негодованием. — Я плакал потому, что никак не могу прилепить свою тень. А вообще я и не думал плакать!

— Она отлепилась?

— Да.

Туг Венди увидела тень, лежащую на полу; тень была такая мятая, что Венди стало невыносимо жалко Питера.

— Какой ужас! — сказала она.

Впрочем, она не могла сдержать улыбку, увидев, что Питер пытался прикрепить её мылом. Уж эти мальчишки!

К счастью, она тут же сообразила, как помочь горю.

— Её надо пришить, — сказала она высокомерно.

— Что такое „пришить“? — спросил он.

— Ой, какой ты невежа!

— Вот и неправда!

Ей было очень приятно, что он не знает таких простых вещей.

— Я тебе её пришью, маленький, — сказала она. Непонятно, почему она его так назвала, — ведь он был с неё ростом.

Она достала свою рабочую шкатулку и принялась пришивать тень ему к пяткам.

— Боюсь, что тебе будет немножко больно, — предупредила она.

— О, я не заплачу! — сказал Питер.

Он уже был уверен, что никогда в жизни не плакал. Он сжал зубы и не заплакал, и скоро тень уже вела себя вполне прилично, хоть и выглядела всё же немножко помятой.

— Надо было её прогладить, — сказала Венди задумчиво.

Но Питера, как и всех мальчишек, это ничуть не заботило, и он в восторге запрыгал по комнате. Увы, он уже забыл, что своим счастьем обязан Венди. Он был уверен, что сам пришил себе тень.

— Какой я умный! — кричал он радостно. — Нет, вы только подумайте, какой я умный! — И он закукарекал.

Мне очень грустно в этом признаться, но самодовольство было одной из самых привлекательных черт Питера. По правде говоря, не было на свете большего зазнайки, чем Питер.

Венди возмутилась.

— Ну и самодовольство! — воскликнула она с едкой издёвкой. — А я, по-твоему, тут совсем ни при чём?

— Нет, отчего же, ты тоже кое-что сделала, — ответил небрежно Питер и продолжал плясать.

— Кое-что! — сказала она свысока. — Что ж, если я здесь не нужна, я могу и удалиться…

И с большим достоинством она прыгнула в постель и с головой накрылась одеялом.

Питер подумал, что она выглянет, если он притворится, будто уходит, но, когда из этого ничего не вышло, он присел к ней на кровать и легонько толкнул её ногой.

— Венди, — сказал он, — не удаляйся. Я всегда так кричу, когда я собой доволен.

Но она осталась под одеялом.

— Венди, — сказал он голосом, перед которым не устояла ещё ни одна женщина, — Венди, от одной девочки больше пользы, чем от двадцати мальчишек.

Венди, конечно, была женщиной до самых кончиков своих пальцев, хоть пальчики эти и были совсем невелики, и она высунула голову.

— Ты правда так думаешь, Питер?

— Да, думаю.

— По-моему, это очень мило с твоей стороны, — заявила она. — Тогда я опять встану.

И она села рядом с ним на кровати.

— Хочешь за это поцелуй? — спросила Венди. Питер протянул руку.

— Разве ты не знаешь, что такое „поцелуй“? — спросила Венди в смятении.

— Буду знать, когда ты мне его дашь, — ответил он холодно. И, чтобы не обидеть его, Венди дала ему напёрсток.

— Ну а теперь, — сказал он, — вот тебе поцелуй. Хочешь? Она сдержанно ответила:

— Ну что ж, пожалуй…

И наклонила к нему лицо. Это было очень глупо с её стороны, потому что он просто сунул ей в руку желудёвую пуговицу. Она медленно выпрямилась и сказала вежливо, что всегда будет носить его „поцелуй“ на цепочке Так она и сделала — это было очень кстати, потому что впоследствии он спас ей жизнь.

Когда люди в нашем кругу знакомятся, они обычно интересуются возрастом друг друга, и потому Венди, которая всегда старалась вести себя как полагается, спросила у Питера, сколько ему лет. Это был не очень удачный вопрос — так порой бывает на экзамене, когда тебе предлагают грамматику, в то время как тебе хотелось бы написать, какие короли правили в Англии.

— Не знаю, — ответил Питер смущенно, — но я еще очень молод…

Он действительно не знал, сколько ему лет, только смутно кое о чем догадывался, но сказал он совсем другое:

— Знаешь, Венди, я убежал из дому в тот день, когда родился.

Это было странно, но интересно, и Венди, вспомнив, как в таких случаях поступают в гостях, легонько похлопала себя по ночной рубашке, давая ему понять, что он может придвинуться к ней поближе.

— Я услышал, как мои родители говорили о том, кем я буду, когда вырасту, и убежал, — сказал Питер тихо.

Он был чрезвычайно взволнован.

— А я не хочу становиться взрослым, — продолжал он с жаром. — Я хочу всегда быть мальчишкой и ни о чём не думать! Вот я и убежал в Кенсингтонские сады и стал жить там с феями.

Венди глядела на него с глубочайшим восхищением, и он подумал, что она восхищается его побегом из дома; на самом же деле её поразило то, что он был знаком с феями. Венди вела такой скромный домашний образ жизни, что знакомство с феями показалось ей чем-то изумительным. Она засыпала его вопросами о феях, что очень удивило Питера, ибо феи ему часто надоедали, лезли под ноги и прочее, так что порой ему приходилось задавать им трёпку. Всё же в целом они ему нравились, и он рассказал ей, как феи появились.

— Знаешь, Венди, когда первый младенец впервые засмеялся, смех его разлетелся на тысячи кусочков — вот откуда пошли феи.

Скучный это был разговор, но ей как домоседке он очень понравился.

— Так что в результате, — сказал он добродушно, — на каждого мальчика и девочку должна быть одна фея.

— Должна? Но разве так оно и есть?

— Нет. Дети сейчас так много знают, что очень рано перестают верить в фей, а всякий раз, когда кто-нибудь из них говорит: „Я в фей не верю“, какая-нибудь фея тут же падает и умирает.

Скоро ему наскучил этот разговор, и тут он заметил, что Динь что-то притихла.

— Не знаю, куда она задевалась, — сказал он и встал. — Динь, где ты? От восторга сердце громко забилось у Венди в груди.

— Питер! — вскричала она и схватила его за руку, — неужели у нас в детской настоящая фея?

— Она только что была здесь, — сказал он с нетерпением. — Ты ничего не слышишь, а?

Оба прислушались.

— Я слышу только, будто где-то звенят бубенчики, — сказала Венди.

— Это Динь! У фей такой голос, понимаешь? Кажется, я тоже теперь слышу.

Звон шёл из комода, и Питер скорчил весёлую гримасу.

— Венди, — прошептал он с восторгом, — кажется, я запер её в комоде! Когда он выпустил наконец бедную Динь, она заметалась по детской, вопя от гнева.

— Ну что ты кричишь? — возразил ей Питер. — Ну хорошо, я виноват, но откуда мне было знать, что ты там?

Венди не слушала его.

— Ах, Питер! — воскликнула она. — А не могла бы она остановиться на минуточку? Я хочу её получше разглядеть.

— Они очень редко останавливаются.

Но Венди всё же увидела, как это романтическое создание присело на * минутку на большие часы с кукушкой.

— Какая прелесть! — воскликнула она, хотя лицо у Динь всё ещё было перекошено от злости.

— Динь, — сказал Питер с улыбкой, — эта дама хочет, чтобы ты была её феей!

Динь что-то дерзко прокричала в ответ.

— Что она говорит, Питер? Ему пришлось объяснить:

— Она не очень-то вежлива. Говорит, что ты большая, неуклюжая девчонка и что она моя фея.

Он стал уговаривать Динь.

— Ты ведь знаешь, тебе нельзя быть моей феей, Динь, — ведь я джентльмен, а ты дама!

На это Динь только ответила:

— Ну и дурак!

И скрылась в ванной.

— Она фея низшего разряда, — сказал Питер в её оправдание. — Её зовут Динь-Динь, потому что она паяет чайники и кастрюльки.

Они уселись вдвоём в кресло, и Венди снова засыпала его вопросами:

— Значит, ты больше не живёшь в Кенсингтонских садах?

— Иногда живу.

— А чаще где же ты живёшь?

— С пропавшими мальчишками.

— А кто это?

— Это мальчики, которые выпали из колясок, когда няньки смотрели в другую сторону. Если никто не потребует их обратно через неделю, их отсылают на остров Нигдешний, чтобы не было лишних расходов. Я у них капитан.

— Как это, должно быть, чудесно!

— Да, — согласился коварный Питер, — но иногда нам бывает очень грустно. Понимаешь, общество у нас исключительно мужское.

— Как, разве среди вас нет девочек?

— Конечно нет! Ты же знаешь, девочки умные, они из колясок не падают.

Это страшно понравилось Венди.

— По-моему, — сказала она, — ты ужасно мило говоришь о девочках. А вот Джон, — и она указала рукой на старшего брата, — он нас просто презирает!

Вместо ответа Питер встал и одним ударом ноги сбросил Джона вместе с одеялом на пол. Одним ударом! Это показалось Венди несколько дерзким для первой встречи, и она твёрдо сказала Питеру, что у неё в доме он не капитан. Джон, однако, продолжал крепко спать на полу, и она не стала его тревожить.

— Я знаю, Питер, ты хотел сделать мне приятное, — сказала она, смягчаясь. — За это можешь подарить мне поцелуй.

Она забыла, что Питер не знает, что это такое.

— Я так и знал, что ты возьмёшь его назад, — сказал он не без горечи и протянул ей напёрсток.

— Ах нет, — сказала добрая Венди, — я хотела сказать не „поцелуй“, а „напёрсток“.

— Что это такое?

— А вот что!

И она поцеловала его.

— Смешно! — сказал Питер серьёзно. — Ну а теперь хочешь получить от меня напёрсток?

— Как знаешь, — ответила Венди, на этот раз держа голову очень прямо.

Она получила „напёрсток“ от Питера и почти туг же вскрикнула от боли.

— Что случилось, Венди?

— Кто-то дёрнул меня за волосы!

— Это, верно, Динь. Что это с ней? Раньше она никогда так не безобразничала…

И правда, Динь летала вокруг них и выкрикивала всякие обидные слова.

— Венди, она говорит, что за каждый напёрсток будет дёргать тебя за волосы.

— Но почему?

— Почему, Динь?

И снова Динь прокричала в ответ:

— Дурак!

Питер так ничего и не понял, зато Венди поняла. Она немного огорчилась, когда он признался, что прилетал в детскую не для того, чтобы повидаться с ней, а чтобы послушать сказки.

— Понимаешь, я не знаю ни одной сказки. И пропавшие мальчишки тоже!

— Какой ужас! — воскликнула Венди.

— А знаешь, — продолжал Питер, — почему ласточки лепят гнёзда под крышами? Чтобы слушать сказки! Ах, Венди, твоя мама рассказывала такую чудесную сказку!

— Какую?

— Про принца. Он ещё не мог найти девушку с хрустальным башмачком.

— Питер, — заволновалась Венди, — это была Золушка, а он нашёл её, и они жили счастливо до самой смерти.

Питер так обрадовался, что вскочил и бросился к окну.

— Куда ты? — крикнула она. Сердце у неё защемило.

— Рассказать мальчишкам!

— Не уходи, Питер! — попросила она. — Я знаю много-много сказок.

Именно так она и сказала, и потому не может быть никакого сомнения в том, что уговаривала его она. И он вернулся. Глаза у него жадно блестели, это должно было бы насторожить Венди, но не насторожило.

— А какие сказки я могла бы вам рассказать! — воскликнула она. Тогда Питер схватил её и потащил к окну.

— Пусти меня! — приказала она.

— Полетим со мной, Венди! Ты будешь рассказывать нам сказки! Конечно, ей было очень приятно, что он её так просит, но она сказала:

— Ах нет, я не могу… Что будет с мамой?! И потом, я не умею летать…

— Я тебя научу.

— Вот было бы чудесно!

— Я научу тебя вскакивать ветру на спину, и мы улетим!

— О-о! — простонала она, захлебываясь от восторга.

— Венди, Венди, вместо того чтобы лежать в этой глупой постели, ты могла бы летать со мной по небу и шутить со звёздами!

— О-о!

— И знаешь, Венди, там есть русалки!

— Русалки? С хвостами?

— С длинными-предлинными.

— Ах! — вскричала Венди. — Увидеть русалку!

Туг Питер проявил ужасное коварство.

— Венди, — сказал он, — а как мы тебя будем уважать! Венди задрожала. Она изо всех сил старалась остаться дома. Но Питер не знал жалости.

— Венди, — продолжал этот хитрец, — а по вечерам ты будешь подтыкать нам одеяла.

— О-о!

— Нам ещё никто никогда не подтыкал одеяла! — О-о!

И она протянула к нему руки.

— И ты могла бы штопать нам чулки и пришивать нам карманы. У нас на всех ни одного кармана!

Разве она могла устоять?!

— Да, это было бы замечательно! — сказала она. — Питер, а Джона и Майкла ты тоже научишь летать?

— Научу, если хочешь, — сказал он равнодушно.

Она подбежала к Джону и Майклу и стала их расталкивать.

— Проснитесь, — сказала она, — Питер Пэн здесь! Он сейчас научит нас летать!

Джон протёр глаза и сказал:

— Встаю. — Он и не заметил, что лежит на полу. — Э, да я уже, кажется, встал.

Майкл тоже проснулся. При виде Питера глаза его засверкали, словно новенький перочинный ножик с шестью лезвиями и пилкой, но тут Питер подал им знак молчать. В глазах у них мелькнуло то страшное лукавство, которое появляется у детей, когда они прислушиваются к звукам из взрослого мира. В доме было тихо. Значит, всё в порядке. Впрочем, стоп! Тут что-то не так! Нэна весь вечер просто разрывалась от лая, а теперь вдруг замолчала. Эта тишина и насторожила их.

— Гаси свет! Прячься! Живо! — скомандовал Джон в первый и последний раз за всю эту историю.

Вот почему, когда в детскую вошла Лиза, держа Нэну за ошейник, ей показалось, что всё в порядке; в детской было темно, и она готова была поклясться, что слышит, как дети сладко посапывают во сне. На самом-то деле эти негодники сопели нарочно, спрятавшись за оконными занавесками.

Лиза была страшно сердита на Нэну: она месила на кухне рождественский пудинг, а тут ей пришлось всё бросить из-за каких-то глупых собачьих подозрений. Она даже не заметила, что к щеке у неё пристала изюминка. Чтобы заставить Нэну замолчать, она решила свести её на минутку в детскую, но только, конечно, под надзором.

— Вот, смотри, подозрительное ты животное, — сказала она, радуясь, что Нэна в немилости. — Ничего с ними не случилось, с твоими любимцами. Спят себе спокойно в кроватках. Слышишь, как они ровно дышат?

Тут Майкл, обрадовавшись, что они так ловко провели Лизу, засопел ещё громче и чуть всё не испортил. Нэна поняла, что здесь что-то не так, и стала рваться из Лизиных рук.

Но Лиза ни о чём не догадалась.

— Ну хватит, Нэна! — сказала она строго и потащила Нэну из детской. — Добром тебе говорю: если ты опять станешь лаять, я сбегаю за хозяином и хозяйкой! Ну и выдерет тебя тогда хозяин!

И она снова привязала несчастную собаку во дворе.

Ты думаешь, Нэна перестала лаять? Сбегать за хозяином и хозяйкой? Этого она как раз и хотела! Ты думаешь, она испугалась побоев? Ей было всё равно, только бы спасти детей! Но Лиза, к несчастью, опять занялась пудингом, и Нэна, видя, что ждать от неё помощи нечего, прыгала и прыгала на цепи, пока наконец не оборвала её. Через минуту она уже вбежала в столовую дома номер двадцать семь и воздела передние лапы к небу — она всегда так поступала, когда нужно было сообщить что-нибудь особенно важное.

Мистер и миссис Дарлинг тут же поняли, что в детской происходит что-то ужасное, и, не прощаясь с хозяйкой, бросились на улицу. Но с того момента, как трое негодников сладко сопели, спрятавшись за оконными занавесками, прошло уже целых десять минут, а за десять минут Питер Пэн может много чего натворить!

Теперь давайте вернёмся в детскую.

— Опасность миновала, — сказал Джон, выходя из своего укрытия. — Нет, Питер, ты правда умеешь летать?

Вместо ответа Питер вспрыгнул на камин и сделал круг по комнате.

— Вот здорово! — закричали Майкл и Джон в один голос.

— Как мило! — воскликнула Венди.

— Да, я милый! Я очень милый! — согласился Питер, снова забывшись.

Им показалось, что летать очень просто, и они попытались взлететь — сначала с пола, а потом с кроватей, — но только падали, а не взлетали.

— Послушай, как это у тебя получается? — спросил Джон, потирая коленку. Он всегда отличался деловитостью.

— Надо просто подумать о чём-нибудь приятном и удивительном, — объяснил Питер, — и сам не заметишь, как поднимешься в воздух!

И он показал им, как это делается.

— Здорово у тебя получается! — сказал Джон. — А ну-ка повтори, но только медленно.

И Питер повторил — сначала медленно, а потом быстро.

— А-а, понял! — вскричал Джон.

Но очень скоро он убедился, что ничего не понял. Никто из них не мог и секунды продержаться в воздухе, хотя Майкл уже читал двухсложные слова, а Питер и азбуки-то не знал.

Конечно, Питер просто шутил, ведь всем известно, что без волшебной пыльцы взлететь невозможно. К счастью, как мы уже говорили, на пальцах у Питера оставалось немного пыльцы, и он дунул ею на всех троих. Результаты превзошли их ожидания.

— А теперь пошевелите плечами, — сказал Питер. — Вот так! Ну, отрывайтесь!

Все они стояли на своих кроватях, и доблестный Майкл взлетел первый. Он и не думал, что взлетит, но вдруг оказался где-то под потолком.

— Я ле-тю-у! — закричал он, едва оторвавшись от опоры.

Тут Джон тоже поднялся в воздух и встретился с Венди около ванной.

— Как чудесно!

— Как удивительно!

— Взгляните на меня!

— Взгляните на меня!

— Взгляните на меня!

Конечно, они летали не так изящно, как Питер, и ноги у них болтались во все стороны, но головами они то и дело стукались о потолок, а это одно из самых приятных ощущений! Сначала Питер немножко поддерживал Венди, но Динь так сердилась, что пришлось ему от этого отказаться.

И они летали, вверх и вниз, и кружили, кружили по комнате.

— Это восхитительно! — повторяла Венди.

— Послушайте, — сказал вдруг Джон. — А почему бы нам не улететь?

Именно на это и подбивал их Питер. Майкл ничего не имел против: ему хотелось узнать, за сколько дней он пролетит миллиард миль. Но Венди колебалась.

— Русалки! — напомнил ей Питер. — О-о!

— А потом, там ещё есть пираты!

— Пираты! — воскликнул Джон и схватил свою праздничную шляпу. — Летим сию же минуту!

В это самое мгновение мистер и миссис Дарлинг выбежали вслед за Нэной из дома номер двадцать семь. Они выбежали на середину мостовой, чтоб взглянуть на окно в детской. Окно ещё было закрыто, но комната была ярко освещена, и — о-о, это было страшнее всего! — на занавесках они увидели три тени. Три тени в ночных рубашонках кружили по комнате. Кружили не по полу, а по воздуху!

Нет, не три, а целых четыре тени!

Мистер и миссис Дарлинг с трепетом распахнули дверь в дом. Мистер Дарлинг хотел тут же ринуться в детскую, но миссис Дарлинг сделала ему знак, чтобы он не шумел. Она даже попробовала убедить своё сердце, чтобы оно не так громко стучало.

Успеют ли они добежать до детской? Если успеют, то как они обрадуются, а мы все вздохнём с облегчением, но рассказывать будет не о чем. Ну а если не успеют, обещаю тебе, что в конце концов всё будет хорошо.

Они бы успели, если б за ними не следили юные звёздочки. Снова звёзды дунули, распахнули окно, и самая крошечная из них заглянула в детскую и крикнула:

— Эй, Питер, cave![3].

И Питер понял, что нельзя терять ни минуты.

— Вперёд! — скомандовал он и вылетел в ночь, а за ним Джон, Майкл и Венди.

Мистер и миссис Дарлинг с Нэной вбежали в детскую, но было уже поздно. Птички улетели.

Глава 4. Полёт.

Второй поворот направо, а потом всё прямо до самого утра».

Так Питер объяснил Венди дорогу на остров, но даже птицы, у которых всегда при себе карты, куда они заглядывают на свистящих ветром перекрёстках, не нашли бы дорогу по этому адресу. Питер просто болтал, что ему в голову придёт.

Сначала дети полностью полагались на него, к тому же летать было так приятно, что они потеряли много времени, кружа вокруг церковных шпилей и прочих увлекательных предметов, которые попадались им на пути.

Джон и Майкл пустились наперегонки, и Майкл пришёл первым.

С презрением они вспоминали теперь, что совсем недавно летать по комнате казалось им чуть ли не чудом.

Совсем недавно! Впрочем, когда же это было? Они как раз летели над морем, когда эта мысль начала серьёзно беспокоить Венди. Джон считал, что это уже второе море и третья ночь с тех пор, как они покинули свой дом.

Было то темно, то светло, то очень холодно, то слишком жарко. На самом деле им хотелось есть или они просто притворялись, потому что Питер придумал такой необычный способ добывать им пропитание. Увидев птиц, которые несли что-нибудь съедобное, он гнался за ними и выхватывал добычу у них прямо из клюва, а птицы гнались за ним и вырывали её обратно; и так они подолгу гонялись друг за другом и наконец расставались с наилучшими пожеланиями. Но Венди с тревогой подумала, что Питер, видно, не понимает, что это очень странный способ добывать хлеб насущный. Правда, другого способа он, видно, не знал.

Детям очень хотелось спать, и тут уж они не притворялись: это было очень опасно — стоило им задремать, как они тотчас падали вниз. Самое ужасное было то, что Питер находил это очень забавным.

— Падает, опять падает! — радостно кричал он, увидев, как Майкл камнем летит вниз.

— Спаси его! Спаси! — молила Венди, с ужасом глядя на бурное море внизу.

Помедлив, Питер устремлялся вниз и подхватывал Майкла в тот самый миг, когда тот готов был погрузиться в воду; это выходило у него очень здорово, но он всегда тянул до последней минуты, и всем было ясно, что его больше радовала собственная ловкость, чем спасение человеческой жизни. К тому же он очень любил разнообразие, и игра, которая нравилась ему сейчас, через минуту могла ему наскучить, так что всегда могло случиться, что ты начнёшь падать, а он не обратит на тебя никакого внимания.

Сам-то он мог спать на лету и не падать при этом на землю: ложился себе на спину и плыл словно по течению. Он был такой лёгкий, что, если дунуть ему в спину, он летел гораздо быстрее.

— Пожалуйста, будь с ним повежливее! — шепнула Венди Джону, когда они играли в весёлую игру «Делай как я».

— Тогда скажи ему, чтоб не задавался, — ответил Джон.

В этой игре Питер, конечно, был заводилой: он летел низко-низко над морем и проводил рукой по хвостам встречных акул, совсем как ты порой, идя по улице, проводишь пальцем по железным прутьям решётки. Джон и Майкл, как ни старались, не могли за ним угнаться, а Питер, будто назло, то и дело оглядывался — видно, хотел проверить, сколько хвостов они пропустили. Пожалуй, он и вправду немножко задавался.

— Не сердите его! — уговаривала Венди братьев. — Что с нами будет, если он нас бросит?

— Вернёмся домой, — сказал Майкл.

— А мы найдём без него дорогу?

— Ну, тогда полетим дальше, — предложил Джон.

— В том-то и ужас, Джон! Конечно, нам придётся лететь дальше. Ведь мы не умеем останавливаться!

Так оно и было: Питер совсем забыл их этому научить.

Джон сказал, что в крайнем случае нужно просто лететь всё вперёд и вперёд, никуда не сворачивая, Земля-то круглая, так что в конце концов они попадут домой, прямо к своему окну.

— А кто нас будет кормить, Джон?

— Я очень ловко вырвал еду из клюва у орла! — похвастался Джон. — Правда, Венди?

— С двадцатой попытки, — напомнила Венди. — А кроме того, посмотри, стоит Питеру от нас отвернуться, как мы начинаем налетать на тучи.

И правда, они вечно на что-нибудь налетали. Конечно, сейчас они летели гораздо лучше, хотя по-прежнему слишком сильно болтали ногами, но если на пути им встречалась туча и они пробовали её обогнуть, то обязательно на неё натыкались. Если бы с ними была Нэна, она давно бы уже забинтовала Майклу голову.

Иногда Питер оставлял их одних, и тогда им становилось тоскливо. Он летал настолько быстрее, что часто бросался стремглав в сторону, в погоню за каким-нибудь приключением, за которым дети не могли угнаться. А потом возвращался, смеясь над какой-то ужасно забавной историей, которую он рассказал одной встречной звёздочке, — только он уже не помнил, что это была за история! — или блестя приставшими к нему русалочьими чешуйками — только он уже позабыл, что там произошло! Всё это было очень обидно, ведь дети ни разу в жизни не видели русалок.

«Если он так быстро их забывает, — думала Венди, — разве можно надеяться, что нас он будет помнить?».

Действительно, иногда, возвращаясь, он не помнил, кто они такие, или если и помнил, то очень смутно. Венди в этом не сомневалась. Она видела, как поначалу он смотрел на них без всякого выражения, словно собираясь кивнуть и пролететь мимо, и только потом в глазах у него мелькало какое-то воспоминание; однажды ей даже пришлось сказать ему, как её зовут.

— Я Венди! — сказала она с волнением.

— Послушай, Венди, — зашептал он виновато, — если ты заметишь, что я тебя не узнаю, всегда говори: «Я Венди!» И повторяй это до тех пор, пока я тебя не вспомню.

Всё это было, конечно, не очень-то весело. Правда, чтобы искупить свою вину, он показал им, как нужно ложиться на спину попутного ветра, и скоро они научились спокойно спать в таком положении. Как это было приятно! Они бы с удовольствием поспали подольше, но Питеру спать быстро надоедало, и он будил их громким криком:

— Остановка! Нам сходить!

Так с небольшими размолвками, но, в общем, очень весело летели они к острову, и наконец через много-много лун они увидели его. Тебе будет интересно узнать, что летели они всё время прямо вперёд, — не только потому, что Питер и Динь хорошо знали дорогу, но и потому, что остров сам летел им навстречу. Лишь таким способом и можно ступить на его волшебные берега.

— Вон он! — сказал Питер спокойно.

— Где? Где?

— Туда смотрят все стрелки…

И правда, тысячи золотых стрелок указывали детям на остров: это их друг Солнце, прежде чем скрыться на ночь, помогало им найти дорогу.

Венди, Джон и Майкл привстали в воздухе на цыпочках, чтобы получше разглядеть остров. Как ни странно, они сразу его узнали и, пока их не охватил страх, громко кричали от радости. Это был не тот крик, которым приветствуют что-то, о чём долго мечтали и наконец увидели, — так встречают старого друга, возвращаясь домой на каникулы.

— Джон, вон твой залив!

— Венди, смотри! Черепахи прячут яйца в песок!

— Джон, а вон твой фламинго с перебитой лапкой!

— Майкл, вон твоя пещера!

— Джон, кто это прячется там в кустах?

— Это волчица с волчатами. Венди, ведь это и есть твой волчонок!

— А вот моя лодка, Джон! И борт у неё пробит!

— Да нет же! Ты что, забыл? Мы же сожгли твою лодку!

— И всё-таки это она! Слушай, Джон, я вижу дым от костра краснокожих!

— Где? Покажи! Интересно, вышли они на тропу войны или нет? Надо посмотреть, как дым подымается вверх.

— Вот они! Прямо за Рекой Чудес!

— А-а, вижу, вижу… Да, можешь не сомневаться, они на тропе войны…

Питеру было немного неприятно, что они так много знают про остров; впрочем, час его торжества приближался, потому что вскоре, как я уже говорил, на них напал страх. Это случилось, когда исчезли золотые стрелки, и остров погрузился во тьму.

Бывало, дома, когда дело шло к ночи, Нигдешний остров темнел и становился страшноватым. На нём появлялись места, куда не ступала нога человека, они разрастались, в них шевелились чёрные тени, рёв диких зверей звучал как-то совсем по-другому, и, что хуже всего, ты уже не был уверен, что в конце концов победишь. Ты радовался, что в детской горят ночники. Тебе даже приятно было, когда Нэна говорила, что там камин и больше ничего и что Нигдешний остров просто выдумка!

Конечно, тогда остров и был выдумкой, но сейчас он стал настоящим, с каждой минутой он всё больше темнел, и не было ночников, и где теперь Нэна?

Днём «се летели порознь, но теперь дети жались к Питеру. Куда девалась его беспечность? Глаза у него блестели, и стоило им до него дотронуться, как их пронзало будто электрическим током. Они уже летели над этим жутким островом, летели так низко, что порой ветки деревьев лезли им в лицо. Ничего страшного не было видно, и всё же они летели так медленно и с таким трудом, словно им приходилось пробиваться сквозь ряды невидимых врагов. А иногда они просто повисали в воздухе, пока Питер не пробивал им путь кулаками.

— Не хотят, чтобы мы приземлялись, — заметил Питер.

— Кто… не хочет? — спросила Венди, дрожа от страха.

Но Питер не ответил. Может, он и не знал ответа. Он разбудил Динь, спавшую у него на плече, и отправил её вперёд.

Временами он замирал на месте и, приложив к уху руку, прислушивался, глядя вниз горящими глазами. Как только он не поджёг ими лес, непонятно. А потом снова летел дальше.

Мужество его просто ужасало.

— Чего ты сейчас хочешь, — спросил он небрежно Джона, — приключений или чаю?

— Сначала чаю, — быстро ответила Венди, и Майкл благодарно сжал ей руку.

Но Джон, который был похрабрее, заколебался.

— А приключение какое? — спросил он осторожно.

— Там, внизу, прямо под нами, спит в траве пират, — сказал Питер. — Если хочешь, можем спуститься и убить его…

— Я его не вижу, — сказал Джон после долгого молчания.

— А я вижу!

— А вдруг он проснётся? — спросил Джон внезапно севшим голосом.

— За кого ты меня принимаешь? — рассердился Питер. — Неужели я убил бы его во сне? Сначала я разбудил бы его, а потом бы убил. Я всегда так делаю.

— Да ну? И много ты их убил?

— Видимо-невидимо!

— Вот здорово! — сказал Джон.

Впрочем, он всё же решил сначала напиться чаю. Помолчав, он спросил, много ли сейчас на острове пиратов.

— Столько ещё никогда не бывало, — ответил Питер.

— А кто у них капитан?

— Крюк, — ответил Питер, и, когда он произнёс это ненавистное имя, лицо его стало очень суровым.

— Что? Джэс Крюк?

— Он самый!

Тут, знаешь, Майкл заплакал, и даже Джон начал заикаться, потому что им была хорошо известна репутация капитана Крюка.

— Он был боцманом у Чёрной Бороды, — хрипло прошептал Джон. — Он из них всех самый страшный. Его даже Корабельный Повар боялся.

— Да, это он и есть, — подтвердил Питер.

— А какой он? Огромный, да?

— Сейчас не такой уж, как раньше…

— То есть как это?

— Я его подкоротил немножко.

— Ты?

— Да, я, — сказал Питер резко. — А что?

— Нет, ничего. Я не хотел тебя обидеть.

— Ну ладно, чего там!

— Послушай, а как ты его укоротил?

— Да отрубил ему правую кисть, и всё тут!

— Значит, он не может сейчас драться?

— Ещё как может!

— Он что, левша?

— Приделал себе железный крюк, и теперь бьёт им направо и налево.

— Железный крюк?! О-о!!

— Послушай, Джон, — сказал Питер.

— Да?

— Говори: „Есть, капитан!“.

— Есть, капитан!

— Все, кто служит под моей командой, — сказал Питер, — дают мне торжественную клятву. Ты тоже поклянись!

Джон побледнел.

— Если мы встретимся с Крюком в открытом бою, ты уступишь его мне! Клянись!

— Клянусь! — сказал преданный Джон.

Тут к ним подлетела Динь, и в её свете они увидели друг друга и немножко повеселели. К несчастью, она не могла лететь так же медленно, как они, и потому кружила вокруг них, обводя их светящимся кольцом. Венди это нравилось, но Питер объяснил ей, в чём здесь опасность.

— Динь говорит, — сказал он, — что пираты заметили нас ещё до наступления темноты и выкатили Длинного Тома.

— Это их большая пушка?

— Да. Конечно, Динь им видна, и, если они догадаются, что мы летим вместе, они тут же откроют огонь.

— Венди!

— Джон!

— Майкл!

— Скажи ей, чтобы она сейчас же улетела от нас, Питер! — закричали все трое разом.

Но он отказался.

— Ей кажется, что мы заблудились, — ответил он холодно. — Ей страшно. Не могу же я прогнать её, если ей страшно!

На мгновение яркое кольцо разомкнулось, и кто-то нежно ущипнул Питера.

— Тогда скажи ей, — попросила Венди, — чтобы она погасила свой свет!

— Не может она его погасить! Это, пожалуй, единственное, чего не могут сделать феи. Когда она заснёт, он сам потухнет. У звёзд он тоже гаснет во сне…

— Тогда скажи ей, чтобы она сейчас же заснула! — сказал решительно Джон.

— Не может она заснуть, если ей не хочется. Это второе единственное, чего не могут сделать феи!

— По-моему, — проворчал Джон, — только это от них и требуется… Тут его тоже ущипнули, но без всякой нежности.

— Был бы у кого-нибудь из нас карман, — сказал Питер, — мы бы её туда посадили.

Но они улетели из дому в такой спешке, что на всех четверых у них не было ни одного кармана. Тут Питеру пришла в голову блестящая мысль. У Джона была шляпа!

Динь согласилась продолжить путешествие в шляпе, только если её понесут в руках. Шляпу взял Джон, хоть Динь и надеялась, что её понесёт Питер. Потом она перешла к Венди, потому что Джон жаловался, что шляпа бьёт его по коленям. Это, как ты увидишь дальше, ни к чему хорошему не привело: Динь не желала быть обязанной Венди!

В чёрной шляпе Джона огонёк Динь был надёжно спрятан, и они продолжали путь в полном молчании. Казалось, никогда раньше не слышали они такой тишины! Лишь где-то вдали раздавался плеск воды — это, как объяснил им Питер, дикие звери лакали воду из ручья, да ещё порой доносился какой-то лёгкий скрежет, словно ветки поскрипывали на ветру; впрочем, Питер сказал, что это индейцы точат свои ножи.

Вскоре и эти звуки замерли. Тишина показалась Майклу зловещей.

— Хоть бы что-нибудь услышать! — воскликнул он.

И словно в ответ раздался ужасающий грохот. Это пираты выстрелили из Длинного Тома. Громкое эхо жадно отозвалось в горах:

— Где они? Где они? Где они?

Так наши перепуганные друзья узнали разницу между выдуманным островом и настоящим.

Когда отзвуки выстрела стихли, Майкл и Джон обнаружили, что остались одни в темноте. Джон всё ещё перебирал ногами, а Майкл плыл по воздуху, хоть и не понимал, как это у него получается.

— Ты убит? — прошептал в страхе Джон.

— Ещё не знаю, — тихо ответил Майкл.

Теперь-то мы знаем, что никто из них не пострадал. Питера, правда, отнесло воздушной волной далеко в море, а Венди швырнуло вверх вместе с Динь.

Пожалуй, было бы лучше для Венди, если б она выронила шляпу…

Не знаю, внезапно ли эта мысль пришла Динь в голову или она всю дорогу об этом мечтала, но только она тут же выскочила из шляпы и принялась завлекать Венди в ловушку.

Динь была совсем не такая уж плохая — вернее, она была то совсем плохая, то вдруг совсем хорошая. С феями всегда так: они такие крошки, что, к несчастью, два разных чувства одновременно в них не умещаются. Правда, им разрешено меняться — только это должна быть полная перемена! Сейчас Динь безумно ревновала Венди. Конечно, Венди не поняла её прелестного звона (скажу тебе по секрету, я-то уверен, что на самом деле в нём было немало обидных для Венди слов), но ей послышалось в нём искреннее участие, а Динь порхала вокруг, словно хотела сказать:

— Лети за мной, и всё будет хорошо!

Что ещё оставалось бедной Венди?!

Она позвала Питера, а потом Джона и Майкла, но только насмешливое эхо откликнулось на её зов.

Она ещё не знала, что Динь всем сердцем настоящей женщины ненавидит её. Растерянная, шатаясь от усталости, она последовала за Динь к своей погибели.

Глава 5. Остров наяву.

С приближением Питера Нигдешний остров снова пробудился к жизни. Конечно, было бы правильнее сказать: „вернулся к жизни“, но Питер всегда говорил „пробудился“, и потому я тоже употребляю это слово. Обычно в его отсутствие жизнь на острове замирает. Феи встают по утрам на час позже, дикие звери воспитывают своих детёнышей, индейцы шесть дней в неделю с утра до ночи едят и пьют не переставая, а пираты и пропавшие мальчишки при встрече только показывают друг другу нос. Однако с возвращением Питера, который ненавидит спокойствие, все снова принимаются за своё: приложи ухо к земле — и ты услышишь, что жизнь на острове просто бьёт ключом.

В этот вечер расстановка сил на острове была такая. Пропавшие мальчишки выслеживали Питера, пираты выслеживали пропавших мальчишек, индейцы выслеживали пиратов, а дикие звери выслеживали индейцев. Они кружили и кружили по острову, но не натыкались друг на друга, потому что все шли с одинаковой скоростью.

Все жаждали крови, кроме мальчишек; как правило, мальчишки тоже её жаждали, но сегодня им не терпелось увидеть своего капитана. Мальчишек на острове бывает то больше, то меньше, смотря по тому, сколько их убивают и всякое такое; когда они подрастают, что противоречит правилам, Питер их немного укорачивает; сейчас их было шестеро, и двое из них близнецы, если считать близнецов за двоих.

Давай сделаем вид, будто мы прячемся вон там, среди зарослей сахарного тростника, и посмотрим, как они крадутся гуськом, держа руки на кинжалах.

Питер велел им, чтобы они ни в чём не походили на него, и потому они носят шкуры медведей, которых сами убили; они в этих шкурах лохматые и круглые как шары и, когда падают, катятся по земле. Вот почему они так уверены в себе и не боятся упасть.

Первым идёт Шалун, самый незадачливый из всей этой доблестной компании. Не везёт ему, хоть он далеко и не трус! У него на счету меньше приключений, чем у других мальчишек, потому что всё самое интересное обязательно происходит тогда, когда он на минутку отлучится. Бывало, увидит, что всё спокойно, и отправится собрать хворосту для костра, а вернётся — мальчишки подтирают с пола кровь. Невезение придало его лицу оттенок лёгкой грусти, но не ожесточило его, а скорее, напротив, смягчило, так что из всех мальчишек он самый добрый и скромный. Бедный Шалун, сегодня ночью тебя поджидает опасность… Смотри, как бы тебе не попасться на удочку! Ты себе этого не простишь! Знай, фея Динь-Динь задумала сегодня коварный план, ей нужен исполнитель, а она считает тебя самым простодушным из всех мальчишек. Шалун, берегись коварной Динь!

Как мне хотелось бы, чтобы он нас услышал! Но ведь по правде-то мы не на острове, и он идёт вперёд, грызя ногти.

Вторым идёт весёлый и беспечный Задавака, а за ним — Малыш, тот, что на ходу режет из дерева свистульки и весело пляшет под собственную музыку. Малыш больше всех о себе воображает. Ему кажется, что он помнит всё, что было до того, как он пропал, все нравы и обычаи тех дней, вот почему нос у него дерзко вздёрнут. Четвёртым идёт Задира, самый отчаянный из всех; ему так часто приходилось выходить из рядов, когда Питер строго говорил: „Виновный — шаг вперёд!“ — что теперь он, не думая, делает шаг вперёд, даже если он совсем не виноват.

Последними идут Близнецы. Описать их невозможно — того и гляди примешь одного за другого! Питер плохо себе представлял, что такое близнецы, а то, чего не знал он, не разрешалось знать и другим, вот почему Близнецы не могли сказать о себе ничего определённого и только держались поближе друг к другу и пытались всем угодить, словно извинялись за что-то.

Мальчишки исчезают во мраке, а за ними, после перерыва — впрочем, очень короткого, так как на острове всё происходит быстро, — выходят на их след пираты. Их ещё не видно, но голоса их слышны, и поют они всегда одну и ту же страшную песню:

Более кровожадных бандитов ещё не видывал свет! По ним давно уже плакала верёвка. Вот немного впереди, как всегда наклонив голову к земле и прислушиваясь, сверкая золотыми дублонами в ушах и загаром на мускулистых руках, идёт Красавчик Чекко, тот самый Чекко, который приказал вырезать своё имя кровавыми буквами на спине тюремщика в Гао. Этот огромный негр, что идёт за ним, поменял множество имён с тех пор, как отказался от того, которым матери до сих пор пугают своих детей на берегах Гуиджимо. За ним — Билл Джукс, весь покрытый татуировкой, тот самый Билл Джукс, которому по приказу Флинта, капитана „Моржа“, дали сотню ударов плёткой, прежде чем он выпустил из рук мешок с золотыми луидорами, а за Биллом — Куксон, говорят, он брат Чёрного Мэрфи (только это не доказано), а за ним — Старки-джентльмен, служивший когда-то младшим учителем в закрытой школе, — он даже убивает не без учтивости! — и Лапша, у которого руки растут задом наперёд, и Верзила, что служил у капитана Моргана, и боцман Неряха, как ни странно, очень милый человек, который вонзал нож так нежно, что на него невозможно было обидеться, и Роберт Маллинз, и Альф Мейсон, и многие другие негодяи, издавна наводившие на всех ужас в Карибском море.

В окружении этого тёмного сброда огромный и мрачный как ночь ехал Джеймс Крюк (он всегда подписывался Джэс Крюк), о котором шла слава, что это единственный человек, которого боялся сам Корабельный Повар. Он возлежал на грубо сколоченной колеснице, которую везли пираты, а вместо правой кисти у него был железный крюк, и он то и дело подгонял им пиратов. Обращался он с ними как с псами, и они подчинялись ему беспрекословно, как псы. Его смуглое лицо было смертельно бледно, волосы падали ему на плечи длинными локонами, на небольшом расстоянии походившими на чёрные витые свечи, что придавало грозный вид его прекрасному лицу. Глаза у него были нежно-голубые, как незабудки, в них светилась безграничная скорбь, и, лишь когда он ударял тебя своим крюком, в них вспыхивали вдруг две красные точки, озарявшие их свирепым пламенем. В манерах он всё ещё сохранил нечто величественное, так что даже когда он раскраивал тебе череп, то делал это не без достоинства, и говорят, что он славился как прекрасный рассказчик. Страшнее всего он бывал в те минуты, когда проявлял наибольшую учтивость, — это, вероятно, и есть знак настоящего воспитания; изящество речи, не изменявшее ему, даже когда он бранился, и благородство манер свидетельствовали о том, что он не ровня своим подчинённым. Обладая безграничной храбростью, он, по слухам, боялся только вида собственной крови — она была густой и весьма необычного цвета. В одежде он старался подражать стилю, связанному с именем Карла II, — когда-то в начале своей бурной карьеры он услышал, что про него говорили, будто он странным образом похож на злосчастных Стюартов; а во рту держал мундштук собственного изобретения, в который вкладывались одновременно две сигары. И, конечно, самой мрачной его чертой был железный крюк.

А теперь давай-ка убьём какого-нибудь пирата, чтобы продемонстрировать, как это делает Крюк. Кого бы нам выбрать? Ну вот хотя бы Верзилу. Вот они идут, Верзила вдруг спотыкается и налетает на капитана, помяв его кружевной воротник; взмах страшного крюка, что-то с треском рвётся, крик — тело незадачливого Верзилы отброшено в сторону, а пираты, не оглядываясь, идут мимо. А капитан даже не вынул сигары изо рта. Таков тот ужасный человек, с которым предстоит сразиться Питеру Пэну.

Кто же из них победит?

Следом за пиратами тропою войны, видимой только опытному глазу, бесшумно крадутся индейцы — у всех ушки на макушке. Их обнажённые тела блестят жиром и краской, в руках они держат ножи и томагавки. Это свирепое племя Пиканини (не путать с добрыми делаверами или гуронами). Впереди идёт на четвереньках Великий Малый Барс, увешанный таким количеством скальпов, что они мешают ему продвигаться в принятой им сейчас позиции. А замыкает шествие Тигровая Лилия, самая своевольная из принцесс. Она идёт с гордо поднятой головой, прекраснейшая из темнокожих красавиц, гордость племени Пиканини, то кокетливая, то холодная; любой из краснокожих удальцов, не раздумывая, взял бы её в жёны, но она старается держаться подальше от алтаря, милее всего её сердцу томагавк. Смотри, они ступают по сухим веточкам так, что ни одна из них не хрустнет!

Ты только слышишь их затруднённое дыхание. Это потому, что они слишком много ели в последние дни и немножко растолстели, — но ничего, это ненадолго, скоро опять похудеют. А сейчас лишняя полнота может сильно им повредить.

Индейцы исчезают, как и появились, бесшумно, словно тени, и вот уже их место заняли дикие звери. Кого-кого только нет в этой огромной процессии: тут и львы, и тигры, и медведи, и всякие мелкие хищники, которые обычно до смерти их боятся. На этом благословенном острове все они, а особенно те, что охотятся на людей, живут бок о бок, одной дружной семьёй! Языки свисают у них из пасти — они сегодня голодны.

Когда наконец и они исчезают из виду, из лесу выползает огромная Крокодилица. Ею замыкается круг. Скоро мы узнаем, кого она выслеживает!

А за Крокодилицей вскоре снова появляются мальчишки, и так они все и кружат по острову, пока кто-нибудь не остановится или не изменит скорость. Вот тогда-то и начинается куча-мала!

Все они зорко смотрят вперёд, и никто не подозревает, что опасность может подкрасться сзади. Как видишь, остров совершенно всамделишный!

Первыми вышли из круга мальчишки. Они повалились на траву возле своего подземного дома.

— Хоть бы Питер скорее вернулся! — говорили они, боязливо озираясь. Как странно, не правда ли? Ведь каждый из них повыше своего капитана да и пошире в обхвате.

— Один я не боюсь пиратов! — сказал Малыш.

Теперь ты понимаешь, почему он так и не сделался всеобщим любимцем?!

Но тут вдалеке послышался какой-то шум, и он поспешно добавил:

— Но я тоже хочу, чтоб он поскорее вернулся… Интересно, узнал он что-нибудь про Золушку?

Они заговорили о Золушке, и Шалун сказал, что, наверное, его мама была очень на неё похожа.

О мамах они беседовали только в отсутствие Питера — это была запретная тема, одна глупость, по его мнению.

— Я помню про свою маму только одно, — сказал Задавака. — Она часто говорила папе: „Ах, если бы у меня был собственный счёт в банке!“ Не знаю, что это такое, но мне бы так хотелось подарить ей этот счёт!

Тут вдалеке раздался какой-то шум. Ты или я, конечно, никогда бы ничего не расслышали, но мальчишки прожили всю жизнь в лесу и тут же смекнули, в чём дело. Это были пираты, они пели свою ужасную песню:

В тот же миг пропавшие мальчишки… Но где же они? Их здесь уже нет. Зайцы и те не скрылись бы из виду быстрей!

Тебе-то я могу сказать, куда они делись. Все, кроме Задаваки, который пошёл на разведку, уже сидят в своём домике под землёй. Прелестный дом! И ты там скоро побываешь! Но только как они туда попали? Поблизости нет даже кучи хвороста, которая могла бы прикрыть вход. Вглядись попристальнее! Видишь на поляне семь толстых деревьев с дуплом, куда легко может пролезть мальчишка? Это и есть семь дверей в подземный дом! Вот уже много лун подряд ищет их Крюк. Неужели он найдёт их сегодня?

Пираты вышли на поляну. Зоркий глаз Белоручки заметил в лесу Задаваку, и в тот же миг он выхватил пистолет. Но тут железный крюк впился ему в плечо.

— Капитан, отпустите! — завопил Белоручка, извиваясь.

Сейчас мы впервые услышим голос капитана. О-о, это мрачный голос!

— Сначала опусти пистолет, — сказал капитан с угрозой.

— Это один из тех мальчишек! Вы же сами их ненавидите! Я мог бы уложить его на месте.

— Конечно, и на звук выстрела сюда сбежались бы краснокожие. Ты, видно, хочешь расстаться со своим скальпом?

— Может, мне им заняться, капитан? — спросил добродушный Неряха. — Пощекотать его Джонни Штопором?

Неряха любил всему давать приятные прозвища. Джонни Штопором он называл свой кинжал, потому что всегда наносил им кручёные удары. У Неряхи вообще было много милых привычек. Например, после боя он протирал не оружие, а свои очки.

— Джонни работает беззвучно, — напомнил он капитану.

— Сейчас не время, — произнёс Крюк мрачно. — Что мне один? Мне нужны все семеро! Рассыпаться по лесу! Искать!

Пираты исчезли между деревьями, а капитан Крюк и Неряха остались одни на поляне. Крюк тяжко вздохнул. Не знаю, почему так случилось, — может быть, потому, что вечер был тих и прекрасен? — только капитану захотелось поведать преданному боцману историю своей жизни. Он говорил долго и горячо, но Неряха умом не блистал и так ничего и не понял.

Вдруг он услышал слово „Питер“. Он насторожился.

— Больше всех, — говорил Крюк страстно, — я хочу схватить их капитана, Питера Пэна. Это он отрубил мне кисть.

И он с угрозой потряс крючком.

— Давно уже я хочу пожать ему этим руку! Да я разорву его в клочья!

— Но вы же сами говорили, — заметил Неряха, — что этот крючок стоит двадцати рук! Им так хорошо причёсываться… И вообще он очень полезен.

— Конечно, — отвечал капитан. — Будь я матерью семейства, я предпочёл бы, чтобы у всех моих детей было вот это вместо этого. — И капитан с гордостью поглядел на свою железную руку и с презрением на другую. Но вдруг он помрачнел, в лице его что-то дрогнуло. — Питер бросил мою руку Крокодилице. Она как раз проползала мимо.

— Я часто замечал, — сказал Неряха, — что вы почему-то не любите крокодилов.

— Не крокодилов, — поправил его Крюк, — а Крокодилицу! — Он заговорил тише. — Ей так понравилась моя рука, что с того самого дня, Неряха, она всюду следует за мной, от моря к морю, от острова к острову, и ждёт не дождётся, когда получит всё остальное.

— Это в своём роде комплимент, — отметил Неряха.

— Не нужны мне её комплименты! — рявкнул с обидой Крюк. — Мне нужен Питер Пэн! Это он дал ей отведать моей крови.

Он присел на большой гриб.

— Неряха, — сказал он хрипло. Голос его дрожал. — Эта Кроко-дилица давно бы сожрала меня, только, на счастье, она проглотила будильник. Он тикает у неё в животе и предупреждает меня об опасности. Стоит мне услышать „тик-так, тик-так“, как я спасаюсь бегством!

Он засмеялся, но смех его звучал невесело.

— Когда-нибудь, — заметил Неряха, — завод у будильника кончится, и тогда она до вас доберётся…

Крюк облизнул пересохшие губы.

— Да, — сказал он, — эта мысль не даёт мне покоя.

Тут капитан почувствовал, что снизу его почему-то припекает.

— Послушай, Неряха, это сиденье жжётся! — рявкнул он. — Ах, винтики-шпунтики, да я горю!

Они осмотрели гриб, на котором сидел капитан. Гриб был большой и крепкий — у нас такие не растут. Они потянули его — он остался у них в руках, ибо непрочно сидел в земле. И вот странность: из оставленной им дыры тотчас повалил дым.

Капитан и Неряха переглянулись.

— Труба! — закричали они в один голос.

И правда, они нашли трубу от подземного дома. Мальчишки прикрывали её грибом, когда вблизи появлялись враги.

Сквозь дым пираты услышали голоса. Мальчишки чувствовали себя в безопасности в своём подземном доме и весело болтали о всяких пустяках.

Пираты мрачно прислушались к их звонким голосам, а потом опять накрыли трубу грибом. Оглядевшись, они заметили семь больших дуплистых деревьев.

— Вы слышали, они говорят, что Питера Пэна нет на острове! — прошептал Неряха, и рука его сама собой потянулась к Джонни Штопору.

Крюк кивнул. Он долго стоял неподвижно, погружённый в размышления, и наконец ужасная улыбка заиграла на его тёмном лице. Неряха только этого и ждал.

— Откройте мне ваш план, капитан! — вскричал он.

— Вернуться на корабль, — произнёс Крюк медленно, сквозь зубы, — испечь огромный… сдобный… сладкий… пирог! Покрыть его сверху глазурью. Внизу у них наверняка только одна комната — ведь труба-то одна. Глупые кроты не понимают, что им не нужен отдельный вход для каждого. А это значит, что у них нет матери. Пирог мы положим на берегу Залива Русалок. Мальчишки всегда там купаются и играют с русалками. Они найдут пирог и, конечно, съедят его весь без остатка — у них ведь нет матери, и они не знают, как опасно съесть разом такой огромный… сдобный… сладкий… пирог!

Он расхохотался, и на этот раз смех его звучал очень весело.

— Ага! Вот они и умрут!

Неряха слушал его с восторгом.

— Чудеснейший, коварнейший план! В жизни не слышал ничего лучше! — воскликнул он.

И они заплясали от радости и запели:

Но они так и не допели свою песню до конца: что-то зашуршало в траве, они умолкли и прислушались. Было так тихо, что, казалось, если бы с дерева упал листок, он заглушил бы этот шорох. Но вот он всё ближе и ближе, вот уже звучит совсем отчётливо.

Тик-так, тик-так, тик-так…

Крюк затрепетал.

— Крокодилица! — прошептал он и бросился бежать. Боцман бросился за ним.

Это действительно была Крокодилица. Она обогнала индейцев, которые теперь шли по следу остальных пиратов, и ползла дальше, за капитаном.

Мальчишки снова вылезли на лужайку, однако впереди их поджидала новая опасность: из лесу стремглав выбежал Задавака, а за ним — стая волков! Языки свисали у них из пасти, и от их воя кровь стыла в жилах.

— Спасите! Спасите! — закричал Задавака, падая на землю. Что было делать?

Питер был бы очень доволен, если б узнал, что в час испытания мальчишки прежде всего подумали о нём.

— А что сделал бы Питер? — спросили они хором. — И тут же ответили: — Ну, конечно, он сделал бы вот так!

Мальчишки разом нагнулись, просунули головы между ногами и грозно посмотрели на волков. Можешь не сомневаться, это самый лучший способ отпугнуть волков! Мгновение тянулось целую вечность, и всё же победа осталась за ними. Мальчишки двинулись вперёд, сохраняя всё ту же устрашающую позу, — волки поджали хвосты и убежали.

Задавака поднялся с земли. Его глаза всё ещё были широко раскрыты — от страха перед волками, подумали мальчишки. Но дело было не в волках!

— А я что видел! — воскликнул он.

Мальчишки окружили его.

— Удивительную вещь! Большую белую птицу! Она летит сюда!

— Какая это птица?

— Не знаю, — отвечал Задавака в ужасе. — Она, кажется, страшно устала и всё стонет на лету: „Бедная Венди!“.

— „Бедная Венди“?

— Помню, помню, — тут же сказал Малыш. — Да, есть такие птицы, которые называются венди.

— Смотрите, вон она! — закричал Задира, указывая вверх.

Венди в эту минуту была у них прямо над головой, и они услышали её грустный крик. Но ещё отчётливее долетал до них пронзительный голос Динь-Динь. Ревнивая фея отбросила всякое притворство и, шныряя вокруг Венди, безжалостно щипала её со всех сторон.

— Здравствуй, Динь! — закричали удивлённые мальчишки.

В ответ она крикнула:

— Питер велел вам застрелить эту Венди!

Они привыкли подчиняться Питеру беспрекословно.

— Сейчас! — закричали простодушные мальчишки. — Где наши луки и стрелы?

И тут же бросились к деревьям. Один Шалун остался, потому что лук и стрелы были у него с собой. Динь это заметила и потёрла свои маленькие ручки.

— Давай, Шалун! — завопила она. — Вот Питер обрадуется! Шалун радостно вставил в лук стрелу.

— Динь, посторонись! — крикнул он и выстрелил.

Венди упала на землю.

Глава 6. Домик для Венди.

Когда остальные мальчишки вылезли со своими луками из деревьев, глупый Шалун стоял с видом победителя над бездыханной Венди.

— Вы опоздали! — гордо сказал он. — Эту Венди убил я. Питер будет так мною доволен!

— Болван! — крикнула с дерева Динь и поспешила убраться восвояси. Никто её не услышал. Мальчишки окружили Венди. Весь лес, казалось, замер. Если бы сердце у Венди билось, они бы его услышали.

Первым заговорил Малыш.

— Но ведь это совсем не птица, — прошептал он испуганно. — По-моему, это девочка…

— Девочка? — переспросил Шалун и задрожал.

— И мы её убили, — сказал Задавака хрипло. Тут они все как один сняли шапки.

— Теперь понятно, — протянул Задира. — Питер достал нам девочку, чтобы она о нас заботилась, — сказал Близнец. — А ты взял и застрелил её!

Конечно, мальчишкам было жаль Шалуна, но себя они жалели ещё больше, и, когда он шагнул к ним, они от него отвернулись.

Шалун страшно побледнел, но во всём облике его появилось достоинство, которого не было раньше.

— Да, я её убил, — сказал он задумчиво. — Никогда раньше я не видел ни одной девочки, разве только во сне, и тогда я говорил ей: „Мамочка! Мама!“. Когда же наконец она к нам прилетела, я взял и убил её.

Он повернулся и побрёл прочь.

— Останься! — закричали, жалея его, мальчишки.

— Нет, — ответил он, содрогаясь. — Я так боюсь Питера.

И в эту тяжёлую минуту они услышали громкий петушиный крик. У мальчишек душа ушла в пятки: это был голос Питера. Он всегда таким криком извещал их о своём прибытии.

— Питер! — закричали мальчишки.

— Спрячем её, — зашептались они и торопливо окружили Венди. Один Шалун остался в стороне. В воздухе снова прозвенел петушиный крик, и Питер опустился на землю.

— Здорово, ребята! — закричал он.

Они отдали ему честь, а затем опять наступила тишина. Питер нахмурился.

— Я вернулся, — сказал он в сердцах. — Что ж вы не кричите „ура“?

Они открыли рты, но не могли произнести ни звука. Впрочем, Питер так торопился сообщить им радостную весть, что не стал обращать на это внимание.

— Замечательные новости, ребята! — весело сказал он. — Я достал вам всем маму!

И снова никто не произнёс ни звука, только бедный Шалун упал на колени. Питер забеспокоился:

— Вы её не видели? Она летела сюда.

— О горе нам, горе! — закричал кто-то. А другой добавил:

— О мрачный день! Шалун поднялся.

— Питер, — сказал он спокойно. — Я покажу её тебе.

Никто не двинулся с места.

— Отойдите, Близнецы, — сказал Шалун. — Пусть Питер увидит. Все расступились, и Питер увидел Венди; он смотрел на неё и думал, ибо не знал, что надо делать дальше.

— Она умерла, — сказал он в замешательстве. — Ей, верно, страшно, что она умерла.

А что, если взять, да и ускакать, посмеиваясь, от неё на одной ножке далеко, далеко и никогда больше сюда не возвращаться. Как бы все обрадовались, если б он это сделал! И как весело поскакали бы за ним следом!

Но Питер взглянул на стрелу, которая попала Венди в сердце. Он вынул стрелу и повернулся к мальчикам.

— Чья? — спросил он сурово.

— Моя, — ответил Шалун, снова падая на колени.

— Злодейская рука! — воскликнул Питер, занося стрелу, словно это был кинжал.

Но Шалун не дрогнул. Он обнажил грудь.

— Пронзай меня, Питер! — сказал он твёрдо. — Пронзай меня в самое сердце!

Дважды заносил Питер руку, и дважды рука его падала.

— Не могу, — сказал он с ужасом. — Что-то останавливает мою руку.

Все в изумлении уставились на Питера — все, кроме Задаваки, который в эту минуту, к счастью, взглянул на Венди.

— Ой! — закричал он. — Это она, это девочка Венди тебя останавливает! Взгляните на её руку!

И правда, Венди — о чудо! — подняла руку. Задавака склонился над ней и почтительно прислушался.

— Кажется, она сказала: „Бедный Шалун!“ — прошептал Задавака.

— Она жива, — произнёс Питер кратко.

— Девочка Венди жива! — подхватил Малыш.

Питер опустился на колени и увидел висевшую у неё на цепочке пуговицу. Помнишь, он сам подарил её Венди?

— Видите? — сказал он. — Стрела ударила вот сюда и отскочила. Это мой подарок, называется „поцелуй“. Он спас ей жизнь.

— Помню, помню, — тут же вмешался Малыш. — Дайте-ка мне посмотреть… Да, это самый настоящий поцелуй.

Но Питер его не слушал. Он просил Венди поскорее поправляться, чтобы он мог показать ей русалок. Венди, конечно, промолчала, она ещё не пришла в сознание, но что это за жалобный стон прозвучал вверху?

— Это Динь, — сказал Задира. — Она плачет, потому что мы не убили эту Венди!

Тут мальчишкам пришлось поведать Питеру о преступлении Динь. Ну и рассердился же он!

— Послушай, Динь, я тебе больше не друг! — закричал Питер. — Уходи отсюда. Оставь меня навсегда!

Динь опустилась ему на плечо и стала молить о прощении, но Питер смахнул её прочь. Только когда Венди снова шевельнула рукой, он немного смягчился.

— Ну хорошо, оставь меня не навсегда, а… на неделю!

Думаешь, Динь поблагодарила Венди за то, что та шевельнула рукой? И не подумала! Она бы сейчас с удовольствием её ущипнула. Странные существа эти феи! Немудрено, что Питер, который знал их лучше всех, частенько их поколачивал.

Но что же делать с Венди? Ведь её здоровье внушает серьёзные опасения.

— Давайте отнесём её вниз, в дом, — предложил Задира.

— Да-да, — поддержал его Малыш, — в таких случаях именно так и поступают с девочками.

— Нет, — возразил Питер, — не нужно её трогать. Это неуважительно.

— Я совершенно с тобой согласен, — сказал Малыш.

— Но ведь она умрёт, если мы оставим её лежать здесь! — взволновался Шалун.

— Конечно, умрёт, — согласился Малыш. — Но что же делать?

— Я знаю! — воскликнул Питер. — Давайте построим вокруг неё домик! Мальчишки пришли в восторг.

— А ну-ка бегите, — приказал Питер, — и принесите снизу всё самое лучшее. Тащите сюда всё! Да пошевеливайтесь!

Все засуетились, словно портные в ночь перед свадьбой. Они спустились вниз и притащили постели, а потом побежали за дровами, и тут вдруг, откуда ни возьмись, к ним подошли Джон и Майкл. Они спали на ходу, останавливались, просыпались, делали шаг вперёд и снова засыпали.

— Джон, а Джон, — хныкал Майкл. — Проснись, Джон. Где наша Нэна, Джон? Где мама?

Джон тёр глаза и говорил:

— Да, правда, мы летели по воздуху.

Можешь мне поверить, они вздохнули с облегчением, увидев Питера.

— Здравствуй, Питер! — закричали они.

— Здорово! — ответил он дружелюбно, хотя, сказать по правде, он их совершенно не помнил.

Питер в эту минуту был очень занят: он измерял шагами Венди, чтобы решить, какой величины дом ей потребуется. Он, конечно, хотел ещё оставить место для стола со стульями. Джон и Майкл посмотрели на него.

Они спросили:

— Венди спит?

— Да, спит, — ответил Питер.

— Давай разбудим её, Джон, и пусть она приготовит нам ужин, — предложил Майкл.

Но тут он увидел мальчишек — они прибежали с ветками для строительства дома.

— Взгляни-ка, Джон! — закричал Майкл.

— Задира! — сказал Питер громко, как настоящий капитан. — Позаботься, чтобы эти мальчики тоже строили дом!

— Есть, капитан!

— Строили дом? — удивился Джон.

— Для этой Венди, — объяснил Задира.

— Для Венди? — ужаснулся Джон. — Но она всего-навсего девчонка!

— Вот именно, — ответил Задира, — а мы её покорные слуги.

— Вы? Слуги Венди?

— Да, — отвечал Питер, — и вы тоже. А ну за работу!

И поражённых братьев утащили пилить, строгать и строить.

— Сначала стол со стульями и камин, — командовал Питер, — а потом построим вокруг дом!

— Верно, верно, — сказал Малыш. — Именно так и строят всегда дома! Я это ясно теперь вспоминаю.

Питер подумал обо всём.

— Малыш, сходи-ка за доктором, — приказал он.

— Есть, капитан!

И Малыш убежал, почёсывая в затылке. Он знал, что Питеру возражать нельзя, и через минуту вернулся, нацепив шляпу Джона и приняв очень серьёзный вид.

— Прошу вас, сэр, — сказал Питер, идя ему навстречу. — Вы доктор? Разница между Питером и другими мальчиками в такие минуты заключалась вот в чём: они знали, что это всё понарошку, а для него что понарошку, что всерьёз — всё было одно и то же. Это их иногда беспокоило, особенно когда приходилось делать вид, что они уже пообедали. Если же они переставали играть, он больно бил их по рукам.

— Да, доктор, детка, — отвечал с тревогой Малыш. Руки у него были все в синяках.

— Сэр, — сказал Питер, — у нас серьёзно заболела девочка.

Венди лежала у самых их ног, но у Малыша хватило ума притвориться, будто он не видит её.

— Так, так, — сказал он. — Где же больная?

— Да вон, на лужайке.

— Хорошо, сейчас я суну ей в рот стеклянную палочку, — сказал Малыш и притворился, что так и поступил.

Питер ждал. Малыш сделал вид, что вынул у Венди изо рта градусник и поднёс его к глазам. Это был волнующий момент.

— Ну что? — спросил Питер.

— Так, так, — ответил Малыш. — Это ей помогло.

— Я очень рад! — воскликнул Питер.

— Поите её бульоном из большой чашки с носиком, — сказал Малыш. — А вечером я вас опять навещу.

Он отдал шляпу Джону и громко вздохнул, он всегда так вздыхал, почувствовав, что опасность миновала.

В лесу в это время стучали топоры, и скоро всё, что было нужно для постройки дома, лежало у Вендиных ног.

— Если б только знать, какие дома ей нравятся! — сказал кто-то.

— Питер! — крикнул другой. — Посмотри, она шевельнулась во сне.

— Она открыла рот, — заметил третий и почтительно заглянул в него. — Ах, какая прелесть!

— Может, она споёт нам во сне? — сказал Питер. — Венди, спой нам, какой тебе хотелось бы дом.

В ответ Венди спела, не открывая глаз:

Мальчишки радостно засмеялись: по счастью, на ветках, которые они принесли, застыла красная смола, а вся земля вокруг была покрыта мхом. И они принялись за работу, весело напевая:

Они пробили кулаками окна, ну а вместо занавесок пусть будут большие жёлтые листья. Но где же взять розы?

— Розы! — потребовал Питер.

Они тут же сделали вид, что посадили чудесные розы и пустили их виться по стене. Но дети?

Чтобы Питер не вздумал потребовать от них детей, они быстро запели:

Питеру это очень понравилось, и он притворился, что это он сам все придумал.

Домик вышел очень красивый, и Венди, верно, в нём было очень уютно, только, конечно, теперь они не могли её видеть. Питер обошёл домик. Ничто не ускользало от его орлиного взора. Казалось, всё готово, а ему всё чего-то не хватало.

— Где дверной молоток? — спросил он строго.

Всем стало стыдно, но Шалун тут же оторвал подошву от своего башмака, и из неё вышел прекрасный дверной молоток. Теперь всё в порядке, подумали они. Куда там!

— А где труба? Нам необходима труба! — сказал Питер.

— Конечно, разве можно без трубы? — важно поддержал его Джон.

Лучше бы он молчал! Питер быстро обернулся, сорвал у него с головы шляпу, выбил у неё дно и поставил её на крышу. Труба вышла отличная, и из неё тотчас же, словно в благодарность, повалил дым!

Теперь наконец всё действительно было готово. Оставалось только постучать в дверь.

— Принять праздничный вид! — скомандовал Питер. — Первое впечатление — очень важная штука.

Он был рад, что никто не спросил у него, что такое „первое впечатление“, мальчишкам было не до того — они принимали праздничный вид.

Питер вежливо постучал в дверь; мальчишки затаили дыхание; вокруг всё замерло, в лесу не слышно было ни шороха, только Динь-Динь, усевшись на ветку, открыто смеялась над мальчишками.

Интересно, откроют ли им дверь, думали мальчишки. И если откроют, то кто? Девочка? А какая она?

Дверь отворилась, и из дома вышла девочка. Это была Венди. Они быстро сдёрнули шапки. Она очень удивилась. Этого-то им и было нужно.

— Где я? — спросила Венди. Конечно, первым выскочил Малыш.

— Девочка Венди, — сказал он, — ты в доме, который мы построили для тебя.

— Пожалуйста, скажи, что он тебе нравится! — закричал Задавака.

— Прелесть что за дом! — воскликнула Венди. Этого-то они от неё и ждали.

— А мы твои дети! — закричали Близнецы.

Тут все пропавшие мальчишки упали на колени и, протянув к ней руки, закричали:

— Девочка Венди, будь нашей мамой!

— Мамой? — переспросила Венди, сияя. — Конечно, мне бы этого очень хотелось, но только я ещё слишком мала. У меня нет настоящего опыта.

— Не важно! — сказал Питер.

Можно было подумать, что он лучше всех в этом разбирался. На самом-то деле, как ты сам понимаешь, он знал обо всём этом гораздо меньше других.

— Тёплая материнская забота — вот всё, что нам нужно! — сказал он.

— Ах, — воскликнула Венди, — это как раз по мне!

— Вот видишь! — закричали мальчишки в один голос. — Мы это сразу заметили.

— Что ж, — сказала она, — я постараюсь. А ну-ка, неслухи, идите сию же минуту домой! Ноги у вас, конечно, мокрые! Так я и знала! А перед сном я как раз успею досказать вам сказку о Золушке!

Туг все втиснулись в домик. Не знаю, как они там все поместились, но на Нигдешнем острове и не такое случается. Это был первый из множества счастливых вечеров, которые они провели с Венди. А потом она уложила их в огромную кровать в подземном доме и подоткнула каждому одеяло. Сама же она легла в домике наверху, а Питер обнажил шпагу и встал на страже у дверей, ибо по лесу рыскали волки, а где-то вдали слышались крики пирующих пиратов. Маленький дом выглядел так спокойно и уютно в темноте. Занавешенные окошки светились, из трубы весело шёл дымок, а у дверей стоял на страже Питер.

Спустя немного и он заснул, так что подгулявшим феям, возвращавшимся домой с весёлой вечеринки, пришлось перелезать через него. Если б на их дорожке лежал кто-нибудь другой, они бы наверняка подстроили ему какую-нибудь гадость, но Питера они просто щёлкали по носу и шли себе мимо.

Глава 7. Дом под землёй.

На следующее утро Питер первым делом обмерил Венди, Джона и Майкла, чтобы подобрать им деревья для входа в подземный дом. Крюк, как ты помнишь, смеялся над мальчиками — зачем это им понадобилось по дереву на брата? — но он ничего в этом не понимал, ибо для того, чтобы с лёгкостью спускаться и подыматься по дереву, надо, чтобы оно тебе было как раз впору, а мальчики все были разные в объёме. Если же дерево тебе впору, тогда стоит только влезть в дупло и поглубже вдохнуть, как тут же летишь с нужной скоростью вниз. А чтобы подняться, надо попеременно вдыхать и выдыхать, и тогда медленно лезешь кверху. После должной тренировки это получается само собой, без усилий, и к тому же необычайно изящно.

Но, конечно, нужно точно подходить под дупло. Вот почему Питер обмеривает всех троих так тщательно, будто собирается заказывать им костюмы; разница только в том, что костюмы подгоняют на тебя, а тут тебя подгоняют под дерево. Обычно это достигается очень легко: наденут на тебя всякой одежды или, наоборот, снимут всё лишнее; но, если ты кое-где в неподходящих местах толстоват или если единственное свободное дерево имеет неправильную форму, Питер быстро придаст тебе нужный вид. А потом надо всегда быть начеку, чтобы не потолстеть и не похудеть, а это, как радостно обнаружила Венди, очень для всех полезно.

Венди и Майкл подошли к своим деревьям с первой же примерки, а Джона пришлось немножко подогнать.

Через несколько дней они уже быстро скользили вверх и вниз по своим деревьям — ну прямо как вёдра в колодце.

А как горячо полюбили они дом под землёй! Особенно привязалась к нему Венди.

Там была одна большая комната, как и должно быть, конечно; пол был земляной, и, если тебе хотелось пойти на рыбалку, ты мог накопать червей прямо тут же, не выходя из дома; а из пола торчали крепкие грибы очень приятного цвета, на которых можно было сидеть, как на табуретках. Посреди комнаты росло Нигдешнее дерево, вернее, оно пыталось расти, но каждое утро его спиливали под корень. К вечеру оно снова вырастало по пояс, и тогда на него клали дверь и ужинали на нём, словно на столе, а убрав посуду, снова спиливали до основания, чтобы было больше места для игр.

Был в подземном доме и камин, огромный и, что самое главное, вроде передвижной: его можно было зажечь в любом углу комнаты, и Венди натягивала перед ним верёвки из древесных волокон, чтоб сушить у огня бельё. Кровать на день поднималась, но ровно в половине седьмого её опускали, и тогда она занимала полкомнаты; на ней спали все мальчики, кроме Майкла. Они лежали тесно, словно сельди в бочке. Поворачиваться на другой бок поодиночке было строго-настрого запрещено — только когда кто-нибудь подавал сигнал, все разом перекатывались на другой бок.

Конечно, Майкл тоже должен бы спать со всеми, но Венди очень хотелось, чтобы в доме был младенец, а Майкл был самым маленьким. Сам знаешь, с женщинами лучше не спорить! Словом, Майкл спал в корзине, которую подвешивали к потолку словно люльку.

Как видишь, жили они просто, без затей. Вероятно, доведись медвежатам жить в подземном доме, они бы устроились там точно так же. Исключением был один уголок, вернее, маленькая, словно клетка для канарейки, ниша в стене: то были личные покои Динь-Динь. Дверь ей заменяла крошечная занавеска: одеваясь и раздеваясь, Динь, особа, утончённая до крайности, всегда задёргивала её. Никакая женщина, будь она хоть во сто крат больше её ростом, не смогла бы устроить такого изящного будуара. Софа (Динь только так её и называла) была настоящая „королева Маб“ с витыми ножками, а покрывала она всё время меняла — в зависимости от того, какое дерево было в цвету. Трюмо у неё было „Кот в сапогах“ (в хорошем состоянии таких трюмо, по словам фей, торгующих мебелью, известно только три); умывальник был „пряничный домик“ с откидной крышкой, комод — подлинная „Спящая красавица VI“, а большой ковёр и коврики — ранние (и лучшие!) „Марджори и Робин-малиновка“. Висела там ещё люстра — „Хрустальный башмачок“, хоть Динь её никогда не зажигала, потому что, ты ведь помнишь, она освещала всё сама. Обо всём остальном доме Динь отзывалась в самых презрительных выражениях. Впрочем, этого, верно, следовало ожидать! Жилище её, хоть и очень красивое, имело чрезвычайно самодовольный вид, чем напоминало вечно задранный нос.

Венди, по-моему, находила новую жизнь необыкновенно увлекательной: ведь с этими буянами мальчишками хлопот было без конца. Порой за несколько недель она не могла выбрать ни минутки, чтобы выйти на воздух, — разве что вечером, когда все укладывались спать, но и тогда она брала с собой штопку. Готовка, доложу я тебе, тоже занимала много времени. Питались они в основном поджаренными плодами хлебного дерева, бататами, кокосовыми орехами, запечённой свининой и бананами, а запивали всё это напитком „пой-пой“ из огромных тыквенных бутылок, но они никогда не знали заранее, станут ли есть по-настоящему или понарошку, — всё зависело от того, в каком настроении будет Питер. Иногда он ел по-настоящему, если ему вдруг приходило в голову, что в том-то и состоит игра, но уплетать за обе щеки, просто чтобы чувствовать приятную тяжесть в желудке, он не умел. А ведь это-то больше всего и любят все дети. Это, да ещё поговорить о еде! А когда он ел понарошку, он настолько верил в то, что действительно ест, что округлялся прямо на глазах. И тогда волей-неволей всем приходилось следовать его примеру. Это было очень обидно! Правда, если тебе удавалось доказать ему, что ты так исхудал, что собственное дерево тебе велико, он разрешал тебе поесть по-настоящему.

По вечерам, уложив мальчиков спать, Венди любила посидеть у камина с шитьём. Только тогда, как она говорила, она и могла вздохнуть спокойно. Она что-нибудь шила мальчикам и ставила на колени двойные заплаты. Коленок своих они не жалели — уж можешь мне поверить!

Сидя у камина с целой корзиной чулок — в каждой пятке по дырке! — она всплёскивала руками и приговаривала:

— Ну как тут не позавидовать старым девам! И лицо её при этом сияло.

Ты, верно, не забыл про её любимого волчонка? Ну так вот, он очень скоро узнал, что Венди прилетела на остров, разыскал её и бросился к ней в объятия. С тех пор он всюду ходил за ней следом.

Время шло. Вспоминала ли Венди своих любимых родителей? Мне трудно ответить на этот вопрос. Ведь время на острове идёт совсем по-другому, чем у нас: его исчисляют лунами и солнцами, но и лун, и солнц там больше, чем у нас. Боюсь, что Венди не очень-то беспокоилась о папе и маме; она была совершенно уверена в том, что окно в детской будет всегда для неё открыто. Вот почему она совсем не волновалась. Её только порой смущало то, что Джон помнил родителей очень смутно, — кажется, он с ними где-то встречался? — а Майкл так и вовсе готов был поверить, что его мама — Венди. Это её немножко пугало, и, обуреваемая благородным желанием исполнить свой долг и воскресить в их памяти родной дом, она задавала им сочинения, стараясь, чтобы они были похожи на те, которые сама она писала в школе. Другим мальчикам всё это казалось страшно интересным, и они сделали себе грифельные доски и тоже садились за стол и потели над вопросами, которые Венди писала на своей доске и передавала по кругу. Вопросы были самые обычные: „Какого цвета были у мамы глаза? Кто был выше — папа или мама? Какие были у мамы волосы — тёмные или светлые? Постарайся ответить на все три вопроса“. Или: „Напиши сочинение не меньше, чем на две странички, на одну из следующих тем: 1) Как я провёл свои школьные каникулы; 2) Сравни характер папы и мамы“. Или ещё: „1) Опиши, как смеётся мама; 2) Опиши, как смеётся папа; 3) Опиши, какое платье надевала мама, когда шла в гости; 4) Опиши конуру и её обитательницу“.

Вопросы были совсем простые, и, если ты не мог на них ответить, нужно было поставить крестик. Грустно было смотреть, сколько крестиков набиралось даже у Джона. На все вопросы, конечно, отвечал только Малыш; он был уверен, что займёт первое место, но писал он ужасные глупости, так что на самом деле неизменно бывал последним. Всё это было очень грустно!

Питер не писал сочинений и не отвечал на вопросы. Во-первых, он презирал всех мам, кроме Венди, а во-вторых, он один на всём острове не умел ни читать, ни писать — ни словечка! Он был выше этого.

А ты заметил, что Венди составляла вопросы в прошедшем времени? „Какого цвета были у мамы глаза?“… и так далее. Дело в том, что Венди тоже начала понемножку всё забывать.

Приключений на острове, как ты сейчас увидишь, было хоть отбавляй; но как раз в это время Питер изобрёл — не без Вендиной помощи, конечно, — новую игру, которая страшно его забавляла до тех пор, пока он вдруг не потерял к ней всякий интерес. Как я тебе уже говорил, такая участь постигала все его игры. Новая игра состояла в том, чтобы притвориться, будто на свете вообще не существует никаких приключений, и делать то же самое, что Джон и Майкл делали всю жизнь: сидеть на стульях, играть в мячик, толкаться, ходить на прогулку и возвращаться домой, не убив даже гризли. Питер, спокойно сидящий на стуле, — вот это было зрелище! Выглядел он при этом очень торжественно: сидеть спокойно казалось ему безумно смешно, и он изо всех сил сдерживался, чтобы не рассмеяться. Теперь он хвастался, что выходил погулять, потому что это так полезно для здоровья! В течение многих лун это казалось ему самым необычным приключением, и Джону и Майклу приходилось делать вид, что они тоже в восторге, иначе он бы очень сурово с ними обошёлся.

Нередко Питер уходил из дому один, а когда он возвращался, невозможно было с уверенностью сказать, было с ним какое-нибудь приключение или нет. Порой он не обмолвится о нём ни словечком — видно, начисто забудет, что там произошло, — а потом кто-нибудь пойдёт прогуляться и найдёт под кустом убитого пирата; порой же чего только Питер не наплетёт — глядь, а под кустом никого нет! Бывало, он возвращался домой с перевязанным лбом, и тогда Венди ворковала над ним и промывала рану тёплой водой, а он в это время рассказывал какую-нибудь невероятную историю. Венди никак не могла решить, верить ему или не верить.

Конечно, на острове бывало множество и самых настоящих приключений — Венди это знала, потому что сама в них участвовала; но ещё больше бывало и других — настоящих всего лишь наполовину или даже того меньше; Венди это знала, потому что в этих приключениях участвовали мальчики, а они клялись, что приключения были настоящие от начала и до конца. Но если описать все эти приключения, получилась бы книжка толщиной с латинский словарь, так что лучше я расскажу тебе о том, что произошло на острове за какой-нибудь час. Какой бы час выбрать? Вот ведь задача!

Может, подерёмся с индейцами в Малышовом ущелье? Бой был кровавый, но самое интересное, что в этом бою мальчики сделали одно важное открытие: оказывается, Питер в самый разгар сражения мог вдруг взять и перейти на другую сторону. В этой битве, когда победа улыбалась то индейцам, а то мальчикам, он неожиданно крикнул:

— А я краснокожий! Шалун, а ты кто?

И Шалун ответил:

— И я краснокожий! А ты, Задавака?

И Задавака сказал:

— И я тоже! А ты, Близнец?

И так все до единого в один миг стали краснокожими; разумеется, битва на этом могла бы и кончиться, но только индейцам это так понравилось, что они тут же решили стать пропавшими мальчишками, — всего на один раз, конечно, — и бой разгорелся с новой силой.

Самое удивительное в этой битве было то, что… впрочем, мы ведь ещё не решили, на каком приключении остановиться. Пожалуй, тебе будет гораздо интереснее услышать, как однажды ночью индейцы напали на подземный дом: они задумали спуститься вниз по дуплистым деревьям, но так в них застряли, что пришлось их вытаскивать словно пробки.

Или, может, рассказать тебе о том, как Питер спас жизнь Тигровой Лилии в Заливе Русалок, после чего они стали союзниками?

А ещё я мог бы поведать тебе о пироге, который пираты испекли в надежде, что мальчишки съедят его и умрут; они всё подсовывали его мальчишкам, но Венди всякий раз успевала выхватить его у детей из рук, так что со временем пирог зачерствел и стал твёрдым, как каменный, и мальчишки использовали его как метательный снаряд; однажды сам Крюк споткнулся о него в темноте и растянулся во весь рост.

А хочешь, я расскажу тебе о птицах, друзьях Питера, или лучше о Птице-Небылице, которая свила себе гнездо на дереве, склонившемся над заливом, о том, как гнездо упало в воду, но она продолжала сидеть в нём, согревая яйца своим теплом, и Питер приказал её не трогать? Это очень поучительная история, но лучше всего в ней конец, потому что мы узнаем о том, как велика бывает птичья благодарность; впрочем, если рассказать тебе об этом, нужно тогда рассказать и обо всём, что случилось у залива, а это уж два приключения вместо одного!

А однажды (это история короткая, но не менее увлекательная) Венди заснула на огромном листе кувшинки, а Динь вместе с другими уличными феями стала отталкивать лист от берега: ей хотелось отправить спящую Венди обратно на материк. К счастью, лист прохудился, и Венди проснулась; она решила, что пора купаться, и поплыла к берегу.

А ещё я мог бы рассказать тебе о том, как Питер однажды бросил вызов львам. Он начертил стрелой вокруг себя круг и крикнул целой стае львов:

— А вот слабо вам войти в этот круг!

Венди с мальчиками взобрались на деревья и затаив дыхание ждали; они ждали много часов, но ни один лев не решился принять вызов.

Какое же из всех этих приключений выбрать? Давай лучше кинем жребий!

Ну-ка, что там выпало? Залив!

Пожалуй, было бы лучше, если б выпало ущелье, или даже пирог, или лист кувшинки. Конечно, можно переиграть и выбрать что-нибудь поинтереснее. Но уговор дороже денег — залив так залив!

Глава 8. Залив Русалок.

Закрой-ка глаза покрепче, и, если тебе повезёт, ты увидишь в темноте чудесное светлое пятно; зажмурься изо всех сил — и пятно поплывет, задвижется, а краски станут такими яркими, что, кажется, ещё миг — и они разгорятся пожаром. В эту минуту ты и увидишь Залив Русалок. Он явится сюда на мгновение. Чудесное мгновение! Пока ты на материке, не рассчитывай на большее. Удлинить бы это мгновение вдвое, и ты услышал бы шум прибоя и пение русалок.

Долгие летние дни дети проводили на берегу залива: плавали, лежали на воде, играли в русалочьи игры. Впрочем, не думай, что русалки с ними дружили. Ничуть не бывало! Венди было очень горько, что за всё время, проведённое на острове, она не услышала от русалок ни одного доброго слова. Тихонько подкравшись к берегу залива, она смотрела, как они целой толпой грелись на солнышке (любимым их местом была Скала Покинутых) и лениво расчёсывали волосы. Венди не могла этого спокойно видеть! Иногда она крадучись подплывала к ним совсем близко, но стоило русалкам завидеть Венди, как они тут же ныряли на дно, да ещё норовили обрызгать её хвостами!

С мальчиками они обращались не лучше. Питер, конечно, был исключением: он часами болтал с русалками на Скале Покинутых, а когда какая-нибудь из них забывалась и начинала дерзить, он тут же наступал ей на хвост. Однажды он принёс Венди в подарок настоящий русалочий гребень.

Если тебе случалось слышать, как русалки плачут и стонут в новолуние, ты уже этого никогда не забудешь! Но залив в это время опасен для смертных, и Венди никогда не подходила к нему при лунном свете: она не боялась (конечно, Питер пошёл бы с нею), но просто считала, что в семь часов все должны лежать в постели.

Зато в солнечные дни, после дождя, Венди частенько приходила к заливу посмотреть, как русалки выплывают наверх поиграть с разноцветными пузырьками; их там в такие дни видимо-невидимо, они весело бьют по пузырькам хвостами и пасуют их, как мячи, друг другу. Ворота расположены с обоих концов радуги, ловить мяч руками разрешается только вратарям. Порой в заливе играют сотни русалок. Это очень красивое зрелище!

Но стоило детям войти в игру, как русалки тотчас же пропадали, и мальчикам ничего не оставалось делать, как играть без них. Впрочем, нам достоверно известно, что исподтишка они следили за мальчиками и не считали для себя зазорным поучиться у них. Джон, например, изобрёл новый приём: он отбивал пузырёк не руками, а головой, и русалки-вратари тут же последовали его примеру. Вот и всё, чем Джона вспоминали на острове.

Приятно было также посмотреть, как мальчики лежат на Скале Покинутых после обеда. Венди строго следила за тем, чтобы они соблюдали мёртвый час. Обедали они часто понарошку, зато спать должны были по-настоящему. Так они и лежали на солнышке, сверкая своим загаром, а она с важным видом сидела рядом. Скала была ненамного больше их кровати, но им к тесноте было не привыкать. Вот и сейчас они там дремали, или, вернее, лежали с закрытыми глазами, а когда им казалось, что Венди не смотрит в их сторону, щипались. Она сидела и сосредоточенно шила.

Занятая шитьём, она не заметила, как изменился залив. Лёгкая дрожь пробежала по воде, солнце скрылось, и по заливу поползли холодные тени. Венди попробовала вдеть нитку в иголку, но не смогла и подняла глаза: залив, который всегда был таким ласковым и весёлым, стал суровым и враждебным.

Она поняла, что близится что-то тёмное и мрачное, как ночь. Нет, ещё темнее и страшнее, чем ночь. Оно ещё далеко, но пробежавшая по заливу дрожь предупреждает о его приближении. Что это? Что это?

Ей вспомнилось всё, что она слышала о Скале Покинутых: так эту скалу называли потому, что злые капитаны высаживают на неё провинившихся матросов и оставляют их там на погибель. Когда наступает час прилива, вода поднимается, покрывает скалу, и матросы тонут.

Конечно, нужно было тут же разбудить мальчиков — хотя бы потому, что спать на холодном камне вредно. Но Венди была неопытной мамой и этого не знала; что бы ни случилось, думала она, после обеда надо полчасика поспать. Вот почему она их не разбудила, хоть ей и было страшно и очень хотелось услышать мужские голоса. Даже услышав вдалеке приглушённый плеск вёсел, она не стала будить мальчиков, хотя сердце бешено заколотилось у неё в груди. Она стояла над ними, оберегая их сон. Какая она храбрая, правда?

Хорошо, что среди мальчиков был Питер, который чуял опасность даже во сне. Он вскочил, будто никогда не спал, и громким тревожным криком поднял остальных.

С минуту он стоял неподвижно, прислушиваясь, а потом воскликнул:

— Пираты!

Мальчики сгрудились вокруг него. Он как-то странно улыбался, и Венди, увидев эту улыбку, задрожала. В такие минуты спорить с ним было бесполезно — нужно подчиняться, и всё. Резко и чётко прозвучал его приказ:

— Ныряй!

В воздухе мелькнули ноги, и залив мгновенно опустел. Лишь Скала Покинутых одиноко торчала из воды, будто это её оставили одну на погибель.

Лодка приближалась. Это была пиратская шлюпка, в ней сидели трое — Неряха, Старки-джентльмен, а третий? Кто же был третий? Неужели? Да, это она, Тигровая Лилия — пираты взяли её в плен. Она была связана по рукам и ногам и знала, что её ждёт. Пираты решили оставить её связанной на скале; такой конец был для дочери её племени ужаснее, чем смерть от огня или пыток, ибо разве в книге её народа не написано, что сквозь воду нет пути к счастливым охотничьим угодьям краснокожих? И всё же лицо её было бесстрастно: дочь вождя, она готова была встретить смерть, как подобает дочери вождя. Она это твёрдо решила.

Пираты поймали её, когда она взобралась на их бриг с ножом в зубах. Бриг ничем не охранялся, ибо Крюк хвастался, что один звук его имени всякого отпугнёт. Теперь судьба Тигровой Лилии также послужит защитой кораблю. В эту ночь ветер далеко разнесёт её крик.

В том мраке, который пираты принесли с собой, они не заметили скалу, пока не наткнулись на неё.

— Эй, соня, проснись! — заорал чей-то голос с ирландским акцентом. Это был боцман Неряха. — Не видишь, что ли? Вот она, скала! Та-а-ак! Значит, мы её здесь ссадим, а сами смотаем удочки. Пусть себе тонет.

Мгновение — и прекрасная индианка на скале. Какой ужас! Она не сопротивлялась, она слишком горда для этого.

Но что это там темнеет у подножия скалы? Пираты их не видят, но тебе я могу сказать — это головы Питера и Венди. Венди горько рыдает — такую трагедию она видит впервые в жизни. Питер повидал уйму всяких трагедий и все их забыл. Он и не думает жалеть Тигровую Лилию, но он сердит на пиратов. Двое против одной! И он решил спасти храбрую девушку. Конечно, легче было бы подождать, пока пираты уплывут, но Питер никогда не выбирал лёгких путей.

Он всё что угодно умел и теперь решил притвориться.

— Эй, вы, бездельники! — закричал он голосом капитана Крюка. Сходство было прямо поразительное.

— Капитан! — прошептали пираты, от удивления выпучив друг на друга глаза.

— Он, верно, плывёт к нам, — сказал Старки. Они ничего не видели в темноте.

— Мы хотим оставить эту краснокожую на скале! — крикнул Неряха.

— Освободите её! — услышали они в ответ.

— Освободить?!

— Да, перережьте верёвки и отпустите её.

— Но, капитан…

— Не перечить! Сию же минуту освободите её, слышите? — кричал Питер. — А не то смотрите! Крюк мой давно по вас плачет!

— Странно… — прошептал Неряха.

— Капитану лучше не прекословить, — ответил испуганный Старки-джентльмен.

— Есть, капитан! — заорал Неряха и перерезал веревки. Тигровая Лилия тотчас, словно угорь, скользнула между ног Старки-джентльмена в воду. Конечно, находчивость Питера восхитила Венди, но она знала, что и он восхищён своим успехом, и, чтобы он не выдал себя петушиным криком, протянула руку, чтобы зажать ему рот. Но она не успела этого сделать — над заливом снова прогремел голос капитана:

— Эй, на шлюпке!

На этот раз это был действительно Крюк. Может, Питер и собирался закричать по-петушиному, но губы его сложились трубочкой, и он присвистнул от удивления.

— Эй, на шлюпке! — снова прозвучало над заливом. Тут Венди поняла: капитан был здесь, где-то совсем рядом.

Он плыл к шлюпке, а так как пираты подняли над бортом фонарь, чтобы он плыл на свет, он вскоре был у шлюпки. При свете фонаря Венди увидела, как железный крюк впился в борт; она видела его тёмное лицо, искажённое злобой. Вот он уже в лодке — с одежды его ручьями стекает вода. Венди задрожала, она бы охотно уплыла прочь, но Питер и слышать об этом не желал. Радость жизни и самодовольство переполняли его.

— Ну и молодец же я! — прошептал он. — Правда, я молодец? Венди была с ним вполне согласна, и всё же, подумала она, хорошо, что никто, кроме неё, его не слышал. Что бы о нём подумали!

Знаком он велел ей молчать и слушать.

Пираты никак не могли понять, зачем капитан здесь; он сидел, подперев голову своим крюком, погружённый в мрачное раздумье.

— Капитан, что-нибудь случилось? — робко спросили пираты.

Но тот лишь глухо застонал в ответ.

— Он вздыхает, — сказал Неряха.

— И снова вздыхает, — прибавил Старки-джентльмен.

— И в третий раз вздыхает, — заметил Неряха.

— Что случилось, капитан?

И тут раздался страстный крик, рвущийся из самого сердца.

— Всё кончено! — воскликнул Крюк. — Мальчишки нашли себе маму.

Как ни страшно было Венди, сердце её возликовало.

— О горький день! — простонал Старки-джентльмен.

— А что такое мама? — спросил Неряха. Он был совсем невеждой. Венди поразилась.

— Как?! Он не знает, что такое мама? — вскричала она.

С этой минуты она точно знала: если бы можно было иметь любимого пирата, она, не задумываясь, выбрала бы Неряху.

В ту же минуту Питер сунул её головой в воду, потому что Крюк вздрогнул и спросил:

— Что это?

— Я ничего не слышал, — ответил Старки-джентльмен и поднял фонарь над головой.

Вглядевшись, пираты увидели странную вещь. Это было гнездо, о котором я тебе рассказывал. Оно плыло по воде, а в нём сидела Птица-Небылица.

— Смотри, — сказал Крюк, указывая на неё Неряхе. — Вот что такое мама. Какой урок! Гнездо, как видно, упало в воду, но разве мать оставит своих птенцов? Никогда!

Голос его дрогнул, словно на миг ему вспомнилось другое, счастливое время, когда… — но резким движением крюка он отогнал воспоминания.

Поражённый Неряха уставился на Птицу, уплывающую в своём гнезде, а подозрительный Старки спросил:

— Если она мама, может, она околачивается здесь, чтобы помочь Питеру?

Крюк вздрогнул.

— Да, это меня и тревожит, — отвечал он.

Радостный голос Неряхи вывел его из мрачного раздумья.

— Капитан, — сказал Неряха, — а что, если мы похитим маму этих мальчишек и сделаем её своей мамой?

— Прекрасная мысль! — обрадовался Крюк. И тут же мысль эта приняла в его блестящем уме форму целого плана. — Мы схватим их всех и притащим к себе на бриг, мальчишек мы бросим в море, а Венди станет нашей мамой.

Тут Венди опять не сдержалась.

— Ни за что! — закричала она.

И тут же снова нырнула.

— Что это?

И опять они ничего не увидели. Это ветер свистит в ушах, решили пираты.

— Ну что ж, согласны вы на этот план, мои страшненькие? — спросил Крюк.

— Вот вам моя рука, — сказали Неряха и Старки-джентльмен в один голос.

— А вот вам мой крюк! Поклянёмся выполнить наш замысел.

И они поклялись. Они вылезли на скалу, и тут Крюк вспомнил про Тигровую Лилию.

— А где же краснокожая? — спросил он вдруг. Он, бывало, порою шутил с ними, и они решили, что это опять шутка.

— Всё в порядке, капитан! — спокойно ответил Неряха. — Мы её отпустили.

— Отпустили?! — вскричал Крюк.

— По вашему приказу, — пробормотал боцман.

— Вы же крикнули нам, чтоб мы её отпустили, — объяснил Старки-джентльмен.

— Ах ты, спички-ящики! — загремел Крюк. — Что за чертовщина? Лицо его почернело от злости, впрочем, он сразу понял, что они верят тому, что говорят, — это его поразило.

— Ребята, — сказал он с лёгкой дрожью. — Я ничего такого вам не кричал.

— Странно, — сказал Неряха.

Пиратам стало не по себе. Тогда Крюк закричал, но голос его звучал неуверенно.

— О дух, витающий над этим темным заливом? Слышишь ли ты меня?

Конечно, Питеру бы помолчать, но он не мог удержаться. Он тут же ответил Крюку его же голосом:

— Да, фунтики-шпунтики! Я тебя слышу!

В этот страшный миг Крюк не изменился в лице, но Неряха и Старки в ужасе прильнули друг к другу.

— Кто ты, незнакомец? — закричал он. — Отвечай!

— Я Джеймс Крюк, — ответил голос. — Капитан „Весёлого Роджера“.

— Это ложь! — хрипло взревел Крюк. — Ложь!

— Ах ты, спички-ящики! — ответил голос. — Выражайся поосторожнее, а не то проколю тебя якорем!

Тут Крюк решил пойти на хитрость.

— Если ты Крюк, — сказал он чуть ли не смиренно, — ответь мне, кто же тогда я?

— Треска, — ответил голос. — Всего лишь треска!

— Треска? — повторил Крюк без выражения, и в этот миг (но не раньше!) его гордый дух надломился. Он увидал, как отшатнулись от него пираты.

— Неужели все это время мы подчинялись какой-то треске? — пробормотали они. — Это оскорбительно для нашей гордости.

Эти псы уже готовились броситься на своего хозяина, но он на них даже не взглянул — было какое-то величие в его трагической фигуре. Этим страшным словам он и не думал противопоставить их веру в себя, главное для него была собственная вера в себя. Он чувствовал, что она пошатнулась.

— Не покидай меня, мой храбрый, — сказал он самому себе.

В глубинах его чёрной души было что-то женственное, как и у всех великих пиратов, и порой на него нисходило какое-то предчувствие. Вдруг он решил сыграть в „да“ и „нет“.

— Крюк, — закричал он, — есть у тебя другой голос?

Питер, разумеется, не мог удержаться и весело ответил собственным ГОЛОСОМ:

— Да!

— А другое имя?

— Да!

— Овощ? — спросил Крюк.

— Нет!

— Минерал?

— Нет!

— Животное?

— Нет!

— Мужчина?

— Нет!

На этот раз в голосе Питера зазвучало презрение.

— Мальчишка?

— Да!

— Обыкновенный мальчишка?

— Нет!

— Необыкновенный мальчишка?

К величайшему огорчению Венди, Питер ответил:

— Да!

— Ты в Англии?

— Нет!

— Здесь?

— Да!

Крюк совершенно запутался.

— Теперь вы его спрашивайте, — сказал он пиратам, утирая вспотевший лоб.

Неряха задумался.

— Я ничего не могу придумать, — сказал он с сожалением.

— Не догадаешься! Не догадаешься! — кричал с гордостью Питер. — Сдаёшься?

Конечно, он слишком увлёкся игрой, и злодеи тотчас это заметили.

— Сдаёмся, сдаёмся! — закричали они.

— Так знайте! — воскликнул Питер. — Я Питер Пэн!

Пэн! В ту же минуту Крюк снова стал самим собой, а пираты снова стали его верными псами.

— Теперь он у нас в руках! — завопил Крюк. — В воду, Неряха! Старки, следи за шлюпкой! Взять его! Живым или мёртвым!

С этими словами он прыгнул в воду, и в тот же миг раздался весёлый голос Питера:

— Эй, мальчишки, готовы?

— Да! — раздалось со всех сторон.

— На пиратов! Вперёд!

Схватка была короткой и решительной. Первым пролил вражескую кровь Джон — он храбро прыгнул в шлюпку и бросился на Старки. Последовала напряжённая борьба — и нож был вырван из руки пирата. Он прыгнул за борт, а Джон бросился за ним следом. Шлюпку стало относить от скалы.

В воде между тем шёл бой, блестела сталь, слышались хриплые крики. В суматохе порой доставалось и своим. Неряха вонзил было свой штопор Шалуну под четвёртое ребро, но тут на него кинулся Задира. А подальше от скалы Старки наседал на Малыша и Близнецов.

А где же Питер? Питер искал дичь покрупнее.

Мальчиков нельзя было обвинить в отсутствии храбрости, но они пасовали перед капитаном. Его железный крюк словно очертил в воде вокруг него круг смерти, и они бросились от него врассыпную, как испуганные рыбьей.

И всё же был храбрец, не боявшийся капитана, — он готов был войти в круг.

Как ни странно, встретились они не в воде. Крюк полез на скалу, чтобы немного отдышаться, и в тот же миг, только с другой стороны, на неё стал карабкаться Питер. Скала была скользкой, словно лёд, и им пришлось ползти на четвереньках. Они не видели друг друга. В поисках опоры они протянули руки — руки их встретились, в удивлении они подняли головы — и столкнулись нос к носу. Так произошла эта встреча.

Немало прославленных героев признавались, что порой перед схваткой сердце у них сжималось от страха. Случись это с Питером, я, не колеблясь, рассказал бы тебе об этом. Ведь ему предстояло сразиться с единственным человеком, которого боялся сам Корабельный Повар. Но сердце у Питера и не думало сжиматься, напротив, его так и распирало от счастья, и он радостно сверкнул зубами. С быстротой молнии выхватил он из-за пояса у Крюка нож и уж хотел было вонзить его в капитана, как вдруг заметил, что стоит на скале выше своего врага. Драться в таком положении было бы нечестно. И Питер подал капитану руку, чтобы помочь ему подняться выше.

Тут-то Крюк и впился в него зубами.

У Питера помутилось в глазах — не от боли, а от несправедливости. Он почувствовал себя совершенно беспомощным. Он только с ужасом смотрел на Крюка, широко раскрыв глаза. Так бывает со всеми детьми, когда они впервые столкнутся с несправедливостью. Они твёрдо верят в то, что с ними должны поступать по справедливости. И когда ты этого не выполнишь, они смогут полюбить тебя опять, но уже не смогут быть такими, как раньше. Все мы помним первую несправедливость в нашей жизни — все, кроме Питера. С ним часто поступали несправедливо, но он всегда забывал об этом. Должно быть, в этом и состоит главное отличие Питера от всех нас.

И вот, столкнувшись сейчас с несправедливостью, он повёл себя так, будто с ним это случилось впервые. Он только беспомощно смотрел на капитана. Дважды железный крюк вонзался ему в грудь.

Через несколько минут мальчишки увидели Крюка: он изо всех сил плыл к своему бригу, на его страшном лице не видно было торжества, оно всё побелело от ужаса. За ним гналась Крокодилица. В другое время мальчишки поплыли бы за ним с радостными криками, но сейчас им было не до того: они никак не могли найти Венди и Питера. Они обыскали весь залив, громко звали их, но всё напрасно. Они нашли шлюпку и поплыли в ней к берегу.

— Венди! Питер! — кричали они всю дорогу. Но в ответ раздавался только насмешливый хохот русалок.

— Должно быть, они поплыли или полетели домой, — решили мальчишки.

Они не очень волновались, потому что верили в Питера. Им уже было даже весело — ведь сегодня они поздно лягут спать, и в этом во всём виновата сама мама Венди!

Когда голоса их замерли вдали, над заливом воцарилась мёртвая тишина. Внезапно её нарушил слабый крик:

— На помощь! На помощь!

Что это? Там у скалы виднелись две фигуры. Девочка была без сознания, мальчик поддерживал её голову над водой. Из последних сил Питер втащил Венди на скалу и рухнул рядом. Он слышал, как поднимается прилив, и знал, что скоро вода зальёт их, но он так устал, что не мог шевельнуться. Вскоре он тоже потерял сознание.

К скале подплыла русалка, ухватила Венди за ноги и стала потихоньку стаскивать её в воду. Почувствовав, что Венди ускользает, Питер вздрогнул и открыл глаза. И вовремя: ещё минута, и Венди была бы в воде! Ему пришлось открыть ей всю правду.

— Мы на скале, Венди, — сказал он, — но она всё уменьшается. Скоро её покроет вода.

Она не понимала.

— Надо торопиться, — бодро сказала она.

— Да, — произнёс он слабым голосом.

— Поплывём или полетим?

Он больше не мог от неё таиться.

— Как, по-твоему, Венди, ты добралась бы до острова без меня?

Пришлось ей признаться, что она очень устала. Он застонал.

— Что с тобой? — забеспокоилась она.

— Я не могу тебе помочь, Венди. Крюк меня ранил. Я не могу ни плыть, ни лететь.

— Неужели мы так и утонем?

— Смотри, как поднимается вода.

Они закрыли глаза руками, чтобы не видеть этого страшного зрелища. Они были уверены, что скоро наступит конец. Вдруг что-то зашуршало у Питера за спиной, как бы спрашивая: „Не могу ли я вам помочь?“.

Это был бумажный змей, которого Майкл смастерил несколько дней назад. Он вырвался у Майкла из рук и улетел.

— Змей Майкла, — сказал Питер равнодушно.

Но через мгновение он схватил змея за хвост и подтянул к себе.

— Он поднял Майкла с земли! — воскликнул Питер. — Почему бы ему не поднять и тебя?

— Нас обоих!

— Двоих он не вытянет. Майкл и Задира пробовали, но у них ничего не вышло.

— Давай бросим жребий, — предложила отважная Венди.

— Нет! Ты ведь девочка!

Он обвязал хвост змея вокруг её пояса. Венди изо всех сил цеплялась за Питера, она не хотела оставлять его одного.

— Прощай, Венди! — сказал Питер и столкнул её со скалы. Змей взмыл высоко в небо и скоро скрылся из виду. Питер остался один.

Вода уже почти совсем закрыла скалу, только маленькая площадка оставалась сухой. Скоро и она исчезнет. Бледные блики света скользнули по воде, и вот послышались звуки — самые мелодичные и самые печальные на свете: это русалки, глядя на луну, запели свои песни.

Питер не был похож на других мальчишек, но тут и ему стало страшно. Дрожь пробежала по его телу, будто волна по морю; но на море волна бежит за волной, а Питер дрогнул только раз. В тот миг он гордо выпрямился, и на лице его заиграла улыбка; сердце стучало у него в груди, словно барабан. Казалось, оно говорило: „Умереть — вот это настоящее приключение!“.

Глава 9. Птица-Небылица.

Русалки, пропев все свои песни, отправились одна за другою домой, в свои подводные спальни. Питер был слишком далеко и не мог услышать, как русалки захлопнули за собой двери; но на каждой двери в коралловых пещерах, где живут русалки, висит крошечный колокольчик, и он звенит, когда дверь открывают и закрывают (как во всех лучших домах у нас на материке). И звон колокольчиков Питер услышал.

А прилив всё поднимался и поднимался, вот уже вода подкралась к его ногам. Чтобы скоротать время до той минуты, когда она поглотит его, Питер стал следить за каким-то предметом, плывущим по воде. Сначала он принял его за кусок бумаги, возможно разорванного змея, — интересно, подумал он от нечего делать, когда он доплывёт до берега.

Вскоре он заметил, что предмет этот, как ни странно, плывёт будто к какой-то цели, борясь с приливом и иногда даже одолевая его; когда ему это удавалось, Питер, который всегда был на стороне слабого, громко хлопал в ладоши. Какой отважный кусок бумаги!

Впрочем, какая же это бумага!?

Да это Птица-Небылица! Она из последних сил пытается добраться в своём гнезде до Питера. Она гребёт крыльями (с той поры, как её гнездо упало в воду, она этому научилась), стараясь подогнать своё необычное судно к скале, но силы её на исходе. Она приплыла, чтобы спасти Питера, отдать ему гнездо, хоть в нём и лежат яйца. Не понимаю я её! Конечно, он пожалел её в своё время, но ведь не раз бывало, что он её и дразнил. Просто, видно, у неё, так же как и у миссис Дарлинг и всех остальных, сердце таяло, когда она глядела на его молочные зубы.

Она окликнула Питера и всё ему объяснила, а Питер в ответ спросил, что она здесь делает, только, конечно, они совсем не понимали друг друга. В сказках люди без труда разговаривают с птицами; жаль, что я рассказываю тебе не сказку, а то бы я, конечно, сказал, что Питер знал птичий язык и поблагодарил Птицу за её предложение, но правда превыше всего, поэтому я говорю тебе только то, что было на самом деле. Так вот, они не только не понимали друг друга, но и так распалились, что совсем забыли о вежливости.

— Лезь в гнездо! — кричала Птица, стараясь произносить слова медленно и раздельно. — Ты мо-жешь добрать-ся в нём до бе-ре-га. Я очень у-ста-ла, не мо-гу под-плыть к те-бе бли-же. По-про-буй доплыть до гне-зда сам!

— Что ты там крякаешь? — кричал Питер в ответ. — Что тебе надо?

— Лезь в гне-здо! — кричала Птица и повторяла всё снова. Тогда Питер тоже начал кричать медленно и раздельно:

— Что ты там кря-ка-ешь?

Птица рассердилась — Небылицы вообще очень вспыльчивые.

— Ах ты, упрямый ослёнок! — завопила она. — Почему ты не делаешь, как тебе велят?

Питер догадался, что она ругает его, и закричал наугад:

— От такой и слышу!

Тут, как ни странно, оба крикнули в один голос:

— Замолчи!

— Замолчи!

И всё же Птица решила во что бы то ни стало спасти его. Собрав последние силы, она подтолкнула гнездо к скале и взмыла в воздух, чтобы Питер понял наконец, чего она хочет.

И Питер понял, ухватился за гнездо и махнул ей в знак благодарности рукой. Она кружила у него над головой — не для того, чтобы выслушивать его благодарность, и не для того, чтобы увидеть, как он перебирается в гнездо, но чтобы посмотреть, как он поступит с яйцами.

В гнезде лежали два больших белых яйца. Питер взял их в руки и задумался. Птица закрыла глаза крыльями, чтобы не видеть, что будет дальше, правда, она не удержалась и подглядывала сквозь перья.

Не помню, говорил ли я тебе, что на скале торчал шест; его вбили пираты былых времен, чтобы отметить место, где они спрятали клад. Мальчишки нашли эти сокровища, и, когда им хотелось немножко развлечься, они швыряли полными горстями золотые дублоны, бриллианты и жемчуг чайкам, которые жадно набрасывались на них, думая, что это еда, а потом улетали, возмущённо крича и ругаясь. Этот шест всё ещё торчал на скале, и Старки повесил на него свою брезентовую шляпу. Так она и висела до сих пор — непромокаемая, глубокая, с большими полями. Питер положил в неё яйца и пустил её в залив. Она чудесно держалась на воде.

Птица-Небылица сразу поняла, что он задумал, и громко выразила своё восхищение им, — увы! Питер петушиным криком выразил своё согласие с ней. Потом он влез в гнездо, поставил в нём шест вместо мачты, а вместо паруса прикрепил свою рубашку. А Птица опустилась на шляпу. Они поплыли в разные стороны, весело попрощавшись друг с другом.

Конечно, добравшись до острова, Питер привязал свой корабль на виду, чтобы Птица сразу его нашла, но ей так понравилась шляпа, что она и не подумала возвращаться в гнездо. Так оно и плавало по воде, пока не рассыпалось на куски, и Старки часто выходил на берег залива и с горечью смотрел на Небылицу, сидящую на его шляпе. Так как мы больше не увидимся с нею, может быть, стоит сказать, что теперь все Птицы-Небылицы вьют гнёзда в виде шляпы с широкими полями, на которые выходят погулять их птенцы.

Как все обрадовались, когда Питер появился в подземном доме! Он вернулся сразу же вслед за Венди (бумажный змей порядком поплутал, прежде чем доставить её на место). У всех нашлось что рассказать, но, пожалуй, самым удивительным было то, что, несмотря на поздний час, они всё ещё не лежали в постели. Это так их взбудоражило, что они принялись выдумывать всякие предлоги, чтобы не ложиться ещё подольше, — требовали, чтобы Венди перевязала им раны, словом, придумывали, что могли. Но Венди, как ни радовалась она тому, что все вернулись домой живыми и невредимыми, взглянула на часы, ужаснулась и строго сказала:

— Спать! Спать!

Пришлось им лечь.

Правда, на следующий день она была с ними особенно ласковой и перевязывала всех подряд. До самого вечера мальчики играли в раненых — хромали или держали руки на перевязи.

Глава 10. Счастливая семья.

После битвы в заливе индейцы стали большими друзьями мальчиков. Питер спас Тигровую Лилию от страшной участи, и теперь краснокожие смельчаки со своей предводительницей готовы были на всё для него.

Ночи напролёт сидели индейцы в засаде близ подземного дома, поджидая нападения пиратов — всем было ясно, что оно должно состояться с минуты на минуту. Индейцы бродили вокруг дома даже днём, покуривая трубку мира; вид у них был такой, будто они не отказались бы закусить, если бы у мальчиков что-нибудь осталось от обеда.

Питера они звали не иначе как Большой Бледнолицый Отец и, разговаривая с ним, падали ниц — ему это безумно нравилось. Боюсь, что такое обращение его немного испортило.

— Большой Бледнолицый Отец рад, что воины племени Пиканини защищают его вигвам от пиратов, — говорил он важно, глядя, как они валяются у него в ногах.

А прекрасная индейская принцесса говорила:

— Тигловая Лилия длуг Питела Пэна. Пител спас мне жизнь. Я не позволю пилатам его обидеть.

Она была такая красавица, что больно было видеть, как она перед ним унижается, но Питер считал, что так оно и должно быть, и снисходительно отвечал:

— Это хорошо. Питер Пэн сказал своё слово.

Тогда индейцы понимали, что больше он не желает их слушать, и смиренно умолкали; правда, со всеми остальными мальчиками они обращались гораздо вольнее: они считали их храбрыми воинами — и не более того. При встрече они небрежно роняли:

— Здорово!

И разговаривали с ними как с равными. Обиднее всего было то, что Питер Пэн вёл себя как будто так и надо.

В глубине сердца Венди сочувствовала мальчикам, но она считала своим долгом во всём поддерживать главу семьи.

— Папочка лучше нас в этом разбирается, — неизменно говорила она.

А про себя думала, что индейцам не следовало бы называть её „скво“.

Теперь я расскажу тебе о вечере, который надолго запомнился детям как Всем Вечерам Вечер, — он был полон приключений, приведших к самым неожиданным последствиям. День прошёл мирно и без особых событий, словно хотел сберечь силы к концу; вот уже индейцы завернулись в одеяла и встали на стражу, а дети сели ужинать — все, кроме Питера, который вышел узнать, который час. Для того чтобы узнать время на острове, надо было найти Крокодилицу и подождать, пока в животе у неё начнут бить часы.

Ужин на этот раз был не всамделишный, мальчики сидели вокруг стола и громко чавкали, при этом они так кричали и ссорились, что Венди, по её словам, чуть не оглохла. Конечно, шум её не очень пугал, но ей не нравилось, что они всё хватают руками, а потом сваливают вину на Шалуна, который якобы толкнул их под локоть.

За столом не полагалось давать сдачи, все споры решала Венди, надо было только поднять правую руку и сказать: „Я жалуюсь на такого-то“. Однако обычно мальчики почему-то забывали об этом правиле или, наоборот, слишком увлекались им.

— Тише! — крикнула Венди, объяснив им в двадцатый раз, что говорить всем вместе нельзя.

— Ты поужинал, Малышик?

— Не совсем, мамочка, — ответил Малыш, сделав вид, что заглядывает в чашку.

— Он и не принимался за молоко, — вставил Задавака. Ябедничать не полагалось, и Малыш тотчас поднял руку.

— Я жалуюсь на Задаваку! — сказал он быстро.

Но Джон поднял руку ещё раньше.

— В чём дело, Джон?

— Можно я сяду на стул Питера? Всё равно его сейчас нет.

— Сесть на папин стул?! — возмутилась Венди. — Конечно, нельзя!

— Он ведь нам не папа, — ответил Джон. — Он даже не знал, как ведут себя папы, пока я ему не показал.

Ворчать не полагалось, и Близнецы закричали:

— Мы жалуемся на Джона!

Тут руку поднял Шалун. Он всегда вёл себя гораздо скромнее всех остальных (по правде говоря, у остальных скромности не было и в помине), и Венди относилась к нему особенно мягко.

— Как по-твоему, — спросил Шалун неуверенно, — я не могу быть папой?

— Нет, Шалун.

Если Шалун начинал говорить (что случалось не очень часто), он уже не мог остановиться. Как глупо, правда?

— Если я не могу быть папой, — произнёс он печально, — может, Майкл разрешит мне стать вместо него младенцем?

— И не подумаю! — отрезал Майкл. Он уже улёгся в свою корзину.

— Если я не могу быть младенцем, — сказал Шалун ещё печальнее, — можно я буду Близнецом?

— Нельзя! Нельзя! — закричали Близнецы. — Ты думаешь, это легко?

— Если я не могу быть никем интересным, хотите, я покажу вам фокус? — предложил Шалун.

— Не хотим! — заорали все разом. Тогда наконец он сдался.

— Так я и знал, — сказал он с тяжёлым вздохом.

Тут всех словно прорвало.

— А Малыш кашляет прямо на стол!

— А Близнецы начали ужин со сладкого!

— А Задира ест фисташки с миндалём!

— А Задавака говорит с набитым ртом!

— Я жалуюсь на Близнецов!

— А я на Задиру!

— А я на Задаваку!

— Ох уж эти мне дети! — вздохнула Венди. — Жизни от них нет!

Она велела им убрать со стола, а сама села за штопку — целая груда чулок, и в каждом, как полагается, дырка на коленке.

— Ве-е-нди! — канючил Майкл. — Я уже вырос из люльки.

Но Венди и слушать его не желала.

— Должен же кто-то лежать в люльке, — сказала она. — А ты самый маленький. Без люльки в доме как-то пусто.

Она сидела и шила, а мальчики весело играли вокруг. Вглядись пристальнее в их весёлые лица! Запомни получше, как они пляшут возле камина! Таких счастливых вечеров в подземном доме было немало, но этот вечер последний.

Над головой у них послышались шаги, и Венди, конечно, первая их узнала.

— Дети, папа идёт! Он любит, когда вы встречаете его на пороге!

Наверху индейцы распростёрлись перед Питером.

— Смотрите в оба, смельчаки! Я сказал своё слово.

А потом, как всегда, мальчики втащили Питера за ноги из дерева в дом. Они частенько делали это и раньше, но сегодня — в последний раз.

Мальчикам Питер принёс орехи, а Венди сообщил точное время по крокодильим часам.

— Ах, Питер, ты их балуешь, — сказала Венди, притворяясь недовольной.

— Ну что ты, старушка! — ответил Питер, вешая ружьё.

— Это я ему сказал, что мам надо называть „старушка“! — шепнул Майкл Задире.

— Я жалуюсь на Майкла, — тут же сказал Задира. Первый Близнец подбежал к Питеру:

— Пап, мы хотим танцевать!

— Танцуй, танцуй, мой мальчик! — ответил Питер. Он был в чудесном настроении.

— А мы хотим, чтобы ты тоже танцевал!

По правде говоря, Питер танцевал лучше их всех, но он прикинулся удивлённым:

— Я?! Да мои старые кости будут так греметь, что заглушат музыку.

— И мама тоже!

— Что?! — воскликнула Венди. — До танцев ли мне, с такой оравой?

— Но ведь сегодня суббота, — уговаривал Малыш.

Вряд ли это была суббота, во всяком случае, мальчики не могли этого знать, потому что они давно уже потеряли счёт дням; но каждый раз, когда им чего-нибудь очень хотелось, они говорили: „Ведь сегодня суббота“ — и добивались своего.

— Верно, ведь сегодня суббота, Питер, — сдалась Венди.

— С нашими-то фигурами, Венди!

— Но ведь мы среди своих! Это наши дети…

— Да, ты права!

В конце концов мальчикам разрешили потанцевать, только велели сначала надеть ночные рубашки.

— А знаешь, старушка, — сказал Питер, греясь у камина и глядя на Венди, вертевшую в руках чулок с огромной дыркой на пятке, — нет ничего приятнее на свете, чем сидеть вечерком у огня в кругу своей семьи, наслаждаясь заслуженным отдыхом!

— Да, это чудесно! — подхватила Венди. Она была ужасно довольна. — А знаешь, Питер, у Задиры твой нос.

— А Майкл становится похож на тебя!

Венди подошла к Питеру и положила руку ему на плечо.

— Милый Питер, — сказала она, — у нас теперь столько детей, и я, конечно, уже не та, что прежде. Но ты не хочешь никаких перемен, правда?

— Не хочу, Венди.

Конечно, он не хотел никаких перемен, но посмотрел на неё как-то странно — часто моргая, словно не знал, спит он или бодрствует.

— Что с тобой, Питер?

— Я просто подумал, — ответил он испуганно, — это ведь всё понарошку, правда? Будто я их отец?

— Ну конечно, — сказала Венди сдержанно.

— Видишь ли, — продолжал он виновато, — я почувствую себя таким стариком, если я им взаправду отец.

— Но они наши дети, Питер, твои и мои.

— Но ведь это не так, Венди? — спросил он с тревогой.

— Конечно нет, если ты этого не хочешь, — ответила она. В ответ послышался вздох облегчения.

— Питер, — сказала Венди, пытаясь придать своему голосу твёрдость. — Как ты ко мне относишься?

— Как преданный сын, Венди.

— Так я и думала.

Она встала, ушла в дальний угол комнаты и села там.

— Ты какая-то странная! — недоумевал Питер. — И Тигровая Лилия тоже. Она хочет мне кем-то быть, но только не мамой.

— Конечно, не мамой, — сказала Венди холодно. Теперь я понимаю, почему ей не нравились индейцы.

— Тогда кем же?

— Девочкам нельзя говорить об этом первыми.

— Ну, как хочешь, — произнёс Питер с лёгким раздражением. — Может, Динь-Динь мне скажет, в чём дело?

— Динь-то тебе, конечно, скажет, — ответила презрительно Венди. — Она вообще бессовестная!

Тут Динь, которая подслушивала весь этот разговор из своего будуара, что-то дерзко прокричала в ответ.

— Она говорит: „Ну и пусть бессовестная!“ Она этим даже гордится! — перевёл Питер.

Тут ему в голову пришла неожиданная мысль.

— Может, Динь хочет быть моей мамой?

— Болван! — злобно крикнула Динь.

Она так часто повторяла это слово, что Венди понимала его теперь без перевода.

— Я готова согласиться с нею! — сказала Венди резко.

Нет, ты можешь себе представить? Именно так она и сказала! Правда, весь этот разговор был для неё очень мучителен, к тому же она ведь не знала, что их ожидает в тот вечер. Если бы знала, она бы, конечно, сдержалась.

Никто из них не знал, что их ждёт. Может, оно и лучше, что они ничего не знали. Это дало им ещё целый счастливый час; то был их последний час на острове, а потому давай порадуемся, что в нём шестьдесят счастливых минут. Они пели и плясали в ночных рубашонках. Песенка была пресмешная: они притворялись, будто их пугают собственные тени; им и в голову не приходило, что скоро вокруг них сгустятся настоящие тени и им будет по-настоящему страшно. Как весело они плясали, а в самый разгар веселья валили друг друга на кровать, а с кровати на пол! И вот уже они не пляшут, а бросают друг в друга подушками, а подушки просят кинуть их ещё разок, будто предчувствуя, что это в последний раз. А сколько сказок они рассказали друг другу! Даже Малыш попросил в тот вечер рассказать сказку, но начало у неё было такое скучное, что он сам пришёл в ужас.

— Скучноватое начало, — сказал он мрачно. — Давайте притворимся, будто это конец!

Все улеглись в постель, и Венди стала рассказывать свою сказку, которую мальчики любили больше всех других, а Питер ненавидел. Обычно стоило только Венди начать эту сказку, как он зажимал уши или уходил из дому; поступи он так и на этот раз, возможно, они всё ещё были бы на острове.

Но в этот вечер он остался сидеть на месте. Сейчас ты узнаешь, что из этого вышло.

Глава 11. Сказка Венди.

— Ну так слушайте, — сказала Венди, начиная свою сказку. Люлька, в которой лежал Майкл, стояла у её ног, а семеро мальчиков лежали на кровати. — Жил-был один человек…

— Пусть лучше будет женщина! — перебил Задира.

— Пусть лучше будет белая мышь! — вставил Задавака.

— Успокойтесь, — сказала Венди, — будет там и женщина, и…

— Мам! — закричал первый Близнец. — Правда, там будет женщина? И она не умрёт, нет?

— Нет, конечно нет.

— Я очень рад, что она не умрёт, — сказал Шалун. — А ты рад, Джон?

— Конечно.

— А ты, Задавака?

— Пожалуй.

— А вы, Близнецы?

— И мы рады.

— Ах, боже мой, — вздохнула Венди.

— А ну потише! — прикрикнул на мальчиков Питер, решив, что надо дать Венди рассказать её сказку, хотя ему самому эта сказка казалась просто чудовищной. Он всегда стоял за справедливость.

— Этого человека, — продолжала Венди, — звали мистер Дарлинг, а эту женщину — миссис Дарлинг.

— Я с ними знаком, — похвалился Джон, чтобы позлить остальных.

— И я, кажется, тоже, — сказал Майкл неуверенно.

— Они были муж и жена, — объяснила Венди. — И угадайте, кто у них был?

— Белые мыши! — весело закричал Задавака. — Нет!

— Никак не догадаюсь, — сказал Шалун, хоть он и знал эту сказку наизусть.

— Тише, Шалун. У них было трое потомков.

— А что такое потомки?

— Ну, вот, например, ты, Близнец, — потомок.

— Слышишь, Джон? Я потомок!

— Потомки — это просто дети, — сказал Джон.

— Ах, боже мой! — вздохнула Венди. — У этих детей была верная няня по имени Нэна, но однажды мистер Дарлинг рассердился и посадил её на цепь во дворе, и тогда дети улетели из дому.

— Чудесная сказка! — сказал Задавака.

— Они улетели, — продолжала Венди, — на Нигдешний остров, где живут пропавшие мальчишки.

— Так я и думал, — сказал Задира взволнованно. — Не знаю почему, но только я так и думал!

— Венди! — закричал Шалун. — Скажи, а среди пропавших мальчишек был Шалун?

— Да.

— Я в сказке! Ура! Задавака, я в сказке!

— Тише, успокойтесь! Подумайте лучше о бедных родителях, оставшихся без детей!

— О-о! — застонали мальчики разом, хотя бедные родители их ни капельки не беспокоили.

— Подумайте о пустых кроватках!

— О-о!

— Как всё это грустно, — сказал первый Близнец весело.

— Конец у этой сказки, по-моему, будет печальный, — подхватил второй Близнец. — А ты как думаешь, Задавака?

— Я очень волнуюсь.

— Если бы вы знали, как велика материнская любовь, — сказала Венди с торжеством, — вы бы не волновались.

Она приближалась к тому месту в своей сказке, которое Питер ненавидел всей душой.

— Материнская любовь — это вещь, — сказал Шалун и изо всех сил ударил Задаваку подушкой. — Как по-твоему, Задавака?

— Пожалуй, — ответил Задавака и ударил Шалуна подушкой.

— Понимаете, — продолжала спокойно Венди, — наша героиня знала, что мама всегда оставляет окно открытым, чтобы дети могли прилететь обратно, вот почему они так долго не возвращались и жили в своё удовольствие.

— А потом они вернулись?

— Давайте заглянем в будущее, — сказала Венди, подходя к самому трудному и самому чудесному месту в сказке.

И все мальчики вытянули шеи, чтобы легче было заглянуть в будущее.

— Прошли годы… Кто эта изящная женщина неопределённого возраста, выходящая из вагона на лондонском вокзале?

— Ах, Венди, кто она? — закричал Задавака, словно он слышал эту сказку впервые.

— Неужели это?… Да… Нет… Да, так оно и есть… Неужели это прекрасная Венди?!

— О-о!

— А эти два рослых юноши, что с таким достоинством идут рядом с нею? Неужели это Майкл и Джон? Да, так и есть!

— О-о!

— „Смотрите, дорогие братья, — говорит Венди, указывая наверх. — Окно открыто! Вот награда за нашу веру в материнскую любовь“. И они влетели в окно, к маме и папе. Задёрнем же занавес над этой счастливой сценой, ибо перо не в силах её описать.

Вот и вся сказка. Мальчикам она нравилась так же, как и самой рассказчице. Всё в этой сказке так, как должно быть, правда? Мы улетаем, словно самые бессердечные существа (дети все таковы, но они так милы!), живём, ни о ком не думая, а потом, как только нам потребуется особое внимание, мы благородно возвращаемся домой, уверенные, что нас встретят объятиями, а не шлепками.

Так велика была их вера в материнскую любовь, что они решили: ещё немножко можно ни о ком не думать!

Но у одного из них не было этой веры, и, услышав конец сказки, он глухо застонал.

— Что с тобой, Питер? — вскричала Венди, подбегая к нему. Она решила, что он заболел, и осторожно пощупала ему живот.

— Где у тебя болит?

— Это совсем другая боль, — сказал Питер загадочно.

— Какая же? Говори!

— Венди, ты не знаешь, что такое матери!

Мальчики в ужасе окружили Питера, его волнение их напутало, и он поведал им то, о чем молчал до сих пор.

— Было время, — сказал он, — когда и я, как вы, думал, что моя мама всегда будет держать окно открытым, и я не возвращался много лун подряд, но вот наконец я прилетел домой. И что же? Окно было заперто, потому что мама совсем забыла обо мне, а в моей кровати спал другой мальчик!

Не знаю, так ли всё было на самом деле, но Питер так думал, и это их испугало.

— Ты уверен, что мамы все такие? — Да!

Так вот, значит, какие они! Изменщицы, жабы!

Значит, лучше не рисковать, подумали они. Уж кто-кто, а дети знают, когда следует уступить.

— Венди, вернёмся домой, — закричали Джон и Майкл разом.

— Хорошо, — согласилась она, крепко обнимая братьев.

— Сегодня? — вскричали, растерявшись, пропавшие мальчишки.

В глубине сердца (или того, что каждый из них называл своим сердцем) они твёрдо верили, что могут прекрасно обойтись и без мам, — это только мамам кажется, будто без них нельзя обойтись.

— Сию же минуту, — ответила Венди решительно, потому что в голову ей пришла ужасная мысль: „А что, если мама уже надела — хотя бы частично — траур?“.

В своём волнении она и не подумала о том, каково сейчас Питеру, она только строго сказала ему:

— Питер, ты всё устроишь, что нужно?

— Пожалуйста, — ответил он так спокойно, будто она попросила его передать орехи.

Они и не подумали сказать: „Как жаль, что приходится расставаться!“ Если ей это не пришло в голову, то уж Питер сам ни за что этого не скажет! Но, конечно, ему было очень горько, и он так рассердился на взрослых, которые вечно всё портят, что, вылезая в своё дерево, он нарочно стал дуть с быстротой пять раз в секунду. Дело в том, что на острове существует поверье, будто стоит тебе дунуть, как тут же кто-то из взрослых умирает, а Питеру хотелось поскорее им отомстить.

Затем, отдав необходимые распоряжения индейцам, он вернулся в подземный дом, где в его отсутствие разыгралась недостойная сцена. Мысль о том, что они могут потерять Венди, привела пропавших мальчишек в ужас. Они окружили её, и в голосах их зазвучала угроза.

— Нам теперь будет хуже, чем до неё, — говорили они.

— Мы её не отпустим!

— Возьмём её в плен!

— Закуем её в цепи!

В этом отчаянном положении инстинкт подсказал Венди, к кому обратиться за помощью.

— Шалун! — крикнула она. — Защити меня!

Не правда ли, странно? Она попросила о помощи Шалуна, самого глупого из всех! Однако на этот раз Шалун показал себя настоящим мужчиной. Куда девалась вся его глупость?

— Конечно, я всего-навсего Шалун, — сказал он с достоинством, — и никто не обращает на меня внимания. Но первого, кто посмеет тронуть Венди, я проткну насквозь!

И он вытащил свой кинжал — в эту минуту солнце его славы поднялось в зенит. Мальчишки в смущении отступили. Тут вернулся Питер, и они сразу поняли, что от него поддержки не жди. Не такой он был человек, чтобы держать на острове девочку против её воли!

— Венди! — сказал Питер, шагая из угла в угол. — Я попросил индейцев пр овести вас через лес. Ты ведь быстро устаёшь, когда летишь.

— Спасибо, Питер.

— А потом, — продолжал он резко (ведь он привык, чтобы ему повиновались беспрекословно), — Динь покажет вам путь через море. Разбуди-ка её, Задавака!

Задаваке пришлось постучать дважды, прежде чем Динь удостоила его ответом, хоть она давно уже сидела на кровати и прислушивалась к разговору.

— Кто там? Как ты смеешь? Убирайся отсюда! — закричала она.

— Динь, тебе велено встать и проводить Венди! — крикнул Задавака. — Она улетает!

Конечно, Динь страшно обрадовалась, что Венди улетает, но ей совсем не хотелось её провожать, и она выложила всё, что думала, не стесняясь в выражениях. А потом притворилась, что снова заснула.

— Она сказала, что никуда не полетит! — воскликнул Задавака, ужасаясь такому чудовищному неповиновению.

Питер решительно направился к спальне этой молодой особы.

— Динь! — крикнул он. — Если ты сию же минуту не встанешь и не оденешься, я отдёрну занавеску и все увидят тебя в неглиже.

Увидят её неодетой! Этого Динь не могла стерпеть! Она тут же спрыгнула на пол.

— Кто сказал, что я не встаю?

Мальчишки между тем печально смотрели на Венди, готовую к путешествию. Они грустили не только потому, что она их покидала, но и потому, что знали: впереди её ждёт что-то хорошее, чего они никогда не увидят. Новизна, как всегда, манила их.

А Венди решила, что их волнуют более благородные чувства, и растаяла.

— Знаете, — сказала она, — если вы полетите с нами, то я почти уверена, что смогу уговорить папу и маму усыновить вас.

Приглашение предназначалось в первую очередь Питеру, но мальчишки думали только о себе и тут же запрыгали от радости.

— А они не подумают, что нас слишком много? — спросил Задавака, едва подпрыгнув вверх.

— Нет, — ответила Венди, быстро прикинув всё в уме. — Только придётся в гостиной поставить несколько кроватей. А по первым четвергам каждого месяца будем прятать их за ширмы.

— Питер, можно нам полететь? — взмолились мальчишки. Конечно, они думали, что если они полетят, то и он полетит с ними, впрочем, это их не очень беспокоило. Ради новизны дети готовы покинуть всё самое дорогое.

— Летите, — сказал Питер с горькой улыбкой. И они бросились собирать свои вещи.

— А теперь, Питер, — сказала Венди, думая, что всё уладилось, — выпей на дорогу лекарство.

Она очень любила поить их лекарством и, несомненно, слишком этим увлекалась. Правда, это была просто вода, но вода из тыквенной бутылки; Венди всегда встряхивала бутыль и считала капли, что, верно, придавало воде какие-то лечебные свойства. На этот раз, однако, ей не пришлось дать Питеру лекарство. Накапав сколько нужно, она повернулась к Питеру, но, увидев его лицо, почувствовала, что сердце у неё сжалось.

— Собирай свои вещи, Питер! — закричала она, задрожав.

— Нет, — ответил он с деланым равнодушием. — Я с вами не лечу, Венди.

— Нет, летишь!

— Нет, не лечу!

И чтобы показать ей, что ему всё равно, он запрыгал по комнате и весело засвистел в свою равнодушную свирель. Ей пришлось бегать за ним, хотя это было очень унизительно.

— Мы найдем твою маму, — уговаривала она.

Сказать по правде, если у Питера и была когда-то мама, то он по ней больше не скучал. Он и без неё прекрасно обходился. Он всё хорошенько обдумал, и если что-то и помнил о матерях, то одни лишь их недостатки.

— Нет, — сказал Питер твёрдо. — А вдруг она скажет, что я уже взрослый, а я хочу навсегда остаться мальчиком и веселиться вовсю.

— Но, Питер…

— Нет.

Пришлось сказать остальным:

— Питер остаётся.

Питер остаётся! Мальчики в недоумении уставились на него; на плечах они держали палки, а с палок свисали узелки. Если Питер остаётся, прежде всего подумали они, он, чего доброго, ещё захочет, чтобы и они остались. Но Питер был слишком горд для этого.

— Если вы найдёте своих мам, — сказал он зловещим голосом, — надеюсь, они вам понравятся.

Мальчикам стало как-то не по себе. Это замечание — такое бессердечное, правда? — заставило их призадуматься. Может, глупо было улетать?

— Ну ладно, — заметил Питер, — хватит хныкать и суетиться! Прощай, Венди!

И он бодро протянул ей руку, словно давая понять, что теперь им действительно пора уходить, так как у него ещё уйма всяких дел.

Пришлось Венди удовольствоваться рукопожатием, ведь о „напёрстке“ не было и речи.

— Ты не забудешь менять бельё? — спросила она медля. Она всегда следила, чтобы бельё менялось вовремя.

— Не забуду.

— И будешь принимать лекарство?

— Хорошо.

Больше, казалось, говорить было не о чем — последовало неловкое молчание. Питер, однако, был не из тех, кто даёт выход своему горю на людях.

— Динь, ты готова? — крикнул он. — Да.

— Тогда лети вперёд!

Динь выпорхнула через ближайшее дерево: но никто не последовал за нею, потому что в эту самую минуту пираты предательски напали на индейцев. Наверху, где только что царило полное спокойствие, раздались пронзительные крики и скрежет стали. Внизу наступила мёртвая тишина. Мальчики открыли рты — да так и забыли их закрыть. А Венди упала на колени и протянула руки к Питеру. Все руки были протянуты к Питеру, их будто ветром к нему отнесло, они беззвучно молили Питера не оставлять их в беде. Питер схватил свою шпагу (ту самую, которой, если он не ошибался, он заколол Корабельного Повара), и в глазах у него блеснула жажда битвы.

Глава 12. Дети попадают в плен.

Пираты застигли индейцев врасплох — верное доказательство того, что коварный Крюк поступил нечестно, потому что застать индейцев врасплох честным путем ещё не удавалось ни одному белолицему.

Неписаный закон гласит, что нападать всегда должны краснокожие, и с коварством, свойственным этому племени, они нападают обычно незадолго до рассвета, когда, как известно, белолицые падают духом. Белолицые меж тем выстроили грубый частокол на вершине вон того пологого холма, у подножия которого бежит ручей, ибо быть далеко от воды — смерти подобно. Там ждут они нападения: новички крепко сжимают в руках пистолеты и хрустят сухими веточками, а старые волки сладко спят почти до самого рассвета. Всю долгую чёрную ночь напролёт краснокожие лазутчики ползут, словно змеи, по земле, да так искусно, что ни одна травинка не шелохнётся. Кусты бесшумно смыкаются за ними, словно песок, в который ныряет крот. Не слышно ни звука, только порой кто-нибудь из краснокожих залает, как койот, а за ним и все остальные; кое-кому лай этот удаётся получше, чем самим койотам, — те, по правде говоря, лаять совсем не умеют. Так проходят долгие ночные часы; белолицым новичкам, впервые проходящим это испытание, такие ночи даются с трудом, но стреляным воробьям, побывавшим во многих передрягах, нипочём и ужасный лай, и ещё более ужасное молчание.

Таков обычай, и Крюку он был так хорошо известен, что, нарушив его, он не может отговориться незнанием — оправдания ему нет и быть не может.

Храброе же племя Пиканини, со своей стороны, полностью положилось на его честь, и всё их поведение в ту ночь разительно отличается от того, как повёл себя Крюк. Пиканини строго придерживались правил, чтобы не уронить чести своего племени. Благодаря той обострённости чувств, которая так восхищает белолицых, погружая их в то же время в отчаяние, они поняли, что пираты высадились на остров, как только услышали, как в лесу хрустнула под ногой веточка, и тут же — нет, это было неправдоподобно! — начался лай койотов. Надев мокасины задом наперёд, доблестные Пиканини тайно изучили каждую пядь земли — от того места, где высадился Крюк со своими силами, и до самого подземного дома. Они нашли там всего один холм с ручьём внизу — у Крюка не было выбора, он должен был стать лагерем здесь и ждать рассвета. Разузнав всё это с хитростью чуть ли не дьявольской, краснокожие завернулись в одеяла и спокойно уселись вокруг подземного дома: с тем хладнокровием, которым по праву гордится их племя, они ждали страшного мгновения, когда они начнут сеять вокруг бледную смерть.

Так, в мечтах о том, каким изощрённым пыткам подвергнут они Крюка на рассвете, и застиг вероломный капитан этих доверчивых дикарей. Судя по рассказам тех немногих, кому удалось уцелеть во время кровавой бойни, он и не подумал остановиться у холма, хотя при ярком свете луны холм был отчётливо виден; мысль о том, что он должен дожидаться нападения, явно не тревожила его, он даже не пожелал дожидаться конца ночи, но шёл всё вперёд и вперёд, в его коварном уме билась одна мысль: „Напасть! И как можно скорее!“.

Что было делать удивлённым краснокожим? Искушённые во всех видах военного искусства, кроме того, которое продемонстрировал Крюк, они беспомощно трусили за ним следом, подвергая себя смертельной опасности попасться на глаза врагу и жалобно лая, подобно койотам.

Доблестная Тигровая Лилия сидела, окружённая самыми крепкими своими воинами, как вдруг из кустов на них ринулись вероломные пираты. Завеса упала с глаз краснокожих, они поняли, что победы им не видать. Больше не будет пыток у столба. Их самих ожидают счастливые охотничьи угодья. Они это поняли, но повели себя, как подобает сынам своих отцов. У них ещё было время выстроиться в боевую фалангу, которую трудно было бы разбить, если б только они поторопились и поднялись с земли побыстрее, но древние традиции не одобряли поспешности. В законах сказано, что доблестный краснокожий не должен выражать удивления в присутствии белолицых. Вот почему, как ни ужасно было внезапное появление пиратов, индейцы с минуту сидели неподвижно, с застывшими лицами, словно враг явился сюда по их приглашению. И, лишь отдав должное обычаю (какая выдержка, какая храбрость!), они схватились за оружие, в воздухе зазвучали боевые клики, но было уже поздно.

Перо отказывается описать эту битву: то была не битва, а кровавое побоище. Там погиб весь цвет краснокожего воинства. Правда, смерть некоторых из них была отомщена — за Тощего Волка поплатился головой Альф Мейсон; больше он не будет смущать покой мирных мореплавателей; а вместе с ним сложили свои буйные головы и Джо, и Скаури, и Чэс, и Терли, и Пёс Фоггерти. Терли настиг томагавк Великого Тигрёнка, которому в конце концов удалось вырваться из кольца врагов вместе с Тигровой Лилией и немногими уцелевшими.

Предоставим историку решать, в какой мере следует винить Крюка в избранной им тактике. Останься он со своими пиратами ждать нападения на холме, всем им, возможно, пришёл бы конец — справедливости ради не следует об этом забывать. Вероятно, ему нужно было бы предупредить противника, что он собирается воевать новым методом. С другой стороны, такое предупреждение лишило бы его нападение внезапности, сведя всю его стратегию на нет. Как видишь, вопрос этот очень сложен.

А что чувствовал капитан в торжественный час победы? Его верные псы, отдуваясь и вытирая ножи, искоса поглядывали на него, держась на всякий случай подальше, но им не дано было заглянуть в его сердце. В сердце капитана Крюка должно бы царить ликование, однако лицо его было по-прежнему мрачно — зловещая и грустная загадка, телом и духом он был не похож на своих подчинённых.

До полного завершения его плана было ещё далеко: индейцы были разгромлены, но ведь не к этому он стремился. Он выкурил их, словно пчёл из улья, чтобы побыстрее добраться до мёда. Ему нужен был Пэн, Пэн и Венди, и вся их компания, но в первую голову — Пэн!

Питер был всего лишь мальчишкой. Казалось бы, почему этот мужчина так ненавидел его? Правда, он бросил капитанскую руку Крокодилице, раззадорил её, что — ввиду её упрямства — очень усложнило жизнь капитана, но даже и это не может оправдать столь злобной и беспощадной мстительности. Сказать по правде, было в Питере что-то, что приводило Крюка в бешенство. Не мужество Питера, и не его приятная внешность, и даже не… Впрочем, что толку играть в прятки! Мы-то хорошо знаем, в чём было дело. Придётся сказать об этом прямо: Питер был слишком уверен в себе!

Этого Крюк вынести не мог, от одной мысли об этом его железная рука начинала дёргаться, что очень досаждало ему по ночам. Несчастный чувствовал себя, как лев в клетке, в которую залетел воробей.

Сейчас нужно было срочно решить, рубить ли деревья или попробовать протолкнуть в них пиратов. Капитан оглядел своих верных псов жадными глазами, выбирая тех, кто был потоньше. Пираты задрожали: они-то знали, что, если понадобится, он протолкнёт их поленом.

А что же мальчишки? Мы оставили их при первых звуках битвы: они окаменели, раскрыв рты, с мольбой протягивая к Питеру руки; мы возвращаемся к ним в тот миг, когда они закрывают рты и опускают руки. Страшный шум битвы затих почти так же внезапно, как и начался, пронёсся мимо, словно яростный порыв ветра, — они знают, что судьба их решилась.

Но кто победил?

Пираты, которые жадно прильнули к деревьям, чтобы узнать, что происходит внизу, услыхали, как мальчишки спрашивают друг друга об этом. Увы, до них долетел и ответ Питера!

— Если индейцы победили, они будут бить в тамтам — они всегда так делают, когда победят.

Надо тебе сказать, что боцман Неряха нашёл этот барабан и сейчас как раз сидел на нём.

— Не слыхать вам больше тамтама! — пробормотал он (про себя, конечно, ибо приказано было соблюдать полную тишину).

К его изумлению, однако, Крюк знаком приказал ему бить в барабан. Едва Неряха понял злодейский замысел капитана, он пришёл в восторг. Никогда ещё, верно, простодушный боцман так не восхищался коварным Крюком.

Дважды Неряха ударил в барабан, а затем радостно прислушался.

— Тамтам! — донёсся голос Питера. — Индейцы победили!

Несчастные мальчишки громко закричали „Ура!“, чем весьма порадовали притаившихся наверху злодеев, и стали прощаться с Питером. Это удивило пиратов, впрочем, недоумение их заглушала подлая радость при мысли о том, что мальчишки сейчас будут наверху. Они ухмыльнулись, подмигнули друг другу и весело потёрли руки. Крюк молча и быстро распорядился: по пирату на каждое дерево, а остальным выстроиться в шеренгу на расстоянии двух шагов.

Глава 13. Вы верите в фей?

Чем скорее мы покончим со всем этим ужасом, тем лучше. Первым из своего дерева вылез Задира. Вылез — и тут же попал в лапы Красавчика Чекко, который швырнул его Неряхе, а Неряха — Старки, а Старки — Биллу Джуксу, а Билл — Лапше, и так они его бросали из рук в руки, пока не кинули к ногам Чёрного пирата. Всех остальных мальчиков ждала та же участь — их безжалостно срывали с деревьев, словно спелые плоды, и швыряли от пирата к пирату, как тюки при разгрузке корабля.

Только с Венди, которая вылезла последней, поступили иначе. Сам Крюк подошёл к ней, предложил, склонясь в насмешливом поклоне, ей руку и препроводил её к тому месту, где пираты затыкали мальчикам рты. Всё это он проделал с такой учтивостью и изяществом, что Венди даже не ужаснулась, — он её просто обворожил. Простим ей это — ведь она всего лишь маленькая девочка.

Может быть, я напрасно сплетничаю и мне следовало бы умолчать о том, что в первую минуту Венди была очарована Крюком, — говорю я об этом только потому, что её ошибка привела к самым неожиданным последствиям. Если бы она гордо отвергла его (с какой радостью рассказал бы я тебе об этом!), её бы швырнули по цепи, как и всех остальных, и тогда Крюк не увидел бы собственными глазами, как связывают мальчиков; а если бы он не увидел собственными глазами, как их связывают, он не разгадал бы секрета Малыша, а без этого он не совершил бы злодейского покушения на Питера.

Связывали мальчиков для того, чтобы они не улетели; для удобства их сгибали пополам, ногами к ушам, — у Чёрного пирата была наготове длинная верёвка, которую он разрезал на девять равных кусков. Всё шло быстро до тех пор, пока не подошла очередь Малыша: он оказался очень похожим на те злосчастные пакеты, которые никак не удаётся завязать, — обвяжешь их шнурком, глядишь, а на узел шнурка не хватает. В ярости пираты стали пинать Малыша, совсем как ты в подобных случаях пинаешь пакет (хотя по справедливости пинать следовало бы шнурок), и, как ни странно, остановил их сам Крюк Он злобно и торжествующе улыбался. Пока его верные псы тщетно потели, стараясь связать злосчастного Малыша (только затянешь покрепче в одном месте — вылезает в другом!), гениальный ум Крюка углубился в суть дела; его интересовали не следствия, но причины, и, судя по радостному выражению его лица, он их обнаружил. Малыш побелел от ужаса — ему стало ясно, что Крюк проник в его тайну.

А тайна была вот какая: если мальчишка, который так растолстел, пролезает в дерево, то в это дерево пролезет и взрослый (средних размеров, конечно). Бедный Малыш! В этот миг он был несчастнейшим из смертных, он боялся за Питера и горько раскаивался в своём поступке. Когда ему бывало жарко, он совершенно не владел собой и без конца пил воду, в результате чего он страшно растолстел, и вместо того, чтобы похудеть под своё дерево, он взял и расширил дерево по себе.

Разгадав тайну злосчастного Малыша, Крюк возликовал: теперь наконец-то Питер у него в руках, но он ни словом не выдал коварный план, который родился в глубине его чёрного сердца, он только знаком велел переправить пленных на бриг и оставить его одного.

Да, но как же доставить пленных на корабль? Конечно, теперь, когда они так связаны, их можно было бы просто катить под гору, как бочки, но путь лежит через болото. И снова гениальный Крюк нашёл выход из положения. Он указал на домик Венди: его можно использовать вместо носилок. Мальчиков побросали в дом, четверо дюжих пиратов подняли его на плечи и понесли, а остальные шли следом и горланили свою любимую песню. Так эта необычайная процессия прошла через весь лес. Не знаю, плакал ли кто-нибудь из детей, — если и плакал, то пиратская песня заглушала плач; но перед тем, как домик исчез в лесу, из трубы его появилось крошечное облачко дыма, — казалось, оно посылало вызов бесчестному Крюку.

Крюк его увидел, и Питеру это только повредило. Если в груди разъярённого пирата и оставалась капля жалости, при виде храброго облачка дыма она бесследно испарилась.

Один в наступающих сумерках, Крюк первым делом прокрался к дереву Малыша. Убедившись, что пролезть в него нетрудно, он погрузился в глубокое раздумье. Шляпу свою он швырнул на траву, чтобы ветерок освежил ему голову. Как ни черны были его замыслы, глаза его синели нежно, словно барвинки. Он напряжённо вслушивался, стараясь уловить, что происходит внизу, но там было так же тихо, как и наверху, — дом под землёй, казалось, был ещё одним пустым жилищем в безлюдном мире.

Неужели этот мальчишка спал? А может, притаился у входа с кинжалом в руке?

Оставалось одно — спуститься вниз. Крюк сбросил свой плащ на землю и, закусив губу, пока на ней не выступила кровь непристойного цвета, влез на дерево. Он был человек храбрый, и всё же ему пришлось задержаться на миг, чтобы отереть со лба пот, который капал, словно воск с горящей свечи. А потом он нырнул в неизвестность.

Он благополучно спустился вниз и на мгновение застыл на месте, стараясь отдышаться. Когда глаза его привыкли к полумраку, он стал различать отдельные предметы, взор его с жадностью остановился на огромной кровати. Настал долгожданный час! На кровати лежал Питер и крепко спал.

Надо тебе сказать, что Питер и не подозревал, какая трагедия разыгралась наверху. Оставшись в одиночестве, он поиграл немного на свирели, тщетно пытаясь уверить себя, что ему всё равно. Потом решил, что не будет пить лекарство — назло Венди. Потом улёгся на кровати, прямо на покрывало, чтобы ещё больше ей досадить, потому что она всегда следила, чтобы мальчики хорошенько укрывались, — кто знает, а вдруг к утру похолодает? Тут он чуть не расплакался, но, подумав о том, как рассердилась бы Венди, если бы узнала, что он смеётся, — нарочно рассмеялся, да так смеясь и заснул.

Иногда, правда не часто, Питер видел сны, и сны эти бывали намного грустнее, чем у других мальчиков. Они продолжались часами, он горько плакал во сне, но не просыпался. Должно быть, сны эти были как-то связаны с загадкой его существования. Венди, бывало, заметит, что он плачет во сне, вынет его из кровати, посадит на колени и начнёт нашёптывать ласковые слова, а когда он затихал, она клала его обратно в кровать, осторожно, стараясь не разбудить, чтобы он не узнал об унижении, которому она его подвергла.

Но в этот день Питер заснул сразу, и во сне ему ничего не снилось. Он спал спокойно и безмятежно, одна рука свесилась с кровати, ногу он подогнул под себя, а смеющийся рот его был приоткрыт, так что видны были его молочные зубы. Таким беззащитным и нашёл его Крюк. Он молча стоял у входа, глядя на своего врага. Неужто сердце его не дрогнуло от жалости? Мы знаем, что этот человек был не вовсе лишён добрых чувств: он любил цветы (так мне говорили) и нежную музыку (даже сам неплохо играл на клавесине); признаемся честно, что идиллическая картина, открывшаяся ему внизу, глубоко взволновала его. Возможно, лучшие чувства взяли бы верх и он покинул бы — не без борьбы — подземный дом, если бы не одно обстоятельство.

Видишь ли, даже во сне Питер выглядел страшно самонадеянным. Приоткрытый в улыбке рот, повисшая вниз рука, нога, согнутая в колене, — во всей его позе было такое самодовольство, какого ещё не видывал свет. И надо же, чтобы именно таким увидел его человек, чрезвычайно болезненно воспринимающий это свойство! Сердце у Крюка окаменело. Если бы оно и разорвалось теперь от ярости на тысячу кусочков, каждый из них вырвался бы из его груди и кинулся бы на спящего обидчика.

Хотя тусклый свет от ночника падал на кровать, в которой спал Питер, Крюк стоял в темноте, и, когда он решился шагнуть крадучись вперёд, он неожиданно наткнулся на преграду: это была дверца от дерева Малыша, не доходившая до притолоки. Поначалу Крюк её не заметил, так как смотрел поверх неё. Он попытался её открыть, но, к ярости своей, обнаружил, что она заперта изнутри, а задвижка так далеко внизу, что ему не дотянуться. Его воспалённому воображению представилось, что в лице и во всей фигуре спящего Питера самонадеянности ещё прибавилось, и он затряс дверь, а потом налёг на неё всем телом. Неужто Питеру и на этот раз удастся спастись?

Но что это? Злобному взору Крюка представился стакан, в который Венди налила лекарство для Питера, — стакан стоял на приступочке, совсем близко от Крюка. Он тут же разгадал, что в стакане, и понял, что теперь Питер в его власти.

Чтобы не попасть живым в руки врагов, Крюк всегда носил с собой смертельный напиток — он изготовил его сам, смешав яд из множества колец с секретом, которыми он в своё время завладел. Он долго кипятил эту смертельную смесь, пока не получил совершенно неизвестную науке жёлтую жидкость, которая, возможно, была самым ужасным ядом из всех существующих на земле.

Он добавил в стакан Питера пять капель этой жидкости. Рука его дрожала — впрочем, скорее от радости, чем от стыда. Он не смотрел на спящего, не потому, что боялся пожалеть его, а просто чтобы не пролить ни капли яда. Затем он кинул на Питера долгий торжествующий взгляд, круто повернулся и с трудом влез в дерево. Когда он выбрался наверх, можно было подумать, будто сам дух зла вырвался из заточения на волю. Надев шляпу набекрень, он завернулся в плащ, словно стремясь укрыться от ночи (только сам он был чернее самой кромешной тьмы), и, бормоча что-то себе под нос, скрылся меж деревьев.

А Питер всё спал. Свеча оплыла и погасла, комната погрузилась во мрак, а он всё спал. Было, должно быть, часов десять по крокодильим часам, когда он внезапно проснулся и сел на кровати. Он не знал, что его разбудило. Но тут он услышал, как кто-то тихонько стучит в дверь.

В ночной тишине этот осторожный стук казался почти зловещим. Питер нащупал в темноте свой кинжал и крепко сжал его в руке. Потом он крикнул:

— Кто там?

Долгое молчание было ему ответом, потом снова раздался стук.

— Кто ты? Отвечай! Тишина.

Питер пришёл в восторг — пуще всего в жизни он любил этот восторг. В два прыжка он очутился у двери. Его дверь доходила до самого верха, не то что у Малыша, и что за ней — он не знал; не видел его и тот, кто находился за дверью.

— Отвечай, а то не открою! — крикнул Питер.

В ответ послышался нежный звон:

— Впусти меня, Питер.

Динь! Питер распахнул дверь. Динь влетела в комнату, вся растрёпанная и взволнованная, лицо её раскраснелось, а платье было заляпано грязью.

— Что случилось?

— Ни за что не отгадаешь! — вскричала Динь. — Попробуй догадайся с трёх раз!

— А ну, выкладывай! — заорал Питер.

И в одной сбивчивой фразе, длинной, как бумажная лента, которую фокусник в цирке вытягивает изо рта, она рассказала ему о том, что пираты схватили Венди и мальчиков.

Сердце бешено запрыгало у Питера в груди. Венди связана, Венди на пиратском корабле! Та самая Венди, которая так любила, чтобы во всём был порядок!

— Я спасу её! — крикнул он и бросился к оружию.

В этот миг ему пришло в голову, что он может ещё и порадовать Венди. Он может принять лекарство.

И Питер взял в руки стакан с роковым напитком.

— Нет! Нет! — взвизгнула Динь.

Она слышала, как, пробираясь по лесу, Крюк бормотал что-то о том, что он сделал.

— Но почему?

— Лекарство отравлено!

— Отравлено? Кто мог его отравить?

— Крюк!

— Ерунда! Как он мог сюда попасть?

Увы, на это Динь не могла ничего ответить, ибо даже она ничего не знала о мрачной тайне Малышового дерева. И всё же она своими ушами слышала, что говорил в лесу Крюк. Сомнений быть не могло. Лекарство было отравлено.

— К тому же, — сказал Питер, — я никогда не смыкаю глаз!

И знаешь, он сам верил своим словам.

Тут он поднёс стакан ко рту. Что толку спорить? Нужно было действовать! С быстротою молнии Динь подлетела к стакану и осушила его до дна.

— Как ты смеешь? Это моё лекарство! — возмутился Питер.

Но Динь не отвечала. Она пошатнулась в воздухе и начала медленно падать.

— Что с тобой? — ахнул Питер. Ему вдруг стало страшно.

— Да, оно отравлено, — прошептала Динь. — И теперь я умираю.

— Ой, Динь, ты его выпила, чтобы спасти меня?

— Да.

— Но почему, Динь?

Крылья уже не держали её, но последним усилием она вспорхнула ему на плечо и ласково куснула его в подбородок.

— Болван! — шепнула она ему на ухо. Шатаясь, она долетела до своей комнатки и повалилась на кровать.

В отчаянии Питер упал возле неё на колени — голова его почти закрыла вход в нишу. Свет её с каждой минутой слабел, и Питер знал, что, когда он совсем померкнет, Динь не станет. Ну а ей было очень приятно, что он плачет; она подставила ему под подбородок пальчик и смотрела, как слёзы капают на него, а потом на пол.

Она что-то шептала, но так тихо, что поначалу он не мог разобрать её слов. Наконец он понял. Она говорила, что, верно, поправится, если дети верят в фей.

Питер взмахнул руками. Была уже ночь, и дети были так далеко, но он позвал всех, кому сейчас снился Нигдешний остров и кто поэтому был гораздо ближе к нему, чем ты думаешь: мальчиков и девочек в ночных рубашках и голых негритят, спящих в люльках, подвешенных между пальмами.

— Вы верите в фей? — крикнул он.

Динь даже привстала на кровати, до того ей не терпелось узнать, как решится её судьба.

Вдали зазвучали голоса. Ей показалось, что они кричат: „Да! Да!“ Но вдруг она ошиблась?

— Как по-твоему, что они кричат? — спросила она Питера. И тогда он крикнул во весь голос:

— Если верите, хлопните в ладоши! Не дайте Динь умереть!

В ответ раздались громкие хлопки. Раз, два, три… Сколько их! А вон там не хлопают… А там даже свистят…

Внезапно хлопки смолкли: верно, испуганные мамы кинулись к кроваткам своих детей, чтобы узнать, что случилось. Но Динь была спасена. Голос её окреп, потом она спрыгнула с кровати, и вот уже носится по комнате, задорная и дерзкая, как прежде. Ей и в голову не пришло поблагодарить тех, кто её спас, зато ей бы очень хотелось надрать свистунам уши!

— А теперь надо спасать Венди!

Из-за облаков показалась луна. Она увидела Питера в тот миг, когда он вылезал из своего дерева; отправляясь в столь опасное путешествие, он разделся почти донага и вооружился до зубов. Конечно, он предпочёл бы, чтобы ночь была не такая лунная. Тогда он мог бы лететь низко над землёй, и ничто не ускользнуло бы от его взора; но сейчас тень его в неверном свете луны разбудила бы птиц, спящих на деревьях, предупредив бдительного неприятеля о его приближении.

Теперь он горько пожалел о том, что населил свой остров птицами с такими замысловатыми именами: они совсем дикие, и с ними очень трудно договориться.

Пришлось ему ползти по земле, как индейцу — к счастью, он это делал великолепно. Но только куда ползти? Он вовсе не был уверен в том, что пираты переправили детей на корабль. За ночь выпал снежок и занёс все следы. На острове царила мёртвая тишина, будто Природа, ужаснувшись недавнему кровопролитию, безмолвно застыла на месте. В своё время Питер обучил детей некоторым лесным обычаям, которые сам он узнал от Тигровой Лилии и Динь-Динь, он не сомневался, что в час испытаний дети вспомнят о них. Малыш, если только представится случай, выжжет, скажем, пометки на деревьях. Задира будет швырять семена на дорогу, ну а Венди бросит свой носовой платок где-нибудь на самом виду. Но для того, чтобы увидеть эти знаки, нужно было дождаться утра, а Питер не мог ждать.

Мимо проползла Крокодилица, и опять всё затихло — ни звука, ни шороха, но Питер знал, что его подстерегает смерть. Может, она прячется вон за тем деревом? А может, накинется на него сзади?

И он произнёс страшную клятву:

— На этот раз Крюк или я!

Он то полз вперёд, словно уж, а то перебегал освещенные луной полянки; он прижимал к губам палец, а другую руку держал на кинжале. Он был ужасно счастлив.

Глава 14. Пиратский корабль.

Над бухтой капитана Кидда, в которую впадает Пиратская река, мигал зелёный огонёк — там стоял на якоре пиратский бриг „Весёлый Роджер“, злодейское судно, заросшее грязью до самого трюма, отвратительное, словно усыпанная окровавленными перьями земля. Он давно уже наводил ужас на те широты, и сторожить его было совсем ни к чему — одно его имя было ему достаточной защитой.

Ночная мгла окутывала бриг, ни один звук не доносился сквозь неё до берега. На бриге царила тишина — только стучала швейная машинка, за которой сидел Неряха. Трудолюбивый и услужливый Неряха! Бедный, трогательный Неряха! Не знаю, почему он был таким бесконечно трогательным, возможно, потому что сам он об этом не догадывался; но даже люди мужественные торопились отвернуться, если он попадался им на глаза, и не раз летним вечером, когда сам Крюк глядел на него, из глаз у него фонтаном брызгали слёзы. Впрочем, об этом, как и о многом другом, бедный Неряха и не подозревал.

Два-три пирата стояли, облокотясь о поручни, наслаждаясь гнилыми испарениями ночи, другие сидели развалясь возле бочек с порохом и играли — кто в кости, кто в карты; а четверо дюжих пиратов, притащивших домик, в изнеможении лежали на палубе и крепко спали, искусно откатываясь то в одну сторону, то в другую, чтобы Крюк, проходя мимо, не хватил их как-нибудь ненароком своей клешнёй.

В глубокой задумчивости шагал Крюк по палубе. Непостижимый человек! Час его торжества настал. С Пэном покончено, мальчишки на бриге ждут казни. Это был самый злодейский поступок с тех пор, как он поверг во прах Корабельного Повара. И, зная, сколь велико человеческое тщеславие, разве мы удивились бы, дружок, если б капитан теперь мерил палубу неверными шагами, вне себя от радости?

Но нет! Поступь его была размеренна и медлительна, она вторила мрачному ходу его мыслей. Крюк был глубоко удручен.

Это нередко случалось с ним в ночной тиши, когда он оставался один на один со своими мыслями на палубе брига. Он был так одинок! Больше всего этот непостижимый человек страдал от одиночества, когда его окружали верные псы. Ведь они были настолько ниже его по своему положению.

Конечно, звали его совсем не Крюк. Если бы я раскрыл тайну его настоящего имени, по всей стране даже сейчас прокатилась бы волна возмущения; но те, кто умеет читать между строк, давно уж, верно, догадались, что он воспитывался в одной из самых прославленных наших закрытых школ. Традиции этой славной школы были для него так же святы, как и умение одеваться со вкусом (собственно говоря, традиции эти во многом и заключаются в том, чтобы одеваться со вкусом). Даже и теперь он никогда не позволил бы себе подняться на корабль в том же платье, в каком брал его на абордаж, а ходил он, конечно, сутулясь, — эта походка выделяла всех, кто когда-либо учился в его славной школе. Но выше всего он ставил хорошие манеры, которые отличают лишь воспитанных людей.

Хорошие манеры! Как ни низко он пал, ему всё ещё было ясно, что это самое главное.

Где-то в глубине — может, в глубине его сердца? — он слышал тихий скрип, будто скрипели ржавые петли огромных ворот, а потом настойчивый стук, как бывает в бессонную ночь.

— Ну, как ты сегодня? — спрашивал неотступный голос. — Надеюсь, хорошо?

— Слава! — восклицал он. — Сегодня мне улыбнулась слава!

— Слава? — повторял далёкий голос его школы. — Разве люди воспитанные могут в чём-то отличаться?

— Меня одного боялся Корабельный Повар! — настаивал Крюк. — А Корабельного Повара боялся даже Флинт.

— Флинт? Корабельный Повар? — звучал убийственный ответ. — Разве они учились в нашей школе?

Больше всего капитана мучила мысль: разве человек воспитанный думает о воспитанности?

Эта мысль терзала его беспрестанно. Она впивалась в него, словно железный коготь, и пот градом катил по его бледному липу и заливал камзол. Снова и снова он отирал лицо рукавом, но остановить этот поток было невозможно.

О нет, не завидуй Крюку!

Внезапно его коснулось предчувствие ранней кончины. Может быть, это ужасная клятва Питера взошла на его корабль? Его охватило мрачное желание произнести, пока ещё было время, предсмертную речь.

— Было бы лучше для Крюка, — вскричал он, — если бы у него было меньше тщеславия!

Только в самые чёрные для себя часы он говорил о себе как о постороннем:

— Меня не любят дети!

Как странно, что он вдруг подумал о том, что раньше его никогда не волновало, — может, стук швейной машинки навёл его на эти мысли? И долго он бормотал что-то про себя, уставившись на Неряху, который мирно строчил в полной уверенности, что его боятся все дети.

Боятся! Боятся Неряху! Да они уже все успели его полюбить (конечно, я говорю о тех, кто находился в ту ночь на борту пиратского корабля). Он наговорил им ужасных вещей и бил их — бил ладонью, потому что кулаком он бить не мог, но они ещё сильнее привязались к нему за это. Майкл уже примерил его очки.

Сказать бедному Неряхе, что детям он очень нравится! Крюку не терпелось это сделать, но это было бы слишком жестоко. Снова и снова он возвращался мыслями к этой тайне: почему им так нравится Неряха? Так ищейка, напав на след, ни за что не оставляет его. Если Неряха так всем нравится — то почему? Внезапно Крюку показалось, что он нашёл ответ на этот вопрос. Это было ужасно! Как?

Неужели потому, что Неряха воспитанный и сам того не подозревает, что, как известно, и есть настоящая воспитанность.

Крюк вспомнил: чтобы предложили твою кандидатуру в общество „Пои“, нужно доказать, что ты и не подозреваешь о том, что ты человек воспитанный.

С криком ярости он занёс свой железный крюк над головой Неряхи, но вдруг остановился. Его удержала внезапная мысль:

— Убить человека только за то, что он хорошо воспитан? И голос далёкой школы тут же ответил:

— Воспитанные люди так не поступают!

Несчастный Крюк почувствовал, что силы оставили его, и, словно срезанный цветок, он упал на палубу.

Верные его псы решили, что он на время выбыл из игры, мгновение — и дисциплины как не бывало: они пустились в такой буйный пляс, что он тут же вскочил на ноги, словно на него вылили ведро ледяной воды. Во всём его облике не было и следа недавней слабости.

— А ну молчать, подлые псы! — крикнул он. — А не то проколю вас якорем!

Все тут же смолкли.

— Заковали вы детей в цепи, чтобы не улетели?

— Да, капитан.

— Тогда тащите их на палубу!

Несчастных пленников приволокли из трюма, всех, кроме Венди, и выстроили в ряд перед Крюком. Казалось, он их не замечал. Он сидел развалясь с колодой карт в руках, мыча себе под нос обрывки какой-то грубой песни (впрочем, отказать ему в музыкальности было бы несправедливо). Сигара у него во рту время от времени разгоралась, бросая зловещий отблеск на его лицо.

— Слушайте меня, храбрецы! — произнёс он наконец решительно. — Шестерых из вас сегодня ночью я отправлю по доске в море. Двоих оставлю. Мне нужны юнги. Кто будет у меня юнгой?

Когда мальчиков выводили из трюма, Венди сказала им: „Постарайтесь без нужды не раздражать его“. И вот Шалун вежливо выступил вперёд. Ему претила мысль о службе под началом Крюка, но он чутьём понимал, что лучше свалить за это вину на кого-нибудь отсутствующего; и хотя он не отличался особым умом, всё же знал, что только матери всегда готовы принять вину на себя. Это знают все дети — и относятся к матери свысока, без конца пользуясь при этом её слабостью.

Шалун решил быть благоразумным и сказал:

— Видите ли, сэр, наверно, моя мама не захочет, чтоб я был пиратом. А твоя, Малыш?

И он подмигнул Малышу, и тот тут же сокрушённо произнёс (можно было подумать, что он глубоко сожалеет об этом):

— Наверно, и моя не захочет, чтобы я был пиратом. А твоя, Близнец?

— Нет, наверно, — ответил, не задумываясь, первый Близнец. — А твоя, Задавака?

— Заткните им глотки! — рявкнул Крюк. И их оттащили в сторону.

— Ну а ты, парень? — сказал Крюк, обращаясь к Джону. — Похоже, что ты не трус. Разве тебе никогда не хотелось стать пиратом, храбрец?

Нужно тебе сказать, что Джон и вправду нет-нет да и мечтал об этом, особенно на уроках арифметики; его поразило, что Крюк обратился именно к нему.

— Да, я подумывал об этом, — признался он. — Мне хотелось, чтобы меня звали Джэк Кровавая Рука.

— Молодец! Хорошее имечко! Так мы и будем тебя звать, если ты пойдёшь ко мне юнгой, храбрец.

— Что ты на это скажешь, Майкл? — спросил Джон.

— А меня как будете звать? — спросил Майкл.

— Джо Чёрная Борода!

Майкл заколебался — и немудрено!

— Ну как, Джон?

Он хотел, чтобы решение принял Джон, ну а Джон, конечно, хотел, чтобы решение принял Майкл.

— А мы останемся верными подданными Короля? — спросил Джон.

— Ну нет! — прошипел Крюк сквозь зубы. — Вы должны будете принести присягу: „Долой Короля!“.

Возможно, Джон вёл себя до того не слишком хорошо, но тут он не сплоховал.

— Тогда я отказываюсь! — крикнул он, стукнув кулаком по пороховой бочке прямо под носом у Крюка.

— И я отказываюсь! — подхватил Майкл.

— Британия — владычица морей! — взвизгнул Задира. Разъярённые пираты надавали им зуботычин, а Крюк прорычал:

— Вы сами подписали себе приговор! Ведите наверх их мать! Готовьте доску!

Увидав, что Билл Джукс и Чекко тащат роковую доску, мальчишки побледнели. Не забывай, ведь они ещё маленькие. Но, когда на палубу вывели Венди, они постарались принять бодрый вид.

Я никогда не смогу тебе описать, до чего Венди презирала пиратов. Мальчишкам хотя бы чудилось в пиратстве какое-то величие, но Венди видела только, что на корабле такая ужасная грязь, будто его испокон века не мыли. Стёкла в иллюминаторах были такие пыльные, что на них так и хотелось написать: „Грязнули“, — что Венди и сделала, пока её вели на палубу. Но, когда мальчики окружили её, она, конечно, уже не думала об иллюминаторах.

— Ну, красотка, — сказал Крюк голосом сладким, как сироп, — сейчас ты увидишь, как твои детишки пройдутся по доске.

Как ни изыскан был наряд Крюка, брыжи его были грязноваты — вспомни, как пот катил с него градом, когда он предавался своим тайным мыслям, и тут он вдруг заметил, что Венди не отводит от брыжей взгляда. Он попытался поскорее прикрыть их рукой, но было поздно.

— Они должны умереть? — спросила Венди, взглянув на него с таким бесконечным презрением, что Крюк чуть не лишился чувств.

— Да, должны! — отрезал Крюк. — А ну молчать! — И с торжеством в голосе объявил: — Последнее слово матери к сыновьям.

В эту минуту Венди была просто великолепна!

— Вот моё последнее слово, дорогие мальчики, — сказала она твёрдо. — Это говорю вам не я, но ваши настоящие мамы: „Если вы должны умереть, то мы надеемся, что вы умрёте как истинные англичане!“.

Даже пираты были потрясены, а Шалун взволнованно крикнул:

— Я оправдаю твою надежду, мама! А ты, Задавака?

— Оправдаю! А ты, Близнец?

— Оправдаю! А ты, Джон?

Но тут Крюк опомнился.

— Привязать её к мачте! — заревел он.

К мачте Венди привязывал Неряха.

— Послушай, милая, — прошептал он, — если ты пообещаешь стать моей мамой, я тебя спасу.

Но она не могла этого обещать даже Неряхе.

— Нет уж, лучше не надо мне никаких детей, — сказала она с презрением.

Мне грустно признаться, что, пока Венди привязывали к мачте, никто из мальчиков даже не взглянул в её сторону. Их взоры были прикованы к доске: они должны были пройти по ней за борт — в воду! Они уже не надеялись, что смогут храбро встретить свой конец, мысли их мешались. Они только смотрели и дрожали.

Взглянув на них, Крюк осклабился и шагнул к Венди. Он хотел повернуть ей голову так, чтобы она видела, как одного за другим мальчишек побросают в воду. Но он так и не дотронулся до неё, так и не услышал её горестного крика. Внезапно он услышал что-то совсем другое.

— Тик-так, тик-так!

Крокодилица!

Её услышали все: и пираты, и мальчики, и Венди; и тут же все взгляды метнулись в одну сторону — не на воду, откуда раздавалось тиканье, а на Крюка. Все знали, что опасность грозит ему одному и что в этой трагедии они будут зрителями, а не действующими лицами.

Ужасно было видеть, как он меняется на глазах. Ноги у Крюка подкосились, и он рухнул на палубу. А тиканье всё приближалось.

И все с ужасом подумали: „Сейчас Крокодилица залезет на борт“.

Даже железный крюк бездействовал, будто знал, что он не нужен. Оказавшись в таком ужасном одиночестве, другой бы человек лежал себе там, где упал, не открывая глаз, но гигантский ум Крюка ни на секунду не переставал работать, и, следуя его указаниям, Крюк потихоньку пополз на коленях по палубе — подальше от страшного тиканья. Пираты с уважением расступились перед ним; оказавшись у фальшборта, Крюк заговорил.

— Спрячьте меня, — прохрипел он.

Пираты столпились вокруг него; они не смотрели за борт. Что толку сопротивляться? Это была Судьба.

Только когда Крюк укрылся за пиратами, мальчики опомнились и кинулись к борту: любопытство гнало их посмотреть, как Крокодилица будет влезать на палубу. Но их ждало самое удивительное открытие этой Ночи из Ночей: на помощь им пришла совсем не Крокодилица. На помощь им пришёл Питер!

Питер подал им знак молчать — он не хотел, чтобы их радостные крики выдали его раньше времени. А потом он снова затикал.

Глава 15. „Крюк или я!“.

Странные вещи происходят с нами на жизненном пути, но мы не сразу их замечаем. Например, мы вдруг понимаем, что давным-давно оглохли на одно ухо, давным-давно — ну, скажем, с полчаса.

Так было в ту ночь и с Питером. Когда мы его покидали, он пробирался по лесу, прижав палец к губам, а другую руку держа на кинжале. Он видел, как мимо проползла Крокодилица, и ничего особенного не заметил, однако немного спустя он вспомнил, что она почему-то не тикала. Сначала это показалось ему странным, но потом он догадался, что просто, должно быть, завод в будильнике кончился.

Питер и не подумал пожалеть несчастное создание, потерявшее самого близкого спутника своей жизни. Зато он тут же начал размышлять, как бы употребить это несчастье себе на пользу: он решил громко тикать, чтобы дикие звери подумали, что это Крокодилица, и не тронули его. Тикал он прекрасно, и это привело к одному неожиданному последствию. Крокодилица тоже услышала его тиканье, услышала — и поползла за ним. Трудно сказать, почему она это сделала: потому ли, что надеялась отобрать у Питера потерянное, или потому, что подумала, будто это она сама тикает. Как все, кто одержим одной идеей, она была глупа как пробка.

Питер благополучно добрался до берега и пустился вплавь; он даже не заметил, что уже не идёт, а плывёт. Я знаю некоторых животных, которые чувствуют себя одинаково хорошо в воде и на суше. Но людей таких, кроме Питера, я не знаю.

Он плыл, а в голове у него стучала одна мысль: „Крюк или я!“ Он так долго тикал, пробираясь по лесу, что и сейчас продолжал тикать, совершенно не отдавая себе в этом отчёта. Если б он это заметил, то, конечно, перестал бы.

Лезть на бриг с громким тиканьем ему в голову не пришло, хотя, согласись, это было бы очень остроумно. Напротив, он был уверен, что влез на борт корабля тихо, словно мышка, вот почему он так удивился, увидев, что пираты шарахаются от него как от чумы, а у Крюка вид такой жалкий, точно он услышал Крокодилицу!

Крокодилица! Стоило Питеру вспомнить про неё, как он тут же услышал тиканье. Сначала он подумал, что это Крокодилица, и быстро оглянулся. Но тут он вспомнил, что тикает сам, — и тотчас всё понял. „Какой я умный!“ — мгновенно решил он и знаком приказал мальчишкам не аплодировать.

В эту минуту на баке показался рулевой Эд Тейнт, он медленно шёл по палубе. А теперь, читатель, засекай время по своим часам! Питер вонзил в него свой кинжал. Джон прикрыл злосчастному пирату рот рукой, чтобы заглушить его предсмертный стон. Эд Тейнт упал навзничь. Четверо мальчиков подхватили его, чтобы не слышно было, как тело стукнется о палубу. Питер махнул рукой — и Эд Тейнт полетел за борт. Послышался лёгкий всплеск, а потом всё смолкло. Сколько секунд по твоим часам?

— Один! — сказал кто-то. Это Малыш открыл счёт.

А Питер уже исчез в капитанской каюте — и хорошо сделал, потому что пираты начали собираться с духом и вот-вот могли оглянуться. Было слышно, что они тяжело дышат, — значит, другой, самый страшный, звук смолк.

— Она уползла, капитан, — сказал Неряха и протёр очки. — Всё в порядке!

Крюк медленно поднял голову и прислушался, так напряженно, что уловил бы самый далёкий отзвук тиканья. Вокруг царила мёртвая тишина, и Крюк выпрямился во весь свой огромный рост.

— Тогда за дело! — вскрикнул он осклабившись. — Ifte наша дощечка? Сейчас он ненавидел мальчишек ещё сильнее, чем раньше, — ведь они были свидетелями его позора. И он запел свою страшную песню:

Чтобы ещё больше напугать мальчишек, он начал приплясывать, делая вид, что идёт по доске, и корчить страшные рожи. Какое недостойное поведение! Наплясавшись вволю, он сказал:

— Что ж, погладить вас на прощание плёткой-девятихвосткой? Мальчики упали на колени.

— Нет, нет! — закричали они так жалобно, что все пираты заулыбались.

— Неси-ка сюда плётку, Джукс, — приказал Крюк, — она в моей каюте. В каюте! Но в каюте прятался Питер! Мальчики переглянулись.

— Есть, капитан! — радостно отвечал Джукс и, широко шагая, направился в каюту.

Мальчики провожали его глазами. Они и не заметили, что Крюк снова затянул свою песню, а пираты принялись ему подпевать:

Мы никогда не узнаем конца этой песни — её прервал ужасный вопль, долетевший из капитанской каюты. Он прокатился по всему кораблю и замер. А потом раздался петушиный крик, который был хорошо знаком мальчикам, но пиратам показался ещё страшнее, чем тот отчаянный вопль.

— Что это? — спросил Крюк.

— Два, — сказал Малыш спокойно.

Итальянец Чекко минуту колебался, а потом бросился в каюту. Он выскочил оттуда шатаясь, с изменившимся лицом.

— Что с Биллом Джуксом? — прошипел Крюк, подбегая к нему. — Отвечай, пёс!

— А то с ним, что он помер, — отвечал глухо Чекко. — Заколот насмерть.

— Билл Джукс мёртв?! — вскричали изумлённые пираты.

— В каюте темно, хоть глаз выколи, — бормотал Чекко. — А в углу стоит что-то страшное и кричит петухом… Вы слышали этот крик…

Пираты пали духом, а мальчики пришли в восторг. Крюк всё заметил.

— Чекко, — приказал он своим самым железным голосом. — Иди в каюту и притащи сюда этого петушка.

Чекко, храбрейший из храбрых, затрепетал.

— Нет! — завопил он. — Нет!

Крюк поднёс свою железную руку к глазам — казалось, он что-то тихо шептал ей.

— Такты идёшь, Чекко? — спросил он задумчиво. — Да?

Чекко всплеснул в отчаянии руками, но пошёл. Тут уж пиратам было не до песен! Все прислушались, и снова раздался вопль, а за ним — кукареканье.

Все молчали — все, кроме Малыша.

— Три, — сказал он.

Крюк жестом подозвал к себе своих псов.

— А ну, бочки-ящики, кто притащит этого петуха? — загремел он.

— Подождите, пусть выйдет Чекко, — проворчал Старки.

Пираты поддержали его.

— Ты, кажется, вызвался пойти, Старки? — спросил капитан вкрадчиво, пошептавшись с железным крюком.

— Разрази меня гром, и не думал!

— А мой крюк говорит мне, что вызвался, — отвечал капитан, подходя к Старки поближе. — Может, лучше не сердить его, а? Что ты на это скажешь, Старки?

— Пусть меня лучше вздёрнут на рею! — заявил упрямый Старки. И опять все его поддержали.

— Это что? Мятеж? — спросил Крюк ещё вкрадчивее, чем прежде. — А Старки — ваш вожак?

— Пощади, капитан! — захныкал Старки, дрожа всем телом.

— То-то, — сказал Крюк и протянул ему свою железную руку. — Пожмём друг другу руки, Старки.

Старки оглянулся, взглядом умоляя о помощи, но все от него отвернулись. Он сделал шаг назад, но Крюк двинулся на него — в глазах его мелькнула красная искра. С отчаянным криком Старки вскочил на Длинного Тома и бросился с него прямо в море.

— Четыре, — сказал Малыш.

— Ну, джентльмены, — любезно обратился к пиратам Крюк, — кто-нибудь ещё мечтает о мятеже?

Он схватил фонарь, поднял свою железную руку и с угрозой произнёс:

— Я сам притащу сюда этого крикуна!

И быстрыми шагами направился в каюту.

Как Малышу не терпелось сказать: „Пять!“ Он облизал губы и открыл рот, но тут из каюты вышел, пошатываясь, Крюк. Фонаря в руке у него не было.

— Что-то задуло мне фонарь, — произнёс он неуверенно.

— Что-то! — повторил Маллинз.

— А где Чекко? — спросил Лапша.

— Там же, где и Билл Джукс, — отвечал капитан. — Он мёртв.

Крюк не торопился вернуться в каюту, и это произвело на пиратов самое неблагоприятное впечатление — они снова зароптали. Пираты все, как один, суеверны, вот почему Куксон сказал:

— Говорят, когда корабль проклят, на нём всегда появляется кто-то лишний.

— Я слышал, что он всегда появляется на пиратском корабле, — прошептал Маллинз. — А видели вы у него хвост, капитан?

— А я слышал, — сказал ещё кто-то, бросив на Крюка злобный взгляд, — что самый отвратительный человек на борту и есть этот лишний!

— А крюк у него есть, капитан? — нагло поинтересовался Куксон.

И все заорали вразнобой:

— Корабль проклят! Проклят!

Тут мальчики не выдержали и разразились радостными криками. Крюк совсем забыл о своих пленниках, но, услышав их крики, он круто повернулся. Лицо его осветилось.

— А ну-ка, ребята, — крикнул он пиратам, — слушайте меня! Откройте дверь каюты и загоните их туда. Посмотрим, кто кого! Если они убьют его, нам же лучше, а если он их, мы тоже плакать не будем.

Пираты посмотрели на Крюка с восхищением (это в последний раз они на него так смотрят!) и быстро исполнили приказ. Мальчиков затолкали в каюту (они при этом делали вид, что отчаянно сопротивляются) и заперли за ними дверь.

— А теперь послушаем, — сказал Крюк.

И все прислушались. Пираты не решались взглянуть на дверь, но Венди, которая всё это время стояла привязанная к мачте, не отрывала от двери глаз. Она ждала не воплей и не петушиного крика: она ждала появления Питера.

Ждать ей пришлось недолго. Питер нашёл в каюте то, что искал, — ключ, чтобы разомкнуть мальчикам цепи. И вот они потихоньку прокрались наверх, забрав с собой всё оружие, какое нашлось у капитана в каюте. Питер знаком велел им попрятаться и перерезал верёвки, связывавшие Венди. Теперь все они могли бы бежать с корабля, чего же проще?

Но нет! Помнишь клятву: „Крюк или я!“? Вот почему, освободив Венди, Питер шепнул ей, чтобы она тоже спряталась, а сам встал на её место у мачты, завернувшись в плащ. Потом он набрал в лёгкие воздуха и закричал по-петушиному.

Пираты решили, что этот крик извещает их о том, что мальчики, все, как один, лежат мёртвые в каюте, и их охватила паника. Крюк пытался их ободрить, но они и слушать его не желали; они оскалились, как настоящие псы (это он сделал их псами), и он понял, что стоит ему отвести от них взгляд, как они разом бросятся на него.

Но Крюк не сдавался. Он решил взять их лаской, а не удастся — так пустить в ход железную руку.

— Ребята, — сказал он, — я всё обдумал. На корабле есть кое-кто лишний. От него нужно избавиться.

— Что верно, то верно, — отозвались пираты. — Есть тут один с крючком!

— Нет, ребята, нет! Это девчонка! Женщина на пиратском корабле приносит несчастье. Надо от неё избавиться — и всё будет хорошо!

Кое-кто из пиратов вспомнил, что то же самое говаривал Флинт.

— Что ж, попробуем, — протянули они с сомнением.

— Швыряйте девчонку за борт! — закричал Крюк. И они бросились к мачте.

— Теперь уж тебе никто не поможет, милая, — злорадно прошипел Маллинз.

— Нет, поможет, — услышал он в ответ.

— Кто же?

— Мститель Пэн!

И с этими словами Питер сбросил плащ.

Тут всем стало ясно, кто прятался в каюте, убивая одного пирата за другим. Дважды Крюк открывал рот, пытаясь что-то сказать, и дважды ему изменял голос. По-моему, в этот страшный миг его злодейское сердце разрывалось на куски.

Наконец голос вернулся к нему, и он крикнул:

— Рубите его!

Но в крике его не было прежней уверенности.

— Вперёд, мальчишки! Вперёд! — зазвенел голос Питера.

И палубу огласил звон оружия.

Держись пираты вместе, победа, несомненно, была бы за ними, но они растерялись и забегали по палубе, нанося удары вслепую, — каждому из них казалось, что он последний из оставшихся в живых. В одиночном бою пираты, конечно, были сильнее мальчиков, однако они не нападали, а только защищались, и мальчики спокойно выбирали себе жертву и набрасывались на неё вдвоём. Кое-кто из злодеев прыгнул в море, другие попрятались по тёмным углам, но тут их разыскивал Малыш — он не принимал участия в битве, он бегал по кораблю с фонарём в руках, а найдя пирата, светил ему прямо в лицо, так что тот, ослеплённый, ничего не видел, тут-то его и приканчивал один из мальчиков. Все молчали, слышался только скрежет оружия да порой вопль и всплеск — и мерный голос Малыша:

— Пять… Шесть… Семь… Восемь… Девять… Десять… Одиннадцать…

Если я не ошибаюсь, больше пиратов на корабле не осталось, кроме капитана, конечно, который сражался как одержимый; казалось, он был неуязвим. Мальчики окружили его плотным кольцом, но он отбивал их атаки одну за другой. С пиратами они покончили без особых трудов, но этот человек в одиночку был не слабее их всех, вместе взятых. Снова и снова бросались мальчики на капитана, и снова и снова он отбрасывал их назад. Он поднял одного из мальчиков на крюк и прикрывался им, как щитом.

Внезапно в круг прыгнул ещё один мальчик, он только что пронзил своей шпагой Маллинза.

— Шпаги в ножны, ребята! — закричал он. — Этот человек мой!

И Крюк оказался лицом к лицу с Питером. Мальчики отступили и окружили их кольцом.

Долго смотрели друг на друга два врага: капитана пробирала лёгкая дрожь, а Питер загадочно улыбался.

— Так, Пэн, — произнёс наконец Крюк. — Значит, всё это твоих рук дело.

— Да, Джеймс Крюк, — ответил Питер сурово. — Это всё моих рук дело!

— Дерзкий и гордый мальчишка, — сказал Крюк, — готовься к смерти!

— Злобный и мрачный человек, — отвечал Питер, — я нападаю!

Не тратя больше слов впустую, они скрестили шпаги. Поначалу трудно было сказать, на чьей стороне перевес. Питер дрался великолепно, с необычайным проворством парировал он удары. Порой ему удавалось обмануть бдительность противника и, обойдя его искусную защиту, он делал выпад, но рука его была недостаточно длинной, и он не мог вонзить шпагу в грудь капитана. Крюк, ничуть не уступавший Питеру в искусстве фехтования, хоть и не был столь проворен, своей тяжеловесной атакой принудил его к отступлению. Он уже готовился торжествовать, собираясь прикончить Питера ударом, которому когда-то обучил его в Рио сам Корабельный Повар (это был его излюбленный приём). Он сделал выпад, но шпага его пронзила воздух. Другой, третий — всё напрасно! Тогда он решил перейти врукопашную и прикончить Питера ударом своего крюка, который всё это время рвал воздух в клочья, но Питер увернулся и, собрав все свои силы, вонзил ему шпагу под рёбра. При виде собственной крови, цвета которой, как ты, наверное, помнишь, Крюк не выносил, капитан выронил шпагу. Казалось, всё было кончено.

— Ну! — закричали мальчики.

Но Питер поклонился, великолепным жестом предлагая противнику поднять шпагу. Крюк не заставил себя просить, хоть в голову ему и пришла горькая мысль, что Питер ведёт себя как человек воспитанный.

До этого момента он думал, что дерётся с каким-то дьяволом, но тут его одолели мрачные предчувствия.

— Кто ты такой, Пэн? Кто ты такой? — проговорил он хрипло.

— Я юность! Я радость! — отвечал беспечно Питер. — Я птенец, разбивший свою скорлупу!

Конечно, он просто болтал вздор; однако несчастный Крюк решил, что Питер сам не знает, кто он такой и что собой представляет, а это, как известно, отличает только самых воспитанных людей.

— Ну что ж, продолжим! — воскликнул капитан в отчаянии. Теперь он молотил шпагой, словно цепом на току; каждый её удар рассёк бы надвое любого, будь то взрослый мужчина или мальчик, но Питер порхал вокруг, будто его ветром относило от удара. Снова и снова делал он молниеносные выпады и колол врага.

Капитан совсем пал духом. Это страстное сердце не желало больше жить, оно желало только одного: увидеть, что Питер плохо воспитан, и охладеть навеки.

Внезапно Крюк швырнул шпагу, кинулся к пороховому складу и поджёг его.

— Ещё две минуты, — закричал он, — и корабль разнесёт в куски!

„Сейчас, — думал он, — сейчас мы узнаем, каков он на самом деле“. В тот же миг Питер кинулся в склад, выскочил оттуда с горящим запалом в руках и не моргнув глазом швырнул его в море.

Ну а как себя показал сам Крюк? Что ж, мы можем с радостью отметить, что, хоть он и пошёл по ложному пути, в чём мы ему ничуть не сочувствуем, в конце концов он всё же не изменил традициям своего народа. Мальчики летали вокруг, глумясь и издеваясь над ним, а он медленно отступал, отбиваясь вслепую своей железной рукой, но мыслями он был далеко. Он шёл сутулясь по спортивному полю своей далёкой юности, его вызывали к директору, он болел за футбольную команду своей славной школы. И ботинки у него были как надо, и жилет как надо, и галстук как надо, и носки как надо!

Джеймс Крюк, ты не вовсе лишён героизма. Простимся же, Джеймс Крюк! Пробил твой последний час!

Увидев, что Питер медленно подлетает к нему с обнажённым кинжалом в руке, он вскочил на фальшборт, чтобы броситься в море. Он не знал, что там его поджидает Крокодилица. Мы ведь нарочно остановили часы, пусть он лучше не знает о том, что его ждёт. Прими на прощанье этот скромный знак уважения, капитан!

Не откажем ему и ещё в одной, последней, радости. Стоя на фальшборте, он оглянулся на Питера, легко скользящего по воздуху, и знаком предложил ему бить не кинжалом, а ногой. Питер так и поступил — он пнул Крюка ногой.

Сбылась страстная мечта капитана!

— Воспитанные люди так не поступают! — закричал он с насмешкой и, довольный, упал в море.

Так погиб Джеймс Крюк.

— Семнадцать! — пропел Малыш.

Но он немного ошибся в счёте. В ту ночь только пятнадцать пиратов поплатились жизнью за свои преступления, двоим удалось спастись. Первым был Белоручка; правда, он попал в плен к индейцам, которые заставили его нянчить краснокожих детишек. Печальный конец для пирата! Вторым был боцман Неряха; он и поныне бродит в своих очках по свету и собирает скудное подаяние, рассказывая, будто был единственным человеком, которого боялся Джеймс Крюк.

Венди, конечно, в битве не участвовала и только смотрела на Питера блестящими глазами; когда же всё было кончено, она вспомнила о своих обязанностях. Она похвалила всех без исключения и, как полагается, содрогнулась, когда Майкл показал ей то место, где он убил пирата, а потом повела всех в капитанскую каюту и указала на часы, висевшие на гвоздике. И знаешь, который был час? Половина второго ночи!

Вот это да! Такого они и представить себе не могли! Можешь не сомневаться, Венди тут же уложила их спать в пиратском кубрике, всех, кроме Питера. Он вышел на палубу и долго шагал там при свете звёзд, а потом заснул возле Длинного Тома. В ту ночь ему снова снились страшные сны, он плакал во сне, и Венди крепко обнимала его и старалась утешить.

Глава 16. Возвращение.

Когда на корабле пробило две склянки, все уже были на ногах. На море вздымались волны. Боцман Малыш стоял на палубе с концом в руках и жевал табак. Мальчики вырядились в пиратскую одежду, укоротив её, где нужно, чисто побрились и высыпали на палубу. Ходили они теперь по-морскому, враскачку, то и дело подтягивая брюки.

Нужно ли говорить, кто был капитаном? Задавака стал первым помощником капитана, а Джон — вторым. На борту была одна женщина. Остальные мальчики плыли простыми матросами и спать должны были в кубрике. Питер уже привязал себя к рулю, но прежде он велел свистать всех наверх и обратился к матросам с короткой речью: он выразил надежду, что они с честью, как и подобает доблестным морякам, выполнят свой долг, правда, ему известно, что на корабле собрался весь сброд, какой только был в Рио и на Золотом Берегу, а потому, если кто-нибудь вздумает ему перечить, он разорвёт его в клочки. Его суровая прямота понравилась матросам, и они ответили ему громкими криками одобрения. Последовали быстрые слова команды, бриг развернулся и взял курс на материк.

Изучив корабельные карты, капитан Пэн рассчитал, что при попутном ветре они прибудут к Азорским островам двадцать первого июня, а оттуда, чтобы сэкономить время, он решил лететь.

Кое-кому из мальчиков хотелось, чтобы „Весёлый Роджер“ стал честным кораблём, но другие считали, что лучше оставить его пиратским; впрочем, капитан Пэн обращался с ними как с псами, и они не решались даже подать ему круговое прошение. Приходилось подчиняться беспрекословно — так оно было вернее. Малышу досталась дюжина плетей за то, что он растерялся, когда получил приказ спустить лот. А пока все сошлись на том, что Питер ещё не стал окончательно пиратом только потому, что хотел усыпить бдительность Венди, и что всё, возможно, изменится, как только будет готов новый костюм, который Венди против своей воли перешивала ему из самых ужасных одеяний Крюка. Позже мальчики передавали друг другу шёпотом, что в первый же вечер, когда Питер надел этот костюм, он долго сидел в капитанской каюте с Крюковым мундштуком во рту, правую руку он сжал в кулак — и только согнутый указательный палец угрожающе торчал вверх, точно крюк.

А теперь, вместо того чтобы следовать за кораблём, вернёмся к опустевшему дому, который трое наших беглецов бессердечно покинули столько дней назад. Нам стыдно, что мы так давно не заглядывали в дом номер четырнадцать, впрочем, миссис Дарлинг на нас, конечно, не сердится. Если бы мы вернулись раньше и вошли к ней с выражением сочувствия на лице, она бы наверняка нам сказала: „Зачем вы здесь? Не думайте обо мне. Возвращайтесь поскорее назад и присматривайте там за детьми“. Пока матери таковы, дети всегда будут этим пользоваться, а те будут ещё пуще стараться!

Даже сейчас мы решаемся войти в знакомую детскую только потому, что законные её обитатели уже подлетают к дому; мы просто торопимся вперёд, чтобы проверить, хорошо ли просушены простыни и не ушли ли куда-нибудь в гости мистер и миссис Дарлинг. Мы просто гонцы — и не более того. Хотя подожди-ка… Почему это простыни должны быть хорошо просушены? Ведь дети улетели, даже не оглянувшись на прощанье! Пусть бы они вернулись домой и узнали, что родители их уехали на субботу и воскресенье за город. Вот это было бы им поделом! Мне давно уже хочется их проучить.

Но — увы! Если бы мы так всё устроили, миссис Дарлинг ни за что бы нас не простила.

Одного мне ужасно хотелось бы: предупредить её, как это делают авторы, что дети возвращаются, что они будут дома в следующий четверг. Это сильно испортило бы тот сюрприз, который они готовят родителям. Ещё на корабле они представляли себе, как всё будет: мамину радость, папины возгласы, Нэнин прыжок через всю комнату, чтобы обнять их первой; им и в голову не приходило, что следовало бы подготовиться к хорошей порке. Как приятно было бы предупредить мистера и миссис Дарлинг об их возвращении и всё испортить беглецам! Представляешь, они врываются в дом, а миссис Дарлинг даже Венди не хочет поцеловать, а мистер Дарлинг с досадой говорит: „Чёрт побери, опять здесь эти мальчишки!“.

Впрочем, за такое нас в этом доме тоже не поблагодарят. Мы уже немножко знаем миссис Дарлинг: можно не сомневаться, что нам же ещё и достанется за то, что мы захотели лишить детей невинного развлечения.

„- Но, дорогая миссис Дарлинг, до следующего четверга ещё десять дней! Если мы предупредим вас заранее, вы не будете так горевать эти десять дней.

— Да, но какою ценой вы хотите этого добиться! Лишить детей десяти радостных минут!

— Ах вот как вы на это смотрите!

— Ну, конечно! А как ещё можно на это смотреть?“.

Ты видишь, у этой женщины нет гордости. Я собирался сказать о ней много хорошего, но теперь я её презираю и ничего о ней не скажу. К тому же её вовсе не нужно предупреждать, чтобы всё было готово, — у неё и так всё давно готово. Простыни просушены, и она никогда не уходит из дому, и — взгляни-ка! — окно в детскую открыто. Мы ей совсем не нужны — прямо хоть возвращайся на корабль! Впрочем, раз уж мы здесь, можно здесь и остаться. Посмотрим, что будет дальше. Да, мы всего лишь сторонние наблюдатели, и только. Никому мы на деле не нужны. Что ж, будем смотреть и говорить всякие гадости, авось досадим кому-нибудь.

В детской спальне только одно изменение: с девяти утра до шести вечера конуры в ней нет. Когда дети улетели, мистер Дарлинг понял, что во всём виноват он: ведь это он велел привязать Нэну во дворе, да и вообще с первой минуты до последней Нэна вела себя гораздо умнее его. Конечно, как мы с тобой видели, он был человек простодушный — он бы вполне сошёл за мальчишку, если бы только не лысина, к тому же он любил справедливость и не боялся поступать так, как считал правильным. Хорошенько поразмыслив обо всём после исчезновения детей, мистер Дарлинг опустился на четвереньки и полез в конуру. Как ни молила его миссис Дарлинг вернуться, он отвечал ей грустно, но твёрдо: — Нет, дорогая, тут мне и место!

Горько каясь в своей ошибке, он дал клятву, что не покинет конуру до того дня, пока не вернутся дети. Конечно, жаль его было, но, что бы ни делал мистер Дарлинг, он всегда хватал через край, хотя быстро остывал. И вот теперь не было человека смиреннее, чем когда-то гордый Джордж Дарлинг: по вечерам он сидел в конуре и беседовал с женой о детях и об их милых шалостях.

К Нэне он теперь относился очень уважительно. Правда, в конуру он её не пускал, но в остальном всячески старался угодить ей.

Каждое утро конуру с мистером Дарлингом ставили в кеб и отвозили на службу, а в шесть часов привозили домой. Нельзя не восхититься выдержкой этого человека! Вспомни, как беспокоился он раньше о том, что скажут люди, а ведь теперь каждое его движение привлекало к себе внимание. Конечно, он страшно мучился в душе, но сохранял спокойный вид, даже когда ребятишки отпускали о его домике нелестные замечания, и всегда учтиво снимал шляпу, если в конуру заглядывала женщина.

Возможно, он вёл себя не очень разумно. Но зато так благородно! Вскоре все узнали, почему он обрёк себя на жизнь в конуре, и он стал любимцем публики. Толпы народа бежали с громкими криками за кебом, когда мистер Дарлинг проезжал по улицам; прелестные девушки осаждали его просьбами дать им автограф; о нём писали в газетах лучшего разбора, а самые блестящие дамы приглашали его к обеду, добавляя в постскриптуме: „Пожалуйста, приезжайте в своей конуре!“.

В тот замечательный четверг миссис Дарлинг сидела одна в детской, поджидая Джорджа; глаза у неё были грустные-прегрустные. Стоит мне вглядеться в её лицо и вспомнить, какой весёлой она была раньше, как я понимаю, что всё же не смогу сказать о ней ничего плохого. Правда, она слишком уж любит своих гадких детей, но ведь она в этом не виновата. Взгляни-ка, она заснула в кресле! А уголок её рта — на него всегда смотришь раньше всего! — почти совсем увял. Рукой она держится за сердце — видно, оно у неё болит? Одним больше всех нравится Питер, другим — Венди, ну а мне больше всех нравится миссис Дарлинг. Давай развеселим её! Шепнём ей тихонько, что эти негодники возвращаются.

Им всего-то осталось две мили, а летят они быстро, но ей мы просто скажем, что они в пути.

Давай?

Ах, зря мы это сделали! Она вздрогнула, позвала их и проснулась, а в комнате никого нет, кроме Нэны.

— Знаешь, Нэна, мне снилось, что мои дорогие вернулись!

У Нэны глаза застлали слёзы, но она только мягко коснулась лапой колен своей хозяйки. Так они и сидели вместе, пока в детскую не внесли конуру. Мистер Дарлинг высунул голову, чтобы поцеловать жену. И знаешь, хоть на лице у него и прибавилось морщин, оно теперь было как-то мягче.

Шляпу он отдал Лизе, и та приняла её с презрительной миной. Лиза никогда не отличалась воображением — куда ей понять такого человека, как мистер Дарлинг! Под окнами раздавались крики толпы, которая бежала за ним до самого дома. Конечно, мистер Дарлинг не мог оставаться к ним равнодушным.

— Нет, вы только послушайте, — сказал он. — Как всё-таки это приятно!

— Подумаешь, толпа мальчишек, — фыркнула Лиза.

— Сегодня были и взрослые, — возразил мистер Дарлинг и покраснел; она вздёрнула подбородок, а он, как ни странно, не сделал ей за это замечания.

Всеобщее поклонение совсем не вскружило голову мистеру Дарлингу — напротив, он стал ещё милее. Высунувшись по пояс из конуры, он поговорил с миссис Дарлинг о своём успехе у публики и успокаивающе похлопал её по руке, когда она выразила опасение, что он может загордиться.

— Это могло бы случиться, если б я был слабым человеком, — сказал он. — Ах, лучше бы я был слабым человеком!

— Но, Джордж, — спросила миссис Дарлинг робко, — ты ведь не перестал раскаиваться, правда?

— Нет, конечно, милая! Взгляни, как я казню себя: живу в конуре!

— Тебе ведь это не по душе? Правда, Джордж? Ты уверен, что это не доставляет тебе удовольствия?

— Дорогая моя, что ты говоришь?!

Можешь не сомневаться, она тут же попросила у него прощения; потом его стало клонить ко сну, и он свернулся в конуре калачиком.

— Дорогая, поиграй мне на рояле в детской, — сказал он. — Так я скорее засну.

Она пошла в соседнюю комнату, а он, забывшись, крикнул ей вслед:

— И закрой здесь окно! Мне дует!

— Ах, Джордж, никогда не проси меня об этом. Окно должно быть всегда открыто. Всегда! Всегда!

Тут уж ему пришлось попросить у неё прощения. Она заиграла, и вскоре он уснул, а пока он спал, в детскую влетели Венди, Джон и Майкл.

Ах нет! Я написал это, потому что таков был их план. Мы слышали о нём перед тем, как покинуть корабль, но с тех пор, видно, что-то случилось, потому что в комнату влетели совсем не они, а Питер и фея Динь.

Стоило только Питеру заговорить, как всё разъяснилось.

— Скорее, Динь, — прошептал Питер. — Закрой окно, запри его на задвижку! Так! Теперь нам с тобой придётся выбираться через дверь.

Ничего! Зато, когда сюда прилетит Венди, окно будет закрыто. Она решит, что мама забыла о ней, и вернётся со мной на остров!

Теперь всё ясно! А я-то не понимал, почему, перебив всех пиратов, Питер не возвратился на остров. Динь спокойно могла бы проводить детей. А он, оказывается, вон что задумал! По-твоему, Питер понимает, что делает? Нет! Посмотри, он пляшет от радости!

Потом он заглянул в детскую, чтобы узнать, кто это там играет.

— Это мама Венди! — шепнул он Динь. — Она очень красивая, но моя мама ещё красивее! А на губах у неё множество напёрстков. Но у моей мамы их ещё больше!

Он, конечно, ничего не знал о своей маме, просто он любил иногда прихвастнуть.

Песенка, которую играла миссис Дарлинг (она называется „Дом, милый дом“), была ему незнакома, но он понимал, что она зовёт: „Вернись, Венди! Венди, вернись!“.

— Не видать вам Венди! — воскликнул он радостно. — Окно-то закрыто!

Музыка смолкла, и Питер снова заглянул в дверь, чтобы узнать почему. Он увидел, что миссис Дарлинг уронила голову на большой чёрный ящик, а в глазах у неё слёзы.

„Она хочет, чтобы я отпер окно, — подумал Питер. — Но я не открою! Не открою, и всё!“.

И он снова заглянул в дверь: из глаз миссис Дарлинг текли слёзы.

„Она ужасно любит Венди“, — подумал Питер. Он был очень сердит на миссис Дарлинг: как она не понимает, почему Венди нельзя вернуться. Это было так просто: „Я тоже люблю её. Нельзя же её разорвать пополам!“.

Но она не желала его слушать, и ему стало грустно.

Питер отвернулся, но миссис Дарлинг всё стояла у него перед глазами. Он запрыгал по комнате, корча гримасы, но, когда он остановился, она уже снова была тут как тут: стоит и стучит ему прямо в сердце.

— Ну ладно, — сказал он и судорожно глотнул. А потом отодвинул щеколду на окне. — Пошли, Динь! — крикнул он и горестно усмехнулся. — Не нужны нам эти дурацкие мамы…

И они улетели.

Вот почему, когда Венди, Джон и Майкл вернулись, окно всё же было открыто, хотя, конечно, они того не заслуживали. Они влетели в детскую и опустились на пол, не чувствуя за собой никакой вины; младший совсем не помнил родного дома.

— Джон, — спросил он, с сомнением оглядываясь вокруг, — я, кажется, здесь был когда-то?

— Конечно, глупыш! Вон твоя кроватка!

— И правда, — сказал Майкл, но в голосе его не было уверенности.

— Смотрите! — закричал Джон. — Конура! Он подбежал к конуре и заглянул в дверцу.

— В ней, должно быть, спит Нэна, — сказала Венди. Но Джон тихо свистнул.

— Ну и ну! — удивился он. — В ней человек!

— Это папа! — воскликнула Венди.

— Покажите папу, — заволновался Майкл. Он долго смотрел на мистера Дарлинга.

— Пожалуй, он меньше того пирата, которого я убил, — разочарованно протянул он наконец.

Я рад, что мистер Дарлинг не проснулся. Как бы он огорчился, услышав эти слова — первые слова, которые произнёс его маленький Майкл!

Венди и Джон немного удивились, увидев отца в конуре.

— По-моему, раньше он не спал в конуре? — сказал Джон неуверенно, словно боясь положиться на свою память.

— Джон, — спросила Венди, запинаясь, — может, нам только казалось, что мы хорошо помним старую жизнь? Им стало тоскливо и жутко — и поделом!

— Мама очень беспечна, — сказал юный негодник Джон. — Почему её нет дома? Ведь сегодня день нашего возвращения!

В эту минуту миссис Дарлинг снова заиграла.

— Это мама! — воскликнула Венди, заглянув в дверь.

— Верно, — сказал Джон.

— Значит, ты нам не мама, Венди? — спросил Майкл. Ему очень хотелось спать.

— Ну конечно нет! — Тут Венди впервые охватило раскаяние. — Нам давно надо было вернуться!

— Давайте подкрадёмся к ней сзади, — предложил Джон, — и закроем ей глаза!

Но Венди, которая понимала, что радостную весть нельзя сообщать так внезапно, предложила другое.

— Давайте ляжем тихонько в кровати, — сказала она, — будто мы и не улетали.

Когда миссис Дарлинг вошла в детскую, чтобы посмотреть, заснул ли её муж, дети уже лежали в кроватках. Они думали, что она закричит от радости, но она молчала. Она их увидела, но никак не могла поверить, что это и вправду они. Знаешь, она так часто видела во сне, что они снова лежат в кроватках, что ей показалось, будто она снова грезит.

Она уселась в кресло у камина, как, бывало, сиживала с ними раньше. Дети ничего не понимали, их охватил необоримый страх.

— Мама! — закричала Венди.

— Это Венди! — воскликнула миссис Дарлинг.

Но ей всё ещё казалось, будто это сон.

— Мама!

— Это Джон! — сказала она.

— Мама! — закричал Майкл.

Теперь и он узнал её.

— Это Майкл! — сказала она и протянула к ним руки.

Она протянула руки к своим бессердечным детям, уверенная, что снова, как и прежде, сон тут же рассеется. Но нет, Венди, Джон и Майкл соскочили с кроватей и бросились к ней. Да, она обнимала их и это был не сон!

— Джордж! Джордж! — закричала она, как только к ней вернулся голос.

Мистер Дарлинг проснулся, и в комнату пулей влетела Нэна. Ах, какое это было счастье, какая чудесная встреча! Но её не видел никто, кроме одного странного мальчика, который не отрываясь смотрел в окно. Он знал много радостей, недоступных другим детям, но сейчас он был свидетелем счастья, в котором ему было отказано навсегда.

Глава 17. Когда Венди выросла.

Надеюсь, ты хочешь узнать, что стало с другими мальчишками? Они ждали внизу, чтобы дать Венди время рассказать о них; досчитав до пятисот, они поднялись наверх. Они не влетели в окно, а поднялись по лестнице, потому что им казалось, что это произведёт лучшее впечатление. Сняв шапки, они выстроились в ряд перед миссис Дарлинг, пожалев в глубине души, что одеты в пиратский наряд. Они молчали, но глазами умоляли их принять. Им надо бы так же смотреть и на мистера Дарлинга, но они забыли о нём.

Конечно, миссис Дарлинг тут же сказала, что берёт их к себе, но мистер Дарлинг как-то странно загрустил. Ещё бы, подумали мальчики, ведь их шестеро! Пожалуй, это многовато!

— Да! — произнёс мистер Дарлинг, строго взглянув на свою дочь. — Ты ничего не делаешь наполовину.

Близнецы решили, что он говорит о них. Первый Близнец был очень гордый, он покраснел и сказал:

— Вы полагаете, что нас слишком много, сэр? Тогда мы можем уйти.

— Папа! — испугалась Венди.

Но он всё ещё хмурился. Он понимал, что ведёт себя недостойно, но ничего не мог с собой поделать.

— Мы спим, поджав ноги, — сказал Задавака.

— Я всегда стригу их сама, — подхватила Венди.

— Джордж! — воскликнула миссис Дарлинг.

Ей было больно, что её любимый муж показывает себя в невыгодном свете.

Мистер Дарлинг разрыдался, и тут всё вышло наружу. Он сказал, что не меньше миссис Дарлинг хочет их усыновить, но только почему они не спросили и его согласия? Почему они обращаются с ним как с пустым местом в его же собственном доме?

— По-моему, он совсем не пустое место! — тут же воскликнул Шалун. — Как по-твоему, он пустое место, Задира?

— Нет, что ты! А по-твоему как, Малыш?

— Конечно нет! А по-твоему, Близнец?

Выяснилось, что ни один из них не считал мистера Дарлинга пустым местом. Мистер Дарлинг почему-то очень обрадовался и сказал, что устроит их всех в гостиной, если они там поместятся.

— Поместимся, сэр! — заверили они его.

— Тогда „делай, как я“! — закричал он весело. — Между нами говоря, я вовсе не уверен, что у нас есть гостиная, но мы делаем вид, что она есть, а это ведь одно и то же. Гоп-ля-ля!

И он отправился, приплясывая, на поиски гостиной, а мальчики закричали „Гоп-ля-ля!“ и побежали, приплясывая, за ним. Не помню, удалось ли им найти гостиную, но место для всех мальчиков нашлось.

Что же до Питера, то перед тем, как вернуться на остров, он повидался с Венди ещё раз. Он не стал вызывать её, но, пролетев мимо окна, словно ненароком задел за стекло, чтобы Венди могла, если захочет, открыть окно и его окликнуть. Так она и сделала.

— Прощай, Венди! — крикнул он.

— Как, разве ты улетаешь?

— Да.

— Питер, — сказала она, запинаясь, — а тебе не хотелось бы поговорить с моими родителями об одной очень приятной вещи?

— Нет.

— Это касается меня, Питер!

— Нет!

Миссис Дарлинг подошла к окну — она теперь глаз не спускала с Венди. Она сказала Питеру, что усыновила остальных мальчиков и будет рада усыновить его.

— А в школу вы меня отдадите? — спросил он хитро.

— Да.

— А потом на службу?

— Вероятно.

— И я скоро стану взрослым?

— Да, очень скоро.

— Не хочу я ходить в школу и учить скучные уроки, — горячился он. — Не хочу я быть взрослым! Подумать только — вдруг я проснусь с бородой!

— Питер, — сказала Венди, всегда готовая утешить его, — борода тебе очень пойдёт.

А миссис Дарлинг протянула к нему руки. Но он оттолкнул ее.

— Назад! Меня никто не поймает! Не буду я взрослым!

— Но где же ты будешь жить?

— Вместе с Динь, в домике, который мы построили для Венди. Феи обещали поднять его на верхушку одного из деревьев, на которых они спят ночью.

— Ах, какая прелесть! — воскликнула Венди с таким жаром, что миссис Дарлинг покрепче обняла её.

— Я думала, все феи умерли, — сказала миссис Дарлинг.

— Там всё время рождаются новые, — заметила Венди. Она теперь всё знала про фей. — Понимаешь, когда новорождённый засмеётся в первый раз, на острове тут же рождается маленькая фея, так что пока на свете есть новорождённые, будут и маленькие феи. Они живут в гнёздах на верхушках деревьев: феи-девочки белого цвета, а мальчики — сиреневые. А ещё есть голубенькие — это глупыши, которые никак не могут решить, кем они хотят быть: мальчиками или девочками.

— Ну и повеселюсь же я! — воскликнул Питер, следя за Венди краешком глаза.

— Зато по вечерам, — сказала Венди, — тебе будет очень скучно одному у камина.

— Со мной будет Динь!

— Она для тебя палец о палец не ударит, — колко ответила Венди.

— Ябеда! — закричала Динь неизвестно откуда.

— Это не важно, — сказал Питер.

— Ах, Питер, ты же знаешь, что важно.

— Тогда полетим со мной!

— Мама, можно?

— Нет, нельзя. Наконец-то ты со мной, дома, и я никуда тебя не отпущу.

— Ему так нужна мама!

— И тебе тоже, родная.

— Ну и не надо, — сказал Питер, как будто он звал её только из вежливости.

Но миссис Дарлинг увидела, как задрожали у него губы, и сделала великодушное предложение: она будет отпускать Венди на неделю каждый год, чтобы она делала в его доме весеннюю уборку. Венди предпочла бы что-нибудь более определённое, — весна была ещё так далеко! — но Питер улетел довольный. У него не было чувства времени, и думал он только о приключениях, их у него было множество — то, что я тебе рассказал, всего лишь сотая их часть. Венди, должно быть, это понимала, потому что на прощание она сказала жалобно:

— Питер, ты не забудешь обо мне до весны?

Питер, конечно, обещал, а потом улетел. Он унёс с собой поцелуй миссис Дарлинг. Тот самый поцелуй, который прятался в уголке её рта и никому не давался, Питеру дался без труда. Странно, правда? Но миссис Дарлинг, судя по всему, была этому рада.

Мальчиков, само собой, отдали в школу. Всех их приняли прямо в третий класс, только Малыша отправили сначала в четвёртый, а потом в пятый (самый старший класс в этой школе — первый). Не прошло и недели, как они поняли, какими они были ослами, что не остались на острове, но было уже поздно: мало-помалу они привыкли и стали такими же обыкновенными, как ты и я или младший Дженкинс. И знаешь, что всего грустнее? Понемногу они разучились летать.

Поначалу Нэна привязывала их за ноги к кроватям, чтобы они не улетели во сне, а днём они любили притворяться, будто падают на ходу с омнибуса, но вскоре они перестали рваться с постелей по ночам и обнаружили, что, падая с омнибуса, расшибают себе носы. Прошло немного времени, и они уже не могли догнать собственную шапку, если она слетала вдруг с головы. Они объясняли это отсутствием практики: но, говоря по правде, дело было в том, что они больше не верили в Нигдешний остров.

Дольше других верил Майкл, хотя мальчики и смеялись над ним, вот почему весной, когда Питер прилетел за Венди, он видел, как она улетела. Она отправилась в путь в платье, которое соткала себе на острове из листьев и ягод. Она боялась только одного: как бы Питер не заметил, что платье стало ей коротко, но он был так занят рассказами о себе, что ничего не заметил.

Она думала, что они будут наперебой вспоминать старые времена, но новые приключения вытеснили из его памяти всё, что было прежде.

— Кто это Крюк? — спросил он с интересом, когда она заговорила о его заклятом враге.

— Неужели ты не помнишь? — изумилась она. — Ты ещё убил его и спас нам жизнь.

— Убитых я забываю, — бросил он небрежно.

Когда Венди робко выразила надежду, что Динь ей обрадуется, он спросил:

— А кто такая Динь?

— Ах, Питер! — вскричала Венди с ужасом.

Она рассказала ему про Динь, но он всё равно её не вспомнил.

— Их тут так много, — сказал он. — Может, она умерла?

Должно быть, он был прав, ведь феи долго не живут, но они такие маленькие, что и короткая жизнь кажется им достаточной.

Венди горько было услышать, что год для него промелькнул словно день. А ей он показался таким долгим! Но Питер был всё так же мил, и они устроили чудесную весеннюю уборку в маленьком домике на верхушке дерева.

На следующий год Питер не прилетел. Она ждала его в новом платье — в старое она уже просто не влезала, но он так и не появился.

— Может, он болен? — сказал Майкл.

— Он никогда не болеет, ты ведь знаешь!

Майкл подошёл к ней поближе и прошептал испуганно:

— А может, его никогда и не было, Венди?!

И если бы Майкл не заплакал, Венди заплакала бы сама.

Питер прилетел на следующую весну, и самое странное было то, что он и не подозревал, что пропустил целый год.

Больше в детстве Венди его не видела. Ещё какое-то время она старалась не расти — ради него! А когда в школе ей вручали награду за прилежание, ей казалось, что она изменяет ему. Годы шли, а этот ветрогон так и не появлялся, и, когда наконец они встретились, Венди была уже замужем, и Питер для неё был всё равно что пыль на дне старой коробки, в которой когда-то лежали её игрушки. Венди выросла. Не надо жалеть её. Она была из тех, кто любит расти. Под конец она даже обогнала других девочек на один день — и всё по собственному желанию!

Мальчики все тоже выросли, песенка их спета, так что не стоит больше о них говорить. Вон, видишь, Близнецы, Задавака и Задира идут на службу? В одной руке у каждого портфель, а в другой — зонтик, и так они ходят каждый день. Майкл стал машинистом. Малыш женился на знатной даме, и теперь он у нас лорд. А видишь судью в парике, который выходит вон из той двери, обитой железом? Когда-то его звали Шалун. А вон тот бородатый, который даже сказки не может рассказать своим детям, был когда-то Джоном.

В день свадьбы на Венди было белое платье с розовым поясом. Странно, что Питер не появился в церкви и не заявил протест против заключения брака.

Прошли годы, и у Венди родилась дочка. Это слово нужно было бы вывести не чернилами, а золотой краской.

Её назвали Джейн. У неё всегда был немножко удивлённый вид, будто с той самой минуты, как она появилась на свет, на языке у неё вертелись всякие вопросы. Когда же она подросла и научилась говорить, она засыпала всех вопросами, главным образом про Питера Пэна! Она очень любила слушать рассказы о Питере, и Венди рассказывала ей всё, что могла припомнить о нём, сидя в той самой детской, из которой когда-то они улетели. Сейчас это была детская Джейн. Её отец купил её из трёх процентов у мистера Дарлинга, который разлюбил лестницы. Миссис Дарлинг давно умерла и была позабыта.

В детской теперь стояли только две кровати: на одной спала Джейн, а на другой — няня. Конуры в детской не было, потому что и Нэна скончалась. Она умерла от старости. В последние дни ладить с ней было нелегко: она твёрдо верила в то, что она одна знает, как надо воспитывать детей, а все другие ничего в этом не смыслят.

Раз в неделю няня маленькой Джейн уходила вечером погулять, и тогда Венди сама укладывала Джейн. Вот тут-то и начинались рассказы. Джейн накрывалась с головой простынёй, притягивала к себе Венди и шептала в темноте:

— А сейчас что мы видим?

— Я ничего сегодня не вижу, — говорит Венди.

Ей всё кажется, что, если бы их услышала Нэна, она бы сказала, что сейчас не время для разговоров.

— Нет, видишь, — говорит Джейн. — Ты видишь, как ты была маленькая.

— Это было так давно, золотце! — отвечает Венди. — Ах, как летит время!

— А как оно летит? — спрашивает хитрушка Джейн. — Как ты, когда ты была маленькая?

— Как я? Знаешь, Джейн, иногда мне кажется, что я вовсе и не умела летать.

— Нет, умела!

— Ах, как это было чудесно, когда я летала!

— А почему ты теперь не летаешь, мама?

— Потому что я выросла, милая. Взрослые летать не умеют.

— Почему?

— Потому что летать может только тот, кто весел, бесхитростен и бессердечен. А взрослые уже не такие.

— А что это значит: „весел, бесхитростен и бессердечен“? Я тоже хочу быть весёлой, бесхитростной и бессердечной.

А иногда Венди говорит дочке, что видит что-то в темноте.

— По-моему, — говорит она, — я вижу нашу детскую.

— Да, — говорит Джейн. — А ещё что?

И начинается рассказ о том незабываемом вечере, когда Питер прилетел за своей тенью.

— И знаешь, какой он был глупый! — рассказывает Венди. — Он хотел прилепить её мылом, а когда ему это не удалось, он заплакал. Тут я проснулась и пришила ему его тень.

— Ты пропустила, — говорит Джейн, которая знает эту сказку не хуже матери. — Когда ты увидела, что он сидит на полу и плачет, что ты ему сказала?

— Я села в постели и спросила: „Мальчик, почему вы плачете?“.

— Да, верно, — соглашается Джейн и удовлетворённо вздыхает.

— А потом мы улетели с ним на Нигдешний остров. Там были феи, и пираты, и краснокожие, и Залив Русалок, и подземный дом, и домик на земле.

— А тебе что больше всего нравилось?

— Пожалуй, подземный дом.

— И мне тоже. А что тебе Питер сказал на прощание?

— Он сказал мне: „Жди меня всегда, и как-нибудь ночью ты услышишь мой петушиный крик“.

— Да!

— Но увы! Он обо мне забыл.

Венди произносит эти слова с улыбкой. Теперь ты понимаешь, до чего она взрослая?

— А как он кричал по-петушиному? — спросила однажды вечером Джейн.

— Вот так!

И Венди попробовала закричать по-петушиному, как Питер.

— Нет, не так, — сказала серьёзно Джейн, — а вот как!

И она закричала по-петушиному, да так похоже, что Венди вздрогнула.

— Золотце, а ты откуда знаешь?

— Я часто слышу его во сне, — ответила Джейн.

— Ну да, конечно! Многие девочки слышат его во сне, но я одна слышала его наяву.

— Счастливица! — сказала Джейн.

Но однажды ночью случилось непоправимое. Была весна. Венди, как всегда, рассказала дочке сказку, и та уснула в своей кроватке. Венди сидела на полу, у самого камина, склонившись к огню, чтобы лучше было видно, — она штопала, а другого света в детской не было. И вдруг она услышала петушиный крик. Окно распахнулось, как когда-то, и в комнату влетел Питер Пэн.

Он совсем не изменился, и Венди туг же заметила, что зубы у него все, как один, молочные.

Он как был, так и остался мальчиком, а она стала взрослой. Она сидела пригнувшись у камина и боялась шевельнуться. Она чувствовала себя виноватой, но что ей было делать? Большая, взрослая женщина!

— Здравствуй, Венди, — сказал он, не замечая перемены, потому что думал он, как всегда, в основном о себе. К тому же в темноте её белое платье можно было принять за ночную рубашку, в которой он увидел её впервые.

— Здравствуй, Питер, — ответила она тихо, стараясь сжаться в комочек. А в глубине её души раздался голос: „Отпусти меня, женщина, отпусти!“.

— Послушай, а где же Джон? — спросил он, заметив вдруг, что в детской всего две кровати.

— Джона сейчас здесь нет, — пролепетала она.

— Майкл спит? — спросил он, мельком взглянув на Джейн.

— Да, — ответила Венди. И в ту же минуту почувствовала, что изменяет не только Питеру, но и Джейн. — Это не Майкл, — добавила она быстро, словно стремясь уйти от наказания.

Питер вгляделся внимательнее.

— Послушай, тут что-то новенькое?

— Да.

— Мальчик или девочка?

— Девочка.

Теперь-то он должен понять. Ничуть не бывало!

— Питер, — сказала Венди, запинаясь, — ты хочешь, чтобы я полетела с тобой?

— Конечно! За этим я сюда и прилетел. — И он строго добавил: — Ты что, забыла, что сейчас весна? Пора делать весеннюю уборку.

Она знала, что бесполезно говорить ему о том, сколько вёсен он пропустил.

— Я не могу полететь с тобой, — сказала она виновато. — Я разучилась летать.

— Чепуха! Я быстро тебя научу!

— Ах, Питер, не трать на меня волшебную пыльцу!

Она поднялась с пола: и тут наконец он почуял недоброе.

— Что это? — спросил он, отступая.

— Я зажгу свет, — сказала она, — и тогда ты сам всё увидишь.

Пожалуй, впервые в жизни Питер испугался.

— Не зажигай! — закричал он.

Она положила руку на голову злосчастного мальчишки. Она уже давно не была той девочкой, которая плакала из-за него; теперь она была взрослой женщиной, и она улыбнулась ему, но в глазах у неё стояли слёзы.

Она зажгла свет, и Питер увидел. Он вскрикнул как от удара, а когда высокая красивая женщина нагнулась, чтобы взять его на руки, он отпрянул в сторону.

— Что это? — спросил он снова. Пришлось ему сказать.

— Я теперь старая, Питер. Мне даже не двадцать лет, а намного больше. Я давно уже выросла.

— Ты же обещала не расти!

— Я ничего не могла поделать. Я вышла замуж, Питер.

— Неправда! Нет!

— Нет. Правда. А девочка в кровати — моя дочка!

— Неправда!

Впрочем, тут он ей, пожалуй, поверил. Он шагнул к кровати и замахнулся на Джейн кинжалом. Но, конечно, он её не ударил. Вместо этого он опустился на пол и горько заплакал, а Венди не знала, как его утешить, хотя когда-то она сделала бы это в одну минуту. Теперь она была всего лишь взрослой женщиной, и она выбежала из комнаты, чтобы как-то собраться с мыслями.

А Питер всё плакал, и вскоре его плач разбудил Джейн. Она села на постели и с любопытством на него посмотрела.

— Мальчик, — сказала она, — почему вы плачете?

Питер встал с пола и поклонился ей, а она ответила на поклон, сидя на кровати.

— Здравствуйте, — сказал он.

— Здравствуйте, — ответила Джейн. — Меня зовут Питер Пэн, — сообщил он.

— Да, я знаю.

— Я прилетел за своей мамой, — пояснил он ей. — Чтобы забрать её на остров.

— Да, я знаю, — сказала Джейн. — Я вас давно уже жду.

Когда наконец Венди решилась войти в детскую, она увидела удивительную картину. Питер сидел на спинке кровати и громко кричал по-петушиному, а Джейн в ночной рубашонке кружила по комнате. Она была вне себя от счастья.

— Она моя мама, — объявил Питер.

Джейн опустилась на пол и встала рядом с ним, глядя на него такими глазами, какими, по его мнению, и должны смотреть на него девочки.

— Ему так нужна мама, — сказала Джейн.

— Да, я знаю, — ответила Венди грустно. — Мне ты можешь об этом не говорить.

— Прощай, — сказал Питер Венди и поднялся в воздух, а бесстыдница Джейн полетела за ним следом.

Ей уже казалось, что летать гораздо легче, чем ходить. Венди бросилась к окну.

— Нет, нет! — закричала она.

— Только на весеннюю уборку, — сказала Джейн. — Он хочет, чтобы я всегда делала у него весеннюю уборку.

— Если б только я могла полететь с тобой! — вздохнула Венди.

— Ты же не умеешь летать, — сказала Джейн.

Конечно, в конце концов, Венди разрешила им улететь. Взгляни на неё хорошенько в последний раз. Вон она стоит у окна и смотрит им вслед, а они тают в небе, словно звёзды на рассвете.

И пока мы смотрим на Венди, волосы её белеют, а сама она всё уменьшается, ибо всё это случилось очень давно. Теперь уже и Джейн взрослая, как все, и у неё растёт дочка по имени Маргарет; и каждую весну, кроме тех, когда он забывает, Питер прилетает за Маргарет и берёт её с собой на Нигдешний остров, где она рассказывает ему сказки про него же самого, а он слушает и восхищается. Когда же Маргарет вырастет, у неё тоже будет дочка, и она тоже будет улетать к Питеру Пэну, и так будет продолжаться, пока дети веселы, бесхитростны и бессердечны.

1.

Одна из высших наград, учреждённых Эдуардом VII в 1902 году; присуждается монархом за выдающиеся заслуги в разных областях; число награждённых, не считая иностранцев, не должно превышать двадцати четырёх человек.

2.

Моя вина, моя вина! (лат.).

3.

Берегись! (лат.).

Питер Пэн и Ловцы звёзд.

ГЛАВА 1. «Гдетотам».

Обшарпанный экипаж, запряженный двумя усталыми клячами, с грохотом въехал на пристань; его колеса застучали по неровно уложенным доскам, прервав беспокойный сон Питера.

В экипаже было душно и, прямо скажем, пованивало: из шестерых его пассажиров — пятерых мальчишек и одного взрослого — никто не был большим поклонником мочалки и мыла.

Питера все мальчишки признавали вожаком, потому что он был самым старшим из них. А может, и не был. Питер понятия не имел, сколько ему лет на самом деле, поэтому приписывал себе столько, сколько его на данный момент устраивало, — а его устраивало всегда быть на год старше самого старшего из своих товарищей. Если какой-нибудь новичок, появившийся в приюте Святого Норберта для малолетних бродяг и попрошаек, сказал бы, что ему десять лет, Питер тут же заявил бы, что ему одиннадцать. А кроме того, он умел плевать дальше всех.

Как главный, он считал себя обязанным следить за всем происходящим вокруг. А то, что происходило сегодня, его совсем не радовало. Мальчишкам сказали только, что их отсылают на корабль, и хотя место, где Питер прожил последние семь лет, совершенно ему не нравилось, чем дольше ехал экипаж, тем более пугающим казалось это слово: «отсылают».

Они выехали из приюта Святого Норберта еще затемно, а теперь сквозь маленькое круглое окошко в экипаж проникал тусклый свет пасмурного дня. Питер украдкой выглянул наружу и разглядел причал, а рядом — темный силуэт корабля. Ему показалось, что корабль похож на какое-то чудище с длинными шипами на спине. Питеру не улыбалось куда-то плыть в брюхе этого страшилища.

— Чего, это и есть тот самый корабль, на который нас отсылают? — спросил Питер.

И тут же пригнулся, спасаясь от здоровенного кулачищи Эдварда Гремпкина.

Питер, даже закрыв глаза, всегда мог сказать, как далеко от него находится этот кулак: он уворачивался от него вот уже семь лет. Гремпкин, помощник директора приюта Святого Норберта, был человеком решительным и принципиальным; многие из его принципов сочинялись прямо по ходу дела, но все они быстро претворялись в жизнь при помощи крепкого удара кулаком по уху. Для него не было разницы, чье именно ухо подвернулось под удар. По мнению Гремпкина, все мальчишки были нарушителями порядка.

На этот раз кулак угодил в ухо мальчика, которого звали Том; дремавший Том сидел рядом с Питером.

— Ой! — вскрикнул Том.

— Не «чего», а «что»! — сказал мистер Гремпкин: он, помимо прочего, преподавал грамматику.

— Но я не… ой! — снова вскрикнул Том, второй раз получив в ухо от Гремпкина, который был принципиальным противником непочтительных возражений.

На миг в экипаже воцарилась тишина, нарушаемая лишь грохотом колес. Потом Питер предпринял еще одну попытку.

— Сэр, — спросил он, — это наш корабль?

При этом он внимательно следил за кулаком на тот случай, если в вопросе опять окажется какая-нибудь ошибка.

Питер подумывал о том, чтобы сбежать из приюта вообще и из экипажа в частности, но он не знал, можно ли сбежать, когда тебя «отсылают». В любом случае пока он не видел возможностей для бегства: на пристани повсюду были матросы и портовые рабочие. А еще повозки и экипажи. Люди в странных одеждах поднимались на корму корабля по трапу с веревочными поручнями. Ближе к носу по настилу из досок вели корову и нескольких свиней, а за скотиной шли простолюдины, одетые примерно так же, как и Питер с товарищами.

Гремпкин взглянул в круглое окошко и улыбнулся, но улыбка вышла неприятной. Впрочем, он весь был неприятный, с ног до головы.

— Да, — сказал он, — это ваш корабль. «Гдетотам».

— А что такое Гдетотам? — спросил мальчик по имени Прентис.

Он попал в приют недавно и потому заметил кулак лишь тогда, когда тот влетел ему в ухо. Прентис охнул.

— Не задавай дурацких вопросов! — рявкнул Гремпкин.

По его мнению, дурацкими были все вопросы, на которые он не мог ответить.

— С тебя довольно знать, что ты проведешь на этом корабле ближайшие пять недель.

— Пять недель, сэр? — переспросил Питер.

— Если вам повезет, — сказал Гремпкин и высунулся из экипажа, чтобы взглянуть на небо, — и шторм не отправит вас в преисподнюю пораньше. — Он снова улыбнулся. — Или куда похуже.

— Хуже, чем в преисподнюю? — спросил Джимми.

— Он имеет в виду, что корабль может утонуть, — сказал Толстый Тэд, во всем видевший мрачную сторону, — а нас смоет в море, и нам придется плыть самим.

— Но я не умею плавать! — сказал Джимми. — Никто из нас не умеет.

— Я умею! — с гордостью заявил Толстый Тэд.

— Ты умеешь бултыхаться, — поправил его Питер.

Мальчишки захихикали. Даже Гремпкин раздвинул в ухмылке потрескавшиеся губы, продемонстрировав желтые пеньки зубов.

Питер взглянул на пристань и увидел другой корабль, куда больше и красивее, с блестящим черным корпусом. Его команда, в отличие от команды «Гдетотама», носила форму. Этот корабль тоже стоял под погрузкой и, похоже, готовился к отплытию. Вот если бы можно было выбирать между этими двумя кораблями…

— Ну да неважно, — весело произнес Гремпкин. У него явно улучшилось настроение. — Плывешь ты или бултыхаешься — все равно акулы разберутся с вами быстрее, чем вы успеете утонуть.

— Акулы? — вздрогнув, переспросил Джимми.

— Это такие большущие рыбы с острыми зубами, — сказал Толстый Тэд. — Они едят людей.

— А вдруг они не найдут в море человека? — спросил Том. — Кого эти акулы едят тогда?

— Китов, — сказал Толстый Тэд. — Но людей они любят больше, а людей в море много. Корабли постоянно тонут. Я слышал про один… Ой!

— Хватит болтать, — прервал его своим обычным способом Гремпкин, который был принципиальным противником болтовни.

Экипаж наконец подъехал к кораблю и остановился. Когда Гремпкин и мальчики выбрались из него, по сходням спустился крепко сбитый лысый мужчина в грязном офицерском мундире.

— Это вы Гремпкин? — спросил он.

— Я, — отозвался Гремпкин. — А вы…

— Сланк. Вильям Сланк. Первый помощник капитана. — Лицо его приобрело такое брезгливое выражение, будто он укусил гнилую сливу.

Питеру показалось, что Сланку вообще не нравится быть чьим бы то ни было помощником.

— А это те самые сироты, верно?

— Точно, — подтвердил Гремпкин. — Можете их забирать.

— Терпеть не могу мальчишек, — заметил Сланк. — Они вечно возятся с крысами.

Мальчишки переглянулись. Крысы?

— Ничего, это поможет им соблюдать дисциплину, — сказал Гремпкин.

И для иллюстрации своих слов он, не глядя, отвесил оплеуху — кому достанется. Досталось Прентису: он был новеньким и еще не успел понять, насколько неразумно стоять справа от Гремпкина.

Прентис охнул.

— Сэр, — спросил Джимми, — неужто на корабле есть крысы?

— Не вздумай с ними играть! — сказал Сланк, дав Джимми по уху. — Из них получается отличное угощение, когда припасы заканчиваются.

— Припасы заканчиваются? — переспросил Толстый Тэд. Ему вдруг совершенно расхотелось на корабль. — И что тогда?

Сланк дал и ему в ухо, а затем пояснил:

— Тогда мы выбираем самого жирного, такого как ты, например. И съедаем его. Это гораздо лучше, чем крысы. Можешь мне поверить.

Гремпкин одобрительно кивнул. Теперь он не сомневался, что передал мальчишек в надежные руки.

Питер огляделся по сторонам, выискивая, где бы спрятаться, если удастся удрать. Он увидел магазин, торговавший шкивами и пеньковой веревкой, и две таверны — «Соленый пес» и «Песня русалки». Русалки? — мимолетно удивился Питер. Повсюду, куда бы он ни взглянул, сновали матросы и портовые рабочие, грубые люди, без капли сочувствия в душе и скорые на расправу. Он не сделает и десяти шагов, как кто-нибудь из них схватит его за шиворот и надает оплеух — если, конечно, Сланк не опередит их всех.

— Я поехал обратно в приют, — сказал Гремпкин.

Он уже направился к экипажу, но вдруг остановился, оглянулся и сказал:

— Вы там смотрите, будьте поосторожнее.

Это были самые добрые слова, которые Питер когда-либо слышал от Гремпкина.

— Ладно, — сказал Сланк, когда Гремпкин снова повернулся к экипажу, — давайте, салаги, поднимайтесь на борт. Мы ждем еще один груз, а после этого сразу отплываем.

Питер взглянул на красивый корабль, стоящий дальше у причала. К нему шли несколько солдат, вооруженных ружьями с примкнутыми штыками. На солдатах были новенькие, с иголочки мундиры и надраенные до блеска сапоги. Они сопровождали повозку, на которой лежал один-единственный сундук, черный, обмотанный цепями и запертый на множество замков.

Мальчишки в первый раз как следует присмотрелись к «Гдетотаму», и их охватила нерешительность. Корабль был не таким большим, как они думали, и выглядел еще хуже, чем экипаж, на котором они добрались до порта: потертые веревки, облезающая краска, зеленая слизь, покрывающая борта, и ползающие по ней рачки.

— Пошевеливайтесь! — прикрикнул Сланк.

— Я не умею плавать, — прошептал Джимми.

— Все будет хорошо, — сказал Питер. — Ведь хуже, чем в приюте, быть не может.

— Нет, может, — возразил Толстый Тэд. — Когда еда заканчивается.

— Акулы, — напомнил Том. — Крысы.

— Все будет хорошо, — повторил Питер и, поскольку он был вожаком, первым зашагал вверх по сходням, хотя в голове у него по-прежнему крутилась мысль: как бы сбежать, пока корабль еще не отплыл?

ГЛАВА 2. Второй сундук.

Там же, на пристани, неподалеку от «Соленого пса» и «Песни русалки», в темном, мрачном складе возились два человека. Огромные двери склада вели на причал, к кораблям, готовящимся к отплытию.

— Ну что, все? — спросил Альф — тот, который был повыше.

Нос его формой и размером напоминал некрупный шампиньон.

— А то я бы выпил немного грогу.

Альф, как и любой матрос, всегда был не прочь выпить немного грогу.

— Нет, — отозвался Мак. — Сланк велел, чтобы мы отнесли на борт еще одну штуковину. Вон ту.

Мак, невзирая на худобу, был не слабее других матросов «Гдетотама»; на шее у него была вытатуирована голова змеи, туловище которой исчезало под воротником давно не стиранной рубахи.

Мак указал в угол склада, где стоял какой-то громоздкий предмет, накрытый куском грязной парусины. Матросы устало побрели туда. Мак стянул парусину. Под ней оказался сундук самого заурядного вида, из неструганых досок. Но отчего-то этот сундук был обмотан толстой цепью и заперт на два — нет, на три! — висячих замка.

Альф оглядел сундук и задумался.

— Это, случаем, не тот самый, который принесли солдаты сегодня утром? — спросил он.

— На вид похож, — отозвался Мак. — Но не тот. Принесли два сундука сразу. Черный солдаты погрузили на «Осу». Тяжеленный он был, словно свинцом набитый. Потом Сланк отвел меня в сторонку и велел, чтобы мы перетащили этот на нашу посудину — только очень осторожно. Его надо как следует замотать в парусину и пронести по главному трапу, словно это вещи кого-то из пассажиров. И еще Сланк сказал, если мы все сделаем как надо, он нам даст два шиллинга сверх жалованья.

— На каждого? — уточнил Альф.

— На каждого, — подтвердил Мак.

— Ну, тогда ладно, — сказал Альф.

Не тот он был человек, чтобы задавать лишние вопросы, если речь шла о двух шиллингах.

— Давай его заматывать, — сказал Мак. — Приподними его, а я подсуну парусину снизу и протяну веревку.

— А почему бы тебе его не приподнять? — поинтересовался Альф.

— Альф, ты же знаешь, как у меня болит спина — пожаловался Мак.

— Да уж не больше, чем у меня, — проворчал Альф.

— Но я первый сказал! — начал сердиться Мак.

Альф вздохнул. Чем дольше они спорили — а Альф по опыту знал, что на эту тему Мак способен пререкаться часами, — тем меньше у него оставалось шансов выпить грогу прежде, чем корабль поднимет паруса.

— Ну ладно, — согласился Альф и, присев, схватился за край сундука.

Альф был человек простой, и желания у него были простые.

Он ничего лишнего не хотел от жизни: было бы что пожевать да место, где можно поспать не под дождем, — ну и побольше грогу, конечно. Альф никогда не бывал по-настоящему счастлив, да и не надеялся на это.

И потому он оказался не готов, абсолютно не готов к тому, что произошло, когда его загрубевшие, мозолистые руки коснулись сундука.

Сначала он ощутил тепло: оно разлилось по рукам, оттуда перетекло в спину и ноги. И повсюду, где проходила эта теплая волна, возникало замечательное ощущение — будто садишься в ванну. В следующий миг боль в несчастной согнутой спине — ноющая боль, терзавшая Альфа почти с самого первого дня его матросской службы, — исчезла.

И боль в натруженных ногах — тоже. Исчезла бесследно!

Потом он почувствовал кое-что еще — запах. Это был запах цветов.

Весеннего луга после дождя. Свежеочищенного апельсина.

Корицы, и меда, и хлеба, только что вынутого из печи. И еще один запах, еще более чудесный, чем все остальные, — только Альф не мог его распознать. «Будто ночью пахнет», — подумал он.

Затем Альф увидел свет вокруг своей головы. Огоньки и искры двигались под музыку, танцевали под… да, под звон колокольчиков, крохотных колокольчиков. Они звенели мелодично и радостно, но Альф слышал в их звоне что-то еще, словно они пытались ему о чем-то сказать. Альф прислушался изо всех сил: ему хотелось понять, что же они говорят…

— Альф! — позвал Мак и встряхнул приятеля за плечо уже посильнее.

Альф выпустил сундук. И чудесные запахи исчезли, как и огоньки, и колокольчики, и Альф почувствовал, как на него снова навалилась тяжесть, а с ней вернулась и застарелая боль. И ему померещилось, будто он опустился на землю, — а до этого словно парил над полом склада — чего, конечно же, быть не могло, — на высоте дюйма, не более, но парил. Альф отряхнул руки. Он подумал, что кто-то обсыпал сундук снаружи крысиным ядом. Ему случалось видеть, как матросы, испачкавшись крысиным ядом, принимались потом вести себя словно сумасшедшие.

— Альф! — снова окликнул его Мак. — Да что с тобой такое?

Альф посмотрел на Мака, потом на сундук, потом снова на Мака. Затем попытался прочистить уши. Вид у него был дурацкий.

— Я… когда я к нему притронулся… — сказал Альф. — Ты их не слышал?

— Кого — их? — спросил Мак.

— Колокольчики, — пояснил Альф.

— Какие еще колокольчики? — удивился Мак. — Не было здесь никаких колокольчиков.

Альф улыбнулся.

— Колокольчики. И огоньки, и… — Тут он увидел, с каким выражением смотрит на него Мак, и замолчал.

— Крысиный яд! Точно, — наконец сказал он, вытирая руки о штаны.

— Ты сегодня уже успел заглянуть в таверну? — подозрительно спросил Мак.

— Крысиный яд! — повторил Альф, пытаясь вытереть руки старым грязным полотенцем.

Мак смотрел на него со все большим подозрением.

— Сейчас, погоди, я руки от него отчищу.

— Колокольчики, говоришь? — переспросил Мак, покачивая головой.

Потом повернулся к сундуку. Альф заметил, что Мак поплотнее завернул сундук в парусину и обвязал веревкой. Но угол сундука все еще торчал наружу.

— Мак, — сказал Альф, — а потрогай-ка его сам.

— Кто? — переспросил Мак. — Я?

— Ну, просто потрогай сундук, — сказал Альф. — Там, где доска выглядывает.

— Не собираюсь я пачкаться в крысином яде! Ты забыл, что случилось с Голодным Бобом?

Мак считал себя человеком осторожным. А теперь он просто боялся прикоснуться к сундуку. Он знал: когда Альф до него дотронулся, что-то произошло. Он это почувствовал. Мак решил: точно, с этим сундуком что-то неладно. Иначе с чего бы Сланк отдавал специальное распоряжение на его счет и обещал два шиллинга? Мак не собирался притрагиваться к сундуку. Нет уж, увольте.

— Нечего дурака валять, — сказал Мак, потуже затягивая веревку.

Теперь парусина полностью закрыла сундук.

— Сланк велел отнести его на корабль, вот и понесли.

— Но, Мак, — сказал Альф, — говорю тебе, яд тут или не яд, но от него так здорово себя чувствуешь — ей-богу!

— Давай лучше закончим работу, — отрезал Мак, завязывая узел, — заберем свои два шиллинга, отправимся в таверну, быстренько хлебнем грогу и выбросим из головы этот сундук.

— Ну, ладно, — согласился Альф, хоть ему и казалось, что он не скоро сможет забыть ощущения, которые он испытал.

Может быть, когда «Гдетотам» уже выйдет в море, он проберется к этому сундуку и потрогает его еще разок…

Они с ворчанием подняли завернутый в парусину сундук, положили его на ручную тележку и покатили ее на пристань. Минуту спустя они прошли мимо «Осы», ее экипаж заканчивал последние приготовления к отплытию.

— А ведь красивый корабль, а? — сказал Мак.

— Чего? — переспросил Альф, мысли которого были заняты сундуком.

— Я говорю, «Оса» — настоящая красотка, — повторил Мак. — Хотелось бы мне хоть разок выйти на ней в море. Говорят, будто это — единственный на свете корабль, способный обогнать «Морского дьявола».

Альф вздрогнул. Зря Мак помянул «Морского дьявола» перед отплытием. Не стоит беду накликать — и сама явится. Матросы поговаривали, если вы увидели «Морского дьявола», значит, вам пора примириться с Создателем: не пройдет и часа, как вы перед Ним предстанете.

— Никто не может перегнать «Морского дьявола», — сказал Альф. — Этого еще никому не удавалось.

— До сих пор не удавалось, — заспорил Мак. — Но «Осу» специально для этого и построили, а капитан Скотт — лучший из всех, кто когда-либо водил корабли в этих водах. Не то что этот придурок, который командует нашим корытом.

И, фыркнув, Мак кивком указал на «Гдетотам», к которому они уже почти подошли.

— А то, — согласился с ним Альф. — С Пембриджа станется опрокинуть шлюпку на суше.

Сайрес Пембридж, капитан «Гдетотама», прославился как самый бестолковый командир корабля со времен сотворения вод.

— И кто только осмелится выйти в море на таком корабле и с таким капитаном? — грустно пошутил Мак.

— Ну, вот мы, например, — отозвался Альф.

— И то верно, — сказал Мак. — Но это потому, что таких, как мы, никто больше не возьмет.

Они уже подошли вплотную к «Гдетотаму». Корабль был полностью загружен. Команда готовилась к отплытию. Пассажиры толпились на палубе. Одни обеспокоено разглядывали дряхлый корабль и неряшливого вида команду, которой они доверили свои жизни. Другие стояли прислонившись к поручням и наблюдали за матросами. Альф заметил ближе к носу корабля группу из пяти мальчишек. Все они казались испуганными, кроме одного — худого, жилистого огненно-рыжего паренька, явного заводилы. Альфу подумалось, что в мальчишке есть характер; да и вообще он выглядит как человек, от которого мало что ускользает.

— Пора, — гаркнул Сланк, с топотом спускаясь по трапу; его сопровождали еще два моряка. — Вы опаздываете. Отлив уже начался.

Потом он велел идущим за ним морякам:

— Занесите сундук на борт.

Когда матросы наклонились, чтобы взять сундук, Альф — не думая и не осознавая, почему он так поступает, — засунул руку под парусину и коснулся потертого дерева.

— Эй, ты! — крикнул Сланк. — Какого черта ты там делаешь?

— Альф, ты что? — спросил Мак.

Но Альф их не слышал. Он мгновенно погрузился в те же самые ощущения — тепло, запахи, музыка и парение, — и все это было чудесно, в особенности мелодичная музыка. Во всем этом было что-то еще, что-то такое, что пытались ему сказать колокольчики… Но что?

— А ну, убери лапы от груза! — рявкнул Сланк.

Альфа оттолкнули от сундука, и музыка исчезла, а вместе с ней и все остальное, что было хорошего. Альф зашатался, но удержался на ногах благодаря Маку. Он смотрел, как двое матросов уносят сундук на корабль, и его душу охватила печаль: он понимал, что может никогда больше не услышать дивную музыку. Альф заплакал бы, если бы такой человек, как он, мог плакать.

Потом Альф, сам не зная почему, посмотрел на нос корабля и встретился взглядом с огненноволосым мальчишкой — глаза у него были необыкновенного голубого цвета.

— Пошли, Альф, — сказал Мак, осторожно потянув того за куртку.

Странное поведение приятеля обеспокоило его.

Но Альф еще мгновение стоял неподвижно, глядя в глаза рыжему мальчишке.

— Пойдем! — повторил Мак. — Мы отплываем!

Альф повернулся и пошел следом за товарищем к канатам, удерживающим корабль у пристани. Через несколько шагов он оглянулся, но мальчишка уже исчез.

«Мальчишки вечно попадают в неприятности, — почему-то подумал Альф. И вздохнул. — Но на то они и мальчишки».

ГЛАВА 3. Молли.

Питер торопливо пробирался по заполненной народом палубе «Гдетотама» в сторону кормы, уворачиваясь от матросов, занятых последними приготовлениями к отплытию. Передний трап уже отвязали, втащили на корабль и убрали; теперь же матросы возились с кормовым трапом, отсекая последний путь отступления с корабля.

Питер намеревался стрелой сбежать по трапу, пока матросы еще не управились с этой работой, и затеряться в толпе на пристани. Он рассчитывал, что из-за него, всего одного мальчишки из пяти, никто не станет задерживать отплытие корабля.

Впрочем, Питер понятия не имел, что станет делать после побега; единственное, в чем он был твердо уверен, так это в том, что не желает здесь оставаться. Он достаточно присмотрелся к «Гдетотаму», чтобы решить — это неприятное грязное место, заполненное неприятными грязными людьми. Сейчас они окружали Питера со всех сторон, воняя потом и сражаясь с веревочными снастями, а офицеры тем временем выкрикивали команды, состоявшие главным образом из ругательств.

«Не похоже, чтобы они были довольны жизнью», — подумал Питер.

Он уже подошел к кормовому трапу и остановился, выжидая удобного момента. Прямо перед ним, перекрывая дорогу, стоял помощник капитана Сланк и следил за работой матросов. За ним два матроса тащили завернутый в парусину груз, который доставили на корабль в последний момент. Питер видел прибытие груза и небольшое происшествие, случившееся на пристани. Он видел, как матрос с носом, по форме напоминавшим шампиньон, засунул руку под парусину и к чему-то прикоснулся, — и видел, какое лицо стало у этого матроса.

«Экий у него обалдевший вид, — подумалось Питеру. — С чего бы это?».

Теперь Питер смотрел, как загадочный груз спускают в трюм на корме. Похоже, груз был нетяжелый — матросы управлялись с ним запросто. Питеру стало любопытно, что же там такое.

Тут его внимание привлек чей-то смешок. Питер развернулся и увидел редкое зрелище — девчонку. Ему нечасто приходилось видеть девчонок. В приюте Святого Норберта девчонка была всего одна — директорская дочка с землистым цветом лица и паршивым характером. Она забавлялась, сбрасывая из своего окна на третьем этаже пауков на головы проходивших внизу мальчишек.

Но девчонка, которую увидел Питер, ни капли не походила на дочку директора. У нее были большие зеленые глаза и длинные каштановые волосы, слегка вьющиеся и на кончиках отливающие золотом. Одета она была в длинное голубое платье, подчеркивающее стройную фигурку. Девчонка была примерно на дюйм выше Питера и, судя по ее виду, привыкла регулярно мыться. В приюте Питер мылся раз в месяц — если, конечно, удавалось.

Он расправил плечи и постарался выглядеть постарше.

Рядом с девочкой стояла дородная женщина в пышной юбке, в руках она держала внушительный черный зонтик. Волосы у женщины были рыжие, какого-то неестественного оттенка, а лицо покрывал слой пудры; в складках у носа и рта пудра затвердела и пошла трещинками. Женщина обозревала корабль и команду, и ясно было, что ей не нравится ни то ни другое.

Завернутый в парусину груз наконец-то опустили в трюм.

Девочка с каштановыми волосами проследила за ним взглядом, потом быстро огляделась по сторонам. Ее взгляд упал на Питера. Питер думал, что она отвернется, как это обычно делают незнакомые люди, если случайно встречаются взглядами. Но девочка отворачиваться не стала. Она, не смущаясь, разглядывала его, и в конце концов Питер первым отвел глаза. Он повернулся и стал смотреть на пристань.

— Готово, сэр! — доложил какой-то матрос.

— Ну так живо на борт! — рявкнул в ответ Сланк. — Мы теряем время!

Питер снова сосредоточил все свое внимание на трапе, который уже через секунду должны были втянуть на корабль. Вот она, возможность бежать. Питер напрягся и приготовился метнуться к пристани. Раз, два…

— Питер! — Кто-то схватил его сзади за рубаху. — Питер!

Это был Джимми.

— Не сейчас, — шепотом огрызнулся Питер. — Отойди!

— Но я тебя потерял… и… и… и никак не мог найти, и… и…

— Отойди! — прошипел Питер, оттолкнув Джимми.

Он быстро огляделся и увидел, что девочка смотрит на него. Потом он снова взглянул на трап: несколько матросов приготовились втащить его на корабль. Питер снова напрягся, изготовившись к броску.

— Ну пожалуйста! — хныкая, с отчаянием взмолился Джимми. — Я боюсь!

Питер, сам не зная почему, снова взглянул на девочку. Она пристально смотрела на него. На миг Питеру почудилось, будто она не одобряет, что он оттолкнул Джимми, и его это разозлило. «Да какое мне дело, что она обо мне думает?».

Но потом девочка едва заметно покачала головой.

«Это не осуждение, — подумал Питер. — Она меня предупреждает».

Девочка кивком указала на трап. Питер взглянул туда и увидел огромного матроса — не человек, а сущий бык, — которого минуту назад там не было. Он стоял, крепко упершись ножищами в палубу. В правой руке матрос держал длинный, свернутый кольцами кнут.

«Что он там…».

Все это заняло секунду, ну, от силы две. Какой-то бедолага, явно решивший сбежать, кинулся к трапу, шлепая по доскам босыми ногами. Он успел сделать всего три прыжка, как кнут щелкнул и змеей обвился вокруг его лодыжки. Беглец рухнул на палубу. Великан рванул кнут на себя и легко, словно это был не человек, а дохлая кошка, подтащил матроса к ногам нахмурившегося Сланка.

Сланк плюнул на неудачника.

— Да ты никак решил остаться на берегу? — спросил он. — Во время отплытия вечно кто-нибудь пытается удрать. Потому мы и ставим здесь Малыша Дика.

Сланк кивком указал на здоровяка, а потом с силой пнул неудачливого беглеца в ребра. Матрос скорчился и застонал.

— Для тебя путешествие начнется с недели в карцере, — сказал Сланк. — На хлебе и воде. Поспишь немного в обществе крыс. А если это не исправит твоего отношения к работе, ты еще разок отведаешь кнута Малыша Дика — только на этот раз он уже не будет таким добрым.

Сланк свирепо оглядел палубу.

— Ну, кто еще хочет удрать? — спросил он. Матросы, отводя глаза, принялись за работу.

— Полагаю, никто, — сказал Сланк. — А теперь уберите эту гниду с глаз моих.

Когда стонущего матроса подняли и утащили, Сланк снова посмотрел на тех, кто занимался трапом.

— Приготовились! — крикнул он. — Поднимай!

Матросы напряглись, крякнули, и трап, оторвавшись от пристани, пополз на корабль. Сланк приказал отдать швартовы. Нос корабля, увлекаемый приливом, начало медленно разворачивать прочь от пристани. Корабль отчалил.

Питер взглянул на девочку. Она по-прежнему смотрела на него. Если бы не ее предупреждение, это его ногу обвил бы кнут и это его, избитого, сейчас утащили бы в карцер. Питер едва заметно кивнул девочке. Он не знал, как еще ее поблагодарить.

Девочка кивнула в ответ. Лицо ее было серьезным, но в глазах блеснул веселый огонек. А потом, к удивлению Питера, она подобрала юбки и спустилась с кормовой надстройки на палубу.

Дородная женщина перегнулась через поручни и закричала ей вслед:

— Мисс Молли! Мисс Молли!

Но девочка не обратила на нее никакого внимания. Она подошла к Питеру.

Тот выпрямился, стараясь казаться повыше. Оказалось, они все-таки одного роста.

— Хотел нас покинуть, да? — спросила девочка.

— Не понимаю, о чем ты, — отрезал Питер.

— Да ну? — улыбнувшись, переспросила она.

— Ну да.

— Тогда хорошо, — сказала девочка. — Ведь просто позор — пропустить путешествие на таком чудесном корабле, как «Гдетотам».

Дородная женщина, перегнувшаяся через поручни, фыркнула, словно раздраженная кошка:

— Да уж, чудесный корабль! Плавучий сортир — вот что это такое, пардон за мой французский. И к тому же еле держится на плаву.

— Это миссис Бамбрейк. — Девочка по-прежнему глядела в глаза Питеру. — Моя гувернантка.

— Ваш отец купил нам билеты на это корыто, — заявила миссис Бамбрейк. — Но разве он сам поплыл с нами? О нет! Он-то поплыл на «Осе», лучшем корабле во всей Англии!

— Я уверена, у папы были на то причины, — возразила девочка.

Миссис Бамбрейк снова фыркнула.

— Меня зовут Молли Астер, — сказала девочка Питеру. — А тебя?

— Питер, — ответил он.

— А фамилия?

— Не знаю.

Это было правдой. Еще в приюте Святого Норберта он как-то спросил у мистера Гремпкина, как его фамилия, а Гремпкин дал ему в ухо и сказал, что это дурацкий вопрос. Больше Питер никогда его не задавал.

— Ну что же, мистер Питер Неизвестный, а сколько вам лет, знаете?

— А тебе сколько? — спросил Питер.

— Двенадцать, — ответила Молли.

— А мне тринадцать, — сказал Питер.

— Погоди-ка, — задумалась Молли, — я чуть не забыла. У меня сегодня день рождения. Мне исполняется четырнадцать.

— Подожди, — нахмурился Питер, — если тебе было двенадцать, а сегодня твой день рождения, то тебе должно исполниться тринадцать.

— Вот и нет, — сказала Молли. — У нас в семье принято отмечать только четные дни рождения.

Эта мысль поразила Питера. Самому ему она никогда не приходила в голову.

— Я тоже кое-что забыл, — сказал он. — У меня тоже сегодня день рождения, и мне исполняется, — он сделал эффектную паузу, — шестнадцать.

— Нет, это уже чересчур, — возразила Молли. — На четырнадцать я еще соглашусь. Давай считать, будто нам обоим по четырнадцать.

Питер обдумал эту мысль.

— Ну ладно, четырнадцать так четырнадцать.

— Итак, четырнадцатилетний мистер Питер Неизвестный, почему ты плывешь в Рандун?

— Какой еще Рандун? — спросил Питер.

— Ты и правда не знаешь? — рассмеялась Молли.

— Нет, — ответил Питер.

— Ну, скоро узнаешь, — сказала Молли, — ведь именно туда этот корабль и направляется. Мой отец будет там послом при дворе его королевского величества короля Зарбофа, — она подняла правую руку с тремя средними пальцами, — Третьего.

— Дочь посла! — подала голос миссис Бамбрейк. — А он засунул нас на эту вшивую лохань, пардон за мой французский.

— А что за место этот Рандун? — поинтересовался Питер.

Миссис Бамбрейк в очередной раз фыркнула.

— Боюсь, не особенно приятное, — сказала Молли. — Люди там неплохие, а вот король — отнюдь.

— Король? — переспросил Питер.

— Его королевское величество Зарбоф Третий. — Молли снова подняла три пальца. — Он плохой человек.

— В каком смысле плохой? — спросил Питер. — И почему ты всякий раз поднимаешь три пальца, когда произносишь его имя?

— Я тренируюсь, — объяснила Молли. — Если он узнает, что ты не отдаешь этот салют всякий раз, как говоришь о нем, он отрубит тебе эти пальцы.

— Отрубит? — переспросил Питер.

— Отрубит, — подтвердила Молли. — В Рангуне есть магазин, где продают перчатки всего с двумя пальцами. Торговля у них процветает.

Питер охнул.

— Но это еще не самое плохое, — сказала Молли.

— Не самое плохое?

— Нет. Покойного отца короля, его королевское величество Зарбофа Второго, съела змея.

— Да ну? — не поверил Питер.

— Это была не просто змея, — пояснила Молли. — Это была любимая ручная змея его королевского величества Зарбофа Третьего.

На этот раз Молли и Питер подняли по три пальца одновременно.

— Его змея съела его собственного отца? — переспросил Питер.

— Да, — ответила Молли. — Каким-то образом, — она многозначительно приподняла брови, — змея проползла в спальню к его отцу, когда тот спал. Говорят, будто сын нисколько не расстроился и даже не удивился, когда его змея съела отца. А теперь, став королем, он держит эту змею рядом с троном и кормит с рук.

— А чем он ее кормит? — спросил маленький Джимми, подав голос впервые за все время разговора.

— А кто этот юный джентльмен? — поинтересовалась Молли.

— Это Джимми, — сказал Питер. — И можешь не спрашивать у него фамилию, он тоже ее не знает.

— Чем же он кормит змею? — снова спросил Джимми. — Ну, теперь, когда его отца уже нет?

— В основном свиньями, — ответила Молли. — Но папа говорил, что иногда, когда какой-нибудь слуга вызовет его неудовольствие, король…

— Молли! — перебила ее миссис Бамбрейк. — Довольно!

Джимми снова расплакался.

— Питер, — всхлипывая, сказал он, — я не хочу туда, к злому королю и голодным змеям!

— Это еще что такое?! — раздался позади Питера чей-то сердитый голос.

Распознав знакомые интонации, Питер пригнулся, прежде чем успело отзвучать «такое», и потому оплеуха от первого помощника прошла вскользь.

— Вам тут делать нечего! — рявкнул Сланк на Питера и Джимми. — Тут место для пассажиров первого класса! Дамы…

Он взглянул на миссис Бамбрейк; тут ветер взметнул подол ее пышной юбки, выставив напоказ пухлую розовую лодыжку.

Сланк на миг приоткрыл рот, а потом причмокнул. Мисс Бамбрейк зарделась и опустила голову, не преминув стрельнуть глазками в сторону сраженного наповал Сланка.

— …Очаровательные дамы, — поправился тот, снова поворачиваясь к Питеру с Джимми, — не желают, чтобы им докучало всякое отребье вроде вас.

— Но они нам вовсе не докучают! — возразила Молли.

— А теперь марш отсюда! Немедленно! — скомандовал Сланк, не обращая внимания на Молли, и грубо толкнул мальчишек, да так, что Питер упал бы, если бы не схватился за Джимми.

— А вот это совершенно излишне! — возмутилась Молли.

— При всем уважении, мисс, — сказал Сланк, — должен вам заметить, что я знаю, как следует обращаться с этим отребьем. Нам уже и прежде приходилось брать на борт приютских сирот. Если позволить им…

— Сирот? — переспросила Молли, расширив глаза. — Они — сироты?

— Да, мисс, — подтвердил Сланк. — Мы взяли в это плавание пятерых.

Молли, помрачнев, взглянула на Питера.

— Чего? — спросил Питер.

— О, господи, — сказала миссис Бамбрейк.

— Чего? — переспросил Питер. Но Молли так ничего и не сказала.

— Пошевеливайтесь, — скомандовал Сланк и снова толкнул Питера с Джимми. — И держитесь подальше отсюда, пока мы не доберемся до Рандуна, если не хотите отведать кнута Малыша Дика. Ну, а там ваши жалкие шкуры будут принадлежать Зарбофу.

Питер застыл как вкопанный.

— Королю Зарбофу? — переспросил он, медленно подняв три пальца. — Третьему?

Сланк расхохотался. Страх, отразившийся на лице Питера, явно доставил ему удовольствие.

— Именно так! — отозвался он. — А ты не знал? Ты станешь слугой при дворе его королевского величества! У этого короля слуги расходуются быстро. Мы каждый раз привозим новых. А потому я советую тебе быть порасторопнее, если не хочешь взглянуть, как выглядит его змея изнутри.

Вдоволь насмеявшись, Сланк снова толкнул мальчиков. Питер полетел вперед, как крикетный шар; Джимми покатился за ним. Когда они таким образом добрались почти до носа корабля, Питер обернулся и увидел, что Молли до сих пор смотрит им вслед. На «Гдетотаме» уже подняли почти все паруса, и корабль двигался к выходу из порта. Питер взглянул на темную воду за бортом и прикинул расстояние до берега. Но он никогда в жизни не пробовал плавать, а сейчас, похоже, для первой попытки был неподходящий момент да и место. Кроме того, Джимми так вцепился в его рукав, что, если прыгнуть за борт сейчас, они оба пойдут ко дну.

Нет, возможности бежать не было никакой. Им все-таки предстояло плыть в Рандун.

ГЛАВА 4. «Морской дьявол».

Напротив порта, на другой стороне залива, уже почти в открытом море находилось нагромождение скал — столь вероломное, что ни один капитан, знающий эти воды, ни за что не направил бы туда свой корабль. Каждый год множество судов разбивалось об эти скалы и тонуло, дно здесь было усеяно их обломками: мачты, кили, носы. Место это прозвали Кладбищем ангелов, и оно внушало большинству матросов такой страх, что они даже не смотрели в его сторону. Именно поэтому скалы были идеальным укрытием.

Вот и сейчас среди мокрых от морской воды утесов притаился корабль — длинный, низкий, черный как смоль, с тремя мачтами, поднимающимися к небу. На фордеке стояли два человека, один приземистый и коренастый, второй высокий.

— Видно ее? — спросил коренастый.

На нем была тельняшка и синие шерстяные штаны, не доходящие до лодыжек; его босые ноги были темными, словно покрытыми смолой.

— Нет пока, — ответил высокий, поглядывая в подзорную трубу.

Это был чрезвычайно неприятный тип, с лицом, изрытым оспинами, с большим красным носом — будто кто-то приклеил вместо него брюкву рекордного размера. Длинные черные волосы сальными сосульками спускались на воротник красного мундира, отнятого у военного моряка за несколько мгновений до того, как несчастного бросили за борт. Глаза у высокого тоже были черные, глубоко посаженные, пронзительные. Над ними нависали такие лохматые брови, что хозяину приходилось их приподнимать, чтобы приложить к глазу подзорную трубу. Но самой примечательной чертой его лица были усы, длинные, черные, любовно ухоженные; от основания до навощенных острых кончиков в них был почти целый фут. Они и дали ему имя, наводящее страх на всех, плавающих по морю, — Черный Ус.

— Там идет эта дырявая калоша «Гдетотам», — сказал высокий. — Нет, ну до чего дурацкое имя для корабля, а?

— Верно, дурацкое, — согласился коренастый моряк.

— Заткнись! — велел Черный Ус.

— Есть, капитан!

Черный Ус сделал несколько шагов вправо, потом снова поднес подзорную трубу к глазу.

— Вот она! — воскликнул он. — «Оса»! Видна как на ладони. Да, это и правда достойный соперник «Морскому дьяволу». Так значит, она воображает, будто способна ужалить нас, а? Перегнать нас?

Черный Ус расхохотался, и приземистый моряк подхватил его смех, так же как и дюжина пиратов, находившихся недалеко от капитана, хотя они и не знали, над чем он там смеется. Команда «Морского дьявола» накрепко затвердила: если Черный Ус смеется — смейся и ты, если он рычит — рычи и ты, если он дохнёт в твою сторону — мчись в укрытие. Поговаривали, будто Черный Ус любит есть крыс, приправляя их морской солью.

Когда Черный Ус решил, что услышал достаточно смеха, он вскинул руку, и команда мгновенно смолкла. Он повернулся к приземистому моряку — боцману Сми, продержавшемуся на этой должности вот уже целый год, дольше, чем кто-либо из его предшественников. Всех прочих капитан вышвыривал за борт гораздо скорее.

— «Штаны» наготове? — спросил Черный Ус.

— Так точно, капитан, наготове.

— Ну, теперь мы посмотрим, чей корабль быстрее. Верно, Сми?

— Так точно, сэр, — сказал Сми. — Если только «штаны» не лопнут.

«Штанами» называлось тайное оружие Черного Уса: особые паруса, сшитые парусными мастерами на его корабле по образцу широких матросских штанов. Черный Ус не раз замечал, как они здорово ловят ветер, — вот и решил сделать подобные паруса для своего корабля. Хотя их пока не испытали в открытом море, но Черный Ус был убежден, что его изобретение произведет настоящую революцию в пиратском деле. Он приберегал «штаны» для подходящего случая, когда корабль будет идти с попутным ветром и нагонять добычу.

— Не лопнут, — сказал капитан пиратов. Он сплюнул на палубу, потом повернулся к матросам, стоявшим неподалеку.

— Мы еще посмотрим, чей корабль плавает быстрее всех, — верно, парни? А когда мы с этим справимся, «Оса» уже никуда никогда не поплывет!

Пираты радостно заорали в ответ, и не только потому, что им так полагалось. Они знали: вскоре у них на корабле окажется сокровище и они могут рассчитывать на свою долю в нем. Черный Ус заметил их алчные взгляды.

— Сокровище, парни! — выкрикнул он. — Сокровище, равного которому еще не перевозили по морю!

Пираты снова разразились воплями, на этот раз еще более громкими.

— Во всяком случае, так утверждают некоторые, — сказал Черный Ус и, повернувшись, взглянул на клетку, стоящую на палубе.

В клетке сидел человек в мундире морского офицера. Заслышав голос Черного Уса, он забился в угол, трясясь от страха.

— А если этот подлый пес соврал, — добавил Черный Ус, буравя взглядом перепутанного пленника, — клянусь, он пожалеет, что вообще родился на свет.

— Сокровище на «Осе»! — воскликнул пленник. — Я это слышал собственными ушами!

— Молись, чтоб так оно и было, — сказал Черный Ус. — Или я тебе эти уши отрежу.

И, не обращая внимания на нытье пленника, Черный Ус отвернулся и вновь поднес к глазам подзорную трубу.

— Они поднимают паруса, — сказал он. — Вели ребятам приготовиться — идем за ними.

Сми передал приказ, и пираты тут же принялись за дело.

Черный Ус не обращал на них внимания. Он по-прежнему не отрывался от подзорной трубы.

— Ты моя, «Оса», — пробормотал он, и на губах его появилась редкая гостья — улыбка. — И ты, и все, что на тебе, — мое.

ГЛАВА 5. Капитан Пембридж.

В отведенный им закуток мальчишек проводил костлявый, с ввалившимися глазами матрос по имени Голодный Боб. Он прошел с ними вниз по трапу, потом по узкому коридору и остановился перед низким проемом.

— Вот, парни, — сказал он. — Это ваш новый дом.

Питер нырнул в проем, остальные последовали за ним. То, что они увидали, было ужасно даже по сравнению с тем, что мальчишки имели в приюте: крохотная, темная каморка без окон, освещенная лишь масляной лампой с потрескивающим фитилем. Воняло дымом и протухшей рыбой.

В каморке ничего не было, кроме стоявшего в углу глиняного горшка с надколотым краем.

— Мы будем спать здесь все вместе? — спросил Питер. — Но здесь же тесно!

— О, вы еще порадуетесь, что можете прижаться друг к другу, — сказал Голодный Боб. — Так куда теплее.

— Но здесь воняет! — потянул носом и сморщил рожицу Джимми.

— Неужто правда? — спросил Голодный Боб и принюхался. — А я и не чувствую.

Голодному Бобу самому было далеко до благоуханного цветка.

— Ну да ничего, привыкнете.

Он указал на выщербленный горшок.

— Вон в тот угол я буду ставить ваш обед. Есть будете раз в день, и поторапливаться, чтобы вас не опередили крысы.

Мальчишки, не евшие со вчерашнего вечера, очень обрадовались возможности перекусить. Они тут же столпились вокруг горшка.

— А где же тарелки и ложки? — спросил Прентис.

Голодный Боб чуть не рухнул на пол от смеха.

— Тарелки! — взревел он. — Ложки!

— А как же нам тогда есть? — спросил Прентис.

— Да как и все мы, — сказал Голодный Боб. — Руками.

Мальчишки с сомнением заглянули в горшок. В нем плескалась какая-то темная жидкость. Выглядела она совершенно неаппетитно, но все были голодны. Толстый Тэд, который, когда речь заходила о еде, всегда оказывался в первых рядах, зачерпнул пригоршню этой жидкости вместе с плавающими в ней мелкими сероватыми комочками. Он понюхал свою добычу, сморщился, потом пожал плечами и сунул этот комочек в рот. И тут же выплюнул.

— Оно живое! — закричал Толстый Тэд. Мальчики посмотрели на комочек, упавший на пол.

И правда, тот извивался.

— Это червяк! — не унимался Тэд. — Он кормит нас червяками!

Голодный Боб подобрал червяка и посмотрел на Толстого Тэда.

— Так ты не будешь это есть? — спросил он.

Толстый Тэд решительно замотал головой.

— Тебе же хуже, — сказал Голодный Боб.

А затем на глазах у мальчишек, разинувших от изумления рты, сунул червяка в рот, задумчиво разжевал и проглотил.

— Личинка моли, — сказал он. — Я предпочитаю мушиных, но и моль тоже ничего.

Толстый Тэд отвернулся. Его затошнило.

— Ты ешь червяков? — спросил Питер.

— На этом корабле я ем все, что удается найти, — сказал Голодный Боб. — Вот как-то раз съел кусок веревки. Мы тогда два месяца были в море. Мистер Сланк приказал меня выпороть, но дело того стоило. Вкусная была веревка. И вы, ребята, лучше ешьте что дают, много вам не перепадет.

— Но как же… — удивился Питер. — Червяки же…

— Если вам не по нраву червяки, — сказал Голодный Боб, — то вам лучше не знать, что еще наш кок туда кладет. Червяки — это еще лучшее в похлебке.

Том снова заглянул в горшок и ахнул.

— Там что-то плавает! — воскликнул он. — Это… это же мышь!

— Неужто правда? — переспросил Голодный Боб, заглядывая в горшок. — Ну и ну, в самом деле! Должно быть, кок сегодня расщедрился. Обычно мышей он подает только по особым случаям вроде Рождества.

Томас отскочил от горшка.

— Я не голоден, — сказал он.

— И я, — подхватил Джимми, а за ним и Прентис. Толстого Тэда тошнило.

— Сэр, мы не можем это есть, — сказал Питер.

— Как хотите, — откликнулся Голодный Боб, забирая горшок. — Значит, я отлично пообедаю. Но через день-два вы по-настоящему проголодаетесь и будете вылизывать этот горшок до блеска.

— Вряд ли, — возразил Питер. — Послушайте, сэр, но ведь должна же быть на этом корабле нормальная еда.

— А то! Конечно, есть, — подтвердил Голодный Боб. — Да только не для нас с вами.

— Но, сэр, — продолжал настаивать Питер, — пожалуйста, если вы можете…

— Послушай, малый, — перебил его Голодный Боб. — Ты только даром тратишь время, уговаривая меня. Я тут ничего не решаю. Я палубная крыса, а не капитан.

— А если я попрошу капитана? — поинтересовался Питер.

Эта идея показалась Голодному Бобу еще смешнее, чем вопрос о ложках.

— Попросить капитана? — расхохотался он, задыхаясь от смеха. — Попросить капитана? Ну, давай! Попроси у капитана Пембриджа обед получше!

Хихикая и приговаривая «Попросить капитана!», Голодный Боб исчез, прихватив с собой горшок с варевом. Мальчишки посмотрели на Питера, явно полагая, что он должен знать, как теперь быть. Нельзя сказать, чтобы Питеру это очень понравилось.

— Ну, ладно, — наконец произнес он. Мелюзга по-прежнему не сводила с него глаз.

— Ладно, — повторил Питер. — Я скоро вернусь.

— Питер, ты куда? — спросил Джимми.

— Схожу к капитану, — отозвался Питер. Он очень сомневался в том, что это хорошая идея, ведь Сланк приказал ему держаться подальше от кормы, но считал себя обязанным сделать хоть что-нибудь.

— А вы ждите здесь, — велел он своей команде и нырнул в проем.

Поднимаясь по трапу, Питер услышал наверху чьи-то пьяные вопли. Выбравшись на палубу, он огляделся и увидел, что вопли несутся с середины палубы. Там в окружении полудюжины матросов и Сланка стоял краснолицый, очень толстый человек в слишком тесном для него мундире и отдавал странные приказы.

— Стоп бизань! — рявкнул толстяк.

— Слышали приказ капитана Пембриджа? — крикнул Сланк. — Стоп бизань!

Голос его был суровым, но Питер заметил, что Сланк улыбается.

— Есть, сэр! — отозвались матросы и с ухмылками принялись возиться с разнообразными веревками, завязывая и развязывая всяческие узлы.

Питер ничего не знал о кораблях, но даже ему сразу стало ясно, что матросы только притворяются, что выполняют приказ капитана.

— Шпигат под киль! — проорал тот.

— Слышали, что сказал капитан Пембридж? — крикнул Сланк, изо всех сил стараясь говорить серьезно. — Быстро шпигат под киль!

Матросы уже открыто ухмылялись, даже не пытаясь скрывать от низкорослого толстяка свое презрение.

И у них были на то причины. Такого паршивого капитана, как Сайрес Пембридж, британский флот не знал за всю свою историю. Пембридж не потрудился изучить хотя бы самые зачатки морского дела. Вместо этого все свое время он посвящал поглощению рома в огромных количествах. Он стал капитаном «Гдетотама» исключительно благодаря тому, что семья его жены владела судоходной компанией, а жена терпеть не могла своего мужа. Она настояла на том, чтобы Пембридж получил корабль, в надежде на то, что большую часть времени он будет находиться вдали от дома, — а в идеале когда-нибудь потопит его и тем самым положит конец их семейной жизни.

Компания, владевшая судами, исходя из интересов дела, предоставила Пембриджу самую никчемную посудину с самой неумелой и бестолковой командой. Команда быстро поняла, что выполнять приказы Пембриджа — чистой воды самоубийство, так как в них нет ни капли смысла. На самом деле «Гдетотамом» управлял Сланк. Но в тех редких случаях, когда Пембридж, пошатываясь, выбирался на палубу, Сланк и команда развлекались, притворяясь, будто выполняют его распоряжения.

— Отдать кормовой нактоуз! — прокричал Пембридж.

— Отдать нактоуз! — повторил Сланк ухмыляющимся матросам.

Пембридж повернулся и посмотрел на Сланка так, словно видел его впервые в жизни.

— Вы кто такой? — спросил он. — И почему вы кричите?

— Я ваш помощник, сэр, — отозвался Сланк. — И просто передаю ваши приказы команде.

— А! — протянул Пембридж.

— Кормовой нактоуз отдан, сэр, — доложил Сланк.

— Чего? — переспросил Пембридж.

— Кормовой нактоуз, — повторил Сланк. — Как вы и приказали.

— Я приказал? — подозрительно сощурившись, переспросил Пембридж. — Когда?

— Только что, сэр, — отозвался Сланк.

Пембридж моргнул и уставился на Сланка.

— Да вы, собственно, кто такой? — снова поинтересовался он.

— Ваш помощник, сэр, — ответил Сланк.

Пембридж снова моргнул.

— У меня болит голова, — пожаловался он.

— Может быть, капитан пожелает пройти в свою каюту? — высказал предположение Сланк.

— Не указывайте, что мне делать! — возмутился Пембридж. — Тут я капитан!

— Так точно, сэр, — согласился Сланк.

— Я пошел к себе в каюту, — заявил Пембридж.

— Так точно, сэр.

Толстяк сделал шаг, дотом остановился, пошатываясь, и нахмурился:

— А где моя каюта?

— Вон там, капитан Пембридж, — сказал Сланк, указывая на корму.

Пембридж, все так же пошатываясь, двинулся туда. Матросы у него за спиной разразились хохотом и тут же притихли под злым взглядом Сланка.

— Хватит! — прикрикнул он. — За работу!

Питер, спрятавшись за мачтой, смотрел, как Пембридж бредет на корму. Похоже, сейчас был вполне подходящий момент поговорить с ним — не хуже любого другого. Питер вышел из-за мачты и…

— Эй, ты! Мелюзга! — рявкнул Сланк.

Похоже, он видел абсолютно все вокруг.

— Куда это ты идешь?

— Никуда, сэр, — отозвался Питер.

— Совершенно верно, — сказал Сланк, шагая к Питеру. — Ты не идешь никуда. Ты сидишь в трюме и вылезаешь оттуда только тогда, когда я разрешу. Мы тут работаем, и нам совершенно не нужно, чтобы ты путался под ногами. Понял?

— Да, сэр.

— Ты умеешь плавать?

— Не знаю, сэр.

— Ну, так вот, ты это быстро узнаешь, если еще раз появишься на палубе без разрешения.

— Да, сэр, — отозвался Питер.

Он развернулся и пошел обратно к трапу, к их тесной зловонной каморке, чувствуя спиной свирепый взгляд Сланка. Когда он вошел, мальчишки с надеждой уставились на него.

— Что сказал капитан? — спросил Толстый Тэд. — Дадут нам нормальной еды?

— Да, Питер, — поддержал его Джимми. — Что сказал капитан?

— Ну… — протянул Питер, — я пока не поговорил с ним.

У мальчиков вытянулись лица. Джимми опустил взгляд и шмыгнул носом.

— Но я поговорю! — пообещал Питер. — Я обязательно с ним поговорю! Только не прямо сейчас. Не беспокойтесь, — сказал он, кладя руку товарищу на плечо, — с нами все будет в порядке. У меня есть план.

— Правда? — спросил Джимми, поднимая голову. — В самом деле?

— Конечно, — хлопнул его по плечу Питер.

— Это хорошо, — сказал Джимми. — А то очень есть хочется.

— Я просто умираю с голоду, — проворчал Толстый Тэд.

— Скоро у нас будет нормальная еда. Обещаю.

И, увидев надежду, вспыхнувшую в глазах друзей, Питер подумал: «Мне нужен план».

ГЛАВА 6. Черный Ус пускается в погоню.

— Она уходит! — взревел Черный Ус. — Эй, вы там, Престон и Харбакл, поторопитесь! И приготовьте бочки!

— Есть, капитан! — донеслось снизу.

Черный Ус наблюдал в подзорную трубу, как блестящий черный корпус «Осы» несется к горизонту, рассекая иссиня-зеленые волны и белые пенные гребни. Черный Ус никогда еще не видел, чтобы корабль шел так быстро. Теперь он страстно жаждал заполучить не только сокровище, перевозимое на «Осе», но и саму «Осу». Мечтал сорвать с нее флаг и поднять взамен свой собственный.

— Какой флаг поднять, капитан?

Сми, помощник капитана, прислонился объемистым животом к открытому сундуку с флагами. Эти флаги были сняты с кораблей, потопленных «Морским дьяволом».

— Что-нибудь яркое, — отозвался Черный Ус. — Пожалуй, «Юнион Джек» подойдет. Ты как думаешь? Понравится он «Осе»? Может, она захочет поцеловаться с родственником?

Черному Усу нравился британский флаг. В его коллекции их было уже больше дюжины. Он особенно гордился собой, когда топил корабль, принадлежащий королеве. Черный Ус не любил королеву. Он вообще не любил женщин, за исключением своей мамочки, к которой на самом деле питал большую слабость, и время от времени горько сожалел, что покинул ее.

— Что вы там копаетесь? — громыхнул Черный Ус.

На палубе несколько человек связали какому-то толстому матросу руки и ноги за спиной, так что он стал напоминать лошадку-качалку. Во рту у матроса торчал кляп. Только это и мешало ему вопить, умоляя о пощаде.

На главную мачту «Морского дьявола» взмыл «Юнион Джек» и затрепетал на ветру. Черный Ус снова поднес подзорную трубу к глазам, наблюдая за «Осой», которая с каждой минутой уходила все дальше.

— Как вы собираетесь ее захватить? — ухмыляясь, поинтересовался Сми. — Пожар?

Одна из многочисленных уловок Черного Уса заключалась в том, что он ночью подплывал поближе к другому кораблю и с помощью дымящейся бочки со смолой изображал, будто на «Морском дьяволе» пожар. Жертва обычно разворачивалась и шла на помощь. А в благодарность за свое милосердие попадала под удар. Но Черный Ус знал: даже если ему и удастся подобраться вплотную к «Осе», ее капитан Скотт слишком опытен и не поверит этой уловке.

— Мы придумаем что-нибудь пооригинальнее, — сказал Черный Ус.

— Фокус со сломанной мачтой? — Сми хлопнул себя по ноге. — Очень мне нравится этот фокус, кэп.

Черный Ус презрительно фыркнул:

— На «Осе» находится сокровище, равного которому еще не перевозили по морю. Ее капитана не обманешь какой-то там сломанной мачтой.

Тем временем внизу матросы, закончив связывать по рукам и ногам первую жертву, взялись за второго толстяка. У него был такой же перепуганный вид, но кляп заглушал крики.

Черный Ус улыбнулся. Ему нравилось смотреть на чужие страдания.

— Кэп, — робко поинтересовался Сми, — а зачем они связывают Престона и Харбакла?

И Престон, и Харбакл были очень хорошими матросами, а Черный Ус, похоже, собрался швырнуть их за борт безо всяких видимых причин.

Черный Ус плюнул помощнику на босую ногу.

— Боцман, — сказал он, — я решил, что мы захватим «Осу» без всяких новомодных выкрутас.

— Э?

— Я имею в виду — без жульничества, — пояснил Черный Ус.

— Без жульничества? — переспросил потрясенный Сми.

Черный Ус жульничал всегда.

— На этот раз — да, — сказал Черный Ус. — Нет такого фокуса, ради которого капитан Скотт остановит «Осу». Нам придется просто догнать ее.

— Но как, кэп? — спросил Сми. — Мы используем «штаны»?

Черный Ус с презрением посмотрел на боцмана, и от этого взгляда у Сми по спине пополз холодок.

— Идиот! — фыркнул капитан. — Пока мы будем идти этим курсом, мы не сможем воспользоваться «штанами». Нам придется зайти сбоку, а затем свернуть по ветру. Вот тогда-то мы поднимем «штаны» и догоним «Осу».

— Но, кэп, — нерешительно произнес Сми, — как нам зайти ей сбоку? Она же летит, словно ветер, и уходит все дальше.

— Да, — согласился Черный Ус. — Нам нужно увеличить скорость, а это означает, что нужно избавиться от груза. Потому я приказал бросить за борт большую часть нашего запаса воды.

Он указал на корму. Сми взглянул туда и увидел, как матросы катят тяжелые деревянные бочки к поручням и бросают их за борт.

Сми ахнул. Это был безумный шаг — даже для Черного Уса. В плавании вода драгоценнее всего на свете. Всего-всего. Даже рома. Никто и никогда не выбрасывает воду за борт.

— Кэп, — залепетал Сми, — сэр, мы не можем, то есть…

— Сми, — произнес Черный Ус, наслаждаясь своей злобной изобретательностью, — вода ведь тяжелая?

— Да, капитан, но…

— А избавившись от лишней тяжести, мы пойдем быстрее, верно?

— Да, капитан, но…

— А если мы пойдем быстрее, у нас будет больше возможностей захватить «Осу». Верно?

— Думаю, да, капитан, но…

— А когда мы захватим «Осу», мы получим и ее запасы воды. Разве не так?

Сми умолк. До него наконец-то дошел безумный план капитана.

— Теперь понимаешь? — поинтересовался Черный Ус. — Это морковка для наших ослов. Люди знают, что у нас осталось воды всего на несколько дней. Они понимают, что нам необходимо за это время захватить «Осу», или они умрут от жажды. Разве это не прекрасный план, мистер Сми?

«Чепуха это, а не план», — подумал Сми, но вслух сказал:

— Так точно, капитан. Блестящий план.

— Конечно, блестящий, — согласился Черный Ус. — И чтобы сделать его еще более блестящим, я намерен выдать команде еще одну морковку.

Сми не понравилось, как это прозвучало.

— Еще одну, кэп?

— Да, — подтвердил Черный Ус, восхищаясь собственной гениальностью. — Сми, назови две самые тяжелые вещи на «Морском дьяволе» — после воды, пушек и груза.

Сми на минуту задумался, потом сказал:

— Пожалуй, это Престон и Харба…

Тут он осекся и взглянул вниз на палубу. Двух толстых пиратов уже успели положить в шлюпку, и теперь эту шлюпку спускали за борт.

— Теперь ты понял, Сми? — поинтересовался Черный Ус. — Это научит всех наших людей работать как следует. Им придется либо оправдать затраты на перевозку своего веса, либо отправиться за борт.

Сми взглянул на собственный живот. Живот был немаленький. Черный Ус перехватил этот взгляд и широко улыбнулся, обнажив гнилые пеньки зубов. Он улыбался все то время, пока шлюпку с извивающимися перепуганными пассажирами спускали на воду, пока она все дальше уходила от «Морского дьявола», пока в конце концов не исчезла вдали. Вместе с большей частью запаса воды пиратского корабля.

— Скатертью дорога! — прорычал Черный Ус и снова сплюнул, попав на этот раз на вторую ногу Сми.

Затем он развернулся к команде, настороженно наблюдавшей за ним.

— С мертвым грузом покончено, парни, — объявил он. — Мы набираем скорость.

Он указал на точку на горизонте, в которую успела превратиться «Оса».

— Это быстрый корабль, но мы будем быстрее. Придется, ведь вашего пайка воды теперь хватит на три дня. Поэтому не ленитесь, парни. Работайте как следует, если не хотите присоединиться к этим двум тюкам жира, которые сейчас дрейфуют позади.

Черный Ус обвел команду свирепым взглядом, проверяя, не осмелится ли кто возразить. Ответом ему было испуганное молчание.

— Отлично, — сказал Черный Ус. — Ну, а теперь — поднять паруса!

Пираты ринулись исполнять приказ с такой скоростью, будто от этого зависела их жизнь. Хотя, собственно, так оно и было. Черный Ус повернулся к Сми.

— Я буду у себя в каюте. Хочу, чтобы вон тот корабль, — он указал на далекую «Осу», — стал ближе к нам, когда я выйду. Если же этого не случится, придется бросить за борт еще какую-нибудь лишнюю тяжесть.

Он многозначительно взглянул на живот Сми, затем развернулся и удалился.

Сми весь день изо всех сил подгонял матросов, а вечером отправился спать без ужина.

ГЛАВА 7. Приключения Питера.

На третий день мальчишки настолько проголодались, что, когда Голодный Боб принес им их дневную порцию гадкого варева, они и правда немного поели. Они тщательно выбрали тех червяков, которые еще извивались — на радость Голодному Бобу, — и проглотили остальное. Но этой еды было мало. Очень мало. Теперь их непрестанно терзал голод.

Питер, уже не уверенный в том, действительно ли это настолько хорошо — быть вожаком, — чувствовал, что обязан что-то сделать. Но от идеи обратиться с просьбой к капитану Пембриджу он отказался.

Мальчишки несколько раз слышали, как капитан, пошатываясь, бродит по главной палубе, выкрикивая бессмысленные приказы: «Поднять форштевень! Свернуть нок-рею!» — к пущему удовольствию команды. Пембридж разговаривал еще более невнятно, чем в первый день, а матросы уже открыто насмехались над ним.

Нет, Пембридж им ничем не поможет. А к Сланку Питер подходить не осмеливался. Просить еды у него было все равно что самому напрашиваться на порку. Но когда третий день превратился в третий вечер и мальчики приготовились провести еще одну бессонную голодную ночь в сырой тесной каморке, слушая всхлипывания Джимми и шуршание крыс, Питер принял решение. Он решил украсть еду.

На корабле непременно должна быть какая-нибудь нормальная еда. Сланк наверняка не ест те помои, которые приносили им, и уж явно не станет кормить этим пассажиров первого класса, вроде той девчонки, Молли, и ее гувернантки. Нет, все они едят нормальную еду. И Питер преисполнился решимости раздобыть ее.

Он предположил, что еду должны хранить где-то в кормовой части, где спят всякие важные персоны и хранятся ценные вещи. Но в ту часть трюма никак невозможно было попасть, не пройдя мимо матросского кубрика и кают пассажиров.

А там его непременно заметят. Поэтому Питер решил дождаться ночи и в темноте прокрасться на корму по палубе.

Питер прождал час после захода солнца, затем осторожно выбрался из клубка, в который сбились задремавшие мальчишки в поисках тепла и защиты от крыс. Толстый Тэд даже не перестал храпеть, но Джимми сел, потер глаза и спросил:

— Питер, ты куда?

— Тихо! — шикнул на него Питер. — Я пошел поискать еду.

— Я с тобой, — раздался голос Прентиса.

— И я, — сказал Том.

— Принесите мне бутерброд с ветчиной, — пробормотал Толстый Тэд, проснувшись от разговора о еде.

— Я пойду один, — отрезал Питер, выбираясь из каюты. — И принесу все, что смогу.

— Будь осторожен, — сказал ему вслед Джимми.

— И еще сыру, — попросил Толстый Тэд.

Питер взобрался по трапу на палубу, высунул голову из люка и огляделся по сторонам. В нескольких ярдах от себя он увидел небольшую группу матросов. Они смотрели за борт и о чем-то разговаривали. Больше на палубе никого не было. Питер осторожно выбрался из люка и пополз к правому борту, подальше от матросов. Добравшись туда, он привстал на четвереньки и направился к корме.

Скоро Питер услышал доносящийся из иллюминатора каюты громкий смех и чьи-то голоса. Он узнал бас Сланка и пронзительное хихиканье гувернантки Молли, миссис Бамбрейк.

— Ах, мистер Сланк! — кокетничала гувернантка. — Вы сущий дьявол!

— Так оно и есть, миссис Бамбрейк! — прогудел в ответ Сланк. — Вы знаете, что говорят?

— И что же говорят, мистер Сланк?

— Говорят, — громко расхохотался Сланк, — что дьявол всегда берет свое!

Затем Питер услышал, как миссис Бамбрейк взвизгнула совершенно неподобающим для гувернантки образом. За этим последовал звук, напоминающий оплеуху, потом глухой стук, как от удара, потом еще визг, еще глухой стук, а потом снова смех. Послушав это, Питер решил, что помощник капитана и гувернантка просидят тут еще долго.

«Значит, Сланка можно не бояться, — подумал Питер. — Теперь мне надо остерегаться только того здоровенного типа с кнутом».

Он огляделся, удостоверился, что за ним никто не следит, потом поднялся на ноги, на цыпочках добрался до кормы и спустился на несколько ступенек в плохо освещенный коридор, куда выходили четыре двери кают.

«Наверное, Молли в одной из этих кают», — подумал Питер и бесшумно пошел дальше, пока не добрался до узкого трапа, ведущего вниз. Он спустился по трапу и очутился в темноте. Сердце у него бешено колотилось. Он сделал шаг, осторожно ощупав пол ногой. Потом постоял с минуту, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте. Свет, который проникал сюда через открытый люк наверху, был очень тусклый. Питер увидел, что находится в длинном узком помещении. В конце его была дверь и…

Питер застыл. На полу у двери он увидел чей-то труп. Он лежал у стены, его голова свесилась набок, и…

…И храпел. Питер немного расслабился. Он внимательнее присмотрелся к спящему и узнал одного из матросов. Рядом с матросом на полу стоял фонарь — видно, раньше он горел, а теперь потух. Правая рука спящего лежала на деревянной дубинке фута два в длину.

«Часовой, — подумал Питер. — Охраняет эту дверь. Фонарь или сам погас, или часовой его погасил и заснул».

Питер понаблюдал за ним еще немного.

«Если у этой комнаты поставлен часовой, значит, в ней хранится нечто важное. Возможно, здесь у них и лежит хорошая еда».

Питер заколебался. На одной чаше весов был риск разбудить часового, на другой — надежда добыть еду. Питер крадучись двинулся вперед, не сводя глаз со спящего. Он добрался до двери и взялся за ручку. Мальчик боялся, что дверь заперта на ключ, но оказалось, она не только не заперта, но еще и слегка приоткрыта.

«Странно…».

Питер осторожно толкнул дверь и шагнул через порог. Там он снова подождал, пока его глаза привыкнут к темноте. Он слышал очень хорошо знакомое ему шуршание — так бегали крысы.

«Пожалуйста, не кусайте меня, — мысленно попросил Питер. — Я здесь за тем же, за чем и вы».

Через несколько мгновений шагах в пяти от себя он различил какой-то объемный силуэт. Вытянув вперед руки и осторожно нащупывая путь ногой, Питер шагнул вперед и…

«Это еще что такое?».

Из угла донесся какой-то звук.

«Для крысы оно слишком большое».

Питер снова застыл, вглядываясь в том направлении, откуда донесся звук, и увидел в воздухе какое-то зеленое пятно — нет, два зеленых пятна. Питер уставился на них и понял…

«Это глаза. Но чьи глаза могут так светиться?».

На самом деле ему вовсе не хотелось это выяснять. Он повернулся, кинулся к двери и…

Ба-бах!

Питер споткнулся о какой-то крупный предмет и полетел на пол. И врезался в часового, который тут же проснулся и подскочил:

— Ты что это себе позволяешь… ох!!!

В темной комнате часовому ничего не было видно. Споткнувшись о ноги Питера, он полетел кубарем и врезался во что-то у Питера за спиной. Получив возможность сбежать, Питер вскочил с пола и опрометью кинулся к двери, твердо решив убраться отсюда как можно скорее, но остановился, услышав потрясенный голос часового:

— Это что за?..

Не в силах совладать с любопытством, Питер рискнул оглянуться. Часовой стоял на четвереньках рядом с чем-то плохо видным, но большим. Питер, глаза которого успели привыкнуть к темноте, узнал в неясном силуэте тот самый завернутый в парусину сундук, его при нем занесли на корабль. Часовой же, разинув рот, таращился на что-то над сундуком.

На крысу.

В воздухе.

Крысу, парящую в воздухе.

Питер протер глаза, но сомнений не было никаких: крыса висела в воздухе, будто ее подвесили на веревочке, — только без веревочки. Питер с часовым уставились на крысу, а та пошевелила лапами — медленно, почти лениво, словно плыла куда-то, — и двинулась в сторону Питера, к двери.

Питер понимал, что ему следует удирать, но не мог ни сдвинуться с места, ни оторвать глаз от летящего грызуна, уже приближавшегося к дверному проему. Когда до двери оставалось около двух футов, крыса, кажется, заметила Питера, сделала загребающее движение правой лапой и свернула влево, ровно настолько, чтобы обогнуть голову Питера.

Оцепеневший Питер следил за ее приближением, поворачивая голову, а крыса подлетала все ближе, ближе…

Тут кто-то коснулся его руки, и Питер подскочил, словно ужаленный.

— Питер, — прошептал чей-то голос.

Питер порывисто оглянулся и увидел Молли. Откуда она взялась?

— Молли, — начал было он, — что ты здесь…

— Тебе нужно убираться отсюда немедленно, — с нажимом произнесла девочка и потянула Питера прочь от двери.

Питер услышал, как сзади часовой пытается встать.

— Эй, вы там! — заорал часовой. — А ну, стойте!

Молли потащила Питера к трапу.

— Давай! — сказала она, добравшись до трапа, и стала быстро подниматься наверх.

Питер двинулся следом. У него голова шла кругом: он думал про летающую крысу и зеленые светящиеся глаза, которые видел в темноте.

Зеленые глаза.

У Молли были зеленые глаза.

Часовой внизу по-прежнему вопил, требуя, чтобы они остановились. Питер взглянул на лестничный проем, ведущий на палубу, но Молли схватила его за руку, отворила какую-то дверь, затащила внутрь и закрыла за ними дверь. Это была маленькая, но удобная каюта. Две койки располагались одна над другой, а в углу стоял крошечный комодик. В каюте пахло лавандой и пудрой. Судя по всему, здесь жили Молли и миссис Бамбрейк.

— Молли, — произнес Питер, — что за…

Но Молли закрыла ему рот ладонью, заставив таким образом замолчать. Она кивком указала в сторону двери. Питер услышал топот башмаков — они прогрохотали вниз по лестнице, потом мимо двери каюты. Больших, тяжелых башмаков.

«Это тот тип с кнутом, — подумал Питер. — Малыш Дик».

Молли бесшумно приоткрыла дверь в тот самый момент, когда макушка здоровяка исчезла в люке.

— Уходи, — попросила Молли, подталкивая Питера к выходу. — Иди, пока Сланк не явился.

— Ладно, иду, — сказал Питер. — Но что это было?..

— Сейчас не время, — отозвалась Молли. — На вот, возьми.

Она повернулась, схватила с комодика какой-то сверток, завернутый в коричневую бумагу, и сунула Питеру в руки.

— А теперь уходи!

Питер услышал доносящийся с палубы топот еще одних башмаков. Подхватив сверток, он опрометью взлетел по лестнице и, пригибаясь, помчался вдоль поручней правого борта. Позади послышались новые вопли. Один из голосов принадлежал Сланку. Но Питер никого не встретил и без помех добрался до трапа, ведущего в их отсек. Он быстро спустился и с огромным облегчением нырнул в отведенную им тесную каморку — в этот миг она показалась ему почти симпатичной.

Джимми сел.

— Питер, — сказал он, — ты вернулся.

Питер, тяжело дыша, опустился на пол. Сердце колотилось так, словно вот-вот выскочит из груди.

— Что случилось? — спросил Прентис.

— Эй, с тобой все нормально? — поинтересовался Томас. — Ты какой-то перепуганный.

— Ничего я не перепуганный, — чересчур поспешно отозвался Питер.

— Что случилось? — снова спросил Прентис.

— Ну, — сказал Питер, плохо понимая, что можно рассказать, во что мальчишки поверят, — там была эта комната, и…

— Ты еду принес? — перебил его Толстый Тэд.

— Ну, — сказал Питер, — я как раз…

— Принес! — воскликнул Толстый Тэд. Он заметил сверток и выхватил его из рук Питера. — Ты добыл еду!

— Но это…

На этот раз Питеру не дали договорить восторженные крики мальчишек: Толстый Тэд разорвал коричневую бумагу и победно извлек оттуда буханку хлеба.

— Питер! — воскликнул Джимми. — Ты достал еду!

— Ну, да, — невозмутимо отозвался Питер, глядя на буханку. — Само собой.

Им с трудом удалось отнять буханку у Толстого Тэда и поделить на пять частей. Они могли бы съесть и несколько таких буханок, но все-таки им удалось утолить самый лютый голод, и, подобрав последние крошки, мальчишки быстро уснули.

Все, кроме Питера. Он беспокойно ворочался, вспоминая странное приключение в трюме, и его мучили бесчисленные вопросы.

Как так получилось, что крыса летала? Что творилось в трюме? Чьи глаза он видел в темноте? Почему Молли оказалась там, внизу? Уж не ее ли глаза он видел? Наверняка ее! Но как глаза человека могут светиться в темноте? И как, как крыса могла летать?

Чем больше Питер размышлял над всем этим, тем крепче становилась его уверенность, что ответы, каковы бы они ни были, как-то связаны с сундуком, тем самым сундуком, из-за которого тот матрос так странно вел себя в день отплытия. Питер снова и снова прокручивал эти события в памяти, пытаясь припомнить, не видел ли он в трюме еще чего-нибудь, потом все-таки решил: нет, ничего. Только сундук. Именно из-за него там выставили охрану.

«И я непременно выясню, что находится в этом сундуке».

ГЛАВА 8. По воле волн.

Престон и Харбакл лежали на дне шлюпки. Руки и ноги у них были связаны за спиной, и толстяки напоминали двух пухленьких лошадок-качалок. Их положение — связанные, с кляпом во рту, брошенные посреди моря без пищи и воды — было скверным с самого начала, а теперь еще больше ухудшилось.

Они уже некоторое время дрейфовали по волнам, и каждый из матросов предпринял не одну тщетную попытку освободиться от веревок. А теперь Престон, уставший от этих стараний, увидел, что уровень воды в лодке повысился.

Шлюпка протекала.

«Все ясно, — подумал Прентис. — Так Черный Ус и дал бы нам хорошую шлюпку».

Он осмотрелся и увидел, что шлюпка сильно осела, а когда волны покачивали ее, вода время от времени плескала через борт.

В общем, лодка шла ко дну.

«Я тону», — подумал Престон. На миг он горько пожалел, что не проводил больше времени со своей драгоценной женушкой. Но сожаление мигом рассеялось, когда он вспомнил, что на самом деле и в море-то ушел потому, что терпеть не мог свою драгоценную женушку.

Вода в шлюпке определенно поднялась выше. Престон, не самый выдающийся на свете мыслитель, изо всех сил пытался придумать хоть какой-нибудь план. Но тут он услышал, как Харбакл, лежащий на носу шлюпки, что-то промычал сквозь кляп.

Это прозвучало примерно как «ы-ы-ы-х!».

Престон вытянул шею и посмотрел на товарища, настойчиво таращившегося на него.

— Гы-ы-ы-ы-х! — произнес Харбакл, многозначительно поднимая брови.

Престон понял: Харбакл пытается что-то ему сказать.

— Ы-гы-ы-х? — осведомился он.

— Гы-ы-ы-х! — повторил Харбакл, потом добавил: — Гы-ы-х!!!

Харбакл перекатился на бок, так, чтобы оказаться спиной к Престону. Он оглянулся через плечо и энергично закивал, указывая на свои связанные руки и шевеля пальцами.

— Гы-ы-ы-ы-ы-ы-х! — произнес он, на этот раз — очень нетерпеливо.

«Ага! — сообразил Престон. — Он хочет, чтобы я что-то сделал!» Это показалось Престону разумной идеей. Но что именно он от него требует? Престон посмотрел на Харбакла, насупив брови. Это должно было означать: «Что?».

Харбакл — вид у него был раздраженный — подкатился к Престону, потом снова откатился и опять энергично закивал, указывая на свои руки.

— Гы-ы-ы-ых! — произнес он, и внезапно Престон понял.

«Он хочет, чтобы я повернулся, и тогда он сможет развязать мне руки. Отличная мысль!» Он энергично закивал в ответ, показывая, что все понял. Затем с усилием перекатил свое грузное тело поближе к Харбаклу.

К счастью, у них все получилось: теперь они с Харбаклом лежали спина к спине, соприкасаясь руками.

К сожалению, когда Престон переместил свой изрядный вес ближе к Харбаклу, нос шлюпки стал намного тяжелее, и холодная морская вода хлынула в маленькую лодку.

— Гы-ы-ы-ых! — воскликнул Харбакл, и Престон почувствовал, как пальцы товарища лихорадочно дергают за узлы на его руках.

Сначала он старался лежать неподвижно, но вода прибывала, и Престон начал извиваться, пытаясь удержать голову над водой. Однако вода прибывала очень быстро, и вскоре Престон не мог уже набрать воздуха в грудь. Тогда он задержал дыхание, пока у него не начало жечь в легких. Престон схватился за раздираемую болью грудь и…

Стоп. Он схватился за грудь, а это означает…

Это означает, что его руки свободны!

С силой оттолкнувшись, Престон поднялся на колени, вытащил кляп и принялся жадно хватать ртом свежий морской воздух. Он видел, что шлюпка уходит под воду, но он все еще был жив! Престону прямо не верилось в такое счастье: всего лишь мгновение назад он стоял на пороге смерти, и, однако, все еще дышит, и обязан он этому…

Харбакл!!!

Престон ушел под воду и нашел тело своего товарища, теперь неподвижное. Он схватил Харбакла за волосы и отчаянным рывком вытащил его голову на воздух, и его приятель — слава богу! — издал слабый стон. Престон освободил от кляпа рот Харбакла. Тот закашлялся, и его вырвало морской водой, потом он наконец заговорил.

— Идиот! — произнес он. — Кретин безмозглый!

— Извини, друг, — сказал Престон. — Я забыл, что ты там, на дне.

— Ты забыл, что я на дне? — возмутился Харбакл. — Я развязал тебе руки и спас твою никчемную жизнь, а ты забыл, что я на дне?!!

— Всего на минутку, — оправдывался Престон.

— А ну развяжи меня, — велел Харбакл, — я тебе шею сверну!

Но пока Престон его развязывал, Харбакл успел успокоиться. До них обоих дошло: хотя они и спаслись от немедленной смерти, дальнейшие их перспективы незавидны. Они попытались вычерпать воду из шлюпки руками, но это был напрасный труд: стоило выплеснуть наружу пригоршню воды, как волна тут же возвращала все обратно. Постепенно они, изнемогшие от усталости, холода и отчаяния, отказались от этой затеи.

А затем Престон заметил что-то на горизонте.

— Гляди! — воскликнул он, указывая в ту сторону.

Харбакл прищурился и тоже увидел — мачту.

— Как ты думаешь?.. — произнес Харбакл.

— Не они ли возвращаются за нами?

— Это было бы не очень хорошо.

— Да, верно, — согласился Престон.

Каким бы опасным ни было их нынешнее положение, оно, пожалуй, было лучше того, что мог припасти для них Черный Ус.

— Погоди-ка, — сказал Харбакл, щурясь еще сильнее. — Это не «Морской дьявол».

Престон присмотрелся внимательнее.

— Да и не «Оса», — заметил он.

Пираты переглянулись, потом вскочили, едва не опрокинув шлюпку, и принялись лихорадочно размахивать руками.

— Эй! — вопили они. — Мы здесь!

Далекое судно приближалось мучительно медленно. Двое охрипших бедолаг продолжали кричать и размахивать руками, но не видели никакого ответа. Наконец Престон воскликнул:

— Нам кто-то машет!

Он подпрыгнул так энергично, что злосчастная шлюпка сразу затонула, оставив пиратов плавать или пытаться это сделать.

Но сомнений не было: судно теперь шло в их сторону. И когда оно приблизилось, пираты разглядели, кто же махал им — кто первым заметил их и спас их жалкие жизни.

— Эй, — сказал Харбакл, — да это же мальчишка!

ГЛАВА 9. Спасение.

Питер перегнулся через поручни, чтобы получше рассмотреть, как на борт «Гдетотама» по веревкам с узлами поднимаются два мокрых толстяка. Судно покачивалось на волнах, и толстяки, качающиеся, словно маятники, то и дело вскрикивали.

Питер первым заметил тонущих. Он указал на них матросу, а тот помчался сообщать Сланку. Пока «Гдетотам» шел в их сторону, Питер размахивал руками, подбадривая бедолаг.

И вот теперь, когда их подняли на борт, Питеру, как и всем прочим, не терпелось узнать, кто же они такие и как попали в подобный переплет. Он присоединился к толпе, окружившей толстяков, а те сидели на палубе, тяжело дыша и с опаской глядя на своих спасителей. С них ручьями текла вода. За спинами толпившихся моряков Питер увидел Молли. На миг их глаза встретились, затем Питер отвел взгляд.

«Почему я вечно отворачиваюсь?».

— А ну, дорогу! — прикрикнул Сланк, проталкиваясь через толпу.

Он встал над толстяками и спросил:

— По-английски говорите?

Один из них — тот, который был потолще, хоть и ненамного, — кивнул, откашлялся и сказал:

— Да, сэр.

— Как вас зовут? — спросил Сланк. — С какого вы судна? И как очутились в море?

— Меня зовут Харбакл, сэр, — сказал более жирный толстяк. — А это Престон. Мы вам очень благодарны за спасение, сэр. Мы уж думали, что…

— Я спросил, с какого вы судна, — перебил его Сланк. — И как очутились в море?

— Мы с… э-э… с «Марселя», — проблеял Харбакл.

Престон озадаченно уставился на товарища.

— Да нет же, — возразил он. — Мы с… ой!

Он не договорил, поскольку Харбакл съездил ему по уху.

— Эй! — воскликнул Престон, потирая ушибленное место.

— Не обращайте внимания, — сказал Харбакл Сланку. — Он наглотался воды и не в себе. А так он отлично знает, что мы с «Марселя». — Харбакл смерил Престона свирепым взглядом. — Верно, приятель? С «Марселя».

— Это верно? — спокойно поинтересовался Сланк.

— Так точно, сэр, — отозвался Харбакл. — Совершенно верно. Оно попало в шторм, прескверный шторм, и пошло ко дну. Нам удалось спустить шлюпку на воду, но если бы не вы, сэр, мы бы…

— Я знаю «Марсель», — снова перебил его Сланк.

— Знаете? — удивленно переспросил Харбакл.

— Знаю, — сказал Сланк. — А скажите-ка, капитан Фергюссон тоже утонул вместе с судном?

Харбакл заколебался, потом ответил:

— Так точно, сэр, утонул. Капитан Фергюссон был храбрым человеком.

— Да, — согласился Сланк. — Был. А теперь я хочу, чтобы вы сказали мне еще одну вещь…

— Какую, сэр? — спросил Харбакл.

Сланк вытащил нож — сверкающий, остро наточенный.

— Какую часть ваших жирных туш мне скормить акулам в первую очередь?

Присутствующие ахнули. Кто-то отшатнулся, кто-то подался вперед, чтобы лучше видеть.

— Нет! — завопил Харбакл, не отрывая перепуганного взгляда от ножа. — Умоляю, сэр! За что?

— Да за то, что ты — брехливый кусок водорослей, — сказал Сланк. — «Марселем» командует капитан Пэйдж. Капитан Фергюссон умер двадцать лет назад.

Сланк шагнул к Харбаклу. Тот отполз назад.

— Пожалуйста, сэр! Нет! Не надо! Я все скажу!

— И чего такого ты скажешь? — прорычал Сланк.

— Нас выбросили с «Морского дьявола», — объяснил Харбакл.

Толпа снова ахнула. Сланк расхохотался:

— Думаете, я поверю, будто Черный Ус станет плавать с такими жирными слизняками?

— Честное слово, сэр! — выпалил Харбакл. — Клянусь!

Он повернулся к Престону:

— Скажи им, Престон! Скажи, с какого мы судна!

Престон задумался, потом сказал:

— С «Марселя».

— Не-ет! — взвыл Харбакл.

— Но ты сказал…

— Скажи ему правду, пока он нас не прикончил, ты, придурок! — заорал Харбакл.

— Ладно, как хочешь, — согласился Престон. — Мы с «Морского дьявола». Я же пытался вам сказать.

Сланк внимательно оглядел толстяков.

— Ну ладно, — успокоился он. — Если вы с «Морского дьявола», что вы делали в море? Прежде чем отвечать, учтите: если мне покажется, будто вы врете, немедленно вернетесь обратно. — Он поиграл ножом. — По кусочкам.

Харбакл громко сглотнул.

— Сэр, — сказал он, — Черный Ус ссадил нас с судна.

— А почему он это сделал? — не унимался Сланк.

— Чтобы облегчить «Морского дьявола», — объяснил Харбакл. — Чтобы тот быстрее шел. Он даже большую часть бочек с водой бросил за борт.

Толпа ахнула еще раз.

— Ты врешь! — рявкнул Сланк, делая еще шаг вперед. — Ни один капитан не станет выбрасывать запас воды.

— Не вру! — возразил Харбакл. — Черный Ус — он сумасшедший! Он сказал, дескать, теперь команде непременно придется догнать «Осу». Чтобы добыть воду.

— «Осу»? — переспросил Сланк. — Черный Ус гонится за «Осой»?

Питер заметил, что Молли на другой стороне круга шагнула вперед.

«Ее отец плывет на „Осе“».

— Да, — подтвердил Харбакл. — Он сказал, будто на «Осе» какое-то сокровище.

— И какое же? — поинтересовался Сланк.

— Он точно не говорил, — ответил Харбакл. — Просто сказал про великое сокровище. Величайшее, которое когда-либо везли по морю, — так он выразился.

Питер увидел, как Молли нахмурилась.

— Ну, а хоть какие-нибудь идеи насчет этого сокровища у тебя есть? — спросил Сланк.

— Сундук, — пояснил Харбакл. — Это сундук. У Черного Уса есть пленник, офицер королевской гвардии. Он и рассказал про сундук. Заявил, мол, перед самым отплытием на «Осу» принесли здоровенный сундук. Его охраняла дюжина вооруженных солдат.

— И что же в этом сундуке? — спросил Сланк.

Теперь Молли пристально смотрела на пирата.

— Не знаю, — честно признался Харбакл. — И этот пленный гвардеец тоже не знает. Слышал только, что королева Англии послала этот сундук королю Рандуна на самом быстроходном корабле, под надежной охраной. Похоже, в нем действительно что-то достаточно ценное, раз из-за него беспокоились два монарха.

Несколько долгих мгновений Сланк смотрел на море, потом снова перевел взгляд на Престона и Харбакла. Те с ужасом таращились на него, ожидая решения своей судьбы. Прошло еще несколько мгновений, прежде чем Сланк заговорил:

— Вы — паршивые пираты.

— Так точно, сэр, — подтвердил Харбакл, — но мы…

— Заткнись, — велел Сланк. — Вы — паршивые пираты, и потому мне стоило бы прямо сейчас отправить вас обоих за борт.

Харбакл заскулил. Престон обмочил штаны, но этого никто не заметил, поскольку он и так был мокрый.

— Но я намерен позволить вам жить, — продолжал Сланк.

— Спасибо, сэр! — воскликнул Харбакл. — Тысяча бла…

— Заткнись! — прикрикнул на него Сланк. — Я намерен пока позволить вам жить, поскольку вы можете оказаться полезны. Пока. Эй, Малыш Дик!

Великан появился за спиной Сланка. Свернутый кольцами кнут свисал у него с пояса.

— Отведи этих паршивых пиратов в трюм. А остальные пусть берутся за работу.

Матросы разошлись, негромко обсуждая события, произошедшие у них на глазах. Питер пробрался к Молли. Та по-прежнему стояла и смотрела на место, где перед этим лежал Харбакл.

— Молли! — позвал Питер.

Девочка подняла голову. Лицо ее застыло, а зеленые глаза перестали сиять.

— Что? — отозвалась она.

— Я… э-э… Я… я знаю, твой отец сейчас на «Осе», — сказал Питер.

— Да.

— Ну, я надеюсь, с ним все будет хорошо.

— Спасибо.

Молли повернулась, собираясь уходить. Питер видел, ей не хочется разговаривать, но его распирало любопытство.

— Молли! — позвал он.

Девочка обернулась.

— Я хотел поблагодарить тебя за прошлую ночь. За твою помощь.

— Не за что.

Молли снова отвернулась, но Питер поймал ее за руку.

— Подожди, — попросил он. — Как получилось… ну, что ты делала в той комнате? Что они там прячут? Ты видела ту крысу? Ну, ту, которая плавала по воздуху! Видела?

Теперь Молли внимательно смотрела на него.

— Питер, — сказала она, — послушай меня. Это очень важно. Ты не должен…

— Молли!!!

Между детьми внезапно возникла массивная фигура миссис Бамбрейк — передом к Молли, а внушительным задом — к Питеру.

— Я тебе тысячу раз велела не ходить на эту палубу без меня и держаться подальше от этого отребья!

— Но…

— Никаких возражений, юная леди! Ты идешь со мной!

И, схватив Молли за руку, миссис Бамбрейк двинулась прочь, оставив за собой облако лавандового запаха.

Питер остался стоять и смотреть им вслед.

«Чего я не должен?».

Он направился к кучке матросов, делавших вид, будто работают, а на самом деле сплетничавших. Да и то сказать, им было о чем посплетничать. Конечно, о спасенных пиратах и о том, что произошло прошлой ночью. Об этом происшествии по кораблю ходили разные слухи.

— …Охранял дверь, — как раз произнес один из матросов. — Он сказал, мол, вот только что у него ни в одном глазу сна не было, а минуту спустя он уже пришел в себя на полу. Как будто его заколдовали.

Питер придвинулся поближе.

— Заколдовали? — фыркнул другой матрос. — Это вряд ли. Рому перебрал, вот и все колдовство.

— Нет, — возразил рассказчик. — Только не Джон. Он вообще не пьет, ни капли. Потому-то Сланк и поставил его сторожить. Нет, он сказал, будто почему-то отключился, а когда пришел в себя, в комнате кто-то был — он слышал голоса. Поэтому Джон кинулся туда, а кто-то налетел прямиком на него.

— И кто же?

— Он не видел. Он говорит, это случилось внезапно. Кто-то поставил Джону подножку, и Джон грохнулся прямо головой об сундук.

— Кстати, а что там, в этом сундуке?

— Понятия не имею, — отозвался рассказчик, — но, что бы в нем ни было, Сланк его сторожит, как золото. В общем, Джон попытался встать, но у него было такое чувство, будто голова его раскалывается от удара. Он посмотрел вверх и тут увидел это.

Рассказчик сделал драматическую паузу.

— Ну? — спросил один из слушателей. — Так что он увидел?

— Крысу, — ответил рассказчик. — Летающую крысу.

— То есть прыгающую? Я сам видел, как они прыгают в высоту…

— Нет, — возразил рассказчик. — Джон сказал, якобы она летала по воздуху.

— Ну, я в это не верю. Я тридцать лет плаваю вместе с крысами и точно могу сказать: крысы не летают.

— А я думаю, это правда, — произнес новый голос, принадлежавший высокому матросу с крупным мясистым носом.

Это был тот самый матрос, который вносил загадочный груз на корабль и повел себя странно. Он оглядел собравшихся.

— Я верю Джону, — сказал он.

— С чего это вдруг, Альф?

— Да с того, что крыса была в комнате с сундуком. Я прикасался к этому сундуку в день отплытия. Он какой-то странный.

— Странный — это одно дело, Альф, а летающие крысы — совсем другое.

— Говорю же вам, я это чувствовал, — не унимался Альф. — Я что-то ощущал — не знаю, может, магию. У меня было такое чувство, будто…

Он огляделся по сторонам и заколебался.

— Будто что, Альф?

— Будто… будто я могу летать, — ответил Альф.

На миг повисла тишина, а потом вся группа разразилась хохотом.

— Само собой, Альф, ты можешь летать!

— Да ты вообще певчий дрозд!

— Атас! — предупредил кто-то. — Сланк идет!

Моряки, продолжая посмеиваться, мгновенно разошлись, а покрасневший Альф остался стоять, глядя себе под ноги. Поколебавшись, Питер подошел к нему и дернул за рукав. Альф взглянул на него.

— Чего тебе, малый? — спросил он.

— Я этому верю, — сказал Питер. — Насчет крысы.

Альф нахмурился:

— Почему?

Питер снова заколебался, потом сказал:

— Потому что я ее видел.

Альф наклонился поближе к Питеру:

— Ты ее видел, малый? Ты был там, внизу?

Питер кивнул.

— А что еще ты видел? — спросил Альф, — Может, ты видел, что находится в сундуке?

— Нет, сэр, — ответил Питер.

Альф внимательно посмотрел на него, потом негромко произнес:

— Но тебе хочется. Хочется узнать, что в нем.

Питер снова кивнул.

— Вот и мне тоже, приятель, — сказал Альф. — Мне тоже.

ГЛАВА 10. Черный Ус идет на сближение.

Черный Ус услышал пронзительный свист, разорвавший ночной воздух, — он походил на крик голодной чайки, — и задрал голову, глядя на дозорного, который размахивал руками в «вороньем гнезде».

«Он в пределах видимости».

Черный Ус дважды стукнул тупым концом своего палаша о палубу: бух, бух. Тут же восемь длинных весел дружно поднялись из моря, роняя капли воды, и втянулись внутрь корабля. Команда, стремившаяся к воде не меньше, чем к сокровищу, уже двое суток трудилась не за страх, а за совесть, управляясь одновременно и с парусами, и с веслами, безукоризненно ловя ветер и сокращая разрыв между «Морским дьяволом» и «Осой». Теперь они были готовы к завершающему рывку.

«Она моя».

Черный Ус еще трижды стукнул палашом, созывая своих офицеров, затем спустился к себе в каюту и присел к столу, на котором были разложены карты. Еще на столе стояли две маленькие изящные модели парусных кораблей: один черный и блестящий, как «Оса», второй — копия «Морского дьявола».

В дверь нерешительно постучали.

— Входите! — прорычал Черный Ус.

Сми вошел, и его чуть не стошнило: в каюте воняло так, будто тут сдохла корова. На самом деле на койке Черного Уса валялись несколько кусков протухшего мяса и полуобглоданные кости индюшки.

Огрызки прошлых трапез усеивали пол. Повсюду жужжали мухи. Сми закрыл нос рукой, стараясь проделать это как можно незаметнее.

— Вызывали, капитан? — спросил он.

— Пора, — сказал Черный Ус, глядя на модели кораблей. — Момент настал.

— Так точно, сэр, — сказал Сми и развернулся: ему не терпелось поскорее удрать от этого зловония. — Я сейчас же поднимусь наверх и скажу…

— Подожди, — велел Черный Ус. — Я хочу еще раз обсудить окончательный план с тобой и Стори.

Сми неохотно повернул обратно. В этот самый момент стук в дверь повторился, и вошел Стори, старшина команды. Он отшатнулся, на миг покачнувшись от вони, потом поморщился и заставил себя войти — словно человек, идущий против сильного ветра.

— Да, кэп? — произнес он сквозь стиснутые зубы.

— Присаживайтесь, друзья, — сказал Черный Ус.

Сми и Стори огляделись по сторонам. Сесть было не на что, не считая койки с гниющими объедками и деревянного табурета, на котором валялась большая, покрытая мхом груда — не то старая головка сыра, не то дохлая кошка.

— Если вы не против, кэп, я постою, — сказал Стори.

— И я тоже, кэп, — подхватил Сми.

Черный Ус оглядел каюту: судя по всему, он лишь сейчас заметил, в каком она состоянии.

— Сми, — сказал он, — куда, черт подери, подевался мой юнга? Тут же беспорядок.

— Вы отправили его пройтись по доске, кэп, — напомнил Сми.

— Пройтись по доске?

— Да, кэп, — подтвердил Сми. — За то, что он трогал ваши модели кораблей.

Сми предпочел не добавлять, что юнга отправился за борт почти с радостью — ведь ему не придется больше убирать в каюте Черного Уса.

— А, действительно, — вспомнил Черный Ус. — Когда захватим «Осу», найди мне нового юнгу.

— Есть, кэп, — отозвался Сми.

Этот юнга должен был стать шестым за прошедший год.

— А теперь насчет «Осы», — произнес Черный Ус и обратился к Стори: — Мы готовы?

— Так точно, кэп, — доложил Стори.

Он указал на модели кораблей, благоразумно не прикасаясь к ним.

— С веслами мы их постоянно нагоняли. Теперь мы поймали попутный ветер. Ваш план оказался отличным, капитан. Теперь мне плевать, насколько быстроходна «Оса»: с ветром по курсу, когда мы наденем на «Морского дьявола» «штаны», мы нагоним ее в два счета.

— Ну, тогда ладно. — Черный Ус сделал эффектную паузу, наслаждаясь моментом, и отдал команду: — Поднимайте «штаны»!

— Слушаюсь, сэр! — хором воскликнули Стори и Сми и ринулись к двери, на свежий воздух.

Когда они ушли, Черный Ус посмотрел на модели кораблей. Он осторожно, почти с любовью прикоснулся к модели «Морского дьявола» и медленно двинул кораблик вперед, пока тот не уперся в «Осу». И продолжал толкать, пока «Оса» не очутилась на краю стола. Затем он улыбнулся и злобно толкнул ее. Маленькая «Оса» упала на пол, и ее хрупкий корпус разлетелся на куски. Черный Ус расхохотался. От его дыхания зловонный воздух каюты стал еще зловоннее. Затем он встал и, наступив на останки «Осы» каблуком, вышел из каюты.

«Пришло время убивать».

ГЛАВА 11. Посланцы.

Была пасмурная ночь, и темной палубы «Гдетотама» не касался ни лунный свет, ни звездный. Дул ровный ветер в пять узлов. Судно, покачиваясь, плыло по морю.

Молли, накинув поверх ночной рубашки одеяло, как плащ, взобралась по трапу и быстро огляделась по сторонам. Пусто. Никого нет. Она торопливо прошла на корму, к поручням, — босиком по шершавой палубе. Она не решилась обуться, когда выходила из каюты, — боялась разбудить похрапывающую миссис Бамбрейк.

Еще раз быстро оглядевшись, Молли перегнулась через поручни и принялась всматриваться в темную воду. Но увидела лишь пенный след, тянущийся за кораблем, призрачно-белый в свете одинокого кормового фонаря. Молли изо всех сил старалась разглядеть что-то еще.

«Где они?».

Может, она вышла чересчур рано? Или, хуже того, чересчур поздно? Узнать время на корабле было непросто, особенно когда затянутое тучами небо скрывало от Молли звезды.

Прошло пять минут. Молли они показались часами.

«Ну, где же они?».

Молли услышала мужской голос и насторожилась, готовая метнуться обратно к трапу. Но затем она различила второй голос и поняла, что это два матроса коротают очередную долгую ночную вахту в бесконечной болтовне, как это бывает во время плавания.

Молли успокоилась и снова устремила взгляд на…

«Что это было?».

Она присмотрелась к тому месту на темной воде, где ей что-то померещилось, у правого края пенного кильватера.

«Вот они!».

Сердце Молли радостно забилось: серый силуэт вылетел из моря, описал изящную дугу и снова исчез под водой. За ним последовал еще один и еще.

Дельфины. Их было пять. Глянцевитые тела легко, без напряжения скользили рядом с неуклюжим судном.

Молли перегнулась через поручни и замахала руками, потом остановилась, сообразив, что сделала глупость.

«Они знают, что я здесь, — подумала она. — Они все видят».

Тут, словно прочитав ее мысли, большой дельфин поднялся из пены: сильный хвост позволил ему встать вертикально. Дельфин посмотрел на Молли, улыбнулся и сказал:

— Привет.

Не по-английски, конечно же. Это были щелканье и свист. Но Молли достаточно хорошо была знакома с дельфиньим языком, чтобы узнать общепринятое приветствие. Девочка постаралась припомнить все, что знала, и просвистела и прощелкала (щелкать было труднее всего) ответное приветствие. Во всяком случае, она надеялась, что это было приветствие. На самом же деле она сказала: «У меня зеленые зубы», но дельфин был слишком вежлив, чтобы указывать ей на ошибку.

Теперь и остальные четыре дельфина поднялись из воды и, соблюдая правила этикета, тоже сказали: «Привет». Молли и им сообщила, что у нее зеленые зубы. Воздержавшись от шутливых замечаний, вожак дельфинов — его звали Аммм — издал более длинную череду щелчков и посвистываний.

Познаний Молли в дельфиньем языке хватило, чтобы понять, что он спрашивает, все ли у нее в порядке. Девочка ждала этого вопроса: нынешняя встреча была обговорена заранее, и предполагалось, что она ответит «да», мол, у нее все в порядке.

— Нет, — сказала Молли, изо всех сил стараясь произносить звуки правильно. — Проблемы.

Дельфины засвистели и защелкали, продолжая стоять на хвостах. Молли ничего не поняла, но ясно было, что они обеспокоены.

Аммм снова обратился к ней.

— Расскажи, — попросил он.

Молли думала над этим весь день: как ей, с ее очень ограниченным запасом дельфиньих слов, рассказать все, что нужно. Она подалась вперед и, стараясь говорить как можно четче, — но при этом не слишком медленно, ведь дельфины медленной речи не понимают, — произнесла:

— Послание отцу.

— Говори, — сказал Аммм.

Сердце Молли радостно забилось: у нее получалось! Но теперь осталось самое трудное.

— Плохой человек гонится корабль, — произнесла она.

— Еще раз, — попросил Аммм.

Молли набрала побольше воздуха и повторила:

— Плохой человек гонится корабль.

Дельфины снова засвистели, переговариваясь между собою.

Потом Аммм спросил:

— Какой корабль? Корабль Молли?

Они ее поняли!

— Нет, — сказала Молли. — Корабль отца.

Аммм помолчал, потом повторил:

— Корабль отца.

— Да, — обрадовалась Молли.

Она была в восторге оттого, что ей удалось объясниться с дельфинами. Дельфины быстро переговорили между собой, потом Аммм сказал:

— Мы идем. До свидания.

— Нет!!! — крикнула Молли.

От беспокойства она крикнула это по-английски, но Аммм понял и выжидательно уставился на нее. Остальные четыре дельфина снова вынырнули, один за другим.

— Еще, — сказала Молли.

— Говори, — велел Аммм.

Молли с трудом произнесла:

— Ящик на корабле Молли.

— Что на корабле Молли? — переспросил Аммм.

— Ящик, — повторила Молли. — Ящик. Ящик.

— Что?

Старания оказались бесполезны: «ящик» в ее произношении явно казался Аммму бессмыслицей. Молли в бессильной ярости топнула ногой, отчаянно пытаясь придумать, как бы еще это сказать. Может, она сумеет…

Но тут ее размышлениям помешали донесшиеся сзади голоса: они стали громче. Кто-то шел в ее сторону! Молли беспомощно махнула рукой Аммму, кинулась к трапу и нырнула вниз в тот самый момент, когда на корме появились двое ночных вахтенных.

— …Здесь кто-то говорил, — как раз произнес один из матросов. — Сланк велел, чтобы мы не позволяли…

— Вон кто говорил. — Второй матрос указывал за борт.

— Вот это да! Чтоб я сдох! — воскликнул первый матрос. — Так это дельфины шумели! Как ты думаешь, чего они так разволновались?

— Наверно, из-за какой-нибудь вкусной рыбы.

— Вот это жизнь, я тебе скажу. Ешь да играешь, и никаких тебе хлопот.

— Глянь-ка вон на того здоровенного дельфина! Он с нами разговаривает! Прямо настоящий оратор!

— Наверно, хочет, чтобы мы бросили ему чего-нибудь вкусненького.

На самом деле Аммм сказал кое-что очень невежливое про матросов и их предков. Остальные четыре дельфина зафыркали. Затем все пятеро дельфинов развернулись, описали дугу и исчезли в темной воде.

Матросы смотрели им вслед.

— И правда — вот это жизнь! — сказал первый матрос. — Никаких тебе хлопот!

ГЛАВА 12. Ссора.

Питер и Джимми все видели.

Они отправились на корму в надежде найти чего-нибудь съестного и тихонько проскользнули мимо двух заболтавшихся вахтенных. Увидев, как Молли поднялась по трапу и направилась к поручням, они спрятались за бочкой.

Питер уже хотел подойти к ней, но тут девочка принялась издавать странные звуки, каких он никогда прежде не слышал ни от одного человека.

— Питер, — прошептал Джимми, — что она делает?..

Питер быстро сжал ему руку, чтобы тот замолчал. Он жестом велел Джимми пригнуться, и мальчишки ползком отправились искать, где можно было бы выглянуть за борт и посмотреть, что же такое делает Молли. Когда они увидели дельфинов, словно бы танцевавших в воде, — сильные хвосты позволяли им стоять вертикально, — Питер и Джимми дружно ахнули.

Мальчишки в изумлении смотрели, как Молли и самый большой дельфин обменивались странными звуками, будто — да быть такого не может! — беседовали о чем-то.

Звуки, издаваемые Молли, показались Питеру очень настойчивыми и полными тревоги. В конце концов девочка перешла на английский и воскликнула: «Нет!» Питер, не в силах более справиться с любопытством, встал, собираясь подойти к Молли, — и тут же бросился ничком, заслышав шаги вахтенных. Он увидел, как Молли повернулась и кинулась обратно к трапу, а они с Джимми в это же самое время юркнули за бочку. Там они и затаились, не дыша, пока матросы глазели на дельфинов и переговаривались. Судя по всему, матросы считали, что дельфины приносят удачу. В конце концов вахтенные двинулись дальше и исчезли из виду.

— Питер, — прошептал Джимми, — что нам…

— Потом, — шепотом перебил его Питер. — Возвращайся в нашу каморку и смотри, чтобы тебя не поймали.

— Но куда ты…

— Неважно, — прошипел Питер. — Я вернусь. Ты иди.

Убедившись, что Джимми благополучно уполз, Питер двинулся по палубе в сторону пассажирских кают. В двадцати футах от него стояли и разговаривали вахтенные. Когда ближайший повернулся к Питеру спиной, мальчик пробрался вдоль поручней к трапу, ведущему вниз, в темноту.

Питер огляделся. Он плохо помнил, как отсюда добраться до каюты Молли. Он немного подождал. Наконец вахтенные решили, что пора бы выпить чаю, и ушли. Питер спустился по крутому трапу в темный коридор. Там по обе стороны из щелей под несколькими дверями просачивался свет. Питер подобрался к ближайшей двери и прижался к ней ухом. Оттуда донесся громкий храп.

Решив, что это миссис Бамбрейк, Питер открыл дверь и проскользнул внутрь.

— Питер! — прошептала Молли. — Что ты здесь делаешь?

— Мне нужно с тобой поговорить, — прошептал Питер.

— Сейчас?

— Да, сейчас.

Молли подумала, потом прошептала:

— Ладно. Только не здесь, а в коридоре.

Они вышли, и Молли прикрыла дверь.

— Я тебя видел, — сказал Питер.

— И что? — спросила Молли.

Голос ее был спокоен, но Питер почувствовал, как она удивилась.

— Ты разговаривала с той рыбой.

— О чем ты? Я не понимаю.

— Ты разговаривала с той рыбой. Ты издавала странные звуки, а она тебе отвечала.

— Не говори глупостей. Рыбы не умеют говорить.

— Молли, я тебя видел.

Несколько мгновений Молли разглядывала Питера, явно что-то обдумывая, потом вздохнула:

— Ну ладно, слушай. Это не рыба. Это дельфин. Они дышат воздухом, так же как и мы.

— Но они выглядят как рыбы.

— Но они не рыбы. Они дышат воздухом и могут издавать звуки, как собаки, кошки, коровы и прочие животные. Я подражала звукам, которые они издают, просто так, из любопытства, хотела посмотреть, откликнутся ли они. Это ты и видел. Вот и все.

— Вообще-то это выглядело не так, — возразил Питер. — Было похоже, будто ты с ними разговаривала. И тебя что-то беспокоило. Я слышал, как ты крикнула «нет!».

— Я рассердилась, потому что у меня не получалось точно повторить их щелканье, — сказала Молли. — Вот и все, и ничего больше.

— Ты убежала от матросов. Почему?

Молли помолчала, снова что-то обдумывая, потом ответила:

— Я не хотела, чтобы они рассказали об этом миссис Бамбрейк. Она велела мне не выходить из каюты. Питер, у тебя просто богатое воображение.

«Она врет».

— У меня? — переспросил Питер. — Наверное, летающую крысу я тоже вообразил? И вообразил, будто ты была там, в трюме? Что происходит, Молли? Скажи мне!

— Ничего, Питер. Ничего не происходит.

«Почему она врет?».

— Ладно, — сказал Питер. — Раз ты не хочешь говорить, я сам все разузнаю.

— Нет! — резко произнесла Молли, схватив Питера за руку. Хватка у нее была на удивление сильная. — Питер, ты не должен больше входить в ту комнату! Не должен!

— И кто же мне помешает? — спросил он, отдернув руку.

Молли гневно взглянула на него, потом медленно произнесла:

— Я.

— И как? — огрызнулся Питер.

— Скажу Сланку, — пригрозила Молли.

— Не скажешь!

— Скажу, если придется.

— Ну и ладно, — буркнул Питер. Щеки его горели, а голос дрожал от гнева. — Я вижу, на этом корабле кроме четвероногих крыс есть и двуногие.

— Питер, пожалуйста, — произнесла Молли, снова схватив его за руку, — ты не понимаешь.

— Пока… крыса, — сказал Питер, выдернув руку.

— Питер, пожалуйста!..

Питер посмотрел Молли в глаза:

— Знаешь, я думал, ты… я думал, мы… ладно… видно, я ошибся.

Питер стрелой взлетел вверх по трапу, в относительную безопасность темной палубы. На миг он присел, тяжело дыша. Внутри у него все бурлило от гнева. Он чувствовал себя преданным.

«Так, значит, она думает, будто может врать мне? Может указывать, что мне делать? Ну ладно, я ей покажу! Я сам справлюсь вместе с Альфом. Обойдусь без ее помощи.

Что она о себе воображает?».

ГЛАВА 13. Штаны.

Леонард Астер расхаживал в предрассветной темноте взад-вперед по корме «Осы». Его длинные ноги легко несли долговязое тело. Корма была узкой — всего несколько его шагов. Он снова и снова смотрел на воду и снова и снова ничего не видел.

Где же вы?

В конце концов Леонарда одолело нетерпение. Оглядевшись по сторонам, чтобы проверить, не видит ли его кто, Астер перегнулся через поручни и издал череду странных звуков. Почти мгновенно вслед за этим он увидел в кильватерной струе спину дельфина. Дельфин поднялся из воды, танцуя на хвосте. Вскоре к нему присоединились еще четверо дельфинов. Они смотрели в разные стороны, словно несли стражу.

— Привет, — сказал Аммм.

— Привет, — отозвался Астер. Ему не терпелось узнать новости, но он следовал дельфиньим правилам вежливости. — Аммм говорить Молли, — просвистел дельфин.

— Что сказала Молли? — спросил Астер, с нетерпением подавшись вперед.

— Молли сказала три вещи, — отозвался Аммм.

— Какие?

— У Молли зеленые зубы.

— У Молли зеленые зубы?

— Да.

На миг Астер задумался над этим, потом решил: скорее всего, дело в том, что Молли плохо знает дельфиний язык.

— Что еще сказала Молли? — спросил он.

— Плохой человек охотится корабль отца, — сказал Аммм.

У Астера по спине пробежал холодок.

— Еще раз, — попросил он.

Ответ был тот же самый.

— Плохой человек охотится корабль отца.

«Плохой человек». Астер решил, что он знает, кто это может быть. Но задумался на мгновение, потом спросил у дельфинов:

— Аммм видел корабль плохого человека? Ответ последовал мгновенно:

— Да.

— Где?

Дельфины быстро обменялись репликами, потом Аммм сказал:

— Близко.

Проклятье! Астер лихорадочно принялся размышлять.

Необходимо увидеться с капитаном. Он уже собрался уйти, но вспомнил, что Аммм упомянул про три послания.

— Что еще сказала Молли?

Аммм поколебался, словно борясь с чем-то, потом произнес:

— На корабле Молли.

— Что? — озадаченно переспросил Астер.

— На корабле Молли, — повторил Аммм.

— Что на корабле Молли? — спросил Астер.

— Не знаю. Молли произнесла какой-то звук.

Аммм попытался изобразить слово, сказанное человеческим голосом, но дельфины плохо приспособлены для этой задачи, и Астеру не удалось ничего понять.

— Еще раз, — попросил он, подавшись вперед и отчаянно силясь что-либо разобрать.

— Кто там ходит? — раздался за спиной у Астера голос какого-то матроса.

Проклятье!

— Уходите, — приказал Астер дельфинам. — Уходите.

Дельфины развернулись и мгновенно исчезли. «Что же там такое на корабле Молли?».

— Я спрашиваю, кто здесь?

Матрос уже был совсем рядом с Астером. Астер повернулся к нему.

— А, мистер Астер! — Увидев, что он разговаривает с самым важным пассажиром «Осы», матрос сменил тон: — Я пришел глянуть, кто тут издает странные звуки. Вы никак неважно себя чувствуете? Укачало?

— Мне нужно поговорить с капитаном Скоттом, — нетерпеливо произнес Астер.

Матрос постарался спрятать улыбку.

— Вы уж извините, сэр, но вряд ли капитан сможет как-то помочь вашему слабому желудку.

— У меня к нему неотложное дело, — сказал Астер.

— Прошу прощения, сэр, сейчас пять утра, и капитан с меня шкуру спустит, если я…

— Неважно.

Астер отодвинул протестующего матроса и быстрым шагом направился к трапу, спустился и постучал в дверь капитанской каюты. Через секунду дверь отворил капитан Скотт. Капитан натянул штаны прямо поверх длинной ночной рубахи и, судя по его виду, готов был оторвать голову тому, кто прервал его сон. Но когда капитан увидел посетителя, его гнев тут же сменился удивлением.

— Мистер Астер! — произнес он.

— Здравствуйте, капитан Скотт. Прошу прощения за вторжение, но мне нужно срочно переговорить с вами.

Тут по трапу спустился запыхавшийся матрос:

— Прошу прощения, кэп. Я пытался сказать мистеру Астеру, что…

— Все в порядке, — успокоил матроса Скотт. — Возвращайся на пост.

— Есть, сэр, — ответил матрос и ушел.

— Входите, мистер Астер, — сказал Скотт и отступил, пропуская рослого гостя в безукоризненно чистую, аккуратную каюту.

Астер прикрыл за собою дверь и повернулся к Скотту. Лицо его было напряженным. Скотту даже померещилось, будто зеленые глаза гостя светятся. Скотт решил, наверно, это отсветы лампы.

— Капитан Скотт, — начал Астер. — Вам известно о моем дипломатическом статусе. Вы понимаете, что я выполняю поручение, возложенное на меня самой королевой.

— Понимаю, сэр.

— И вы понимаете, что я, в силу своего положения, обладаю некоторыми сведениями, доступными не для всех?

— Полагаю, это так.

— Капитан Скотт, я прошу вас не спрашивать, откуда мне стало известно то, о чем я собираюсь вам сказать, а просто поверить, что это правда. «Осу» нагоняет пиратский корабль, собирающийся напасть на нее.

— Нагоняет?

— Боюсь, он уже совсем рядом.

— Но, мистер Астер, это невозможно, — возразил Скотт. — Наши впередсмотрящие уже много дней не видели ни одного корабля, кроме фрегата, идущего под «Юнион Джеком». Возможно, он самозванец, но даже если он и хотел бы напасть на нас, он никогда не сумеет нас догнать.

— Я надеюсь, сэр, что вы правы. Но если враг сумеет нас догнать…

— Не сумеет. Можете мне поверить.

— Конечно, но если все-таки сумеет…

— Тогда мы будем драться.

— И я надеюсь, мы возьмем верх, капитан Скотт. Но поймите: что бы ни случилось, особый груз, который мы везем по поручению королевы, не должен попасть в руки врагов. Не должен! Если это произойдет, последствия будут ужасны. Куда ужаснее, чем вы можете себе представить.

— В таком случае я позабочусь, чтобы этот груз был надежно защищен. Но уверяю вас, в этом нет необходимости. Как я уже сказал, ни один корабль на свете не сможет догнать «Осу».

— Молю Бога, чтобы вы оказались правы, капитан.

— Несомненно, мистер Астер, молитвы — штука полезная, но и искусство судовождения — тоже. Я поднимусь наверх и присмотрю за парусами.

— Благодарю вас, капитан.

Они поднялись по трапу. Капитан Скотт по дороге размышлял, в своем ли уме его высокопоставленный пассажир. «Откуда он мог получить сведения посреди океана? И какой корабль способен догнать „Осу“?».

Он получил ответ на эти вопросы, как только поднялся на палубу, омытую кроваво-красным светом солнца, выглянувшим из-за края горизонта. К ним навстречу ринулся Ромелли, первый помощник капитана, дородный и дюжий.

— Капитан, сэр, я как раз собирался к вам. Мы только сейчас его увидели, сэр, вот только что!

— Что увидели?

— Корабль, сэр, быстро нагоняющий нас, под флагом…

— Но это невозможно! — сказал Скотт. — Как он…

И тут он увидел сам. Позади, менее чем в миле от них, шел фрегат. И он двигался быстрее «Осы».

Даже с такого расстояния видны были белые буруны, вскипающие там, где нос фрегата рассекал волны.

— Это еще что такое? — почти шепотом спросил Скотт. — Что за?..

— Над ним флаг с черепом и костями, — сказал Ромелли. В голосе его невольно прозвучал страх. — Это пираты, сэр.

Его слова долетели до других членов команды, и над кораблем раздалось:

— Пираты!!!

Обычно хладнокровный капитан Скотт застыл, глядя на видение, догоняющее его корабль.

— Что это за… — произнес он. — Что?..

Капитану не хватало слов. За множество лет, проведенных в море, он ни разу не видал ничего подобного.

На нападающем корабле не было парусов. Во всяком случае, обычных парусов. Вместо белых полотнищ над пиратским судном парили огромные черные матросские штаны, словно сшитые на великана. Выпуклые горы ткани вздымались под ветром.

— Что это?! — выдохнул Скотт.

— Это, — ответил ему Леонард Астер, — Черный Ус.

Команда тоже услышала его, и по палубе прокатился шепот: «Черный Ус».

— Он явился за грузом королевы, — сказал Астер. — Не знаю, откуда ему стало о нем известно, но стало. За ним он и гонится.

— Ну что ж, — угрюмо произнес Скотт, — без боя он его не получит.

ГЛАВА 14. Союз.

На следующее утро Питер разыскал Альфа. Рослый матрос стоял на коленях и, морщась от боли в спине, драил палубу. Поднимался ветер. Питер заметил на западе сгущающиеся облака, темные и грозные, но они пока еще были далеко. При виде их корабль показался Питеру как-то меньше. Альф взглянул на подошедшего мальчика.

— Привет, дружок, — улыбнувшись, сказал он. — Ну как, не видал новых летающих крыс?

— Нет, — ответил Питер. — Но я собираюсь вернуться и посмотреть.

Улыбка исчезла с лица Альфа. Он огляделся, желая убедиться, что их точно никто не подслушивает.

— В трюм? — шепотом спросил он. — К сундуку?

— Да. Сегодня ночью.

— Но там часовой, — выпалил Альф, — и он будет начеку. В прошлый раз, когда Джон уснул, Сланк пришел в ярость. Велел, чтобы его как следует выпороли. И поставил нового часового, злобного старого типа, Кожаную Рожу. Уж он-то не задремлет.

— Я думал об этом, — сказал Питер. — У меня есть план, как пройти мимо часового.

— В самом деле, дружок?

— Да, но мне нужен помощник.

— Понятно. И ты думаешь, этим помощником будет старина Альф?

— Да.

Альф встал, возвышаясь над Питером, и положил мозолистую ладонь ему на плечо.

— Послушай, парень. Сланк сказал команде, если он узнает, кто тогда был в трюме, или обнаружит, что кто-то еще ходит туда, то скормит этого человека акулам.

— Это хороший план, — упрямо произнес Питер. — Он сработает.

Несколько мгновений Альф смотрел Питеру в лицо:

— Ты правда хочешь добраться до этого сундука?

— Да, сэр, хочу.

— Настолько, чтобы рискнуть из-за этого жизнью?

— Сэр, — начал Питер, — до сих пор моя жизнь была совершенно безрадостной, а судя по тому, что мне сказали, там, куда меня везут, у меня ее скоро совсем не будет. Если на этом корабле есть что-то чудесное, я хочу знать, что это такое. Это мой единственный шанс, сэр.

Альф отвернулся и несколько секунд смотрел на море, а потом снова повернулся к Питеру, и мальчик увидел слезы у него на глазах.

— Дружок, — сказал Альф, — ко мне эти слова относятся еще больше, чем к тебе.

Он придвинулся поближе и наклонился к мальчику:

— Расскажи-ка мне свой план.

ГЛАВА 15. Нападение.

Капитан Скотт стоял рядом с рулевым и выкрикивал приказы, а первый помощник громовым голосом передавал их остальным членам команды. За спиной у Скотта стоял Леонард Астер. Внимание его было приковано к приближающемуся судну. «Морской дьявол» догонял «Осу».

Невзирая на нависшую над ними опасность, Леонард и Скотт сохраняли истинно британское спокойствие, словно два джентльмена, беседующие о погоде.

— Он скоро нас догонит, — сказал Скотт.

— Да, похоже на то, — согласился Леонард.

— Никогда бы не подумал, что такое возможно, — покачал головой Скотт. — Эти паруса, я…

Он умолк, не договорив, потом добавил:

— Уверяю вас, сэр, мои люди будут наготове. Мы отобьемся.

Астер помолчал минуту, внимательно разглядывая «Морского дьявола». Тот подошел уже настолько близко, что Астеру видны были лица преследующих их пиратов. Пираты размахивали абордажными крючьями и выкрикивали злобные насмешки в адрес намеченной жертвы. Астер повернулся к Скотту.

— Капитан, — сказал он, — я прошу, чтобы меня спустили за борт в шлюпке вместе с сундуком. Немедленно.

Скотт уставился на Астера. Самообладание на миг изменило ему.

— Вы что, рехнулись? — воскликнул он. — Вам не удастся убежать от этого корабля на шлюпке!

— Конечно нет, — согласился Леонард. — Но тогда Черному Усу придется выбирать. Если он решит погнаться за мной и сундуком — а я полагаю, именно так он и поступит, — он повернется боком к «Осе». — Астер сделал выразительную паузу. — А если ваши пушки будут при этом наготове…

— …То он окажется в точности на линии огня, — договорил Скотт и задумался — на миг этот вариант явно показался ему соблазнительным, — затем покачал головой. — Но и вы тоже, сэр. Прошу прощения, но я не могу подвергать вас такому риску. Вы останетесь на борту.

Пять долгих секунд мужчины смотрели в глаза друг другу. Затем Астер заговорил снова, негромко и настойчиво:

— Капитан, я снова напоминаю вам, что выполняю задание, возложенное на меня королевой, и говорю от ее имени. Сундук не должен попасть в руки этого пирата. Ваши люди храбры, но уступают противнику в численности. Если пираты пойдут на абордаж, мы потерпим поражение. Мой план рискован, но он — наша единственная надежда. Именем ее величества я приказываю вам спустить меня вместе с сундуком за борт. Немедленно.

Скотт покраснел. Казалось, он вот-вот возразит Астеру. Затем он вздохнул и повернулся к первому помощнику.

— Шлюпку на правый борт! — приказал он. — Принесите черный сундук сэра Астера. Пушки по правому борту приготовить к стрельбе!

Первый помощник, удивленный неожиданным приказом, заколебался.

— Живо! — рявкнул Скотт.

— Есть, капитан!

Первый помощник передал приказ.

— Благодарю вас, капитан, — сказал Астер.

— Не стоит, сэр. Боюсь, этот приказ — ваш смертный приговор.

— Ну что ж, быть может, нам удастся уменьшить опасность.

Скотт ответил вопросительным взглядом.

— Думаю, у вас в команде есть лучник, — произнес Астер.

— Есть, — подтвердил Скотт.

Леонард указал на огромные «штаны» «Морского дьявола», маячащие почти у них над головами:

— Кажется, эта одежда сшита из хорошей ткани. Полагаю, она должна прекрасно гореть.

Скотт, прищурившись, взглянул на пиратский корабль и улыбнулся Астеру:

— Значит, будет гореть. Вы понимаете толк в сражениях, мистер Астер.

— Не без этого.

Скотт повернулся к своему первому помощнику.

— Пошлите-ка за Джеффом, — распорядился он. — Пусть прихватит свой лук, и принесите огня.

Черный Ус стоял у руля «Морского дьявола», наблюдая за командой, пока его корабль приближался к добыче. «Штаны» сработали, как он и надеялся.

«Морской дьявол» словно летел над водой. Даже у изящной быстроходной «Осы» не оставалось никаких шансов.

«Погодите, пока „штаны“ не украсят мачту „Осы“, — подумал Черный Ус. — Тогда ни один корабль в мире ее не обгонит».

От приятных мыслей его оторвал пронзительный голос Сми:

— Капитан, они готовятся спустить шлюпку!

Черный Ус схватился за подзорную трубу и ахнул: со шлюпкой возились моряки «Осы», а пассажиром, похоже, был человек, одетый как джентльмен, а грузом… черный сундук!

«Это еще что за фокус?».

Черный Ус нахмурился, обдумывая сложившуюся ситуацию. Что собой представляет этот сундук? Приманку? Если «Морской дьявол» развернется и погонится за сундуком, его паруса потеряют ветер и окажутся бесполезны, а «Оса» вновь обретет преимущество и быстро оторвется от погони. Но если он упустит черный сундук, а потом окажется, что там было сокровище…

— Кэп, может, мы…

— Прочь с дороги! — рявкнул Черный Ус, оттолкнул Сми, быстро зашагал в среднюю часть судна, туда, где находилась клетка с пленником.

Пират присел, просунул руку между железными прутьями, схватил несчастного за полу уже успевшего стать грязным мундира и подтащил к себе. Зловонное дыхание Черного Уса заставило пленника отшатнуться.

Черный Ус сунул ему в руки подзорную трубу.

— Ну-ка, приятель, скажи мне, — произнес пират. — Вон тот сундук, который сгружают с «Осы». Это в нем сокровище?

Пленник, ослабевший от голода и страха, дрожал так сильно, что Черному Усу пришлось подержать для него подзорную трубу.

— Он черный и блестящий, — сказал Черный Ус, помогая пленнику отыскать цель, — а на боках у него золотые гербы.

— Д-д-да, — заикаясь, пробормотал пленник. — Эт-то он. Сэр.

Черный Ус отодвинулся и оценивающе посмотрел в лицо перепуганному пленнику.

— Ты понимаешь, парень, если ты соврал, то это твои последние слова в жизни?

— Я… я… — Пленник попытался сглотнуть, но ему это не удалось. — Клянусь, сэр. Это он.

— Отлично, — сказал Черный Ус.

Он встал и рассеянно потер подбородок, размышляя:

— А может…

— Капитан! Беда!!! — завопил с верхней палубы Сми, тыча куда-то короткой толстой рукой.

Черный Ус поднял голову:

— Ну что там еще? И тут он увидел…

«Штаны» горели.

Капитан Скотт похлопал Джеффа-лучника по плечу:

— Отлично сработано!

Капитан показал в сторону «Морского дьявола». Правая огромная «штанина» весело занялась, и пламя быстро распространялось.

— Будь наготове, дружище, — велел капитан Джеффу. — Ты нам еще понадобишься.

Лучник, плотный лысый мужчина, молча кивнул.

Скотт бросил взгляд на другой конец корабля, туда, где стоял Леонард Астер, ожидавший, пока матросы закрепят сундук в шлюпке. Астер смотрел на сундук. Скотт позволил себе на мгновение задуматься: «Интересно, что же в нем такого, чтобы ради этого стоило умирать?» — затем окликнул Астера:

— Удачи, мистер Астер! Если будет на то воля Божья, через час вы снова окажетесь с нами на борту.

Астер оглянулся. Взгляд его зеленых глаз был напряженным. Он ничего не сказал, лишь кивнул и прикоснулся к золотой цепочке, висевшей у него на шее, нащупывая медальон, словно проверяя, на месте ли тот. Затем Астер забрался в шлюпку и махнул рукой боцману. Тот гаркнул команду. Четверо матросов развернули шлюпку на шлюпбалках, крохотное суденышко опустилось на бурные волны, унося с собою пассажира и груз, которых Скотт обязан был защищать по долгу службы.

«У меня не было выбора», — подумал Скотт.

А затем он вновь принялся бороться за спасение своего корабля.

Черный Ус знал, когда пора отступиться от невыгодного дела. Скотт пользовался репутацией умного моряка. Горящие «штаны» доказывали, что репутация эта заслуженна.

— Снимайте «штаны»! — приказал Черный Ус.

— Снимать, кэп? — переспросил Сми, расстегивая ремень. — Снимать штаны?

— Да, идиот, нет, идиот, не твои, идиот. Снимайте паруса, и немедленно, пока огонь не перекинулся на мачты и такелаж! — рявкнул Черный Ус. — Прикрепи к правому полотнищу буек и бросай их в воду. Вернемся за ними позднее.

Сми передал распоряжение, и экипаж засуетился. Пылающие «штаны» отлетели от корабля, словно огромный воздушный змей, затем задергались, осели и упали в море. Падение их сопровождалось громким шипением и облаком пара. Рядом с ними на волнах закачался буек, отмечая место падения.

«Неудивительно, что он стал капитаном», — подумал Сми.

Черный Ус посмотрел вперед. Без парусов его корабль начал отставать от «Осы».

— Поднять все паруса!!! — проорал он команде, минуя Сми.

Матросы принялись карабкаться по вантам, и в считанные секунды над «Морским дьяволом» взвились его обычные паруса. Черный Ус рассчитывал с их помощью перехватить ветер у «Осы», и, к его удовольствию, паруса спасавшегося бегством корабля забились. Теперь Черный Ус знал: он сумеет догнать «Осу». Но стоит ли?

«Или мне все-таки пойти за шлюпкой?».

Маленькая лодочка с джентльменом на борту находилась сейчас прямо перед «Морским дьяволом», ярдах в сорока по правому борту, настолько близко, что у Черного Уса возникло ощущение, будто он может протянуть руку и прикоснуться к сундуку. Он видел, что джентльмен внимательно наблюдает за ним, не выказывая никаких эмоций и не прикасаясь к веслам.

«Он будто хочет, чтобы мы погнались за ним».

Черный Ус знал, что с легкостью может догнать шлюпку — стоит лишь изменить курс и свернуть вправо. Но тогда он потеряет преимущество перед «Осой» или, хуже того, подставит борт под огонь ее пушек. Он может погнаться за «Осой», но на то, чтобы догнать ее, потребуется время, и еще больше времени потребуется на то, чтобы взять ее на абордаж.

«Как же быть?».

Черный Ус выругался особенно грязно и в ярости сплюнул на палубу.

«Никто не понимает, как это трудно — быть капитаном!».

Скотт со сдержанным уважением наблюдал, как быстро Черный Ус избавился от горящих черных парусов, поднял обычные и продолжил преследование.

«Он снова набирает ход. Скоро он нас настигнет».

Скотт взвесил возможные варианты. Он мог развернуться боком и попытаться пустить в ход пушки и, возможно, застать Черного Уса врасплох.

«Но он может подойти к нам вплотную, прежде чем мы успеем сделать хоть один выстрел».

Он мог проделать поворот фордевинд — увернуться от «Морского дьявола», — перехватить ветер и умчаться вместе с ним.

«Но тогда Астер останется позади».

Скотт взглянул на шлюпку. Та находились на траверзе «Морского дьявола».

«Я не могу его бросить».

Скотт внимательно следил за «Морским дьяволом».

«Если он свернет к шлюпке, мы атакуем».

А вдруг «Морской дьявол» не свернет? Может ли он, Скотт, рисковать своим кораблем и всей командой ради спасения одного-единственного пассажира?

Скотт чувствовал на себе взгляды своих людей, ожидающих следующего приказа.

«Никто не понимает, как это трудно — быть капитаном».

Сми присел рядом с клеткой, в которой держали пленника, и принялся неловко возиться с тяжелой связкой ключей. Ему было не по себе от свирепого взгляда Черного Уса.

— Пошевеливайся! — прикрикнул Черный Ус, взглянув сначала на «Осу», затем на шлюпку, которая уже находилась на траверзе его судна и уплывала назад.

Пленник, не понимая, что происходит, со страхом смотрел, как Сми открыл висячий замок и отворил дверцу клетки.

Черный Ус оттолкнул боцмана в сторону, схватил дрожащего пленника за воротник мундира и снова подтащил его к себе.

— Ты был очень полезен, — елейным тоном произнес Черный Ус.

— С-спасибо, сэр, — отозвался пленник, надеясь, что сотрудничеством с пиратами купил себе освобождение из тесной клетки.

— Да, — продолжал Черный Ус, — очень полезен. Настолько полезен, что я решил отпустить тебя.

— Спасибо, сэр! — воскликнул пленник. — Спа… Нет!!! Пожалуйста, сэр! Нет!!!

Его благодарность сменилась ужасом: Черный Ус с поразительной силой и быстротой подтащил его к поручням и швырнул за борт.

— Кэп! — воскликнул потрясенный Сми.

— Что, мистер Сми? — спросил Черный Ус, перегнувшийся через поручни, чтобы полюбоваться, как пленник судорожно колотит руками и ногами по воде и хватает воздух ртом.

— Но он же… — залепетал Сми. — Ну, я думал, он знает…

— Он сообщил нам все, что нам было нужно, — сказал Черный Ус. — А теперь окажет еще одну услугу.

Сми озадаченно взглянул на него.

— Гляди, — велел Черный Ус, — как британский моряк умеет плавать.

Сми смотрел на него все так же непонимающе.

— А поскольку он британский моряк, попавший в бедственное положение, джентльмен в шлюпке его не бросит — ну как он может? Настоящий англичанин никогда не позволит другому англичанину утонуть. Полюбуйся на нашего джентльмена, Сми.

Черный Ус показал на шлюпку. Сми увидел, что джентльмен взялся за весла.

— Гарпунщиков на корму, — распорядился Черный Ус.

Сми передал приказ, отметив про себя, что шлюпка двинулась к тонущему моряку.

Его обветренные губы растянулись в широкой улыбке. Сми одновременно радовался и уму своего капитана, и глупости англичан.

Леонард Астер разглядывал сундук, размышляя, как ему справиться с висячими замками, не имея ни инструментов, ни оружия. И тут он услышал донесшийся со стороны «Морского дьявола» крик и увидел, как за борт полетел человек — человек в мундире британского моряка. Человек принялся лихорадочно колотить руками и ногами по воде, изо всех сил пытаясь удержаться на поверхности, но ясно было, что долго он не протянет.

Астер без колебаний схватился за весла. Он понимал, пираты выбросили этого моряка за борт в расчете, что он, Астер, именно так и поступит. Но Астер, невзирая ни на какие сундуки, не собирался сидеть сложа руки и смотреть, как другой англичанин тонет. Он пытался утешить себя надеждой, что, когда он приблизится к «Морскому дьяволу», тот развернется к нему и тем самым подставит себя под артиллерийский огонь «Осы».

Но, к его разочарованию, «Морской дьявол» не развернулся.

«А он умен, — подумал Астер. — Он намерен помешать моему бегству до того момента, пока не захватит „Осу“. А затем вернется за мной. За сундуком».

Астер взглянул назад и увидел, что он уже недалеко от моряка.

Тот все еще держался на плаву, но с большим трудом.

«Я все еще могу это сделать, — подумал Астер. — Всего лишь капелька удачи, и я сумею спасти этого человека и уйти достаточно далеко, чтобы пираты не сумели разыскать эту крохотную лодочку».

Судорожно дергавшийся моряк ушел под воду.

Леонард налег на весла.

Скотт увидел, что Черный Ус не собирается сворачивать на другой галс и гнаться за шлюпкой.

«А он умен. Он решил сначала добраться до моего корабля».

Скотт принял решение и отдал приказ, который тут же громко повторил первый помощник:

— Лево руля!

Рулевой повернул штурвал, и послушное судно накренилось, мачты заскрипели, снасти натянулись. Паруса провисли, потом снова наполнились ветром. «Морской дьявол» быстро приближался к «Осе» с правого борта. Теперь он находился к ней под более выгодным углом — более выгодным, но далеким от идеала. Но времени больше не было. Через считанные минуты «Морской дьявол» догонит их.

— Огонь!!!

Взревели пушки, и у Скотта упало сердце: ядра перелетели через «Морского дьявола». Канониры прицелились почти точно, но из-за того, что «Оса» накренилась, дула пушек задрались кверху.

Этот разворот и стрельба были рискованным предприятием, и теперь Скотту предстояло расплатиться за неудачу. «Оса» потеряла скорость, а «Морской дьявол», целый и невредимый, шел на нее в атаку. Времени на второй раунд почти не осталось.

— Целься! — взревел Скотт.

«На этот раз мы не должны промахнуться».

Леонард Астер услышал пушечную пальбу, потом увидел ядро, затем еще два. Они с плеском обрушились в море неподалеку от него, когда Астер сунул весло в воду в том месте, где исчез моряк. Он пытался удержать весло, водя им из стороны в сторону…

«Ну, давай же… хватайся…».

Астер уже почти сдался, когда наконец ощутил рывок. Напрягшись, он медленно потянул весло на себя, затем схватил моряка за руку и втащил его в шлюпку. Теперь шлюпка, едва не перевернувшаяся от этого усилия, сидела в воде опасно низко под весом двух человек и сундука. Моряк кашлял и отплевывался, наглотавшись морской воды, но, похоже, с ним все было в порядке.

— Спасибо, — пробормотал он сквозь кашель.

— Не за что, — отозвался Астер.

— Этот сумасшедший… — начал было моряк, но его перебили два громких хлопка.

Астер развернулся и увидел две тонкие линии, сорвавшиеся с кормы «Морского дьявола» и несущиеся прямиком к шлюпке.

— Ложись!!! — крикнул он и рухнул на тесное дно лодки, потянув моряка за собой.

Два гарпуна, метко выпущенные из гарпунной пушки, ударили почти одновременно. Их зазубренные наконечники вонзились в корму. Десятифутовая цепь соединяла их древки с веревкой, тянущейся к кораблю. Веревки напряглись, и Астер ощутил короткий рывок. Шлюпка двинулась задом наперед: пираты тащили ее к «Морскому дьяволу» лебедкой.

«Черный Ус выбрал оба пути, — с невольным восхищением подумал Астер. — Он взялся и за сундук, и за „Осу“».

Астер бросился на корму и попытался выдернуть гарпуны, но те засели слишком глубоко. В отчаянии он развернулся и крикнул моряку:

— Помогите мне отвязать сундук!

— Что?

Моряк все еще не пришел в себя после пребывания под водой.

— Отвязывайте сундук! — повторил Астер, сражаясь с толстой веревкой. — И поскорее!

Моряк кое-как сел и потянулся к узлу с другой стороны сундука. Мгновение спустя он покачал головой. — Мокрая веревка, — прокашлял он. — Этот узел не поддастся, пока веревка не высохнет.

Астер отчаянно рванул веревку. Он оглянулся. Шлюпка была уже почти рядом с «Морским дьяволом». Корма пиратского корабля нависала над ними. Наконец Астеру удалось ослабить узел. Он просунул руки под сундук и попытался поднять его в надежде, что тот освободится от веревки с другой стороны. Но ему едва удалось приподнять его.

«Почему он такой тяжелый?».

Астер еще раз попытался сдвинуть сундук, но у него ничего не получилось. Он снова оглянулся, и оказалось, что он уже может прикоснуться к корме «Морского дьявола». Пираты карабкались вниз по веревочным лестницам, чтобы захватить шлюпку. Астер предпринял последнюю отчаянную попытку поднять сундук, но тот даже не шелохнулся.

«Бесполезно».

Капитан Скотт тянул сколько можно, ожидая, пока «Оса» наведет пушки на стремительно надвигающийся корабль пиратов. Когда ждать было уже нельзя, он скомандовал:

— Огонь!

Гулко бухнули пушки. Одно ядро попало пиратскому кораблю в нос и снесло голову деревянной русалке. Остальные прошли мимо цели. «Морской дьявол» приближался.

«Нас возьмут на абордаж, — подумал Скотт. — По крайней мере, Астер сможет ускользнуть». Но эта надежда рухнула почти мгновенно.

— Капитан Скотт, — сообщил первый помощник, — впередсмотрящий докладывает, пираты захватили шлюпку.

— Что?! — вырвалось у Скотта. — Как?!

— С помощью гарпунов, сэр. Они загарпунили ее, когда мистер Астер повернул обратно, чтобы вытащить из воды моряка.

— Кого-то из наших? Я не слышал, чтобы кто-то упал за борт.

— Нет, сэр. Это Бингхэм.

Скотт не поверил своим ушам.

— Бингхэм?!

— Так точно, сэр. Впередсмотрящий сообщил, что видел, как пираты бросили его за борт, сэр.

— Бингхэм… — пробормотал Скотт.

Моряк, пропавший в порту. Теперь Скотт понял, почему Черный Ус погнался за «Осой».

«Он знает про сундук. И теперь он его заполучил».

«Морской дьявол» стремительно приближался. На палубе его бесновались жаждущие крови пираты.

«Он хочет заполучить и „Осу“».

— Лучник! — крикнул Скотт.

— Да, сэр?

— Можешь ты с этого расстояния перебить их фалы?

— Думаю, смогу, кэп, если они подойдут чуть ближе.

— Тогда действуй. Сбей у них столько парусов, сколько сумеешь.

— Слушаюсь, сэр.

Скотт повернулся к первому помощнику.

— Он собирается взять нас на абордаж, — сказал он, — но я намерен сам взять его на абордаж. Прикажите команде приготовить сабли и палаши и идти на корму. По моей команде приводите паруса к ветру. Он доберется до нас куда быстрее, чем подозревает. И тут-то мы на него и нападем.

Скотт знал, что ввязывается еще в одно рискованное предприятие.

«Надеюсь, оно удастся лучше, чем предыдущее».

Черному Усу просто не верилось, что все идет настолько хорошо. Он заполучил сокровище и должен был вот-вот захватить «Осу», которая смогла бы уйти от него, если бы капитан Скотт не решил развернуться и принять бой.

«Эти идиоты англичане всегда делают то, что считают правильным».

— Шлюпка на борту, кэп, — доложил Сми.

— Превосходно, — отозвался Черный Ус, бросив взгляд назад.

Он увидел своего недавнего пленника и того придурка англичанина, который его спас. Сундук вытащили на палубу.

— Расстояние двадцать корпусов до соприкосновения! — донесся крик из «вороньего гнезда».

— Приготовиться к абордажу! — крикнул Черный Ус, внутри у него нарастало возбуждение.

Именно ради такой минуты и живет всякий пират.

Его люди приготовили палаши, ножи и пистолеты. По прикидкам Черного Уса, два корабля должны были оказаться рядом через пять минут. Он оглядел палубу и поддался внезапному порыву.

— Открыть сундук! — рявкнул Черный Ус.

— Пятнадцать корпусов до соприкосновения!

— Но, сэр, — подал голос Сми, — может, нам стоит подождать до…

— Немедленно! — взревел Черный Ус. — Открыть сундук!!!

Двое матросов выстрелами сбили замки. Цепи упали. Черный Ус заметил, как этот недоумок англичанин подался вперед, пристально глядя на крышку сундука.

— Чего это ты так таращишься, а, англичанин? — громыхнул Черный Ус. — Ждешь, что оттуда выскочит джинн и спасет тебя?

— Да, нечто в этом роде, — отозвался англичанин, и в его голосе прозвучало что-то такое, что на миг выбило пиратского капитана из колеи.

Черный Ус заметил, как англичанин запустил руку за пазуху.

— Схватите его за руки! — крикнул Черный Ус. Дюжий матрос быстро заломил Астеру руки за спину. — Десять корпусов!

— Капитан, — произнес Сми, — мы…

— Заткнись! — рявкнул Черный Ус.

Он подскочил к англичанину и разорвал на нем рубашку. Полированный золотой медальон заблестел на солнце.

— Что это тут у нас такое? — поинтересовался Черный Ус.

Он протянул руку к медальону, и в тот миг, как он коснулся его, Черного Уса охватило странное ощущение, будто…

— Пять корпусов!

— Сэр! — заорал Сми. — Кажется, это они берут нас на абордаж!

Англичанин отшатнулся и вырвал свой медальон из рук Черного Уса. Пират встряхнул головой, словно бы пробуждаясь ото сна. Он увидел, что до «Осы» меньше трех корпусов и палуба ее кишит вооруженными матросами.

Черный Ус повернулся и на миг взглянул в зеленые глаза англичанина, затем наклонился, чтобы открыть сундук. Время словно бы застыло, когда крышка медленно поползла вверх.

На губах Черного Уса появилась улыбка: он приготовился увидеть сокровище, равного которому еще никогда не перевозили по морю.

— Что?!! — закричал Черный Ус.

Он поднял голову. Лицо его исказила ярость.

— Это еще что за хитрость, а, англичанин?

Он схватил Астера за китель и поволок вокруг сундука так, чтобы тот мог заглянуть внутрь.

Сундук был заполнен песком.

Англичанин ахнул, вскинул голову и взглянул на море. Ему вдруг вспомнилось сообщение Аммма: «На корабле Молли…».

Черный Ус проследил за его взглядом.

«Он удивлен не меньше меня», — подумал пират.

А затем Черный Ус вспомнил: ведь в тот день, когда он выслеживал «Осу», порт покинул еще один корабль.

И на него тоже грузили множество сундуков.

— Что, англичанин, они смухлевали?

Астер дерзко взглянул на пирата.

— Оно на другом корабле? — спросил Черный Ус.

Астер сжал зубы и ничего не ответил.

— Два корпуса!

— Похоже, тебя провели, англичанин, — сказал Черный Ус. — Как и меня. Но я, в отличие от тебя, могу кое-что предпринять. Как только заполучу «Осу».

— Держись крепче! — донеслось сверху. — Идем на таран!

Черный Ус махнул рукой дюжему матросу.

— Отведи этого англичанина вниз и запри, — распорядился он. — Я разберусь с ним позже.

Матрос протянул руку к Астеру, но в этот самый момент нос «Морского дьявола» врезался в корму «Осы». Палубу сильно тряхнуло, и матрос упал. И прежде чем он успел подняться, Леонард Астер прыгнул за борт.

Черный Ус выругался и кинулся к поручням. Сначала он ничего не увидел, а затем… что это? Уж не плавник ли дельфина?

Но присматриваться хорошенько у него не было времени. Свистнула стрела, и грот «Морского дьявола» обрушился, накрыв собою Черного Уса и его команду.

Сражение началось.

Капитану Скотту понадобилось всего несколько минут, чтобы осознать ужасную истину: его второе рискованное предприятие тоже провалилось. Его люди сражались мужественно, но пиратов было вдвое больше. Скотт не мог смотреть, как его моряков убивают в безнадежной схватке.

В душу его закралось отчаяние. Он привязал к кончику своей шпаги белый платок и подал знак, что сдается. Его команда встретила этот сигнал угрюмым согласием, а пираты — победными воплями. Теперь Скотт надеялся лишь на одно — что ему удастся как-нибудь выторговать жизнь своим людям.

Но самому ему надеяться было не на что. Он был капитаном, и он потерял свой корабль.

Отныне «Оса» принадлежала Черному Усу.

ГЛАВА 16. Скверные новости.

Молли сидела на корточках на корме «Гдетотама», смотрела на воду и ждала. Время ползло мучительно медленно. Но теперь договоренный срок почти подошел.

По крайней мере, сегодня ночью ей не придется беспокоиться о вахтенных. Они где-то добыли ром, и, когда Молли кралась мимо них, оба вахтенных валялись на палубе, похрапывая.

«Если это судно столкнется с реальной опасностью, нам останется уповать лишь на милость Господню».

От размышлений Молли оторвал долгожданный вид спинного плавника, вспоровшего поверхность воды, и последовавшее вслед за этим бодрое посвистывание. Молли перегнулась через поручни и, несмотря на снедавшее ее беспокойство, заулыбалась при виде знакомого серебристого силуэта.

— Привет, — сказал Аммм.

— У меня зеленые зубы, — отозвалась Молли.

— Да, — вежливо согласился Аммм.

Покончив с церемониями, Молли защелкала и засвистела послание, над которым трудилась весь день.

— Аммм видел отца Молли?

— Да.

«Слава богу!».

— Какие новости? — старательно просвистела Молли.

Аммм заколебался, затем произнес:

— Плохой человек взять корабль отца.

Сердце Молли замерло.

— Отец Молли… — Она еле-еле выдавила из себя нужные звуки. — Отец Молли…

— В воде.

У Молли перехватило дыхание.

— Отец Молли… — начала она, но Аммм милосердно прервал ее:

— Мы плыть отца Молли. Плыть на остров.

От облегчения Молли едва не рухнула.

«Остальные дельфины несут отца на сушу. Потому-то Аммм и явился один. Но…».

— Послание отца Молли, — произнес Аммм.

— Какое послание? — спросила Молли.

— Плохой человек охотится корабль Молли.

Сердце Молли пронзил страх. «Сундук. Черный Ус откуда-то узнал про сундук. Отец тоже должен был это понять, значит, он…».

Тут Аммм зачирикал снова:

— Отец идти. Скоро.

«Но успеет ли он?».

Молли глубоко вздохнула, стараясь не поддаваться панике и издавать правильные звуки.

— Послание отцу, — сказала она.

— Какое послание?

— Торопись.

— Торопись, — повторил Аммм.

— Да.

Аммм просвистел короткое прощание и исчез, а Молли осталась стоять, глядя на воду и размышляя, сколько времени понадобится отцу, чтобы добраться до суши, найти новый корабль и отправиться искать ее…

«А тем временем самый злобный в мире пират гонится за нами на самом быстроходном из военных кораблей».

Еще никогда в жизни Молли не чувствовала себя такой одинокой. Если Черный Ус подоспеет раньше отца, у нее не будет выбора: ей придется самой разбираться с этой ситуацией. Она должна. И она не имеет права потерпеть неудачу.

Ей нужен союзник. Человек, которому она могла бы доверять.

Она повернулась и отправилась искать союзника. Вступив на трап, Молли бросила последний взгляд на море.

«Пожалуйста, поторопись».

ГЛАВА 17. Очередная мишень.

«Морской дьявол» и «Оса», ошвартованные лагом, покачивались на темных волнах, а команда Черного Уса тем временем при свете факелов завершала тяжкий труд по перетаскиванию бочек и корзин с победившего корабля на побежденный. В трюме «Осы» Черный Ус рассматривал крохотную каюту, принадлежавшую раньше капитану Скотту.

— Неплохая каюта, а, мистер Сми? — спросил он.

— Так точно, капитан, неплохая, — ответил Сми, подумав про себя: «И пахнет в ней куда лучше, чем в твоей прежней».

— С пленниками разобрались? — поинтересовался Черный Ус.

— Так точно, сэр. Как вы и приказали. Капитана Скотта и прочих, кого вы хотели оставить ради выкупа и обмена, заперли внизу. Остальных пересадим на «Морского дьявола» и пустим по волнам, как только перенесем с него весь провиант и паруса на «Осу».

— Ты не думаешь, Сми, что это повредит моей репутации? Что я оставил их умирать от жажды, вместо того чтобы перерезать им глотки?

— Никак нет, капитан, — отозвался Сми. — Думаю, это исключительно гуманный жест.

— Ладно, вели нашим ребятам поторопиться, пока я не передумал, — велел Черный Ус. — Уже светает, и я хочу отправиться за тем кораблем, который везет сокровище, — как там бишь его?

— «Гдетотам», сэр.

— Идиотское название, — сказал Черный Ус.

— Так точно, капитан.

— Впрочем, «Оса» мне тоже не слишком нравится.

— Так точно, капитан.

— Оса — это насекомое.

— Так точно, капитан.

— А мы — пираты, Сми. А не насекомые.

— Никак нет, капитан. В смысле, так точно, капитан.

— Пиратскому кораблю нужно имя, которое наводило бы страх на всякого моряка, который его услышит, — изрек Черный Ус.

Он задумчиво побарабанил костлявыми пальцами по столу, прежде принадлежавшему капитану Скотту.

— Может, «Медуза»? — предложил Сми.

Черный Ус повернулся и смерил боцмана взглядом, который тот, к несчастью, ошибочно принял за поощрение.

— Ну, такая, которая жалится, — бодро продолжил Сми. — Я видал, как взрослые мужчины орали, когда…

— Заткнись, идиот!!! — рявкнул Черный Ус, грохнув по столу кулаком. Он глубоко вдохнул, затем продолжил уже спокойным голосом: — «Медуза» — это не имя для пиратского корабля.

— Я просто подумал…

— Заткнись, Сми.

— Есть, капитан.

— Моряки не будут чувствовать страха при приближении «Медузы».

— Никак нет, капитан.

— Я назову этот корабль именем самого устрашающего флага на всех семи морях. Пиратского флага, Сми.

— Отличное название, капитан.

— Какое?

— «Пиратский флаг», сэр.

Черный Ус спрятал лицо в ладонях.

— Сми, у тебя вместо мозгов водоросли.

— Так точно, капитан.

— Этот корабль будет называться «Веселый Роджер».

— Но вы же только что сказали…

— «Веселый Роджер» — это пиратский флаг, идиот безмозглый!

— Так точно, капитан.

— А теперь убирайся с глаз моих и пришли Стори. Нас ждет работа.

Стори, ожидавший снаружи, пока его позовут, вошел в каюту.

— Что, капитан?

— Ты нашел «штаны»?

— Так точно, сэр. Уимпл отправился за ними на шлюпке.

— Отлично. Мы поднимем паруса, как только разгрузим «Морского дьявола». Мы отправляемся за «Гдетотамом».

— Так точно, капитан.

— Один из пленников был настолько любезен, что рассказал мне кое-что про «Гдетотам», — сказал Черный Ус, не потрудившись упомянуть, что офицер в тот момент смотрел на острие абордажной сабли Черного Уса, находившееся в каком-нибудь дюйме от его правого глаза. — Он сказал, этот корабль вышел из порта в один день с «Осой» и тоже направляется в Рандун. Это не корабль, а жирная морская корова, делающая в лучшем случае пять узлов. Поэтому она осталась далеко позади.

— Так точно, сэр.

— Я хочу, чтобы ты рассчитал курс и повел нас зигзагами, галсами в двадцать миль, до тех пор, пока мы не увидим его мачты. Понял? Мы будем идти под флагом ее величества. «Гдетотам» примет нас за «Осу» и поплывет прямиком к нам. И он наш. Подходи и бери.

— Так точно, сэр, — сказал Стори и ушел.

Черный Ус еще минуту побарабанил пальцами по столу, размышляя, не подняться ли ему наверх и не отправить ли нескольких пленников прогуляться по доске. Он устал, но нужно же соблюдать приличия. Черный Ус все еще раздумывал над этим вопросом, когда в дверь негромко постучали. Это вернулся Стори, бледный как мел.

— В чем дело? — поинтересовался Черный Ус.

— Капитан… там… думаю, вам нужно подняться на палубу и посмотреть самому, капитан.

Черный Ус поднялся следом за штурманом на палубу и тут же увидел, что тот имел в виду: темную клубящуюся тучу, закрывшую горизонт, огромную… и растущую. Быстро растущую.

Черный Ус всю свою жизнь провел в море. Он давно уже был убежден, что повидал все, что море могло на него обрушить, и бояться ему уже нечего.

Но при виде этой тучи, надвигающейся на него, Черному Усу на миг стало страшно.

ГЛАВА 18. План.

План, придуманный Питером для того, чтобы пройти мимо часового по прозвищу Кожаная Рожа, был прост, но эффективен. Он включал в себя ром. Питер до сих пор не вполне понимал, что такое этот самый ром, но из наблюдений за командой «Гдетотама» уяснил себе две вещи.

Во-первых, матросы любили пить этот самый ром и жадно выхлебывали его, как только он попадал им в руки. А во-вторых, от этого они засыпали. Иногда ром заставлял их, перед тем как уснуть, выделывать всякие странные штуки — смеяться, плакать, драться, рассказывать о своих матерях, — но в конечном итоге он всегда повергал их в глубокий сон, откуда их на протяжении нескольких часов ничто не могло извлечь.

А еще за время своих многочисленных тайных вылазок за съестным Питер узнал, что кок хранит на камбузе бочонок рома. Именно поэтому еда на «Гдетотаме» была такой скверной: поглощению рома кок уделял куда больше времени, чем стряпне. Он охранял свой запас рома от остальной команды, восседая на бочке практически постоянно, и днем и ночью. Но большую часть времени он, из-за того же рома, дремал, что позволяло ловкому и сообразительному человеку осторожно пробраться на камбуз, тихонько открыть затычку и наполнить кувшин. Именно это Питер и сделал.

Вторая часть плана включала в себя тот зловонный горшок с отвратительной «едой», который Голодный Боб приносил им каждое утро. Чаще всего мальчики к ней не прикасались, что вполне устраивало Голодного Боба. Вечером он забирал горшок и радостно выхлебывал содержимое вместе со всем, что там плавало.

Но сегодня получилось иначе. Сегодня Питер забрал горшок и опорожнил в него кувшин с ромом. С точки зрения Питера, как еда, так и ром воняли отвратительно, и смесь их лучше пахнуть не стала.

Питер подождал до наступления сумерек, после чего отнес щербатый горшок в уединенный уголок на палубе, где его, как они и договаривались, ждал Альф.

— Постарайся управиться побыстрее, — попросил Питер. — А то Голодный Боб скоро придет за ним.

— Хорошо, дружок, — отозвался Альф, взял горшок и направился на корму. Добравшись до трапа, он огляделся, а затем нырнул вниз, поспешно прошел по темному коридору и спустился по второму трапу.

— Эй, кто там? — раздался грубый голос. Он принадлежал Кожаной Роже, высокому, костлявому матросу, чья кожа слишком долго подвергалась разрушительному воздействию ветра и непогоды. Он стоял перед дверью отсека, в котором хранился сундук, и сжимал в руке дубинку.

— Это я, — отозвался Альф, — Альф.

— Сюда всем запрещено ходить, — рявкнул Кожаная Рожа. — Приказ Сланка.

— Но меня Сланк и послал, — сказал Альф. — Он передал тебе харчи.

И он протянул Кожаной Роже горшок. Кожаная Рожа посмотрел на него с подозрением.

— Я уже харчился, — сказал он.

— Да знаю, знаю, — сказал Альф. — Это дополнительная порция за то, что ты выполняешь особую работу.

Где-то в глубине мозгов Кожаной Рожи зашевелилась мысль — дескать, на Сланка совершенно не похоже так заботиться о членах команды. Но Кожаная Рожа был не тем человеком, чтобы поощрять всякие там мысли, а инстинкты велели ему, подобно прочим постоянно недоедающим матросам «Гдетотама», съедать все, что только попадалось съедобного. Он прислонил дубинку к двери трюма и взял горшок у Альфа.

— Ты уж сделай милость, съешь все прямо сейчас, — попросил Альф. — Чтоб мне не пришлось ходить вверх-вниз по этим трапам. Мне с моими больными коленями это нелегко.

Кожаная Рожа что-то пробурчал в ответ, поднес глиняный горшок ко рту и принялся жадно поглощать содержимое. Вкус показался ему немного необычным, но ему случалось пробовать и похуже. По крайней мере, тут большинство комочков не шевелились. Осушив горшок в полдюжины глотков, Кожаная Рожа вернул его Альфу, подобрал дубинку и сыто рыгнул.

— А теперь проваливай, — сказал он.

— Да с удовольствием, — ответил Альф и через несколько мгновений уже был на палубе и вручал горшок Питеру. Тот заглянул внутрь.

— Он съел все, — заметил Питер.

— Проглотил как птица червяка, — подтвердил Альф.

— Как ты думаешь, сколько времени потребуется? — спросил Питер.

— Если там был полный кувшин рома, — отозвался Альф, — то не пройдет и часа, как он уснет мертвецким сном.

— Отлично, — сказал Питер. — Значит, встречаемся здесь?

— Встречаемся здесь.

Питер быстренько вернул горшок в каюту мальчишек, откуда его вскоре унес разочарованный Голодный Боб.

— Это еще что? — спросил он, разглядывая пустой горшок. — Никак вам полюбилась стряпня нашего кока?

— Нет! — хором отозвались мальчики.

— Да! — сказал Питер, пристально взглянув на остальных. — То есть нет, но сегодня мы… сегодня мы сильно проголодались.

— Вы ведь не отдали жратву какому-нибудь другому матросу? — спросил Голодный Боб.

— Нет, сэр.

— Не хватало еще, чтобы вы стали ее отдавать, — сказал Голодный Боб, — после всего, что я для вас сделал. Я же каждый день таскаю этот горшок сюда!

Когда он ушел, Джимми спросил:

— Питер, а что ты сделал с этой едой?

— Неважно, — ответил Питер. — Вам лучше этого не знать.

— Это сундук, верно? — спросил Толстый Тэд. — Это как-то связано с тем дурацким сундуком?

— Я же сказал — неважно! — огрызнулся Питер.

— Шастают тут некоторые по всему кораблю, — пробурчал Толстый Тэд. — Втянет он нас всех в неприятности, непременно втянет!

— Что-то ты ни разу не отказался от еды, которую Питер приносил из своих шастаний! — парировал Джимми.

Его замечание вызвало улыбку у Прентиса и Тома.

Джимми повернулся к Питеру:

— Так что, сегодня мы идем?

— Иду только я, — возразил Питер. — А ты останешься здесь.

Лицо Джимми вытянулось.

— Но… но я думал, что был тебе полезен. Я думал…

— Ты действительно полезен, — заверил его Питер. — Ты очень мне помогаешь. Но сегодня я… это касается только меня. Ты мне очень поможешь, если присмотришь за тем, что будет твориться здесь. Ладно, дружище?

— Ладно, — отозвался Джимми, опустив взгляд.

— Вот и молодец, — сказал Питер. — Ну, тогда я пошел.

Минуту спустя он уже был на палубе, где его ждал Альф. Они вместе прокрались в темноте на корму, без труда обойдя двоих скучающих и болтающих между собою вахтенных. Затем спустились по первому трапу и прошли по коридору.

У второго трапа остановились, прислушиваясь, что творится в трюме. Оттуда раздавался звучный, неравномерный рокот…

Храп.

Питер оглянулся на Альфа. Тот кивнул, и они тихо двинулись вниз по трапу. Когда их глаза привыкли к темноте, они разглядели темный силуэт: Кожаная Рожа растянулся перед дверью в трюм. В правой руке у него по-прежнему была зажата дубинка. Альф схватил храпящего часового за ноги и осторожно оттащил его в сторону от дверного проема.

Питер — сердце его лихорадочно стучало — протянул руку к дверной ручке и…

Дверь оказалась заперта.

На ней красовался висячий замок. Дужка его была продета в задвижку. У Питера упало сердце. Об этом он не подумал. В прошлый раз дверь была открыта.

«Ну конечно, Сланк не хочет больше рисковать».

— Тут заперто, — прошептал Питер.

— Что? — шепотом спросил Альф. — Но ты же говорил…

— Я знаю! — тихо отозвался Питер. — Но раньше тут не было замка.

Альф наклонился и в тускло-желтом свете фонаря, освещающего коридор, присмотрелся к двери. Он увидел, что замок и задвижка старые и ржавые, как и все железо на «Гдетотаме».

— Ага… — прошептал он. — Дай-ка мне эту дубинку.

Питер наклонился, осторожно вытащил дубинку из руки Кожаной Рожи и вручил Альфу. Альф просунул рукоятку дубинки под задвижку, затем взялся обеими руками за ее толстый конец.

— Приготовься убегать, — прошептал он Питеру.

Альф налег на дубинку. Питер услышал скрип двери, затем резкий щелчок, другой. Это ломались шурупы задвижки. Еще один рывок. Еще два щелчка. Последнее усилие, и…

Раздался глухой удар. Это замок и задвижка сорвались с двери и грохнулись на пол. На миг Альф с Питером застыли. Затем Питер взглянул на Кожаную Рожу. Тот продолжал храпеть. Питер с Альфом не двигались примерно с минуту — прислушивались. Но не услышали ни звука шагов, ни поскрипывания лестницы. Вообще ничего. По-степенно они вновь стали дышать нормально и снова обратили внимание на дверь, теперь незапертую.

Альф потянул за дверную ручку, и дверь отворилась. Питер с Альфом заглянули внутрь, но в кромешной тьме ничего не было видно. Жалея, что он не додумался прихватить с собой свечу, Питер неуверенно шагнул вперед. Он по-прежнему ничего не видел, но чувствовал присутствие Альфа у себя за спиной. Питер сделал еще шаг.

— Стойте.

Альф с Питером замерли. Шипящий голос донесся откуда-то сзади, со стороны трапа. Питер повернулся с бешено бьющимся сердцем и…

Молли.

— Отойдите от двери! — прошептала она. — Немедленно оба отойдите!

— Мисс, — произнес Альф, — мы не хотели ничего…

— Вы не представляете себе, во что ввязываетесь! — сказала Молли. — Немедленно уходите отсюда.

Альф с обеспокоенным видом повернулся к Питеру:

— Может, нам лучше…

— Нет! — отозвался взбешенный Питер. — Раз уж мы зашли так далеко, мы туда войдем. Она не сумеет нас остановить.

— Нет, сумею, — очень спокойно произнесла Молли.

Питер с Альфом посмотрели на нее.

— Я могу закричать, — пояснила она.

— Ты этого не сделаешь! — сказал Питер.

— Нет, сделаю.

— Ты не посмеешь. Тебе самой не полагается здесь находиться. У тебя будет не меньше неприятностей, чем у нас.

— Я могу сказать, будто услышала шум, — сказала Молли. — Услышала, как что-то упало. — Она указала на висячий замок. — Я пришла посмотреть, что случилось. А когда увидела вас, то закричала.

— Ладно-ладно, мисс, — буркнул Альф. — В этом нет необходимости.

Он взял Питера за плечо:

— Пойдем-ка, малый.

— Нет! — возразил Питер и вырвался, свирепо глядя на Молли. — Если хочешь — уходи. А меня она не напугает.

— Я считаю до десяти, — произнесла Молли. — Если вы за это время не уйдете, я закричу.

— Ты просто нас пугаешь, — сказал Питер.

— Раз, — начала считать Молли.

Валяющийся на полу пират Кожаная Рожа пошевелился, перевернулся на другой бок и снова захрапел.

— Дружок, — настойчиво прошептал Альф. — Я ухожу.

— Ну так иди! — отозвался Питер.

— Два.

— Дружок, пожалуйста.

— Нет!

— Три.

— Ну ладно, — покачал головой Альф. — Тогда удачи.

— Четыре.

Альф поднялся по трапу и исчез.

— Пять.

— Почему ты это делаешь? — прошипел Питер.

— Шесть. Потому что должна.

Лицо Молли было мрачным.

— Но почему?

— Семь. Я не могу тебе сказать.

— Что ты не можешь сказать? Почему не можешь?

— Восемь. Ты все равно мне не поверишь.

— Откуда ты знаешь, если даже не пробовала?

— Девять. Потому что я… потому что это… это так…

Голос Молли дрогнул. Питер увидел, что девочка плачет.

— Молли, пожалуйста, просто объясни мне. Может… может, я смогу тебе помочь.

Несколько мгновений Молли смотрела на него с отчаянием, и ее светящиеся зеленые глаза были полны слез. Потом она приняла какое-то решение — Питер это видел — и лицо ее снова помрачнело.

«Она собирается сказать „десять“, — подумал Питер. — Сейчас она закричит».

Молли открыла рот.

— Хорошо, — согласилась она. — Я расскажу.

ГЛАВА 19. Ведьмина метла.

Ветер стал намного сильнее. Нет, он еще не набрал полной силы, ему все еще было далеко до того неистовства, которое, как это видели все на «Веселом Роджере», надвигалось на них. Но он уже был достаточно силен, чтобы завывать в снастях. Достаточно силен, чтобы сорвать шляпу с головы Черного Уса: она покатилась через всю палубу, а Сми поспешно бросился за ней.

Черный Ус словно не заметил этого. Порывы ветра трепали его длинные грязные волосы, а он не отрывал взгляда от приближающейся бури. За кормой быстро исчезал «Морской дьявол» — он уже превратился в едва различимое пятнышко, — вместе с матросами, которых Черный Ус вышвырнул со своего нового корабля. Когда «Веселый Роджер» уходил от них, они лихорадочно пытались соорудить на скорую руку паруса из всех клочьев парусины, какие только нашлись, в отчаянной надежде уйти от надвигающихся черных туч.

«Не похоже, что им это удастся, — подумал Черный Ус. — Это и для нас-то будет трудновато».

Над «Веселым Роджером» взметнулись все паруса, и ветер наполнил их до предела. Мачты стонали, снасти скрипели. Стройное судно, влекомое могучим попутным ветром, неслось вперед, то соскальзывая с огромной волны, то взбираясь на следующую. Черный Ус схватился за крепкий линь, чтобы не упасть, и поднял голову, оглядывая снасти. На лице у него отразилось редко посещавшее его чувство — уважение. Теперь у него прибавилось уверенности.

— Вот это корабль! — рявкнул он, обращаясь к рулевому. — Ты когда-нибудь видел подобную скорость?

Рулевой смог только кивнуть. Даже при его могучих ручищах ему требовалась вся сила, чтобы бороться со штурвалом, удерживая корабль на нужном курсе.

Сми, поймавший шляпу Черного Уса, спотыкаясь, приковылял обратно по качающейся палубе, то и дело бросая обеспокоенный взгляд в сторону надвигающейся бури. Большую часть неба уже заволокло черными тучами, и, невзирая на день, пиратам пришлось зажечь фонари.

— Кэп, а мы сможем ее обогнать? — спросил Сми, вцепившись в шляпу капитана, словно в детское одеяльце.

— Обогнать ее? — Черный Ус расхохотался. — Нет, Сми, это буря-ведьма, а вот это, — он взмахом руки указал на ветер, — ее метла. Она летит слишком быстро для нас. Через несколько часов она нас настигнет. И нам нужно будет спустить все паруса и отдать все якоря до того, как она обрушится на нас. Но прежде чем это произойдет, Сми, мы сами прокатимся на этой ведьминой метле. Мы летим прямиком к «Гдетотаму». Он впереди, и нам нужно добраться до этой старой калоши раньше бури.

Черный Ус снова взглянул на паруса, потом повернулся к рулевому.

— Думаю, мы сможем выжать из него еще парочку узлов! — крикнул он. — Может, пусть идет широкими галсами?

Рулевой отлично понимал, что вопрос Черного Уса на самом деле — приказ, но все же бросил на него взгляд. Да, правда, если поставить корабль под более острым углом к ветру, тот пойдет быстрее, но при таком бешеном ветре это вызовет слишком сильный крен и чересчур большую нагрузку на паруса, мачты и снасти.

Перехватив взгляд рулевого, Черный Ус проорал:

— А ну, быстро!

Рулевой навалился на штурвал. Черный корабль медленно развернулся, постанывая, и тяжело завалился на правый борт. Вода захлестнула палубу, и экипажу пришлось хвататься за что придется.

— Держи круто к ветру! — проревел Черный Ус. — Добавь еще скорости!

Несмотря на устрашающий наклон палубы, матросы кинулись к лебедкам и, лихорадочно трудясь, натянули шкоты, и без того натянутые как струна, еще сильнее. Когда корабль полетел еще быстрее, леера по правому борту ушли под воду, а снизу раздался треск: это какой-то незакрепленный груз врезался в стенку трюма.

— Сми!!! — заорал Черный Ус.

— Да, капитан? — отозвался Сми.

Он уцепился за мачту, обхватив ее толстыми руками, так и не выпустив капитанскую шляпу.

— Мундиры готовы?

— Так точно, капитан.

Черный Ус приказал, чтобы со всего экипажа «Осы», включая капитана Скотта, сняли мундиры. Их оставили в одном нижнем белье.

— Отлично. Отправляйся вниз. Пусть наши люди спускаются по одному и переодеваются в мундиры. Когда эти идиоты на «Гдетотаме» увидят идущий к ним корабль ее величества, нужно, чтобы они увидели на палубе настоящих британских моряков, спешащих к ним на помощь.

— Есть, капитан, — отозвался Сми.

Он очень обрадовался возможности хоть ненадолго укрыться от непогоды. Он отпустил мачту и бросился к трапу, одолел две ступени — и рухнул на пузо прямиком на шляпу Черного Уса.

— Со мной все в порядке! — крикнул он, ползком одолев остаток трапа. — Со мной все в порядке!

Не обращая на него ни малейшего внимания, Черный Ус повернулся к рулевому. Тот напрягал все силы, стараясь удержать корабль на заданном курсе. Черный Ус наклонился к его уху и сказал:

— Парень, ставлю золотой, если мы доберемся до «Гдетотама» раньше, чем шторм разбушуется в полную мощь.

Рулевой взглянул на вздымающиеся волны и порывистый ветер, затем — на туго натянутые паруса, а потом посмотрел вперед сквозь жалящую соленую водяную пыль.

— Сделаем, капитан, — сказал он. — Если паруса выдержат.

Черный Ус ухмыльнулся, обнажив желтые зубы. Корабль заскрипел, взбираясь на гребень огромной волны, затем полетел вниз. Мачты накренились; казалось, они вот-вот сломаются. В этот самый момент с неба обрушился ливень, промочил людей до нитки и принялся хлестать по океану, взбивая пену.

Черный Ус запрокинул голову — по его длинным черным волосам стекали струйки воды — и расхохотался.

Давно уже ему не доводилось так веселиться.

ГЛАВА 20. Рассказ Молли.

Питер облегченно вздохнул.

— Хорошо, — произнес он. — Я знал, что ты…

— Не здесь, — перебила его Молли, указав на храпящего пирата. — Пойдем ко мне в каюту. Миссис Бамбрейк вернется не раньше чем через час.

Миссис Бамбрейк взяла за обыкновение коротать вечера в каюте Сланка, и Молли это вполне устраивало.

— Ладно, — согласился Питер и повернул к трапу.

— Погоди, сначала нам надо сделать еще кое-что, — сказала Молли. — Она подобрала с пола замок и задвижку. — Надо найти остальное.

— Зачем? — удивился Питер.

— Пожалуйста, просто сделай, как я говорю, — попросила Молли.

Вздохнув, Питер присоединился к Молли, и они вдвоем принялись шарить по полу, освещенному лишь тусклым светом фонаря. Примерно через минуту они отыскали все четыре ржавых шурупа, сломанных Альфом.

— Закрой дверь, — шепотом попросила Молли.

Питер, решив, что здесь ее расспрашивать бесполезно, повиновался. Молли приложила замок и задвижку к двери и всунула сломанные шурупы на прежнее место. Потом осторожно отошла. Замок и задвижка остались на двери. Со стороны это выглядело так, словно дверь по-прежнему надежно заперта. Питер поразился.

— Пойдем, — позвала Молли.

Питер поднялся следом за ней по трапу. Молли жестом велела ему постоять в коридоре, а сама тем временем заглянула к себе в каюту. Обнаружив, что та, как Молли и ожидала, пуста, она махнула Питеру, чтобы тот заходил, и заперла дверь.

— Присаживайся — предложила девочка, указав на одну из двух узких коек, имеющихся в каюте. — На это уйдет некоторое время.

Питер сел. Молли осталась стоять, глядя на Питера.

Довольно долго она молчала, задумавшись, потом произнесла:

— Мне не следовало бы вообще рассказывать тебе об этом.

— Но ты…

— Не перебивай. Я и не стала бы рассказывать, но, учитывая сложившиеся обстоятельства, решила, что у меня нет другого выхода.

Питеру показалось, будто Молли говорит все это скорее себе, чем ему.

— Я не уверена, насколько много мне стоит рассказать тебе, — продолжала она. — Многого я и сама не знаю. Но раз я прошу тебя о помощи, раз я прошу тебя рискнуть своей… Я хочу сказать, это очень опасно, и было бы неправильно… что, если ты не…

— Молли, — вышел из себя Питер, — ты просто расскажи, и все!

— Ну, ладно, — согласилась Молли и глубоко вздохнула. — Питер, ты когда-нибудь видел падающие звезды?

— Да, — ответил Питер.

Это было в приюте Святого Норберта, давным-давно. Остальные мальчишки уже спали. Питер лежал на узком деревянном топчане, служившем ему кроватью, и смотрел сквозь узкое окно на ночное небо. Сначала он сам не поверил увиденному: внезапная пугающая вспышка сверкающего света. Она на миг прочертила небо и исчезла. Но потом он увидел еще одну такую полосу, и еще, и еще…

На следующий день Питер спросил у мистера Гремпкина, что это были за полосы, и мистер Гремпкин сказал, мол, это падающие звезды. Питер спросил, что такое падающие звезды, и мистер Гремпкин сказал, это метеориты. Тогда Питер спросил, что такое метеориты, и мистер Гремпкин сказал, это камни, падающие с неба. Тогда Питер спросил: выходит, небо сделано из камня? И почему эти камни так ярко светятся? А мистер Гремпкин двинул Питера в ухо и сказал, что он задает слишком много вопросов. На том все и закончилось.

— Ты знаешь, что это такое? — спросила Молли.

— Это камни, падающие с неба, — ответил Питер.

— Большая часть из них и правда камни, — согласилась Молли. — Даже почти все. Но все-таки не все.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Питер.

— Я хочу сказать, некоторые падающие звезды — не камни. Некоторые — их очень мало — сделаны из чего-то другого. Из звездного вещества. Во всяком случае, так мы это называем.

— Звездное вещество? То есть кусочки, отломавшиеся от звезды?

— По правде говоря, мы не знаем, что это такое, — сказала Молли. — Но это не камни, и они падают с неба и иногда долетают до Земли. И когда это случается, мы должны их найти, прежде чем их отыщут Другие.

Питер покачал головой.

— «Мы» — это кто? — спросил он. — И кто такие Другие? И какое это все имеет отношение к…

— Питер, пожалуйста, не перебивай. Я объясняю как могу.

— Извини, — сказал Питер. — Продолжай.

— Ладно. Сначала я объясню, кто такие «мы». Питер, я принадлежу к небольшой группе людей. Ну, в основном состоящей из людей. Нас называют, — Молли прикоснулась к золотой цепочке, надетой ей на шею, — Ловцы звезд.

— Ловцы звезд.

— Да. Мой отец принадлежит к ним, и его мать к ним принадлежала и так далее. Большинство из нас — потомки Ловцов звезд, но не все. Ловцы звезд существуют на протяжении множества веков, Питер. Мы даже сами не знаем, насколько долго. Но наша задача всегда оставалась одной и той же: искать звездное вещество, собирать его и возвращать, пока оно не попало в руки к Другим.

— Возвращать куда?

— Это… трудно объяснить.

— Ну, а кто такие эти «Другие»?

— Это… тоже люди или в основном люди. И они тоже существуют уже давно. Они наши враги — то есть враги Ловцов звезд. Нет, не совсем так. На самом деле мы противостоим им, но они — враги всего человечества.

— Почему? Что они делают?

— Они используют силу. Они берут ее и… — Молли заметила недоумение, появившееся на лице Питера. — А, ты ведь не знаешь, о чем это я? Мне надо рассказать тебе про звездное вещество.

— Это оно хранится в сундуке? — спросил Питер.

— Да, — ответила Молли. — В сундуке оно. Это невероятная сила, Питер. Чудесная сила. Ужасная. Она… она позволяет делать всякие вещи.

— Какие, например?

— Ну, это одна из загадок звездного вещества. У разных людей получаются разные вещи. А на животных оно действует не так, как на людей.

— Крыса, — вспомнил Питер. — Та летающая крыса.

— Да, — согласилась Молли. — Это одна из возможностей, которые дает эта сила. Возможность летать.

— Крысам, — сказал Питер.

— Не только крысам, — возразила Молли. — Людям тоже.

Питер прищурился.

— Оно заставляет людей летать?

— Да, — сказала Молли.

— И ты можешь летать? — спросил Питер.

— Могу, — отозвалась Молли.

— Докажи, — сказал Питер.

— Что?

— Докажи, что ты можешь летать.

— Питер, сейчас не время и не место…

— Слушай, — вскочил Питер, — ты просишь меня поверить… ведь на самом деле все это звучит как полная чепуха. Какое-то «звездное вещество», и «другие», и… и я не понимаю, почему вдруг я должен во все это верить.

— Питер, ты же видел крысу.

— Я не знаю, что я видел. То есть, ну да, я видел крысу, висящую в воздухе, но вдруг это был какой-то фокус? Что, если… ну, я не знаю… если ты подвесила ее на веревочке?

— Там не было никаких веревочек, Питер. Та крыса как-то добралась до звездного вещества. Она летала.

— Докажи.

— Питер, пожалуйста, ты должен…

— Докажи!

— Ну ладно, — глубоко вздохнула Молли. — На самом деле мне не следовало бы этого делать, но раз ты такой упрямый…

— Да, я упрямый, — согласился Питер.

— Тогда сядь.

Питер сел. Молли потянула за цепочку и вытащила из-под блузки маленький медальон в форме пятиконечной звездочки. Она подняла левую ладонь на уровень шеи и положила медальон на ладонь.

— Что это? — спросил Питер.

— Медальон, — ответила Молли.

Она открыла крышечку. Медальон озарился светом, и Питер перестал его видеть — лишь маленький сияющий золотом шар света. Это сияние осветило лицо Молли и потолок каюты. У Питера возникло странное чувство — будто он не только видит этот свет, но и ощущает его.

— Это… — начал было он.

— Тихо! — перебила его Молли.

Она медленно, осторожно прикоснулась указательным пальцем к сияющему шарику. Затем тихо ахнула, запрокинув голову. Глаза ее были закрыты, а на спокойном лице проступило выражение блаженства. Так она простояла секунд пять, а затем медальон захлопнулся со щелчком и сияние исчезло.

Питеру захотелось, чтобы оно вернулось.

Молли выпрямилась и открыла глаза. Питеру показалось, будто они светятся еще сильнее, чем обычно, а взгляд их устремлен куда-то в пространство.

— Эй, ты в порядке? — поинтересовался Питер.

Молли моргнула, затем посмотрела на Питера.

— Да, — отозвалась она. — Со мной все в порядке.

— Что это бы…

— Тссс, — перебила его Молли. — Смотри.

Она взглянула на Питера, а он — на нее, в ее потрясающе зеленые глаза.

Через несколько мгновений Питер сказал:

— Ничего не вижу.

— Питер, — произнесла Молли, — посмотри на мои ноги.

Питер взглянул вниз и ахнул. Потом вскочил с койки, упал на четвереньки и даже прижался щекой к полу, чтобы разобраться, как Молли это делает, что тут за фокус. Но никакого фокуса не было.

Ее ноги не касались пола. Они парили самое меньшее в двух дюймах над ним. И это расстояние увеличивалось прямо у Питера на глазах. Молли поднималась, и ее голова уже мягко коснулась потолка каюты. А после этого ее тело начало поворачиваться. В конце концов Молли приняла горизонтальное положение, прижавшись спиной к потолку, словно спала там. Девочка улыбнулась Питеру:

— Ну, теперь ты мне веришь?

— Да, — отозвался Питер.

— Хорошо, — сказала Молли.

Она согнула ноги и осторожно опустилась на пол.

На мгновение Питер лишился дара речи. Затем вопросы хлынули из него потоком.

— А ты… ты можешь это сделать в любой момент? — спросил он. — Ну, ты можешь полететь, когда захочешь? Как птица?

— Нет, — ответила Молли. — Чтобы летать, я должна воспользоваться силой звездного вещества, а я… мы, Ловцы звезд, носим при себе совсем чуть-чуть. На самом деле мне не следовало сейчас им пользоваться. Оно драгоценно, а я даже не знаю, сколько у меня его осталось.

Она постучала пальцем по медальону и спрятала его обратно под блузку.

— Но разве ты не можешь просто взять еще? — просил Питер. — Из сундука? Там же его наверняка целая куча.

— Да, — подтвердила Молли. — В этом сундуке столько звездного вещества, что я могла бы летать вечно и делать еще много другого.

— Так вот почему ты так беспокоишься об этом сундуке? — спросил Питер. — Ты хочешь его взять себе?

— Нет, Питер. Я же говорила тебе. Наша задача — собрать звездное вещество прежде, чем это сделают Другие, и вернуть его.

— Но почему вы просто не берете его себе? — спросил Питер.

— Из-за его силы, — пояснила Молли. — Она слишком велика. И слишком велика опасность, что ее используют во зло.

— Но ведь эти Ловцы звезд — вы, а вы же хорошие, разве не так? — спросил Питер. — Если у вас есть сила, почему бы просто не воспользоваться ею, чтобы сдерживать этих, как их там, Других?

— Потому что так не бывает, — возразила Молли. — Когда люди получают силу, то даже если они начинают с того, что используют ее на добрые дела, со временем они станут использовать ее во зло.

— Откуда ты знаешь?

— Да оттуда, что с этого все и началось, вся эта история с Ловцами звезд и Другими. Это продолжается уже тысячи лет, Питер. Никто в точности не знает, когда именно это началось, но, видимо, сначала кто-то наткнулся на звездное вещество, упавшее на Землю. А всякий, кто к нему прикасается, испытывает чудесные ощущения. Дело не только в способности летать. Это — самое наглядное, но есть много всего другого…

— Например?

— Например, ум. Не то чтобы ты стал умнее — скорее такое впечатление, будто ты начинаешь использовать свой ум в полную силу. Ты замена-ешь то, чего прежде не замечал, понимаешь то, чего другие понять не могут. Иногда ты даже знаешь, что чувствуют другие люди, — ты это ощущаешь. А иногда, если ты находишься достаточно близко от них, ты можешь изменить их ощущения — внушить им страх или радость или нагнать сон…

— Охранник, — сказал Питер. — В ту ночь, когда я видел тебя в комнате с сундуком и ту крысу, охранник в ту ночь заснул. Сланк решил, будто он напился. Но это сделала ты.

— Да, — согласилась Молли, — это сделала я. Я заподозрила, что этот сундук… но я забегаю вперед.

— Ты говорила про первого человека, который нашел звездное вещество, — напомнил ей Питер.

— Да, верно. Ну, кто бы это ни был, он в одночасье стал самым могущественным человеком на свете. И должно быть, он поделился звездным веществом с кем-то, скорее всего, со своими родственниками, с потомками. Ведь именно в то время начали возникать легенды — истории о существах, наделенных невероятной силой, способных летать, умеющих контролировать других. Ты слышал эти легенды, Питер.

— Кто, я?

— Да. На самом деле я уверена, ты проходил их в школе. Легенды о Зевсе, об Аполлоне…

— Ты имеешь в виду мифологию? Всех этих греческих и римских богов? Но мистер Гремпкин говорил, это просто…

— Все эти истории о них — чистая правда, Питер. Только они не были богами. Это были люди, нашедшие звездное вещество. Но обычным людям они казались богами. Они внушали страх. Им поклонялись. Им повиновались беспрекословно. Со временем они научились лучше хранить свою тайну и пользоваться своей силой более тонко. Вместо богов их стали называть королями. Но правили они точно так же. Они становились все могущественнее. Они процветали. Они обзаводились семьями. Их становилось больше. И все они хотели обладать силой. Всем им нужно было звездное вещество. Но, как я уже говорила, оно действует лишь некоторое время — а потом тебе нужно еще. Время от времени новые его порции падают на Землю, но никто не знает ни когда оно упадет, ни куда, ни сколько его будет. И вот началась борьба, отчаянная борьба за звездное вещество, которое уже имелось в наличии, и за новые его порции, падающие на Землю. За него велись войны. На уроках истории вам говорили, якобы войны порождала борьба за земли, или за религию, или за торговые пути. И с некоторыми из них так и было. Но, по правде говоря, множество смертей и бедствий, обрушившихся на род людской на протяжении столетий, было результатом тайной жестокой борьбы, борьбы небольшой группы людей за звездное вещество.

— А Ловцы звезд в ней участвовали? — поинтересовался Питер.

— Нет, — ответила Молли. — Они появились в ответ на нее. По мере того как эта борьба усиливалась и ширилась, некоторые люди, знавшие тайну звездного вещества, начали понимать, насколько оно опасно, что его никогда не будет хватать на всех и что его очень легко использовать во зло. Эти люди создали тайное общество — точнее говоря, тайное общество внутри тайного общества. Они поклялись посвятить жизнь избавлению Земли от звездного вещества — оставить лишь небольшое количество, необходимое им для выполнения этой задачи. Их стратегия была проста. Они не пытались отнять уже существующие запасы звездного вещества у Других. Они знали, со временем эти запасы будут израсходованы. Вместо этого они сосредоточили усилия на новых порциях падающего звездного вещества. Им нужно было первыми добраться до него и собрать его. И потому они назвали себя Ловцами звезд.

И эта стратегия работала, Питер. На это требовалось время, но она работала. Много лет Другие не понимали, что происходит, — они лишь видели, пополнять их запасы звездного вещества становится все труднее и труднее. Но к тому времени, как Другие узнали о Ловцах звезд, они уже изрядно ослабели, а большая часть звездного вещества оказалась израсходованной.

— А куда оно девается? — спросил Питер. — Что Ловцы звезд с ним делают?

— Честно говоря, не знаю, — ответила Молли.

— То есть как — не знаешь? — удивился Питер. — Ты же одна из них!

— Да, — подтвердила Молли, — но я пока только ученица. Чтобы стать настоящим Ловцом звезд, нужно долго учиться. А как возвращать найденное звездное вещество, изучают в последнюю очередь.

— Как это — возвращать? — не унимался Питер. — Куда возвращать?

— Говорю же тебе, я этого еще не знаю! — отозвалась Молли. — Но мне кажется, как бы ни делалось, это опасно, ведь существуют… скажем, некие силы, и… и не все они добрые. Ну, примерно как у нас на Земле есть Ловцы звезд и Другие, так и там, — она указала на небо, — тоже что-то в этом роде. А когда имеешь дело с этими силами, нужно быть очень-очень осторожным, иначе… — покачала головой девочка.

— Но здесь, на Земле, Ловцы звезд побеждают, верно? — спросил Питер. — Вы одерживаете верх?

— Ну, — сказала Молли, — в последнее время — да. Мы лучше организованы, чем Другие: по сути, мы трудимся ради общего дела, а у них каждый сам за себя и готов ударить другого в спину за крошку звездного вещества. А у нас есть организация и много наблюдателей, людей и дельфинов.

— Дельфинов! — воскликнул Питер. — Так значит, ты правда с ними разговаривала?! — Да, — покраснев, отозвалась Молли. — Извини, что соврала тебе. Мы давно уже дружим с дельфинами. Они очень умные. Я бы сказала, они умнее большинства людей. Кроме того, море больше суши, и, как ты понимаешь, много звездного вещества падает в воду, а дельфины, как и мы, давно поняли, что от него лучше избавляться.

— В каком смысле?

— Оно очень странно действует на животных. На некоторых оно, похоже, почти не влияет. Но некоторые изменяются самым необычным образом. Например, лошади. Если позволить лошади приблизиться к звездному веществу, дело оборачивается скверно.

— А почему? — спросил Питер.

— Вспомни мифологию. Ты когда-нибудь слышал про кентавров?

— Это такие полулюди-полукони, — ответил Питер. — Но мистер Гремпкин говорил, это просто…

— Они существовали на самом деле, Питер. И это тоже было не очень хорошо. Нечто подобное происходит и с кальмарами.

— А что такое кальмар?

— Это такое безобразное, скользкое, зловредное существо со множеством длинных щупальцев, живущее в море, — пояснила Молли. — Когда-то кто-то из них заполучил большую порцию звездного вещества и… ну, дельфинам пришлось очень долго с этим разбираться, не говоря уже обо всех тех проблемах, которые появились у людей-моряков из-за тварей, которых они называли морскими змеями.

— А… — протянул Питер.

— Но, как я уже говорила, с помощью дельфинов Ловцам звезд удалось в основном решить эту ситуацию, ну, со звездным веществом, на большей части Земли. Проблема в том, что новые его порции продолжают падать, и мы не всегда успеваем перехватить его прежде, чем его находит кто-либо другой. Зачастую ничего страшного не происходит. На самом деле результаты могут оказаться вполне неплохими. Не так давно некоторое количество звездного вещества упало в Италии. Наши агенты достаточно быстро управились с ним и думали, что собрали все. Но, судя по всему, какую-то часть они все же упустили. И его нашли некие молодые люди. Ты когда-нибудь слышал о художниках да Винчи и Микеланджело?

— Нет, — ответил Питер.

— Ну, это очень хорошие художники, — сказала Молли. — Но нам не всегда так везет. А об Атилле ты слышал?

— Это тоже художник?

— Вот уж нет! Это был очень плохой человек. Он нашел очень много звездного вещества и сделал много плохого.

— А!

— Иногда, — продолжала Молли, — очень редко, но даже кто-нибудь из Ловцов звезд не выдерживает соблазна, связанного со звездным веществом, и с ним… с ним приходится разбираться. Но в основном Ловцы звезд выполняют свою работу, и выполняют ее хорошо. Конечно, я не хочу сказать, будто мы искоренили зло в мире — зло будет всегда, — но благодаря Ловцам звезд уже давно никакой беды не случалось из-за звездного вещества. Потому ответ на твой вопрос будет такой: да, пока Ловцы звезд одерживают верх. Но только пока.

— Что ты имеешь в виду?

— В настоящий момент положение несколько… неустойчивое.

— Неустойчивое?

— Да. Примерно два месяца назад на Землю, на территорию Шотландии, упало очень много звездного вещества. Очень-очень много. Отец сказал, это самая большая порция на его памяти, а может, за несколько веков. Ловцы звезд знали, что оно приближается. Не знаю почему, но мы чувствуем, когда оно падает. И, как я уже говорила, это была необычайно большая порция: некоторые не только почувствовали ее падение, но и увидели. Они тут же направились к месту падения. Это был глухой уголок вдали от селений, и наши люди быстро добрались туда. Но звездное вещество исчезло.

— Кто-то нашел его раньше.

— Да, — сказала Молли, — но такое случалось и прежде. И обычно нашедший все еще оставался на месте падения, когда туда добирались наши агенты. Обычно он парил на высоте деревьев, счастливый, как птичка, и нашим людям нетрудно было изъять у него звездное вещество и помочь ему забыть обо всем этом… ну, этого я пока не умею. В общем, человек засыпал, а когда просыпался, то ничего не помнил об этом случае, и ничего плохого не происходило. Но на этот раз на месте падения никого не было и звездного вещества тоже не было. Что было довольно странным. На Землю упала очень большая порция, Питер, несущая в себе огромную силу. Ее можно было унести, но для этого требовались знания и умение, а также подходящая емкость, чтобы сложить туда звездное вещество. И это не могли быть местные жители, случайно оказавшиеся рядом. Кто бы ни был человек, забравший звездное вещество, он знал, что это такое и как с ним управляться.

— Другие.

— Да. Каким-то образом они добрались до него первыми, и теперь у них в руках столько звездного вещества, сколько не бывало вот уже много веков.

— А вы, Ловцы звезд… вы не знаете, что они с ним сделали?

Молли рассмеялась, но смех этот был невеселым.

— О, я совершенно точно знаю, что они с ним сделали!

— Ты хочешь сказать, оно в том самом сундуке, который находится тут, на корабле?

— Да, — сказала Молли. — Оно в том самом сундуке.

— Но как… то есть — кто?..

— Потерпи еще немного, — попросила Молли. — Я уже почти добралась до этого. У Ловцов звезд всегда были шпионы среди Других. После пропажи звездного вещества в Шотландии наши шпионы принялись за поиски и довольно быстро выяснили, что с ним произошло. Его сложили в сундук и отвезли в замок, который находится в маленьком городке под названием Фенкирк.

— А разве Ловцы звезд не могли забрать его оттуда? — спросил Питер. — С помощью этих ваших, как их — приемов?

— К несчастью, нет, — ответила Молли. — По двум причинам. Во-первых, эти приемы не действуют против тех, кто умеет пользоваться силой звездного вещества. А во-вторых, замок охраняли не только Другие, но и множество солдат.

— Солдат?

— Да, солдат королевы Англии.

— Королевы?! — переспросил Питер. — Ты хочешь сказать, королева тоже из Других?

— Нет, — сказала Молли. — Во всяком случае, мы так не думаем. Среди Ловцов звезд есть люди, знающие королеву лично — в том числе мой отец, — и они совершенно уверены, что она не связана с Другими. Но, очевидно, кто-то из ее приближенных связан, и этот человек, кто бы он ни был, постарался, чтобы у наших агентов не было ни малейшей возможности добраться до сундука. Сундук пробыл неделю в замке, а потом его под надежной охраной перевезли в Лондон. А там наши шпионы узнали, что его должны будут погрузить на «Осу». И это было очень скверное известие.

— Почему? — спросил Питер.

— Да потому что «Оса» направлялась в Рандун, — объяснила Молли, — где правит его королевское величество король Зарбоф, — она подняла три пальца, — Третий.

— О господи! — воскликнул Питер. — Так он один из них!

— Да, — подтвердила Молли. — Зарбоф — Другой. И возможно, наихудший из них. Ловцы звезд не могут допустить, чтобы он завладел сундуком.

— Так вот почему ты здесь, — сказал Питер. — Чтобы помешать ему.

— Нет, — возразила Молли. — Отец посадил меня на этот корабль именно потому, что был уверен, что сундук не здесь. Чтобы мне ничего не грозило. А сам поплыл на «Осе», ведь наши шпионы донесли, что сундук находится там. Очевидно, — с горечью добавила Молли, — они ошиблись.

— А что твой отец делал на «Осе»? — спросил Питер. — Ну как он собирался забрать сундук у Других, раз он был на корабле один?

— Это должно было произойти не на «Осе», — сказала Молли, — а позже, когда они прибыли бы в Рандун. Там их должны были ждать Ловцы звезд. Они разработали план, как забрать сундук и взять в плен Зарбофа, который превратился в настоящую проблему. Это был великолепный план, правда великолепный, только вот…

— Только сундук оказался не на «Осе».

— Да, — сказала Молли. — Они его подменили. Я заподозрила это в первый же день, когда увидела, как повел себя матрос, прикоснувшийся к сундуку. Мне следовало бы тогда же попытаться переговорить с отцом, но я сваляла дурака и не сделала этого. Потом той ночью — ну, когда ты увидел летающую крысу, — я спустилась вниз проверить свою догадку и убедилась, что это тот самый сундук, стоило мне лишь войти в трюм. Я почувствовала неимоверную силу — в жизни не чувствовала ничего подобного. Потому я и попыталась передать отцу сообщение через Аммма…

— Через кого?

— Через того дельфина, Аммма. Но я не очень хорошо говорю на их языке и решила, что не смогла им объяснить, но потом Аммм вернулся и сказал мне… сказал…

И Молли, всхлипнув, спрятала лицо в ладонях. Питеру захотелось что-нибудь сделать — ну, может, погладить ее по плечу, — но он побоялся, что Молли его неправильно поймет.

Поэтому девочка проплакала с минуту, а Питер лишь стоял и беспомощно смотрел на нее. В конце концов Молли подняла голову. Глаза ее покраснели, а на щеках остались дорожки от слез.

— Извини, — сказала она.

— Да ничего, — отозвался Питер, чувствуя себя полным идиотом.

— Ну, в общем, — продолжила Молли, — Аммм сказал — во всяком случае, мне кажется, он так и сказал, — она с трудом сдерживала всхлипывания, — что корабль отца потопили пираты.

— Нет! — воскликнул Питер.

Молли покачала головой.

— Но Аммм еще, кажется, сказал, что другие дельфины спасли отца.

— Слава богу! — обрадовался Питер.

— Да, — согласилась Молли. — Но Аммм сказал кое-что еще.

— И что же? — спросил Питер.

— Он сказал: «Плохой человек охотится корабль Молли».

— Плохой человек? — переспросил Питер. — Какой еще плохой человек?

— Питер, — сказала Молли, — ты когда-нибудь слышал о пирате по имени Черный Ус?

— Да, — ответил Питер.

Он слышал, как о нем говорили матросы «Гдетотама», и слышал страх в их голосах.

— Я думаю, это он гонится за нами.

Питера пробрал озноб.

— За нашим кораблем? Но это же просто старая… Погоди — ты хочешь сказать, он знает про сундук?

— Думаю, да, Питер. Он наверняка погнался за «Осой» именно потому, что знал о нем. Его одурачили точно так же, как и отца. Но теперь отец где-то в море, а Черный Ус гонится за сундуком. Он приближается, Питер.

— Молли, — сказал Питер, — если сундук захватит он…

— Я знаю, — отозвалась девочка. — Я знаю. Питер, мы должны его остановить.

Питер кивнул. Молли была права. Они должны его остановить. Только вот как?

ГЛАВА 21. Цель обнаружена.

Черный Ус сложил ладони рупором и проорал, перекрывая шум дождя:

— Ну, как?

— Пока ничего, капитан! — донеслось с верхушки мачты.

— Вряд ли его разглядишь в этом потопе! — крикнул рулевой сквозь рев бури.

— Никуда он не денется! — крикнул в ответ Черный Ус.

Он протер линзы подзорной трубы мокрой полой камзола, но видимость это не улучшило.

Члены команды один за другим возвращались на палубу, одетые в мундиры британских моряков. При виде этой картины — пираты-головорезы, одетые как матросы ее величества, — Черный Ус ухмыльнулся.

Тут он заметил краем глаза дельфина справа по борту и подумал: «Хорошая примета. К удаче».

— Странно — дельфин во время шторма? — крикнул Черный Ус рулевому.

— Где, капитан? — крикнул рулевой.

Черный Ус указал ему. Рулевой ахнул.

— Странно, что его сюда занесло, — сказал он. — Дельфины — они умные. Чтобы они позволили буре захватить себя? Первый раз такое вижу.

— Нашел! Нашел!

Это был Сми, облаченный в британский мундир, едва сходившийся у него на животе. От попыток застегнуть штаны Сми отказался, и поэтому, когда он поднял вверх британский флаг «Юнион Джек», штаны у него сползли до колен, вызвав дружный хохот команды.

— Неси его сюда, недоумок! — рявкнул Черный Ус.

Это происшествие заставило его отвести взгляд от дельфина.

Когда он снова взглянул в ту сторону, дельфина там уже не оказалось. Внутри у Черного Уса что-то неприятно екнуло — «Это была моя удача!» — но он заставил себя выбросить эту мысль из головы.

Сми доковылял до капитанского мостика и вручил «Юнион Джек» Черному Усу. В это время с него снова свалились штаны.

— Подними его! — велел Черный Ус, передавая флаг матросу. — А ты, Сми, подними свои штаны.

Это замечание вызвало новый взрыв смеха со стороны команды, но тут его перекрыл крик из «вороньего гнезда»:

— Корабль!

Жмурясь от струй ливня, Черный Ус взглянул туда, куда указывал впередсмотрящий. Сначала ему не удалось ничего разглядеть сквозь бушующий шторм. Но направление было указано верно, и Черного Уса охватило возбуждение.

«Гдетотам»…

Это должен быть он.

ГЛАВА 22. Тьма на горизонте.

Той ночью Питер не сомкнул глаз. Погода ухудшалась. Усиливающееся волнение вызвало тошнотворную качку, а непрестанное поскрипывание дряхлых шпангоутов «Гдетотама», ставшее особенно громким, мешало спать.

Но Питер не заснул бы в любом случае. От рассказа Молли у него голова шла кругом; падающие звезды, кентавры, сундук со звездным веществом, изменяющим мир… Невероятная история.

«Но это не история. Это правда».

Пока Питер добирался обратно в свой закуток, ему хотелось поговорить с другими мальчишками — ну, или хотя бы с Джимми. Но потом он решил, что лучше будет пока этого не делать. Во-первых, Питер сомневался, что они ему поверят. Во-вторых, ему не хотелось, чтобы кто-нибудь из мальчишек загубил план, который придумали они с Молли.

Главный вопрос был — что делать с сундуком. Тогда ночью Питер с Молли только начали обсуж-дать этот вопрос, как услышали тяжелые шаги на лестнице — это спускалась миссис Бамбрейк. Питер едва успел пулей вылететь из каюты и спрятаться на следующем трапе, прежде чем миссис Бамбрейк добралась до коридора. Молли, уже закрывая дверь, прошептала Питеру:

— Нам нужно торопиться. Найди меня утром.

«Нам нужно торопиться». Да, конечно. Если рассказ Молли был правдой — а Питер верил ей безоговорочно, — они должны что-то сделать. Только вот что?

Одним словом, Питер провел бессонную ночь. Когда забрезжил рассвет, он тихонько выбрался из тесной каморки и отправился на палубу. Небо было тускло-серым. Ветер гнал волны с белыми гребнями — таких больших волн Питер еще не видал. За время плавания Питер немного привык к волнам в открытом море, но нынешние выглядели куда более зловещими: казалось, будто некоторые из них вздымаются выше мачт «Гдетотама». От страха у Питера сдавило грудь. Он оглянулся назад, но от этого стало лишь хуже: небо за кормой было черным, словно ночь, и там клубилась тьма.

На палубе «Гдетотама» было людно, как никогда.

Сланк выкрикивал приказы, а матросы, обычно ползавшие как черепахи, теперь носились словно ужаленные. Питер взглянул на корму и сразу же увидал Альфа: тот трусил, держа на плече бочонок. Заметив Питера, он огляделся по сторонам — проверить, не видит ли его Сланк, — потом быстро опустил бочонок на палубу и присел рядом с мальчиком, делая вид, будто ему приспичило почесать ногу.

— Эй, дружок! — сказал Альф. — Похоже, ты благополучно выбрался из ночной передряги. Что, мисси решила не кричать?

— Да, — ответил Питер. — Она не… ну, она…

Мальчик умолк. Ему хотелось рассказать Альфу больше, поведать ему тайну сундука, возможно заручиться его поддержкой…

— Потом, дружок, — сказал Альф. — Сейчас некогда болтать. Идет сильная буря. Сланк развернул корабль, но этому старому корыту от бури не уйти.

Он положил большие руки на костлявые плечи Питера и посмотрел мальчику в глаза:

— Мы попали в передрягу, дружок. Когда буря доберется сюда, держись покрепче за что-нибудь.

Питер взглянул на горизонт. Тьма там стала гуще.

Альф поднялся и взвалил бочонок на плечо.

— Не забудь, парень, — сказал он. — Держись покрепче.

И ушел.

Питер направился на корму. В общей суматохе, среди суетящихся и перекрикивающихся членов команды, никто не обращал на него внима-ния. К облегчению Питера, Молли он нашел сразу: она стояла на корме и смотрела назад, на приближающуюся бурю. Питер позвал ее, и Молли обернулась. Когда Питер увидел по ее глазам, как она рада его видеть, у него быстрее забилось сердце.

— Питер, — сказала Молли, — там шторм, очень скверный. Это…

— Знаю, — отозвался Питер. — Альф сказал, он скоро нас догонит.

— Боюсь, он прав, — согласилась девочка, взглянув на горизонт.

— Ну, так как насчет сундука? — спросил Питер.

Прежде чем ответить, Молли огляделась по сторонам, хотя при таком ветре их все равно никто не смог бы подслушать.

— Сейчас мы ничего не сможем сделать, но как только буря закончится, нам нужно будет его перенести.

— Куда? — спросил Питер.

— Я пока точно не знаю, — сказала Молли. — Нам нужно спрятать его где-нибудь на корабле так, чтобы, когда Черный Ус захватит корабль — если он его захватит, — сундук было трудно отыскать. Возможно, нам удастся одурачить пирата — заставить его поверить, будто сундук выбросили за борт или что его вообще не грузили на «Гдетотам».

— А почему бы нам просто не выбросить его за борт самим? — спросил Питер. — Тогда Черный Ус никогда его не получит.

— Да, он его не получит, — согласилась Молли. — Но мы не сможем проконтролировать, кому он достанется. А это будет ужасно. Питер, ты даже себе не представляешь, насколько ужасно, если он попадет в недобрые руки. Или щупальца. — Она взглянула на темную воду и содрогнулась. — Если мы будем вынуждены бросить сундук за борт — если у нас не найдется другого способа спасти его от Черного Уса, — тогда мы это сделаем. Но пока мы должны охранять его, беречь и надеяться, что сумеем протянуть время до тех пор, пока сюда не доберется мой отец.

— А ты уверена, что твой отец направляется сюда? — спросил Питер и тут же пожалел о сказанном, увидев беспокойство в глазах Молли.

— Отец придет. Должен прийти.

— Ладно, — сказал Питер. — Значит, мы перепрячем сундук. Но сначала…

Он указал на приближающуюся бурю.

— Верно, — согласилась Молли. — Сначала нам нужно пережить эту бурю.

«Если мы вообще ее переживем», — подумал Питер.

— Молли Астер! Ты что тут делаешь?!

Питер и Молли обернулись и увидели внушительную фигуру миссис Бамбрейк. Одной рукой гувернантка вцепилась в поручень, а в другой сжимала зонтик.

— Миссис Бамбрейк, — сказала Молли. — Просто я…

— И что он опять здесь делает?! — воскликнула миссис Бамбрейк.

Она попыталась указать на Питера зонтиком, но сильный порыв ветра подхватил его и понес прочь. Некоторое время зонтик метался из стороны в сторону, словно побеспокоенная огромная летучая мышь, а потом, едва не врезавшись в пригнувшегося матроса, улетел за борт.

— Мой зонтик! — завизжала миссис Бамбрейк. — Над чем это вы смеетесь?!

— Ни над чем, миссис Бамбрейк. — Молли с трудом напустила на себя хмурый вид.

— Ни над чем, мэм, — сказал Питер, прикрыв рот ладонью.

— Не смей надо мной насмехаться, оборвыш! — возмутилась миссис Бамбрейк. — Тебе не полагалось сюда возвращаться! Я все расскажу мистеру Сланку! Что же касается вас, юная леди, я вам сто раз говорила…

Но миссис Бамбрейк так и не успела повторить Молли то же самое в сто первый раз. Ее перебил крик впередсмотрящего, тут же подхваченный голосами на палубе. На корму, где стояли Молли, Питер и миссис Бамбрейк, хлынула толпа матросов. Они смотрели на то, что вызвало возглас впередсмотрящего: на корабль, уходящий от бури и идущий в сторону «Гдетотама». Матросы возбужденно переговаривались, гадая, что же это за корабль. Затем воцарилась тишина: на корме появился Сланк с подзорной трубой в руках.

Питер нырнул за спину какого-то матроса, но внимание Сланка было приковано к приближающемуся судну. Сланк поднес подзорную трубу к глазам и принялся ее настраивать. Все умолкли. Сланк крякнул, опустил подзорную трубу, потряс головой, поморгал, потом снова взглянул в подзорную трубу. В конце концов он произнес:

— Чтоб меня вздернули! Это «Оса»!

ГЛАВА 23. Вот-вот…

Сми быстро тянул за веревку, спеша поднять «Юнион Джек» на грот-мачту «Веселого Роджера». Черный Ус одобрительно взирал на него. Пираты уже все облачились в британские мундиры. Черный Ус оглядел собственный мундир — капитанский, не какой-нибудь! — и почувствовал себя особенно красивым. Он взглянул через подзорную трубу на «Гдетотам». Его быстроходный корабль свернул по ветру и теперь быстро приближался к этой старой калоше. «Вот-вот…».

— Готовы, ребята? — крикнул он, и пираты взревели в ответ, потрясая оружием.

— Спрячьте сабли! — крикнул Черный Ус. — Ждите моей команды!

Он снова вскинул подзорную трубу. «Гдетотам» был уже совсем рядом. Видно было, как солоно ему приходится, шторм вовсю трепал его. Черный Ус ухмыльнулся.

«У них нет ни единого шанса…».

ГЛАВА 24. За бортом.

Хорошая новость быстро разнеслась по «Гдетотаму».

— Это «Оса»! «Оса» приближается!

Матросы сбежались на корму, выжидательно глядя на Сланка. Тот снова поднес подзорную трубу к глазам.

— Она изменила курс, — сказал Сланк. — Она подойдет с левого борта. Это капитан Скотт. Должно быть, он повернул, чтобы уйти от бури. Теперь он собирается подстраховать нас.

Команда пришла в восторг. Только что им предстояло встретить чудовищный шторм на дряхлой посудине посреди открытого моря — и вот теперь оказалось, что их будет сопровождать лучший корабль флота ее величества.

— Ладно, трюмные крысы! — крикнул Сланк. — Мы продержимся до того момента, пока «Оса» не станет борт о борт с нами, а затем…

— Нет!!!

Изумленный Сланк уставился на испуганную, но решительную Молли Астер.

— Что вы сказали? — переспросил он.

— Вам нельзя подпускать этот корабль вплотную, — сказала Молли. — Им сейчас командует Черный Ус.

Матросы, услышав пугающее имя, нервно загомонили, но сразу же смолкли, когда Сланк расхохотался.

— Черный Ус? — переспросил он. — Юная леди, при всем уважении к вам, не могу не отметить, что Черный Ус плавает на «Морском дьяволе». А это, — он указал на приближающийся корабль, — «Оса». Я отлично ее знаю. Мы стояли рядом с ней в порту. И это она.

— Да-да, — согласилась Молли. — Но Черный Ус…

— Молли Астер! — Миссис Бамбрейк протолкалась через столпившихся матросов и схватила Молли за руку. — Немедленно прекратите нести чушь!

— Отпустите! — сказала Молли и вырвала руку.

— Вот те раз! — возмутилась миссис Бамбрейк. — Юная леди, когда ваш отец…

— Да замолчите же! — воскликнула Молли и так посмотрела на миссис Бамбрейк, что та и правда на мгновение умолкла.

Повернувшись к Сланку, Молли глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и сказала:

— Сэр, вы должны поверить мне. Да, это «Оса». Но ее захватил Черный Ус и сейчас намерен атаковать нас.

— А откуда вам это известно? — поинтересовался Сланк. — Может, вам это поведала чайка?

По толпе матросов прокатились смешки. «Ну, можно сказать и так», — подумал Питер.

— Пожалуйста! — с отчаянием в голосе воскликнула Молли. — Я не могу объяснить, откуда я это знаю, но знаю! Этим кораблем командует Черный Ус!

Улыбка Сланка на миг исчезла, но потом заиграла снова.

— Юная леди, даже если бы это и правда был Черный Ус — а это не он, — он мог бы гнаться только за лучшим из кораблей. Он никогда не стал бы тратить время на старое корыто вроде нашего, тем более когда приближается буря.

— Молли Астер!!! — произнесла миссис Бамбрейк, к которой вновь вернулся дар речи, и снова схватила Молли за руку. — Вы немедленно прекратите болтать глупости и пойдете со мной!..

— Пожалуйста, прошу вас! — взмолилась Молли, обращаясь к Сланку.

На глаза ее навернулись слезы бессилия.

— Не позволяйте этому кораблю подходить к нам!

Сланк повернулся, снова поднес к глазам подзорную трубу и несколько мгновений разглядывал приближающийся корабль. Потом он опустил трубу и, снова заулыбавшись, посмотрел на Молли.

— Юная леди, — сказал он, — экипаж этого корабля — матросы британского военно-морского флота. — Он протянул подзорную трубу Молли. — Взгляните сами.

Молли взяла трубу, посмотрела в нее и вернула Сланку.

— Это какая-то хитрость, — объявила она. — Наверняка. Пожалуйста, поверьте мне! Не надо…

— Довольно, юная леди!!! — взревела миссис Бамбрейк.

— Ну, вот и хорошо, — с заметным облегчением произнес Сланк и повернулся к матросам, наблюдавшим за этой маленькой драмой. — На нас надвигается буря! — крикнул он. — За работу, трюмные крысы!

— А вы, юная леди, пойдете со мной! — приказала миссис Бамбрейк, волоча Молли к трапу.

Увлекаемая прочь, Молли поймала взгляд Питера и указала глазами вниз. Смысл этого был ясен. «Встретимся внизу».

Питер кивнул. Прячась за спинами суетящихся матросов, он отыскал относительно тихое местечко у поручней правого борта, где можно было дождаться подходящего момента, чтобы проскользнуть вниз. Время от времени Питер поглядывал на приближающийся корабль, который постепенно все увеличивался в размерах, как и клубящиеся тучи за ним. Мальчик даже не знал, что вызывает у него большее беспокойство — Черный Ус или буря.

«Кажется, нам достанется и то и другое», — подумал Питер.

Через несколько минут он улучил подходящий момент и прошмыгнул, никем не замеченный, вниз по трапу. Он тихонько постучал к Молли, и она сразу же отворила дверь. Питер на миг испугался, увидев на койке храпящую миссис Бамбрейк, но потом до него дошло: Молли ее усыпила.

— Скорее! — сказала Молли, проскользнув мимо Питера и направившись к ведущему вниз трапу.

Питер двинулся за ней. Они спустились в трюм, и им повезло: охранника на месте не оказалось. Очевидно, Сланк решил, что сейчас подготовка к встрече с бурей важнее охраны сундука.

Второй раз им повезло, когда Молли дернула за висячий замок — он очутился у нее в руках. Их хитрость осталась незамеченной. Молли открыла дверь трюма и вошла внутрь, Питер следом. Сначала он ничего не видел в темноте, хотя Молли, похоже, точно знала, куда идет. Питер услышал ее шаги, затем какой-то шорох.

— Помоги мне снять парусину, — попросила девочка.

Вытянув руки перед собой, Питер маленькими шажками двинулся вперед. Через несколько шагов он уткнулся коленками во что-то твердое и массивное. Питер опустил руку и нащупал грубый холст, в который был завернут сундук.

— Здесь веревка, — сказала Молли.

Глаза Питера привыкли к темноте. Он разглядел веревку и помог Молли отвязать парусину. Парусина соскользнула на пол, открыв сундук, и…

Ах!

Питер застонал и пошатнулся. На миг его ослепил яркий золотистый свет, заполнивший трюм. Он зажмурился, но по-прежнему продолжал чувствовать этот свет — могучее, чудесное тепло, хлынувшее в него и вызывающее такие замечательные ощущения. А еще откуда-то донесся словно бы звон колокольчиков, наигрывающих какую-то изумительную музыку…

— Питер! Питер!

Молли несколько раз дернула Питера за руку. Питер открыл глаза и обнаружил, что в трюме внезапно снова стало темно.

— Свет, — сказал он. — Что…

— В сундуке трещины, — пояснила Молли. — Он неправильно сделан. Думаю, трещины увеличиваются. Я натянула парусину обратно.

Глаза Питера снова долго привыкали к темноте. Теперь он разглядел сундук. Тот опять был накрыт парусиной, кое-как подоткнутой под веревку. Но теперь его силуэт едва заметно светился. Питер уставился на это сияние, чувствуя головокружение и беспричинную радость. Это было чудесно.

Молли снова взяла его за руку:

— Питер, понимаю, что тебе трудно. Мне тоже трудно, а ведь я к этому привыкла.

Питеру пришлось сделать над собою усилие, чтобы заговорить.

— Что? — произнес он, ему показалось, будто собственный голос доносится до него откуда-то издалека. — То есть что нам…

— Помоги поднять его, — попросила Молли, — Берись за тот конец.

Повинуясь указаниям Молли, Питер присел и, запустив руки под парусину, взялся за край сундука. И вновь услышал музыку и ощутил чудесное тепло, хлынувшие через руки в его тело. Ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы сосредоточиться на том, что говорит Молли.

— Ну, давай, — сказала Молли. — Поднимаем!

Они встали, и, к удивлению Питера, сундук поднялся вместе с ними, будто ничего не весил. Заинтересовавшись, Питер выпустил свой конец сундука. Тот на мгновение завис в воздухе, а потом медленно — медленнее падающего перышка — начал опускаться. Питер снова подхватил его и поднял без малейших усилий. И снова услышал эту музыку, перезвон колокольчиков, и в него снова хлынуло тепло. Питер ощущал покой и расслабленность, но в то же время он понимал абсолютно все, что происходит вокруг.

— Сюда, — шепнула Молли, держась за свой конец сундука и пятясь к выходу.

Питер двинулся за ней. Они без затруднений доставили сундук к трапу, и Молли начала взбираться по ступеням, удерживая сундук одной рукой. Питер, шедший снизу, подталкивал почти невесомый сундук кончиками пальцев.

Наверху трапа они остановились. Питер снова ощутил скрип корабля и качку — он почти позабыл о бушующей снаружи буре.

— Куда мы его? — спросил он.

Молли указала наверх:

— На палубу.

— Но там его увидят! — удивился Питер.

— К тому времени, как его увидят, — сказала Молли, — он уже будет в море.

— За бортом?! — не веря своим ушам, переспросил Питер. — Но мы, кажется, собирались спрятать его!

— Некогда, — отозвалась Молли. — Черный Ус будет здесь с минуты на минуту.

— А вдруг это не он? — спросил Питер. — Откуда нам знать, что это и правда он?

— Так мне сказал Аммм, — пояснила Молли. — И кроме того, у этого корабля нет никаких других причин подходить к нам сейчас, во время шторма. Это не помощь, Питер, это нападение. И именно за этим сундуком гонится Черный Ус.

— Но… — начал Питер. — Но…

Он попытался придумать хоть какой-нибудь довод, но на ум ему не шло ничего, кроме: «Но я хочу и дальше прикасаться к этому сундуку». Молли несколько мгновений всматривалась в его лицо.

— Понимаю, — сказала она. — Понимаю. Я тоже это чувствую. Еще сильнее, чем ты. Но мы должны это сделать, Питер. Прямо сейчас.

Она снова двинулась вперед, и Питер, вздохнув, пошел за ней.

Они донесли сундук до трапа и поднялись по ступеням. Молли снова шла первой. Снаружи пронзительно завывал ветер. Сквозь проем трапа Питер увидел плотное серое полотнище дождя.

Добравшись до верха трапа, Молли высунула голову наружу и огляделась. Потом она нагнулась. Волосы ее растрепались и намокли.

— Там наверху какие-то люди, — указала она на левый борт. — Кажется, они перекрикиваются с другим кораблем. Он уже совсем рядом. Когда мы вытащим сундук на палубу, мы пойдем вот сюда, — она указала вправо, — и сразу кинем его за борт. Хорошо?

Питер кивнул.

— Питер, — сказала Молли, — если нас кто-нибудь увидит, если нас попытаются остановить, мы должны продолжать свое дело. Понимаешь? Нам нельзя потерпеть неудачу.

— Ладно, — согласился Питер.

— Ну, тогда идем.

Молли подхватила сундук за край и шагнула на палубу. Питер вышел следом и в мгновение ока промок насквозь под хлещущими струями дождя. Как и сказала Молли, у левого борта стояли сбившиеся в кучку матросы и что-то кричали. Питер увидел за ними, посреди бурлящей тьмы, силуэт большого, длинного черного корабля. Корабль был уже совсем близко. Питер узнал его: он видел этот корабль в день отплытия — словно сто лет тому назад. Его команда спускала паруса, явно готовясь встать борт о борт с «Гдетотамом».

На капитанском мостике черного корабля коренастый рулевой изо всех сил сражался со штурвалом, пока корабли шли на сближение. Рядом с ним, частично скрытый мачтой, стоял высокий человек в офицерском мундире, очевидно капитан. Питер заметил — невзирая на бурю и волнение, он сейчас замечал все, — что высокий человек, похоже, нарочно прячется за мачтой.

Питер взглянул на Молли и понял, что она тоже заметила этого человека. Молли перехватила взгляд Питера.

— Это он, — сказала девочка. — Идем.

Осторожно ступая по мокрой качающейся палубе, они понесли сундук к правому борту. Крики по левому борту стали громче, и некоторые из них превратились в крики тревоги, когда два корабля сошлись вплотную. Молли с Питером добрались до борта, и Молли подняла свой конец сундука над поручнями.

— Давай! — крикнула она, перекрывая свист ветра.

Питер собрался с духом, чтобы поднять свой край сундука и толкнуть его за борт. Но когда он его поднял, корабли, взметнувшись на разных волнах, столкнулись бортами. Палуба ушла у Питера из-под ног, он полетел назад и сильно ударился затылком о доски. Он услышал, как вскрикнула Молли, и увидел, что она тоже упала, едва не приземлившись на него. Питер смутно видел, что сундук мягко опустился на палубу в нескольких футах от Молли. С левого борта донеслись возгласы и несколько пронзительных криков.

Питер с трудом поднялся на четвереньки. Голова у него гудела.

— Молли! — позвал он. — С тобой все в порядке?

— Да-да, в порядке! — отозвалась она, садясь. — Сундук! Питер, скорее!

Кое-как поднявшись на ноги, Молли и Питер заковыляли по качающейся палубе к сундуку. Молли успела первой, наклонилась, чтобы подхватить его…

— А ну, брось!

Молли закричала: Сланк схватил ее за волосы и отшвырнул от сундука. Питер метнулся вперед и вцепился зубами в руку Сланка, прокусив ее до крови. Настал черед Сланка вопить. Он развернулся к Питеру, выпустив Молли, — и все они рухнули на скользкую от дождя палубу.

— Питер, сундук! — напомнила Молли.

Питер повернулся, вскочил, схватился за сундук и почувствовал, как тот легко поднялся над палубой. Питер повернулся к поручням, «Всего два шага…».

— Взять его! — взревел Сланк, пытаясь подняться на ноги.

Чья-то огромная ручища схватила Питера за плечо, рванула назад, и он грохнулся на палубу, снова выпустив сундук. Сквозь туманящую голову боль Питер услышал новые крики. Над ним нависал гигантский силуэт Малыша Дика, держащего Молли. Лицо Сланка было искажено яростью.

— Меня — кусать? — пронзительно вопил Сланк. — Меня — кусать?!

Питеру казалось, будто все происходит медленно, как во сне: лицо приблизилось, ручищи схватились за его рубашку. Питер почувствовал, что его поднимают в воздух, а еще он успел заметить ужас на лице Молли, когда Сланк изо всех сил швырнул его за борт «Гдетотама» прямо в бушующее море.

ГЛАВА 25. Муха в паутине.

Разработанный план представлялся Черному Усу безукоризненным. Когда замаскированное пиратское судно встало бок о бок с «Гдетотамом», его экипаж не выказал ни малейших признаков тревоги.

На подходе пираты услышали какой-то шум — возгласы, а затем и крики, — несущиеся с палубы «Гдетотама». Но что бы ни послужило причиной суматохи, это не заставило старый грузовой корабль изменить курс. Теперь же два судна стояли борт о борт. Паруса были спущены, с корабля на корабль полетели канаты, вывешенные кранцы предохраняли корпуса от столкновения.

Черный Ус прятался за мачтой, хотя и понимал, что ему недолго удастся дурачить матросов «Гдетотама». «Они непременно заметят, что у меня весь экипаж босой».

В руке Черный Ус держал однозарядный кремневый пистолет, опустив его вниз, подальше от посторонних взглядов. Он охотно захватил бы «Гдетотам» без крови, не марая саблю. Как правило, один лишь вид пиратов наводил такой страх на моряков торгового флота, что они частенько сдавались сразу.

Черный Ус ждал, предоставив Сми докладывать ему о происходящем.

Боцман произнес уголком рта:

— Капитан, они уже привязаны к нам.

«Как муха в паутине».

— Сколько человек на палубе? — спросил Черный Ус.

— Примерно с дюжину матросов. И еще пассажиры, в том числе несколько детей.

— Вооружены?

— Кто — дети?

— Идиот! Матросы!

— Несколько ножей, — сообщил Сми. — Один-два пистолета.

— А наша команда?

— Все готовы и рвутся в бой.

Пираты собрались у поручней, спрятав сабли под мундирами.

— Отлично, — произнес Черный Ус. — А теперь давай зови капитана.

— Эй, на «Гдетотаме»! — закричал Сми. — Кто здесь главный?

Он сообразил, что, кажется, сказал какую-то глупость, но было уже поздно.

— Я за главного! — раздался в ответ звучный бас. Обладатель баса, крупный мужчина, подошел к поручням. Сми заметил, что у него рука в крови.

— Так это вы здесь капитан, приятель? — спросил Сми и тут же съежился. Ну не получалось у него разговаривать по-военному!

— Капитан… плохо себя чувствует, — ответил мужчина. — Я Сланк, первый помощник.

Он взглянул на полускрытую фигуру Черного Уса.

— А это — капитан Скотт?

— Нет, я… — запнувшись, произнес Сми. — В смысле, да, но… В смысле…

— Идиот! — прошипел Черный Ус.

У Сланка вдруг возникло подозрение. Он оглядел грубые, небритые лица людей, столпившихся вдоль поручней темного корабля, потом взглянул вниз и заметил босые ноги.

— Руби канаты! — заорал он. — Руби канаты!

Но прежде чем матросы успели выполнить его приказ, Черный Ус выскочил из-за мачты.

— Пошел! — взревел он.

И не успел крик сорваться с его губ, как две дюжины пиратов выхватили сабли и перескочили на палубу старого корабля. Экипаж «Гдетотама» оцепенел от ужаса. Следом за своими людьми и Черный Ус, двигаясь спокойно и неспешно, перешел на «Гдетотам». Он неторопливо подошел к Сланку и направил дуло пистолета ему в лицо.

— Мистер Сланк? — произнес он. — Капитан Черный Ус к вашим услугам.

Кто-то из матросов «Гдетотама» присвистнул, заслышав это имя. Сланк же несколько мгновений хладнокровно смотрел на Черного Уса, а затем — Черному Усу его поведение показалось очень странным — оглянулся назад, на девочку, которая стояла у противоположного борта и всхлипывала, а какой-то здоровяк держал ее за руки, словно для того, чтобы не дать ей прыгнуть за борт.

Затем Сланк повернулся к Черному Усу и снова взглянул ему в глаза. Он не выказывал ни малейшего страха, и это произвело впечатление на Черного Уса.

«Для такого человека у меня нашлось бы место», — подумал он. Но вслух произнес:

— Если хотите остаться в живых, мистер Сланк, прикажите вашим людям бросить оружие.

Не отрывая взгляда от Черного Уса, Сланк крикнул:

— Положить оружие, парни!

Матросы «Гдетотама», совершенно не рвавшиеся в бой с пиратами, поспешно побросали оружие на палубу.

— Отлично, — произнес Черный Ус, подходя поближе к Сланку, так что дуло его пистолета почти касалось переносицы Сланка. — У нас мало времени из-за этой бури, поэтому буду краток. У вас есть то, что мне надо. Где оно, мистер Сланк?

Сланк на мгновение задержался с ответом. И снова Черный Ус удивился, с каким спокойствием этот человек относится к глядящему на него в упор пистолету.

— У нас есть несколько женщин, — сказал Сланк. — И много рома. Но если вы думаете, будто на этом старом корыте имеются какие-либо сокровища, боюсь, вы будете сильно разочарованы.

Черный Ус слегка нажал на курок, потом отпустил палец.

Неужто Сланк блефует? А может, он и сам не знает, что находится у него на корабле? Черный Ус несколько мгновений размышлял об этом, потом решил, что Сланк пока полезнее живым, чем мертвым.

— Мистер Сланк, — сказал он, — если я не найду то, что ищу, вы об этом пожалеете. А теперь отойдите.

Черный Ус повернулся к стоящей поблизости группе пиратов и повысил голос, чтобы перекрыть рев ветра.

— Ребята, вы идете со мной! — крикнул он. — Ищем сундук!

ГЛАВА 26. В море.

Питер не умел плавать. И когда Сланк поднял его и Питер почувствовал, что летит за борт, он решил, что сейчас умрет.

Конечно же, ему стало страшно, но в то же самое время он, падая, остро осознавал свой страх будто со стороны. Так же остро он чувствовал, как болит у него голова, слышал отчаянные крики Молли, доносившиеся с палубы, и вой ветра, и вообще все вокруг.

«Все происходит так медленно…».

Но на самом деле все происходило не медленно, а очень даже быстро. Просто с того момента, как Питер прикоснулся к сундуку, он думал обо всем намного быстрее, чем обычно. Он даже успевал думать о том, как быстро он обо всем думает.

«И все-таки я вот-вот умру».

Питер видел, что он падает во впадину между двумя волнами.

«Может, мне задержать дыхание?».

Он заметил, что одна из волн выше второй и в ее пенном гребне виднеются водоросли.

«Если я задержу дыхание, то мне потребуется больше времени, чтобы умереть. Это хорошо или плохо?».

Питер решил задержать дыхание и попытался повернуться так, чтобы, упав, видеть корабль — на тот случай, если кто-нибудь бросит ему веревку.

«Хотя мне что-то не верится, чтобы Сланк стал кидать мне веревку…».

Питер задержал дыхание. У него получилось развернуться как раз в тот момент, когда долетел до воды и его левая нога погрузилась в море. Он смотрел на корабль.

«Холодно!».

Затем погрузилась правая нога, потом Питер ушел в воду по пояс, а потом…

«Что такое?».

Внезапно спину пронзила острая боль, словно он упал на что-то твердое, и…

«Что со мной происходит?».

Питер почувствовал, как поднимается вместе с гребнем волны. Потом волна унеслась дальше, а он продолжал подниматься все выше и выше. Ветер дул ему в спину.

«Я теперь как та крыса. Как Молли…».

Питер наклонился и увидел, что он уже в нескольких футах над водой и плывет над гребнями волн, а ветер несет его прочь от «Гдетотама». Потом он услышал внизу какой-то странный звук, взглянул вниз и обнаружил там знакомое округлое рыло.

«Дельфин. Это он вытолкнул меня из воды».

Дельфин засвистел, обращаясь к Питеру, но мальчик ничего не понял. Питер был совершенно уверен: это тот самый дельфин, с которым разговаривала Молли.

«Аммм — так она его называла».

Дельфин поплыл к удаляющемуся «Гдетотаму», потом обратно к Питеру, затем обратно к кораблю и снова к Питеру. Раздались новые щелчки и свист.

«Он хочет, чтобы я следовал за ним».

Питер нерешительно взмахнул руками. Ветер нес его прочь, но мальчик обнаружил, что взмах руками развернул его и он очутился в горизонтальном положении, головой к кораблю. Питер взмахнул руками еще несколько раз. Никакого результата. Тут он услышал прямо снизу настойчивое посвистывание Аммма. Питер посмотрел вниз, и…

«Оп-ля!».

Он внезапно устремился вперед, навстречу ветру, набирая скорость…

«Я же упаду в море!».

Питер поднял голову. Его тело тут же дернулось вверх и приняло вертикальное положение. Он перестал продвигаться вперед и обнаружил, что его снова относит ветром. Снизу снова донеслось посвистывание. Питер нерешительно принял горизонтальное положение и снова двинулся вперед, на этот раз помедленнее.

«Аммм учит меня летать».

Питер принялся экспериментировать, наклоняя голову под разными углами, двигая руками и ногами и подмечая, как эти движения влияют на направление и скорость полета, как заставляют его тело подниматься и опускаться. Ветер завывал, дождь хлестал ему в лицо, но Питер легко, почти без усилий, скользил сквозь бурю. Сейчас он находился высоко над морем, ярдах в пятидесяти, если не больше. Он чувствовал себя все увереннее, потом его охватило возбуждение, а затем — радость.

А потом его внезапно осенило:

«Корабль! Где корабль?».

Питер принялся вглядываться сквозь бурю, но не видел ничего, кроме темноты и бушующих волн. Он не знал ни насколько далеко улетел, ни в какую сторону. Радостное возбуждение исчезло, сменившись ледяным страхом, сжавшим все внутри.

«Я заблудился».

А потом сквозь шум волн и ветра он услышал пронзительные звуки, доносящиеся откуда-то из темноты, снизу. Питер осторожно, медленно двинулся сквозь бурлящую тьму к грозным гребням волн на звук, пока в конце концов не увидел призрачно-серое рыло Аммма.

— Я здесь! — крикнул Питер прерывающимся от волнения голосом. — Я здесь!

Аммм встал на хвосте, описал дугу, снова встал, оглянулся на Питера, развернулся и совершил еще прыжок. Понимая, что отставать ему не следует, Питер двинулся за призрачным силуэтом Аммма, стремительно несущимся по волнам, пока не…

«Корабль».

Точнее, два корабля. Питер увидел сквозь мрак, что «Гдетотам» теперь привязан к черному кораблю. К кораблю пиратов. Питер притормозил и спустился к правому борту «Гдетотама» — с той стороны, откуда его сбросил Сланк, подальше от пиратского корабля. Приблизившись, Питер услышал крики и увидел, что палуба кишит незнакомыми людьми в военных мундирах и с саблями. Питер прижался к мокрому борту и осторожно высунул голову, пытаясь сообразить, что же ему делать.

Тут он заметил кое-что, приведшее его в замешательство: он начал опускаться. Спуск был плавным, и Питеру удалось подняться вновь, хотя и с трудом. Но ему явно становилось все тяжелее держаться в воздухе.

«Мне нужно вернуться на корабль, — подумал Питер. — И поскорее».

Тут он услышал голос Молли, откуда-то неподалеку, с палубы.

А затем — крики.

ГЛАВА 27. Возвращение.

Черный Ус был в ярости. Он со своими людьми обшарил весь «Гдетотам» в поисках сундука с сокровищами. В главных трюмах им не повезло. Там было несколько сундуков, которые пираты тут же взломали, но в них не было ничего, кроме одежды и всякого личного имущества.

Они прошлись и по каютам. В одной даже отыскали несколько золотых украшений, но ничего особенно ценного. В капитанской каюте они наткнулись на какого-то бестолкового типа, несшего всякую чушь. На миг они ощутили радостное предвкушение удачи, обнаружив, что трюм на корме закрыт на висячий замок. Но и там оказалось пусто.

Теперь они снова вернулись на главную палубу. Черного Уса трясло от ярости. Ему хотелось отправить кого-нибудь прогуляться по доске — обычно это успокаивало. Но правильно исполненная прогулка по доске требовала времени, авот времени-то у Черного Уса и не было: судя по виду приближающейся бури, у него оставались считанные минуты, чтобы отделаться от этого жалкого корыта и бежать прочь.

Потому он снова приставил пистолет ко лбу Сланка.

— Мистер Сланк, — сказал он, — мое терпение иссякло. Где сундук?

Сланк ответил злобным взглядом. Но Черный Ус уловил в его взгляде кое-что… возможно, колебание. Он нарочито медленно согнул палец на курке, так чтобы Сланк это видел. Черный Ус заметил промелькнувший в глазах первого помощника страх.

«Он вот-вот сломается…».

— Капитан!

Это был Сми. Он ковылял по качающейся палубе. Плохо подогнанные штаны от военного мундира сползли до колен.

— Не сейчас, Сми! — рявкнул Черный Ус. — Ты что, не видишь, я собрался выбить мозги этому человеку?

— Прошу прощения, капитан, — заблеял Сми, подтягивая штаны чуть ли не до шеи. — Но вы сказали, что ищете…

— Я сказал — не сейчас! — взревел Черный Ус и вновь переключил внимание на Сланка. — А теперь, мистер Сланк, я считаю до трех, и если за это время вы не скажете мне, где сундук…

— Да-да! — сказал Сми. — Сундук!

Черный Ус стремительно развернулся к Сми.

— Ты нашел сундук?!

— Тут рядом, капитан! По правому борту, у поручней! Он был накрыт парусиной, но ее сорвало ветром, и мы его увидели.

Черный Ус посмотрел на Сланка и по его взгляду понял, что напал на верный след.

— Я разберусь с вами через минуту, мистер Сланк, — сказал пират и поспешно зашагал к правому борту.

Там он увидел предмет своих поисков: старый сундук из неструганых досок — совсем не ровня элегантному черному сундуку, заполненному песком, который он обнаружил на «Осе».

«Умно, — подумал Черный Ус. — Положи сокровище в старый сундук и оставь его на палубе, где никому и в голову не придет его искать».

В нескольких футах от сундука стоял здоровяк и настороженно взирал на Черного Уса, а на него так же настороженно взирали пираты, стоящие вокруг с саблями наголо. Великан держал за руку девочку.

«Хорошенькая штучка, — подумал Черный Ус. — Но почему она так смотрит на меня?».

Однако ему было не до девчонки — во всяком случае, сейчас, когда сокровище наконец-то оказалось у него в руках. Его люди стояли поодаль, не смея прикоснуться к сундуку раньше капитана.

Черный Ус подошел к сундуку и взглянул на него, наслаждаясь моментом. Величайшее сокровище, какое когда-либо перевозилось по морю. И оно вот-вот будет принадлежать ему!

Пират наклонился и коснулся крышки сундука. При этом прикосновении он почувствовал какое-то странное покалывание в руке — странное, но приятное. Черный Ус схватился за замок на крышке, и…

— Нет!

Это крикнула девчонка, которая умудрилась как-то вырваться из рук великана. Она кинулась к Черному Усу. Ее зеленые глаза пылали гневом. И не успел Черный Ус отреагировать, как девчонка оттолкнула его от сундука и впилась ногтями в лицо. Черный Ус споткнулся и рухнул навзничь, крича от ярости и боли. Его крики слились с воплем великана, который бросился вперед, чтобы схватить сбежавшую девчонку, но на него тут же набросились следившие за ним пираты.

На качающейся, скользкой от дождя палубе образовалась настоящая куча мала: лежащий на спине Черный Ус; упорная девчонка, продолжающая царапать ему лицо; великан, сбитый с ног, но не прекращающий драться, — он молотил руками и ногами и сбивал нападающих пиратов, словно кегли. К месту происшествия кинулись другие пираты, поскальзываясь и падая по дороге.

Сланк, временно оставшийся без охраны, тоже двинулся к правому борту и одним из первых увидел это зрелище — столь ошеломляющее, что на мгновение драка прекратилась и все замерли, не слышно было ни звука, кроме рева бури.

Это был мальчишка. Это был — «но это же невозможно!» — тот самый мальчишка, которого Сланк вышвырнул за борт. Теперь он возвращался на корабль. Но он не карабкался по лееру. Он взлетел на добрых десять футов над головами — и уже оттуда ринулся на палубу.

Мальчишка летел.

ГЛАВА 28. Черёд Молли.

Первой пришла в себя Молли. Пока другие — как пираты, так и все прочие — на миг застыли, парализованные видом летящего мальчишки, Молли откатилась от Черного Уса, указывая на сундук с криком: «Питер! Вот он!».

Питер увидел сундук и спикировал вниз, приземлившись на палубу рядом с ним. Он пошатнулся, потом восстановил равновесие и схватился за сундук обеими руками.

— Держи его!!! — закричали хором Сланк и Черный Ус.

И полдюжины пиратов кинулись к Питеру по скользкой от дождя палубе. Но они находились чуть-чуть дальше, а Питер оказался чуть-чуть проворнее их. Он уже поднял сундук на поручни, а когда ближайший из пиратов схватил его, столкнул сундук за борт.

— Нет! — снова в один голос крикнули Сланк и Черный Ус, когда сундук перевалился через поручни и…

…И не упал. Вместо этого он повис в воздухе рядом с кораблем, а потом неспешно, подгоняемый ветром, поплыл вперед — и немного вниз…

— За ним! — выкрикнул Черный Ус, поднявшись на ноги и кинувшись к поручням. Но тут на его дороге вновь встала Молли.

«Да что это за чертова девчонка?».

Отшвырнув Молли в сторону, Черный Ус помчался вдоль поручней в погоню за сундуком. Он уже протянул руку, чтобы схватить его, но тут…

Тут из него вышибло дух.

Питер, покрыв одним прыжком добрых двадцать футов, врезался в Черного Уса и припечатал его к поручням. Пират стукнул рукой по сундуку, и тот принялся лениво вращаться. Теперь ветер нес его быстрее, и сундук, вращаясь, двигался вперед — вперед и вниз, к бушующим волнам.

Черный Ус обернулся с яростным ревом и потянулся к Питеру, намереваясь для начала свернуть этому летающему паршивцу шею. Но Питер снова оказался проворнее. Он заметил протянутую руку пирата и отскочил. Это движение перенесло его через поручни прочь с корабля. Питер повернулся в воздухе, наклонился вперед и…

«Оп-ля!..».

Питер ощутил это мгновенно: он больше не мог подняться.

«Молли говорила, что такое бывает».

Он опускался. Не быстро, но неуклонно. Он плавно падал в море. Питер успел еще взглянуть на палубу «Гдетотама»: на Черного Уса, орущего от ярости, на пиратов, которые никак не могли справиться с Малышом Диком, на Сланка, взирающего на Питера с ненавистью, и на Молли, стоящую у поручней. Ее мокрые волосы спутались, платье порвано. Она пристально смотрела на Питера, пока не убедилась, что он ее видит, а потом что-то произнесла одними губами.

«Лети, — говорила она. — Лети».

— Не могу! — крикнул Питер, беспомощно шевеля руками. — Молли, я не могу!

И, выкрикнув эти слова, он почувствовал, как его ног коснулась волна. Волна прокатилась дальше, но Питер взглянул вниз и увидел, что вскоре он окажется в воде. Он окинул взглядом море в отчаянной надежде вновь увидеть знакомое рыло дельфина. Но Аммма нигде не было.

Очередная волна окатила его по колено и отнесла в сторону. Следующая потянет его за собой.

Питер взглянул на «Гдетотам» в надежде в последний раз увидеть Молли. Но ее на прежнем месте не оказалось. Питер принялся лихорадочно обшаривать палубу взглядом. Затем он увидел Молли. Она оказалась на носу. Девочка вскарабкалась на поручни и на миг остановилась, пытаясь удержать равновесие, когда корабль тряхнуло. За спиной у нее визжала миссис Бамбрейк. Несколько человек кинулись к Молли. Но было поздно.

Молли прыгнула за борт.

ГЛАВА 29. Покинутый корабль.

Черный Ус был вне себя от бешенства. Сокровище ведь было у него в руках — у него в руках! — и вот теперь оно очутилось в море, и выбросил его туда какой-то мальчишка! Мальчишка! Черный Ус всегда не любил мальчишек, а то, что этот, похоже, умел летать, делало его в глазах пирата еще более отвратительным. За свою карьеру пирата Черный Ус повидал много всего, но ни разу еще он не видел летающего человека, и теперь это мучило его на заливаемой волнами палубе «Гдетотама».

«Может, он не на самом деле летает. Может, это какой-то фокус, который выкинул ветер».

Но как бы там ни объяснялась загадка мальчишки, Черный Ус был уверен: это связано с сундуком. И теперь сундук оказался в море. Это так бесило Черного Уса, что он едва не лишился способности думать. Ему отчаянно хотелось прикончить кого-нибудь, чтобы немного успокоиться.

Может, даже нескольких человек. В идеале — включая мальчишку. Но на это просто не было времени. «Гдетотам» качало во все стороны. Он взлетал на гребне одной гигантской волны и несся вниз лишь затем, чтобы его подхватила следующая волна и снова подняла вверх. Ужасные волны с пенными гребнями обрушивались на два корабля со всех сторон. Черный Ус понимал, что ему необходимо отцепить «Гдетотам» от «Веселого Роджера», пока корабли вдребезги не разбились друг о друга.

— Эй, парни! Все назад, на «Веселого Роджера»! — крикнул он, перекрывая свист ветра.

Пираты, которым не терпелось убраться с «Гдетотама», стали прыгать с одной качающейся палубы на другую, прихватив все ценное, что только им удалось отыскать на этой старой калоше, включая насмерть перепуганную свинью.

— Кэп! — позвал Сми. — А как быть с пленниками?

— Великана возьмем с собой, — отозвался Черный Ус, указывая на Малыша Дика.

Его наконец-то удалось одолеть усилиями шестерых пиратов, и теперь он лежал на палубе, избитый и связанный. Такой человек может быть полезен, если приучить его к повиновению.

— И женщину тоже забирай, — велел Черный Ус, указав на миссис Бамбрейк.

Таково было правило Черного Уса — всегда забирать женщин, хотя эта, пожалуй, была крупновата. Но женщина есть женщина. Так на это смотрел Черный Ус. Эта крупная особа безудержно всхлипывала с того самого момента, как девчонка прыгнула в море. Черному Усу тоже хотелось знать, почему девчонка это сделала.

«Это как-то связано с сундуком», — подумал Черный Ус, и это кое о чем ему напомнило.

— И еще прихвати мистера Сланка! — распорядился он.

Черный Ус обратил внимание на то, с каким пылом Сланк защищал сундук. Когда Сланка толкнули в спину, чтобы он пошевеливался, первый помощник холодно взглянул на Черного Уса, а затем посмотрел на воду, в которой исчез сундук.

«Он что-то знает про этот сундук, — подумал Черный Ус. — И я намерен выяснить, что именно он знает».

Черный Ус не отказался от сокровища. Напротив, теперь, когда оно побывало у него в руках, Черный Ус лишь укрепился в решении завладеть им. Сундук деревянный и явно не слишком тяжелый — мальчишка поднял его без труда. Он будет плавать на поверхности воды. Он где-то здесь неподалеку. Буря пройдет. И Черный Ус его отыщет.

— А как насчет прочих, капитан? — спросил Сми, указывая на остальных членов экипажа «Гдетотама» и пассажиров — несчастных, мокрых до нитки матросов и мальчишек. Некоторые кричали, умоляя, чтобы их взяли на «Веселый Роджер», наверняка считая, что лучше быть пленником на корабле, полном кровожадных пиратов, чем остаться на посудине, вряд ли способной пережить бурю. Огромные волны с грохотом перекатывались через его палубу, выламывая куски досок. «Гдетотам» начинал разваливаться на части. Было ясно, долго ему не продержаться.

— Брось их умирать! — крикнул Черный Ус и был вознагражден зрелищем ужаса, проступившего на лицах людей, которых он только что приговорил к смерти. Особенно мальчишек.

— Впереди по курсу риф! — крикнул впередсмотрящий с марсовой площадки «Веселого Роджера».

Его крик привлек внимание Черного Уса. Если впередсмотрящий способен разглядеть риф в такую погоду, значит, тот и правда очень близко.

— Рубите канаты! — проревел Черный Ус, и пираты перерубили канаты, связывавшие «Веселого Роджера» с «Гдетотамом» и его причитающими обитателями.

«Если их не доконает буря, так уж точно доконает риф», — радостно подумал Черный Ус.

Он полюбовался, как «Гдетотам» отдалился и, подхваченный волной, взмыл на неимоверную высоту, а затем заскользил вниз с другой стороны чудовищной водяной горы. Когда корабль исчез из виду, Черный Ус услышал крики взрослых и пронзительные вопли мальчишек. Мгновение спустя настал черед «Веселого Роджера» подниматься. Черный Ус смахнул с лица воду и увидел, что «Гдетотам» исчез среди мрака и водяной пыли.

— Сми! — позвал Черный Ус.

— Да, капитан!

— Риф здесь не сам по себе, — сказал Черный Ус. — Где-то поблизости должен быть остров и, возможно, гавань или бухта, там можно будет укрыться и переждать бурю. Вели впередсмотрящему отыскать этот остров. И скажи ему — скажи всей команде: тот, кто заметит сундук, выброшенный за борт, получит десять золотых и бутылку рома.

У Сми глаза полезли на лоб.

— Десять золотых, капитан?

— Двадцать, если он заметит еще и того мальчишку.

— Того, который летает, капитан?

— Он не летал, ты, придурок! — взревел Черный Ус. — Его нес ветер.

— Так точно, капитан. Ну, если он не умеет летать, то я думаю, он наверняка погиб — при таком-то шторме.

— Кончай думать и передай команде мой приказ! — прикрикнул Черный Ус.

— Есть, капитан! — отозвался Сми и заковылял прочь по качающейся палубе, оставив Черного Уса смотреть на бушующее море.

Сундук был неподалеку — Черный Ус в этом не сомневался. И откуда-то он знал, что мальчишка тоже где-то рядом.

«Я найду обоих, — подумал пират. — А когда найду, мальчишка прогуляется по доске. Посмотрим, далеко ли он улетит с пушечным ядром, привязанным к ногам».

ГЛАВА 30. Рука помощи.

Третья волна захлестнула Питера по грудь и поволокла в свои холодные, безжалостные объятия. Когда его голова уходила под воду, Питер глотнул воздуха, думая, уж не последний ли это вдох в его жизни, но бурлящая вода на мгновение вынесла его на поверхность, и Питер успел вдохнуть еще раз. Потом огромная масса воды потянула его в глубину, завертела, и он перестал понимать, где поверхность. Секунды шли за секундами, Питера продолжало швырять из стороны в сторону, его легкие заболели, а потом начали гореть. Мальчик понял, что скоро уже не сможет сдерживать дыхание.

Но тут кто-то схватил его за волосы.

«Молли».

Питер почувствовал, как его тянут вверх, но, прежде чем он добрался до поверхности, измученные легкие не выдержали и вода хлынула ему в рот. Он перестал понимать, что происходит, а потом его рвало морской водой и ему было холодно, но он дышал, а это означало, что он по-прежнему жив.

— Питер, с тобой все в порядке? — крикнула Молли ему в ухо.

Питер хотел сказать ей, мол, все в порядке, но не мог: вода продолжала литься из него.

— Питер, хватайся за меня! Ты понимаешь? Я долго не продержусь!

Лишь теперь Питер заметил, что снова летит. Точнее говоря, летела Молли и как-то умудрялась держать еще и Питера, перекинув его руку себе через плечо. Они находились футах в двадцати пяти над морем, и Питер видел, как впереди огромные волны с чудовищным грохотом разбиваются о зубчатые скалы.

Питер чувствовал, как Молли тяжело держать его. Голос ее был напряженным.

— Обхвати меня за шею! — крикнула она. — Там скалы. Возможно, это остров. Но звездное вещество кончается.

«Медальон, — подумал Питер. — Она воспользовалась своим медальоном».

Все еще продолжая выкашливать морскую воду, он кое-как обхватил Молли за шею и постарался сцепить руки покрепче. Он почувствовал, как Молли наклонилась вперед, а потом они скользнули немного вниз, а затем взмыли вверх. Грохот волн о скалы стал оглушительным. Питер, стараясь не думать, что творится внизу, полностью сосредоточился на том, чтобы удержаться за Молли. Но руки его начали уставать, и захват ослабел. Молли почувствовала это.

— Держись! — крикнула она.

Но Питер ничего не мог поделать — пальцы его разжимались.

— Держись! — снова крикнула Молли. — Еще чуть-чуть!

Но Питер не мог больше держаться. Внезапно оказалось, что он снова падает. Он слышал, как Молли выкрикнула его имя, но, прежде чем она успела подхватить его, Питер вновь погрузился в холодное море. Он принялся барахтаться, пытаясь вырваться на поверхность, и ему удалось на мгновение высунуть голову из воды, но тут его с силой бросило вперед, вертя, словно сорванный лист в бурю, а потом швырнуло куда-то, и еще раз, и еще, и он оцарапал лицо…

О песок.

Питер поднялся на ноги, но следующая волна тут же сбила его с ног и покатила по песку, и опять, и опять. Тогда Питер пополз вперед на четвереньках, и в конце концов ему удалось вырваться из хватки волн.

Он попытался встать, но понял, что для этого слишком слаб. Тогда Питер опустил голову на песок и, невзирая на грохочущий позади прибой и свист ветра над головой, уснул.

ГЛАВА 31. Лагуна.

Неподалеку от того места, где лежал бесчувственный Питер, с морем соединялась лагуна. В хорошую погоду это был чудный уголок: почти правильный полукруг безупречно белого песка с милю шириной, окаймленный высокими изящными пальмами. Посредине изогнутого пляжа расположилось десятка два огромных, обкатанных морем валунов — некоторые были размером с парусник, — нескладное нагромождение камней от деревьев до сине-зеленой воды. За пляжем остров круто поднимался вверх, к гребню высокой горы, густо поросшей зеленью. Гора, как изогнутая зеленая стена, отрезала лагуну от остального острова.

Лагуна кишела жизнью. Там плавали черепахи, медузы, крабы и бесчисленные косяки разноцветных рыбок. Обычно всех их защищал от волн коралловый риф. Он тянулся через все устье лагуны, от края до края, и лишь в середине был разрыв, сквозь который проникали приливы и отливы.

Но невысокий риф не мог служить преградой волнам, поднятым этой бурей. Каждые несколько секунд огромная стена гонимой ветром воды вздымалась над рифом и обрушивалась с оглушительным грохотом, вспененная волна заливала пляж и потом откатывалась обратно в море, а вылизанный прибоем берег на несколько мгновений — до очередной волны — становился пустым.

Но одна из волн оставила кое-что после себя: а именно сундук. Его вынесло на середину пляжа и впечатало в песок у подножия одного из огромных валунов. Буря оставила свой след на старом деревянном сундуке: теперь в нем было несколько трещин, одна даже достигала четверти дюйма в ширину. Когда волны накатывались на сундук, вода просачивалась сквозь трещины, а потом вытекала обратно.

От вытекавшей воды исходило мягкое зеленовато-золотое свечение, словно от жуков-светляков. Светящаяся вода вела себя странно: она оставалась рядом с сундуком, вращаясь вокруг него и отчего-то не поддаваясь напору перекатывающихся через сундук волн.

Через некоторое время, когда буря начала стихать, большая глянцевитая рыба с серебристым телом и ярко-зеленым хвостом подплыла поближе к светящейся воде, а потом заплыла в нее. И осталась там. Вскоре к ней присоединилась еще одна такая же рыба, а потом еще. Они тоже остались в светящейся воде — то ли не могли, то ли не хотели уплывать. Они остались там надолго: лишь плавники едва подрагивали, да шевелились жабры. Со временем вода принялась менять цвет. Цвета менялись и переливались: один, другой, третий — настоящая подводная радуга.

А затем… затем рыбы начали изменяться.

ГЛАВА 32. Крушение.

Мальчишки сбились в кучку на качающейся палубе. Джимми в отчаянии смотрел, как пираты прыгали обратно на красивый черный корабль, прихватив с собой нескольких пленников. «Везунчики!» — подумал Джимми. Потом пираты перерубили канаты, связывавшие их судно со старой лоханью.

Когда корабли отошли друг от друга, огромная волна подхватила «Гдетотам» и с силой швырнула к небу. Джимми почувствовал, как палуба резко накренилась. А потом он упал. Под крики остальных мальчишек — Прентиса, Тома и вопящего громче всех Толстого Тэда — скользкая кренящаяся палуба ушла у них из-под ног.

Взрослые тоже закричали, когда корабль добрался до вершины водяной горы и заскользил вниз все быстрее и быстрее, накренившись под невероятным углом. «Гдетотам» распадался на части: от палубы отваливались целые куски, мачты ломались, словно щепки. Какой-то орущий во все горло матрос полетел в море, за ним еще один и еще. Джимми заскользил вместе с остальными мальчишками к борту, оказавшемуся внизу, прямиком к бушующему морю. Все они отчаянно махали руками, пытаясь за что-нибудь уцепиться.

— Эй, малый! — пророкотал голос у него за спиной. — Сюда!

Джимми повернулся и увидел, как рослый матрос — Альф, друг Питера, — протягивает ему сильную руку. Джимми схватился за нее и почувствовал, как его тянут прочь от поручней. Матрос сумел спасти и остальных мальчишек — подтащил их к себе, прежде чем они упали с корабля.

— Ребята, держитесь друг за дружку! — крикнул он. — Вот там — шлюпка! — Он кивком указал в сторону кормы. — Скорее!

Цепляясь друг за друга, Альф и мальчишки наполовину доковыляли, наполовину доползли до кормы. Побитая шлюпка была привязана потрепанной веревкой, и ее швыряло по палубе из стороны в сторону.

— Забирайтесь внутрь, ребята! — крикнул Альф, отвязывая веревку. — Я спущу вас за борт!

Прентис с Томом забрались в шлюпку, но Толстый Тэд отскочил с воплем:

— Не полезу я в эту лодчонку!

— Скорее! — прикрикнул Альф. — Следующая волна вынесет нас на риф!

— А ну, давай! — Джимми схватил Толстого Тэда за рубашку и дернул.

Они вместе свалились в шлюпку. Джимми ударился головой об ее борт. Оглушенный, он почувствовал, как Альф толкает шлюпку, потом услышал крики — очередная огромная волна взлетела над кораблем и с грохотом обрушилась на палубу, швырнув шлюпку за борт. И та же самая волна бросила «Гдетотам» на риф. Старый корабль мгновенно разлетелся на сто — нет, на тысячу! — частей.

Шлюпка ударилась о воду и тут же перевернулась, но мальчишкам удалось выбраться из-под нее и ухватиться за днище. Джимми принялся лихорадочно озираться, разыскивая Альфа, но на поверхности бушующего моря он увидел лишь бочки и доски — обломки корабля.

Часа два они цеплялись за борта шлюпки, а море носило ее из стороны в сторону. Сверху их поливал дождь. Мальчишки помладше плакали. Джимми пытался их успокоить. Наконец дождь прекратился и волны стали меньше, хотя море все еще оставалось неспокойным. Небо начало проясняться — сначала стало серым, а потом и ярко-голубым. А маленькая лодка все плыла, плыла…

А потом…

— Что это? — спросил Прентис.

Джимми посмотрел туда, куда указывал Прентис, и увидел неясные очертания на горизонте.

— Что-то большое, — сказал он.

— Это гора, — сказал Прентис.

— Земля! — закричал Том.

— А еда там есть? — спросил Толстый Тэд.

— Поплыли! Давай! — скомандовал Джимми. И они принялись дрыгать в воде ногами, кто как умел. Радостное возбуждение на миг прогнало усталость. Но через несколько минут, когда стало ясно, что они не слишком продвинулись вперед, она снова одолела их. Казалось, до горы все так же далеко — если не дальше. Беспорядочное колыхание моря было куда более могучим, чем их слабые ноги.

— Мы никогда туда не доберемся, — шмыгая носом, сказал Прентис. — Мы утонем.

— Ничего мы не утонем! — огрызнулся Джимми.

Но он боялся, что Прентис прав. Он продолжал толкать лодку, но остальные один за другим прекратили прикладывать усилия — они слишком устали. Джимми и сам видел, что это бесполезно: гору теперь было видно с другой стороны; похоже, море несло их мимо. Джимми закрыл глаза, борясь со слезами и отчаянием.

— Эй, ребята, помощь нужна?

Мальчишки повернули головы так быстро, что едва не выпустили шлюпку. Позади оказался Альф, цепляющийся за бочку. Альф улыбался.

— Может, двинем к берегу, ребята? — спросил он.

— Мы не можем, сэр, — отозвался Джимми. — Мы пробовали, но у нас не получается.

— Придется старому Альфу вам помочь, — сказал матрос, отпустил бочку и подплыл к носу шлюпки. — Где у нас тут веревка… ага, вот!

Альф быстро, сноровисто обвязал веревку вокруг груди.

— Держитесь, — велел он, оттолкнулся и поплыл в сторону острова неуклюжими, но сильными гребками.

Мальчишки почувствовали, что шлюпка сдвинулась с места, и к ним вернулась надежда.

На дорогу ушел добрый час: Альфу то и дело приходилось останавливаться и отдыхать. Но в конце концов они приблизились к острову настолько, что разглядели деревья, а затем и пляж. Еще через несколько минут Альф опустил ноги и встал. Мальчишки разразились благодарственными криками в адрес Альфа и Господа — именно в таком порядке, — а Альф тем временем перетащил лодочку через мелкую лагуну к краю пляжа.

Джимми выскочил на песчаный берег и упал на колени.

— Мы спасены! — воскликнул он.

— Надеюсь, ты прав, — сказал Альф.

Мальчики посмотрели на него.

— Что вы имеете в виду? — спросил Прентис. — Разве здесь мы не в безопасности?

— Это зависит от обстоятельств, — ответил Альф.

— От каких обстоятельств? — поинтересовался Джимми.

— От того, кто еще находится на этом острове, — ответил Альф, вглядываясь в стену джунглей.

ГЛАВА 33. Впереди земля!

«Веселый Роджер» покачивался на волнах. На безоблачном небе рдела заря. Буря миновала. На смену ей пришел туман. «Веселый Роджер» то входил в его пелену, то вырывался из нее, словно нырял сквозь занавес.

Черный Ус, так и не снявший мундир британского капитана, поднялся на палубу. За ним по пятам следовал Сми. Черный Ус потер усталые глаза и смачно рыгнул. А затем застыл, когда справа по борту туман рассеялся. В этот же самый миг из «вороньего гнезда» раздался крик:

— Впереди земля!

— Свистать всех наверх! — заорал Черный Ус.

И растрепанные матросы, не выспавшиеся из-за бурной штормовой ночи, по одному и по двое стали выползать на палубу. При виде гористого острова и его манящей густой зелени они заулыбались.

— Ложись в дрейф, парни! — крикнул Черный Ус. — Поднять грот! Право руля! Через час вы получите свежую воду и кокосовые орехи!

Моряки разразились радостными криками и так споро приступили к работе, что Сми даже не пришлось повторять приказ.

«Веселый Роджер» приблизился к острову и прошел вдоль берега, пока не наткнулся на хорошее место для якорной стоянки — лагуну. Черный Ус поднес подзорную трубу к глазам, выискивая, нет ли впереди скал или рифов, но ничего не обнаружил. Затем он навел трубу на пляж.

По песку тянулась цепочка следов!

— Сми, быстро подготовь отряд для высадки! — скомандовал Черный Ус.

— Заткнись и дай послушать!

Сланк пнул Малыша Дика, храпевшего во всю мощь своих легких.

Малыш Дик всхрапнул и проснулся. Струйка слюны стекала по его подбородку, а оттуда на пол.

Помещение, в котором заперли Сланка и Малыша Дика, служило корабельным карцером, и здесь же держали скотину. По правде говоря, пленники и сейчас делили помещение со свиньей и коровой. И ни те ни другие не были рады таким соседям.

— А? Где я? — спросил Малыш Дик, садясь.

— Тихо! — шикнул на него Сланк. — Они что-то кричат.

Он прижался ухом к сырому низкому потолку, прислушался, потом сообщил:

— Они увидели землю!

— Землю? — переспросил Малыш Дик. — Но мы же посреди океана.

— Наверно, какой-то остров, — сказал Сланк. — Самое время убраться с этого корабля.

— Но как? — Малыш Дик оглядел окружающие их железные решетки. — Мы же их даже согнуть не можем.

Они уже пытались это проделать ночью: вцеплялись в прут вдвоем и тянули изо всех сил. Но даже мощные мышцы Малыша Дика не смогли справиться с железом.

— У меня есть идея, — сказал Сланк. — Дай мне твой ремень.

— Мой ремень? — недоуменно переспросил Малыш Дик.

— Давай его сюда и не болтай! — прикрикнул Сланк, снимая также собственный ремень.

Он связал ремни, а потом встал напротив коровы и перекинул их через два железных прута, перекрывающих выход из карцера. Корова беспокойно переступила с ноги на ногу, но Сланк схватил веревку, свисающую с ее шеи, и быстро привязал ее к ремням.

— Теперь видишь? — спросил Сланк.

— Ничего я не вижу, кроме коровы, привязанной к клетке, — пожал плечами Малыш Дик.

— К выходу из клетки, — поправил его Сланк. — Когда корова дернется, дверь распахнется.

— А с чего бы вдруг корове дергаться? — удивился Малыш Дик.

— Ты начнешь ее доить, — сказал Сланк.

— Но я не умею доить корову! — сказал Малыш Дик.

— Вот именно, — кивнул Сланк.

ГЛАВА 34. Воссоединение.

Когда Питер проснулся, он лежал ничком, рот у него был забит песком, а на голове сидела какая-то птица. Питер выплюнул песок, и птица, пронзительно вскрикнув, вспорхнула и села на несколько ярдов дальше, явно огорченная утратой такого удобного насеста, как густые рыжие волосы Питера.

Все еще выплевывая песок изо рта, Питер встал, пошатываясь и щурясь, и огляделся. Сверкание белого песка под ярким солнцем едва не ослепило его. Пляж, окружающий лагуну, протянулся на несколько сотен ярдов в обе стороны. Впереди, ярдах в пятидесяти, тянулась цепочка пальм. За пальмами начинался горный склон, заросший густой зеленью.

Питер посмотрел на птицу, а птица — на него.

— Ты мне, случайно, не скажешь, где это я? — спросил Питер.

Птица промолчала.

— Ну, я слишком и не надеялся, — сказал Питер.

У него зудело все тело. Он был голоден. Горло его саднило, ведь он наглотался морской воды. Питер с трудом поплелся к деревьям. Он хотел подняться на холм, поискать ручей. В таком зеленом месте обязательно должна быть вода.

Но Питер все еще был слаб после перенесенных в море испытаний и поэтому, добравшись до пальм, решил немного передохнуть. Он уселся под деревом, прислонившись к шершавому серому стволу, и закрыл глаза.

Но вдруг почувствовал, что на его лицо легла чья-то тень.

— Привет, Питер, — сказала Молли.

— Молли! — воскликнул Питер, с трудом поднимаясь на ноги. — Это ты!

Ему показалось, что он сморозил какую-то глупость, но Молли, похоже, не обратила на это внимания.

— Да, — согласилась она, — это я. С тобой все в порядке?

— Да, — ответил Питер, стряхивая с одежды песок. — Я в порядке. И я… В смысле, ты… То есть ты… — Он запнулся и покраснел.

— Что такое, Питер?

— Спасибо тебе. За то, что меня спасла.

Молли шагнула вперед и взяла Питера за руку. Ее прикосновение показалось ему чудесным. Он опустил глаза, чтобы Молли ничего не заметила.

— Питер, — сказала она, — это мне следует тебя благодарить. Ты помог мне, когда я отчаянно в этом нуждалась. Ты выбросил сундук с корабля. Рисковал жизнью ради меня. И то, что я попыталась не дать тебе утонуть, — самое меньшее, что могла для тебя сделать. Мне только очень жаль, что я тебя не удержала…

— Ты не виновата! — возразил Питер. — Я сам не мог больше держаться.

— Когда ты упал, — продолжала Молли, — я начала снижаться, и, к счастью, ветер отнес меня на этот остров, неподалеку отсюда. И с того момента я обыскивала остров, надеясь, что ты… я ужасно беспокоилась, Питер, и когда я увидела тебя тут под деревом…

Теперь пришел черед Молли опускать глаза. Первым неловкое молчание нарушил Питер.

— А ты не видела тут ручей? — спросил он. — Жутко пить хочется.

— Нет, ручья я пока не нашла, — ответила Молли. — Но мне кажется, воду я нашла.

— Как это?

— Вон там, на берегу, недалеко отсюда, бочка. Судя по виду, это бочка с водой с «Гдетотама».

— «Гдетотам!» — произнес Питер, вдруг вспомнив о корабле. — Как ты думаешь, он… то есть Джимми и остальные… как ты думаешь…

Молли погрустнела.

— Не знаю, Питер. Мы можем лишь надеяться, что с ними все в порядке. А пока нам следует позаботиться о себе.

— Ты о чем?

— Ну, для начала нам нужно оттащить эту бочку с водой подальше от моря, пока отлив не унес ее обратно. Она нам пригодится, если мы не сумеем найти воду. А еще рано или поздно нам придется заняться поисками еды. И самое главное, мы должны отыскать сундук.

— Ты думаешь, его могло принести сюда, на этот остров? — спросил Питер.

— Ну, ведь бочку сюда принесло, верно?

— Верно, — согласился Питер.

— Ладно, пошли за бочкой, — предложила Молли. — А потом заберемся на гору и осмотрим оттуда остров.

Бочка оказалась тяжелой. Им понадобились все силы, чтобы выкатить ее на берег. Бочка была закрыта толстой пробкой. Питер, повозившись, выковырял ее острым куском коралла.

Вода была теплой и солоноватой, но Питер с Молли с жадностью напились. Затем, по настоянию Молли, они оттащили бочку в ложбинку и накрыли пальмовыми листьями. Потом Молли отошла от спрятанной бочки, пятясь и заметая следы пальмовой веткой.

— А зачем столько предосторожностей? — спросил Питер. — Здесь же нет никого, кроме нас.

— Пока нет, — сказала Молли. — Но кто-нибудь может появиться, а я не хочу, чтобы он забрал нашу воду.

Когда Молли удостоверилась, что бочка спрятана надежно, они с Питером двинулись в глубьострова Они с трудом поднялись по крутому склону, густо поросшему зеленью — деревьями, лианами, кустами с большими, сладко пахнущими желтыми цветами. Над ухом у них звенели насекомые. В кронах деревьев щебетали и пронзительно вскрикивали птицы. Иногда заросли становились такими густыми, что Питер не видел Молли, идущую в нескольких футах впереди; порой он даже собственных ног не видел. Он подумал, нет ли здесь змей — судя по виду этих зарослей, змеи очень даже могли быть, — но быстро прогнал эту мысль. Ему не хотелось, чтобы Молли, решительно шагавшая впереди, решила, будто он испугался.

Минут через сорок, как следует попотев, они выбрались на открытую каменистую площадку, с которой можно было оглядеться. Внизу под ними расстилалась лагуна, из которой Питер выбрался на берег. Мальчик разглядел дорожку, которую они оставили, пока волочили бочку по берегу.

Далеко справа гребень холма уходил в море, отрезая лагуну от другой, более мелкой, с широким пляжем, и…

А это еще что такое?

— Молли! — позвал Питер, указывая на дальнюю лагуну. — Смотри!

Молли прищурилась, приложив ладонь козырьком ко лбу.

— Лодка! — воскликнула она. — Маленькая лодка и… люди! Я вижу троих… четверых… пятерых!

Питер напрягся, пытаясь разглядеть темные фигурки на белом пляже.

— Кажется, четверо из них поменьше, а один — побольше, — сказал он. — Молли, как ты думаешь, это не могут быть Джимми и остальные?

Молли еще некоторое время разглядывала фигурки.

— Да, — решила она, — это точно они, и с ними матрос — кажется, тот, твой друг.

— Альф! — воскликнул Питер. Сердце его радостно забилось. Все живы, даже Альф! — Пойдем вниз, к ним!

— Хорошо, — согласилась Молли, внезапно посерьезнев. — И нам стоит поторопиться.

Питер, услышав, как изменился ее голос, взглянул на Молли и увидел, что она встревожена.

— Что случилось? — спросил он.

— Посмотри сам, — ответила она, указывая влево.

Питер взглянул и мгновенно все понял. Прямиком к их лагуне шел корабль.

Черный корабль под пиратским флагом.

ГЛАВА 35. В джунглях.

— Ну, пошли, ребятки, — сказал Альф и побрел по пляжу.

За ним, выстроившись цепочкой и обеспокоенно поглядывая в сторону пальм, двинулись Джимми, Прентис, Том и Толстый Тэд.

— Сэр, — полюбопытствовал Джимми, — а куда мы идем?

— Искать воду, — отозвался Альф.

— И еду? — спросил Толстый Тэд.

— Сначала воду, — произнес Альф. — Без еды мы можем обойтись несколько дней.

— Чего-чего?! — воскликнул Толстый Тэд.

— Потише, — предупредил его Альф. — Возможно, мы здесь не одни.

— А… а кто тут может быть? — удивился Прентис.

— Не знаю, — сказал Альф. — Но на некоторых островах живут дикари.

Слово повисло в воздухе. Дикари.

— Сэр, — спросил Том, — а дикари плохие?

— Да нет, в общем-то, — ответил Альф. — Некоторые, как это называется, примитивные. Вроде больших детей.

— А остальные? — поинтересовался Прентис.

— Ну, — сказал Альф, — я слышал про моряков, которые терпели крушение возле таких вот островов, и тамошние дикари ловили их и отправляли в большой котел.

— А… а что они там делали? — задал очередной вопрос Прентис.

Альф остановился и оглянулся:

— А ты как думаешь?

— В-вы… вы имеете в виду… они их съели? — предположил Прентис.

— Как рождественский пудинг, — сказал Альф и снова двинулся в сторону пальм.

Мальчишки притихли. Их терзали неприятные мысли. И только Толстый Тэд разрывался между неприятными мыслями и мечтами о пудинге. Они добрались до пальм и осмотрели окружающую местность. Ну, точнее, Альф осмотрел, а мальчики старались держаться поближе к его широкой спине. Ничего интересного они не нашли — ни воды, ни еды, ни чьих-либо следов.

— Ну что ж, надо идти туда. — Альф кивнул в сторону густой зелени, покрывающей склон горы.

Мальчишки со страхом уставились на непроходимые на вид джунгли.

— Но, сэр, — вмешался Том, — а вдруг там дикари?

— Придется рискнуть, — усмехнулся Альф. — Если мы не найдем воду, мы умрем, и тогда вместо дикарей нас слопают крабы, только и всего.

Он зашагал вперед, раздвигая плечами переплетение лиан.

Они сомкнулись за ним, словно зеленый занавес, и внезапно Альф пропал из виду. До мальчишек долетел его приглушенный голос:

— Эй, ребята, так вы идете или нет? Мальчишки переглянулись. Все они думали об одном: идти в джунгли им не хотелось, но оставаться одним, без Альфа, тоже не хотелось. Джимми, поморщившись, полез сквозь лианы. За ним неохотно, но стараясь не отставать, двинулись Прентис, Том и Толстый Тэд.

Когда лианы сомкнулись у них за спиной, мальчишки очутились в мире, совершенно не похожем на залитый ослепительным солнцем берег. Здесь солнечные лучи с трудом пробивались через густые кроны деревьев и царил зеленоватый полумрак. Тут не было ни тропинок, ни прогалин — лишь беспорядочное буйство деревьев и лиан, и через несколько шагов Джимми уже перестал понимать, откуда они пришли и куда идут.

Но что хуже всего, он не видел и Альфа.

— Сэр! — позвал Джимми. — Сэр!

— Сюда! — донесся приглушенный и отдаленный голос Альфа.

— Мы идем, сэр, — отозвался Джимми, продираясь в ту сторону, откуда донесся голос.

— Я ничего не вижу, — сказал шедший позади него Прентис.

— И я тоже, — отозвался Джимми. — Да тут вокруг может быть что угодно, — заявил плетущийся в конце цепочки Толстый Тэд, — а мы ничего и не увидим. Здесь могут водиться львы.

— Не валяй дурака, — сказал Джимми. — Нет тут никаких львов.

— Это еще почему? — удивился Толстый Тэд.

— Да потому, что это остров. Львы на островах не живут.

— Тогда тут могут быть гориллы, — высказал предположение Толстый Тэд.

— Что еще за гриллы? — спросил Прентис.

— Гориллы, — повторил Толстый Тэд. — Такие здоровенные лохматые зверюги, которые живут в джунглях. Они свешиваются с деревьев, хватают тебя и тащат к себе в гнездо.

— У горилл нет гнезд, — сказал Джимми.

— Еще как есть! — возразил Толстый Тэд. — Иначе как они, по-твоему, живут на деревьях?

Джимми не смог придумать, что бы на это ответить. Он взглянул на лиственный полог, густой и темный, нависший у них над головами.

Прентис перехватил этот взгляд и сам посмотрел туда же.

— А зачем этим гри… гориллам тащить меня в гнездо? — спросил он.

— Лучше не спрашивай, — сказал Толстый Тэд.

На самом деле, конечно же, ему не терпелось об этом рассказать.

— Они разобьют тебе голову, как кокосовый орех. И скормят твои мозги своим детенышам.

Прентис и Том испуганно переглянулись.

— Ничего такого они не делают, — сказал Джимми.

— Нет, делают! — стоял на своем Толстый Тэд. — А потом они вырывают глаза и…

— Заткнись, — прикрикнул на него Джимми.

— Я хочу обратно на берег, — захныкал Прентис.

— И я тоже, — поддержал его Том.

— Обратно мы не пойдем, — сказал Джимми. — Мы останемся с Альфом.

Но тут им в голову пришла одна и та же мысль: «А где Альф?».

— Сэр! — позвал Джимми. — Сэр!

Никто ему не ответил.

— Сэр!!! Сэр, вы меня слышите?!

Ответа не было.

Тогда мальчишки принялись кричать все вместе, изо всех сил, но вокруг не было слышно ничего, кроме жужжания невидимых насекомых.

— Я хочу обратно на берег, — снова сказал Прентис.

— Ну, хорошо, — согласился Джимми. — Вернемся обратно на берег и… и подождем Альфа. Он увидит, что нас нет, вернется и найдет нас.

— Если только его не сцапает горилла, — сказал Толстый Тэд. — Или нас.

— Заткнись, — велел Джимми. — Мы…

Джимми огляделся. В любую сторону видно было не дальше чем на шесть футов. И все вокруг выглядело одинаково.

«Ну, и в какой же стороне берег?».

Джимми еще раз огляделся, чувствуя на себе взгляды остальных мальчишек.

— Ладно, — сказал он и двинулся сквозь заросли. — Идем сюда.

Пробираться через непролазные джунгли было трудно.

Усталости сопутствовало неприятное ощущение, которое усиливалось с каждой минутой: им казалось, они заблудились и идут куда-то не туда. Джимми не был уверен, что движется по прямой. Иногда ему чудилось, будто здесь они уже проходили, но и в этом он не был уверен — джунгли были совершенно одинаковыми повсюду. Позади тихо всхлипывали Прентис и Том, да пыхтел, стараясь не отставать, Толстый Тэд.

«Толстый Тэд устал, теперь ему не до болтовни, — подумал Джимми. — Хоть что-то хорошее во всем этом есть».

По пути Джимми то и дело звал Альфа, но ответа не было.

Каждые несколько минут мальчишки останавливались передохнуть, и Джимми пытался подбодрить остальных. Но по лицам их было видно, что они постепенно впадают в отчаяние, а Толстый Тэд вот-вот совсем выбьется из сил. Джимми приходилось говорить с ними все строже, чтобы убедить их идти дальше.

Он старался сохранять спокойствие, но, пока продирался через путаницу лиан, в душе его нарастал страх: а вдруг они так никуда и не выберутся до прихода ночи? И так уже было довольно темно, но… При мысли о том, что они могут очутиться в этих зарослях в непроглядной темноте, Джимми передернуло.

— Альф! — крикнул он, должно быть, в сотый раз и в сотый раз не получил ответа.

— Давайте отдохнем немного, — предложил Джимми, снова останавливаясь.

Он неохотно обернулся — ему не хотелось видеть унылые лица остальных мальчишек, но он чувствовал ответственность за них.

«Эх, был бы здесь Питер!».

Прентис и Том сидели прямо на земле, среди густых невысоких папоротников, повесив головы. Толстый Тэд…

Толстого Тэда не было.

— Тэд! — позвал Джимми. — Тэд! Ты меня слышишь? Тэд!

Тишина.

— Тэд вроде бы шел прямо за тобой, — обратился Джимми к Тому, пытаясь не выказывать охвативший его страх.

— Ну, шел, когда я в последний раз оглядывался, — подтвердил Том.

— А когда это было? — спросил Джимми.

— Понятия не имею, — ответил Том. — Ну, несколько минут назад.

— Ты что-нибудь слышал? — спросил Джимми.

— Нет. — Том начал всхлипывать. — А вдруг его утащила горилла?

Тут заплакал и Прентис.

— А ну прекратите сейчас же! — прикрикнул Джимми. — Слушайте. Нет тут никаких горилл. Скорее всего, Толстый Тэд споткнулся и упал. Надо вернуться и отыскать его.

— Я не хочу идти назад, — хныкал Прентис. — Я хочу побыстрее выбраться отсюда.

— И я! — тер кулаками глаза Том. — Не пойду я назад к этим гориллам!

— Нет тут никаких горилл! — не на шутку разозлился Джимми.

— А ты откуда знаешь? — сказал Том. — Ты ведь понятия не имеешь, где мы сейчас. Не пойду я назад!

— И я не пойду! — поддержал его Прентис.

— Ну, ладно, — вздохнул Джимми. — Так и быть, оставайтесь здесь. А я вернусь на несколько шагов назад и посмотрю.

— Не надо! — воскликнул Прентис. — Ты заблудишься!

— Не заблужусь. Я осторожно. Всего на несколько шагов отойду. А вы стойте здесь. Никуда не уходите. Поняли?

Прентис с Томом кивнули. Джимми прошел мимо них и двинулся в ту сторону, откуда они пришли. Примерно с минуту он шагал по опавшим листьям и веткам, потом остановился и позвал:

— Тэд! Тэд! Отзовись, Тэд!

Ответа не было.

Джимми обернулся и позвал:

— Прентис! Том! Вы меня слышите?

— Да! — отозвались два приглушенных голоса.

Джимми решил пройти еще немного назад.

«Всего несколько шагов…» Он прошел через заросли, потом снова позвал:

— Тэд! Тэд! Это я, Джимми! Ты меня слышишь? Отзовись!

Тишина. Отходить еще дальше от Прентиса и Тома Джимми не решился и повернул обратно. Он прошел несколько ярдов и позвал:

— Прентис! Том!

Тишина.

Джимми пробрал озноб.

— Прентис! Том! Не дурачьтесь! Отзовитесь!

Тишина.

Джимми пустился бежать, спотыкаясь и на ходу выкрикивая имена. Минуту спустя он добрался до того места, где, по его мнению, он оставил ребят.

Там никого не было.

«Наверное, это не то место».

Но это было то самое место. Он увидел примятую траву среди зарослей папоротников, там, где сидели Прентис с Томом. Именно здесь они и оставались.

— Прентис! Том! Отзовитесь!

Оставшийся в одиночестве Джимми, уже не пытаясь скрывать свой страх, принялся бегать кругами, звать и искать, искать и звать, но не видел ничего, кроме темно-зеленой стены джунглей. В конце концов, выбившись из сил, он упал на колени, а потом и вовсе рухнул ничком в густые мягкие папоротники. Он уткнулся лицом в ладони и заплакал, содрогаясь всем телом, и плакал, пока даже и на это не осталось сил.

Джимми лежал, спрятав лицо в ладонях, и пытался вообразить, будто он способен сделать так, что все исчезнет: вот сейчас он откроет глаза, и окажется, ничего этого не было — ни пиратов, ни кораблекрушения, ни, в особенности, этих ужасных джунглей. Все исчезнет. Все, кроме его друзей.

Но когда он открыл глаза, джунгли были на месте и его со всех сторон окружала зловещая, мрачная тишина.

Глаза Джимми привыкли к полумраку. Он поднял голову из папоротников и увидел прямо перед собой еще кое-что.

Две пары очень больших коричневых босых ног.

ГЛАВА 36. На сближение.

Как выяснили Молли с Питером, идти здесь было нелегко: чем ниже они спускались по склону, тем плотнее становились заросли. В конце концов у них возникло ощущение, будто они скорее плывут, чем идут через джунгли.

В зарослях видно было всего на несколько шагов, и ориентироваться было не на что. Вскоре Питер и Молли уже не были уверены, что идут в правильную сторону. Постепенно склон стал более пологим, и им уже сложно было решить, действительно ли они движутся вниз к морю. Они останавливались все чаще и чаще, пытаясь сообразить, куда же им идти.

— Давай покричим, — предложил Питер. — Они наверняка неподалеку.

— Никаких криков, — отрезала Молли. — На острове пираты, и, судя по тому, что нам известно, может быть и еще кто-нибудь.

— А кто? — поинтересовался Питер.

— Не знаю, — призналась Молли. — Но я предпочитаю разузнать про них все раньше, чем они обнаружат нас.

И они двинулись дальше — как надеялись, вниз по склону.

Джунгли стали еще более густыми, хотя казалось, гуще уже некуда. Иногда Питер не мог разглядеть Молли, которая шла всего в двух шагах от него. Поэтому, пробравшись через особенно плотный занавес лиан, Питер врезался в нее.

— Извини! — охнув, сказал он. — Я…

— Тсс! — шикнула на него Молли, схватив его за руку. — Слушай!

Питер прислушался, но ничего не услышал.

— Что такое? — шепотом спросил он.

— Я слышала, как кто-то кричал, — сказала Молли. — Вон в той стороне.

И она махнула рукой примерно в ту сторону, куда они двигались.

— А что кричали? — спросил Питер.

— Не могу точно сказать, — ответила Молли. — Но кричал не взрослый. Это был голос мальчишки.

— Это они! — обрадовался Питер. — Э!..

Позвать он не успел: ладонь Молли закрыла его рот.

— Тсс! — шикнула она и лишь после этого убрала руку.

— Но почему? — прошептал Питер.

— Потому, — подчеркнуто терпеливо отозвалась Молли. — Здесь, как мы говорили минуту назад, находятся пираты.

— Но они же далеко, — возразил Питер.

— Откуда ты знаешь? — парировала Молли. Питер не придумал, что на это ответить, но казался раздосадованным.

— Ну, ладно, — сказала Молли. — Мы пойдем в ту сторону, где кричали, но пойдем тихо. Согласен?

Питер промолчал. Он не был уверен, что ему хочется слушаться распоряжений девчонки.

— Вот и хорошо, — сказала Молли и зашагала вперед.

— Ты чересчур много беспокоишься, — заявил Питер ей вслед.

Молли остановилась и обернулась к Питеру, прижав палец к губам. Тут и он услышал в отдалении голоса…

Но он никогда прежде не слышал подобного языка — ворчание и щелчки.

Кто бы ни были говорившие, но это были не пираты.

Питер вообще усомнился, что это были люди.

ГЛАВА 37. Тяжелое, как сундук.

Высокая каменистая гора, покрытая джунглями и окутанная легкой белой дымкой, предстала перед Черным Усом, словно алтарь.

— Красиво! — произнес Черный Ус, в котором на миг пробудилось несвойственное ему благоговение.

Он спрыгнул с носа баркаса в невысокий прибой и побрел к берегу. В сапогах захлюпала вода. Вслед за ним Сми и дюжина лучших людей Черного Уса тоже прыгнули с баркаса и вытащили его на белый песок.

Черный Ус быстрым шагом двинулся к цепочке следов, которую он заметил с палубы «Веселого Роджера», а за ним последовали остальные.

— Вот они, — сказал Черный Ус. — Сми! Что ты об этом думаешь?

Пыхтя, Сми подошел поближе и всмотрелся в песок:

— Это следы.

— Я знаю, что это следы! — рявкнул Черный Ус. — Что между следами?.

— А! — прищурился Сми. — Тут что-то тащили.

— Отлично, мистер Сми, — похвалил его Черный Ус. — А много ли весило то, что тут тащили?

— Да немало, — решил Сми. — Тяжелое что-то.

— Да, тяжелое. — Черный Ус улыбнулся, и его усы с закрученными кончиками поднялись вместе с уголками губ. — Тяжелое, как сундук.

— Сундук! — воскликнул Сми. А потом, после короткой паузы, добавил: — Слушайте, капитан, неужто вы ищете сундук?

— Конечно, ищу, кретин ты безмозглый! — заорал Черный Ус. — Именно из-за сундука мы и явились на этот чертов остров!

А затем, внезапно успокоившись, он повернулся к пиратам:

— Похоже, ребята, нам придется прогуляться по джунглям.

— Очень уж они густые, капитан, — нерешительно произнес один из пиратов. — Там небось полно змей, которые только и ждут, как бы вцепиться нам в ноги.

— Превосходно! — заметил Черный Ус. — Именно поэтому ты и пойдешь первым.

У пирата вытянулось лицо, но возразить он не посмел.

— Ну, — произнес Черный Ус, посмотрев на другого пирата и указывая на следы. — Сколько, по-твоему, тут прошло народу?

Пират опустился на одно колено и внимательно осмотрел песок.

— Очень уж тут напутано. Может, двое. Может, четверо. И… — он повернулся и показал на следы, оставленные пиратами, — я бы сказал, что они весят вдвое меньше любого из нас, капитан. Я бы сказал, это дети.

— Дети… — протянул Черный Ус. Лицо его потемнело. — Этот треклятый мальчишка!

— Но, капитан, — встрял Сми, — я не понимаю, как… Во время бури…

— Это он! — громыхнул Черный Ус. — Он и та его девчонка! Они на этом острове!

— Так точно, капитан, — согласился Сми.

Черный Ус указал на пирата, которого назначил приманкой для змей.

— Давай пошевеливайся, — сказал он, махнув рукой в сторону джунглей. — Нам надо отыскать сундук. И прикончить мальчишку.

ГЛАВА 38. Превращение.

В лагуне рыбы продолжали парить в толще воды. Их было девять, все — самки, и на протяжении многих часов они не двигались, лишь едва шевелили плавниками — ровно настолько, чтобы преодолевать действие прилива и отлива и оставаться в воде, сияющей золотисто-зеленым светом.

Они не двигались, но изменялись. И изменялись быстро. У них по-прежнему были хвосты, но теперь хвосты эти удлинились и стали более изящными. Их тела сузились посередине и из зеленых и чешуйчатых превратились в белые и гладкие. Такая же белая и гладкая передняя часть туловища стала больше. Голову теперь отделяла от туловища стройная шея. Глаза, сначала сидевшие на противоположных сторонах головы, теперь сблизились. Рот уменьшился, по обеим сторонам головы выросли уши.

Спинной плавник сжался и втянулся в тело, а грудные плавники вытянулись, и на концах у них появились пальцы.

Эти существа не были людьми. Их тела были поразительно белыми, а огромные сияющие глаза прямо-таки светились.

Нет, они не были людьми. Но они больше не были и рыбами.

И с каждым мгновением в их телах становилось все меньше рыбьего, как и в мозгах. Теперь они «думали», а не только подчинялись примитивным инстинктам — двигайся, ешь, дерись, беги. Теперь их мысли стали более сложными. Они начали осознавать себя. И постепенно эти мысли все больше сосредоточивались на причине их невиданного преображения.

Они думали о сундуке.

ГЛАВА 39. Бегство.

Малыш Дик был по уши в молоке, а корова отнюдь не лучилась счастьем. Но железная дверь карцера распахнулась.

— Неплохо сработано, — заметил Сланк.

— В следующий раз доить корову будете сами. — Малыш Дик вытер руки о штаны.

Сланк бесшумно двинулся прочь из камеры. В нескольких ярдах от нее находилась другая камера. В ней лежала похрапывающая миссис Бамбрейк. Сланк едва взглянул в ее сторону, пока вел Малыша Дика мимо корабельных припасов. Они вошли в узкий коридор. Малыш с его массивной тушей задевал за стены боками. Затем они поднялись по трапу, который вел на камбуз «Веселого Роджера».

Корабельный кок не увидел их приближения. Он заметил их лишь тогда, когда Малыш Дик взял его за шиворот и небрежно швырнул вниз по трапу, словно мешок с мукой.

Избавившись от кока, вечно голодный Малыш Дик схватил буханку хлеба и откусил здоровенный кусок, едва поместившийся в рот. Сланк же тем временем занялся поисками оружия. Он взял несколько ножей, а Малышу Дику вручил тяжелую чугунную сковороду на длинной ручке.

Вооружившись таким образом, они направились к трапу. Сланк знал, теперь, когда Черного Уса нет, команда будет бить баклуши. Скорее всего, единственным, кто сейчас бодрствует, окажется впередсмотрящий.

— Ты отправляйся сразу к «вороньему гнезду», — шепотом велел он Малышу Дику. — Тресни тихонько вахтенного по голове.

Малыш Дик кивнул. Они высунулись из люка на свежий соленый воздух. Конечно же, пираты валялись на палубе кто где и дремали на солнышке.

Малыш Дик обогнул Сланка, с потрясающей для его габаритов ловкостью бесшумно добрался до главной мачты и принялся карабкаться по ней. Минуту спустя Сланк услышал глухой удар сковородкой. Теперь и впередсмотрящий отключился.

Сланк с помощью кухонного ножа отрезал несколько лент парусины и кусков веревки. Затем они с Малышом Диком занялись остальными членами команды: здоровяк зажимал своей ручищей рот спящему пирату и крепко держал за горло, пока Сланк быстро запихивал пирату кляп и связывал его. Потом они переходили к следующему.

Когда все пираты были обезврежены, Малыш Дик, которому захотелось поозорничать, повесил некоторых из них на гике, словно белье на просушку. Глаза пиратов горели яростью. Какое унижение! Их взяли в плен без боя на их же собственном корабле всего два человека! Но поделать они ничего не могли.

Пока Малыш Дик развешивал «белье», Сланк отыскал четыре пистолета и две сабли. Затем великан под угрюмыми взглядами пиратов в одиночку — обычно это делалось вчетвером — спустил шлюпку на воду с правого борта, так чтобы ее не видно было с острова.

Малыш Дик перебрался через поручни и спустился по веревке в шлюпку. Сланк собрался последовать его примеру. Но прежде чем начать спускаться, он дотронулся до висящего у него на груди золотого медальона. Потом обернулся к свирепо глядящим на него пиратам, послал им воздушный поцелуй и крикнул:

— Пока, красотки!

Повернувшись к ним спиной, он схватился за веревку и соскользнул в шлюпку. Малыш Дик уже сидел на веслах. Сланк оттолкнул шлюпку от корпуса корабля. Малыш Дик опустил весла в воду и сделал мощный гребок. Шлюпка полетела вперед. Сланк потрогал клинок сабли.

На большом пальце у него тут же появилась кровь.

«Хорошее оружие. Острое».

Когда они обогнули корму «Веселого Роджера», впереди показался остров. Баркас, на котором сюда приплыл Черный Ус, был вытащен на берег, но никого из пиратов не было видно.

— Греби прямо туда, — распорядился Сланк, положив руку на рукоять сабли. — Нам надо повидаться с мистером Черным Усом.

ГЛАВА 40. Плен.

Оцепенев от ужаса, Джимми уставился на две ноги, очутившиеся прямо у него перед носом. Он никогда прежде не видел подобных ног — бронзовых от загара, мозолистых, с длинными, загнутыми желтыми ногтями. Эти ноги не принадлежали Альфу. Да и пиратам тоже.

«Дикари».

Несколько секунд, показавшихся ему целой вечностью, Джимми не отрывал взгляда от этих ног. Он был слишком напуган, чтобы поднять голову и посмотреть на их обладателей. Скованный страхом, он ждал, что дикари сделают с ним что-нибудь ужасное — разобьют ему голову дубинками, или проткнут его копьями, или…

Или похлопают его по плечу.

Джимми судорожно дернулся от этого прикосновения. Сверху послышалось фырканье.

«Они смеются».

Джимми медленно поднял голову. Две пары крепких ног. Две грязные набедренные повязки из какого-то лыка. Два мускулистых торса. И наконец, лица тех, кто захватил его в плен.

Это были молодые мужчины лет двадцати с небольшим, один чуть повыше другого. Их лица, обрамленные длинными до плеч блестящими черными волосами, были настолько похожи, что эти двое вполне могли оказаться братьями: у обоих высокие скулы, носы с горбинкой и темные, глубоко посаженные глаза.

У них и правда были при себе копья — темные древки с ярко-розовыми наконечниками, сделанными, судя по всему, из заточенных раковин. Но копья дикарей были опущены, и по их озадаченному виду Джимми понял, что они не собираются тыкать этими копьями в него.

Во всяком случае, прямо сейчас.

Несколько мгновений Джимми разглядывал дикарей, а они — его. Потом тот, который повыше, взмахнул свободной рукой. Джимми понял, что ему велят встать. Он поднялся, ноги у него дрожали. Тут же низенький дикарь развернулся и нырнул в джунгли. Высокий дикарь жестом велел Джимми следовать за его спутником. Мальчик заковылял вперед, пытаясь держаться недалеко от первого дикаря, который, казалось, двигался сквозь заросли без всякого труда, а идущий за ним подталкивал Джимми пальцем, когда тот отставал.

Они шли молча, не останавливаясь, примерно пятнадцать минут. Джимми понятия не имел, как дикари определяют, куда именно идти, но они явно двигались не наугад, потому что внезапно они оказались на большой круглой поляне в добрых две сотни футов в ширину. Посреди поляны росли огромные деревья. Джимми в жизни не видел ничего подобного. Их могучие ветви, отходившие почти горизонтально от ствола, поддерживали толстые, напоминающие корни ростки, достающие до земли. Вместе они образовывали лабиринт колонн, окружающих могучий главный ствол.

В полумраке, царящем внутри древесной крепости, Джимми заметил людей. Их там было несколько дюжин, тоже темноволосых и смуглых, — мужчин, женщин и даже несколько детей. Они разговаривали, но на странном языке, состоящем в основном из гортанных звуков и пощелкивания.

Когда Джимми подошел поближе к деревьям, он взглянул на дальний конец поляны. Там около полудюжины дикарей с копьями в руках собрались вокруг группки людей, сидящих на земле.

Один большой и трое маленьких.

Альф и мальчишки.

У Джимми едва не подогнулись ноги. Подгоняемый идущим сзади дикарем, хотя в этом не было никакой необходимости, он заковылял к товарищам. Те повернулись к нему. Джимми увидел беспокойство на лице Альфа и страх в глазах Прентиса, Тома и Толстого Тэда. Осознав вдруг, как же он устал, Джимми плюхнулся на землю рядом с Прентисом.

Двое дикарей, поймавших Джимми, обменялись странными звуками с другими дикарями. Затем они умолкли, бесстрастно глядя на пленников.

Альф взглянул на дикарей, потом повернулся к Джимми.

— С тобой все в порядке, малый? — шепотом спросил он.

— Да, сэр, — ответил Джимми.

Он повернулся к остальным мальчишкам:

— А с вами все в порядке?

— Я б-боюсь, — дрожащим голосом отозвался Прентис. — Когда ты п-пошел искать Тэда, они появились с-словно из-под земли, и…

Он умолк. Плечи его задрожали от рыданий. Джимми положил руку на плечо младшего товарища и сказал:

— Успокойся. Все будет в порядке.

— Ага, как же! — фыркнул Толстый Тэд. — Все будет просто замечательно!

Джимми смерил Толстого Тэда взглядом, говорившим «а ну, заткнись!», но Толстый Тэд не унимался.

— Это все из-за тебя! — заявил он. — Это ты заставил нас пойти в эти дурацкие джунгли. Полюбуйся, во что ты нас втравил! Мы попались дикарям! Теперь из-за тебя нас убьют и съедят!

Теперь уже заплакал не только Прентис, но и Том.

— Тэд, — негромко, но разъяренно произнес Джимми, — если ты не прекратишь, я сам тебя убью. Понял? Мы не знаем, что они собираются делать. Пока они не сделали нам ничего плохого. Может, они дружелюбные. Верно, Альф?

Мальчики посмотрели на Альфа.

— Э… ну… верно, — произнес Альф без особой уверенности. — Может, они очень даже дружелюбные.

— Тогда зачем они нас схватили? — шепотом спросил Прентис.

— Почему они так на нас смотрят? Что они собираются делать?

— Не знаю, — ответил Альф. — Но я попытаюсь с ними поговорить.

— Но как, сэр? — спросил Джимми. — Они же… ну, щелкают.

— Знаю, — сказал Альф. — Но я в свое время слышал несколько историй насчет того, как надо разговаривать с дикарями. Фокус нехитрый.

— Это как? — спросил Джимми.

— Смотри, — сказал Альф.

Он медленно поднялся на ноги.

Дикари придвинулись поближе, но не стали его останавливать.

Альф повернулся к ближайшему дикарю, пожилому мужчине, и торжественно поднял правую руку ладонью вперед.

— Хау, — произнес он.

Дикарь несколько мгновений смотрел на Альфа, потом повернулся и наполовину проворчал, наполовину прощелкал что-то своим собратьям. Те расхохотались. Затем дикарь снова повернулся к Альфу и, переложив копье в левую руку, поднял правую и сказал:

— Хау.

Вид у Альфа был удивленный.

— А что теперь? — шепотом спросил Джимми.

— Не знаю, — признался Альф.

На самом деле об этом он не подумал. И теперь лихорадочно пытался как-нибудь выйти из положения, но у него не получилось. В конце концов он решил держаться способа, который сработал.

— Хау, — снова сказал он.

Это вызвало новые ворчания и пощелкивания дикаря постарше в адрес соплеменников. Те разразились новым взрывом смеха. Затем дикарь снова повернулся к Альфу, опять поднял руку и торжественно произнес:

— Хау.

Альф задумался, что же ему предпринять дальше. С одной стороны, дикари, похоже, неплохо реагировали на «хау». С другой — никакого особого успеха он пока не добился.

«Ну, по крайней мере, они нас не съедят», — подумал Альф.

Прошло десять секунд, потом двадцать. Альф смотрел на дикаря, а дикарь смотрел на Альфа. В конце концов, занервничав, что ему так и не удалось ничего придумать, Альф снова поднял правую руку. Но на этот раз, едва Альф открыл рот, дикарь повернул свое копье горизонтально, и его наконечник уперся Альфу в грудь. Альф поперхнулся на середине «хау», глядя на острый розовый наконечник, направленный в его сердце.

А потом дикарь сказал:

— Может, продолжим разговор, старина? А то мне изрядно поднадоело это «хау».

ГЛАВА 41. «Что-нибудь придумаем».

Питер едва дышал. Он шел вплотную за Молли. Они медленно-медленно, осторожно продвигались через заросли лиан, чтобы не наступить на упавшую ветку и не выдать себя.

Они почти добрались до того места, откуда слышались голоса, — до огромной поляны. По большей части до них доносились лишь гортанные звуки и пощелкивание, но пару раз раздавался негромкий голос, и оба раза Молли оборачивалась к Питеру и одними губами произносила: «Альф».

Теперь же Молли остановилась. Она дошла до края зарослей, осторожно раздвинула лианы и выглянула через образовавшуюся щелочку. Питер придвинулся поближе и глянул через плечо Молли, стараясь не прикасаться к ней, — но при этом ему очень понравилось, как пахнет от ее шеи.

Когда лианы разошлись, Питер позабыл о шее Молли и уставился на поляну, в середине которой росло огромное дерево — точнее, даже группа деревьев, — окруженных чащей странных вертикальных, смахивающих на шесты побегов, отходящих от ветвей. Среди этих шестов сновали смуглые черноволосые люди — мужчины в одних набедренных повязках, женщины в чуть более скромных просторных рубахах и малыши, вообще не отягощенные одеждой.

— Питер, — прошептала Молли, кивком указав вправо, — смотри!

Питер глянул, и у него екнуло сердце. Там, футах в пятидесяти от них с Молли, полдюжины дикарей с копьями стояли вокруг его товарищей — Джимми, Прентиса, Тома и Толстого Тэда. Альф тоже был там, но он стоял, подняв правую руку, и разговаривал с дикарем, выглядевшим старше остальных.

Что он сказал, неизвестно, но явно что-то не то, и дикарь вдруг приставил копье к груди Альфа.

— Никак он собирается его убить?! — прошептал Питер. — Надо его остановить!

— Как? — спросила Молли.

— Не знаю, — ответил Питер и двинулся вправо вдоль самого края зарослей. — Что-нибудь придумаем.

«Придется придумать».

ГЛАВА 42. «Оно здесь!».

Малыш Дик скользнул в воду без всплеска — нелегкое дело для человека его комплекции — и вытащил шлюпку на берег рядом с баркасом Черного Уса.

Сланк, засунув за пояс саблю и два пистолета, подождал, пока шлюпка заскребет днищем по песку, а потом спрыгнул на мелководье. Он прошелся по берегу, опустился на одно колено и принялся разглядывать следы на песке.

— Двое… может быть, четверо детей. Потом по их следам прошел Черный Ус со своими людьми. — Он указал на глубокую полосу на песке. — Кто-то тащил здесь что-то тяжелое.

— Сокровище? — спросил Малыш Дик.

— Сокровище не тяжелое, — возразил Сланк. — И оно уплыло — не забывай.

— Но если это не сокровище…

— Полагаю, это какой-то груз, оставшийся после крушения нашего корыта. Не знаю, зачем им понадобилось вытаскивать его на берег.

Он посмотрел на джунгли. Малыш Дик проследил за его взглядом.

— Неужто мы пойдем туда? — спросил он.

— Такой здоровяк, как ты, — и боишься? — вопросом на вопрос ответил Сланк.

— Пауки, — застенчиво произнес Малыш Дик. — Я их терпеть не могу.

— Думаю, тут должны водиться пауки величиной с твой кулак, — поддразнил его Сланк. — Волосатые пауки. Пауки, которым нужна бритва.

Малыша Дика передернуло. Но затем он заметил что-то на песке.

— Смотрите! — воскликнул он.

Сланк подошел взглянуть, на что там показывает Малыш Дик.

Это было углубление во влажном песке, на котором отпечатались параллельные полоски. Между полосками виднелись отпечатки древесных волокон.

— Бочка с водой, — сказал Сланк. — Тот, кто ее тащил, остановился здесь передохнуть. Может, мистер Черный Ус — грозный пират, но вот следопыт из него никакой. Он гонится за бочкой с водой.

— Мало того, — продолжил Сланк, — этот дурак оставил свой баркас без охраны. Мы отбуксируем его вон туда, — он указал на изогнутую песчаную косу, — и когда мистер Черный Ус вернется после погони за бочкой, он обнаружит, что ему придется хорошенько поплавать, чтобы добраться до «Осы». Ну а мы тем временем отыщем сокровище.

— Откуда вы знаете, будто оно здесь? — спросил Малыш Дик. — Вы уверены, что буря не унесла его куда-нибудь?

— О, оно здесь, можешь не волноваться, — сказал Сланк, коснувшись висящей на шее цепочки с медальоном. — Я это чувствую. Оно здесь, и оно будет моим.

ГЛАВА 43. Гости.

Несколько секунд Альф таращился на дикаря, разинув рот, прежде чем к нему вернулся дар речи.

— Вы… вы говорите по-английски! — сказал он.

— Да, — отозвался дикарь. — Судя по всему, и вы тоже.

Он что-то проворчал-прощелкал остальным дикарям. Те захихикали.

— Но… но как? — спросил Альф.

— О, английский язык нетрудный, — сказал дикарь. — Если вам нужен сложный язык, попробуйте поговорить вот на этом.

Он издал целую вереницу ворчаний, пощелкиваний и потрескиваний, а в завершение всего присвистнул. Это вызвало новый взрыв смеха у дикарей.

— Да, — сказал Альф, — но я имел в виду не это. Как вы выучили английский?

— Полагаю, так же, как и вы, — отозвался дикарь. — Слушая англичан. Я провел тринадцать лет на кораблях британского военного флота.

— Вы были матросом? — спросил Альф.

— Думаю, правильнее будет сказать — рабом, — ответил дикарь, — хотя моряки употребляли выражение «насильственно завербованный». Двадцать лет назад они высадились здесь и схватили меня. И двух моих братьев.

Тон дикаря оставался небрежным, но взгляд стал холодным.

— Мои братья переносили плен куда хуже моего, — продолжал он. — Оба они умерли, не прошло и года. А вот я, как оказалось, умею хорошо приспосабливаться. И кроме того, у меня обнаружилась способность к языкам. Тринадцать лет я провел в обществе — точнее, в распоряжении — англичан. Тринадцать лет, пока, по милости судьбы, кораблекрушение не вернуло меня домой, на Моллюск.

— Моллюск? — переспросил Альф.

— Так мы называем этот остров, наш дом, — пояснил дикарь. — На самом деле на нашем языке это звучит… — Он издал странный звук, зародившийся где-то в глубине горла. — Себя мы называем моллюсканцами. Я имею честь быть вождем. Мое имя, если перевести его на английский, — Воинственная Креветка.

— Воинственная Креветка? — улыбаясь, переспросил Альф.

— Мое имя кажется тебе смешным, англичанин? — спросил вождь Воинственная Креветка.

— Нет, — ответил Альф. Его улыбка тут же угасла.

— Могу я полюбопытствовать, — спросил вождь, — как твое имя?

— Альф.

— Альф, — повторил Воинственная Креветка. Он сказал что-то остальным моллюсканцам.

В его фразе мелькнуло слово «Альф». Дикари зашлись хохотом. Воинственная Креветка снова повернулся к Альфу.

— На нашем языке, — пояснил он, — «Альф» означает «глупый кальмар».

— А-а-а!

— Итак, Альф, — произнес Воинственная Креветка, вызвав новые смешки среди своих людей, — эти мальчики, — он указал на Джимми, Прентиса, Тома и Толстого Тэда, — твои дети?

— О нет, — ответил Альф. — Они сироты с корабля.

— Понятно, — сказал Воинственная Креветка. — А где сейчас твой корабль?

— Думаю, на дне моря, — вздохнул Альф. — Буря разбила его в щепки. Мы едва спаслись.

— Жаль. А еще кто-нибудь уцелел?

— Не знаю, — отозвался Альф, покачав головой. — Там ужас что творилось. Мы просто чудом наткнулись на этот остров.

— О, вы удивитесь, — сказал Воинственная Креветка. — У нас чуть ли не каждый год бывают гости. Некоторых заводит сюда несчастье, вот как вас. Другие являются намеренно. Когда-то моллюсканцы радушно принимали гостей. Но вскоре жизнь преподала нам урок.

— Ч-что вы имеете в виду? — спросил Альф.

— Я имею в виду, — ответил Воинственная Креветка, — что мы быстро поняли: дела на Моллюске лучше всего обстоят тогда, когда на нем живут только моллюсканцы.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Нарушил ее Джимми:

— Сэр, можно я спрошу?

— Что, мальчик? — обернулся к нему Воинственная Креветка.

— А что случилось с остальными гостями? Они до сих пор живут здесь?

Несколько мгновений Воинственная Креветка бесстрастно разглядывал Джимми.

— Нет, — в конце концов произнес он. — Они здесь больше не живут.

— Значит, — продолжил Джимми, — когда появляются гости, вы разрешаете им уйти?

— Этого я не говорил, — возразил Воинственная Креветка.

ГЛАВА 44. Пути расходятся.

Питер остановился, подняв руку. Молли застыла в шаге от него.

Они двигались вдоль края поляны, на голоса. В основном раздавались два голоса — Альфа и еще какого-то мужчины, — и оба они говорили по-английски. Это изрядно озадачило Питера, поскольку он видел на поляне только дикарей.

Теперь, когда они подобрались вплотную к месту разговора — от поляны их отделяли лишь несколько ярдов густой растительности, — Питер повернулся, наклонился к Молли и еле слышно прошептал:

— Сколько у тебя в медальоне осталось этой штуки?

— Не знаю, — прошептала в ответ Молли. — А что ты задумал?

— Я собираюсь выскочить и закричать, — сказал Питер. — Я хочу заманить дикарей в джунгли.

Тогда ты сможешь подбежать к Альфу и мальчикам и унести их оттуда. Встретимся на берегу. Молли покачала головой.

— Нет, Питер, — сказала она. — Не знаю, хватит ли у меня на это звездного вещества. Кроме того, дикари вполне могут схватить нас обоих, прежде чем мы сделаем хоть шаг.

— Ну, а ты что предлагаешь? — спросил Питер.

— Нам нужно сначала отыскать сундук, — сказала Молли. — Когда у нас будет больше звездного вещества…

— Нет! — перебил ее Питер. — Они… они могут умереть к тому времени. Мы не знаем, где сундук. Мы даже не знаем, действительно ли он на этом острове.

Молли сжала медальон в руке:

— Он недалеко. Я это чувствую. Мы должны его отыскать. Это наш единственный шанс помочь мальчикам.

— Тебе наплевать на моих товарищей, — отрезал Питер. — Тебе лишь бы заполучить свой сундук.

— Неправда! — возразила Молли. — Конечно, я о них беспокоюсь. Но сундук и правда важнее любого из нас… важнее, чем все мы, вместе взятые. И сейчас он — наша единственная возможность помочь мальчикам, да и себе. Ну, пожалуйста, Питер!

— Я своих товарищей не брошу, — покачал головой Питер. — Не могу.

— Хорошо, — согласилась Молли. — Я найду сундук сама.

— Серьезно? Ты не будешь мне помогать?

— Помогать тебе убить себя? Нет, не буду.

Питер отодвинулся. Лицо его приобрело обиженное и рассерженное выражение.

— Ну что ж, — сказал он, — счастливо тебе отыскать твой сундук… без меня.

И, не дожидаясь ответа, Питер повернулся и начал тихонько пробираться к поляне. Добравшись до края зарослей, он остановился и оглянулся.

Молли исчезла.

«Ну и ладно!».

Питер медленно продвигался вперед ползком. В конце концов он выглянул на поляну. Дикари были всего в нескольких футах от него. За ними Питер увидел своих товарищей. Рядом с ними стоял Альф. Пока Питер полз вперед, он слышал голоса. Теперь же царила тишина, а на лице Альфа проступил страх.

Питер пошарил по земле вокруг себя, нащупал камень и вытащил его из влажной, вязкой земли. Теперь его план сводился к тому, чтобы учинить суматоху, — это было лучшее, что Питер мог придумать в данных обстоятельствах. Он решил бросить камень в дикарей, завопить, а потом отступить в джунгли — авось они погонятся за ним. Тогда у Альфа и мальчишек появится шанс убежать.

Схватив камень, Питер медленно поднялся на ноги.

Питер выбрал мишенью дикаря постарше, который, похоже, был здесь вождем. Он отвел руку назад… прикинул расстояние… а потом с силой швырнул камень.

Ничего не произошло. Его рука была пуста.

«А где же камень?».

Питер быстро повернулся и ахнул. У него за спиной, почти вплотную к нему, стоял здоровенный дикарь. Он держал камень Питера и улыбался во весь рот.

С поляны донесся голос дикаря постарше:

— А, я вижу, Неистовая Устрица нашел еще одного гостя. Добро пожаловать, мальчик. Присоединяйся к своим друзьям. Я как раз объясняю, какой политики мы придерживаемся по отношению к попавшим на остров чужакам.

ГЛАВА 45. Наблюдатели.

Черный Ус и Сми, с трудом выбравшись из джунглей, поднялись на крутую скалу.

Они заблудились. Они пошли по следам, уходившим с пляжа в джунгли, и почти сразу же окунулись в душные заросли. Примерно с час они продирались сквозь джунгли наугад, до тех пор пока Черный Ус в конце концов не решил подняться на скалу и сориентироваться. Он прихватил с собой Сми, оставив остальных пиратов у подножия горы и строго-настрого приказав им быть начеку, — хотя Черный Ус был уверен: они наверняка завалятся спать, как только он уйдет.

Глядя на грозный зеленый ковер, раскинувшийся внизу, Черный Ус протянул правую руку, раскрыв ладонь. Сми несколько мгновений смотрел на нее, а затем, решив, что они отмечают успешный подъем на вершину, пожал Черному Усу руку.

— Мне не нужна твоя проклятая рука, идиот! — заорал Черный Ус.

Этот вопль спугнул ярко-зеленую птичку, сидевшую на дереве ниже по склону. Она вспорхнула с ветки и улетела.

— Мне нужна проклятая подзорная труба!

Сми поспешно вытащил медную подзорную трубу из-за пояса и подал Черному Усу. Тот поднес ее к глазам и принялся медленно, методично обшаривать лежащий внизу остров слева направо. Проделав примерно две трети пути, он остановился и воскликнул:

— Ага!

— Будьте здоровы! — Сми показалось, будто Черный Ус чихнул.

— Да нет же, идиот! Глянь вон туда. — И Черный Ус указал вниз. — На край той поляны. Видишь?

Сми посмотрел вниз, но ничего не увидел, даже поляны.

— Там лагерь, — произнес Черный Ус, продолжая глядеть в подзорную трубу.

— Лагерь?

— Да, лагерь дикарей, — сказал Черный Ус.

— Дикарей?! Каких — тех, которые…

— Да, тех, которые едят людей, — подтвердил Черный Ус. — Судя по их виду, это каннибалы.

— Значит, мы теперь покинем остров, капитан? — спросил Сми. — Мы вернемся на корабль и поплывем прямо…

— Нет, Сми, — мрачно ухмыльнулся Черный Ус.

— Нет? Но, капитан, раз они…

— У них мальчишки, — сказал Черный Ус.

— Мальчишки с «Гдетотама»? Живые?

— Нет, изрубленные на мелкие кусочки! — рявкнул Черный Ус.

Сми отшатнулся.

— Конечно, они живые! Это те самые мальчишки, включая того проклятого чертенка, который украл сундук прямо у меня из-под носа. И с ними матрос с «Гдетотама». Он вроде бы разговаривает со старым седым дикарем.

— Разговаривает? С дикарем?

— Да, мне и самому удивительно, — сказал Черный Ус. — Мне это не нравится, Сми. Совершенно не нравится. А вдруг сундук до сих пор у мальчишек и они торгуются с дикарями, предлагая им сокровище — мое сокровище! — в качестве выкупа?

Черный Ус передал подзорную трубу Сми, а сам застыл на мгновение, глядя на поляну и размышляя.

— Сми, — наконец произнес он, — приведи сюда наших людей.

— Но, капитан, у этих дикарей копья, — возразил Сми, глядя в подзорную трубу. — Много копий. И кабиналов много, если на то пошло.

— Каннибалов, идиот! — воскликнул Черный Ус. — А теперь заткнись и делай, как тебе сказано. Эти мальчишки… Попомни мои слова, эти мальчишки по-прежнему как-то связаны с сундуком. С моим сундуком. А если мальчишки договариваются с дикарями, я намерен с этим разобраться. Мы потихоньку спустимся туда и посмотрим, как там обстоят дела. А теперь сходи за нашими людьми — сию секунду!

Сми, ворча, двинулся вниз по склону, а Черный Ус вновь обратил взгляд на поляну и негромко произнес, разговаривая сам с собой:

— А если дело дойдет до схватки, они узнают, что копьям далеко до пиратской стали.

ГЛАВА 46. Там что-то есть.

Питер, которого здоровяк дикарь тычком послал вперед, вылетел на поляну. Здоровяк что-то проворчал Воинственной Креветке, тот кивнул, потом обратился к Питеру:

— Неистовой Устрице показалось, будто ты что-то шептал. С тобой кто-то был, мальчик?

— Нет! — быстро ответил Питер и, нахмурившись, добавил: — Вы говорите по-английски!

Воинственная Креветка вздохнул:

— Мне уже начинает надоедать, что мне все время на это указывают. Préférez-vous que je parle français?[1].

— Что? — спросил Питер.

— Нет, ничего, — сказал Воинственная Креветка.

Он что-то проворчал-прощелкал, и Неистовая Устрица снова нырнул в джунгли в сопровождении еще двух моллюсканцев.

— Если там есть другие, — сказал Воинственная Креветка, — мы их отыщем.

Питер подумал о Молли, которая осталась одна в джунглях, и о дикарях, охотящихся на нее.

«Может быть, мне все-таки стоило пойти с ней».

Он покачал головой и переключил внимание на Альфа и мальчишек. Они казались усталыми и испуганными, но, похоже, при виде него испытали облегчение.

— С тобой все в порядке, малый? — спросил Альф. — Когда ты очутился за бортом, мы очень волновались…

— Со мной все нормально, — ответил Питер. — А вы как?

Альф кивнул в сторону моллюсканцев и пожал плечами, словно говоря: «А кто его знает?».

— И с нами все нормально, — сказал Джимми.

— О, совершенно нормально, — прошипел Толстый Тэд, — кроме того, что мы попали в плен к дикарям!

— К дикарям? — переспросил Воинственная Креветка.

Он шагнул поближе к сидящему Толстому Тэду:

— Ты думаешь, мы дикари, мальчик?

Толстый Тэд захныкал и поспешно отполз назад.

— Мы не дикари, — продолжал Воинственная Креветка. — Я это знаю. Я видел дикость. Я часто видел ее, когда был э-э… гостем британского военного флота. Я много раз испытывал ее на собственной шкуре, когда оказывался не с той стороны плетки. О да, мальчик, я знаю, что такое дикость, и здесь вы ее не найдете. Кроме тех моментов, когда нас посещают непрошеные гости.

— Сэр, — сказал Альф, — с вашего позволения, мы тоже не дикари. Я всего-навсего старый моряк и тоже много чего испытал и пережил. А это лишь мальчишки.

— Да, — согласился Воинственная Креветка. — Английские мальчишки. Которые вырастут и станут взрослыми англичанами.

Альф попытался было еще что-то сказать, но Воинственная Креветка отвернулся и зашагал к деревьям, растущим в центре поляны. Моллюсканцы, стоявшие вокруг Альфа и мальчиков, заставили их встать и погнали пленников следом за Воинственной Креветкой.

Пока они шли к деревьям, из лабиринта вертикальных ветвей высовывались другие моллюсканцы и следили за их приближением. К тому времени, как они добрались до купы деревьев, толпа насчитывала уже не менее сотни мужчин, женщин и детей, глазеющих на Альфа и мальчишек, испуганно сбившихся в кучку.

— Как по-вашему, — шепотом спросил Питер у Альфа, — что они собираются с нами сделать?

— Все будет хорошо, — прошептал Альф, но по его глазам видно было, его терзают дурные предчувствия.

— Они дикари, — сказал Толстый Тэд. — Они живут в дереве. Они собираются нас съесть. Смотрите!

И правда, впереди, сразу за деревьями, над большой ямой лениво поднимался дым: в ней был разведен костер.

Прентис и Том с плачем вцепились в Питера.

— Все в порядке, — успокоил их Питер. Он обнял младших мальчиков за плечи. — Никто не собирается нас есть.

А про себя подумал: «Я надеюсь».

Они уже поравнялись с деревьями. Питер попытался заглянуть в лабиринт ветвей-шестов, но, куда бы он ни заглядывал, ему не удавалось разглядеть ничего дальше нескольких футов — а затем проход сворачивал куда-то в полумрак.

Так они шли вдоль края этой странной древесной крепости, пока не дошли до участка, где наружные ветви-шесты были укреплены горизонтальными бревнами, привязанными к ветвям толстыми веревками, сплетенными из лоз. Эти бревна образовывали стену высотой десять футов и длиной сорок футов. Питер заметил, что по бокам стена загибалась внутрь и уходила в глубь крепости.

«Словно клетка», — подумал Питер.

Воинственная Креветка встал у этой стены, и маленькая процессия остановилась. Моллюсканцы выстроились полукругом, глядя на Альфа и мальчиков, — те стояли лицом к племени, спиной к бревнам.

Воинственная Креветка начал о чем-то говорить толпе моллюсканцев. Племя слушало его молча, не шевелясь. Его речь длилась пять минут, а потом еще десять. Когда он закончил, заговорил еще один моллюсканец, потом — несколько женщин. Затем снова вождь Воинственная Креветка. Потом еще несколько человек. Казалось, они что-то обсуждают — серьезно, но без особого пыла.

Питер обратил внимание, что яркий тропический свет немного потускнел. Близились сумерки. А за ними на джунгли опустится ночь. Интересно, что делает Молли?

«Надеюсь, с ней все в порядке».

Тут Питер понял, что он не только напуган, но и еще очень устал и проголодался: день выдался долгий, а поесть ему так и не пришлось. Питер подался назад и прислонился к стене. И тут же отскочил. У него за спиной, за стеной что-то пошевелилось. Он повернулся, пытаясь рассмотреть, что же это было, но бревна были плотно пригнаны друг к другу, и Питер не сумел ничего увидеть.

Но там определенно что-то было.

Тут осматривавший стену Питер понял: моллюсканцы перестали говорить. Он повернулся и увидел, что племя снова молча смотрит на пленников. Вождь Воинственная Креветка вышел вперед.

— Англичане, — сказал он. — Мы приняли решение. Это оказалось труднее, чем обычно, ведь некоторые из вас — дети. Но у нас есть закон, казнсающийся гостей. Мы на опыте убедились: этот закон — единственный способ для нас обеспечить выживание нашего народа. В прошлом мы делали исключения из этого закона, но потом всегда жалели об этом. С тех пор мы решили: никаких исключений мы больше делать не будем, даже для детей. Этот закон будет применен и к вам. Извините.

Воинственная Креветка что-то проворчал-прощелкал. Дюжина взрослых мужчин-моллюсканцев двинулись вперед. Мальчишки за спиной у Альфа прижались к бревенчатой стене.

— О чем вы говорите? — взмолился Альф. — Какой закон? Что вы собираетесь с нами сделать?

Воинственная Креветка не ответил. Мужчины продолжали наступать. За спинами у них столб черного дыма уходил по диагонали в ярко-синее небо. Джимми, Прентис и Том уцепились за Питера. У Питера перехватило дыхание.

— Нет! — закричал Толстый Тэд. — Не ешьте меня, пожалуйста!!!

На лице Воинственной Креветки появилась мрачная улыбка.

— Есть? — переспросил он. — Мы вовсе не собираемся тебя есть.

Питер облегченно вздохнул, но снова застыл, услышав следующие слова Воинственной Креветки:

— Мы собираемся скормить вас Мистеру Грину.

ГЛАВА 47. Волшебный остров.

Сланк и Малыш Дик, спрятав шлюпку и пиратский баркас, двинулись вдоль берега. Сланк шел впереди, Малыш Дик — в нескольких шагах за ним. Осторожный великан вооружился кремневым пистолетом — он надеялся, что тот защитит его от пауков.

— Сэр, — спросил он, — а куда мы идем?

— Вон за ту косу, — ответил Сланк, показав вперед на каменистую полоску земли.

— Так, значит, мы не пойдем в джунгли? — обрадовался Малыш Дик.

— Пока нет. Туда отправился мистер Черный Ус, а я не хочу до поры до времени встречаться с ним. Мы обогнем эту косу, а потом уже пойдем в глубь острова.

— А!.. — с несчастным видом протянул Малыш Дик.

Шагая по твердой полосе песка у кромки воды, они быстро добрались до каменистой косы — беспорядочного нагромождения лавовых валунов. Они пробирались через них, пока Сланк, шедший впереди, не взглянул поверх большого выветренного валуна и не увидел красивую лагуну. Ее синяя вода мерцала и искрилась под солнцем, словно россыпь бриллиантов.

Посередине изогнутого берега на склоне были две пещеры, из одной вырывался водопад и разлетался тысячами брызг, падая на груду валунов. В нескольких ярдах дальше от берега находилась груда почти одинаковых по размеру черных камней — миниатюрный остров. На ближайшем из этих камней наверху была ровная площадка, похожая на кресло.

И там кто-то сидел.

Сланк моргнул и всмотрелся пристальнее.

— Не может быть! — пробормотал он.

— Что такое, мистер Сланк? — заинтересовался Малыш Дик.

— Там… там женщина! — сказал Сланк. — Но у нее…

— Женщина?!

Малыш Дик, любивший женщин настолько же сильно, насколько ненавидел пауков, тут же полез наверх, нечаянно толкнув по дороге Сланка.

— Сэр, — озадаченно произнес он, — я не вижу никакой женщины.

Сланк снова поднял голову над валуном. Черный камень был пуст.

— Она была там. — Он указал на камень-кресло. — Во-он там.

Малыш Дик с сомнением взглянул на Сланка.

— Говорю тебе — я ее видел! — воскликнул Сланк. — У нее были золотые волосы. И… И…

— Что, мистер Сланк?

— Хвост, — произнес Сланк. — Вместо ног у нее был длинный зеленый хвост.

— Хвост? — переспросил Малыш Дик. — У женщины, которой теперь там нет, был хвост?

— Да, — подтвердил Сланк.

— Так вы говорите, сэр, будто видели русалку, — словно следователь на допросе, уточнил Малыш Дик.

— Я этого не говорил! — возмутился Сланк. — Я сказал, что видел женщину с… с…

— С хвостом, — закончил за него Малыш Дик.

— Да, с хвостом, — сказал Сланк, хотя его и самого уже начали одолевать сомнения.

— Ну и ладно, — осторожно произнес Малыш Дик. — Возможно, сэр, вам нужно немного отдохнуть.

— Я ее видел! — продолжал настаивать Сланк.

— Конечно-конечно, сэр! — согласился Малыш Дик. — Конечно, видели. А теперь вам нужно присесть вот тут в тенечке, а потом…

— Смотри! — воскликнул Сланк, схватив здоровяка за руку.

Малыш Дик посмотрел туда, куда указывал Сланк. На камне сидели две русалки, с которых стекала морская вода. У одной были золотые волосы, у другой — черные, но обе были такие красивые, что дух захватывало.

Великан попытался что-то сказать, но у него сдавило горло. Он побагровел и в конце концов выдавил из себя:

— Две!

— Я же тебе говорил! — торжествовал Сланк.

— Да что же это за остров такой? — спросил Малыш Дик, глядя на русалок круглыми глазами. — Волшебный он, что ли?

— Да, — ответил Сланк скорее себе, чем Малышу Дику. — Волшебство здесь есть, это точно.

Он запустил руку под рубашку, и пальцы его на миг сомкнулись на золотом медальоне. Затем он прыгнул за валун, схватив Малыша Дика за плечо, и стащил его вниз.

— Прячься! — прошипел Сланк.

Малыш Дик неохотно оторвал взгляд от женщин-рыб и присел рядом со Сланком.

— Но, сэр, они такие красивые! — сказал он.

— Ты скоро сможешь разглядеть их получше, — сказал Сланк. — Мы идем туда.

— Туда? — вне себя от радости переспросил Малыш Дик.

— Да, туда, — подтвердил Сланк. — Но тихонько. Нельзя, чтобы они нас заметили и уплыли, пока мы не подберемся к ним вплотную. То, что мы ищем, — у этих существ, и я собираюсь забрать это у них.

— Но мы же не станем причинять им вред, сэр?

— Нет, если не потребуется, — сказал Сланк. — Если они не попытаются оставить себе сундук.

ГЛАВА 48. Закон.

На миг и Альф, и мальчики лишились дара речи. Они смотрели на вождя, оцепенев от ужаса. Первым молчание нарушил Питер:

— Сэр, а кто такой Мистер Грин?

Произнося эти слова, Питер снова ощутил, как за бревнами что-то шевельнулось. Даже земля под Питером словно бы вздрогнула. Что бы ни было за загородкой, оно было очень большое.

— Мистер Грин, — ответил вождь, — уроженец острова Моллюск. Много лет он мирно сосуществовал с моллюсканцами: он жил сам по себе, мы — сами по себе. Но затем, несколько лет назад, на острове появились гости — моряки. Это были англичане. Как и вы. Они решили, что это отличное развлечение — поохотиться на Мистера Грина.

Что-то хлестнуло по ограде изнутри. Стена содрогнулась. Мальчики съежились и поспешно отскочили. Даже Альф отступил на несколько шагов.

— Мы настоятельно просили этих людей не трогать нашего давнего соседа, но, конечно же, они нас не послушались. Ведь мы же дикари. А англичане — цивилизованный народ.

Воинственная Креветка нехорошо улыбнулся.

— Они были неплохими охотниками, эти англичане. Они поймали Мистера Грина — зацепили его «кошками», выволокли на берег и привязали к дереву веревками. А потом принялись развлекаться. Они пили ром и дразнили Мистера Грина: тыкали в него чем попало, чтобы посмотреть, что он станет делать. Мы просили их прекратить. Но англичанам было наплевать на дикарей, В конце концов один молодой моллюсканец не смог больше слушать, как Мистер Грин ревет от боли. Ночью, когда пьяные англичане заснули, юноша прокрался мимо них и попытался перерезать веревки на Мистере Грине. Но какой-то англичанин проснулся и увидел парня. Он выстрелил ему в ногу, и тот упал, крича от боли. Некоторые из наших людей видели, что произошло. Юноша лежал на земле, истекая кровью. А англичане не обращали на него внимания. Мистер Грин был всего в нескольких футах от него. К этому времени его уже настолько разозлили…

Вождь опустил глаза, потом взглянул на загородку, затем на Питера.

— Этот парень был моим сыном, — сказал он.

— Но, сэр, — попытался возразить Питер. — Это же не…

— Тогда мы напали на англичан, — не слушая Питера, произнес вождь Воинственная Креветка. — Они были очень удивлены тем, что мы это сделали, и еще сильнее удивились, когда мы их одолели. Под конец они плакали, словно малые дети, и молили нас о пощаде. Мы сказали им, чтобы они просили пощады у Мистера Грина. Но он никого из них не пощадил.

За бревнами снова что-то шевельнулось.

— Потом мы отпустили Мистера Грина, ведь это они были во всем виноваты, а не он. Но они его испортили: привили ему вкус к человеческому мясу. Вместо того чтобы вернуться в джунгли, он остался рядом с нашим поселением, высматривая и вынюхивая нас. Выслеживая и поджидая в засаде. У нас не осталось другого выхода, только поймать его и убить.

— Но он все еще жив, — догадался Питер.

— Да, — согласился вождь. — В тот день, когда мы его поймали, к острову причалил еще один корабль — так распорядилась судьба. Потому, вместо того чтобы убивать Мистера Грина, мы решили его использовать. Теперь наш закон гласит: Моллюск для моллюсканцев, и никаких чужаков.

— Но, сэр, — возразил Питер, — ведь это же были пираты! А мы очутились на этом острове потому, что пираты напали и на нас тоже. Мы относимся к ним точно так же, как и вы!

— Парнишка прав, — подал голос Альф. — Мы не хотим вам ничего плохого.

— Да, вы так говорите, — отозвался вождь Воинственная Креветка. — Вы, гости, всегда так говорите и иногда сначала даже говорите всерьез. Но мы на своем опыте поняли: от гостей всегда бывают неприятности, пираты они или не пираты. Вы злоупотребляли нашим гостеприимством, заносили сюда болезни, захватывали нас в рабство, убивали нас, словно животных…

— Но это были не мы! — воскликнул Питер. — Мы ничего этого не делали!

— Пока не делали, — сказал Воинственная Креветка. — И Мистер Грин позаботится, чтобы не сделали и впредь. Таков наш закон.

Он обернулся и что-то проворчал. Тут же из толпы выбежали двое мужчин с бамбуковой лестницей и прислонили лестницу к бревенчатой стене. Из-за стены донеслось низкое рычание. Толстый Тэд заскулил. Прентис и Том, всхлипывая, прижались друг к другу. Джимми вцепился в руку Питера.

— Но, сэр! — заговорил Альф. — Не может быть, чтобы вы… Ведь это же всего лишь мальчишки!

— Никаких исключений, — сказал Воинственная Креветка. — Таков закон.

Он что-то проворчал. Четверо мужчин с копьями приблизились к Альфу.

— Подождите! Есть один сундук! — сказал Питер, быстро переглянувшись с Альфом. — Он обладает некой силой… он… он волшебный, и мы думаем, он здесь, на этом острове! Мы можем помочь вам найти его, сэр, и показать, как пользоваться его силой!

Воинственная Креветка с отвращением покачал головой:

— Теперь они лгут. Остальные тоже пытались это делать. Солгать дикарям, словно мы дети, которых легко обвести вокруг пальца. Вот что я думаю про ваше волшебство!

И он плюнул на землю.

— Но это волшебство существует на самом деле! — произнес Альф. — Я видел его собственными глазами. Мальчик говорит правду.

Вождь посмотрел на Альфа, затем на Питера, потом снова на Альфа. На миг Питеру показалось, будто Альф все-таки убедил его. Но затем пожилой дикарь снова что-то проворчал, и четверо мужчин грубо погнали Альфа к лестнице, вынуждая его взобраться на нее.

— Нет! — воскликнул Альф, указывая на бревна. — Я туда не полезу!

— Тогда эти люди проткнут тебя копьями и перебросят твое тело через стену, — сказал Воинственная Креветка. — Так или иначе, но ты там очутишься.

Когда он произнес эти слова, один из дикарей приставил наконечник копья к груди Альфа. Острый как бритва край раковины проткнул рубашку и вонзился ему в грудь. Матрос поморщился.

— Ладно, — сказал он. — Я не буду сопротивляться. Но пусть туда пойду только я. Без мальчиков. Это же всего лишь дети!

— Да, дети, — подтвердил Воинственная Креветка. — Как и мой сын.

Альф, которого подталкивали снизу копьями, взобрался по лестнице. Ноги его были исколо-ты и кровоточили. Добравшись до верха, он посмотрел на ту сторону, потом взглянул на Питера. Лицо его было белым, как парус.

— Альф! — окликнул его Питер.

Альф открыл было рот, но, прежде чем он успел что-либо сказать, его столкнули со стены, и он исчез из вида.

Настала очередь мальчиков. Их, плачущих, одного за другим — сначала Толстого Тэда, потом Джимми, Прентиса и Тома — оттеснили копьями к лестнице и заставили спрыгнуть за стену.

Питер оказался последним. Он взобрался по лестнице сам — его не пришлось подталкивать. Уже наверху он посмотрел вниз, на вождя Воинственную Креветку, и сказал:

— Это неправильно. Мы не сделали вам ничего плохого.

— Нет, сделали, — сказал вождь. — Вы пришли на этот остров. — Он помолчал, потом добавил: — Ты храбрый мальчик. — Он взглянул на небо, затем снова на Питера: — Может быть, Мистер Грин сжалится над тобой.

И он подал знак своим людям. Но прежде чем они успели что-либо сделать, Питер сам спрыгнул со стены к своим товарищам. И к Мистеру Грину.

ГЛАВА 49. В пещере.

— Тихо! — прошипел Сланк.

Они с Малышом Диком двигались, пыхтя и истекая потом, через джунгли, в которых было по-прежнему жарко, несмотря на приближающиеся сумерки. Они украдкой пробирались вдоль округлого берега лагуны туда, где темнел вход в пещеру.

Время от времени они осторожно выглядывали из зарослей и смотрели на двух зеленохвостых женщин-рыб. И каждый раз Малютка Ричард таращился на эти создания, словно загипнотизированный: чем ближе подбирались они со Сланком, тем прекраснее казались ему эти существа.

За двадцать минут они, крадучись, добрались до того места над берегом, где лежали, небрежно развалясь, русалки — судя по всему, они не подозревали о приближении двух чужаков.

— Ну, ладно, — прошептал Сланк. — Нам нужно подобраться к ним как можно ближе, но при этом не спугнуть их. Понял?

— Угу, — отозвался Малыш Дик.

Он был просто вне себя от радости, так ему хотелось подойти к русалкам поближе — в особенности к блондинке.

— Ну, тогда пошли, — сказал Сланк.

Он вышел из-за деревьев, Малыш Дик — следом. Они спустились по берегу до самого прибоя, который принялся тихонько плескаться об их сапоги. Теперь они были футах в двадцати пяти от камня, на котором лежали русалки.

— Здравствуйте, леди! — сердечно произнес Сланк.

Женщины-рыбы быстро обернулись и уставились на мужчин. На их бесстрастных лицах особенно выделялись огромные круглые глаза, синие, словно море.

«Красивые глаза, — подумал Малыш Дик. — Только не человеческие».

— Меня зовут Сланк. Мне кажется, вы могли случайно наткнуться на одну вещь, которую я разыскиваю.

Русалки не ответили и не двинулись с места. Секунд двадцать не слышно было ничего, кроме тихого шуршания прибоя.

— Мы не хотим вам зла, — сказал Сланк.

Малыш Дик, чтобы успокоить женщин-рыб, расплылся в улыбке, обнажив зубы. Зубов у него было девять с половиной, все — цвета дубовой коры.

Но стоило ему открыть рот, как и без того огромные глаза русалок стали еще больше. И прежде чем Сланк успел сказать хоть слово, морские жительницы взмахнули хвостами, соскользнули с камня и нырнули в воду.

— Подождите! — закричал Сланк, но женщины-рыбы уже исчезли.

Мужчины проводили взглядом их изящные фигуры, с поразительной быстротой скользившие под водой к темному входу в пещеру, расположенному неподалеку, среди груды камней, напоминающей очертаниями корабль.

— Идиот! — рявкнул Сланк. Он повернулся и стукнул Малыша Дика, но только сам ушибся. — Ты что сделал?!

— Честное слово, ничего! — отозвался тот. — Я просто улыбнулся им, и только!

— Ну, так не делай этого больше! — приказал Сланк. — Ты их напугал, и теперь нам придется идти за ними туда.

И он указал на вход в пещеру.

— Туда? — переспросил Малыш Дик, не любивший темноту почти так же сильно, как пауков.

— Да, туда, — отрезал Сланк и двинулся вброд через лагуну.

Малыш Дик неохотно побрел следом. Когда вода достигла их бедер, Сланк вытащил пистолеты из-за пояса и поднял повыше, чтобы они не намокли.

У входа в пещеру Сланк погрузился в воду по грудь, а Малыш Дик — по пояс. Они остановились у входа и заглянули внутрь. Но уже сгустились сумерки, и им почти ничего не удалось разглядеть: по обе стороны от входа вода плескалась о небольшие камни. Сверху высился сводчатый, словно в соборе, потолок — его образовали привалившиеся друг к другу огромные камни. Впереди зияла тьма.

— Не нравится мне это, — пробормотал Малыш Дик.

— Я видел, как ты с кнутом дрался сразу против шестерых и победил, — сказал Сланк. — Неужто ты испугаешься женщин?

— Это не обычные женщины, — возразил Малыш Ричард. — И там темно.

— Ну, как бы то ни было, мы туда идем.

И они двинулись вперед. Плеск от их шагов эхом разносился по пещере. Вскоре они очутились в полной темноте и едва различали стены пещеры, а что находится под водой, было уже не разглядеть.

Вдруг Малыш Дик громко ойкнул. Голос его гулко прокатился по пещере.

Сланк резко повернулся, вскинув пистолеты.

— Что такое?! — крикнул он.

— Что-то скользнуло по моей ноге.

— У тебя воображение разыгралось. Хватит вести себя словно ребенок.

Но теперь темнота под водой начала внушать беспокойство и ему.

Они продвигались вперед. Вход в пещеру уже почти исчез из виду. Их глаза начали привыкать к тусклому свету сумерек, просачивающемуся через щели в валунах у них над головами.

«Что это было?».

Теперь настала очередь Сланка размышлять о том, что такое коснулось его ноги. Он взбрыкнул правой ногой, но ни по чему не попал. Однако теперь он увидел, что вода перед ним заволновалась.

Малыш Дик тоже это заметил.

— Они здесь, — сказал здоровяк, придвигаясь поближе к Сланку.

— Спина к спине! — приказал Сланк. — Держи саблю наготове.

Они сошлись спина к спине.

Теперь бурление под водой стало более заметным. Раздался всплеск, и над водой мелькнул кончик хвоста. Еще несколько всплесков прозвучало с разных сторон.

«Их тут не две, их больше», — подумал Сланк.

А потом в нескольких ярдах от них показалась женская голова со струящимися по воде волосами, затем еще одна голова, и еще, и еще…

«Их намного больше».

— Что они делают? — спросил Малыш Дик из-за спины Сланка. — Что им нужно?

— Не знаю, — отозвался Сланк, пытаясь прогнать мысль о том, что их заманили сюда нарочно и это ловушка.

В темноте они различили не то шесть, не то семь голов кружащих вокруг них женщин-рыб. Они держались в нескольких ярдах от незваных гостей, но Сланк заметил, что их круг сужается. Русалки дюйм за дюймом придвигались все ближе, ближе.

Затем они остановились.

Одна из них — мужчины разглядели, что это была та самая блондинка, которую они видели прежде, — очутилась прямо перед Малышом Диком на расстоянии вытянутой руки. Только теперь ему почему-то расхотелось прикасаться к ней.

Женщина-рыба посмотрела на него. Лицо ее ничего не выражало, а голубые глаза словно бы светились. А потом она улыбнулась.

Малыш Дик ахнул. Рот женщины-рыбы был ужасен: верхняя челюсть была плотно заполнена острыми зубами, скорее акульими, чем человеческими, а нижняя представляла собою твердую, гладкую костяную пластинку — опять же скорее рыбью, чем человеческую.

Малыш Дик поднял правую руку, а вместе с ней и саблю.

Он лишь хотел защититься, но стоило ему шевельнуться, как другая женщина-рыба — Сланк успел краем глаза заметить, что это была та самая брюнетка, которую они видели снаружи, — зашипела и метнулась вперед, словно змея, распахнув свой чудовищный рот, и вонзила острые, как иголки, зубы в правое предплечье Малыша Дика.

Сланк развернулся, собираясь выстрелить в нее, но Малыш Дик, взвывший от боли, отреагировал быстрее. Он обрушил массивный кулак на голову женщине-рыбе. Та испустила крик, от которого кровь застыла в жилах, и исчезла в темной воде.

Пещера заполнилась шипением: остальные женщины-рыбы ринулись в атаку. Малыш Дик завопил от боли, когда зубы вонзились сзади в его левое бедро. Он лихорадочно попытался сбросить тварь. Вода вокруг них со Сланком бурлила и кипела. Сланк водил пистолетами из стороны в сторону, но не мог поймать цель: женщины-рыбы двигались слишком быстро, и по большей части под водой.

А затем они исчезли.

На несколько мгновений в пещере воцарилась тишина: слышно было лишь тяжелое дыхание Сланка да стоны Малыша Дика — у него ныли раны и, в особенности, изорванная острыми зубами нога.

Потом женщины-рыбы вынырнули на поверхность футах в двадцати от людей. Их было пятеро — нет, шестеро. Одной из них — той, которую Малыш Ричард стукнул по голове, — явно было плохо. Возможно даже, она была без сознания. Остальные пятеро поддерживали ее и переговаривались, издавая странные, негромкие звуки. Они медленно удалялись туда, где стена пещеры делала поворот. Когда русалки свернули за угол, Сланк разглядел, как они оглядывались на людей, увидел ненависть в их светящихся голубых глазах, заметил…

«Минуточку!».

Что-то тут было не так…

«Почему я вижу все это так ясно?».

Сланк прищурился — и понял, в чем дело: из-за угла, откуда-то из глубины пещеры лился свет.

Там что-то светилось.

— Идем, — велел он Малышу Дику и двинулся вперед, когда женщины-рыбы исчезли за поворотом.

— Что?! — переспросил Малыш Дик, поморщившись от боли. — Вы хотите пойти следом за этими чертовыми тварями?

— Да, — отозвался Сланк, пробираясь вперед.

Его охватило возбуждение. Малыш Дик, который не хотел идти туда, но боялся остаться один в темноте, двинулся следом. Они добрались до поворота, и Сланк, держа пистолеты перед собой, осторожно заглянул за угол.

— Вот так так, — тихонько проговорил он. Здоровяк тоже посмотрел туда и ахнул.

Им открылась маленькая, умытая прибоем пещерка.

У дальней ее стены находился каменный выступ футов тридцати в ширину. Справа на этом выступе лежала раненая женщина-рыба. Вокруг нее по-прежнему хлопотали пятеро подруг, принесших ее сюда. Вдоль выступа и в воде перед ним выстроились другие русалки — по подсчету Сланка, их там было дюжины две. А за ними, в центре выступа, на груде камней находился источник того света, который заполнял пещерку.

Сундук. Он сильно пострадал и перекосился, и свет лился из множества щелей.

— Это мое, — сказал Сланк скорее себе, чем кому-либо другому.

Женщины-рыбы, не отрывая светящихся голубых глаз от людей, медленно двинулись к центру пещеры, окружая сундук.

— Не похоже, чтобы они собирались отдать его нам, — сказал Малыш Дик. — Они его защищают.

— Да, они хотят оставить его себе, — подтвердил Сланк. — Но я не собираюсь оставлять его им.

Он повернулся к Малышу и сказал:

— Иди забери его.

— Я? — возмутился Малыш Дик. — Но…

— Иди забери его! — рявкнул Сланк.

Женщины-рыбы встревоженно зашипели.

— Если они нападут на тебя, — уже более спокойным тоном добавил Сланк, — я их перестреляю.

Но великан продолжал колебаться.

— А если ты туда не пойдешь, — холодно улыбнулся Сланк, — я застрелю тебя.

Малыш Ричард взглянул на него и убедился, что Сланк не шутит. Повернувшись, он вздохнул и побрел к женщинам-рыбам.

Русалки нервно заметались из стороны в сторону. Шипение стало громче. Малыш Дик обернулся и умоляюще посмотрел на Сланка через плечо, но увидел направленное на него дуло пистолета. Здоровяк сделал еще шаг в сторону женщин-рыб. Те уже окончательно утратили спокойствие и шипели, обнажая чудовищные зубы.

Все произошло в мгновение ока. Одна русалка отделилась от стаи и, распахнув пасть, метнулась к Малышу Дику. Он вскинул руки, но тут пещеру заполнил грохот пистолетного выстрела, громом отразившийся от каменных стен. Это было невероятно: женщина-рыба двигалась очень быстро, но Сланк не промахнулся. Пуля попала ей в шею, и русалка упала с булькающим звуком. Из раны хлынула кровь.

Теперь пещера заполнилась пронзительными криками. Вторая женщина-рыба, а следом и третья кинулись на Малыша Дика. Сланк выстрелил снова. На этот раз он промазал, но грохот выстрела и пуля, срикошетившая от стены, видимо, слишком напугали русалок. Так же внезапно, как перед этим нападали, они развернулись и отступили. Подхватив своих раненых, они взмахнули сильными хвостами и нырнули, обогнули людей с их ужасным оружием и покинули пещеру.

Сланк, держа пистолеты поднятыми, смотрел им вслед.

Малыш Дик, не веря в свое чудесное спасение, медленно опустил руки — он стоял, спрятав лицо в ладонях, — и глубоко вздохнул.

— Это хуже пауков, — покачал он головой.

— Хорошо, что они не знали, — сказал Сланк, — ведь у меня осталось всего по одному заряду на пистолет.

Затем он, наслаждаясь моментом, медленно повернулся к светящемуся сундуку, оставшемуся без охраны.

— Теперь, — произнес он, — ты мой.

ГЛАВА 50. Глаза в темноте.

Спотыкаясь, Питер двинулся вниз по крутому, плотно утоптанному земляному склону, образующему внутреннюю стену бревенчатого сооружения. Он не видел, куда идет: плотное переплетение ветвей над головой почти не пропускало меркнущий свет сумерек.

Через несколько шагов склон стал еще более крутым, почти вертикальным. Питер потерял равновесие и полетел…

И шлепнулся на кого-то, растянувшегося на земляном полу.

— Ой, извини, — сказал он.

— Слезь с меня! — прошипел Толстый Тэд.

— А где остальные? — спросил Питер, с трудом поднимаясь на ноги.

— Здесь мы, — отозвался Альф.

Его низкий голос подействовал на Питера успокаивающе.

— Все здесь.

Постепенно глаза Питера привыкли к темноте, и он разглядел массивную фигуру Альфа и три жмущихся к нему силуэта поменьше — Джимми, Тома и Прентиса. Они сидели в углу, но Питер не видел, насколько велико огороженное место, — лишь две стены, исчезающие в темноте.

Питер шагнул к Альфу и споткнулся обо что-то твердое и, судя по звуку удара, полое. Непонятный предмет откатился на несколько футов. Джимми наклонился и подобрал его, а потом с криком выронил.

Это оказался череп.

— Все в порядке, парень, — сказал Альф, прижимая к себе всхлипывающего Джимми. — Все в порядке.

— Ничего не в порядке, — возмутился Прентис и показал на какую-то груду. Питер присмотрелся повнимательнее. Это были кости. Мальчик огляделся и обнаружил, что все вокруг усыпано костями. Костями и черепами. Черепов здесь было множество.

А потом откуда-то из темноты они услышали рычание.

— Нам надо отсюда выбираться, — прошептал Питер.

Он повернулся и попытался взобраться на склон, но тот оказался слишком крутым, да к тому же еще ровным и плотно утоптанным — на нем просто не за что было зацепиться.

— А ну-ка, малый, — сказал Альф и поднял Питера себе на плечи.

Но повсюду, куда только мог дотянуться Питер, была все та же ровная, твердая, крутая земляная стена.

— Ничего не выйдет, — сказал он, и Альф опустил его.

Рычание раздалось снова, на этот раз ближе.

Мальчики попятились и забились в угол. Альф и Питер встали перед ними, вглядываясь в темноту и прислушиваясь.

И снова раздалось рычание, еще более громкое. И царапанье когтей. И шум, будто по земляному полу волокут что-то тяжелое. И шум этот все приближался.

Джимми снова вскрикнул, и тут все увидели то же, что разглядел в темноте он.

Два овала, красных, словно угли, перечеркнутых черными вертикальными щелочками.

«Это глаза, — подумал Питер. — Но они невероятно далеко друг от друга».

Послышалось новое рычание. Горящие глаза приближались.

ГЛАВА 51. «Птичка!».

Воинственная Креветка и остальные моллюсканцы молча стояли перед клеткой и ждали. Ждали, пока послышатся крики, — и боялись этого. Они знали, что после первого крика пройдет немало времени — может, даже несколько часов, — прежде чем все стихнет.

Моллюсканцы не испытывали удовольствия, исполняя этот закон. Но Воинственная Креветка был их вождем и единственным, кому довелось пожить среди чужеземцев, а он сказал, что это хотя и трудный — особенно когда речь идет о детях, — но единственный способ защитить себя и свой остров.

И поэтому они ждали, а вечернее небо темнело. Близилась ночь.

Вождь, как всегда, стоял ближе всех к клетке, абсолютно неподвижный, и смотрел на нее. Остальные рассыпались полукругом. Все глядели на бревенчатую стену, представляя себе, что происходит сейчас за ней, и ждали, ждали…

А поскольку они смотрели на стену, то не сразу заметили, что в кронах деревьев на краю поляны что-то движется.

Первой это заметила девочка лет трех. Она тоненьким голоском позвала маму, прощелкав звук, которым в языке моллюсканцев обозначалась птица.

— Птичка! Птичка! — сказала девочка.

— Тсс, — попыталась утихомирить ее мама.

— Птичка! — не унималась девочка. — Большая! Там!

Тогда мама подняла голову и увидела, на что показывала дочка. Ее изумленный и встревоженный крик заставил и остальных моллюсканцев посмотреть наверх, и они тоже закричали при виде существа, скользящего между ветвями деревьев в их сторону. Оно определенно было больше любой птицы, какую им доводилось видеть, но в темноте его трудно было разглядеть как следует.

Теперь уже все племя кричало и показывало пальцами в ту сторону. Внезапно загадочное существо вынырнуло из зарослей на поляну и спикировало в сторону моллюсканцев. Одни закричали, другие пригнулись, третьи бросились наутек. Несколько мужчин швырнули в это существо копья. Но оно двигалось слишком быстро. Мгновение — и оно уже очутилось за стеной клетки и скрылось из виду.

Вождь Воинственная Креветка спокойно стоял среди охваченного смятением племени и смотрел, как существо проносится у них над головами. В тот миг, когда оно исчезло, ему подумалось, что оно выглядит как…

Но этого не может быть!

А потом ему вспомнились слова мальчишки: «Он волшебный, и мы думаем, он здесь, на этом острове».

ГЛАВА 52. Мистер Грин.

Горящие глаза приближались.

— Прячьтесь за меня, ребята! — скомандовал Альф и пригнулся, приготовившись сражаться, хотя толком не понимал как.

Питер, пропустив мимо ушей слова Альфа, рухнул на четвереньки и принялся шарить вокруг в поисках оружия. Он схватил тяжелую кость — «наверное, это была нога», — потом нашел вторую такую же и сунул ее Альфу.

Теперь тварь приближалась быстро. Ее когти скребли земляной пол. Питер уже видел огромную плоскую голову. А вот горящие глаза теперь исчезли из виду: тварь распахнула пасть — Питер в жизни не видал такой здоровенной пасти, — полную острых зубов, длинных, словно кинжалы. Эта огромная, как пещера, пасть могла бы вместить его целиком. Клетку заполнил чудовищный рев, от которого кровь стыла в жилах. Затем громадная пасть захлопнулась с лязгом, громким, словно выстрел, и тварь ринулась на добычу.

— Нет!!! — закричал Альф и бросился ей навстречу.

Он схватил кость обеими руками и с силой ударил по огромному носу — и вовремя. Кость сломалась, а тварь на миг остановилась, словно удивившись. Потом она снова лязгнула зубами и бросилась на Альфа. Тот шагнул в сторону, пытаясь увести чудовище подальше от мальчиков.

Его уловка удалась: тварь двинулась за ним, повернув огромную тушу и могучий хвост. Питер увидел, что чудовище длиной со шлюпку, скользнув вдоль стены, одним взмахом хвоста отправило Питера вместе с остальными мальчишками в полет.

— Ну, иди сюда, дьявол! — крикнул Альф. — Иди ко мне!

Он пятился, стараясь не выпускать чудовище из вида, и при этом лихорадочно озирался в поисках другого оружия. Питер вскочил и кинулся следом за Альфом, стараясь держаться подальше от кошмарного хвоста. Он хотел передать оставшуюся у него кость Альфу. Хвост метнулся из стороны в сторону, но Питер перепрыгнул через него, как через скакалку.

— Альф! — завопил он.

— Не подходи, парень! — крикнул Альф. — Не по…

Альф очутился на земле. Он споткнулся о череп, упал и сильно ударился головой. Застонав, он перекатился в сторону, но не успел встать. Тварь снова распахнула пасть. Еще шаг — и она сожрет Альфа.

— Нет!!! — закричал Питер. Он кинулся вперед, снова перескочив через хлещущий хвост, и принялся колотить костью-дубинкой по спине, покрытой твердой чешуей. — Нет! Нет! Нет!

Чудовище развернулось и лязгнуло зубами. Оно двигалось быстрее, чем ожидал Питер. Мальчик вовремя успел отдернуть руки, но тварь схватила кость, и массивные челюсти тут же перемололи ее.

Теперь настал черед Питера пятиться, а тварь развернулась в его сторону и двинулась за ним. Горящие глаза ничего не выражали: голодный зверь, занимающийся своим делом. Отступая, Питер пригнулся и принялся шарить по земле в поисках другой кости — ну, или хоть чего-нибудь. Но ему ничего не подвернулось. Он сделал еще шаг назад. И ударился обо что-то.

Это была стена.

Он очутился в углу.

Тварь остановилась, словно понимая, что теперь Питеру некуда деваться. Она медленно открыла огромную пасть. Она находилась настолько близко, что Питер почувствовал ее зловонное дыхание. Сейчас он мог бы протянуть руку и дотронуться до зубов-кинжалов, которые должны были вот-вот вонзиться в его тело.

Питер закрыл глаза и вскинул руки в тщетной попытке защититься, и тут…

— Питер! — послышался чей-то голос.

Молли!

Он открыл глаза и увидел Молли. Она парила над ним и чем-то размахивала.

— Лови! — крикнула она.

Питер поймал то, что она бросила. Это оказался медальон. Питер принялся лихорадочно ощупывать его, но у него никак не получалось найти застежку.

— Он не открывается! — крикнул Питер.

Тварь, разинув пасть, придвинулась ближе.

— Там сбоку кнопка! — крикнула Молли.

Еще ближе.

Трясущейся рукой Питер нащупал кнопку, и медальон распахнулся. Мгновенно его руку окутало сияние.

— Прикоснись ко внутренней стороне! — крикнула Молли.

Питер сунул палец в самую середину светящегося шара и тут же почувствовал, как его тело начинает подниматься, ноги отрываются от земли…

Слишком поздно.

Питер понял это в тот же миг. Челюсти приближались и должны были вот-вот схватить его.

Слишком поздно.

Питер машинально ударил зверюгу. Его правая рука, в которой по-прежнему был зажат медальон, опустилась на самый кончик огромного носа, и свет залил его.

Приоткрытые челюсти замерли.

Чудовище издало звук — на этот раз не рев, а нечто похожее на стон или даже вздох. А потом начало медленно-медленно отрываться от пола клетки. Оно не двигалось, и в свете медальона Питер, который тоже медленно поднимался, наконец-то рассмотрел его истинные размеры.

«Да он же футов двадцать пять в длину! — подумал Питер. — А то и тридцать! И весит, наверное, целую тонну!».

Но чудовище поднималось легко, словно перышко, будто частичка пепла, подхваченная клубами дыма, все выше, выше, через толстую бревенчатую стену. А потом взмахнуло хвостом и, продолжая вздыхать, поплыло в ночные джунгли.

ГЛАВА 53. Сила.

Черный Ус смотрел из джунглей на становище дикарей. Рядом с ним припали к земле Сми и остальные пираты из его отряда.

Черному Усу показалось, будто дикари молятся, уставясь на большущую стену из бревен и земли. Все они — мужчины, женщины и дети — стояли и молча смотрели на нее.

Черному Усу было чрезвычайно интересно, что же находится за этой стеной. Всего несколько мгновений назад мальчишка — тот самый мальчишка, который причинил ему, Черному Усу, столько неприятностей, — взобрался по бамбуковой лестнице, что-то сказал стоящему внизу седому дикарю, а затем исчез за стеной.

«Где этот мальчишка, там где-нибудь неподалеку должен быть и сундук».

Черный Ус был в этом уверен. Ему не терпелось повести своих людей за эту стену, но присутствие дикарей заставляло его колебаться. Поэтому он ждал, наблюдал и слушал.

— Нет!!!

Крик — кричал взрослый — долетел из-за стены. В голосе звучал страх. За криком последовал громкий, какой-то неестественный треск, будто… неужели это была кость?

Интересно, что могло бы так сломать ее?

Пока Черный Ус размышлял над этим, какая-то маленькая дикарка повернулась в его сторону, ткнула пальцем и принялась что-то выкрикивать. Черный Ус пригнулся — ему сначала показалось, будто дикарка заметила его. Но затем он услышал шорох в ветвях над головой, посмотрел наверх и ахнул.

Прямо над ним пролетала девчонка. Она летела, словно птица.

Это была все та же девчонка с корабля. Черный Ус был в этом уверен.

— Сэр, — прошептал Сми, указывая наверх, — там э-э-э…

— Я вижу, идиот! — прошипел Черный Ус, зажав рукой рот Сми.

Девчонка быстро пронеслась через поляну и, пока туземцы встревоженно кричали, тыкая пальцами в ее сторону, исчезла за стеной.

Черный Ус забеспокоился. Он уже окончательно уверился, что все эти полеты как-то связаны с сокровищем, за которым он гнался. Сначала летающий мальчишка ушел за стену, а теперь еще эта летающая девчонка. Черный Ус решил: пора, невзирая на дикарей, выяснить, что там за этой стеной.

Он подал знак своим людям. Они встали, вынули сабли и пистолеты. Повернувшись к поляне, Черный Ус поднял руку, собираясь дать сигнал к атаке.

И уронил руку, в изумлении уставившись в ту сторону. Его люди посмотрели туда же. Некоторые из них встревоженно вскрикнули, но можно было не бояться, что дикари их услышат. Дикарей и самих охватило смятение, и они с воплями разбегались прочь от гигантской твари, показавшейся из-за стены.

«Крокодил, — подумал Черный Ус, когда тварь целиком всплыла над стеной. — Летающий крокодил».

Черному Усу доводилось раньше видеть крокодилов, и во множестве. Но никогда еще он не видал такого огромного. Или хотя бы вполовину такого большого. Черный Ус застыл неподвижно, а крокодил плыл себе футах в тридцати над землей, лениво помахивая хвостом из стороны в сторону и загребая лапами, как при плавании. Он пролетел почти над пиратами, а потом двинулся дальше над кронами деревьев.

Черный Ус смотрел ему вслед, пока тот не исчез, потом перевел взгляд на своих людей. На их лицах отражались разнообразные чувства, от беспокойства до неприкрытого ужаса.

— Да ладно вам, парни, — сказал Черный Ус. — Это всего лишь крокодил. Вы что, крокодилов не видали?

— Летающих — не видали, — отозвался один из пиратов. — И летающих девчонок тоже.

Это было неслыханной наглостью, но Черный Ус понял, что пират выражает общее мнение. Опасаясь мятежа, он заставил себя говорить спокойно.

— Как тебя зовут, парень? — спросил он.

— Симонс, — ответил пират.

— Симонс, — повторил Черный Ус, подумав, что надо будет убить этого Симонса, когда тот станет не нужен. — Честно говоря, я тоже как-то не привык любоваться летающими крокодилами. Как и летающими девчонками. Но я знаю, что все это означает. Это связано с сокровищем, за которым мы охотимся, ясно? Оно обладает огромной силой. Оно дает человеку способность летать и многое другое. Сила лучше золота, парни. Намного лучше. С той силой, какую даст вам это сокровище, вы заполучите столько золота, сколько захотите. Вот за чем мы охотимся, и, когда мы найдем этот сундук, каждый из вас получит свою долю.

«А если вы в это верите, вы и правда такие дураки, какими кажетесь», — добавил он про себя.

Черный Ус видел, что ему удалось заинтересовать своих людей и заставить их снова думать о сокровище, связав его с теми странными вещами, которые происходили у них на глазах. Он поспешил этим воспользоваться.

— Смотрите, — сказал он. — Старый крокодил убрался отсюда. И дикари тоже разбежались по джунглям, все, кроме того старика. Они больше не стоят между нами и стеной, а за стеной нет никого, кроме детей. У меня такое ощущение, будто сокровище где-то неподалеку от них. Неподалеку, парни. Нам надо только протянуть руку и взять его.

Пираты закивали. Они снова были в его власти.

— Ну вот и хорошо, — сказал Черный Ус. — Берите сабли и…

Он не договорил, поскольку выражение лиц пиратов внезапно изменилось, а взгляды устремились куда-то ему за спину.

Черный Ус повернулся, взглянул туда и выругался.

На этот раз в ночное небо медленно поднимались дети, держась за руки.

ГЛАВА 54. План Сланка.

— Влево, — скомандовал Сланк. — Да не туда, идиот! Лево в другой стороне!

Малыш Дик, который никак не мог научиться различать лево и право, изменил курс.

Здоровяк сидел на веслах, а Сланк — на корме шлюпки. Они буксировали баркас Черного Уса, в котором лежал потрепанный деревянный сундук.

Малыш Дик, повинуясь приказу Сланка, вынес сундук из пещеры. Сначала он совсем не испытывал рвения из-за страха перед женщинами-рыбами и от боли, которую доставляли ему две полученные им рваные раны. Но стоило Малышу Дику прикоснуться к сундуку, как настроение его изменилось почти мгновенно: его избитое тело заполнило ощущение тепла и радости.

И не только.

— Слышите? — спросил он у Сланка, взвалив сундук — тот казался почти невесомым — себе на плечо.

— Что?

— Колокольчики, — сказал Малыш Дик. — Вы их разве не слышите?

— Нет, — ответил Сланк и пристально взглянул на здоровяка.

Но все то время, пока они брели по пещере, Малыш Дик слышал несмолкаемый звон колокольчиков, а когда они добрались до выхода, он заметил еще кое-что — у него перестали болеть раны. Он посмотрел на свою руку и крякнул от удивления.

— Что такое? — спросил Сланк.

— Гляньте, — произнес Малыш Дик, протягивая руку.

Сланк посмотрел. Там, где считаные минуты назад была рваная рана и сочилась кровь, теперь красовалась целая, здоровая кожа.

— И нога тоже! — сообщил Малыш Дик, ощупывая бедро.

— Поставь сундук, — отрывисто скомандовал Сланк.

— Но…

— Немедленно поставь! — приказал Сланк.

Малыш Дик добрел до берега и поставил сундук на песок. Как только он выпустил его из рук, звон колокольчиков стих.

Великан снова протянул к нему руку…

— А ну, не трогай! — прикрикнул Сланк. Малыш Дик неохотно отдернул руку.

— Я останусь здесь с сундуком, — заявил Сланк. — А ты отправляйся за лодками. Приведи сюда шлюпку и баркас.

— А почему бы просто не отнести сундук к лодкам? — спросил Малыш Дик. — Я вовсе не против его нести.

«Да потому, что я не хочу, чтобы ты к нему прикасался», — подумал Сланк, но сказал лишь:

— А ну, марш за лодками! Быстро!

Когда Малыш Дик вернулся, Сланк погрузил сундук в баркас, затем забрался в шлюпку и велел Малышу Дику грести к пиратскому кораблю.

Сланку очень, очень нравилось, как все идет. Во-первых — и это было самое важное, — сундук был у него. Сундук у него!

Кроме того, у него был еще и баркас, а значит, Черный Ус теперь не сможет покинуть остров. Сланк улыбнулся.

«Глупый пират. Он ведь даже не знает, за чем на самом деле гонялся. Как и против кого выступил».

Сланк решил вернуться на пиратский корабль и побросать большую часть связанных пиратов за борт, оставив ровно столько человек — пожалуй, двоих или троих, — чтобы они могли под дулом пистолета вести корабль. А когда он доберется туда, куда ему нужно, он избавится и от них. И конечно же, от этого недоумка Малыша Дика тоже — он слишком много знает.

Да, все идет очень, очень хорошо. Даже ночь выдалась тихая. Солнце уже зашло, и на небе светила полная луна. Она висела над самой лагуной и на фоне безоблачного неба казалась необыкновенно большой, будто нарочно наклонилась над Землей, чтобы получше разглядеть этот странный остров. Лунный свет был настолько ярким, что отбрасывал тени, и в этом свете Сланк прекрасно видел пустынный пляж, и пальмы за ним, и темную громаду горы.

Было так светло, что, если бы Сланк посмотрел на воду за баркасом, он увидел бы кое-что еще.

А именно — следующую за лодками цепочку пузырьков, которая подбиралась к ним все ближе и ближе…

ГЛАВА 55. На волосок от гибели.

— Держитесь! — крикнул Питер.

— Я боюсь, — прохныкал Прентис, глядя вниз, когда они поднялись над стеной. — Я не хочу упасть!

— Ты не упадешь, — сказал ему Питер. — Ты летишь!

И правда, все они летели. Первой летела Молли, за ней — Питер, державший за руку Прентиса, державшего за руку Джимми, державшего за руку Тома, державшего за руку Толстого Тэда, державшего ручищу Альфа, который боялся высоты и поэтому крепко зажмурился.

Несколько секунд назад, сразу же после того как Мистер Грин выплыл из своей клетки, Питер, подгоняемый парящей Молли, дал всем остальным прикоснуться к светящемуся шарику. Потом он закрыл медальон и велел всем взяться за руки, и они начали подниматься. Питер — единственный из мальчишек, у кого был опыт полетов, — осторожно отбуксировал остальных через стену.

Выбравшись на поляну, он с беспокойством посмотрел вниз: опасался, как бы моллюсканцы не принялись швырять в них копьями, чтобы заставить спуститься. Но поразительное зрелище летящего Мистера Грина повергло племя в смятение.

У стены остался один лишь вождь Воинственная Креветка. Он так и продолжал стоять, бесстрастно наблюдая, как Молли, Питер и все остальные плывут на фоне неба, залитого лунным светом.

Взгляды Питера и старого туземца встретились.

— Я же вам говорил! — крикнул Питер. — Это волшебство!

Вождь ничего не сказал, лишь поглядел на Питера. Еще миг они смотрели в глаза друг другу, а затем внимание Питера привлек оклик Молли.

— Питер! — позвала она. — Нам надо добраться до пляжа прежде, чем все закончится. За мной!

Она развернулась и понеслась над темными джунглями.

— Ну что, — сказал Питер Альфу и мальчишкам, — двигаемся за Молли. Вам надо наклониться вперед — вот так.

Он наклонился — и потянул остальных сильнее.

— Не хочу! — заявил Толстый Тэд. — Не собираюсь я этому учиться!

Альф тоже остался в вертикальном положении: он оцепенел от страха. Прентис и Том не отозвались — они были чересчур ошеломлены. Но Джимми — дружище Джимми! — начал учиться. С его помощью Питеру удалось заставить их маленькую цепочку двигаться — сначала медленно, а затем все быстрее — через поляну, а потом и над кронами деревьев.

Питер принялся обшаривать взглядом освещенные лунным светом кроны. Он искал вдалеке фигурку Молли. Поглощенный этим занятием, он не заметил, как они пролетели прямо над Черным Усом и его пиратами. Он не видел, как Черный Ус поднял пистолет и прицелился прямо ему в сердце.

Это был бы легкий выстрел, и Черный Ус уже почти готов был нажать курок. Но как бы сильно ему ни хотелось прикончить этого мальчишку, ему гораздо сильнее хотелось найти сундук — особенно теперь, когда он увидел его силу, — а Черный Ус был уверен — мальчишка приведет его к сундуку.

О том же самом думал и стоявший в нескольких ярдах от него вождь Воинственная Креветка.

ГЛАВА 56. Кверху килем.

Когда лодка накренилась в первый раз, Сланк подумал, что ее качнуло волной, хотя если бы он посмотрел по сторонам, то увидел бы, что в лагуне царит мертвый штиль и зеркально-гладкая вода серебрится под ярким светом взошедшей луны.

Но Сланк не обращал внимания на воду. Его взгляд был прикован к сундуку, лежащему в баркасе, который шлюпка тащила за собой.

Когда шлюпка накренилась в следующий раз, Сланк решил, что это Малыш Дик плохо гребет.

— Прекрати сейчас же! — скомандовал он.

— Если вы перестанете ерзать, сэр, — отозвался Малыш Дик, — мы доберемся до корабля куда быстрее.

— Вовсе я не ерзаю! — возмутился Сланк. — Это все твое…

Но прежде чем он успел договорить, баркас отчаянно закачался и чуть не зачерпнул воды, а сундук заскользил к борту.

Сланк в тревоге вскочил на ноги, едва не потопив шлюпку. Он полетел бы в воду, если бы его не поймал Малыш Дик.

Сланк схватился за канат и попытался подтянуть баркас с сундуком поближе к себе, но тот не двинулся с места.

— А ну, помоги! — крикнул Сланк Малышу Дику.

Здоровяк кинулся к Сланку и перегнулся над бортом шлюпки. Та чуть не ушла под воду под весом двоих мужчин. Но оба они тут же отшатнулись: из воды с шипением вынырнула голова и щелкнули ужасные, острые зубы.

— Опять эти русалки! — воскликнул Малыш Дик, когда они со Сланком шлепнулись на дно закачавшейся шлюпки.

Русалка бросилась вперед и вцепилась зубами в борт. Потом она яростно мотнула головой и вырвала полукруглый кусок дерева. В это отверстие в форме полумесяца хлынула вода. Русалка исчезла, но тут же появилась вторая, с правого борта, а затем еще одна с левого, и они принялись раскачивать шлюпку, словно качели. Сланк привстал, пытаясь отползти от ближайшей к нему женщины-рыбы, но немедленно получил удар хвостом от другой. От этого удара Сланк полетел за борт, и его крик о помощи оборвался, когда он скрылся под водой.

От внезапного падения Сланка шлюпка потеряла равновесие, и, прежде чем Малыш Дик сумел ее выровнять, русалка опрокинула ее, вывалив в лагуну и здоровяка.

Двое мужчин отчаянно барахтались, стараясь удержаться на плаву в намокшей одежде. Сабли и пистолеты тянули их на дно, и они сразу же отцепили их и выбросили.

Вода вокруг них зловеще забурлила. Малыш Дик завопил: его укусили сначала за правую ногу, затем за левую.

Сланк, загребая изо всех сил, сумел добраться до баркаса. Он уцепился за борт, и тут его бедро обожгло болью — в него впились острые зубы. Сланк выпустил борт баркаса, чтобы ударить нападающую женщину-рыбу. Баркас перевернулся, сундук полетел в лагуну, и…

И поплыл.

Сланк кинулся к нему, но не успел. Сундук двигался. Он лежал на воде, погрузившись в нее не более чем на дюйм. Он повернул влево, остановился, свернул вправо и в конце концов резво двинулся обратно к острову, оставляя за собой расходящиеся полосы ряби — будто по серебристой лагуне летела длинная стрела. Древко этой стрелы образовывали две параллельные полоски пузырьков.

Малыш Дик вынырнул на поверхность, отплевываясь, ругаясь и истекая кровью.

— Эй, сюда! — позвал его Сланк, и Малыш Дик поплыл к нему.

Они уцепились за дно перевернутого баркаса. Сланк поднял голову и оглядел лагуну. Водяная стрела, острием которой служил удаляющийся сундук, двигалась в ту сторону, откуда они пришли, — обратно к пещере русалок. — Думаете, вы победили? — пробормотал Сланк. — Это мы еще посмотрим, сударыни.

— Что мы будем делать? — спросил Малыш Дик.

Вместо ответа Сланк открыл свой медальон и поинтересовался:

— Ты как относишься к высоте?

ГЛАВА 57. Старый друг.

Питер и его спутники едва успели добраться до пляжа. Звездное вещество начало выдыхаться, когда они еще находились над джунглями. Несколько мгновений Питеру казалось, что они вот-вот рухнут в густые, темные заросли, под освещенный лунным светом лиственный полог. Перспектива заблудиться в ночных джунглях совершенно его не радовала.

Но с помощью Джимми Питеру все-таки удалось еще раз поднять их небольшую группку невольных летунов для следующего рывка, и, когда они достигли высшей точки дуги, Питер услышал впереди голос Молли. Она окликнула их и указала вниз. К своему огромному облегчению, Питер увидел белый песок пляжа, в ярком лунном свете напоминающий снег.

— Держитесь! — крикнул он. — Спускаемся вон туда!

Они едва не зацепили последнюю линию пальм, на самом деле Альф таки пропахал ногами крону самой высокой из них, сбив попутно кокосовый орех, — а потом грохнулись на пляж, упав в нескольких ярдах от того места, где их ожидала Молли. Они очутились на краю небольшой песчаной бухточки с крутыми скалистыми склонами.

Несколько мгновений Альф, Джимми, Прентис, Том и Толстый Тэд молчали, отряхивая песок и переживая происшедшее. А затем посыпались вопросы.

— А как мы это сделали? — спросил Прентис. — То есть как у нас получилось?..

— А крокодил?! — перебил его Том. — Как он?

— Я есть хочу! — сказал Толстый Тэд. — Дайте мне чего-нибудь…

— А эта штука! — воскликнул Джимми. — Эта штука, к которой мы прикоснулись! Что это было? Чувство было такое, будто…

— Это была магия сундука, верно ведь, малый? — спросил Альф. — Ты, должно быть…

— А мы сможем полетать еще? — спросил Джимми.

— Да! — хором воскликнули Прентис с Томом. — Мы хотим…

— Ладно, ладно, — перебил их Питер. — Я попробую объяснить, хотя все это немного… ну, необычно. Но сначала мне надо… э… Слушайте, подождите минутку.

И Питер подошел туда, где стояла Молли. Она смотрела на него, и лицо ее было непроницаемым.

— Ты вернулась, — сказал Питер, — чтобы спасти меня. — Он покраснел. — Ну, то есть нас.

— Да, — сказала Молли.

— Спасибо, — сказал Питер.

Молли не ответила.

— Но ты говорила, будто не можешь, — сказал Питер. — Ты говорила, что должна найти сундук, дескать, это важнее всего.

— Да, это так, — отозвалась Молли. — И мне следовало бы бросить тебя. Теперь я не знаю, сколько звездного вещества осталось в медальоне, а уже ночь, и на острове пираты, и я боюсь, что они уже захватили сундук. Он перемещается, Питер. Я это чувствую. Кто-то нашел его, и кто бы это ни был, он не желает, чтобы сундук достался нам. А теперь туземцы погонятся за нами, и еще этот крокодил бродит где-то на воле, и… и я просто боюсь, что все пропало.

И она заплакала. Питеру захотелось обнять ее, но он не мог, ведь Альф и остальные смотрели на них. Поэтому он только погладил Молли по плечу.

— Все будет хорошо. Мы отыщем сундук.

Молли заставила себя улыбнуться:

— Спасибо, Питер. Я знаю, ты хочешь мне помочь. Но теперь я правда не знаю, что делать.

— Ты говорила, будто бы чувствуешь сундук, — сказал Питер.

— Да.

— А ты знаешь, в какой он стороне?

— Нет. Я только чувствую, что он движется.

— Ну, если это так, значит, его кто-то переносит. И может быть, мы сумеем его заметить. Утром мы снова заберемся на гору и посмотрим.

— Пожалуй, этот план ничуть не хуже любого другого, — кивнула Молли.

— Ну, а пока, — решил Питер, — нам надо хоть немного поспать, если получится. Мы можем поставить часового на тот случай, если сюда придет кто-нибудь. Или доберется эта тварь.

При мысли о Мистере Грине его передернуло.

— Ладно, — согласилась Молли.

Теперь, когда у них появился план, она немного приободрилась.

— Да, и давай я тебе отдам эту штуку, — сказал Питер, взявшись за висящий у него на шее медальон. — Может, ты…

— Ты слышал? — перебила Молли, схватив Питера за руку.

— Что? — спросил Питер. — Я ничего…

— Тссс! — прошипела Молли.

Она склонила голову набок, прислушиваясь, потом улыбнулась.

— Это он! — бросила она через плечо на бегу и кинулась к воде.

— Кто — он? — спросил Питер, мчась за ней.

Но внимание Молли было приковано к воде, и звуки, которые она издавала, были адресованы отнюдь не Питеру.

А затем Питер увидел, как из подернутой рябью воды ярдах в десяти от берега торчит знакомое рыло, улыбается и свистит.

— Аммм! — воскликнул Питер.

ГЛАВА 58. На распутье.

Под густым древесным пологом разносились вопли обезьян и голоса других обитателей джунглей. Черный Ус вел отряд пиратов по тропе, идущей примерно в том же направлении, в каком удалились летающие дети — и Мистер Грин.

Сми, вздрагивавший при каждом шорохе, сказал:

— Капитан, а вдруг эта летающая ящерица приземлилась где-нибудь тут впереди?

— Это не ящерица, — бросил через плечо Черный Ус. — Это крокодил.

— Ну, что бы это ни было, капитан, оно может быть впереди. Может, нам бы следовало…

Тут Сми умолк, потому что Черный Ус повернулся и вперил в него злобный взгляд.

— Так что бы нам следовало, а, Сми?

— Н-ну, капитан, — запинаясь, пробормотал Сми, — с этой… этим… этой летающей тварью, которая где-то тут… и эти дети — они же тоже улетели… что-то неладно на этом острове, капитан… а сейчас ночь, и я думаю… то есть мы думаем… я и остальные парни… мы думаем — может, если бы мы подождали до утра, мы бы могли…

— Ты думаешь? — перебил его Черный Ус. — Ты думаешь?

Он смерил яростным взглядом Сми и прочих пиратов, беспокойно переминавшихся за его спиной.

— Д-да, — начал было Сми, — я, это, то есть мы…

— Так вот, нечего тебе думать!!! — рявкнул Черный Ус.

Сми и прочие пираты подпрыгнули, будто компания марионеток, привязанных к одной веревочке.

— Думать буду я — вам понятно?

— Так точно, капитан! — отозвался дружный хор.

— Вот и отлично, — бросил Черный Ус, и они двинулись дальше.

На самом же деле Черному Усу тоже было немного не по себе, ведь они двигались в ту же сторону, что и крокодил. Хотя капитан никогда не допустил бы, чтобы его люди узнали об этом. Черный Ус не любил крокодилов. Ему не раз доводилось скармливать кого-нибудь этим тварям, и он видел, на что способны их челюсти. А крокодил такого неимоверного размера, да еще и летающий…

Нет, Черного Уса не прельщала перспектива напороться на это чудовище. Но ему необходимо было отыскать детей. Летающих детей. Теперь он в этом не сомневался — они умеют летать. И Черный Ус намеревался выяснить, откуда у них такая способность.

В плотном сплетении ветвей у них над головой появился просвет, и сквозь него засияла полная тропическая луна, почти такая же яркая, как английское солнце. Она осветила прогалину, на которой пересекались две тропинки.

Черный Ус оглядел тропинки.

— Креншоу! Бэйтс! — позвал он. Пираты, которых он назвал, неохотно выступили вперед.

— Вы двое сейчас пойдете добровольцами в разведку, — сообщил им Черный Ус. — Креншоу, ты отправишься вот по этой тропе на юг. Бэйтс, ты пойдешь на запад. Вы будете смотреть и слушать, но вас не должно быть ни видно, ни слышно. Я ясно выразился?

— Так то…

— Так точно, кэп.

— Мы ищем этих детей, или сокровище, или то и другое вместе. Как только вы заметите что-нибудь интересное, тут же возвращайтесь ко мне с докладом. Даю вам время до тех пор, пока луна не будет в зените. После этого мы двинемся на юг… в твою сторону, Креншоу. Я ясно выразился?

Дожидаться ответа он не стал.

— Шагом марш!

Двое разведчиков уныло потрусили в разные стороны и скрылись в темных джунглях, а Черный Ус с остальными своими людьми удобно расположился на освещенной лунным светом прогалине. Никто ничего не сказал, но все, включая и самого Черного Уса, думали об одном и том же.

«Как хорошо, что это не я иду сейчас в одиночку по джунглям!».

ГЛАВА 59. Сообщение Аммма.

Питер сбежал вниз по берегу к Молли. Девочка была уже по пояс в воде. Она брела по бухте туда, где из воды торчало улыбающееся рыло Аммма, и посвистывала на ходу.

Джимми, бежавший рядом, дернул Питера за рукав:

— Слышишь? Это она как на корабле. Что это она делает?

— Разговаривает вон с тем дельфином, — объяснил Питер. — Его зовут Аммм.

— А разве рыбы разговаривают? — удивился Джимми.

— Эта разговаривает, — сказал Питер.

— А что она говорит? — спросил Джимми, когда они подошли к краю воды.

— Понятия не имею, — пожал плечами Питер. — Я дельфиньего языка не знаю. Молли знает. Она нам расскажет.

Они подошли к Молли и остановились, вежливо слушая разговор. Молли, которой не терпелось узнать вести об отце, с трудом заставила себя начать с обязательных для дельфиньей беседы приветствий.

— Здравствуйте, — сказала она.

— Здравствуйте, — отозвался Аммм.

— У Молли зеленые зубы, — сказала Молли.

— Да, — согласился Аммм. — У Молли зеленые зубы.

— Молли рада видеть Аммма, — сказала девочка.

В дельфиньем языке имеется двести тридцать семь слов для обозначения радости, и Молли произнесла то из них, которое употребляют, плотно покушав морских водорослей. Аммм сомневался, что Молли радуется именно по этой причине, но из вежливости употребил в ответ то же самое слово.

— Аммм рад видеть Молли, — сказал он.

Когда с формальностями было покончено, Молли набрала побольше воздуха в грудь и сосредоточилась, чтобы не сделать ни единой ошибки в жизненно важном для нее вопросе.

— Отец Молли идет?

Аммм ответил не сразу. Молли ждала, затаив дыхание. Потом Аммм произнес:

— Да. Отец Молли идет.

Молли облегченно вздохнула и воскликнула по-английски:

— Слава богу!

— Что такое? — спросил Питер.

— Он сказал, что мой отец идет, — объяснила Молли.

— А когда он будет? — поинтересовался Питер.

— Не знаю, — ответила Молли.

Повернувшись к дельфину, она спросила:

— Когда отец Молли идет?

— День, — ответил Аммм.

— Какой день? — нахмурилась Молли.

Аммм заколебался, будто вопрос сбил его с толку, потом повторил:

— День.

— День, — произнесла Молли.

— День, — повторил Аммм.

— Что он говорит? — спросил Питер.

— Я точно не уверена, — сказала Молли. — По-моему, он сказал «день», но я не очень хорошо говорю по-дельфиньи, а в их языке время вообще довольно расплывчато. Если он и правда сказал «день», он мог иметь в виду, что отец появится завтра, но я боюсь, он точно так же мог сказать, что пройдет еще много дней.

— Хорошо бы он говорил про завтра, — сказал Питер.

— Хорошо бы, — отозвалась Молли, — но даже и это может быть поздно, если сундук попал к пиратам. Мы должны…

Тут ее перебил свист Аммма.

Молли стала вслушиваться, силясь разобраться в череде звуков. Но выхватила лишь одно — «плохой человек». — Повтори, пожалуйста, — попросила она.

Аммм повторил еще раз, помедленнее. На этот раз Молли уловила снова «плохой человек» — и еще «свет».

Молли задумалась.

«Свет. Что он имел в виду?..».

— О нет! — вырвалось у нее.

— Что такое? — спросил Питер.

— Кажется, он говорит, что пираты захватили сундук, — сказала Молли.

— А он знает, где они сейчас? — спросил Питер.

— Где плохой человек? — спросила Молли. — Где свет?

— Молли идет, — сказал Аммм. Он метнулся на несколько ярдов влево, к каменистой, омываемой волнами косе, окаймлявшей бухту, потом повторил: — Молли идет.

— Он хочет, чтобы мы шли за ним, — сказала Молли. Аммму же она сказала: — Молли идет.

Аммм повернулся и исчез под водой. Несколько мгновений спустя он вынырнул в двадцати пяти футах дальше и снова просвистел:

— Идет!

Питер с Джимми выбрались на берег и пошли параллельно курсу дельфина. Тот продолжал выныривать на поверхность, желая убедиться, что они следуют за ним. Альф и остальные мальчишки, вконец заинтригованные, поспешили следом.

— Эй, малый, что мы делаем? — окликнул Питера Альф.

— Идем за дельфином, — отозвался Питер.

— Но почему? — крикнул Толстый Тэд, ковыляющий последним.

— Это говорящий дельфин! — крикнул Джимми. — Он ведет нас к сокровищу!

— Чего-чего?! — хором переспросили Альф и Толстый Тэд.

— Джимми говорит правду, — бросил через плечо Питер.

— Но у кого сейчас сокровище? У пиратов, да, парень? — спросил Альф.

— Кажется, да, — признался Питер. — И нам… то есть Молли, нужно отобрать сундук у них.

— Ну, так чего ж ты сразу не сказал? Я участвую! — воскликнул Альф.

— И я! — присоединился Джимми.

Том с Прентисом промолчали, но, поскольку им не хотелось оставаться одним на этом острове, который казался все более и более странным, они продолжали бежать вместе с остальными, как и пыхтящий, непрерывно ноющий Толстый Тэд.

Они пробежали сотню ярдов до места, где берег резко сворачивал вправо, вдоль крутого лавового склона. Впереди лежала коса, о которую, вздымая пенные брызги, с грохотом разбивались огромные океанские волны, тысячи миль катившиеся по океану, не встречая преград. Аммм по-прежнему двигался вдоль берега, к оконечности косы.

Люди следовали за ним по берегу, но вскоре плотный, слежавшийся песок сменился лавой, изъеденной провалами. Идти стало очень трудно, и движение резко замедлилось. Питер остановился и оглядел склон.

— Слушай, — обратился он к Молли. — Аммму приходится плыть вокруг этой косы. Он не может идти по земле. Но мы-то можем. Для нас будет куда быстрее перебраться через этот холм и встретить его на той стороне.

Молли посмотрела на холм и покачала головой.

— Мы не знаем, что там, с другой стороны этого холма. Там может быть еще одна бухта, а может — внутренняя часть острова. Кроме того, возможно, Аммм ведет нас как раз к оконечности косы.

— Но мы не можем за ним угнаться по этой лаве, — сказал Питер.

Он показал на остальных. Их спутники двигались мучительно медленно, осторожно перебираясь с камня на камень. Аммм был уже далеко впереди — серым пятнышком мелькал среди темных катящихся валов.

— Я все-таки попытаюсь угнаться, — сказала Молли. — Боюсь его потерять.

— Ну ладно, — сказал Питер. — А я поднимусь на холм и посмотрю, что там. Может, вода, может, земля — в любом случае я спущусь и все тебе расскажу.

Молли неуверенно взглянула на него.

— Ты сразу вернешься? — спросила она.

— Я тебя найду, — отозвался Питер.

На мгновение их взгляды встретились.

— Ну, хорошо, — согласилась Молли.

И Питер полез вверх по крутому каменистому склону, а остальные побрели дальше за Амммом туда, куда тот их вел.

ГЛАВА 60. Слишком быстрое для облака, слишком большое для птицы.

Сундук скользил к водопаду, расположенному в середине лагуны, едва задевая поверхность воды. Солоноватая вода стала прозрачной, и теперь за сундуком можно было рассмотреть длинные зеленые хвосты: русалки с триумфом возвращали добычу к себе в пещеру.

Почувствовав себя в безопасности, они высунули головы из воды. Русалка, плывшая во главе, — остальные называли ее на своем странном гортанном наречии Наставница, — повернулась и улыбнулась своим ученицам. Остальные русалки заулыбались в ответ. У всех у них уже были человеческие зубы.

Они были настолько опьянены победой и поглощены трофеем — их Создателем, — что лишь одна из них, молодая русалка, плывшая позади, заметила, как что-то промелькнуло на фоне луны — слишком быстрое для облака и слишком большое для птицы. Русалка издала встревоженное ворчание и дважды шлепнула хвостом по воде.

Остальные мгновенно отреагировали и в испуге ушли под воду. Все, кроме Наставницы, оставшейся с Создателем. Она с вызовом обхватила сундук и посмотрела на черный силуэт, плывущий в ее сторону.

Она сразу же узнала его — и зарычала.

— Наклоняй вперед! — крикнул Сланк с носа летящего баркаса.

Он пока еще осваивался и управлял баркасом не очень хорошо. В ярком свете луны он отчетливо видел внизу их цель и шипящую на него белокурую женщину-рыбу. Сидящий на корме Малыш Дик, от страха вцепившийся обеими руками в борта, осторожно перенес вес вперед, и баркас наклонился.

Сланк прислонился к левому борту, направляя нос баркаса на мишень.

— Осторожнее… осторожнее…

Баркас ринулся вниз. Русалка не сдвинулась с места.

«Да, в храбрости ей не откажешь…».

Баркас уже готов был вот-вот удариться о воду, когда Сланк откинулся назад. Нос баркаса слегка приподнялся, огибая сундук, но зацепил защищающую его русалку. Сланк почувствовал глухой удар.

«Одной заботой меньше».

Баркас с плеском шлепнулся на воду острым носом. Сланк с Малышом Диком упали на дно.

Баркас сильно закачался, но все-таки не перевернулся.

— Сундук! — вскочив, воскликнул Сланк.

— Вон он! — крикнул Малыш Дик, тыча пальцем.

Сундук покачивался на воде у них за кормой. Сланк подумал, не нырнуть ли за ним, но тут же отказался от этой идеи.

«Женщины-рыбы».

Их было с дюжину, если не больше. Онц лихорадочно ныряли между сундуком и баркасом — похоже, что-то искали. Мгновение спустя Сланк сообразил, в чем дело.

«Они ищут свою подругу, которую я сшиб».

Развернувшись, Сланк кинулся к носу баркаса и осмотрел лагуну.

«Вон она».

Ее неподвижное тело плавало у самого носа лодки. Сланк схватил ее за руку и втащил в баркас. Русалки заметили пострадавшую сестру и с рычанием окружили баркас.

— Бросьте ее обратно! — крикнул Малыш Дик. — Они опять нас опрокинут!

— Нет! — крикнул в ответ Сланк, вытаскивая нож. — Она — наш товар для обмена!

Он схватил находившуюся без сознания русалку, поднял ее и приставил нож к горлу. Остальные русалки в ужасе взвыли.

— Эй, вы! — крикнул Сланк. — Я отдам ее вам, — он показал жестом, как бросает русалку за борт, — а вы отдаете мне вон то. — Он указал на сундук. — Поняли?

Русалки ничем не показали, что поняли Сланка. Вместо этого, повинуясь некоему сигналу, которого люди не заметили, русалки взмахнули хвостами и исчезли — лишь рябь пошла по воде.

Прошло пять секунд. Десять.

— Не нравится мне это все, — сказал Малыш Дик.

— Доставай кнут, — приказал Сланк, бросая неподвижное тело русалки на нос.

Малыш Дик развернул кнут — он носил его обмотанным вокруг пояса.

— Вон они, — сказал он.

Двое мужчин пригнулись, вглядываясь в освещенную лунным светом воду. Внезапно темные силуэты вылетели из воды и метнулись к ним.

— Вон они! — воскликнул Сланк.

В мгновение ока русалки врезались в баркас, и тот закачался. Сланк наугад ударил кинжалом по воде. Кнут Малыша Дика щелкнул пару раз, но здоровяку тоже трудно было попасть по стремительно движущимся телам. Баркас снова закачался, Сланк опять ударил по воде. На этот раз ему удалось заставить нескольких русалок отступить.

Но лишь на мгновение. Русалки атаковали снова и снова.

Сланк с Малышом Диком носились по баркасу взад-вперед, рычали, кричали, пытались отогнать русалок, старались не дать бешено качающемуся баркасу перевернуться. Время от времени нож или кнут находили цель и раздавался крик. Вода вокруг баркаса покраснела от крови. Но русалки все продолжали нападать, вспенивая воду вокруг шатающегося баркаса.

— Берегись! — крикнул Сланк.

Русалки, объединив усилия, атаковали с кормы: они навалились все вместе, и корма под их весом сильно осела. Удар кнута отбросил их. Нос баркаса плюхнулся в воду, подняв тучу брызг, корма поднялась, и Сланк полетел на дно. Поднявшись, он взглянул назад проверить, как там раненая русалка…

Но она исчезла. Она то ли свалилась, то ли сползла в воду. Остальные русалки продолжали сражаться с Малышом Диком и, судя по всему, не заметили этого. Сланк вгляделся в окрашенную кровью воду вокруг носа баркаса, но русалки не было видно.

Тем временем, пока Сланк всматривался в воду, а Малыш Дик воевал с русалками, сундук, о котором все на время забыли, уплывал в ночь все дальше и дальше от баркаса.

ГЛАВА 61. Возвращение Креншоу.

Черный Ус вскинул руку, давая знак Сми и остальным пиратам остановиться, а потом жестом велел им сойти с тропинки. Сам он тоже шагнул вбок и спрятался среди огромных листьев какого-то растения.

Кто-то бежал в их сторону. Туземец? Черный Ус присел и положил свой палаш поперек тропы. Когда бегущий приблизился, Черный Ус немного приподнял палаш, и человек, вскрикнув от боли, полетел носом в землю.

— Креншоу? — спросил Черный Ус, выходя из зарослей.

— Капитан! — выдохнул Креншоу.

Он поспешно поднялся, преодолевая боль.

— Ну так что? — спросил Черный Ус.

Креншоу попытался ответить.

— Я видел…

— Ту ящерицу? — перебил его Сми.

— Сми, заткнись, — велел Черный Ус. — Итак, Креншоу?

— Баркас, капитан, — ответил Креншоу, тяжело дыша.

— Баркас? — удивленно переспросил Черный Ус. — Наш баркас?

Насколько он помнил, баркас они оставили довольно далеко отсюда.

— Так точно, капитан. Вот только что.

— Где?

— Он… он летел, капитан.

— Что-что он делал?

— Летел, капитан. По небу. Как птица. Но это была не птица. Это был наш баркас — провалиться мне на этом месте!

Теперь все пираты собрались вокруг, обсуждая странный, несчастливый остров, на котором летает то, чему летать не полагается.

— Отставить разговоры! — скомандовал Черный Ус. — Креншоу, где ты видел этот летающий баркас?

— Дальше по тропе, по которой вы меня послали. Она выходит к берегу… к лагуне, сэр. Я только-только добрался туда — и увидел, как баркас пролетел на фоне луны. Его было видно как на ладони. И на нем были люди.

Пираты вновь зароптали.

— Я сказал — отставить! — рявкнул Черный Ус. Потом обратился к Креншоу:

— Сколько людей? Что за люди?

— Я насчитал двоих. Один — здоровенное чучело. Они пролетели прямо через луну. Быстро, как птица. Но это была не птица. Это был летающий…

— Знаю, знаю — баркас, — перебил его Черный Ус, с любопытством взирая на Креншоу. — И куда же летел этот баркас?

— Не могу точно сказать, капитан. Деревья помешали разглядеть. Он пролетел вот так, — сказал пират, проведя рукой справа налево. — Мимо луны и вниз.

— Вниз?

— Так точно, капитан. Я так думаю — к воде.

— А как насчет сундука? Сокровища?

— Мне ничего такого не попалось. Только летающий баркас. Он пролетел мимо, и я тут же развернулся и со всех ног помчался к вам сообщить о нем, а потом вы поставили мне подножку, а потом спросили меня, что я видел, а потом…

— Это я уже знаю, придурок!

— Так точно, сэр.

Черный Ус обдумал ситуацию. Сундук где-то неподалеку — это ясно, как божий день. Если то, чему летать не полагается, начинает летать — значит, сундук где-то рядом. Но кто эти два человека и что они делают в его баркасе?

— Ладно, парни, — сказал Черный Ус. — Сейчас мы быстро отправляемся к лагуне. Креншоу, ты пойдешь первым и покажешь нам, где ты видел летающий баркас. Бегом!

Сильно прихрамывая, Креншоу затрусил обратно по тропе.

За ним — Черный Ус, а уже за ним — без особой охоты — Сми и остальные пираты. Через несколько минут тропа стала шире. В лунном свете были видны протянувшиеся над самой землей полосы тумана, словно клубы серого дыма. Про туман Креншоу не упоминал.

Черный Ус учуял лагуну прежде, чем увидел: запахло свежестью, как после недавнего дождя. Откуда-то слева донесся плеск воды — от ручейка, водопадиком стекавшего в лагуну. А потом сквозь шум воды Черный Ус расслышал звуки, явно издаваемые людьми: ворчание, крики, плеск воды, щелканье кнута. В общем, это были звуки, прекрасно знакомые всякому пирату, — шум драки.

Тропа вывела их к небольшому песчаному холму. Черный Ус остановил своих людей, не доходя до этого холма. Судя по шуму, драка происходила на воде прямо за ним. «Незачем присоединяться к драке, пока не выяснишь, на чьей ты стороне».

Очередной щелчок кнута. И крик. Женский крик.

Пираты остановились, глядя на своего главаря.

— Значит, так, — прошептал он. — Кто бы там ни был, мы дадим им поубивать друг друга. А когда они с этим справятся и драка закончится, мы позаботимся о тех, кто уцелеет. Готовьте оружие.

А сам он подумал: «Летающие лодки и драка… явно это все из-за сокровища».

А затем, достав палаш, Черный Ус крадучись двинулся по склону холма.

ГЛАВА 62. Решение Питера.

Руки Питера были в крови: он изрезал их об острые края застывших обломков лавы, пока поднимался на холм. У вершины склон стал очень крутым, почти вертикальным, поэтому Питер даже усомнился в разумности своего плана. Время от времени он поглядывал вниз, но не мог разглядеть ни Молли, ни остальных и засомневался, сумеет ли теперь отыскать их.

В конце концов он добрался до вершины и сразу же понял, что его предположение оказалось верным: на самом деле холм представлял собой узкий перешеек, отделяющий бухту от большой лагуны. Склон с другой стороны холма не уступал в крутизне тому, по которому взбирался Питер, и вел к другому пляжу. Питер пробежался по нему взглядом справа налево. Сначала он не заметил ничего интересного, кроме нагромождения камней в середине лагуны, неподалеку от берега. Питер принялся разглядывать его, напрягая зрение.

Через несколько мгновений он рассмотрел темный силуэт на фоне серебристой воды.

Лодка.

Питер прищурился. В лодке были какие-то люди, и вокруг нее была настоящая кутерьма. Питер решил, что это пираты. А кто еще это мог быть?

«И, бьюсь об заклад, они захватили сундук».

Питер обдумал сложившуюся ситуацию. Он был убежден, что Аммм, вынужденный передвигаться только по воде, ведет Молли вокруг косы именно к этой лодке. Он решил, что ему не имеет смысла спускаться обратно, туда, откуда он пришел, по лавовому склону, и пытаться догнать Молли. Ясно дело, ему лучше спуститься на этот пляж и подождать остальных.

И Питер спустился, выяснив попутно, что спускаться намного быстрее, чем подниматься. Он простоял на берегу пять мучительно долгих минут, потом еще пять и еще пять. Он с нетерпением ожидал, когда покажется Молли и все остальные, но помнил, как медленно они двигались, когда он их оставил.

В конце концов нетерпение взяло верх.

«Я просто пойду и взгляну, что там такое», — подумал он.

И двинулся вперед, стараясь не выходить на лунный свет и держаться в тени окаймляющих пляж высоких пальм, к нагромождению камней и баркасу.

ГЛАВА 63. Новое исчезновение.

На серебристой воде появились четыре клина, и все они были нацелены в левый борт баркаса.

— По бортам! — крикнул Сланк.

Но было поздно.

Русалки отлично рассчитали удар: левый борт высоко взметнулся в тот самый момент, когда Малыш Дик наклонился не в ту сторону. Он подлетел, размахивая руками и ногами, а потом всей тушей плюхнулся в баркас, катапультировав Сланка в лагуну.

Сланк закачался на воде, размахивая кинжалом направо и налево и ожидая, что в него вот-вот вопьются острые русалочьи зубы. Но вместо этого он почувствовал…

…Почувствовал, что касается ногами дна. Пока они дрались, баркас очутился в десяти ярдах от берега, и Сланк мог встать на ноги.

Малыш Дик тоже уже стоял, беспокойно озираясь и держа кнут наготове.

— Куда они делись? — спросил он.

Сланк осмотрелся, но не заметил ни всплесков, ни мелькающих хвостов — лишь зеркальную гладь лагуны, в которой отражалась луна. Потом он спохватился.

— А где сундук?

Они принялись озираться, но тщетно. Опять он исчез!

Сланк пробормотал сквозь зубы проклятие, потом глубоко вздохнул:

— Давай потащили баркас к берегу.

Они схватили затопленный баркас, подтащили к берегу, вылили из него воду и выволокли на песок.

— Ничего не понимаю, — пропыхтел Малыш Дик, когда они управились с этим делом. — Они налетели на нас, словно баньши, а потом вдруг взяли и исчезли!

Сланк и сам размышлял об этом.

— Они пытались спасти ту русалку, которую я затащил в баркас, — сказал он. — Потому они нас и перевернули. А потом увидели, что ее там нет, и отправились ее искать. По-моему, так.

— Но куда она подевалась? — спросил Малыш Дик.

— Мне плевать, куда она подевалась, — ответил Сланк. — Меня интересует, куда подевался сундук. И полагаю, если мы не заметили, как он уплыл, то и эти чертовки тоже ничего не заметили.

Сланк встал, уперев руки в бока, и принялся внимательно оглядывать лагуну. Слева чистая вода ручья водопадиком срывалась со скалы в глубокую заводь у каменного островка. Сланк некоторое время разглядывал пенящуюся воду, а потом заметил слабое течение, идущее вправо, вдоль изгиба лагуны.

— За мной! — скомандовал он и припустил рысцой.

— А куда мы теперь? — без особой радости поинтересовался Малыш Дик, топая сзади.

— Если сундук прибьет к берегу, — объяснил Сланк, — то его прибьет во-он там.

ГЛАВА 64. «Конечно, утонет».

Держась в тени пальм, Питер побежал вдоль берега к баркасу.

Подобравшись поближе, он услышал гневные крики, щелканье и еще какие-то странные звуки. В баркасе и вокруг него метались фигуры — судя по всему, дрались.

«Кто же это дерется с пиратами?».

Питер остановился и оглянулся на каменистую косу. Ни Аммма, ни Молли не было видно.

«Они там застрянут надолго».

Питер заколебался. С одной стороны, ему не хотелось подходить слишком близко к месту драки и рисковать, ведь его могут схватить. Но с другой стороны, ему чрезвычайно хотелось узнать, кто же это дерется с пиратами и где сундук. Он решил рискнуть и подобраться немного поближе.

Питер прошел всего шагов двадцать, как услышал, что справа, у края воды, кто-то стонет. Питер остановился. Стон послышался снова, на этот раз более громкий. Питер взглянул в сторону дерущихся, а затем, пригнувшись, метнулся к воде.

Он сразу же увидел ее: девушка лежала ничком на мелководье. Ее длинные белокурые волосы рассыпались по песку. Похоже, она пыталась выползти на берег. Руки ее слабо шевелились, пальцы впились в мокрый песок.

Питер подбежал к девушке и плюхнулся на колени прямо в воду. Он схватил ее за плечи, перевернул и сразу же заметил несколько вещей. Во-первых, она поразительно красивая и у нее потрясающе большие, сияющие зеленые глаза. Во-вторых, на ней вообще не было одежды: ее прикрывал лишь буйный водопад волос.

В обычных обстоятельствах этот второй факт всецело завладел бы вниманием Питера, но сейчас его отвлекло третье обстоятельство — кровь, сочившаяся из глубокой раны на голове у девушки.

Поддерживая ей голову, Питер принялся озираться, соображая, чем бы перевязать рану.

«Моя рубашка», — подумал он.

Он решил вытащить девушку подальше на берег, чтобы можно было положить ее голову на песок на то время, пока он будет снимать рубашку. Питер схватил ее под мышки и потащил.

И тут он заметил четвертую, самую поразительную подробность.

У девушки был хвост.

Питер ахнул и отскочил, выпустив ее. Девушка — или рыба, или кто там она была — жалобно застонала и поморщилась от боли. Питер, весь мокрый, стоял над ней.

— Ты… ты кто? — спросил он.

Русалка не ответила — лишь моргнула и посмотрела на Питера, будто заметила его только сейчас.

Вот это глаза!

Русалка вздохнула, и на лице ее появился испуг.

— Ничего-ничего, — мягко произнес Питер, снова опускаясь рядом с русалкой. — Я тебя не обижу.

Лицо русалки осталось настороженным, но большие глаза снова закрылись. Питер видел, что она стремительно слабеет по мере того, как ее кровь, темная при свете луны, вытекает на песок.

— Я собираюсь тебя перевязать, — сказал Питер, расстегивая рубашку. — Все будет в порядке.

Но русалка, похоже, не слышала его. Ее голова бессильно откинулась набок, и казалось, жизнь медленно покидает ее. Питер понял, что от перевязки особой пользы не будет, но поскольку он не знал, что еще можно сделать, то принялся стаскивать рубашку через голову и наткнулся… Наткнулся на медальон! Питер быстро снял медальон и уставился на него. Он собирался отдать его Молли, но тут появился Аммм, и от волнения Питер совсем забыл о медальоне. Он понятия не имел, сколько звездного вещества там осталось и осталось ли вообще. Если оно там и есть, то его очень немного.

«Может, мне его поберечь? Оно может понадобиться мне в борьбе с пиратами. Оно может понадобиться Молли…».

Русалка снова застонала — слабо, еле слышно. Будто умирала. Питер взглянул ей в лицо, потом на медальон, потом на пустой пляж и каменистую косу.

— Извини, Молли, — прошептал Питер и щелкнул замочком медальона.

И тут же его ослепило золотистое сияние. Сначала его руки, а потом и все тело наполнилось уже знакомым теплом и блаженством. Питеру хотелось понаслаждаться этим ощущением, но он заставил себя перевернуть медальон и посыпать его содержимым рану на лбу у русалки. Тепло быстро вытекло из него. Сияние окутало тело девушки, а затем исчезло — словно вода впиталась в губку.

«Кажется, действует…».

Мгновение спустя сияние погасло.

Питер повернул медальон. Тот по-прежнему был открыт, но теперь это был просто безжизненный металл. Питер защелкнул его и повесил обратно на шею. Внезапно он понял, что шум стих: крики и плеск прекратились. Он привстал, чтобы взглянуть туда, где шла драка, но тут его схватили за руку.

Питер в испуге обернулся и увидел, что русалка сидит, глаза ее открыты и взгляд устремлен на Питера. Ее рана исчезла.

— Ты… с тобой все в порядке? — спросил Питер.

Девушка ничего не ответила, но протянула руку и осторожно провела пальцами по щеке Питера. Питер покраснел. Русалка улыбнулась. Улыбка у нее была потрясающе красивая.

Они смотрели друг на друга. Но тут Питер услышал, как в нескольких ярдах от берега что-то плеснуло. Он поднял голову и увидел уже не одну, а две… нет, три русалки. Они высунулись из мелкой воды по пояс, шипели на Питера и ползли вперед. Питер попытался отбежать прочь, но белокурая русалка издала странный, горловой звук, и ее подруги остановились. Теперь остальные русалки тоже заулыбались Питеру, который покраснел еще сильнее.

Этот приятный эпизод прервало внезапное появление еще одной русалки. Она вынырнула из воды и, едва взглянув на Питера, быстро что-то произнесла грудным голосом. Эти звуки явно встревожили остальных трех русалок. Они взмахнули зелеными хвостами и ушли под воду. Русалка, спасенная Питером, задержалась лишь на мгновение. Она еще раз пожала Питеру руку, одарила его еще одной сияющей улыбкой, изящным движением скользнула в воду и тоже исчезла.

Несколько секунд спустя русалки вынырнули ярдах в двадцати от Питера и принялись переговариваться, взволнованно жестикулируя. Питер привстал на цыпочки, но ничего не смог разглядеть. Тогда он вышел на берег и снова посмотрел в ту сторону. Русалки пытались пробраться через мелководье к какому-то темному предмету — он лежал у края воды, и волны разбивались о него.

Питер даже глаза потер, не веря своей удаче.

Сундук. И без охраны!

Он помчался по мелководью и через считаные секунды добежал до сундука. Сомнений быть не могло: даже в ярком лунном свете он видел сияние, льющееся через щели. Стоило Питеру коснуться шероховатых досок, и он снова почувствовал знакомое тепло.

Тут его внимание привлекли настойчивые звуки, несущиеся со стороны лагуны. Русалки, отчаянно продвигающиеся в его сторону, размахивали руками и били хвостами, бесполезными на мелководье. Белокурая русалка, которую Питер спас, двигалась впереди. Их взгляды встретились, и русалка издала череду настойчивых, но непонятных звуков. Она явно пыталась что-то сказать Питеру.

— Что такое? — спросил Питер — и вскрикнул от боли.

Малыш Дик врезал ему по затылку дубовой рукояткой кнута, больше смахивающей на дубинку. Питер рухнул в мелкую воду как подрубленный и остался лежать неподвижно, лицом вниз. Русалки зашипели и бросились вперед, оскалив зубы, но на мелководье они проигрывали людям, и щелчок кнута заставил их отступить.

— Не обращай на них внимания, — сказал Сланк. — Здесь им до нас не добраться. Бери сундук. Мы возвращаемся на баркас.

— Но если мы сядем в баркас, эти твари опять нас потопят, — сказал Малыш Дик, махнув рукой в сторону русалок.

— На этот раз — нет, — успокоил его Сланк. — С тем, что хранится в сундуке, мы можем уйти отсюда тем же путем, что и пришли, — улететь от этих чертовок.

Он рассмеялся, глядя на русалок. Русалки были чрезвычайно возбуждены. Сланк обратил внимание, что одна из них, белокурая, продолжала ползти к неподвижному Питеру, даже рискуя получить удар кнутом.

— А, так тебе понравился этот мальчишка? — сказал Сланк. — Пожалуйста, получай!

И он пнул Питера, ударом забросив неподвижное тело туда, где было глубже.

Малыш Дик взвалил сундук на плечо, потом взглянул на Питера.

— Может, нам перевернуть мальчишку? — спросил он Сланка. — Если мы оставим его так, лицом вниз, он же утонет.

— О да, — бросил Сланк, не оборачиваясь. — Конечно, утонет.

ГЛАВА 65. Он пошел вперед.

— Идемте же! — окликнула Молли остальных в сотый, как ей казалось, раз. — Неужели вы не можете идти хоть чуть-чуть быстрее?

Они мучительно медленно брели вперед вдоль каменистого лавового мыса, стараясь не свалиться на скользкие, неровные, острые кораллы; ноги у них были исцарапаны и кровоточили.

Сразу за Молли шел Джимми, надежный, преданный Джимми, — он держался вплотную за ней с самого начала. Но остальные тащились в отдалении: Прентис и Том, несчастные, но упорные, и далеко позади Альф, который фактически тащил Толстого Тэда. Молли давно уже терзало искушение оторваться от них, но она не могла заставить себя бросить их. Даже несмотря на то, что за мальчишками присматривал матрос. На этом странном, жутковатом острове им следовало держаться вместе.

«Не стоило Питеру уходить одному…».

Молли посмотрела вперед и вправо. Она обшаривала взглядом буруны, пока наконец не отыскала Аммма. Его рыло в лунном свете казалось почти белым. Он непрерывно посвистывал: идем, идем, идем! Питер оказался прав: Аммм вел их вокруг мыса лишь потому, что не мог пройти по суше. Местом назначения определенно была большая лагуна, показавшаяся впереди. По предположению Молли, это означало, что Питер обогнал их и выбрался на берег. Молли от всего сердца надеялась, что ему хватит терпения дождаться ее, как они договаривались.

Наконец дорога стала лучше: лава сменилась камнями и песком. Молли внимательно оглядела широкий, изгибающийся полукругом пляж, но Питера нигде не было видно.

«Где же ты?» — подумала она.

Девочка оглянулась на остальных.

— Идемте! — позвала она, кажется, в сто первый раз. Потом, подгоняемая свистом Аммма, побежала по плотному песку, продолжая вглядываться в темноту в поисках Питера.

«Хоть бы ты не влез в неприятности!».

ГЛАВА 66. Сон.

Питер никогда не целовал девчонку. Он вообще никогда никого не целовал. Во всяком случае, он такого не помнил. Правда, ему казалось — смутно, словно во сне, — будто его целовали, но это была какая-то взрослая леди. Когда это воспоминание посещало его — это случалось иногда, когда он засыпал, — Питер думал, что, может быть, этой леди была его мама. Он пытался разглядеть ее лицо, но воспоминание ускользало. Оно было словно тень, блекнущая и тающая при свете.

Но с девчонкой он не целовался никогда. Он читал про это, про всякие там поцелуи, и слышал, как старшие мальчишки в приюте Святого Норберта, хихикая, переговариваются об этом. Но сам Питер не понимал, с чего бы вдруг кому-то, будь он мальчишкой или девчонкой, захотелось бы заниматься таким неинтересным делом — прижиматься губами к чужим губам. Правда, в последнее время, после того как он повстречал Молли, эта идея казалась ему все менее отталкивающей и все более привлекательной. Но тем не менее он никогда этим не занимался.

Поэтому Питер был уверен, что спит в странном, нереальном времени, невесомый, парит в воде среди кружения света и незнакомых звуков. Он наверняка спал, ведь он лежал на руках у девушки. Очень красивой девушки, с белокурыми волосами и зелеными глазами — «у Молли зеленые глаза», — и эта красивая девушка прижимала его к себе, и касалась губами его губ, и — что самое странное — ее дыхание стало дыханием Питера.

Очень, очень странно. Наверняка это сон. Но это был приятный сон, и Питер решил, что лучше всего будет погрузиться в этот сон и наслаждаться им.

ГЛАВА 67. «Он будто что-то знает».

Сланк оглянулся на Малыша Дика, думая, что тот стенает под тяжестью сундука. Но здоровяк вместо этого улыбался до ушей и размашисто шагал, делая по шесть — восемь футов за каждый шаг, словно…

— Эй, ты там как? — поинтересовался Сланк.

— Превосходно! — отозвался Малыш Дик, сделал еще шаг и проплыл пятнадцать футов, прежде чем приземлиться.

Так, понятно. Сланк, трусивший рядом, схватил Малыша Дика за рубаху, чтобы тот не улетел. Стоило ему коснуться здоровяка, как Сланк сразу ощутил тепло и легкую щекотку.

— Со мной правда все в порядке! — сказал Малыш Дик. — Просто замечательно!

— То-то я и вижу!

— Мне прямо петь хочется!

— А ну не смей! — прошипел Сланк.

Малыш Дик принялся напевать себе под нос. На лице его сияла улыбка. Сланк подумал, не забрать ли у него сундук и не понести ли самому, но побоялся, что тогда сам подпадет под чары сундука и потеряет способность рассуждать здраво. Потому он ограничился тем, что стал исполнять роль балласта при Малыше Дике — удерживать его внизу, словно воздушный шар. Так они длинными скачками плыли вдоль берега, пока, к облегчению Сланка, не добрались до баркаса.

— Поставь сундук, — велел Сланк.

Малыш Дик — его ноги уже висели в футе над землей — посмотрел на него взглядом обиженного ребенка.

— Но почему? — спросил он. — Зачем мне его ставить?

— А ну, поставь немедленно! — рявкнул Сланк.

Великан неохотно повиновался и осторожно опустил сундук на песок. И с сожалением уставился на него.

— А что теперь? — спросил он.

— Теперь, — сказал Сланк, шлепая по мелкой воде, — мы найдем камень. Ага, вот этот подойдет.

Крякнув, он поднял камень и побрел к берегу.

— А что вы собираетесь делать? — спросил Малыш Дик.

— Открыть сундук, — ответил Сланк.

— Вот здорово! — обрадовался Малыш Дик.

— Я его открываю не затем, чтобы поразвлечь тебя, — огрызнулся Сланк. — Мне нужно открыть его, чтобы заставить баркас летать, — тогда мы сможем вернуться на корабль, а эти чертовки не сумеют нас опрокинуть. Не смей прикасаться к тому, что там лежит, — понял?

— Понял, — с сожалением вздохнул Малыш Дик.

Сланк не стал возиться с внушительным висячим замком. Вместо этого он сосредоточил усилия на двух старых железных петлях. Он ударил камнем по первой. Та треснула, а со второго удара отлетела совсем. Сланк принялся за вторую петлю. Ее он почти снес первым же ударом, и сквозь увеличившуюся щель под крышкой вырвалось облачко золотистой пыли и опустилось на песок у ног Сланка.

«Еще один удар — и готово…».

Сланк уже занес камень — и услышал удивленный вопль Малыша Дика. Сланк стремительно повернулся и успел заметить дубинку, опускающуюся ему на голову. Сланк увернулся, кувыркнулся и снова вскочил на ноги.

«Пираты!».

Двое пиратов набросились на Малыша Дика сзади, но двоих было слишком мало, чтобы совладать с ним. Здоровяк качнулся — и пираты кубарем полетели на песок.

Сланк выхватил кинжал, его лезвие сверкнуло в лунном свете. Но прежде чем Сланк успел воспользоваться им, кто-то приставил сзади к его шее острие палаша, и Сланк почувствовал, как по шее потекла струйка крови.

— Бросай оружие, или умрешь, — приказал Черный Ус.

Сланк выпустил кинжал.

— А теперь вели своему другу прекратить сопротивление, — скомандовал Черный Ус, кивком указав на Малыша Дика, который одолел еще троих пиратов.

— Эй, Дик! — позвал Сланк. — Хватит!

Здоровяк, как всегда, повиновался.

— Свяжите их, — распорядился Черный Ус. — Возьмите веревку с баркаса.

Через минуту Сланк с Малышом Диком валялись на берегу, крепко связанные по рукам и ногам.

— А вы не хотите их убить, капитан? — поинтересовался Сми.

— Незачем — за нас это сделает прилив, — ответил Черный Ус, указав пальцем на волны, с шипением накатывавшие на песок, — они доставали до лодыжек Сланка. — Им придется немного об этом поразмыслить, и мне нравится эта идея. А если их и не прикончит море, так где-то здесь бродит старина крокодил да еще и дикари. — Он неприятно улыбнулся Сланку, наслаждаясь триумфом, потом повернулся к своим людям и прорычал: — Грузите сундук на баркас!

Пираты замялись.

— Ну? — поинтересовался Черный Ус.

— Прошу прощения, капитан, — сказал Сми, — но нам кажется, этот баркас заколдован — иначе как бы он смог летать и все такое? Тут один малый видел дальше по берегу шлюпку — она притоплена, из борта, правда, выломан кусок, но весла на месте, и плыть она может.

— Шлюпка слишком маленькая, — возразил Черный Ус. — Да, верно, этот баркас летал, но это лишь показывает силу того сокровища, которое мы с вами заполучили. Мы заживем как короли, парни! Как короли! А теперь давайте отвезем наше сокровище на корабль и уберемся наконец с этого треклятого острова.

Убежденные этой речью, пираты затащили сундук на баркас и столкнули тот на воду. Когда они оттолкнули баркас от берега, Черный Ус напоследок бросил взгляд на Малыша Дика и Сланка, валяющихся на песке. Сланк встретил его взгляд, но на этот раз в его глазах вместо гнева виднелось веселье.

«С чего бы это?» — удивился Черный Ус.

— Прилив скоро начнется! — крикнул он. — Не забудьте задержать дыхание!

Пираты расхохотались, Малыш Дик заскулил, но Сланк остался раздражающе спокоен.

— Ничего-ничего, мистер Черный Ус, за меня не тревожьтесь! — отозвался он. — Кстати, надеюсь, вы умеете плавать?

— Плавать предстоит вам, сэр, а вовсе не мне, — отозвался Черный Ус.

Пираты снова льстиво подхихикнули ему, но Черному Усу стало как-то не по себе, когда пираты налегли на весла и баркас двинулся прочь от берега, на котором остался лежать Сланк с этой его доводящей до бешенства ухмылкой.

«Похоже, он что-то знает, — подумал Черный Ус. — Но что же такого он может знать?».

Поразмыслив над этим еще с минуту, Черный Ус выбросил из головы двух людей, оставшихся на берегу, и стал думать о том, как добраться до «Веселого Роджера» и покинуть этот остров.

Он не заметил, как на поверхности серебристой воды появилось четыре быстро движущихся клина, нацеленных прямиком на баркас.

Малыш Дик напрягся, заворчал, выругался, снова заворчал, но, невзирая на всю его силу, здоровяку не удалось ни разорвать крепкую веревку, ни распутать узлы, завязанные умелыми руками моряков. Почувствовав, как волна плеснула о его колени, Малыш Дик заскрипел зубами и попытался перекатиться подальше от моря.

Сланк тоже покатился, но в другую сторону. Его взгляд был прикован к месту рядом с выемкой, оставленной сундуком, — к сияющему пятачку, на который опустилось облачко золотой пыли, вырвавшееся из сундука, когда Сланк сбил петли.

Сланк перекатился раз, другой и еще — пока пятно не очутилось правее и чуть ниже его. Сланк осторожно передвинулся, потом перекатился на этот пятачок — так, чтобы очутиться на спине… Готово!

Он сразу же ощутил хлынувшее в него блаженное тепло и почувствовал, как его тело становится легким. Но Сланк вовсе не желал лететь. Он сосредоточился — это он умел — и направил короткую вспышку силы в свои руки. А потом дернул веревку. Та сразу разорвалась. Сланк был свободен. Он сел и быстро развязал ноги.

— Сэр! — воскликнул Малыш Дик, не веря собственным глазам. — Как вам это удалось?

— Неважно, — отозвался Сланк и принялся шарить по песку, разыскивая свой кинжал. — Повернись — я перережу веревки. Нам нельзя выпускать этот баркас из вида.

Русалки уже приобрели кое-какой опыт и теперь знали, как следует атаковать баркас. Они одновременно врезались в борт, едва не перевернув лодку, и двое людей Черного Уса от толчка упали в воду.

Черный Ус никак не мог понять, что же это такое большое в них врезалось.

«Кит? Здесь, в лагуне?».

Сми вскочил с криком:

— Капитан! Люди за бортом!

— Я знаю, идиот! — прикрикнул Черный Ус. — Сядь на место!

Но было поздно. Сми еще сильнее нарушил и без того неустойчивое равновесие. Баркас сильно закачался. Толстяка бросило к борту. Сми зашатался и, пытаясь удержаться на ногах, схватился за ближайшее, что попалось под руку, — за ручку на боку у сундука. И полетел за борт, потащив сундук за собой.

— Нет!!! — взревел Черный Ус и кинулся вперед, пытаясь схватить сундук.

Но едва он коснулся сундука, тяжелый удар хвоста отшвырнул его прочь, в сторону берега. Длинного зеленого хвоста. Что за странный кит?

В это мгновение на баркас обрушился новый удар. На этот раз лодка не выдержала и перевернулась кверху килем. Черный Ус вместе с остальными пиратами полетел в лагуну. Они лихорадочно хватали воздух ртом и молотили по воде руками и ногами, пытаясь добраться до перевернутого баркаса. Черный Ус схватился за него, потом поднял голову и принялся озираться в поисках сундука. А когда наконец увидел его, то взвыл:

— Не-е-ет!!!

Сундук плыл обратно к берегу.

Сланк с Малышом Диком побежали по берегу в ту сторону, откуда доносился шум потасовки. Судя по воплям пиратов, русалки, как и надеялся Сланк, напали на баркас и тем самым оказали Сланку услугу. Заслышав отчаянный крик Черного Уса, Сланк улыбнулся: он понял, что сундук снова очутился в воде.

— Вон он! — воскликнул Малыш Дик, тыча пальцем.

Сланк увидел сундук, покачивающийся на мелководье неподалеку от другого предмета, темного и закругленного. Да это же шлюпка! Если пираты не ошиблись, она до сих пор может держаться на воде. Сланк улыбнулся. Вот и способ убраться с острова даже без баркаса.

В пятидесяти ярдах от берега на фоне залитой лунным светом лагуны вырисовывались темные очертания баркаса, за который цеплялись пираты. Черному Усу и его людям не повезло: они попали в сильное течение, и теперь их несло к выходу из лагуны. Все их старания направить баркас к берегу ни к чему не приводили.

— Счастливого пути, капитан Черный Ус! — крикнул Сланк.

— Это мое!!! — взревел тот.

— Уже нет! — расхохотался Сланк.

Он переключил внимание на сундук, который как раз прибило почти к самому берегу.

Сланку не очень-то хотелось входить в воду — он по-прежнему опасался русалок. Потому он велел Малышу Ричарду:

— Вытащи его на берег. А я поищу другой камень.

За всем этим из-за ствола пальмы наблюдала Молли. Она видела, как пираты попали в переплет, видела торжество Сланка, видела сундук.

Молли поняла, что час пробил: либо она Ловец звезд, либо нет. А если она Ловец звезд, пора ей это доказать, даже если Питера рядом нет.

— Мне нужно туда, — сказала Молли.

— Никуда я не пойду! — пробурчал Толстый Тэд.

— Я не могу допустить, чтобы этот человек захватил сундук, — сказала Молли. — Я должна остановить его.

— Но как? — спросил Джимми.

— Не знаю, — ответила Молли, озираясь по сторонам. — Но я должна.

Она отыскала на песке кокосовый орех, подобрала его и взвесила на руке.

— Ты собираешься выйти против пиратов с кокосовым орехом? — с недоверием поинтересовался Толстый Тэд. — Да ты рехнулась, вот что.

— Неважно, — отозвалась Молли. — Я иду.

— И я тоже! — поддержал ее Джимми и тоже подобрал орех.

— И я, мисс, — заявил Альф. — Я займусь вон тем здоровяком.

— Если он зайдет достаточно глубоко в воду, вам сможет помочь Аммм, — сказала Молли. — А мы с Джимми берем на себя мистера Сланка.

И они зашагали по берегу.

— Чокнутые, — подвел итог Толстый Тэд.

— Скорее! — прикрикнул Сланк на Малыша Дика.

Тот, боясь русалок, осторожно брел к качающемуся на волнах сундуку. И в тот самый момент, когда Малыш Дик добрался до цели, в него врезался Аммм.

За всю жизнь Малыша Дика еще ни один человек не сбивал с ног. Но Аммм не был человеком. Аммм представлял собой стремительный снаряд, пятьсот шестьдесят семь с половиной фунтов мускулов, закаленных плаванием по океану. Он взлетел в воздух и врезался здоровяку в грудь с силой, которая могла бы и убить обычного человека. У Дика же перехватило дыхание, и он упал навзничь в мелкую воду. А когда поднялся, на него сразу же навалилась другая тяжесть — Альф. Он изо всех сил схватил великана за горло. Малыш Дик, ослабевший и задыхающийся, зашатался и снова рухнул.

Сланк увидел эту схватку и заспешил к воде. Он высматривал русалок и поэтому не заметил, как две маленькие фигурки набежали сзади и прыгнули на него со спины. Сланк почувствовал удар. Затем что-то рвануло его за уши — и чуть не оторвало их — и проехалось ему по глазам. Одновременно с этим чьи-то зубы впились ему в ногу. «Да сколько их тут?!».

Сланк закричат и ударил назад локтями. Нападавшие отлетели.

Сланк стремительно повернулся и увидел…

Дети. Двое детей: девчонка с корабля и маленький мальчишка.

Сланк едва не расхохотался. Подумать только — дети! Но тут он пошатнулся: девчонка — до чего же проворная! — поставила ему подножку. Сланк упал ничком, и его огрели чем-то по голове. И еще раз. И еще. Сланк был оглушен, но все-таки ему удалось извернуться и взглянуть вбок.

«Кокосовый орех. Дети избили меня до бесчувствия кокосовыми орехами».

Сланк — по лицу его текла кровь — вскочил на ноги, молотя руками, и побрел к лагуне, а дети продолжали висеть у него на спине и колотить его кокосовыми орехами. В отчаянии Сланк принялся нашаривать у себя на поясе кинжал, но тут его окутала темнота.

Альф был очень сильным человеком. Но Малыш Дик был нечеловечески силен. Несмотря на изначальное преимущество, Альф понял, что Малыш Дик понемногу одерживает верх: он отвел руки Альфа от своего горла и теперь брел, волоча на себе напавшего врага, к берегу. Там у него появится возможность перевести дух, и Альф уже не сможет тягаться с его чудовищной силой.

— Не останавливайся! — крикнула Молли. — Мы одолеваем!

Она снова с силой огрела Сланка кокосовым орехом по голове.

Сланк содрогнулся, но не упал. Внезапно его правая рука метнулась в сторону Джимми.

— Кинжал! — вскрикнул Джимми и отпустил Сланка, уворачиваясь от клинка.

Теперь на Сланке висела только Молли. Сланк поднялся, и Молли увидела на фоне усыпанного звездами ночного неба серебристый блеск металла. Сланк закинул руку с кинжалом за плечо, будто пытался почесать себе спину. Клинок был нацелен прямо Молли в лицо.

Молли подставила под удар кокосовый орех, и кинжал вонзился в него. Сланк рывком выдернул его, а вместе с ним вырвал из рук Молли и орех. Девочка схватила Сланка за правую руку и дернула. Сланк взревел от боли и ярости. Молли дернула еще сильнее.

И снова кинжал сверкнул у нее перед лицом. Молли отпустила Сланка и шлепнулась навзничь в воду. Сланк навис над ней с занесенным кинжалом, вне себя от ярости. Он уже собрался нанести удар.

И вдруг взвыл от боли; Аммм врезался ему в спину. Сланк повернулся и полоснул кинжалом по дельфину, но промазал и лишь получил в лицо струю воды из дыхала Аммма. Пока Сланк отплевывался и пытался отдышаться, Аммм поднялся на хвосте, подался назад и ринулся вперед, с силой ударив моряка. Сланк подлетел в воздух и упал ничком в воду.

Молли наконец-то удалось подняться на ноги. Она услышала сзади настойчивое посвистывание Аммма. Молли разобрала не все, но поняла главное: «Иди!».

Молли схватила Джимми за руку и поволокла его к берегу: она рассчитывала, что на суше они обгонят взрослых. Но в двух шагах от берега их обоих схватил Сланк. Молли упала: Сланк дернул ее за ногу. Сзади донеслось отчаянное посвистывание, но здесь уже было слишком мелко, и Аммм никак не мог к ним подобраться.

Сланк выволок Молли и Джимми на берег — лицо у Молли было все в песке. Тут она увидела Толстого Тэда, Прентиса, Тома и Альфа: все они лежали на песке, а над ними стоял Малыш Дик.

У Молли упало сердце.

— Где сундук? — заорал Сланк.

— Да вон он, — отозвался Малыш Дик и указал в сторону. Сундук лежал у края воды в каких-нибудь нескольких ярдах. Волны с тихим плеском разбивались о его шершавые бока. Убедившись, что ни русалки, ни дельфин до сундука не доберутся, Сланк отвернулся от него и швырнул Молли и Джимми к остальным.

— Мистер Сланк, с вами все в порядке? — спросил Малыш Дик.

— Нет, — отозвался Сланк, ощупывая окровавленную голову. — Не все.

— Что с ними делать? — спросил здоровяк, указав на пленников.

— Мы их убьем, — спокойно сказал Сланк. — Я уже усвоил урок и понял: нельзя оставлять людей в живых. Начнем с этой храброй юной леди.

Сланк схватил Молли за волосы и рывком заставил ее сесть.

Молли охнула от боли, но не закричала.

Сланк присел перед ней на корточки и заглянул ей в глаза.

— Тебе очень нужен этот сундук, да, Молли Астер? — спросил он.

Молли ответила яростным взглядом.

— Тебе хотелось приберечь его для папочки, да? — продолжал Сланк. — Для великого Леонарда Астера. Великого Ловца звезд. Только, похоже, не такой уж он великий. Сел не на тот корабль. Здорово мы его обдурили, этого великого Леонарда Астера.

С этими словами Сланк, не выпуская кинжала, запустил руку за пазуху и извлек из-под рубахи золотой медальон. Глаза Молли расширились.

— Ты… — произнесла она. — Ты… ты…

— Да, — согласился Сланк. — Я один из них. Именно потому мы погрузили сундук на «Гдетотам», чтобы я мог присматривать за ним, пока твой отец-недоумок караулил на «Осе» сундук, набитый песком. Признаться, мы не рассчитывали, что на «Гдетотаме» окажешься ты. И уж конечно, мы не ожидали, что в дело ввяжется этот придурочный пират. Но теперь все обернулось к лучшему, а, Молли Астер? И скоро сундук попадет в руки короля Зарбофа.

Это имя заставило Молли вздрогнуть.

— Совершенно верно, Молли, — произнес Сланк, которого явно порадовала такая реакция. — Наконец-то мы обретем силу. Ты даже не представляешь, какую силу мы обретем, Молли. Она изменит все! Если бы только ты дожила до этого дня и увидела все сама…

Сланк наклонился вперед и приставил кинжал к горлу Молли.

Девочка не стала ни отдергивать голову, ни хныкать. Она смотрела на Сланка с каменным лицом, даже когда тот приставил острое лезвие прямо к ее шее…

— Эгей!

Сланк вздрогнул, и кинжал прочертил тонкую красную полоску на шее Молли. Оба они повернулись в ту сторону, откуда донесся голос, — к плоскому камню, лежащему в двадцати пяти ярдах от берега, и к тому, кто стоял на нем.

— Питер! — воскликнула Молли.

Сланк выругался. Быть не может! Он же лично убил этого мальчишку!

И тем не менее мальчишка был здесь. С его волос капала вода, руки были вызывающе скрещены на груди, а с боков его окружали русалки, словно охраняли.

Одной ногой мальчишка стоял на камне, а второй уверенно опирался на сундук.

ГЛАВА 68. Сделка.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга — Сланк и Питер, взрослый мужчина и мальчишка, — и их разделяла серебристая гладь лагуны. Первым молчание нарушил Сланк.

— Видишь вот это, мальчик? — поинтересовался он, подняв кинжал и повертев его так, чтобы лезвие заблестело в лунном свете.

— Вижу! — крикнул в ответ Питер.

— Отлично, — сказал Сланк. — А теперь слушай внимательно. Если ты не сделаешь так, как я велю, этот клинок попробует крови твоих друзей, начиная вот с этой противной девчонки.

Сланк схватил Молли за волосы и рывком поднял на ноги.

Девочка вскрикнула от боли.

— Молли! — позвал Питер. — С тобой все в порядке?

— Питер, не слушай его! — закричала Молли. — Не позволяй ему… ай!

Сланк не дал ей договорить — он снова дернул ее за волосы.

— Ты понимаешь, какое сложилось положение, мальчик? — спросил Сланк.

— Да! — отозвался Питер.

— Хорошо, — сказал Сланк. — Тогда мы можем договориться.

— Питер, нет!!! — крикнула Молли.

Сланк снова дернул ее за волосы, и она опять вскрикнула.

— Помолчи-ка, — прошипел Сланк, — или я перережу тебе глотку исключительно удовольствия ради.

— Я любопытен! — обратился он к Питеру. — Как ты добыл сундук?

— Я его забрал, пока вы обсуждали, как убить их, — ответил Питер.

— Сообразительный мальчик, — сказал Сланк, — Но как тебе удалось так быстро переправить его к этому камню?

— С помощью моих друзей, — отозвался Питер, указав на русалок.

— Понятно, — сказал Сланк. — Так значит, эти чертовы рыбы на твоей стороне?

— Да, — подтвердил Питер.

И, как ни странно, это было правдой. Питер все еще не до конца это осознал. Он лишь понял, что пришел в себя в воде, в объятиях русалки, а голова у него раскалывалась от боли. И русалка каким-то образом говорила с ним, только губы ее не шевелились, а слова ее были лишь отчасти словами, а вдобавок к этому — картинками и чувствами. Питер обнаружил, что без труда понимает русалку — она называла себя Наставницей, — и она тоже понимает его и понимает, насколько важно защитить сундук — она называла его Создателем — от плохих людей. Когда они услышали шум борьбы на берегу и увидели, что сундук остался без присмотра, план действий возник у них одновременно, будто у них была одна голова на двоих.

— Если эти чертовки тебя слушаются, мы, пожалуй, можем заключить взаимовыгодную сделку, мальчик! — крикнул Сланк. — Меняю жизнь этой девчонки — и твоих друзей в придачу — на этот сундук!

Молли попыталась что-то крикнуть, но Сланк зажал ей рот ладонью. Над лагуной повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием волн, набегающих на песок, да отдаленным плеском водопада.

— Ладно, — сказал Питер.

— Нет!!! — крикнула Молли.

— Заткнись! — рявкнул Сланк и снова зажал ей рот. Потом он обратился к Питеру; — Я всегда знал, что ты смышленый мальчик. Здравомыслящий. Поэтому ты должен понять, что у меня есть дополнительные условия сделки.

— Какие? — спросил Питер.

— Я хочу вернуться на шлюпке на корабль, — потребовал Сланк. — Скажи этим чертовым рыбам, чтобы они меня не трогали.

Питер переглянулся с Наставницей — та выглядывала из воды перед камнем, на котором Питер стоял. Потом он снова посмотрел на Сланка.

— Они вас не тронут, — пообещал Питер.

— Ценю твои заверения, — заявил Сланк. — И ничуть не сомневаюсь в том, что ты честный мальчик. Но тем не менее мне нужны гарантии.

— Это как? — поинтересовался Питер.

— Девчонка пойдет со мной, — сказал Сланк. — Остальные твои приятели могут остаться, но ее я погружу в шлюпку вместе с сундуком. Я доберусь до корабля, а ее оставлю в шлюпке, и твои подруги-рыбы смогут отбуксировать ее обратно.

— Питер, не делай этого! — крикнул на этот раз Альф. — Если он доберется до корабля, живая Молли ему будет совершенно ни к чему!

— Питер, он правду говорит! — поддержал Альфа Джимми. — Не делай этого!

— Заткни там этих двоих! — прорычал Сланк.

Малыш Дик поочередно пнул протестующих здоровенным сапожищем, толкнув их на песок. Сланк же тем временем обратился к Питеру:

— Ну, так что скажешь, мальчик? Заключаем сделку?

— Откуда мне знать, что вы отпустите Молли? — спросил Питер.

— Да оттуда, что я даю тебе слово, — ответил Сланк. — Если же ты не согласишься на сделку, то даю тебе слово, что начну резать глотки твоим друзьям, — и ты посмотришь, чего стоит мое слово. Ну, что скажешь?

На этот раз воцарилась гробовая тишина — даже шуршание прибоя и плеск водопада на мгновение стихли, словно и лагуна ожидала ответа Питера.

— Хорошо, — согласился Питер. — Согласен на сделку.

Молли попыталась вырваться, но Сланк, предвидя это, держал ее крепко.

— Хороший мальчик, — сказал он. — Ты спас жизнь своим друзьям. А теперь слушай, что ты должен сделать. Пусть две эти чертовы рыбы пригонят сундук сюда и вытолкнут его на берег рядом со шлюпкой. А потом пусть плывут обратно, высунув головы из воды так, чтобы я мог их видеть. Я хочу, чтобы все они торчали из воды, пока мы будем грести прочь отсюда, а ты стой на камне, пока мы не уплывем. Ты все понял?

— Да, — подтвердил Питер.

— Это хорошо, — кивнул Сланк, — я ведь держу кинжал у горла этой юной леди, и нет такого человека или рыбы, которые успели бы помешать мне убить ее. Ты понял, мальчик?

— Понял.

— Отлично, — сказал Сланк. — А теперь посылай чертовых рыб сюда с сундуком.

Питер присел и обменялся взглядами с Наставницей. Та повернулась к остальным русалкам и издала длинную, сложную вереницу гортанных звуков. Две русалки с каштановыми волосами подплыли к камню. Питер столкнул с него сундук, и тот закачался на воде, словно поплавок. Русалки встали за ним и быстро погнали его к лежащей на берегу шлюпке.

— Хороший мальчик, — проговорил Сланк, наблюдая за приближением сундука. — Очень хороший мальчик.

Питер не ответил. Он стоял на камне, словно изваяние, и не отрывал взгляда от Молли. Она, кажется, тоже смотрела на него, но была слишком далеко, и Питеру, несмотря на яркий свет луны, было плохо видно ее лицо. Но возможно, жалеть об этом не стоило, потому что в ее глазах, обращенных к сундуку, светилась ярость.

А вот Сланк увидел этот взгляд Молли и все понял. И получил от этого большое удовольствие.

— Ты очень нравишься мальчишке, — хрипло прошептал он Молли. — А вот соображает он туговато — верно?

И он расхохотался, а Молли безуспешно пыталась вырваться из его лап.

ГЛАВА 69. Отмена приговора.

— Гребите, собаки! — рявкнул Черный Ус. — Гребите и толкайте! Мы продвигаемся вперед!

Вымотавшиеся пираты застонали, но повиновались, так как видели, что Черный Ус прав: перевернутый баркас хоть и мучительно медленно, но поворачивал к дальнему выступу суши, окаймляющему лагуну. Пираты, старые морские волки, отлично понимали всю серьезность положения и знали: если они не сумеют своевременно дотолкать баркас к этому мысу, течение унесет их в открытое море.

Потому они принялись грести и толкать, как и требовал Черный Ус. Положение было настолько отчаянное, что даже Черный Ус, засунув палаш за пояс, принялся грести и толкать — а это было неслыханное дело, чтобы сам великий пират снизошел до такого занятия!

Они уже почти поравнялись с мысом — тот маячил ярдах в пятидесяти. Слишком далеко. Никто из них не сумел бы проплыть это расстояние. Большинство из них, как это частенько случалось с пиратами, вообще не умели плавать.

— Капитан! — позвал Сми. — Нам не справиться!

— Гребите и толкайте!!! — взревел в ответ Черный Ус.

Но он и сам видел, что старания бесполезны — они уже миновали мыс.

Черный Ус принялся размышлять над возможными вариантами. Если бы ему удалось перевернуть баркас и вычерпать из него воду, у него появился бы шанс выжить. Но за перевернутый баркас цеплялись еще десять человек. Больше, чем смог бы поднять баркас в этом состоянии. Значит, от некоторых придется избавиться.

— Эй, вы, на этой стороне! — крикнул он. — Отцепляйтесь!

Пираты, находившиеся поблизости от Черного Уса — их было пятеро, — ошеломленно уставились на него, не в силах даже ответить.

— Я сказал — отцепляйтесь! — прикрикнул Черный Ус и неуклюже потащил палаш из ножен.

— Но, капитан, — попытался возразить ближайший к нему пират. — Если мы…

— Отцепляйтесь!!! — взревел Черный Ус и, чтобы сделать свои слова более вескими, огрел строптивого пирата рукояткой палаша по голове. Пират вскрикнул от боли, выпустил борт баркаса и соскользнул в воду.

— Теперь ты! — прикрикнул Черный Ус, занося палаш над следующим пиратом — на этот раз не рукоятью, а клинком.

Пират перестал держаться за баркас. За ним быстро последовали остальные трое.

Больше не обращая внимания на тех, кого он приговорил к смерти, Черный Ус повернулся к оставшимся пиратам. Те со страхом смотрели на него.

— А теперь, — сказал Черный Ус, — мы перевернем баркас и вычерпаем из него воду. Вы сейчас…

— Капитан! — перебил его Сми.

— В чем дело?! — взревел Черный Ус.

Он почти готов был огреть Сми палашом просто затем, чтобы заставить его замолчать.

— Парни, которых вы прогнали! — сказал Сми.

— И что с ними? — поинтересовался Черный Ус.

— Они не тонут, капитан, — доложил Сми.

Черный Ус повернулся и убедился, что Сми говорит чистую правду: над поверхностью лагуны, словно скалы, торчали головы и плечи пиратов.

Изгнанные члены команды стояли в воде по грудь: за мысом тянулась песчаная отмель. Пираты могли добраться до берега вброд.

ГЛАВА 70. «Почти на месте».

Сланк внимательно следил за тем, как две русалки с каштановыми волосами плывут обратно к камню, на котором стоял Питер. Когда они почти доплыли до места, Сланк приказал Малышу Дику:

— Переверни шлюпку и положи сундук туда.

— А с ними что делать? — спросил Малыш Дик, указывая на Альфа и мальчишек, валяющихся ничком на песке.

— Они нам не помешают, — сказал Сланк. — Если, конечно, не хотят, чтобы юная леди стала на голову короче.

Пока Малыш Дик брел вброд к шлюпке, Сланк крепко держал Молли. Здоровяк с легкостью перевернул лодчонку, и Сланк с облегчением убедился: если не считать куска, откушенного русалкой, шлюпка совершенно не пострадала. Она определенно могла доставить их обратно на корабль. При необходимости Сланк мог бы попытаться воспользоваться звездным веществом, но это была рискованная затея — пытаться лететь со шлюпкой, сундуком, Малышом Диком да еще и с девчонкой в придачу.

Особенно с девчонкой — она внушала Сланку наибольшее беспокойство. Она происходила из семьи Ловцов звезд и могла, очутившись рядом со звездным веществом, доставить Сланку массу проблем.

Конечно же, он совершенно не собирался отпускать Молли. Мальчишка — полный дурак, если поверил в такое. Сланк представил себе, как явится в Рандун героем: привезет не только самое большое количество звездного вещества за всю историю человечества, но и члена легендарной семьи Ловцов звезд, дочь Леонарда Астера. Король Зарбоф будет очень, очень доволен. Король любит хорошеньких девушек. Сланк был уверен, что король щедро наградит его. Малыш Дик погрузил сундук на корму шлюпки.

— Готово, сэр, — доложил он.

Сланк протащил Молли по воде и закинул на нос шлюпки.

Сам он присел рядом, держа кинжал наготове. Малыш Дик оттолкнул шлюпку, потом забрался в нее и взялся за весла.

Сланк внимательно следил за камнем, на котором стоял Питер, окруженный русалками. Они, похоже, не шевелились.

— Помни про нашу сделку, мальчик! — крикнул Сланк.

— Я помню, — отозвался Питер.

«Дурак», — подумал Сланк.

Весла погрузились в воду, потом поднялись. Погрузились — поднялись. Могучие гребки Малыша Дика вместе с попутным течением быстро повлекли шлюпку прочь от берега, к выходу из лагуны. Сланк не отрывал взгляда от камня, но по-прежнему не видел там никакого движения. Когда Питер с русалками исчезли вдали, они так и оставались на прежних местах.

Теперь Сланк переключил внимание на воду, глядя, не появится ли где грозный клин. Но ничего было не видно, не слышно, не считая небольших водоворотов, оставленных гребками Малыша Дика.

Через десять минут они добрались до выхода из лагуны и начали огибать каменистый мыс. Теперь Сланк смотрел на мачты «Веселого Роджера» и размышлял, что ему делать с командой корабля. Наверняка они не слишком счастливы, провисев связанными столько времени. Некоторых придется бросить за борт. Некоторых он оставит, чтобы управляться с парусами, а следить за ними будет Малыш Дик.

Выбравшись из лагуны и очутившись в открытом море, Сланк снова осмотрел водную гладь. Русалок по-прежнему не было видно. Впервые за долгое время Сланк немного расслабился. Он убрал кинжал от горла Молли. Девочка отвернулась, словно сам вид Сланка был ей ужасно противен.

— Ну что вы, юная леди, — сказал Сланк. — Стоит вам немного ко мне привыкнуть, и вы поймете, что я не так уж плох. А вы привыкнете за время нашего путешествия в Рандун.

Молли гневно взглянула на него, но ничего не сказала.

— Твой доверчивый юный друг — глупец, — поддел ее Сланк.

— Он хороший человек, — возразила Молли. — Он сделал то, что считал правильным. Вам этого не понять.

Они подплыли к «Веселому Роджеру», который словно сиял в лунном свете. Сланк увидел силуэты пиратов, связанных по рукам и ногам, валяющихся и висящих там, где они с Малышом Диком их оставили.

— Ну вот, почти добрались, — сказал Сланк Молли. — Добро пожаловать на корабль, теперь это ваш новый дом.

ГЛАВА 71. Что хорошего в пиратах.

Черный Ус с трудом брел к берегу, держа палаш наготове. Его люди тащились впереди, в том числе и те, которых он согнал с баркаса. Они ворчали и переговаривались. Черный Ус понял, что в воздухе пахнет мятежом.

Когда они добрались до суши, Черный Ус решил, что, учитывая необычные обстоятельства, стоит произнести небольшую пояснительную речь.

— Ну что, парни, — сказал он. — Я понимаю, некоторые из вас могут быть недовольны тем, как все произошло.

Пираты в угрюмом молчании воззрились на него, а Черный Ус продолжал говорить:

— Но если бы я не прогнал вас от баркаса, вас бы сейчас вынесло в море, разве не так? Нас всех бы туда вынесло! Подумайте об этом, парни! — Пираты нахмурились и призадумались. — Значит, вы все живы благодаря мне. Если бы не ваш капитан, все вы уже были бы покойниками. Разве я не прав, парни? Ну? Прав ли я?

Некоторые пираты начали чесать затылки. Хороший знак.

— Конечно же, я прав! — заявил Черный Ус. — Именно поэтому я капитан. И именно поэтому вам следует делать то, что я говорю. А сейчас я говорю: нам надо вернуться и убить тех мерзавцев, которые захватили наше сокровище, а потом вместе с ним сесть на «Веселый Роджер». Верно? Ну, так вперед, парни!

И с этими словами он прошел мимо пиратов и зашагал в сторону водопада. Оттуда можно было пройти вдоль берега. Через несколько шагов Черный Ус оглянулся. Его люди, возглавляемые Сми, шли за ним. Счастьем они не лучились, но все-таки шли. Черный Ус улыбнулся.

«Пираты! — подумал он. — Хорошо, что они — придурки».

ГЛАВА 72. Планы меняются.

Сланк никак не мог умолкнуть. Теперь, когда шлюпка приблизилась к «Веселому Роджеру», у него голова шла кругом. Сланк не сомневался, раз у него в распоряжении сила сундука, команда окажется у него в руках. Он от души наслаждался, похваляясь перед Молли и насмехаясь над ней.

— Тебе нравятся змеи? — поинтересовался он. — У короля Зарбофа живет здоровенная змеюка. Только не вздумай подходить к ней близко! Она очень любит молоденькое мяско, как у тебя! — И Сланк расхохотался.

— Вы никогда не доберетесь до Рандуна, — уверенно произнесла Молли.

Смех Сланка оборвался.

— И кто же меня остановит? Ты? Или твой доверчивый юный друг, оставшийся там, на камне?

— Нет, — ответила Молли. — Мой отец. Он приближается, и он вас найдет.

Сланк снова рассмеялся:

— А даже если и найдет? Даже если он как-то сумеет отыскать меня, ты думаешь, он сможет потягаться с содержимым этого сундука?

Молли старалась сохранить бесстрастное выражение лица, но Сланк заметил, как в ее глазах что-то промелькнуло.

— А-а! — сказал он. — Вижу, ты поняла, о чем я говорю.

— Да, — согласилась Молли.

Хотя причина была совсем не в этом. Ее волнение, едва не привлекшее ненужное внимание Сланка, вызвал темный силуэт, приближающийся со стороны устья лагуны. Он быстро двигался над самой водой. Молли увидела его, так как сидела лицом к корме. Сланк же сидел лицом к девочке и поэтому ничего не заметил.

— Да, — повторила Молли, — пожалуй, вы можете оказаться правы. Возможно, в этом сундуке заключена огромная сила.

— О, это на самом деле так, — сказал Сланк, радуясь, что ценная пленница стала разговаривать. — Сила, какой еще не попадало на Землю, — во всяком случае, со времени существования человечества. Так говорят. Этой силы хватит, чтобы изменить мир.

— Но что вы будете с ней делать? — спросила Молли, изо всех сил стараясь привлечь внимание Сланка к себе, чтобы тот случайно не повернулся и не увидел силуэт в небе. Еще ее беспокоил Малыш Дик, сидевший лицом к корме, но тот был полностью поглощен греблей.

— Что мы будем делать? — переспросил Сланк. — Конечно же, мы изменим мир! Мы будем править миром, да, править! После того как перебьем всех Ловцов звезд.

Летящий силуэт тем временем очутился почти рядом.

— Вы что, и правда считаете, будто сумеете это сделать? — спросила Молли. — Ловцы звезд обладают множеством знаний. И силой.

— Верно, — согласился Сланк. — Но мы…

Тут он умолк, уставившись на Молли, и девочка поняла, что выдала себя, следя взглядом за летящей фигурой. Сланк повернулся и вскрикнул: силуэт метнулся к нему. Малыш Дик тоже увидал его и занес весло для удара, а Сланк поднял кинжал.

— Питер!!! — закричала Молли.

— Молли, прыгай! — крикнул Питер.

И Молли прыгнула, взметнувшись с носа шлюпки в воздух. А Питер в этот самый момент пронесся над головами пиратов и протянул Молли руку. Молли тоже потянулась ему навстречу, но их руки соприкоснулись лишь на мгновение, и Питер промчался мимо. Молли упала в воду.

Сланк взревел от ярости, перегнулся через борт и схватил Молли за волосы. Но тут он услышал крик Питера. Мальчик развернулся и теперь пикировал на него. Сланк отпустил Молли и вскинул кинжал, рассчитывая, когда нанести удар. Мальчишка был все ближе, ближе, и…

Промазал!

В последний миг Питер увернулся, и кинжал Сланка пронзил воздух, а Малыш Дик ударил веслом по пустому месту.

Сланк снова взглянул на воду и увидел, что Молли… То есть он ее не увидел.

Молли исчезла.

Сланк выругался и посмотрел на корму.

Сундук был на месте.

— Прочь с дороги! — рявкнул он, пытаясь обойти Малыша Дика и при этом не перевернуть маленькую шлюпку.

Теперь, когда девчонка исчезла, у него не оставалось выбора.

Ему необходимо было воспользоваться звездным веществом немедленно.

ГЛАВА 73. «Просто смотри».

Молли погружалась все глубже и глубже. Свет луны, сиявшей на небе, проникал сквозь толщу воды, сначала он был ярким и желтым, но постепенно становился все более тусклым и зеленоватым. Молли с силой работала руками и ногами, но ее одежда отяжелела и мешала плыть. Легкие горели. Девочка тонула.

Правую руку Молли слегка покалывало в том месте, где к ней прикоснулся Питер.

Молли поднесла руку к лицу и в полутьме воды увидела слабое свечение. Она поняла: Питер вовсе не пытался выдернуть ее из шлюпки. Он хотел вложить звездное вещество ей в ладонь. Но хватит ли этого количества? Они коснулись друг друга лишь на миг…

Заставив себя не обращать внимания на боль в легких, Молли подняла правую руку над головой, закрыла глаза и сосредоточилась на теплом покалывании, желая, чтобы оно распространилось по всему телу и подняло ее…

«Пожалуйста, пусть его хватит! Ну, пожалуйста!..».

Молли открыла глаза и не поняла, погрузилась ли она глубже или нет. Она уже почти теряла сознание. Девочка снова закрыла глаза.

«Пожалуйста, ну, пожалуйста!..».

А потом она ощутила знакомое тепло. Молли открыла глаза и обнаружила, что видит из-под воды луну, и та становится все ярче, из зеленой превращается в золотую и приближается, приближается, а потом…

Ах!.. Молли вынырнула на поверхность, запрокинула голову и жадно вдохнула в легкие столько соленого воздуха, сколько они могли вместить, и…

— Вон она! Хватай ее!

Это был голос Сланка, и он донесся откуда-то сзади. Молли повернулась — звездное вещество наполовину подняло ее из моря, теперь вода доходила ей лишь до пояса — и увидела в каких-нибудь двадцати футах шлюпку и Сланка, присевшего на корточки рядом с сундуком. Увидела, как здоровяк налег на весла, разворачивая шлюпку в ее сторону.

«Мне нужно подняться повыше, — подумала Молли и потянулась вверх. — Давай же, ну давай!..».

Она чувствовала, что поднимается — но медленно, медленно, слишком медленно! — а шлюпка была уже почти рядом. Великан развернул ее так, чтобы Сланк мог с кормы подхватить девочку, и…

— Молли! Сюда!

На этот раз Питер не стал прикасаться к руке Молли, а вцепился в нее. Он рванул Молли вверх, и девочка вылетела из воды в тот самый момент, когда…

— Держи ее! — закричал Сланк, ухватив Молли за лодыжку.

Он с силой дернул ее вниз, и Молли вскрикнула от боли — ей показалось, что ее рука сейчас выскочит из сустава. Питер изо всех сил тянул ее вверх за правую руку, а более сильный Сланк медленно тащил вниз за левую ногу. А Молли висела между ними над водой у кормы лодки.

— Хватай ее за вторую ногу! — завопил Сланк Малышу Дику.

Здоровяк бросил весла. Молли знала — как только великан дотянется до нее, она обречена. Она поняла, что у нее остался последний шанс, занесла левую ногу и…

Сланк взвыл от боли: Молли ударила ему каблуком по носу. Из носа тут же хлынула кровь. От неожиданности Сланк ослабил хватку, и Молли удалось выдернуть ногу в тот самый миг, когда Малыш Дик уже протянул к ней руку и его пальцы скользнули по ее ноге.

Она была свободна!

Избавившись от Сланка, Питер и Молли стрелой умчались вверх, продолжая держаться за руки и кувыркаясь в ночном небе.

Они отпустили друг друга и раскинули руки, выравнивая полет. Несколько необычно спокойных мгновении они парили, переводя дыхание, в пятидесяти футах над водой и над шлюпкой, а Сланк ругался, держась за кровоточащий нос.

— Ты в порядке? — спросил Питер.

— Да, — отозвалась Молли, хотя на самом деле, после того как ею поиграли в перетягивание каната, у нее болело все тело.

Потом холодно произнесла:

— Спасибо, что спас меня.

— Я лишь вернул долг, — сказал Питер, глядя на нее и удивляясь ее тону. — Что-то не так?

— Не так? Да все не так! — прошипела Молли. — Питер, ты позволил Сланку забрать сундук! Я ценю твой героизм, но все, что мы сделали, и все, что нам пришлось пережить, пойдет прахом, если этот человек, — она указала на шлюпку, — завладеет звездным веществом. Мне казалось, ты это понимаешь!

— Молли, — произнес Питер, — я…

— Ну все, вам конец!!!

Питер с Молли посмотрели вниз. Сланк, по лицу которого текла кровь, теперь снова находился на носу шлюпки и злобно пялился на них, сжимая в руке кинжал. Он задыхался от ярости.

— Наслаждайтесь вашими последними мгновениями, голубки! — прокричал он. — Я иду по ваши души!

Сланк наклонился к сундуку. Он уже сбил одну из петель камнем. Теперь же он засунул кинжал под вторую и собрался взломать ее.

— Питер! — воскликнула Молли. — Мы должны остановить его!

Она наклонилась, собираясь уйти в пике, но Питер поймал ее за руку и задержал. Они парили над морем и шлюпкой.

— Пусти!!! — закричала Молли.

— Нет! — возразил Питер. — Просто смотри!

Сланк надавил на рукоятку кинжала. Петля отскочила — она, похоже, еле держалась — и звякнула о дно шлюпки. Сланк снова взглянул на Питера с Молли — на лице его был написан триумф, — потом повернулся обратно к сундуку и поднял крышку.

Сундук был пуст.

Прошло две секунды. Три. Четыре. Сланк молча смотрел в сундук.

Капля крови вытекла из его носа и упала на шероховатое деревянное дно сундука. Затем Сланк вскочил, испустив нечеловеческий крик ярости, занес руку и швырнул кинжал в небо, целясь в Питера. Это был безукоризненно рассчитанный бросок, и Сланк, когда кинжал сорвался в полет, знал, что тот поразит цель.

И так бы оно и было, если бы не сила звездного вещества, которая наполняла каждую клеточку тела Питера. Она обострила все его чувства, а мир вокруг него словно бы замедлился. Питер видел, как кинжал отрывается от пальцев Сланка, как он поворачивается в лунном свете — так, чтобы острие вонзилось точно в середину его груди. А еще Питер видел, если он совсем чуть-чуть подвинется и протянет руку вот так вот… Пора!..

Сланк потрясенно ахнул. Питер просто перехватил его кинжал в полете.

— Спасибо! — крикнул он.

Сланк издал странный звук и в ярости огляделся по сторонам, ища, что еще можно было бы использовать как оружие. Но в шлюпке больше не было ничего, кроме пустого сундука, словно насмехавшегося над ним.

— Мистер Сланк, — сказал Малыш Дик. — Мы движемся. Я имею в виду — нас что-то двигает.

Сланк взглянул на воду. Да, верно. Хотя Малыш Дик не касался весел, шлюпка, двигаясь, словно сама по себе, уходила прочь от острова.

Сланк посмотрел на воду за кормой и увидел то, что и ожидал: клинья на воде, свидетельствующие о присутствии русалок. Шлюпка набирала скорость. Остров удалялся.

— Пока! — крикнул Питер и помахал рукой.

— Bon voyage,[2] мистер Сланк! — крикнула Молли.

Сланк, слишком ошеломленный, чтобы ответить, осел на дно шлюпки, привалившись спиной к пустому сундуку. Он уставился на мальчишку и девчонку, которые каким-то образом сумели одолеть его.

Мальчишка и девчонка.

Они в последний раз помахали ему, а затем, взявшись за руки, повернулись, наклонились и нырнули вниз. Потом они взмыли вверх и так, по изящной дуге, двинулись обратно к острову. А беспомощных Сланка и Малыша Дика русалки тем временем тащили в открытое море на маленькой шлюпке, в компании с сундуком, в котором некогда хранилось величайшее сокровище на свете.

ГЛАВА 74. Золотой ящик.

Молли летела рядом с Питером, чтобы он мог слышать ее сквозь шум рассекаемого воздуха. Они снижались и взмывали над морем, направляясь обратно к острову.

— Что ты сделал со звездным веществом? — крикнула Молли. — Как ты это сделал? Где оно теперь? Что?..

— Подожди! — рассмеялся Питер. — Не все сразу!

— Звездное вещество в безопасности? — спросила Молли.

— Да, — ответил Питер. — Я как раз веду тебя к нему.

— Ох, Питер! Слава небесам! — воскликнула Молли. — Но что произошло? Где ты был? Ты тогда отделился от нас и полез наверх через гору, а мы долго шли вдоль берега, а когда добрались до места, тебя там не было.

— Верно, — подтвердил Питер. — Я подождал немного, а потом от берега донесся шум драки. Ну, я и пошел туда посмотреть, в чем дело.

— Ты должен был подождать нас! — возмутилась Молли.

— Знаю, — отозвался Питер. — Я не собирался вмешиваться, но потом я увидел…

Он заколебался.

— Ну? Что ты увидел? — нетерпеливо спросила Молли.

— Русалку, — ответил Питер.

Он искоса взглянул на Молли и заметил, что девочка смотрит на него.

— Ты мне не веришь? — спросил он.

— Нет, — медленно произнесла она. — Верю. Помнишь, я рассказывала тебе, как звездное вещество странно влияет на животных? Ну, про минотавров и тому подобное?

— Да, — сказал Питер.

— Ну, вот оттуда же взялись и русалки, — сказала Молли. — Должно быть, часть звездного вещества просочилась из сундука в воду.

— Возможно, — согласился Питер. — Как бы то ни было, я нашел эту русалку на берегу и увидел, что у нее вся голова в крови. А у меня был твой медальон, и там оставалось еще чуть-чуть звездного вещества, и я дал его ей. Не сердись, пожалуйста, Молли. Я боялся, что она умрет, а она была такая… такая красивая.

Молли пристально взглянула на Питера, но тот не заметил этого взгляда.

— Продолжай, — холодно произнесла она.

— Ну а дальше все произошло очень быстро, — сказал Питер. — Звездное вещество исцелило русалку, потом появились другие русалки, и они были чем-то очень взволнованы. Я пошел следом за ними вдоль берега, а там оказался сундук! И никого вокруг! Поэтому я кинулся к нему, и… и…

— И что?

— Не могу точно сказать. Кажется, кто-то ударил меня. Когда я очнулся, у меня жутко болела голова. Я пришел в себя в воде, и Наставница поддерживала меня.

— Наставница? — переспросила Молли.

— Ну, та русалка, которую я спас, — пояснил Питер. — Молли, она спасла меня.

— А откуда ты знаешь, что ее зовут Наставница? — спросила Молли.

— Понятия не имею, — сказал Питер. — Просто знаю, и все. Я чувствую ее мысли, а она чувствует мои. Удивительное дело, ведь правда, Молли?

— Правда, — согласилась Молли.

Голос у нее стал какой-то грустный, но Питер этого не заметил.

Они уже летели над устьем лагуны. Питер слегка изменил курс и свернул вправо, к беспорядочному нагромождению камней у подножия водопада. Молли следовала за ним.

— Ну, так вот, — продолжил Питер, — я очутился в воде. Наставница и остальные русалки поддерживали меня, не давая утонуть, и Наставница сказала мне — ну, не словами, а…

— Да-да, мысленно, ты уже говорил, — поторопила его Молли.

— Ну да, мысленно. Она сказала мне, что знает про сундук! Она называла его Создателем. И мы решили найти его. Поэтому вернулись к берегу и увидели там драку: как вы с Джимми прыгнули на Сланка, а Альф боролся с тем здоровяком. Тут мы и придумали этот план.

— Ты и Наставница? — спросила Молли.

— Да, — ответил Питер. — Она очень умная. Она тебе понравится.

— Не сомневаюсь, — произнесла Молли.

— Пока вы дрались, — увлеченно продолжал Питер, — мы схватили сундук и быстро утащили его в скалы. Ты просто не представляешь, насколько быстро плавают русалки! Я больше всего боялся, что мы не сумеем открыть сундук, но кто-то уже посбивал все петли, поэтому открыть его оказалось нетрудно. Оно было там внутри — Молли, это было просто потрясающе! — и я его достал и спрятал среди камней.

— Ты прикасался к звездному веществу?! — спросила Молли. — Питер, но в таком количестве оно могло убить тебя!

— Нет, к нему самому я не прикасался, — объяснил Питер. — Оно лежало в запертом металлическом ящике — желтом, похожем на золотой. Оно очень сильное, Молли, намного сильнее того, что в медальоне. Я держал его в руках всего какую-то секунду, пока поднимал, и то едва не потерял сознание. В общем, я думаю, этот ящик протекает, потому что в сундуке валялось рассыпанное звездное вещество. Потому-то сундук так и сиял. Я высыпал звездное вещество на камень, рядом с тем местом, куда спрятал ящик. Потом вытащил сундук на тот плоский камень и окликнул Сланка.

— Неплохо получилось, — похвалила Молли. — А то он уже собирался меня зарезать.

— Знаю, — сказал Питер. — Я жутко боялся, что он разгадает нашу уловку, но он мне поверил и взял сундук. Правда, он и тебя забрал — этого я не ожидал.

— Спорим, Наставница ожидала, — пробормотала Молли.

— Что? — переспросил Питер.

— Да так, ничего, — ответила Молли.

— Но у меня было то рассыпавшееся звездное вещество, — сказал Питер. — Поэтому я подождал немного, чтобы Сланк потерял бдительность, и отправился за тобой. А русалки поплыли следом — позаботиться, чтобы Сланк больше не вернулся.

— И еще раз спасибо тебе, — поблагодарила Молли.

— Да не за что, — отозвался Питер. — Ага, а вот и тот камень.

Впереди показался плоский камень, на котором тогда стоял Питер и лежал сундук. Отсюда, со стороны моря, Молли было видно, что у камня имеется выступ над самой водой. И на этом выступе лежал блестящий золотой ящик, сияющий в лунном свете. Такой яркий, что на него было больно смотреть. Рядом с ним лежала небольшая сверкающая кучка — остатки просочившегося звездного вещества.

Когда они опустились пониже, Молли увидела в воде русалок.

Еще несколько русалок сидели на камне. Питер скользнул вниз и легко приземлился среди них. Он стал отличным летуном. Молли опустилась рядом с ним. Русалки уставились на нее с неприкрытым интересом.

— Молли, — представил Питер, — это Наставница.

Наставница, как и говорил Питер, была очень красива: длинные белокурые локоны изящно струились по плечам. На ее фоне Молли показалась себе ужасно неряшливой: одежда промокла насквозь, а волосы спутались.

— Я уверен, вы подружитесь, — сказал Питер. Молли и Наставница посмотрели друг на друга тем взглядом, каким смотрят молодые женщины, которые не подружатся никогда и ни за что.

— Я должна позаботиться о звездном веществе, — произнесла Молли. — Мы, я надеюсь, избавились от Сланка, но еще остаются пираты.

Она наклонилась, собираясь осмотреть золотой ящик, и тут же отскочила — две русалки с шипением кинулись к ней.

— Они его охраняют, — пояснил Питер.

— Ну, тогда вели им перестать, — попросила Молли.

Питер повернулся к Наставнице, и они обменялись взглядом, при виде которого Молли чуть с ума не сошла от ревности — ей с трудом удалось скрыть свои чувства. Затем Наставница с недовольным видом что-то проворчала, и две шипящие русалки отступили.

— Теперь можешь к нему прикоснуться, — сказал Питер.

— Спасибо, — холодно отозвалась Молли.

Она нагнулась, положила руку на ящик — и тут же отдернула. Мощь, исходящая от него, ошеломила Молли. Питер был прав: это было намного сильнее, чем ее медальон.

Молли забеспокоилась. Она наконец обрела звездное вещество, но что ей теперь делать? Как забрать его с этого камня? А если способ и найдется, стоит ли его забирать? Может, здесь ему безопаснее, чем на острове, по которому бродят пираты и дикари?

Молли очень устала и замерзла, у нее не было сил, чтобы совладать с сокрушительным грузом ответственности. Хотя она и была Ловцом звезд, но пока знала слишком мало, чтобы справиться с этой проблемой. Молли хотелось заплакать, но она не желала, чтобы Питер увидел ее плачущей и, уж особенно, чтобы ее увидела такой эта Наставница с ее струящимися золотистыми волосами. Потому Молли отвернулась к морю. На глаза ей навернулись слезы, и Молли, не желая вытирать их при зрителях, сморгнула их — сначала раздраженно, а потом удивленно: она увидела, как из-за мыса на правой стороне лагуны выходит баркас с четырьмя рядами весел. Он быстро плыл вперед следом за знакомым, изящным силуэтом Аммма…

— Эгей! — донесся с баркаса низкий голос, и Молли стало все равно, увидит ли ее кто-нибудь плачущей: она знала этот голос, как никто в мире, — это был голос ее отца.

ГЛАВА 75. Навсегда.

Они все собрались на берегу: Питер, Молли, Леонард Астер, Альф, Джимми, Прентис, Том и Толстый Тэд. После того как они встретились и Молли выплакалась, Леонард настоял, чтобы они с Питером покинули камень и чтобы русалки тоже держались в стороне, пока прибывшие с ним Ловцы звезд управятся с ящиком со звездным веществом.

С берега происходившее на камне выглядело таинственно и сверхъестественно. Ловцы звезд — пятеро мужчин и три женщины — были с ног до головы облачены в сияющую золотистую одежду, в том числе в перчатки, сапоги и шлемы с масками, в которых были лишь узенькие прорези для глаз. Ловцы сияли, словно живые люстры. Их мерцающие костюмы отражали и свет луны — она уже спустилась к горизонту, но все еще была яркой, — и ослепительный свет, исходящий от золотого ящика со звездным веществом.

Пока зрители на берегу наблюдали за этой картиной, Леонард объяснил, что сияющие одежды на самом деле сделаны из золота. Его свили в волокна, а потом соткали из них ткань — этим умением обладали лишь Ловцы звезд, за долгие годы убедившиеся, что золото, и только золото, способно изолировать человека от воздействия звездного вещества.

— Потому-то Другие и поместили эту партию звездного вещества в золотой ящик, — пояснил Леонард. — Но они сделали это неправильно. Ящик следовало сделать таким, чтобы в него не проникал воздух — и из него тоже. Если бы все было сделано правильно, звездное вещество не могло бы просочиться наружу и его невозможно было бы засечь. Потому-то мне и не казалось странным, что я не чувствую ничего в сундуке, находящемся на «Осе». Я-то думал, что золотой ящик сконструирован как положено.

Но конечно же, истинная причина заключалась в том, что в сундуке, который везли на «Осе», никакого звездного вещества не было. Увы, я попался на эту уловку. Настоящий же ящик со звездным веществом — тот, который везли на «Гдетотаме», — был сделан неправильно. Другие не располагают ни тем опытом, какой имеем мы, ни знаниями, ни мастерством. Они не сумели сделать ящик достаточно герметичным. И он начал протекать. На самом деле он начал протекать еще в Шотландии. Очевидно, часть вытекшего вещества оказалась рядом с ящерицей или змеей, и та превратилась в какое-то странное гигантское существо и удрало в озеро Лох-Несс. От души надеюсь, что мы больше о нем не услышим.

Как бы то ни было, — продолжал Леонард, — теперь звездное вещество снова в наших руках благодаря вам, юная леди. Ты прекрасно справилась, Молли. Просто прекрасно! В одиночку победить Сланка и этого его великана…

— Я была не одна, — возразила Молли. — Со мной был Питер. На самом деле в основном это его заслуга.

— Даже так? — задумчиво произнес Леонард Астер, глядя на Питера.

— Да, папа! — сказала Молли. — Питер замечательный! Мне очень много нужно тебе рассказать. Это Питер спас меня от Сланка, это он придумал вынуть звездное вещество из сундука.

— Ну, не я один, — покраснев, сказал Питер. — Мы это придумали вместе с Наставницей.

— Не сомневаюсь, — холодно произнесла Молли.

— С Наставницей? — переспросил Леонард.

— С русалкой, — объяснил Питер. — Вон с той, со светлыми волосами.

И он указал на русалок, собравшихся в нескольких ярдах от берега. Наставница была ближе всех, наблюдая за ними — точнее говоря, за Молли, — и вид у нее был несчастный.

— Значит, ты достал оттуда золотой ящик? — спросил у Питера Леонард.

— Ну да.

— И как долго ты его держал?

— Не знаю, — ответил Питер. — Думаю, несколько секунд. Не могу точно сказать. Я уже говорил Молли, что тогда чуть не потерял сознание.

— С тобой чуть не случилось кой-чего похуже, — негромко произнес Леонард, словно сам себе.

— Что ты сказал? — переспросила Молли.

— Ничего, — отозвался Леонард. — Молли, а ты прикасалась к ящику?

— Только на мгновение, — сказала Молли. — И сразу же отдернула руку. Я не понимаю, как Питер сумел его поднять.

— И я не понимаю, — ответил Леонард, разглядывая Питера так внимательно, что тому стало не по себе. — И я. Скажи-ка, Питер, — спросил он, — а как тебе удалось полететь на помощь Молли?

— Воспользовался просочившимся звездным веществом, — объяснил Питер. — Вытряхнул его из сундука и немного оттуда зачерпнул.

— Понятно, — произнес Леонард. — И ты дал часть его Молли, поэтому она смогла прилететь с тобой обратно?

— Да, — подтвердил Питер.

— Молли, — обратился Леонард к дочери, — ты можешь полететь сейчас?

Молли закрыла глаза и сосредоточилась.

— Нет, — отозвалась она через несколько мгновений. — Оно уже израсходовалось.

— Питер, а ты можешь полететь?

Питер тут же начал приподниматься в воздухе.

— Странно, — произнес он, повиснув в нескольких футах над землей. — Обычно мне нужно было прилагать усилия, а сейчас… Я только подумал об этом — и вот, готово!

Он плавно опустился вниз.

— Ясно, — помрачнел Леонард.

— Папа, в чем дело? — спросила Молли. — С Питером плохо?

— Не то чтобы плохо… — отозвался Леонард. — Не совсем.

— В каком смысле? — хором спросили Питер и Молли.

— Я имею в виду, — объяснил Астер, — что звездное вещество могло изменить Питера. Точно так же, как оно изменило рыб в этой лагуне, — он указал на русалок, — оно способно менять и людей, если его будет достаточное количество.

Питер побледнел.

— Но как оно меня изменило? Я не чувствую никаких перемен.

— Лети, — скомандовал Леонард.

И Питер снова мгновенно поднялся в воздух.

— Вот так вот, — произнес Леонард.

— То есть… то есть я могу… я теперь просто могу летать? Даже без звездного вещества?

— Да.

— И это навсегда? — спросил Питер. — Я теперь всегда смогу летать?

— Думаю, да, — сказал Леонард.

— Но это же здорово! — воскликнул Питер, улыбаясь во весь рот и продолжая парить над землей. — Я могу летать!

— Но, папа, — произнесла Молли. — Если это так, почему Ловцы звезд не способны летать так же, как Питер? Почему бы нам не подвергнуть себя действию звездного вещества, чтобы летать всегда?

— По двум причинам, — ответил Леонард. — Во-первых, количество звездного вещества, необходимое для подобной трансформации, обычно оказывается фатальным даже для Ловца звезд, не говоря уже об обычном человеке. Питеру необычайно повезло: видимо, он отличается большой устойчивостью к звездному веществу. Большинство людей, подняв этот протекающий ящик, просто умерли бы. На самом деле, насколько мы понимаем, несколько человек и умерло, пока наполняло этот ящик.

— А вторая причина? — спросил Питер.

— Вторая причина, — ответил Леонард, — заключается в том, что звездное вещество в таком количестве вызывает в человеке и другие перемены, а не только наделяет его способностью летать.

— Вы о чем? — спросил Питер. — Какие еще перемены?

— Честно говоря, не знаю, — сказал Леонард. — Случаев, подобных твоему, когда люди оставались жить после соприкосновения со звездным веществом, очень мало, и каждый из них уникален. Но возможно, что ты… что ты…

Леонард заколебался.

— Что я, что? — не унимался Питер.

— Что ты больше не будешь становиться старше.

— Как это?! — переспросил Питер.

— Ты останешься таким же, как сейчас, — пояснил Леонард. — Мальчиком. Навсегда.

Питер на несколько мгновений задумался, потом медленно произнес:

— А это плохо?

— Не знаю, — ответил Леонард. — Думаю, в некотором смысле это хорошо — никогда не стать старым, усталым и больным.

Питер обдумал сказанное.

— Но это может оказаться и плохо, — сказал он. — Все время оставаться таким же, когда твои друзья вырастают.

— Да, — согласился Леонард. — Это так.

— Но как я узнаю? — спросил Питер. — Как я узнаю, действительно ли я изменился?

— Думаю, — сказал Леонард, — тебе нужно просто подождать. Возможно, я ошибаюсь. Мы разберемся с этим более тщательно, когда вернемся обратно в Англию. Я договорюсь с твоей семьей, чтобы…

— У меня нет семьи. Я сирота.

Он указал на Джимми, Прентиса, Тома и Толстого Тэда.

— Мы все сироты.

— Их везли в Рандун, — содрогнувшись, произнесла Молли. — В услужение королю Зарбофу.

— Понятно. — Затем Леонард обратился к Питеру: — Раз так, когда мы вернемся в Англию, ты останешься с нами, и мы со всем этим разберемся. А пока нам нужно уладить проблему со звездным веществом. Вижу, мои люди уже почти закончили работу.

Облаченные в золотые одежды фигуры на камне осторожно подняли протекающий золотой ящик и положили его в другой — побольше. Его смастерили умельцы Ловцов звезд. Потом они запечатали второй ящик и положили его в черный деревянный сундук, очень похожий на тот, который Другие подсунули вместо настоящего на «Осу». Ловцы звезд погрузили этот сундук в баркас, сняли защитные золотые одежды и направились к берегу, чтобы забрать остальных.

— Это большой баркас, — объяснил Леонард. — Думаю, он выдержит нас всех. Наш корабль стоит на якоре здесь, за мысом. На обратном пути в Англию нас будут сопровождать два британских военных корабля, на каждом по семьдесят четыре пушки. Кроме того, военные моряки уведут отсюда пиратский корабль. Странное дело: всех пиратов кто-то связал и развесил, словно белье на просушку.

— Это Сланк, — сказала Молли.

Питер кивнул. Его рука скользнула к поясу, за который он заткнул кинжал Сланка.

— Мы нашли там миссис Бамбрейк: ее заперли внизу, — продолжал Астер. — Она несколько раздражена происшедшим, но ничуть не пострадала. — В глазах Астера появился озорной блеск. — Ей не терпится снова начать заботиться о тебе, Молли.

— Чудесно! — отозвалась Молли, даже не стараясь, чтобы ее слова прозвучали искренне.

— Ну, вот и они, — сказал Астер, когда баркас уткнулся носом в берег. Он обратился к Альфу и мальчикам: — Так что плывем в Англию!

Он сделал шаг по направлению к баркасу и остановился, заслышав свист, а затем громкий удар: копье прошло в паре дюймов над его головой и глубоко вонзилось в борт баркаса.

— Стой, где стоишь, англичанин! — крикнул вождь Воинственная Креветка. За ним из джунглей на берег выскочили около сотни моллюсканцев.

ГЛАВА 76. Просьба Питера.

Все племя моллюсканцев окружило Леонарда, Молли, Питера и прочих. Занималась заря, и ее первые отсветы заиграли на заточенных розовых раковинах, которые служили воинам-моллюсканцам наконечниками для копий.

Они бесшумно подобрались к берегу, пока внимание присутствующих было приковано к тому, что происходило на русалочьей скале. Теперь же они стояли — воины с копьями наготове впереди — и ждали, что прикажет их вождь Воинственная Креветка.

— А это еще кто такие? — шепотом спросил Леонард.

— Они тут живут, — так же шепотом отозвался Питер. — Они уже раз поймали нас, но мы от них сбежали. Они называют себя моллюсканцами. Вон тот старик — их вождь. Он ненавидит англичан.

— Молли, ты могла бы и сообщить мне об этом, — сказал Леонард. — Хотя бы упомянуть, что на острове имеются враждебно настроенные туземцы.

— Я забыла, — ответила Молли.

— Что-что ты сделала? — переспросил Леонард.

— Ну, тут столько всего произошло… — оправдывалась Молли.

Тут вождь Воинственная Креветка выступил вперед с уверенностью человека, осознающего, что за ним стоят превосходящие силы. Не обращая внимания на Леонарда и остальных Ловцов звезд, он подошел к Питеру.

— Да, мальчик, — сказал он. — Ты не солгал насчет волшебства.

— Да, — согласился Питер.

Воинственная Креветка оглядел остальных. Потом его взгляд остановился на сундуке.

— А вот и оно. В этом ящике. Волшебство, заставляющее людей и животных летать, превращающее рыб в женщин или женщин — в рыб. — Он указал на русалочью скалу.

— Да, — подтвердил Питер.

— Мы его забираем, — заявил Воинственная Креветка и взмахнул рукой.

Дюжина воинов двинулась к баркасу. Ловцы звезд схватились за мечи и пистолеты. Воины остановились, поглядывая на своего вождя. Тот спокойно повернулся к Леонарду Астеру:

— Вели им положить оружие.

— Нет, — возразил Леонард. — Мы не можем позволить вам забрать этот сундук.

— Ты не в том положении, чтобы решать, что мы можем забрать, а что нет, — сказал Воинственная Креветка. — Твои люди могут покалечить кого-то из моих людей, но нас слишком много для вас. Мы одержим победу, и вы умрете. — Он указал на Молли. — Я следил за вами из джунглей. Я видел, ты любишь эту девочку. Ты хочешь, чтобы она умерла?

Леонард посмотрел на Молли, потом на вождя дикарей и покачал головой:

— Нет.

— Тогда вели своим людям бросить оружие.

— Нет!!! — крикнула Молли.

— Она права! — поддержал ее Питер. — Он все равно нас убьет. Они убивают всех чужаков, попавших на этот остров. Он сам нам сказал.

— Верно, — согласился вождь Воинственная Креветка. — Я так сказал. Но вас я убивать не буду. Вы нужны мне — показать, как работает это волшебство. Я вижу, оно обладает огромной силой. Я вижу, даже вы страшитесь этой силы. Поэтому вы нужны мне, чтобы использовать его. Это ваша гарантия безопасности.

Леонард помолчал мгновение, потом негромко произнес:

— Хорошо.

— Папа, не надо! — закричала Молли.

— Молли, — возразил Леонард, — посмотри по сторонам. Он прав. Даже если мы сделаем все, что сможем, — он многозначительно посмотрел на Молли и коснулся цепочки медальона, висящего у него на шее, — кто-то из нас умрет. Мы будем делать, что он скажет, — пока, — и, возможно, сумеем… сумеем чего-то добиться.

И он снова коснулся цепочки, а потом обернулся к Ловцам звезд:

— Бросьте оружие.

Те неохотно повиновались.

— А теперь вели им выйти из лодки, — приказал вождь Воинственная Креветка. — А волшебный ящик пусть оставят в ней.

Леонард отдал приказ, и Ловцы звезд сошли на берег.

Воинственная Креветка повернулся и что-то проворчал-прощелкал. Воины тут же окружили Ловцов звезд и погнали их вдоль берега.

— Куда нас ведут? — спросил Леонард.

— Просто подальше отсюда, — пояснил вождь, — Я хочу взглянуть на этот волшебный ящик, но не хочу, чтобы вы при этом были рядом и пустили в ход какой-нибудь свой английский трюк.

Он махнул рукой Питеру.

— Эй, мальчик! Идем со мной. Если ты попытаешься что-либо сделать, за это поплатятся твои друзья. Ты меня понял?

— Понял, — ответил Питер.

Молллюсканцы отвели Ловцов звезд, а с ними и Альфа, и мальчишек ярдов на двадцать пять сторону. Воинственная Креветка и Питер подошли к баркасу — его нос был вытащен на песок. Они забрались внутрь. Сундук лежал на носу. Воинственная Креветка шагнул вперед и коснулся крышки сундука. Его рука легла на гладкое темное дерево.

— Как это работает, мальчик? — спросил вождь у Питера.

— Не знаю, — ответил Питер.

— Не лги, мальчик. Я видел, как ты летал.

— Правда, — согласился Питер. — Но я этого не понимаю. Оно очень могущественное и может делать множество вещей, и замечательных, и странных. Или плохих, если попадет в руки к плохим людям. И оно… Слушайте, я не могу объяснить, как обстоит дело, — это очень сложно, — но вы должны поверить мне. Для вас будет лучше — намного лучше! — если вы позволите этому человеку, — Питер указал на Леонарда, — забрать сундук и уплыть с острова.

Вождь Воинственная Креветка покачал головой:

— Если он уплывет, сюда придут другие. Много других. Нет, мальчик. Я оставлю его здесь и сундук тоже оставлю. С его помощью я научусь пользоваться силой сундука. А когда научусь, то позабочусь, чтобы ни один чужак никогда больше не посмел ступить на этот остров.

Питер уже готов был попытаться все-таки упросить Воинственную Креветку, но тут он услышал позади топот: кто-то бежал по плотному, слежавшемуся песку. Вождь тоже это услышал. Они с Питером повернулись и увидели, что к ним быстро несется толпа головорезов под предводительством мрачного типа с высоко поднятым палашом.

Это был Черный Ус.

ГЛАВА 77. Нападение.

Черный Ус идеально выбрал время для нападения благодаря давней пиратской тактике и изрядному везению.

Он со своими людьми наблюдал из-за пальм, как какие-то люди в странной одежде переложили сокровище в новый деревянный сундук. Пиратов — в особенности Сми — немного нервировали блестящие золотые костюмы, но Черный Ус убедил их, что это показатель того, насколько ценно сокровище. Подумать только, те, кто им обладает, носят золотые одежды!

Он проследил, как неизвестные погрузили сундук в баркас.

«Какой чудесный баркас. И как мило с их стороны предоставить его мне».

Черный Ус намеревался пойти в атаку сразу же, как только баркас подплывет к берегу, и уже готов был отдать приказ, когда — о нет!!! — появились дикари. Несколько минут Черный Ус провел в пучине ярости и отчаяния. Он решил, что все пропало.

Но затем удача улыбнулась ему. По непонятной Черному Усу причине старик, вождь дикарей, приказал всем отойти подальше, а сам с мальчишкой — опять этот проклятый мальчишка! — пошел к баркасу. Все складывалось как нельзя лучше.

Черный Ус шепотом отдал несколько распоряжений — новый план был очень прост, — а затем скомандовал: «Вперед!» И нападение началось.

Оно заняло всего несколько секунд. Не успели старик с мальчишкой повернуть голову в их сторону, как пираты были у баркаса. Старый дикарь что-то крикнул, но баркас уже отчалил и двигался прочь от берега. Сми, замыкавший шествие, едва успел в него забраться.

Питер вскочил на ноги — он стоял на носу перед старым дикарем, — но тут Черный Ус оказался перед ним и занес палаш.

— Пока, мальчик! — сказал Черный Ус.

Улыбнувшись, он сделал выпад, целясь Питеру в сердце, и…

Мальчишка исчез.

На самом деле он взлетел вверх, но настолько быстро, что Черный Ус этого не заметил и поэтому не сумел остановить выпад. И палаш, продолжая движение, глубоко вонзился в грудь Воинственной Креветки.

ГЛАВА 78. Неограниченный запас времени.

Поднимаясь, Питер услышал крик. Он взглянул вниз и увидел, что Черный Ус, на лице которого было написано недоумение, вонзил палаш в грудь Воинственной Креветки. Вождь дикарей, еще держась на ногах, уставился на кровь, струей хлынувшую из ужасной раны, а потом застонал и рухнул навзничь, на крышку сундука со звездным веществом.

Питер посмотрел на берег. Там воцарился хаос. Моллюсканские воины с яростными воплями неслись к воде, занеся копья для броска. Позади дюжина чрезвычайно взволнованных дикарей окружили Леонарда, Молли и прочих, готовые убить их, если те хотя бы шевельнутся. Наконечники их копий почти упирались в пленников.

— Гребите, собаки! — заорал Черный Ус своим людям. — Гребите, если хотите жить!

Но пиратов не требовалось подбадривать. Они и так уже схватились за весла и гребли изо всех сил. В борт баркаса вонзилось копье. За ним — еще одно, и еще одно просвистело над головами. Черный Ус рывком поднял вождя и подтащил его к борту. Лицо старика посерело от потери крови, но он все еще был жив. Черный Ус поднял раненого так, чтобы моллюсканцы на берегу могли видеть его.

— Эй, вы хотите его убить? — проорал Черный Ус.

Воины, боясь попасть в своего вождя, перестали метать копья. Некоторые из них, обезумев от ярости, прыгнули в лагуну и пустились в погоню вплавь, но пираты уже приноровились и стали грести слаженно. Теперь баркас двигался так быстро, что за ним не угнался бы никакой пловец.

Черный Ус уходил. Ловцы звезд, оставшиеся на берегу, не могли двинуться с места, а моллюсканцы не могли его догнать.

Питер, паривший в небе, — солнце уже взошло, и небо поголубело, — нырнул вниз, к баркасу, поджидая удобного случая и лихорадочно пытаясь придумать хоть что-нибудь.

Но он не мог одолеть пиратов в одиночку, без помощи, без…

Наставница!

Стоило Питеру подумать о ней, и он ощутил ее мысли. Русалка находилась здесь, под водой. Суматоха напугала ее. Она не понимала, что происходит и что ей следует делать…

«Останови лодку, — подумал Питер. — Останови лодку».

Он спустился ниже. Похоже, баркас движется беспрепятственно. Казалось даже, будто он набирает скорость.

«Останови лодку, — подумал Питер. — Останови лодку!».

А затем он увидел мелькнувший в кильватере баркаса хвост.

«Останови лодку!».

Баркас пошатнулся. Черный Ус с руганью полетел вперед.

— Гребите! — проревел он. Еще один толчок. И еще.

— Эй, парни, да что с вами такое, черт вас подери?!

— Это не мы! — крикнул в ответ один из пиратов. — Лодку кто-то толкает!

— Гребите! — проорал Черный Ус, и пираты налегли на весла.

Но баркас остановился как вкопанный.

«Толкай его обратно к берегу», — мысленно попросил Питер.

Постепенно, невзирая на крики Черного Уса и отчаянные усилия пиратов, баркас — Питер парил прямо над ним — двинулся обратно к берегу, к поджидающим его моллюсканцам…

Сто футов от берега… Пятьдесят… Двадцать пять…

Воины, стоявшие с копьями, взяли их на изготовку.

— Слушайте меня! — пронзительно завопил Черный Ус. Голос его был полон отчаяния. Он вскинул палаш, весь, до самого кончика, покрытый кровью Воинственной Креветки, и приставил его к горлу старика. — Если вы подойдете к баркасу, я отрублю ему голову! Поняли, дикари?

Моллюсканцы не поняли, что говорит Черный Ус, но жесты его были весьма красноречивы. Они заколебались, глядя, как баркас подходит все ближе, ближе…

А затем лодка остановилась в десяти ярдах от берега: русалки не могли толкать ее дальше — там было слишком мелко. Моллюсканцы стояли на берегу и смотрели. Пираты, выдохшиеся и испуганные, выпустили весла. Черный Ус стоял на носу и держал Воинственную Креветку. У того из груди по-прежнему лилась кровь.

«Так он скоро умрет, — подумал Питер. — А если он умрет, моллюсканцы нас всех поубивают».

— Отпустите его! — крикнул он Черному Усу.

Черный Ус взглянул вверх со злобой и ненавистью.

— Может, ты заставишь меня отпустить его, а, мальчишка? — поинтересовался он.

— Ладно, — отозвался Питер и вытащил кинжал Сланка.

Он спикировал прямо на Черного Уса, уповая на то, что первым порывом пирата будет стремление защитить себя, а не убить Воинственную Креветку. Он оказался прав. Черный Ус выпустил обмякшее тело старика — тот сполз на дно баркаса, — и вскинул палаш — как раз вовремя, чтобы парировать удар Питера. Ему даже удалось ранить Питера в правую руку.

Питер охнул от боли и взмыл вверх. Теперь по руке его текла кровь, и рукоятка кинжала стала скользкой.

— Спускайся, мальчишка! — крикнул Черный Ус. — Я тебя прикончу!

Питер развернулся и снова спикировал. На этот раз Черный Ус нанес удар, а Питер его отбил. Он пикировал еще дважды и дважды едва уворачивался от палаша Черного Уса. Питер понял, в чем трудность: его оружие было короче, и он не мог проскочить мимо более длинного оружия Черного Уса. Он мог продолжать атаковать пирата, но рано или поздно Черный Ус снова ранит его, если только…

Питер никогда не обучался фехтованию, но он заметил: когда Черный Ус делает выпад, держа палаш в правой руке, левую он отставляет, словно бы для равновесия. Питер еще раз спикировал вниз проверить свое наблюдение. Так и есть, левая рука отставлена в сторону.

«Если мне удастся одурачить его… Если я смогу достаточно быстро сменить направление движения…».

— Ну, давай, мальчишка! — взревел Черный Ус. — Хватит мельтешить вокруг, словно комар! Иди сюда и дерись как мужчина!

— Иду! — крикнул Питер.

Он глубоко вдохнул, развернулся и снова спикировал, целясь, как и прежде, в тело Черного Уса и ожидая удара…

«Вот он!».

Питер повернулся всем телом вправо и одновременно с этим перебросил кинжал в левую руку и нанес удар. Все это произошло настолько быстро, что Питер и сам не успел увидеть удар, но он почувствовал, что кинжал нашел цель. А потом, уже метнувшись назад, Питер услышал крик. Обернувшись, он увидел, что Черный Ус держит палаш в правой руке и с ужасом смотрит на кровоточащий обрубок на месте левой кисти.

А затем очень быстро произошло сразу несколько вещей.

Во-первых, Питер поймал мысль Наставницы. На самом деле даже не мысль, а ощущение совершеннейшего ужаса. В лагуне появилась некая опасность.

Во-вторых, пираты, увидев, что их капитан серьезно ранен, побросали сидящий на мели баркас, прыгнули в воду и опрометью кинулись к берегу.

В-третьих, моллюсканские воины кинулись на пиратов — и тут же остановились, увидев, как из лагуны на песчаный берег выбирается так напугавший русалок Мистер Грин. Гигантская рептилия посмотрела влево, на моллюсканцев, потом вправо, на улепетывающих пиратов, словно решала, что тут обед, а что — десерт.

В-четвертых, Сми, которого верность заставила остаться на баркасе, перевязал Черному Усу руку своей рубахой, кое-как выволок капитана из баркаса и потащил к берегу. Черный Ус находился в шоке и еле переставлял ноги.

В-пятых, Питер подлетел к тому месту, где стояли под нацеленными на них копьями Молли и все остальные, кинулся вниз и, прежде чем стражи-моллюсканцы успели что-либо сделать, схватил цепочку, висящую на шее у Леонарда Астера, и сдернул с него медальон. Он полетел обратно к баркасу, на котором теперь не было никого, кроме неподвижного, залитого кровью вождя дикарей. Питер опустился рядом со стариком, осторожно перевернул его и осмотрел рану.

Он услышал доносящиеся с берега крики: моллюсканцы, не забывая поглядывать на пока не двигающегося с места Мистера Грина, кинулись к нему. Казалось, Воинственная Креветка мертв. Его открытые глаза закатились, и видны были лишь белки.

Питер принялся вертеть в руках медальон Леонарда Астера.

«Пожалуйста, ну пожалуйста!..».

Он открыл медальон, увидел сияние и высыпал все, что там было, на грудь старика.

«Ну пожалуйста!..».

Крики приближались. Воины с плеском бежали по мелководью к баркасу…

«Пожалуйста!..».

Моллюсканцы уже были рядом. Чьи-то руки схватили Питера, пытаясь оттащить его от старика, который…

…Который открыл глаза.

«Спасибо!».

Воины, продолжая держать Питера, заворчали и защелкали. Вождь что-то прощелкал в ответ. А потом улыбнулся. Это была слабая улыбка, но все-таки улыбка.

Воины снова подняли крик, но на этот раз это был крик радости.

Вождь Воинственная Креветка посмотрел на Питера:

— Ты спас меня, мальчик. Питер пожал плечами.

— Почему? — спросил вождь.

— Чтобы спасти моих друзей, — ответил Питер.

— Ну что ж, мальчик, — сказал вождь Воинственная Креветка, коснувшись руки Питера. — Ты спас своих друзей.

Старик что-то прощелкал своим воинам, и они отпустили Питера. Он встал и посмотрел на берег, налево. Молли и все остальные теперь были свободны. Воины больше не окружали их. Но они не спешили и к вождю, а стояли на месте, держась настороже. Питер посмотрел вправо и увидел, что было тому причиной: Мистер Грин по-прежнему оставался на берегу и так и не сдвинулся с места.

Чуть дальше на берег с помощью Сми выбрался Черный Ус. Пират держал кровоточащую руку под мышкой и вопил от боли. У края воды он остановился и с ужасом уставился вниз, туда, где что-то плюхнулось в невысокий прибой.

— Это моя рука, Сми! — закричал он. — Моя рука!

— Да, капитан, — сказал Сми. — А теперь вам надо…

— Сми, дай сюда мою руку! — взвыл Черный Ус.

— Но, капитан, — возразил Сми, — это…

— Дай мне мою руку!

— Ну ладно, — согласился Сми и неохотно наклонился, а потом отскочил назад и завопил: — Бегите, капитан! Бегите!!!

Черный Ус поднял взгляд и увидел, что Мистер Грин движется прямиком к ним. Черный Ус, поддерживаемый Сми, выбрался на берег и заковылял в ту сторону, куда перед этим удрала его команда.

— Скорее, Сми! — крикнул он. — Скорее! Мистер Грин неуклюже подполз к тому месту, где они перед этим стояли. Что-то унюхав, он принялся поводить огромной мордой из стороны в сторону, а потом, отыскав добычу, распахнул чудовищную пасть и проглотил руку Черного Уса. А затем, чуть помедлив, двинулся вдоль берега по следам знаменитого ужасного пирата. Двигался он неспешно, словно знал, что у него впереди неограниченный запас времени.

ГЛАВА 79. Последнее мгновение.

На ярко-синем небе сияло солнце. Был чудесный день.

Оказалось, моллюсканцы, когда не пытаются тебя убить, превращаются в гостеприимных хозяев. Они устроили на берегу пир для своих гостей: была копченая рыба и сочные сладкие тропические фрукты, уложенные на глянцевые зеленые листья, которые они использовали вместо тарелок, прохладная вода в бутылях из тыквы, вкусная мякоть кокосовых орехов — прямо из скорлупы.

Моллюсканцы с большим удовольствием смотрели, как едят их гости, в особенности — Питер и мальчики, не евшие нормально несколько недель. Они ели, словно голодные собаки, вылизывали листья начисто и с благодарностью принимали добавку — и еще добавку, и еще, и еще. И так до тех пор, пока даже Толстый Тэд не наелся. В конце концов он не смог больше есть и повалился на песок да так и остался лежать, постанывая, а его живот вздымался к небу. Все вокруг расхохотались, кроме Питера. На протяжении всей трапезы он выглядел каким-то отстраненным и рассеянным.

Когда пиршество завершилось, все собрались у баркаса, который вместе с драгоценным грузом охраняли четверо Ловцов звезд и четверо моллюсканских воинов на тот случай, если пираты вдруг надумают вернуться. Но все было спокойно.

Даже вода в лагуне была тиха, словно отдыхала после бурной, насыщенной событиями ночи. Русалки лениво разлеглись на своей скале неподалеку от берега. Аммм со своими сородичами скользил по мелководью, дожидаясь отплытия баркаса, чтобы проводить его до корабля.

Пока Ловцы звезд готовили баркас к отплытию, Леонард Астер поблагодарил Воинственную Креветку и все племя за гостеприимство.

— Вы имеете в виду — за то, что не убили вас? — уточнил вождь Воинственная Креветка.

— Да, — отозвался Леонард. — Это было очень любезно с вашей стороны.

— Да не за что. Какие пустяки, — сказал вождь.

— А у вас — в вашем племени — принято пожимать друг другу руки? — спросил Леонард.

— Нет, — ответил вождь. — Мы целуем друг друга в губы.

— А! — отозвался Леонард. Вид у него стал обеспокоенный.

— Я пошутил, — усмехнулся вождь Воинственная Креветка и протянул руку, которую Леонард и пожал с большим облегчением.

Потом Леонард повернулся к Питеру и остальным мальчикам, стоявшим рядом с Альфом и Молли.

— Пора отплывать, — сказал Леонард. — Через неделю вы вернетесь домой, в Англию, и все это превратится в сон. Ну что, готовы? Тогда забирайтесь в баркас!

И все двинулись к баркасу — все, кроме одного человека. Питер остался стоять на месте.

— Питер! — позвала его Молли. — Ты идешь?

— Да, Питер! — подхватил Джимми. — Идем скорее!

— Давай, малый! — позвал Альф. — Мы плывем домой!

— Я не поеду, — покачал головой Питер.

— Что?! — почти хором переспросили Леонард, Молли, Альф и Джимми.

Вождь Воинственная Креветка подошел поближе к Питеру и стал внимательно слушать.

— Я остаюсь здесь, — заявил Питер.

— Но… но почему?! — спросила Молли.

— Я так решил, — ответил Питер. — Англия мне не дом. Единственное подобие дома, которое я знал, — приют Святого Норберта, а туда я не вернусь.

— Конечно, ты туда не вернешься, — согласился Леонард. — Я же говорил тебе: ты будешь жить у нас в семье. Так мы хотя бы отчасти отблагодарим тебя. Молли рассказала мне, как ты помог Ло… как ты помог нам. Ведь ты рисковал собой. Не говоря уже о том, что ты спас жизнь моей дочери. Да я и сам, своими глазами видел, как храбро и находчиво ты действовал, спасая сундук от пиратов.

— И спасая мою жизнь, — негромко добавил вождь Воинственная Креветка.

— В общем, твой дом теперь у нас, — сказал Леонард. — И твой, и твоих товарищей.

Питер немного помолчал, потом глубоко вздохнул и заговорил:

— Это очень великодушно с вашей стороны, сэр. Уверен, у вас чудесный дом, и в глубине души, — он взглянул на Молли и тут же отвел глаза, — мне очень хочется ответить согласием. Но я не могу.

— Но почему, Питер, почему? — воскликнула Молли. Глаза у нее заблестели.

— Потому что я теперь не такой, каким был прежде, — объяснил Питер. — Я изменился, Молли. Я могу делать то, чего не мог прежде. Если я сделаю что-нибудь такое в Англии, то превращусь в уродца, которого показывают в цирке. Мне придется скрываться и таиться. Здесь же, на острове, я могу быть самим собой.

— Питер, — произнес Леонард, — не стану отрицать, ты говоришь правду. Нам с Молли… да всем нам, — он махнул рукой в сторону сидящих в баркасе Ловцов звезд, — приходится скрывать нашу истинную сущность. Да, твоя ситуация отличается от нашей. Но не так уж сильно. Ты не будешь одинок. Ты станешь одним из нас.

— Да, на какое-то время, — согласился Питер. В голосе его проскользнула нотка горечи. — А потом вы пойдете дальше. А я, если вы правы в своих предположениях насчет меня, — нет. Я так и останусь летающим мальчиком, пока вы будете идти по жизни, как все нормальные люди.

Питер взглянул на Молли, и она увидела, что его глаза тоже блестят.

— Питер, — с горечью произнес Леонард, — я чувствую себя ответственным за это. Если бы не я — не мы, — ничего этого с тобой бы не случилось. Потому еще раз прошу тебя — умоляю — отправиться с нами в Англию и позволить нам защищать тебя и заботиться о тебе.

— Извините, — сказал Питер. — Нет.

Молли спрятала лицо в ладонях и сдавленно всхлипнула.

— Прости… — прошептал Питер.

Воцарилась тишина, и в этой тишине Джимми отошел от баркаса и встал рядом с Питером.

— Если он остается, — сказал Джимми, — то и я остаюсь.

— Не надо, Джимми! — воскликнул Питер. — Ты не понимаешь. Я изменился! Ты можешь вернуться обратно в Англию и…

— …И быть сиротой? — спросил Джимми. — И ходить в другую школу? И никогда-никогда больше не пережить таких приключений, как здесь? И бросить лучшего друга на краю света? Нет, Питер. Я тоже изменился. И если ты остаешься, то и я остаюсь.

— Если они остаются, — сказал Прентис и зашагал по песку, — то и я остаюсь.

— И я! — сказал Том и двинулся следом за Прентисом.

— Еда ведь тут будет, верно? — последним из мальчиков сказал Толстый Тэд.

Теперь они стояли рядом на песчаном берегу — пятеро мальчишек из приюта Святого Норберта.

Питер вопросительно взглянул на Альфа.

— Извини, малый, — покачал головой матрос. — Я уже не молодой человек, и с меня приключений достаточно. Я иду.

Он шагнул к Питеру, раскинув руки. Питер кинулся к нему и утонул в могучих медвежьих объятиях. Так они застыли на мгновение: ноги Питера болтались в воздухе, а лицом он уткнулся в плечо Альфу. Потом матрос поставил мальчика на землю, и они отвернулись друг от друга: у обоих по щекам струились слезы.

— Ну, ладно, — произнес Леонард Астер, вдруг обнаружив, как что-то сдавило ему горло. — Думаю, я не могу заставить вас плыть с нами. То есть я мог бы, но после всего, что Питер сделал для нас, это было бы неправильно. Потому не буду стоять у тебя на пути, Питер. Но как же насчет наших гостеприимных хозяев? Ведь, в конце-то концов, это их остров…

Все взгляды обратились к Воинственной Креветке.

— Этот мальчик спас мне жизнь, — сказал старик. — Он здесь — желанный гость, равно как и его друзья. Моллюсканцы принимают их под свое покровительство и разрешают жить здесь столько, сколько они захотят.

— Спасибо, — поблагодарил Питер.

— И от меня спасибо, — добавил Леонард. — Но, Питер, надеюсь, ты понимаешь, что на этом острове таится серьезная опасность? Пираты убежали, и, если Черный Ус оправится от той раны, которую ты ему нанес, он будет жаждать твоей крови и не остановится ни перед чем, лишь бы пролить ее.

— Понимаю, — ответил Питер и коснулся кинжала, торчащего у него за поясом. — Я буду начеку.

— Кроме того, — продолжал Леонард, — тут бродит этот огромный крокодил, наверняка есть и другие опасные животные. И бог весть еще какие ужасы.

— Я не боюсь, — отозвался Питер.

— Да, понимаю, что ты не боишься, — сказал Леонард. — Ты очень храбрый молодой человек. Возможно, даже немного чересчур. Поэтому, раз нам придется оставить тебя тут — а похоже, так дело и обстоит, — хочу дать тебе кое-кого для твоей защиты.

— Это вы о чем? — удивился Питер.

— Погоди минутку. Сейчас тебе покажу, — сказал Леонард.

Потом он обратился к Воинственной Креветке:

— Не мог бы кто-нибудь из ваших людей принести мне птичку?

— Птичку? — переспросил вождь Воинственная Креветка.

— Да, птичку, — подтвердил Леонард. — Может кто-нибудь из вас поймать мне живую птичку?

— Конечно, — сказал вождь. — Моллюсканцы — отличные охотники.

Он повернулся к своим соплеменникам и проворчал-прощелкал короткую фразу. Тут же полдюжины юношей кинулись в джунгли.

— Они скоро вернутся, — сказал вождь Воинственная Креветка.

— Великолепно, — ответил Леонард. — Итак, Питер, если ты подождешь несколько минут…

Леонард забрался в баркас и негромко посовещался о чем-то с двумя Ловцами звезд. Они быстро облачились в свои золотые защитные костюмы, потом со всяческими предосторожностями открыли крышку деревянного сундука и принялись что-то делать с лежащим в нем золотым ящиком.

Все это заняло минут пять. Потом Ловцы звезд закрыли сундук и вручили Леонарду золотой мешочек и еще что-то маленькое. Леонард положил мешочек в карман камзола, а второй предмет зажал в кулаке.

— Ну что ж, Питер, — сказал он, вернувшись на берег. — Во-первых, я хочу дать тебе вот это.

Он раскрыл ладонь. На ней лежал медальон Ловца звезд: сияющий шарик на золотой цепочке.

— Но зачем? — спросил Питер. — Ведь с тех пор, как я изменился, я и так могу летать…

— Да, летать ты можешь, — согласился Леонард. — Но может настать такой день, когда тебе понадобится звездное вещество, а в особенности — его целительная сила. — Он надел цепочку Питеру на шею. — Всегда держи его при себе и используй разумно.

— Обязательно, — пообещал Питер, прикоснувшись к цепочке.

— А теперь, — произнес Леонард, оглядываясь по сторонам, — нам нужно… А, вот и они.

Молодые охотники-моллюсканцы вернулись из джунглей. Они рысцой бежали вдоль берега, и первый с гордостью держал что-то в поднятой руке. Когда они приблизились, Питер увидел, что это птичка, маленькая, но необыкновенно красивая: тело и крылья у нее были изумительного изумрудного оттенка, а нежная головка — ярко-желтая, словно сердцевина маргаритки.

— Замечательно! — воскликнул Леонард. — Позвольте мне…

Он протянул левую руку, и охотник посадил птичку ему на ладонь. Леонард осторожно сомкнул пальцы вокруг хрупкого существа. Правой рукой он достал из кармана золотой мешочек, распустил завязки, осторожно засунул птичку внутрь, а потом снова затянул завязки и положил мешочек на ладонь.

Целую минуту ничего не происходило. Все — Ловцы звезд, моллюсканцы и мальчишки — смотрели на мешочек и ждали.

А потом они услышали какой-то звук.

— Колокольчики! — воскликнул Альф. — Те самые колокольчики!

Звук доносился из мешочка, но ощущение было такое, словно он разлит по воздуху: чудный, нежный перезвон, радостный и озорной…

И Питер понимал его.

Он во все глаза уставился на мешочек.

— Да, так оно и есть, — улыбаясь, подтвердил Леонард. — Она разговаривает с тобой.

— Но… кто это? — спросил Питер.

— Вот кто, — ответил Леонард, ослабляя завязки и вытряхивая мешочек.

И на ладони Леонарда, глядя прямо на Питера, не обращая внимания ни на громкий вздох мальчиков, ни на восклицания моллюсканцев, сидела…

— Это же фея! — вырвалось у Питера.

— Верно, — согласился Леонард. — Во всяком случае, именно так эти создания нарекли. Поэтому и мы вполне можем именовать ее так, Питер. Она — твоя фея, и она будет присматривать за тобой.

Фея, окруженная золотистым мерцанием, спрыгнула с ладони Леонарда, метнулась к Питеру и запорхала вокруг его головы, наполняя его слух волшебным перезвоном колокольчиков.

— Это мои друзья, — сказал Питер.

— С кем ты говоришь? — удивился Джимми.

— С феей! — отозвался Питер. — Ты разве не слышишь, как она разговаривает?

— Нет, — признался Джимми. — Слышу только, как звенят колокольчики.

Фея метнулась к Молли, дважды облетела ее и вернулась обратно к Питеру.

— Да, — сказал Питер, — это Молли.

И снова зазвенели колокольчики.

— Вовсе она и не такая! — запротестовал Питер.

— Что там она про меня говорит? — спросила Молли.

— Э-э… ничего, — смутился Питер.

Леонард рассмеялся:

— Похоже, тебе досталась ревнивая фея. С ней будет много хлопот. Но она будет оберегать тебя, Питер. Это ее работа.

— Спасибо, — сказал Питер, не вполне уверенный, что ему действительно хочется иметь собственную фею.

— Ну что ж, нам нужно возвращаться на корабль. — Посерьезнев, Леонард протянул руку Питеру, и мальчик ее пожал. — Прощай, Питер. Спасибо тебе за все. И береги себя.

— Хорошо, сэр, — ответил Питер. — Я постараюсь.

Леонард повернулся и запрыгнул в баркас. Альф уже сидел там, как и все Ловцы звезд. Лишь Молли осталась на берегу. Питер шагнул к ней, а она — к нему. Остальные мальчики отошли в сторонку, давая им возможность поговорить наедине.

— Прощай, Питер, — сказала Молли. — Спасибо тебе за все, что ты сделал для ме… для нас.

— Прощай, Молли, — ответил Питер.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, пытаясь придумать, что бы еще сказать, но у них ничего не получалось. Потом Молли повернулась и собралась уходить.

— Погоди! — позвал ее Питер.

Молли вопросительно посмотрела на него.

— Может… — начал он и умолк.

— Может что? — спросила Молли.

— Я подумал, может, раз я теперь умею летать, — произнес Питер, — я буду время от времени прилетать в Англию повидаться с тобой. Я ведь смогу туда долететь!

Молли улыбнулась:

— Это было бы здорово, Питер. Это было бы просто замечательно.

Прошло еще несколько мгновений.

— Думаю, я не стану это откладывать надолго, — сказал Питер. — Ведь ты будешь становиться старше, а я, наверное, нет…

— Да, — отозвалась Молли, пытаясь улыбнуться. — Я тоже думаю, лучше не откладывать.

— Ну, тогда пока.

— Пока, — ответила Молли.

А потом Питер отвернулся. Он не хотел, чтобы Молли видела, как он плачет, и Молли тоже отвернулась. Она сделала два шага по направлению к баркасу — и почувствовала на своем плече руку Питера. Молли повернулась, и Питер обнял ее, а она обняла его, всего лишь на мгновение. Последнее мгновение, в котором они были ровесниками.

А потом Молли подбежала к баркасу и запрыгнула в него, моллюсканцы схватились за его борта и столкнули лодку в воду. Ловцы звезд налегли на весла, и баркас заскользил прочь от берега, а Аммм плыл перед ним. Молли сидела на корме рядом с отцом и смотрела назад, на Питера, одиноко стоявшего у края воды. Его товарищи, собравшиеся на берегу, замахали руками, прощаясь. Но Питер просто стоял и смотрел, и Молли знала, что он смотрит лишь на нее одну.

И она была права: Питер смотрел на нее до тех пор, пока баркас не превратился в точку у выхода из лагуны. А потом она и вовсе исчезла. Питер повернулся и побрел по берегу туда, где стояли Воинственная Креветка, Джимми и остальные.

— Тебе понадобится дерево, — сказал вождь Воинственная Креветка.

— Зачем? — спросил Питер.

— Чтобы построить жилище, — ответил Воинственная Креветка. — И для очага, чтобы готовить. Тебе нужно дерево.

— Ну, наверное, да, — согласился Питер.

— Для этого хорош плавник, — добавил вождь Воинственная Креветка. — Пройдись вдоль берега, поищи его. Принеси, что найдешь, сюда, и мои люди покажут тебе, как строить жилище.

— Спасибо, — поблагодарил Питер.

Мальчики разделились и отправились искать плавник. Питер зашагал вдоль края воды. Он подумал, не полететь ли ему, но потом решил пройтись. У него внутри словно все оцепенело, и Питер обрадовался, что ему нашлось чем себя занять. Он прошел несколько сотен ярдов и тут увидел то, что искал: кусок окрашенной доски футов шести в длину. Набегающие на берег волны слегка приподнимали ее и опять опускали на песок.

Питер подошел к доске и поднял ее. На обратной стороне у нее оказалась надпись, которую Питер уже видел. Видел на корабле, унесшем его из Лондона, а потом он разбился о рифы, окружающие этот остров. Надпись гласила:

Питер взглянул на нее, а потом посмотрел вокруг — на лагуну, на скалу, на которой расположились русалки (подумать только — русалки!), на стоящие на берегу пальмы, на фею, со звоном порхавшую у него над головой, на своих новых друзей-моллюсканцев и на поднимающиеся за всем этим горы, покрытые джунглями, в которых шныряли пираты.

Потом Питер снова поглядел на доску и расхохотался.

— Да уж, именно там я теперь и живу, — сказал он.

1.

Предпочитаете, чтобы я говорил по-французски? (фр.) (Прим. перев.).

2.

Счастливого пути (фр.). (Прим. перев.).

Питер Пэн и Похитители теней.

Глава 1. Пятнышко на горизонте.

«Манго, — подумал Питер, — вот идеальное оружие!».

Тощий загорелый мальчишка в потрепанной рубашке и штанах, оборванных чуть пониже разбитых коленок, отбросил со лба нечесаную рыжую челку. Челка тут же снова упала ему на глаза, когда он наклонился и подобрал с песка оранжевый плод, чуть покрупнее апельсина. Манго продавливалось под пальцами: оно переспело и сделалось уже невкусным. А вот уронить его с большой высоты кому-нибудь на голову — самое то! И уж Питер-то знал, кому именно его следует уронить на голову.

Питер отвел левую руку, в которой держал манго, немного в сторону, а правую воздел над головой, указывая пальцем в небо. Он подпрыгнул и стремительно взмыл над землей. На самом деле все эти театральные жесты были совершенно ни к чему: теперь, после трех месяцев тренировок, Питер сделался опытным летуном и мог свободно взлетать из любого положения. Ему просто хотелось повыпендриваться перед другими мальчишками.

— Питер! — крикнул Джеймс, выскакивая из-за мангового дерева.

Следом за ним выбежали остальные Потерянные Мальчишки, как они теперь себя называли: Прентис, Томас и Толстый Тэд, который сильно отстал от прочих.

— Ты куда? — спросил Джеймс, срываясь на писк.

— В гости к пиратам! — объявил Питер. — У меня для них посылка!

И он продемонстрировал ребятам истекающее соком манго.

— А мне с тобой можно, а? Ну, пожалуйста! — взмолился Джеймс.

Питер ответил не сразу. В ушах у него стоял далекий шум прибоя на рифах у входа в лагуну. Наконец он нехотя произнес:

— Да нет, Джеймс, боюсь, не выйдет. Ты ведь не… Ну в смысле… Ну ты понимаешь.

— Ну да, понятно. Я не умею летать, — заметил Джеймс.

Он сказал об этом так, словно не видел тут ничего особенного, однако же Питер заметил в его глазах привычное уже разочарование. То же самое чувство читалось и на лицах Прентиса и Томаса. На лице Толстого Тэда прочесть ничего было нельзя: Тэд решил, что пора подкрепиться, и теперь был по уши в манго. Ну да, с точки зрения Толстого Тэда, подкрепиться никогда не вредно.

Питер на миг завис в воздухе. Его кольнуло чувство вины. Ведь в последнее время он все чаще и чаще улетает на поиски приключений в одиночку. Он почти уже решил, что надо спуститься вниз и двинуться на врагов пешком, чтобы его друзья могли к нему присоединиться. Он почти уже решил, но…

Но идти пешком — это же так долго! И к тому же тогда пираты могут их поймать! Нет-нет, нужно лететь.

— Вам будет безопаснее остаться тут, — сказал Питер. — Я скоро вернусь! И тогда мы поиграем или пойдем ловить змей…

— Но я… — начал было Джеймс.

— Все, извини! — выпалил Питер и стремительно, не оглядываясь, взмыл в небо.

Далеко внизу остались верхушки пальм. Угрызения совести превратились в раздражение, к которому примешивалась еще и жалость к себе.

«Что я, виноват, что ли, что умею летать, а они — нет? — думал Питер. — А потом, так ведь действительно безопаснее! Я же о них забочусь, как они не понимают?».

Но и эти мысли быстро выветрились из головы мальчика, когда он проскользнул между двумя пухлыми, ослепительно-белыми облачками и нырнул прямо в ярко-голубое небо. Он сменил направление полета и устремился вперед, параллельно темно-зеленому горному хребту, делившему остров надвое.

Поднявшись на вершину, Питер окинул взглядом весь остров Моллюск. Далеко внизу, в той стороне, откуда он поднялся, раскинулась мерцающая сине-зеленая заводь, которую мальчики звали Русалочьей лагуной. Питеру видны были крохотные фигурки нескольких русалок, нежившихся на солнышке на своей любимой плоской скале. Одна из фигурок помахала ему рукой. Наверное, их предводительница, известная под именем Наставница. Наставница очень привязалась к Питеру. И его это смущало, но в то же время и льстило ему.

Питер помахал ей в ответ и принялся осматривать остров дальше. Вдоль сине-зеленых вод лагуны тянулся самый большой пляж на острове: полоса мягкого сахарно-белого песочка, окаймленная кокосовыми пальмами. За пляжем, на полянке, примостившейся у подножия горы, стоял дом мальчишек: круглая хижина из плавника[1] под кровлей из пальмовых листьев. Эту хижину ребята возвели с помощью аборигенов-моллюсканцев. В четверти мили от хижины, на большой поляне вокруг огромного дерева, стояла деревня самих моллюсканцев, и сизый дым восходил к небу от нескольких костров, на которых готовился обед.

Моллюсканцы — их вождь Воинственная Креветка был обязан Питеру жизнью — оказались чрезвычайно великодушными хозяевами. Они научили мальчишек бить рыбу острогой, объяснили, какую рыбу стоит ловить, а какую нет, показали, как ее чистить и готовить, где брать пресную воду, как поддерживать огонь и что делать, если тебе на голову прыгнет огромный волосатый паук размером с белку. Короче, научили всему, что необходимо было знать, чтобы выжить на острове.

Питер подозревал, что Воинственная Креветка, помимо всего прочего, выставил в джунглях посты на подходах к хижине мальчишек, чтобы пираты, чего доброго, не заявились к ним в гости. Поначалу это позволяло чувствовать себя в безопасности, но по мере того, как дни превращались в недели, а недели в месяцы, Питер все больше убеждался, что пираты не смеют и носа сунуть на этот конец острова, опасаясь численного превосходства моллюсканцев. Питер перестал бояться, почувствовал себя увереннее и наконец обнаглел. В последние несколько дней он повадился летать через остров к пиратскому лагерю и дразнить пирата, который некогда наводил ужас на него, да и на всех моряков на свете, — Черного Уса.

Хотя теперь Черный Ус получил новое имя — и все благодаря Питеру!

Питер посмотрел на другую сторону горы — на тот залив, что мальчишки называли Пиратской бухтой. На утесе, возвышающемся над бухтой, стоял пиратский форт — квадратная приземистая крепость из бревен, вырубленных мечами и перевязанных толстыми лианами.

Добравшись до высшей точки своей траектории, Питер замедлил полет и на секунду завис в воздухе. Он хотел уже начать спускаться, как вдруг услышал за спиной звук. Любому обычному человеку показалось бы, что это звенят колокольчики — крохотные, тщательно подобранные, звонкие колокольчики. Питер тоже слышал звон, но в его голове этот звон отдавался словами, и слова эти были не самые ласковые. Мальчик вздохнул и медленно повернулся навстречу разъяренной Динь-Динь. Ее крылышки бешено гудели, а личико раскраснелось и скривилось от гнева.

— И вовсе я не сбежал! — возразил Питер, хотя именно это он и сделал. — Виноват я, что ли, что ты за мной угнаться не можешь?

Колокольчики что-то ответили. Питер оборвал их на полузвоне.

— Слушай, Динька, — возмутился Питер, — ты мне не мама и не папа! У меня вообще нет ни мамы, ни папы. И я не обязан перед тобой отчитываться. Я вообще никому ничем не обязан!

Ответный звон прозвучал тише и мелодичнее.

— Да знаю, знаю! — уже мягче сказал Питер. — Я прекрасно понимаю, что лорд Астер велел тебе за мной присматривать. И я это ценю. Но это же раньше было, когда я… Ну когда я еще не привык ко всему этому. — Он указал на себя, парящего в воздухе, и на весь остров внизу. — А теперь-то все по-другому! Я многому научился. Могу и сам о себе позаботиться. Не нуждаюсь я в феях-няньках…

Его перебил пронзительный трезвон разгневанных колокольчиков. Динь-Динь терпеть не могла, когда ее называли феей. Она считала это неуважением к своему происхождению.

— Ну, извини, — сказал Питер. — В общем, в птиценяньках я тоже не нуждаюсь.

Снова звон, на этот раз наставительный.

— Какие еще опасности? — спросил Питер. — На этом острове мне вообще опасаться некого, кроме старого капитана Крюка. Да и тот боится приближаться к нашей стороне острова из-за моллюсканцев. А даже если он и явится, то как он, спрашивается, меня поймает? Летать-то он не умеет! Посмотри правде в глаза, Динька: здесь никто не сможет причинить мне вред. Никто.

Снова звон.

— Ну это ты так думаешь, — возразил Питер. — Лично я с тобой не согласен и не собираюсь торчать тут целый день и спорить с… с птицеженщиной!

Он развернулся к ней спиной и наклонился, собираясь устремиться вниз. Но Динь-Динь облетела его и повисла перед ним, не переставая звенеть.

— Хорошо, хорошо! — сказал Питер, начиная терять терпение. — Все равно я не могу помешать тебе лететь со мной. Только не путайся под ногами, ладно?

И с этими словами он перехватил поудобнее манго, издал боевой клич и полетел вниз, к пиратскому форту. Мальчишка был всецело сосредоточен на том, как сейчас швырнет плод в своего врага, а потому не заметил двух вещей.

Во-первых, он не обратил внимания на крошечную фигурку, которая торопливо карабкалась на вершину горы. А вот если бы Питер увидел ее и пригляделся повнимательнее, то узнал бы Джеймса. Джеймс твердо решил, что на этот раз он свое приключение не упустит!

А второе, что проглядел Питер, — это пятнышко на горизонте, крохотный темный силуэт далеко в море.

И пятнышко это постепенно росло и приближалось.

Глава 2. Выбор.

Ветер внезапно принес вкус земли.

Капитан Нерецца обратил свое рябое лицо навстречу ветру. На горизонте висели два пухлых белых облачка, напомнившие капитану взбитые сливки на торте.

Нерецце теперь все напоминало еду: последние две недели он и его команда питались одними сухарями да корабельными крысами. Вся остальная еда у них кончилась, и, что еще хуже, вода тоже была на исходе. Они бесцельно блуждали по морю и мало-помалу приходили в отчаяние. Нерецца уже начал сомневаться, что он вообще существует, этот остров. А вдруг это лишь плод больного воображения безумца?

Но вот они, эти два облачка, висящие сами по себе в чистом, кобальтово-синем небе. И этот дразнящий вкус, так нежно коснувшийся иссохшего, сожженного солью языка…

«Земля!».

Нерецца хотел уже выкрикнуть приказ, но остановился. Однако находившиеся поблизости моряки услышали, как он набирал воздух, и уже уставились на своего капитана. Тому, кто не повиновался Нерецце мгновенно, грозило суровое наказание!

Лицо, которое они видели, напугало бы любого, кто был непривычен к такому зрелищу. Лоб и щеки Нереццы были изрыты глубокими шрамами после болезни, которой он заразился в каком-то забытом Богом порту. Глазки у него были маленькие, близко посаженные, крысиные; гнилые зубы торчали в разные стороны. Однако не это было самой приметной чертой его уродливого лица.

Нерецце недоставало носа.

Нос, данный ему от рождения, капитан потерял в драке. Вместо него он носил отполированный протез из африканского черного дерева. Деревянный нос очень походил на настоящий, вот только ноздрей в нем не было. Он держался на голове с помощью кожаных ремешков. А когда Нерецца желал что-нибудь понюхать, он приподнимал нос, обнажая черную дыру в центре лица. Этой дырой он чуял запахи так же хорошо, как любая ищейка, зато когда он чихал, напротив него лучше было не стоять.

И вот Нерецца приподнял свой нос и втянул дырой морской воздух.

Земля. Однозначно.

Нерецца опустил нос на место и, не обращая внимания на моряков, ждущих его приказов, направился к грот-мачте. Он ухватился за ванты и полез наверх. Такелаж поскрипывал под его весом. Вся команда остановилась и задрала головы, наблюдая за этим непривычным зрелищем. На корабле воцарилась тишина. Слышался лишь посвист ветра да изредка хлопал сухой парус.

Нерецца взбирался все выше, перехватывая один канат за другим. Ступать приходилось осторожно: большая часть его команды лазила на мачты босиком, на нем же были отличные черные кожаные сапоги, натертые до блеска китовым жиром, чтобы не промокали, однако совершенно не приспособленные для лазанья по вантам.

«Так держать!» — сказал он себе, бросив взгляд на палубу далеко внизу и на любопытные лица матросов.

В другое время он велел бы им браться за дело, однако сейчас он хотел, чтобы это видели все. Надо было показать, что он, Нерецца, тут главный и что есть вещи, которых он не потерпит.

Нерецца перемахнул на другой канат, миновав выпуклость паруса. Подтянулся на вторую из трех рей и принялся карабкаться дальше, мимо брам-стеньги, к дыре в днище плетеной корзины «вороньего гнезда». Капитан откинул плетеную крышку люка, подтянулся и забрался внутрь. Впередсмотрящий, матрос с изможденным желтоватым лицом привалился к стенке «вороньего гнезда» и похрапывал.

— Пальмер! — рявкнул Нерецца.

— Есть, сэр! Слушаюсь, сэр! — отозвался застигнутый врасплох впередсмотрящий, вскакивая на ноги. В лицо Нерецце он старался не смотреть, опасаясь, что капитан почует запах грога, из-за которого Пальмер и уснул на вахте. — Господин капитан, сэр, я…

Однако Нерецца перебил его и ровным, холодным тоном произнес:

— Зюйд-зюйд-ост, мистер Пальмер. Видишь там что-нибудь?

Пальмер развернулся не в ту сторону, потом спохватился и уставился, куда было велено, и только затем сообразил посмотреть в подзорную трубу.

— Пара кучевых облаков, сэр! Господин капитан Нерецца, сэр!

Пальмер весь вспотел.

Нерецца медленно, не спеша достал из-за пояса кинжал. Клинок сверкнул на солнце. Пальмер сделал вид, что смотрит в подзорную трубу, однако свободным глазом уставился на нож.

Голос Нереццы оставался все таким же ровным.

— Скорость ветра, мистер Пальмер?

Пальмер взглянул на длинные полосы материи, привязанные к такелажу на концах нескольких рей.

— Четырнадцать-пятнадцать узлов, господин капитан, сэр…

— А что эти облака, мистер Пальмер? Они летят по ветру?

Конец подзорной трубы заходил ходуном. Нерецца протянул руку и направил его в нужную сторону.

— Итак?

— Нет, сэр! Не летят, сэр!

— Не летят, значит? — осведомился Нерецца. — И почему бы это?

Пальмер опустил трубу. Его загорелое лицо от ужаса приобрело цвет дешевого мыла.

— Да что ж ты, парень, сам не чуешь, что ли? — Нерецца поднял свой деревянный нос и шумно втянул воздух. — Или что-то притупило твое обоняние? Уж не грог ли, а?

Капитан улыбнулся. Улыбка вышла неприятная.

Пальмер, весь дрожа, пытался ответить. Видно было, что он что-то произносит, однако говорил он почти беззвучно, и его слов было не слыхать за шумом ветра.

— Что ты там бормочешь?! — рявкнул Нерецца.

— Они не летят, потому что они… потому что они над островом, сэр…

— А что, спрашивается, мы ищем эти последние восемь недель, ты, жалкая пародия на моряка?

— Остров, сэр…

— Да, мистер Пальмер. Остров. И могу держать пари, что это тот самый остров. Остров, который ты прозевал, потому что дрых на вахте. Так это или нет, мистер Пальмер?

— Так точно, сэр. Дрых, сэр, — ответил Пальмер, дрожа еще сильнее.

— Ты замерз, мистер Пальмер? — осведомился Нерецца. Жара стояла такая, что смола сочилась из досок палубы. Нерецца наклонился к матросу, дыша ему прямо в ухо. — Если ты хочешь узнать, что такое настоящий холод, не будет ли тебе угодно навестить нашего уважаемого гостя, того, кто путешествует в каюте рядом с моей? Того, кто выходит на палубу только по ночам? Хочешь встретиться с ним, мистер Пальмер? Встретиться и провести несколько минут с ним наедине?

— Не-ет! — вскричал Пальмер. Теперь в его глазах стоял подлинный ужас. — То есть нет, господин капитан, сэр. Нет. Нет, спасибо.

Зубы у него застучали. Бедолага зажал рот рукой.

— Ты уверен, мистер Пальмер? — переспросил Нерецца. — А то я могу это устроить!

Пальмер замотал головой.

— Почему-то я так и думал, — негромко сказал Нерецца. — Что тебя понимаю.

Нерецца отступил от Пальмера и посмотрел вниз. «Воронье гнездо» находилось в шестидесяти футах[2] над поверхностью воды. Корабль наклонился, делая галс, и под ногами у Нереццы заплескалось море. Палуба находилась где-то сбоку и выглядела неправдоподобно маленькой посреди огромного голубого океана. Нерецца видел запрокинутые лица команды: все напряженно следили за драмой, что разворачивалась наверху. Нерецца остался доволен. Он рассчитывал на всеобщее внимание.

Капитан развернулся к Пальмеру и вскинул кинжал так, чтобы его видели все. Он повысил голос — а голос у капитана был мощный, такой, что его было отлично слышно по всему кораблю с кормы до носа, — и обратился к съежившемуся матросу.

— Мистер Пальмер, — прогремел он, — я предлагаю тебе два варианта на выбор! Даже три варианта — я капитан справедливый и беспристрастный. Во-первых, ты можешь сегодня вечером побывать у нашего досточтимого гостя, что живет в каюте рядом с моей.

Моряки внизу ахнули от ужаса.

Пальмер всхлипнул и снова замотал головой.

— Во-вторых, — продолжал Нерецца, — я могу вырезать у тебя в боках жабры и бросить в море, чтобы с тобой позабавились акулы…

И он повертел кинжалом так, чтобы тот засверкал на солнце. Пальмер расплакался.

— И в-третьих! — рявкнул Нерецца. — Ты можешь прыгнуть вниз! Прямо сейчас. Я больше не желаю слушать твои бестолковые объяснения. Сумеешь доплыть до острова — того острова, который именно ты должен был заметить, — добро пожаловать обратно на корабль, мистер Пальмер. Я человек не злопамятный.

Нерецца перевел дух, шумно сопя своим деревянным носом.

— Ну, что ты выбираешь? Заплыв? Акул? Или визит к…

Пальмер исчез. Нерецца перегнулся через борт и спокойно проводил взглядом удаляющееся тело. Всплеск, круги белой пены на воде — впрочем, они быстро остались далеко за кормой, корабль шел ходко.

Удалось Пальмеру всплыть на поверхность или нет — Нерецца не знал, да его это и не интересовало. Он даже не оглянулся назад, отдавая приказы — приказы, которые матросы бросились выполнять еще проворнее обычного. Корабль поменял курс и направился к двум облачкам на горизонте.

Глава 3. По нашу сторону горы.

— Капитан! — завопил наблюдатель с верхушки пальмы. — Там мальчишка!

— Где? — раздался хриплый рев изнутри ветхого форта.

Мгновением позже на пороге появился тот, кому принадлежал этот голос: высокий, поджарый человек с длинными сальными черными волосами, рубленым лицом, близко посаженными темными глазами и крючковатым носом, под которым красовались замечательные усы в добрый фут шириною. Именно благодаря усам этот человек и получил свое легендарное прозвище — Черный Ус, — наводившее ужас на всех прочих пиратов на свете.

— Ост-норд-ост, капитан! — крикнул часовой. — Летит вниз с горы!

Форт был собран из упавших пальмовых стволов, лиан и непонятных колючих и шипастых растений. Все это вместе кое-как слепили в уродливое подобие стены, за которой теснилось полдюжины хижин и навесов. На одном углу стены, высоко вверху, находился наблюдательный пост — одинокая пальма с вянущими листьями. Черный Ус вышел за ворота — единственный проход в стене. Сделав несколько шагов, он вдруг остановился, и его лицо, обычно грозное, сделалось озабоченным.

— А что, этот… эта тварь где-то тут, поблизости? — спросил он у часового, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Часовой окинул взглядом окрестности форта.

— Никак нет, капитан! — отозвался он. — Куда-то делась — по крайней мере, пока.

Черный Ус вновь исполнился уверенности, вышел на поляну перед фортом и, щурясь на ярком солнце, устремил взгляд на гору.

— Сми! — крикнул он. — Подай трубу!

— Есть, капитан! — отозвался матрос. — Уже несу… Ой!

Первый помощник Сми — невысокий неуклюжий человечек в коротких мешковатых брюках — запнулся о порог, что он проделывал по десять раз на дню с тех пор, как был построен этот форт. Сми плюхнулся в грязь, подзорная труба вылетела из его руки и подкатилась к ногам Черного Уса. Тот посмотрел на трубу, потом на Сми.

— Сми, — сказал он скорее устало, чем гневно, — ты выдающийся идиот!

— Так точно, капитан! — ответил Сми, поднимаясь на ноги.

Он подобрал трубу и вручил ее Черному Усу. Тот взял ее правой рукой и, обернувшись к горе, поднес к правому глазу.

— Настрой! — потребовал он.

Сми трусцой подбежал к капитану и принялся медленно вращать объектив: делать это самостоятельно своим крюком, который он носил вместо левой руки, Черный Ус пока не научился. Крюк выглядел как жуткий стальной полумесяц, который выковал из кинжала один из матросов порукастее, и на капитанской культе он держался с помощью прочного кожаного ремня. Крюк был острый как бритва, такой острый, что Черный Ус сам несколько раз им порезался в самых неподходящих местах, когда по рассеянности решил почесаться.

Сми предлагал затупить крюк, но Черному Усу нравилось, что он такой острый и сверкающий. Ему нравилось видеть страх в глазах своих людей, когда он протягивал крюк в их сторону. Черный Ус начинал подумывать о том, что, несмотря на все неудобства, такому человеку, как он, — человеку, чей авторитет держится на страхе, который он внушает другим, — крюк подходит куда больше, чем рука.

Про себя ему даже нравилось прозвище, которым теперь называли его моряки — разумеется, за глаза, то есть когда думали, будто он их не слышит. Да, первым его назвал так именно мальчишка, тот проклятый, ненавистный мальчишка. И тем не менее Черному Усу нравилось, как это звучит. «Капитан Крюк»! Жуткое имя.

— Хватит настраивать! — буркнул он, отпихивая Сми. — Вот он, поганец этакий!

Твердой рукой опытного морехода капитан Крюк (мы теперь будем называть его так — раз уж он сам называл себя так же!) провожал трубой стремительную фигурку мальчишки, скользящего вдоль гребня горы, над макушками деревьев. Когда мальчишка подлетел ближе, Крюку удалось разглядеть, что тот держит в руке что-то темное и круглое: то ли кокос, то ли булыжник… Крюк знал, что тот задумал: в последнее время негодник повадился летать в пиратский лагерь чуть ли не ежедневно.

— Сми! — бросил Крюк. — Мой пистолет, быстро!

— Есть, капитан! — откликнулся Сми и ринулся к воротам. — Ой! — добавил он, споткнувшись и буквально ввалившись в форт.

— Живей, идиот! — прикрикнул Крюк.

— Вот он, капитан! — радостно сообщил Сми, вновь появляясь на пороге. — Ой!

Он снова споткнулся, пистолет вылетел у него из рук, пронесся мимо Крюка, ударился об землю и выстрелил, выпустив клуб дыма и жалкое «пук!». Пуля беспомощно поскакала по земле.

Крюк подобрал пистолет.

— Сми, — произнес он тем ровным, размеренным тоном, которым капитан Крюк говорил лишь тогда, когда бывал близок к тому, чтобы кого-нибудь убить. — У нас есть еще порох? Сухой порох, я имею в виду?

— Нет, капитан, — ответил Сми, опасливо поднимаясь на ноги. — Вы его весь вчера извели, когда вы…

— Я сам знаю, что делал вчера! — отрезал Крюк.

Вчера он палил в мальчишку, который целых полчаса швырялся в пиратов кокосами. От пистолетных пуль он уворачивался с обидной легкостью, да еще и хохотал, хохотал во все горло над человеком, который некогда был самым грозным в мире пиратом!

Крюк выругался и швырнул пистолет на землю. Он готов был разрыдаться от бессилия. Пират сам не мог понять, как он до такого докатился: застрял на этом дурацком острове, над ним издевается гнусный мальчишка, отрубивший ему руку, а он не может даже отыграться на гнусных дружках этого гнусного мальчишки из-за того, что их защищают дикари!

А хуже всего то, что он, капитан Крюк, который некогда вольно бороздил семь морей, теперь боится отойти дальше, чем на несколько ярдов, от этого тесного форта! Он боится повстречаться с той зверюгой, что сожрала его руку после того, как ее отрубил этот проклятый мальчишка. Это был гигантский крокодил, длиной больше шлюпки, по прозвищу Мистер Грин. Эта рептилия повадилась шляться в окрестностях форта, карауля в зарослях, выжидая своего часа, и ее огромные хищные челюсти все время ухмылялись голодной зубастой улыбочкой.

Крюк пытался посылать матросов, чтобы заманить Мистера Грина куда-нибудь подальше, но к другим зверюга интереса не проявляла. Нет, попробовав на вкус капитана Крюка, она теперь, похоже, хотела доесть именно его, и стоило Крюку высунуться за пределы лагеря, как она тут же появлялась. Временами массивный хвост крокодила скребся о бревенчатые стенки форта, и тогда капитан ежился и потел от страха, а обрубок руки принимался отчаянно ныть.

О да, Крюк ненавидел этот остров и всех его обитателей, ненавидел пламенной ненавистью, которая выжигала его изнутри. И все, все это из-за того мальчишки, что теперь летел к нему с горы, чтобы снова поиздеваться над ним. А он даже не мог ничего с этим поделать!

— Капитан, — сказал Сми, подбирая бесполезный пистолет, — вам бы лучше уйти в форт, пока он не начал снова чем-нибудь швыряться.

Крюк постоял еще секунду, в бессильной ярости пялясь на приближающуюся фигурку. Мальчишка был уже в миле от форта. Однако Сми был — для разнообразия — прав: лучше уйти в форт. Мальчишка не увидит своей любимой мишени, скоро соскучится и улетит.

Крюк направился к воротам. Однако его остановил новый крик с высокой пальмы.

— Капитан! — воскликнул наблюдатель. — Там еще один!

Крюк стремительно развернулся и вскинул голову:

— Что «еще один»?

— Еще один мальчишка, он спускается с горы.

— Летит? — уточнил Крюк.

— Нет, капитан! Ногами идет. Уже где-то на треть спустился.

«Мальчишка идет своими ногами! По нашу сторону горы!» У Крюка мгновенно созрел план.

— Креншоу! Бэйтс! — рявкнул он.

Из хижины, щурясь на солнце, вывалились двое матросов.

— С горы сюда спускается мальчишка, — сказал Крюк. Он обернулся к часовому. — Дэвис, покажи им, где он!

Наблюдатель ткнул пальцем в сторону горы. Креншоу и Бэйтс кивнули.

— Я хочу, чтобы вы пошли туда и схватили его, — распорядился Крюк. — Только идите под деревьями и на поляны не высовывайтесь, чтобы летающий мальчишка вас не заметил!

Пираты кивнули.

— А когда мы его схватим, что с ним делать? Убить? — спросил Бэйтс.

— Нет, — вкрадчиво ответил Крюк. — Приведите его ко мне.

Он снова взглянул в сторону горы — до летуна оставалось всего несколько сотен ярдов.[3] Крюк обернулся к двум пиратам.

— Ступайте! Живо! — прошипел он.

Креншоу и Бэйтс трусцой бросились в джунгли.

— Капитан, — окликнул Сми, — а теперь вам бы лучше уйти внутрь!

— Нет, мистер Сми, — ответил Крюк. — Я, пожалуй, немного побуду на свежем воздухе.

— Но, капитан, — возразил Сми, — если летающий мальчишка вас увидит, он будет весь день тут летать и донимать вас!

Крюк улыбнулся — в первый раз за несколько месяцев, — обнажив желтовато-бурые зубы, острые, как у акулы.

— Того-то мне и надо! — сказал он.

Глава 4. Голос.

— Ну, мистер Сланк? Ваш ли это остров? — спросил капитан Нерецца у человека, смотревшего в подзорную трубу.

Сланк опустил трубу. Это был высокий, крепко сбитый человек с огромными корявыми руками и косматыми волосами, которые были собраны в хвост, как и у Нереццы. Лицо его было на свой лад не менее жутким, чем у Нереццы. Правда, его собственный нос оставался при нем, но зато кожа Сланка сильно пострадала от того, что он больше месяца дрейфовал по морю в шлюпке. Безжалостное солнце сожгло его лицо, оставив жуткую маску из уродливых волдырей и шрамов, за которыми прежние черты еле угадывались.

— Он самый, — ответил Сланк таким хриплым голосом, точно его горло все еще было пересохшим. — Это тот самый остров, капитан, и это так же верно, как то, что я стою тут перед вами. Его легко признать по конусу горы и по форме. Это именно тот остров.

И тут они ощутили холод. Всех, кто был на корабле, пробрала дрожь, и всем до единого сделалось страшно, причем не столько даже от самого холода, сколько от голоса, предвестником которого он служил. В небе все так же ярко сияло тропическое солнце, однако воздух вокруг корабля сделался промозглым, как в темных лондонских проулках близ верфей в разгар зимы. И еще послышался запах — слабый, но отчетливый аромат тления.

Моряки, старавшиеся вести себя как ни в чем не бывало, явно были напуганы. Они потянулись подальше от юта. Один из них перекрестился. Рулевой, который не мог бросить свой пост — иначе его высекли бы, — застыл и побледнел, уставясь в одну точку на горизонте. Нерецца со Сланком тоже напряглись, не смея обернуться к трапу у них за спиной, тому трапу, что вел в офицерские каюты.

Команде приказано было держаться подальше от этого трапа, но матросы и не нуждались в приказах. Ни один из моряков на корабле не спустился бы туда даже за годовое жалованье. Слишком страшные слухи ходили по кораблю с тех пор, как на борт поднялся этот… странный гость. Это произошло в глухую ночь, в открытом море, при самых странных обстоятельствах.

Начать с того, как именно он прибыл. Случилось это через несколько минут после начала ночной вахты. На палубе остались только Нерецца и Сланк. Нерецца сам встал за штурвал, а матросам, всем до последнего, велел спуститься в трюм и задраить за собой все люки, чего в открытом море не бывало никогда.

Нет нужды говорить, что команде стало жутко интересно, что же такое будет твориться на палубе. По счастью, нашелся доброволец — младший из юнг, проворный и проказливый лохматый парнишка по имени Майкл Доукс, который бегал по вантам, как обезьяна. Вот и сейчас Доукс вместо того, чтобы спуститься вниз, вскарабкался на мачту и улегся на убранном парусе, откуда открывался превосходный вид на залитую луной палубу.

То, что Доукс — присмиревший и трясущийся Доукс — рассказывал потом в трюме, звучало настолько странно, что некоторые матросы решили было, что малый спятил либо дурачит их. Ведь парнишка уверял, будто этот человек — если то был человек — поднялся на борт, хотя никакого корабля поблизости не было!

— Клянусь, это правда! — говорил Доукс, видя недоверчивые взгляды собравшихся вокруг матросов. — Ни корабля, ни шлюпки — ничегошеньки!

— Ну и откуда же он тогда взялся? — спросил кто-то. — Мы ведь в пятистах милях от ближайшей суши!

— Я… я не знаю, что это было, — отвечал парнишка. Его лицо, обычно румяное, сделалось мертвенно-бледным. — Мне показалось, я видел…

— Что? Что ты видел, малый?

— Что-то в воде. Здоровое, как наш корабль, только это был не корабль. Оно подплыло, а потом мне показалось, как будто на палубу протянулась ру… рука.

— Рука?!

— Ага, здоровенная такая рука, вроде как змея…

— Да ты спятил, парень!

— Тихо, тихо, пусть говорит! Рука, и что?

— А потом рука исчезла и та штука за бортом тоже, — сказал Доукс. — А на палубе оказался этот человек, или не человек, или что оно там такое.

— И каков же он был на вид?

— Н-не могу сказать. Оно… он был весь темный, как будто в плащ закутался с головы до пят. Я на него посмотрел — и ничего не увидел, чернота, сплошная чернота. Он пошел по палубе. Двигался он странно: скользил, как будто на колесиках катился. Короче, он поднялся на ют и там что-то сказал капитану Нерецце и мистеру Сланку.

— А что, что сказал-то?

— Слов я не разобрал, но голос у него звучал странно: словно ветер завывает в такелаже. И от этого у меня возникло такое странное, неприятное чувство: будто мороз продрал по коже. Я видел, что и капитану с мистером Сланком это тоже не по вкусу. Они попятились от того человека и отвернулись, точно боялись на него смотреть.

— Капитан? — недоверчиво переспросил кто-то. — Капитан Нерецца — и боялся?

— Ну на то было похоже, — ответил мальчик.

— А потом что?

— А потом этот человек спустился по трапу — и быстро так, как будто стёк, словно вода. И исчез.

Рассказ Доукса о странном госте немедленно сделался главной новостью на корабле. Большинство матросов поверили мальчишке, хотя были и сомневающиеся. Однако сомнения их испарились в первый же раз, как корабль охватил холод. С тех пор это случалось несколько раз, и каждый раз вслед за холодом слышался жуткий голос.

Вот и теперь Нерецца и Сланк, стоявшие на юте, услышали тот же самый голос, нечто среднее между стоном и шипением. Голос раздавался с трапа у них за спиной, словно порыв зимнего ветра.

— Вы нашли остров! — произнес голос.

Нерецца со Сланком переглянулись, и Нерецца ответил:

— Да.

— Сланк, вы уверены? — спросил голос.

Сланк вздрогнул, но тихо ответил:

— Уверен.

Последовала пауза. Нерецца со Сланком не шевелились. Потом голос заговорил снова:

— Для вас же лучше, Сланк, если вы не ошибаетесь! Смотрите, не подведите нас снова!

Сланк ничего не ответил. Он неотрывно смотрел в сторону острова, того острова, где он действительно допустил оплошность. Каким-то невероятным образом самый ценный на свете сундук — да что там, вообще самая ценная вещь на свете! — ускользнул у него из рук, и все из-за каких-то бестолковых русалок и… и мальчишки! Посрамленный, униженный, он еле сумел уйти живым с этого острова. Несколько недель его носило в открытом море на крошечной шлюпке вместе с Малюткой Ричардом, его преданным слугой-великаном, которого Сланку в конце концов пришлось не без сожаления убить и съесть, чтобы выжить самому. Потому что выжить было необходимо — хотя бы затем, чтобы отомстить.

И Сланк все-таки выжил. Его подобрало торговое судно, и он в конце концов вернулся в Рандун, где и доложил о своей неудаче королю Зарбофу. Зарбоф, разъяренный потерей сундука и драгоценного звездного вещества, которым он был наполнен, хотел уже было скормить Сланка гигантской ручной змее. Однако Зарбоф был всего лишь королем. Он подчинялся более высокопоставленным Другим, членам тайного общества, веками правившего большей частью мира благодаря силе, которую они извлекали из звездного вещества. И Другим Сланк был нужен живым, чтобы указать путь к острову и заветному сундуку. Так что на этот раз змея Зарбофа осталась без ужина.

Сланка быстренько посадили на этот корабль, «Фантом», которым командовал жестокий капитан Нерецца, человек, готовый работать на кого угодно и делать все, что потребуется, не считаясь со средствами. «Фантом» провел несколько недель — очень много недель, — скитаясь по морю в поисках острова, который, по всей видимости, не был обозначен ни на одной карте. Сланк подозревал, что Нерецца временами вообще сомневался в существовании этого острова.

Недавнее появление таинственного гостя заставило моряков ускорить поиски. Другим явно не терпелось заполучить сундук обратно.

Так что Сланк испытал немалое облегчение и удовольствие, увидев остров. Облегчение — оттого, что ему, возможно, еще удастся выйти живым из этой передряги. А удовольствие — оттого, что тот мальчишка, скорее всего, никуда с этого острова не делся.

Сланк намеревался убить мальчишку. Мысль об этом заставила его расплыться в улыбке, а такое с ним случалось нечасто и вдобавок причиняло немалые мучения. Его гнилые зубы на миг мелькнули среди массы шрамов от солнечных ожогов.

Сланк обернулся к Нерецце:

— На восточном берегу есть приличная гавань.

Нерецца кивнул. Тут за спиной у них снова раздался голос:

— Долго еще?

Нерецца поразмыслил, вглядываясь в остров, и ответил:

— Часа два. Мы должны бросить якорь еще до захода солнца.

— Нет! — простенал голос. У всех, кто был на «Фантоме», мурашки поползли по спине от этого стона. — Только не до захода! Причаливайте ночью, поняли?

Нерецца кивнул: он был слишком перепуган, чтобы говорить.

— Ночью! — повторил голос.

И, несмотря на жару, у Сланка застучали зубы.

Глава 5. Договор.

Питер, за которым по пятам летела Динь-Динь, приближаясь к пиратскому лагерю, снизился и пошел на бреющем полете, едва не цепляясь животом за макушки деревьев. Манго он взвешивал в левой руке, готовясь швырнуть его и тут же метнуться вбок, на случай если Крюк в него выстрелит.

Поначалу стрельба его пугала, но Питер быстро обнаружил, что может без труда уворачиваться от пуль. Главное — вовремя метнуться в сторону, как только заметишь, что палец Крюка дернулся на спусковом крючке. Глаз у Питера был зоркий, очень зоркий — зорче, чем у любого из мальчишек, да что там — зорче, чем у любого из обитателей острова. Эта способность, как и умение летать, была частью тех перемен, что произошли с ним после того, как он подвергся воздействию таинственного звездного вещества. А обнаружив в себе эти новые способности, Питер тут же преисполнился уверенности как в своем превосходстве над другими людьми, так и в своей неуязвимости. Он больше не боялся пистолета Крюка, мало того — ему даже нравилось, когда в него стреляли!

Впереди показалась поляна. Питер перебросил манго в правую руку, готовясь совершить бросок.

Очутившись над поляной, он глянул вниз — и обнаружил, что смотрит прямо в глаза капитану Крюку, который стоял на открытом месте.

«Он меня ждал!».

Питер занес руку с манго, предвкушая, как Крюк сейчас шарахнется, может быть, даже бросится бежать к форту. Однако Крюк не шелохнулся, даже глазом не моргнул. Он стоял и смотрел на Питера. Обычно взгляд пирата был наполнен ненавистью. Сейчас же в глазах Крюка читалось спокойствие, даже усмешка почему-то! Питер так удивился, что забыл про манго.

Он пролетел через поляну, сделал вираж и принялся медленно кружить, оценивая ситуацию. Питер искал признаки засады. Быть может, где-то на деревьях притаились пираты, вооруженные пистолетами или копьями? Но нет, ничего такого. Несколько пиратов дремали, привалившись к стене форта. Еще несколько расположились у родника на краю поляны, откуда пираты брали питьевую воду. Однако явной угрозы не было: только Крюк и Сми, его бестолковый первый помощник. Крюк по-прежнему стоял и спокойно наблюдал за Питером, как будто это была занятная пташка, а вовсе не его кровный враг.

«Странно…».

Питер решил немного подразнить пирата, чтобы тот расшевелился.

— Привет, Кошачий Ус! — крикнул он. — Ой, извините, я перепутал! Как вас там? Черный Нос? Черный Хвост? Ах нет, нет, извиняюсь! Конечно же, капитан Крюк!

Кое-кто из пиратов сдавленно захихикал. Питер был уверен, что, услышав свое новое прозвище, пират взбеленится. Ничего подобного! Крюк, как назло, оставался невозмутимым, точно скала.

— Здравствуй, мальчик, — откликнулся пират. — Как поживаешь? Как там твое… насекомое?

Динька аж задребезжала от ярости. Пираты расхохотались, на этот раз — во всю глотку.

Питер, разочарованный, спланировал пониже.

— Я вам завтрак принес, капитан Крюк! — воскликнул он, продемонстрировав манго. — Вчерашний кокос, похоже, пришелся вам не по вкусу. Хотите манго — вкусное, сочное манго?

Он занес руку. Сми попятился подальше от Крюка. Крюк же стоял неподвижно, как памятник.

«Совершенно на него не похоже…».

Над ухом зазвенели колокольчики.

— Ловушка? — переспросил Питер. — Но он не может нас поймать, Динька: он ведь там, а мы тут, наверху, ему до нас никак не добраться.

Снова раздался звон.

— И чего ты такая трусиха? — сказал Питер. — Вот, гляди!

Он поднял манго над головой.

— Нате, кушайте! — крикнул Питер и метнул свой снаряд.

Прицел был точен. Манго полетело прямехонько в лоб Крюку. Сми испуганно заслонился руками, но Крюк стоял неподвижно, глядя, как мчится ему навстречу фруктовый снаряд, и вдруг — вжжих!

Стремительный взмах. Блеск стали. И все увидели, что Крюк стоит, вскинув левую руку. Манго было насажено на крюк, и только несколько капель сока ползло по лезвию. Крюк поднес его ко рту, не спеша слизнул сок, посмотрел на Питера и усмехнулся.

— Спасибо, мальчик, — сказал он. — Очень вкусно.

Ну уж этого Питер никак не ожидал! Он начинал злиться.

— Ну тогда вы, наверное, захотите еще, а, капитан Крюк? — ядовито осведомился он.

— Не откажусь, малыш! — отозвался Крюк не менее ядовито, откусывая кусочек манго.

— Ну ладно же! — бросил Питер, скрипнув зубами.

И, не обращая внимания на предостережения Динь-Динь, стрелой рванулся к пальмовой рощице на краю поляны и сорвал два здоровенных кокоса.

«Сейчас поглядим, как он их поймает!» — говорил он себе, летя обратно.

— Эгей, Крюк! — крикнул Питер. — Вот ваше второе блюдо!

Мальчик не без удовольствия отметил, что, когда Крюк увидел кокосы, на его лице отразилась некоторая тревога.

«Во-от, так-то лучше!» — подумал Питер. Он взмыл повыше и спикировал прямиком на пирата. Ближе, ближе… Питер уже занес руку… И тут со стороны горы раздался отчаянный вопль.

Мальчишеский вопль.

Питер развернулся, взлетел в небо и завис, приглядываясь и прислушиваясь.

Снова вопль, потом крик:

— Пи-итер! На помощь!

Питер взглянул на перепуганную Динь-Динь и увидел, что она тоже узнала этот голос.

«Джеймс!».

Питер выронил кокосы и рванул к горе бок-о-бок с Динь-Динь. Питер до боли напряг слух и лихорадочно обшаривал глазами джунгли. Однако густая растительность не позволяла видеть, что творится внизу, под деревьями, а криков и воплей больше не было слышно.

Время тянулось мучительно медленно. Питер с Динькой зигзагами метались взад-вперед вдоль склона и звали Джеймса, но ответа не было. Наконец Питер снова очутился поблизости от пиратского лагеря. Крюк стоял на прежнем месте. Он ухмылялся и лопал манго. Сок капал у него с усов.

— В чем дело, малыш? — спросил он. — Потерял что-нибудь? Или, может быть, кого-нибудь, а?

И Крюк расхохотался противным-препротивным хохотом, так что Питер сразу понял, отчего пират стоял на поляне и ждал его, как будто нарочно напрашивался, чтобы в него чем-нибудь швырнули.

«Он отвлекал меня, тянул время!».

У Питера засосало под ложечкой.

— Уж не твоего ли маленького дружка? Того, который не умеет летать? Не тревожься, мы о нем позаботимся!

Пират поднял манго — все еще висевшее у него на крюке, — и аккуратно откусил еще кусочек.

— Отпустите его! — попросил Питер. — Он же вам ничего не сделал!

— Это верно, — сказал Крюк. — Он — ничего. А мучиться придется именно ему. Обидно, верно? — И откусил еще кусочек манго.

Питер теперь парил почти над головой у Крюка, пристально глядя на пирата.

— Что вам нужно? — тихо спросил мальчик.

Крюк посмотрел на него в упор, и теперь Питер увидел ее — ненависть, которую пират до сих пор прятал.

— Ну как что? — сказал Крюк. — Тебя, само собой.

— Меня в обмен на Джеймса… — произнес Питер очень тихо.

— Именно так, мальчик, — сказал Крюк. — Тебя в обмен на Джеймса. Это будет неплохая сделка.

Прошла минута. Питер парил в воздухе. Крюк выжидал. Наконец Питер нарушил молчание.

— Где он? — спросил Питер.

— Твой дружок? — переспросил Крюк. — Он цел и невредим, могу тебя заверить. Пока что цел и невредим.

Питер еще немного поразмыслил.

— Вы меня не получите, пока я не увижу, что вы его отпустили, и не буду знать, что ему ничто не угрожает, — сказал он. — Я хочу видеть, как вы передадите его моллюсканцам. А потом вы получите меня.

Теперь наступила очередь Крюка призадуматься.

— Ну хорошо, — сказал он. — Возвращайся на эту поляну через час после восхода луны. Можешь привести с собой двоих дикарей.

— Десятерых! — сказал Питер. — Иначе ваши люди могут…

— Молчать, мальчишка! — прогремел Крюк. — Если хочешь, чтобы твой дружок остался жив, приведи с собой двоих дикарей, не больше! Мои люди будут сидеть в форте и наблюдать. А я встречусь с тобой вон там, у родника, — указал он. — Я приведу твоего дружка. Ты подойдешь так, чтобы я мог до тебя дотянуться. Я схвачу тебя и тут же отпущу его. — И, видя недоверчивый взгляд Питера, Крюк добавил: — Подумай, мальчик! Мне ничего не останется, кроме как отпустить его, верно? У меня ведь только одна рука, и все по твоей милости!

Питер кивнул. Крюк продолжал:

— Как только твой дружок окажется на свободе, дикари могут забрать его и раствориться в джунглях. Что-что, а это они умеют! А если я его не отпущу, твои дикари смогут пронзить меня копьями, верно? Ну а если ты не вернешься сюда в условленный час, или приведешь с собой больше двух дикарей, или выкинешь еще какой-нибудь фокус, тогда твой дружок…

Крюк вскинул свой крюк, подбросив полусъеденное манго в воздух. Вжжих! Блеснул крюк — и манго упало на землю, аккуратно рассеченное пополам. И даже большая косточка в середине оказалась разрублена надвое.

Крюк склонил голову набок и обратился к Питеру:

— Понял, мальчик? Игры кончились.

Питер кивнул.

— Хорошо, — сказал Крюк. — Возвращайся через час после восхода луны. Не забудь, малыш!

— Не забуду, — ответил Питер.

— Хороший мальчик! — сказал капитан и помахал своим крюком так, чтобы на миг ослепить Питера солнечным лучом. — Буду ждать.

Питер заслонился рукой, развернулся в воздухе и исчез, устремившись прямиком к гребню горы. Следом неслась Динь-Динь, которая не переставая твердила: «Вот, я же тебе говорила!».

На поляне воцарилось молчание. Наконец Сми решился его нарушить:

— Вы думаете, он вернется, капитан?

— Вернется, конечно! — ответил Крюк. — Глупый мальчишка воображает себя героем. И сделает все, чтобы спасти своего дружка.

— А того, второго, вы отпустите? — с облегчением спросил Сми.

Крюк издал лающий, гнусный смешок.

— Нет, Сми, — сказал он, — ты все-таки выдающийся идиот!

Глава 6. Самый темный путь.

Последние лучи заката гасли в сумерках, море и небо тонули в сером мраке. «Фантом» вошел в маленькую бухту, и команда бросила якорь, стараясь опустить его в воду без всплеска. Над водой подпрыгивали и скользили летучие рыбы, их силуэты мелькали на фоне темнеющего горизонта. Из бесформенной массы джунглей доносились жутковатые крики обезьян.

Нерецца, стоявший на юте вместе со Сланком, сказал:

— Еще несколько минут, и станет темно, как во чреве китовом. Пойду предупрежу нашего гостя.

Разработанный ими план был прост. Входя в бухту, они заметили на острове тянущуюся к небу струйку дыма. Туда-то им и было надо. Они высадятся на берег — две шлюпки вооруженных людей, отважных людей, отборных бойцов — и отыщут этот лагерь. Если даже мальчишки там и нет, наверняка в этом лагере будет кто-то, кто знает, где он находится. На таком маленьком острове отыскать человека нетрудно. Ну а уж мальчишке наверняка известно, где находится звездное вещество. Именно за этим звездным веществом они и прибыли.

Сланк предполагал, что лагерь принадлежит пиратам, которых он оставил на острове, — пиратам, которых он одолел перед тем, как его самого одолел мальчишка с помощью этих жутких демонов-полурыб.

Впрочем, неважно, чей это лагерь. Кто бы — или что бы — ни встал у них на пути, ему не совладать с головорезами Нереццы и их… гостем. Так что если звездное вещество на острове, они его получат.

Сланк старался не думать о том, что будет с ним, если звездного вещества на острове не окажется.

«Оно должно быть здесь! — твердил он себе. — Должно быть!».

Матросы уже спускали шлюпки на воду. Сланк шарил глазами по темной воде. Его лицо выдавало владеющее им беспокойство.

— В чем дело? — хмыкнул Нерецца. — Кого вы боитесь, рыб, что ли?

— Никого я не боюсь! — отрезал Сланк. — Однако же мне бы не хотелось снова встретиться с этими полурыбами!

И он содрогнулся, вспомнив, как в прошлый раз, когда он был здесь, в него впивались зубы русалок, а вода мутнела от его собственной крови.

Нерецца, который не очень-то верил в этих полурыб, издал кашляющий смешок. Смеяться ему было несвойственно, а потому смех прозвучал несколько натянуто. Он указал в сторону трапа:

— Не родилась еще та рыба, которая решилась бы помериться силами с нашим темным приятелем, что прячется в трюме! Да и на всем острове не найдется существа, которое пошло бы на это!

Сланк снова взглянул в сторону острова. По его расчетам, до места, откуда шел дым, было мили две, если идти берегом, а если срезать напрямик, то гораздо ближе. Сланк предпочел бы идти берегом. Ему не улыбалось соваться в джунгли ночью, тем более на этом острове, но Нерецца настоял на своем.

— Напрямик пойдем, через джунгли! — заявил Нерецца. — И не только для скорости, но и потому, что там темнее. Нашему гостю любой, даже самый слабый свет не по вкусу. Так что пойдем самым темным путем.

— Совсем без света? Как же мы дорогу-то найдем?

— Это уж не наши проблемы, — ответил Нерецца. — Дорогу будет показывать наш гость, а мы пойдем следом. Зарубите себе на носу, мистер Сланк: когда мы высадимся на берег, командовать будет только один человек. И это не вы. И не я.

«И не человек», — подумал Сланк.

Глава 7. Союзник.

— Итак, — сказал Воинственная Креветка, — ты втравил своего друга в беду.

Вождь моллюсканцев смотрел на Питера пронзительно-черными глазами, которые казались еще чернее от соседства с его развевающимися белоснежными волосами.

— Я не виноват! — задыхаясь, ответил Питер. Он сильно запыхался, пока летел через гору к деревне моллюсканцев. — Джеймс сам потащился за мной к пиратам! Я ему говорил, чтоб он не ходил, а он…

Суровый взгляд Воинственной Креветки заставил Питера запнуться на полуслове и отвернуться.

— Он потащился за тобой, — сказал вождь, — потому что хотел поучаствовать в твоей игре! Разве ты не бахвалился, как это весело — дразнить пиратов?

Питер кивнул, не поднимая головы. Хорошо еще, что Динь-Динь для разнообразия молчала.

Она сидела у Питера на плече и с одобрением слушала, как вождь его отчитывает.

— Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не дразнил пиратов? — спросил Креветка. — Раз двадцать, если не больше! Что я тебе говорил?

— Что это глупо… — вполголоса ответил Питер. — И опасно…

— Вот именно! — сказал Креветка. — Ты дурно распоряжаешься дарами, которые получил. На этой стороне острова я могу вас защитить, пираты сюда не сунутся. Но на том берегу сидит капитан и все его люди. И любой из них будет счастлив перерезать тебе глотку. А еще там бродит Мистер Грин, который уже отведал человеческого мяса. Соваться туда означает только навлекать на свою голову новые беды. Но ты все-таки решил их навлечь. И навлек.

У Питера задрожали губы. По щеке скатилась слеза. Динька протянула крохотную ручку и осторожно стерла ее.

— Слушай меня, мальчик, — сказал Воинственная Креветка уже мягче. — У тебя доброе сердце. Ты отважен. Ты сразился с пиратом. Ты спас мне жизнь. И за это я навсегда останусь твоим другом и буду защищать тебя. Но ты все еще мальчик, и тебе надо многому научиться прежде, чем ты станешь мужчиной.

Питер поднял голову, собираясь что-то сказать, но тут же передумал и закрыл рот.

— Знаю, — продолжал Воинственная Креветка. — Ты изменился. — Он указал на золотой медальон на шее у Питера. — И теперь никогда не вырастешь. У тебя навсегда останется тело мальчика. Но вот тут, — и Воинственная Креветка коснулся лба Питера, — разумом, ты должен стать мужчиной, потому что другие мальчики нуждаются в тебе. Ты их вождь. Они в тебя верят. Ты должен стать достойным их доверия.

— Так ведь поздно уже! — воскликнул Питер, и слезы градом хлынули у него из глаз и покатились по щекам. — Я их всех подвел! Крюк поймал Джеймса! Если я не сдамся, он его убьет!

— Если ты сдашься, он убьет тебя, — ответил Воинственная Креветка.

— Но ведь это же все из-за меня! Ты сам говорил! Это все я винова-ат!

Мальчик разрыдался и опустил голову, его слезы капали в пыль. Динь-Динь спорхнула вниз, поймала одну слезинку на лету — и та в ее руке превратилась в крошечный бриллиантик. Динь-Динь показала его Питеру. Раньше такой фокус его развеселил бы, но сейчас мальчик только потряс головой.

Воинственная Креветка положил руку на плечо Питеру.

— Ничего, мальчик, — утешающе сказал он. — Мы постараемся вернуть твоего друга целым и невредимым.

Он бросил взгляд на группку воинов-моллюсканцев, которые держались на почтительном расстоянии, наблюдая за происходящим. Вождь чуть заметно кивнул, подзывая их к себе.

Питер поднял голову.

— Вы что, собираетесь напасть на пиратов? — спросил он. — А то ведь Крюк говорил, что, если вы это сделаете, он убьет Джеймса.

— Разумеется, убьет, — ответил Воинственная Креветка. — Он в любом случае собирается его убить, я уверен.

— Но он говорил, — сказал Питер, — что ты можешь прислать двоих дик… двоих воинов, чтобы они отвели Джеймса назад.

Воинственная Креветка улыбнулся тонкой невеселой улыбкой.

— Он и дикарей тоже собирается убить, — объяснил вождь. — Он спрячет в кустах своих людей. Как только он дотянется до тебя, вам всем конец.

— Так что же нам делать?! — воскликнул Питер.

— Вот об этом-то я и думаю, — сказал Воинственная Креветка. — А ты не мог бы унести своего друга по воздуху?

Нет, — ответил Питер. — Крюк говорит, что не отпустит Джеймса, пока не сможет схватить меня. И даже если мы с Джеймсом оба очутимся на свободе, я не уверен, что смогу его поднять. Я уже пытался раньше летать вместе с ним и каждый раз еле взлетал и вскоре плюхался обратно.

Воинственная Креветка поразмыслил еще немного, потом сказал:

— Ты говоришь, Крюк велел тебе явиться к роднику?

— Да, — сказал Питер. — К роднику на краю поляны.

— Понятно… — задумчиво протянул Креветка.

Он обернулся и сказал что-то воинам на моллюсканском языке. Язык этот представлял собой смесь щелчков и гортанных возгласов, совершенно чуждых английскому уху. Питеру всегда было особенно странно слышать, как на этом языке говорит Воинственная Креветка: мальчик привык к безупречному английскому, которому тот успел научиться за годы рабства на британских военных кораблях.

Моллюсканский воин ответил Воинственной Креветке довольно длинной фразой. Креветка его внимательно выслушал.

Обменявшись еще несколькими репликами, он обернулся к Питеру:

— Как я и думал, этот родник берет свое начало в пещере. К этой пещере ведет подземный тоннель, достаточно широкий, чтобы по нему мог пробраться воин. Но от родника до входа в тоннель очень далеко. И весь этот путь надо проделать под водой.

— Не понимаю, — сказал Питер. — Ты хочешь, чтобы мы с Джеймсом уплыли оттуда, что ли? Вообще-то пловец я никудышный, а Джеймс и вовсе плавать не умеет.

— Нет, для вас это слишком далеко, — успокоил его Воинственная Креветка. — Но, возможно, нам удастся использовать тоннель для того, чтобы разрушить планы капитана Крюка. Однако для этого необходимо подготовиться, и начать надо немедленно!

Он что-то пробулькал и прощелкал своим воинам. Очевидно, это были пространные и сложные наставления. Воины внимательно слушали, время от времени усмехаясь («Интересно, что тут смешного?» — думал Питер). Когда вождь умолк, они тут же разбежались в разные стороны.

— Ну вот, — сказал Воинственная Креветка. — А теперь нам нужен союзник.

— Союзник? — переспросил Питер.

— Да. Кто-то надежный. Преданный. И отважный.

Динька влетела между ними и повисла в воздухе, отчаянно звеня и указывая на себя.

— И чтобы он еще умел отлично плавать, — добавил Креветка.

Динька приуныла и опустилась на плечо Питера.

— Но… — сказал Питер. — Но я ведь… В смысле, никто из мальчишек не умеет…

Тут он осекся, сообразив наконец, что имел в виду вождь.

— Ой! — воскликнул он.

— Да, — кивнул Воинственная Креветка. — Тебе придется попросить о большой услуге.

Глава 8. Миссия.

Двенадцать отважных людей, все как один хладнокровные убийцы, скользнули за борт «Фантома» и по веревочным лестницам спустились в две шлюпки, где уже ждал Нерецца. Над водой, между кораблем и берегом, стелилась на уровне глаз плотная пелена тумана, только изредка расходившаяся под порывами ночного ветра.

Впереди скользила легкая лодочка. На ее веслах сидел только один гребец, а на носу возвышался таинственный пассажир «Фантома», закутанный в черный плащ.

Несчастным гребцом был Сланк, которому Нерецца поручил отвезти пассажира — Нерецца называл его «лорд Омбра» — на берег. Сланк отчаянно протестовал: какой бы он ни был лорд, а оставаться с ним в одной лодке он, Сланк, не желает! Однако Нерецца не оставил ему выбора.

Сланк налегал на весла, сидя спиной к берегу и к своему неприятному пассажиру. Ночной воздух был теплым, однако Сланка бил озноб, холод пробирал до костей. Он ощущал этот холод с того самого момента, как Омбра спустился в лодочку, стоявшую с другого борта, подальше от остальных шлюпок. Омбра не то чтобы слез по веревке, подвешенной нарочно для него. Нельзя было сказать и что он скользнул. Он скорее стек по ней. «Как будто придонный ил, сползающий по якорному канату», — думал Сланк.

Впрочем, думать об этом ему совсем не хотелось. Ему хотелось только одного: поскорее добраться до острова и очутиться подальше от этой лодки.

Здесь, с подветренной стороны острова, на берег набегали ленивые волны. Сланк правил на их плеск, гадая, почему Нерецца поручил это дело именно ему.

— Так держать! — раздался голос Омбры, глухой стон, от которого Сланка передернуло.

Сквозь клубы тумана пробился лунный свет. Сланк наклонился вбок, вглядываясь в поверхность воды, боясь увидеть ненавистных русалок. Он испытывал ужас перед этими демонами-полурыбами, хотя никогда бы не признался в этом вслух. Когда Сланк шевельнулся, его тень, отброшенная луной, шевельнулась вместе с ним, упав на дно лодки.

Сланк взглянул в сторону корабля, увидел, как шлюпки отвалили от борта. А вот чего он не увидел, так это того, как странно повела себя его тень.

Тень как будто ожила, принялась расти и удлиняться, тянуться к носу, навстречу Омбре.

У Сланка внезапно закружилась голова. Он услышал у себя за спиной хриплый стон Омбры, но на этот раз стон звучал как бы вполголоса, будто Омбра разговаривал сам с собой. И тут Сланк услышал второй голос! Голос был странно знакомый, такой знакомый, как будто…

Омбра заговорил снова, на этот раз уже обращаясь к Сланку.

— Так ты, стало быть, боишься полурыб… — простенал он.

«Но откуда…».

— Не боюсь я никаких рыб и вообще не боюсь ничего, что есть на этом острове! — сказал Сланк.

Думал же он совсем другое: «Ага, ты бы тоже забоялся, лорд Как-тебя-там, если бы побывал в воде среди стаи этих рыб, как довелось мне! Мы еще посмотрим, как ты сумеешь управиться с этим летающим мальчишкой!».

— Понятно, — простенал Омбра. — Ты полагаешь, что летающий мальчишка способен доставить немало хлопот мне, так же как и тебе?

Сланк замер, весла застыли в воздухе. «Он как будто слышит мои мысли!».

— Да, слышу, — простенал Омбра. — Греби!

Сланк подчинился. Луна ушла за облако, море снова потемнело. Шлюпки исчезли из виду.

— Дык они же бешеные, эти полурыбы! — сказал Сланк в свое оправдание. — Зубы как бритвы. И хитрющие…

— Сколько этих полурыб? — деловито осведомился Омбра.

— Да их тут полная бухта была! И все кружили вокруг моей лодчонки. Пять… шесть… десять штук! Они вгрызались зубами прямо в транец! Вы такого отродясь не видели.

— Я на своем веку повидал много такого, что вам, мистер Сланк, даже не снилось. Нам не стоит тревожиться из-за нескольких полурыб. Или из-за пиратов. Или из-за летающего мальчишки. Или из-за девчонки, дочери Ловца звезд.

«Ловца звезд» Омбра прошипел с особенным отвращением и презрением.

— Нам следует беспокоиться только об одном, только об одном, — продолжал Омбра. — Мы должны вернуть сундук со звездным веществом, который вы — именно вы! — бросили здесь.

Сланк хотел было что-то возразить, но промолчал.

— Мудрое решение, мистер Сланк. Так вот, благодаря вашему знанию острова, тем головорезам в шлюпках и моим… особым способностям мы должны без труда выполнить нашу миссию. Однако вы, мистер Сланк, должны помогать, а не мешать нам. Понятно?

— Понятно! — ответил Сланк сквозь зубы.

— А это означает, что вы должны помнить, что наша цель — наша единственная цель! — здесь — вернуть звездное вещество. Понятно?

— Понятно.

— А не отомстить!

Сланк окаменел.

— Вот именно, — сказал Омбра. — Я все знаю о ваших планах относительно мальчишки.

Сланк ничего не ответил.

— Вы не будете тратить время на осуществление своих личных планов, Сланк! Вы не сделаете ничего, что помешает нашей миссии. Вы будете повиноваться моим приказам. В противном случае вы об этом горько, весьма горько пожалеете! Понятно?

— Понятно.

— Вот и хорошо. Приехали!

Легкая волна приподняла лодчонку и выбросила ее на песок. Сланк не почувствовал, как его пассажир шевельнулся, не слышал плеска шагов по воде, но когда моряк обернулся, Омбра уже двигался по берегу к кромке леса.

Луна снова выглянула из-за облака, всего на несколько мгновений. Омбра стремительно скользнул в сторону от приближающегося луча и скрылся во тьме джунглей. «Он как будто боится», — подумал Сланк.

Сланк выбрался из лодки и вытянул ее на берег. Окинул взглядом пляж, мертвенно-бледный в лунном свете. Посмотрел на то место, где Омбра прошел по мокрому песку. И его снова пробрало холодом.

Следов на песке не было.

Глава 9. Упущенный ужин.

Питер пробирался по темной тропе под покровом джунглей, спотыкаясь о каждый камешек, корень и лиану, что попадались под ноги. Следом скользил молодой моллюсканский воин по имени Стремительная Улитка, впереди шагал Неистовая Устрица, второй по старшинству после вождя, Воинственной Креветки. Моллюсканские воины, в отличие от Питера, двигались легко и беззвучно, какой бы крутой, извилистой или топкой ни становилась тропа.

Вот Неистовая Устрица совсем исчез во мраке. В правом ухе Питера предупреждающе зазвенели колокольчики.

— Да знаю, Динька! — огрызнулся он. — Я и так тороплюсь изо всех сил!

Питер предпочел бы полететь, но Воинственная Креветка настоял на том, чтобы мальчик оставался на земле вместе с двумя воинами. Все трое должны были прибыть к пиратскому лагерю одновременно. Пришлось тащиться пешком.

«Надеюсь, все сработает», — думал Питер. Там, в деревне, когда Воинственная Креветка излагал свой план, он казался безупречным. Но здесь, в чаще джунглей, во мраке, когда они пешими подбирались к лагерю Крюка, Питер чувствован себя далеко не так уверенно. Он все вспоминал, как стальной крюк пирата рассек манго пополам. К тому же мальчик отлично помнил, что на этой стороне острова бродит огромный и голодный крокодил, который ищет легкой добычи. У Питера скрутило живот от страха, и он подумал, не повернуть ли назад. Но тут же вспомнил про Джеймса — и упрямо зашагал дальше.

Поглощенный своими мыслями, Питер едва не налетел на Неистовую Устрицу, который остановился посреди тропы. Они были уже у самого пиратского лагеря. Теперь все трое — Питер и двое моллюсканских воинов — обменялись взглядами: «Готовы?».

«Готовы!».

Неистовая Устрица подал сигнал, указав вверх. Питер кивнул и взлетел. Он завис в паре футов над землей, моллюсканские воины подошли поближе и помогли ему натянуть парусиновые штаны и поправить башмаки из кожи угря. Когда все трое остались удовлетворены результатом, Питер в сопровождении Динь-Динь взмыл над кронами деревьев в лунное небо.

Мальчик пролетел немного вперед и увидел поляну с массивным силуэтом пиратского форта в дальнем конце. Он окинул поляну взглядом — и заметил две фигуры, большую и маленькую.

Крюк привел Джеймса.

— Питер! — пискнул Джеймс сдавленным от страха голосом.

У Питера сжалось сердце.

— Все в порядке, Джеймс, — сказал он. — Я пришел.

— Да-да, Джеймс, — сказал Крюк, мерзко передразнивая мальчишеский голос Питера. — Твой героический приятель тут, чтобы выручить тебя!

Питер подлетел ближе. Здоровой рукой пират крепко держал Джеймса за левую руку повыше локтя, оставив крюк свободным. Как и обещал Крюк, они были на поляне одни — но крайней мере, так казалось на первый взгляд. Однако Питер не сомневался, что на самом деле пираты Крюка затаились в густой растительности вокруг поляны.

Пока что Питера это не тревожило. Беспокоило его другое: Крюк с Джеймсом стояли слишком далеко от родника. Родник находился слева от Крюка, на самом краю поляны. В лунном свете было хорошо видно, как его прозрачная вода бурлит, вырываясь из-под земли и образуя круглое озерцо, быть может, футов шести шириной. Из озерца вытекал небольшой ручеек, убегающий в джунгли.

«Надо заманить его к роднику!» — подумал Питер.

Он подлетел еще ближе, очутившись почти над головой у Крюка. И услышал, как Джеймс всхлипнул, когда Крюк сильнее стиснул его руку.

— Без фокусов! — предупредил Крюк. — Если ты попытаешься что-то выкинуть, например заставить твоего приятеля взлететь, я разрублю его крюком, он и пикнуть не успеет, понял?

— Понял, — ответил Питер.

Он поддернул свои штаны и подлетел поближе к источнику. «Ну давай, Крюк! Следуй за мной!».

— А что же ты, мальчик, один пришел? — осведомился Крюк. — Где же твои дик… Ах, вон они!

Неистовая Устрица и Стремительная Улитка беззвучно выскользнули на поляну. Они спокойно стояли на краю леса, глядя на пирата. Тот поднес острие крюка поближе к горлу Джеймса и обратился к Питеру:

— Они ведь знают о нашем договоре, мальчик? Стоит им приблизиться ко мне, стоит им сделать хоть шаг в мою сторону — и твоему приятелю конец!

— Да, они все знают, — кивнул Питер.

— Прекрасно! — сказал Крюк. — Значит, так, мальчик. Спускайся ко мне сюда, потихоньку-полегоньку. Когда я смогу до тебя дотянуться, я выпущу твоего дружка.

— Хорошо, — согласился Питер.

Он медленно спустился ниже, но одновременно с этим оказался еще ближе к роднику. «Ну давай, давай же!».

Теперь ноги Питера висели перед самым носом Крюка. Его башмаки находились ровно на таком расстоянии, чтобы пират не мог до них дотянуться. Крюк, не отпуская Джеймса, сделал несколько шагов в сторону Питера, с ненавистью глядя на мальчишку. Питер оглянулся на родник — «Достаточно ли я близко?» — и подлетел еще чуть ближе к озерцу. Его ноги опустились еще немного, и правая оказалась как раз в пределах досягаемости Крюка.

Пират с яростным ревом, полным копившейся месяцами ярости, подпрыгнул и, отпустив Джеймса, крепко вцепился в ногу Питера.

— НУ ВСЕ, ПАРЕНЬ, ТЫ ПОПАЛСЯ! — торжествующе завопил он. — ХВАТАЙ ИХ, РЕБЯТА!

В тот же миг десяток пиратов выскочили из засады на поляну и помчались к воинам-моллюсканцам. Крюк, сжимающий ногу мальчишки, ощутил прилив восторга. Его план сработал! Наконец, наконец-то мальчишка у него в руках! Проклятый мальчишка в его власти!

Но тут, в следующую же секунду, Крюк увидел, как все пошло наперекосяк. Началось с того, что он дернул Питера за ногу, чтобы стянуть мальчишку вниз, еще не зная, как будет лучше: прикончить гаденыша на месте или сперва помучить, чтобы растянуть удовольствие.

Так вот, он дернул, и нога послушно упала вниз. Более того, обе ноги упали вниз — но без мальчишки!

Мальчишка по-прежнему парил в воздухе!!!

Крюк взглянул на ногу, которую держал в руках, на башмаки из кожи угря, торчащие из штанин…

«Длинные штаны! Башмаки! Мальчишка ведь никогда не носил ни башмаков, ни штанов…».

Торжество обратилось в ужас. Крюк задрал голову и уставился на Питера. Тот по-прежнему был в своих оборванных по колено штанишках. Питер ухмыльнулся и продемонстрировал, как он согнул ноги и натянул поверх них фальшивые штаны, которые и остались в руках у Крюка. Капитан взревел от ярости и полоснул несчастные штаны своим крюком. Это была неудачная идея: моллюсканцы изготовили фальшивые ноги из тухлых рыбьих кишок, завернутых в звериные шкуры. Крюка с ног до головы забрызгало тухлятиной, воздух наполнился вонищей, и вдобавок откуда-то доносился… Смех! Мальчишка смеялся!

Крюк ринулся на Питера, подпрыгнул, споткнулся, замахнулся крюком… Питеру только того было и надо. Главное — увести Крюка от Джеймса. Питер увел его еще на несколько шагов, потом стремительно пролетел над головой пирата, не больше чем на дюйм разминувшись с блеснувшим в воздухе крюком, и спикировал на Джеймса, который так и застыл от ужаса на том месте, где оставил его Крюк.

Не осмелившись даже приземлиться, потому что Крюк уже развернулся и несся в их сторону, Питер схватил Джеймса за плечи и с разгону спихнул в родник.

— Задержи дыхание, Джеймс! — велел он и, обернувшись, увидел, что к нему уже подбегают Крюк и два его пирата.

Питер едва успел взлететь, как почувствовал, что Крюк ухватил его за ногу. На этот раз за настоящую, его собственную! Но пальцы капитана тут же разжались. Крюк вскрикнул: «Уй-я!» — и зажал ладонью глаз, в который ударил крохотный, но на удивление сильный кулачок.

— Спасибо, Динька! — крикнул Питер, устремляясь вверх, подальше от Крюка.

Остановившись и посмотрев вниз, он как раз успел увидеть, как все такое же перепуганное лицо Джеймса, освещенное луной, исчезает под темной гладью озерца.

— Хватай того мальчишку! — крикнул Крюк одному из своих матросов и спихнул его в родник следом за Джеймсом.

Матрос нырнул и несколько секунд спустя вынырнул обратно, мокрый как мышь.

— Нету, капитан! — доложил он. — Должно быть, на дно пошел.

Крюк задрал голову. Ярость на его лице теперь смешалась с озадаченностью.

— Вот видишь, мальчишка, утопил ты своего приятеля! — крикнул он. — Тоже мне, герой!

Питер только улыбнулся в ответ, отчего Крюк разъярился еще сильнее.

— У нас был договор, мальчишка! — завизжал Крюк. — Ты мог бы спасти парня!

— Ну вы-то свою часть сделки выполнять все равно не собирались, — возразил Питер. — Ваши люди должны были схватить и Джеймса, и моллюсканцев.

Это напомнило Крюку про моллюсканцев. Уж, по крайней мере, над ними-то он поизмывается всласть! Он развернулся и окинул взглядом поляну. Но увидел только своих людей, которые смотрели в землю, боязливо пряча взгляды. Двое воинов-моллюсканцев исчезли.

— Где дикари?! — взревел Крюк.

— Они… того… пропали, капитан, — ответил один из пиратов. — Уж мы за ними по джунглям гонялись-гонялись, того и гляди, схватим, а потом они — раз! — и исчезли.

Сверху донеслось злорадное хихиканье. Хихиканье и насмешливый перезвон крошечных колокольчиков.

Несколько секунд Крюк только и мог, что стоять и вонять тухлой рыбой. А потом разразился такой страшной бранью, что Питер поспешно зажал крошечные ушки Диньки. Капитан бранился, не умолкая, полминуты, минуту, еще минуту, а Питер и пираты слушали как завороженные.

Но тут раздался еще один звук, на этот раз из джунглей. Это был низкий, раскатистый рык. Потом земля задрожала. Зашуршал густой подлесок, раздвигаемый массивной чешуйчатой тушей.

— Капитан! — завопил Сми, вылетев из форта. — Он… Он идет!

Поначалу Крюк, захлебывавшийся бранью, просто не услышал его. И только когда Сми энергично потряс его за рукав потрепанного кафтана и Крюк увидел, что его люди опрометью несутся в форт с написанным на лице ужасом, только тогда он взглянул на опушку. Из джунглей выходил гигантский крокодил, известный как Мистер Грин. Его огромные, точно пушечные ядра, глаза светились в темноте красным цветом, а пасть, усаженная острыми зубами и здоровенная, как крышка рояля, была разинута.

Крюк отпихнул Сми, развернулся и помчался в форт. Мистер Грин с проворством, удивительным для его габаритов, погнался за желанной добычей. Крюк едва успел ускользнуть. Он ворвался в ворота, кубарем перелетел через порог, покатился по утоптанной земле, уполз в дальний угол, сжался в комочек и захныкал, как маленький. А Мистер Грин тщетно пытался протиснуть свою здоровенную голову сквозь слишком узкий для него проход.

Питер любовался всем этим сверху и торжествующе улыбался. Он снова одержал победу над Крюком! Но тут резкий звон над ухом напомнил ему, что дело еще не закончено. Питер тут же прекратил улыбаться.

— Джеймс! — воскликнул он, хлопнув себя по лбу.

А потом развернулся и устремился вперед, над макушками джунглей, слыша позади разочарованный рев крокодила, который так и остался без ужина.

Глава 10. Мертвые глаза.

Сланк первым пробирался по заросшей тропе через джунгли. Следом за ним шли лорд Омбра, капитан Нерецца и дюжина крепких головорезов.

Первое место отнюдь не было почетным. Сланк отлично понимая, что, если туземцам вздумается напасть на их отряд, именно он первым получит стрелу в глаз или копье в грудь. Поэтому он нервно вглядывался в темноту впереди. Опытный моряк, он недолюбливал землю, тем более что порой не видел ее месяцами. Ему не нравилось ни то, что путается и чавкает под ногами, ни те твари, что перекликались на разные голоса где-то над головой.

Еще шаг — и Сланка передернуло: на его лицо налипла невидимая, но очень прочная и тошнотворно клейкая паутина. Он вцепился в паутину, пытаясь выпутаться из нее, отплевываясь, чтобы избавиться от кислого вкуса во рту. И тут на голову ему прыгнул хозяин паутины — волосатый паук величиной с его собственную ладонь. Гнусная тварь явно намеревалась сожрать Сланка.

Моряк ухватил паука, почувствовал в ладони волосатое брюхо, дергающиеся колючие лапы… Он уже готов был испустить самый неморяцкий вопль, как вдруг его руки коснулось что-то… что-то совершенно ледяное. Паук тотчас же перестал дергаться и безвольно соскользнул с головы Сланка. Паук был мертв. Он глухо шлепнулся на землю.

Сланк стоял неподвижно, задыхающийся, вспотевший. Обернуться он не смел. Но тут раздался стенающий голос.

— Я пойду первым! — объявил Омбра.

Сланк с радостью отступил в сторону, предоставив темной тени, почти невидимой во мраке джунглей, проскользнуть мимо. Теперь, когда впереди был Омбра, отряд двигался быстро и вскоре достиг подножия крутого склона горы. Они свернули направо, по узенькой тропке, которая вела сперва сквозь заросли ежевики — колючие ветки цеплялись со всех сторон, но Омбра этого будто не замечал, — потом через каменистую осыпь, потом вниз, через небольшой ручей, а затем вывела их на тропу пошире, свернувшую налево, в более густой мрак.

Омбра вскинул руку и простенал:

— Стойте!

Звук его голоса заставил умолкнуть невидимых ночных тварей, возившихся в ветвях. Омбра жестом подозвал к себе Нереццу, и Сланк увидел, как капитан отстегнул кожаные ремешки, на которых держался его деревянный нос. Сдвинув нос набок, Нерецца втянул воздух ночных джунглей, издавая чавкающее хрюканье, напомнившее Сланку кабана. Капитан указал направо, и отряд двинулся в ту сторону.

Еще пятьдесят ярдов — и снова остановка. Нерецца снова принюхался и что-то сказал Омбре. Омбра кивнул — по крайней мере, его капюшон шевельнулся — и сказал:

— Ждите здесь.

— Слушаюсь, господин! — ответил Нерецца.

Его люди переглянулись. Нерецца, грубый моряк, еще никогда и ни с кем не бывал так почтителен.

Омбра двинулся дальше, но, к изумлению Сланка, тропой не воспользовался. Он просто растаял в джунглях, не произведя ни малейшего шума, хотя это было невозможно. Растительность здесь была слишком густой, чтобы человек мог пройти сквозь нее беззвучно. Однако ни один сучок не треснул, ни один листок не шелохнулся.

Прошло пять минут. Десять. Потом Омбра появился перед Сланком: не вышел из джунглей, а пришел по тропе. Омбра остановился, черный призрак в развевающемся плаще, и поманил их к себе.

— Пошли! — приказал своим людям Нерецца.

Отряд двинулся дальше. Омбра шел впереди, следом Нерецца, за ним Сланк, потом остальные. Еще ярдов через двадцать тропа расширилась и ветви над головой разошлись достаточно, чтобы пропустить к земле немного лунного света.

Сланк посмотрел вперед — и похолодел.

Ярдах в десяти, а то и меньше, вперед по тропе, виднелись два человека, туземцы. Они стояли по обе стороны тропы, и у каждого в правой руке было копье. Очевидно, часовые.

Сланк выхватил нож и затаил дыхание, ожидая, что будут делать Омбра и Нерецца. Однако они вели себя так, словно ничего не случилось, — и, что самое невероятное, туземцы тоже. Омбра, за которым по пятам следовал Нерецца, скользил к часовым все ближе, ближе… а те оставались неподвижными. Омбра проскользнул мимо, не обращая на них внимания, и двинулся дальше по тропе. Нерецца, поколебавшись какой-то миг, последовал за ним.

Поравнявшись с часовыми, Сланк на секунду остановился и посмотрел на них. Темные глаза туземцев были открыты, но лица ничего не выражали. Сланк помахал ножом перед носом у часового справа — никакой реакции.

Он сунул нож обратно в ножны, миновал часовых и зашагал дальше по тропе. Остальные шли за ним. Сзади кто-то громко шепнул: «Колдовство!» Услышав это, Нерецца развернулся и грозно уставился на своих людей. Больше никто ничего не говорил.

Пройдя по тропе еще около двадцати пяти ярдов, они миновали вторую пару часовых, которые тоже стояли неподвижно, как статуи. Вскоре после этого впереди показались еще двое застывших часовых, на этот раз — у входа в деревню. Деревня была обнесена высоким частоколом из толстых заостренных бревен, стянутых прочными лианами.

Отряд цепочкой миновал часовых, которые так и не шелохнулись, и вступил в деревню: десяток больших хижин из пальмовых листьев вокруг небольшой поляны с несколькими кострищами. Под ногами был хорошо утоптанный песок. Некоторые кострища все еще дымились. Единственным источником света, кроме взошедшей на небо луны, служил факел, горящий в центре деревни. Если не считать колеблющегося пламени факела и пляшущих вокруг теней, все было совершенно неподвижно. Жители деревни крепко спали, будучи уверены, что их охраняют часовые.

Отряд бесшумно двигался по деревне следом за Омброй. Проплывая мимо факела, Омбра махнул в его сторону закутанной в плащ рукой, и Нерецца выдернул факел из земли.

Омбра привел отряд к хижине, которая была больше остальных, и, не останавливаясь, скользнул внутрь. Нерецца и Сланк вошли следом, слегка пригнувшись в дверях. Нерецца опустил факел пониже, чтобы не подпалить крышу.

Внутри оказались женщина и девочка, спавшие в веревочных гамаках. При свете дымящего факела Сланк разглядел, что девочке, видимо, лет девять-десять. Рядом с женщиной висел третий гамак, пустой. Омбра остановился у пустого гамака и простенал:

— Вождя нет!

Он явно был недоволен.

Женщина, разбуженная его голосом, пошевелилась и потерла глаза, издавая странные воркующие звуки. Потом открыла глаза, увидела возвышающийся над ней темный силуэт Омбры и завопила. Девочка тоже проснулась, заметила незваных гостей и испустила пронзительный визг.

Из соседних хижин тотчас послышались крики, потом раздался топот бегущих ног.

— Капитан! — крикнули снаружи. — Сюда идут!

Нерецца выглянул наружу, потом обернулся к Омбре:

— Их слишком много, чтобы мы могли с ними сражаться.

— Сражаться не придется, — ответил Омбра.

Он повернулся к Сланку. Сланк обратил внимание, что даже сейчас, когда прямо в лицо Омбре светил факел, лица видно не было — только темный провал под черным капюшоном.

— Хватайте девчонку! — простенал Омбра.

Сланк наклонился и схватил окаменевшую от страха девочку за руку. Девочка снова завизжала. Женщина с воплями бросилась на Сланка, но между ними плавно скользнул Омбра. Сланк, который был занят тем, что пытался удержать брыкающуюся девчонку, не видел, что произошло, но женщина внезапно умолкла и, когда Сланк посмотрел в ее сторону, стояла абсолютно неподвижно, с тем же ничего не выражающим лицом, что и часовые на тропе. Девочка тоже это увидела и от ужаса умолкла.

— Тащите ее наружу, — распорядился Омбра, направляясь к двери. — И приставьте к ее горлу нож.

Сланк обнажил нож, приставил его к гладкой смуглой шейке перепуганной девочки и выволок ее на улицу.

Снаружи готова была начаться битва. Матросы, ощетинившиеся ножами и пистолетами, выстроились полукругом, окруженные как минимум двадцатью моллюсканскими воинами, которые были вооружены копьями с наконечниками из острых, как бритва, раковин и щитами из черепаховых панцирей. Туземцы, видя, что их больше, заходили с боков, готовясь атаковать. Командовал ими плотный, мускулистый человек, отдававший приказы на странном, щелкающем языке. Но когда он увидел девочку в руках Сланка, глаза у него расширились и он крикнул нечто, от чего остальные застыли как вкопанные.

Несколько секунд противники молча смотрели друг на друга. Моллюсканцы не сводили глаз со Сланка и ножа, упертого в горло девочки.

«Если бы не эта девчонка, нас бы уже перебили», — подумал Сланк.

И тут в пространство, разделявшее противников, просочился Омбра. Сланк подумал, что он больше похож на двигающийся плащ, чем на человека. Моллюсканцы нервно уставились на надвигающуюся темную тень, но с места не тронулись.

Омбра остановился напротив мускулистого человека, который был за старшего, и заговорил. Его голос в тишине звучал как ледяной северный ветер.

— Ваш вождь! — сказал он. — Где ваш вождь?

Старший нахмурился, потом издал несколько щелчков и гортанных возгласов.

— Он не говорит по-английски, — объяснил Нерецца.

— Да, действительно, — согласился Омбра. — Поднесите сюда факел.

Нерецца был озадачен приказом, но возражать не осмелился.

— Вот сюда! — велел Омбра, махнув черной рукой направо от предводителя моллюсканцев.

Нерецца медленно двинулся вправо, глядя на моллюсканцев так же опасливо, как они смотрели на него.

— Теперь девчонку, — распорядился Омбра. — Поставьте ее рядом с Нереццей.

Сланк нехотя вытащил всхлипывающую девочку вперед, не отнимая ножа от ее шеи. Он встал рядом с Нереццей, справа от предводителя моллюсканцев. Глаза всех воинов были устремлены на Сланка. Он ощущал их бессильную ярость — им хотелось убить его, но они боялись причинить вред девочке. Сланк заметил также, что, когда внимание всех воинов обратилось на него, Омбра медленно и бесшумно двинулся вперед.

«Что он задумал?».

И тут Сланк увидел, в чем дело. Как только край плаща Омбры приблизился к отбрасываемой факелом тени предводителя моллюсканцев, тень вытянулась и, будто черная змея, поползла навстречу Омбре. Как только тень коснулась плаща Омбры, лицо воина вдруг лишилось всякого выражения. Его голова слегка повернулась в сторону Омбры, потом в сторону других моллюсканцев.

Когда взгляд воина на миг упал на Сланка, моряк разглядел в его глазах безжизненную, пустую черноту. Потом воин заговорил. Он издавал все те же щелкающие и рокочущие звуки, что и раньше, но голос сделался другим — более низким и сиплым. Прочие моллюсканцы это заметили, и им явно стало не по себе. Но то, что говорил воин, встревожило их еще сильнее. Когда он умолк, двое моллюсканцев помоложе выскочили за ворота и умчались в ночные джунгли.

— Куда они пошли? — спросил Сланк. — Что происходит?

Он спрашивал Омбру, но ответил ему не Омбра. Предводитель моллюсканцев обернулся к Нерецце и Сланку. И снова Сланк обратил внимание на его странный, мертвый взгляд.

Потом моллюсканец заговорил. Однако теперь из его уст слышались не щелчки и гортанные возгласы. Люди ахнули хором — и моряки, и моллюсканцы. У Сланка мороз продрал по коже.

Воин говорил по-английски. И он говорил голосом Омбры!

— Они отправились искать вождя, — простенал воин. — Они должны ему сказать, что, если он не вернется тотчас же, его дочь умрет.

Потом Омбра скользнул назад. Сланк увидел, как его плащ отделился от тени моллюсканца, и та вновь приобрела прежние размеры. Воин уронил голову, потом вскинул ее, заморгал с растерянным видом, как будто только что проснулся. Он сделал шаг — и пошатнулся. Двое моллюсканцев подхватили его, чтобы он не упал.

Придя в себя, предводитель исподлобья зыркнул на Омбру и что-то сказал, обращаясь к остальным. Выслушав его, воины, не сводя глаз с темной фигуры, отступили на несколько шагов и остановились там. Они предпочитали ждать на безопасном расстоянии.

Сланк, по-прежнему прижимавший нож к горлу всхлипывающей девочки, очень надеялся, что ждать придется недолго.

Глава 11. Чужаки.

Когда Джеймс плюхнулся в холодную воду, первым его чувством было изумление: «Зачем Питер меня столкнул?».

Он принялся барахтаться, стараясь всплыть на поверхность, и тут изумление сменилось ужасом: мальчик почувствовал, как что-то ухватило его за ногу и потащило на дно. Он завопил, теряя остатки воздуха, и принялся отчаянно брыкаться, но хватка сделалась только сильнее. Его утягивало все глубже, вода становилась все темнее и холоднее.

Джеймс извивался, пытаясь освободиться, но ничего не получалось. Шли секунды, его утаскивало все дальше. Легкие горели, мальчик задыхался.

И тут, когда Джеймс уже терял сознание, он ощутил поцелуй.

Первый поцелуй в его жизни. Мягкие губы коснулись его губ. И жжение в груди почему-то сразу утихло. Джеймс почувствовал, как поцеловавшее его существо, кем бы оно ни было, скользнуло позади него в подводной тьме, потом ощутил, как его обняли за плечи. В лицо Джеймсу ударила вода. Они рванулись вперед, явно обходя препятствия, которых мальчик не видел. А потом он очутился в подводной пещере, увидел вверху серебряный диск — луна! — устремился наверх и вынырнул на поверхность.

Джеймс жадно глотнул свежего воздуха, и тут сильные руки подхватили его и вытащили на берег озерца. Мальчик вытер с глаз воду и разглядел лицо Воинственной Креветки. За спиной у него возвышались еще двое моллюсканских воинов.

А потом Джеймс увидел, как в небе мелькнула тень. «Питер!».

— Джеймс! — крикнул Питер, опустившись на землю. — Ты в порядке?

— Ох, Питер! — воскликнул Джеймс, просиявший при виде друга. — Я… — Он закашлялся и выплюнул немного воды. — Я так виноват перед тобой! Я просто хотел посмотреть, как ты дразнишь пиратов, а они… они меня схватили! Прости меня, Питер…

Питер переглянулся с Воинственной Креветкой.

— Это не твоя вина, Джеймс, — сказал Питер. — Это все вышло из-за меня.

— Питер, мне было так страшно! — запинаясь, продолжал Джеймс. — Этот пират с крюком говорил такие жуткие вещи! Он говорил, что убьет и меня, и тебя тоже и скормит нас Мистеру Грину… А потом, когда ты столкнул меня в воду, я попытался всплыть и тут же понял, что меня тянет вниз, а потом…

Джеймс осекся, и вид у него сделался озадаченный.

— Питер, — спросил он, — а как я сюда попал?

Питер улыбнулся и указал на озерцо. В тени на краю озерца плавала русалка, которую звали Наставница. Длинные, влажные белокурые волосы обрамляли ее тонкое лицо, на котором сияли немыслимо огромные изумрудные глаза. Она посмотрела на Питера пристальным взглядом, который мальчик не просто увидел, но и почувствовал кожей. Среди удивительных перемен, что произошли в Питере с тех пор, как он подвергся воздействию звездного вещества, помимо того, что он приобрел способность летать, было и то, что он научился понимать мысли русалок, которые сами появились на свет благодаря звездному веществу. Наставница очень любила Питера, и то, что она подумала сейчас, заставило его покраснеть.

«Спасибо!» — подумал мальчик в ответ, и русалка кивнула.

А Джеймсу Питер сказал:

— Это все Воинственная Креветка придумал!

— Спасибо вам, мистер Креветка, — сказал Джеймс. — И тебе тоже спасибо, Наставница. Вы спасли мне жизнь!

Наставница скромно улыбнулась и снова принялась кокетничать с Питером. Динь-Динь, считавшая, что Питер уделил Наставнице уже достаточно внимания, повисла между ними, трепеща крылышками. Питер отодвинул ее в сторону, и это вызвало гневный перезвон колокольчиков. Питер только понадеялся, что Наставница его не поймет.

— Постойте! — воскликнул Джеймс, нахмурившись. — Но ведь Наставница живет в лагуне! Как же она…

— Это все моллюсканцы, — объяснил Питер. — Они сделали что-то вроде кресла из веток и лиан и принесли ее сюда на руках, как королеву. Кстати, она и в самом деле выглядела довольно царственно.

Наставница просияла. Динь-Динь надулась.

Джеймс снова обернулся к моллюсканцам.

— Пожалуйста-пожалуйста! — сказал Воинственная Креветка прежде, чем Джеймс успел поблагодарить его вторично. — Но отныне ты и все твои друзья, — и он сурово взглянул на Питера, — должны держаться от пиратов подальше, ясно?

— Да, сэр, — ответил Джеймс.

Воинственная Креветка пристально посмотрел на Питера:

— На этом острове существуют определенные правила. Можете называть их законами. И теперь, когда ты с твоими друзьями живешь здесь…

Но договорить ему не дали. На поляну ворвались двое молодых воинов-моллюсканцев. Воины бросились к Воинственной Креветке, и тот, что бежал первым, выпалил череду возгласов и щелчков. Воинственная Креветка тут же посуровел и нахмурился.

— Нам надо идти, — сказал он, когда воин умолк.

Он заговорил по-моллюскански с остальными, а потом обратился к Питеру и Джеймсу:

— Неистовая Устрица и Стремительная Улитка отнесут русалку обратно в лагуну. А вы, мальчики, возвращайтесь в свое убежище и сидите тихо!

— А что? — спросил Питер. — Что случилось?

Но Воинственная Креветка уже помчался в джунгли.

— Чужаки! — крикнул он через плечо. — Чужаки захватили Сияющую Жемчужину!

Глава 12. Что-то знакомое.

Динь-Динь порхала где-то далеко впереди. Питер с Джеймсом поднимались на гору. Это было нелегко, тем более в темноте. Джеймс, усталый после всего, что ему пришлось пережить в плену у пиратов, останавливался через каждые двадцать шагов. В общем, шли они медленно — мучительно медленно, особенно для Питера. Он чувствовал, что обязан оставаться при Джеймсе, но в то же время ему отчаянно хотелось слетать и посмотреть, что творится в деревне моллюсканцев.

«Чужаки захватили Сияющую Жемчужину», — сказал Воинственная Креветка. Кто же эти чужаки? Люди Крюка? Да нет, вряд ли: пираты не такие дураки, чтобы связываться с моллюсканцами. Туземцев было намного больше, и они и так еле терпели присутствие пиратов.

Но если не пираты, тогда кто же? Какие еще чужаки могут появиться на острове? Моряки, потерпевшие кораблекрушение? Но для чего морякам захватывать старшую дочку Воинственной Креветки? Кроме того, Питера мучил еще один вопрос: удалось бы им схватить девочку, если бы Воинственная Креветка не находился в это время на другом конце острова, спасая Джеймса из западни, в которую втянул его Питер?

«Эх, вот бы долететь до деревни! — мечтал Питер. — Может быть, я бы и сумел помочь Воинственной Креветке».

Но не мог же он бросить Джеймса в глухую ночь одного! Тем более после всего, что тот перенес. А вдруг Джеймс заблудится по дороге домой? А что, если по лесу рыщут люди Крюка, который жаждет поквитаться?

«Разве что…».

— Динька! — окликнул Питер. — Лети-ка сюда! Мне нужна твоя помощь.

Динь-Динь, которая все еще злилась на Наставницу за то, что та кокетничала с Питером, издала угрюмое позвякиванье, которое можно примерно перевести как: «Если тебе нужна помощь, почему бы не попросить об этом ту здоровенную рыбищу, ведь она тебе так нравится?».

— Динька! — сурово сказал Питер. — Я серьезно!

Динь-Динь, сложив на груди крохотные ручки и выпятив подбородочек, полетела назад к мальчикам, демонстрируя, как она дуется.

— Слушай, — сказал Питер. — Думаю, мне надо слетать в деревню моллюсканцев и попытаться помочь Воинственной Креветке.

— Ты не волнуйся, Питер, — слабо улыбнулся Джеймс. — Лети себе, я и сам нормально дойду.

Питер стиснул руку друга. «Славный старина Джеймс!».

— Динька, — сказал он, — ты остаешься с Джеймсом. Смотри, чтобы он благополучно добрался до хижины, ладно?

На это Динь-Динь ответила, уже куда более звонко, что с удовольствием останется с Джеймсом, потому как с Питером вообще больше дела иметь не желает, и что она надеется, что он будет счастлив со своей толстой чешуйчатой подружкой, пока их обоих не сожрет осьминог.

— Что она говорит? — поинтересовался Джеймс.

— Она… Она говорит, что с удовольствием проводит тебя домой, — ответил Питер. — Скажи там остальным, чтобы не отходили далеко от хижины и в моллюсканскую деревню тоже не совались, ладно?

— Ладно, — сказал Джеймс. — Но ты там тоже поосторожнее, Питер!

— Ага. Ну, пока! — Питер стиснул на прощание плечо Джеймса, подпрыгнул и взмыл в ночное небо.

Вытянувшись параллельно склону, он устремился прямиком к вершине и достиг ее всего за несколько секунд. Отсюда ему был прекрасно виден весь остров. Пышные зеленые кроны в лунном свете казались темными и призрачно-серыми. Питер развернулся на месте, внимательно вглядываясь во всех направлениях. Посмотрев на восток, он ахнул, увидев в тумане над бухтой четыре тонких пальца. Мачты!

Корабль! Большой корабль!

Питер перенес вес вперед, наклонившись головой к земле. И понесся вдоль склона, так что только ветер засвистел в ушах. Питер еще никогда не летал с такой скоростью по ночам. Один раз ему пришлось резко вильнуть в сторону, чтобы избежать столкновения с каким-то существом — то ли птицей, то ли крыланом, — которое внезапно выпорхнуло из джунглей. Мальчик быстро очутился у подножия горы. Там он замедлил полет и поплыл горизонтально над самыми макушками пальм, ища среди джунглей просторную поляну, на которой находилась деревня моллюсканцев.

Вот она! Впереди… Питер еще сильнее замедлил полет и осторожно подобрался к краю поляны. Там он опустился на прочную ветку, где его надежно укрыла листва.

Слегка раздвинув огромные листья, мальчик заметил толпу возле большой хижины, которая, как он знал, служила жилищем Воинственной Креветке. Медленно перелетая от дерева к дереву, Питер подобрался поближе и наконец разглядел, что толпа состоит из двух отдельных групп людей. По одну сторону стояли воины-моллюсканцы с копьями и щитами. Они мрачно глядели на вторую группу, поменьше. Этих людей Питер не знал. Чужаки были вооружены саблями и пистолетами. Один из них держал за плечи Сияющую Жемчужину и прижимал к ее горлу острие ножа. Питер вгляделся в человека с ножом немного пристальнее. Его лицо было видно плохо, и все же было в этом чужаке что-то знакомое…

Однако прежде, чем Питер успел над этим хорошенько поразмыслить, в джунглях, внизу и справа от Питера, послышался шум. На поляну выскочил Воинственная Креветка. Его тело блестело от пота — еще бы, пробежать столько миль через гору! Следом за ним мчались еще два воина. Все трое опрометью вбежали в деревню моллюсканцев. Чужаки развернулись в их сторону.

Питер отодвинул в сторону гигантский лист, чтобы получше видеть происходящее.

Глава 13. Грозящая опасность.

Воинственная Креветка выбежал на пространство, разделяющее моллюсканцев и людей с корабля. Он передвигался длинными, мощными прыжками могучего вождя, который все еще способен обогнать любого из молодых воинов. На бегу он занес копье, целясь в Сланка. Но увидев нож, готовый вонзиться в горло его дочери, Воинственная Креветка остановился и медленно опустил копье. Глаза его горели гневом.

На поляне было тихо. Никто даже не шелохнулся. Воинственная Креветка пристально всмотрелся в Сланка, потом перевел взгляд на прочих чужаков. Его глаза остановились на жутком лице Нереццы и еще дольше задержались на темной, закутанной в плащ фигуре лорда Омбры. Секунды бежали одна за другой, и никто все еще ничего не предпринимал.

Когда наконец Воинственная Креветка заговорил, он обращался к Сланку:

— Отпусти мою дочь, и я оставлю тебя в живых.

Сланк сглотнул, но ничего не ответил, только крепче стиснул девочку. Он чувствовал под рукой ее частое дыхание. Воинственная Креветка взглянул на своих людей.

— Вы видите, как нас много и как мало вас. Это ваш последний шанс остаться в живых. И обещаю, что ваша смерть — а твоя в особенности! — легкой не будет.

Сланк снова сглотнул. Но тут заговорил Омбра. Его голос звучал из черной тени капюшона, точно холодный ветер из пещеры.

— Твоя дочь нам не нужна, — заявил Омбра.

Воинственная Креветка развернулся к Омбре.

Его лицо, обычно добродушное, было искажено от гнева.

— Так что же вам нужно?! — осведомился он.

— Не так давно, — сказал Омбра, — на этот остров вынесло некий сундук. Он стал причиной многих бед. Ты знаешь, о каком сундуке идет речь.

— Да, — кивнул Воинственная Креветка.

— Мы явились за этим сундуком, — продолжал Омбра, — точнее, за его содержимым. Мы не хотим с вами воевать, нам нужен только сундук. Он наш, его у нас похитили. Как только мы получим его обратно, мы тут же уйдем. И отпустим твою дочь целой и невредимой.

Воцарилось молчание. Потом Воинственная Креветка сказал:

— У нас этого сундука нет.

— Врет он все! — воскликнул Сланк. — Он…

— Тихо! — прошипел Омбра так, что всех присутствующих мороз продрал по коже.

Капюшон Омбры снова развернулся в сторону Воинственной Креветки.

— Тогда скажи нам, где он.

— Его здесь нет, — сказал Креветка. — Его увезли с острова.

— Кто?

Воинственная Креветка замялся. Потом взглянул на свою дочь, вздохнул и ответил:

— Некий англичанин. Его зовут Астер.

Услышав это имя, Нерецца со Сланком переглянулись.

— Понятно, — сказал Омбра. — И куда же Астер увез этот сундук?

— Не знаю, — ответил Креветка.

— А откуда нам знать, что он говорит правду? — осведомился Нерецца.

— Вот именно! — добавил Сланк. — С этого дикаря вполне станется соврать!

— Дикаря? — переспросил Воинственная Креветка, обернувшись к Сланку. — Может быть, это я держу нож у горла ребенка?

Пока он говорил, Омбра неслышно скользнул вперед. И только двое видели, что произошло дальше: Сланк, потому что он уже сталкивался с этим раньше и знал, чего ждать, и летающий мальчишка, прятавшийся в кроне дерева, которому сверху все было отлично видно.

Омбра остановился в нескольких дюймах[4] от колеблющейся тени Воинственной Креветки, которую отбрасывал факел. Тень, извиваясь, потянулась к Омбре и слилась с его темным плащом. Воинственная Креветка издал глухой стон. Глаза у него помертвели, он ссутулился, голова свесилась набок. Воины опасливо вглядывались в своего вождя, но они смотрели ему в лицо, а потому не видели того, что видели Сланк и Питер: Воинственная Креветка больше не отбрасывал тени!

Миновало несколько секунд, и вот темный силуэт вновь выскользнул из-под плаща Омбры и соединился с Воинственной Креветкой. Омбра отодвинулся на несколько шагов назад. Воинственная Креветка, вновь обретший свою тень, встряхнул головой и сделал неуверенный шаг вбок. Лицо его было озадаченным.

— Он говорит правду, — объявил Омбра. — Сундука на острове нет.

— Тогда где же он? — спросил Нерецца.

— Должно быть, Астер отвез его обратно в Англию, — сказал Омбра. — Он хочет доставить его в Место Возвращения.

— Значит, мы его потеряли, — огорчился Нерецца. — Если он отвез его в Место Возвращения, мы его потеряли.

— Что вы имеете в виду? — спросил Сланк. — О чем это вы?

Однако Омбра, не обращая внимания на Сланка, ответил Нерецце:

— Нет. Пока еще не потеряли.

— Но он же опередил нас на три месяца! — воскликнул Нерецца. — Он, наверное, давно уже в Англии!

— Да, — согласился Омбра. — Но Местом Возвращения можно воспользоваться только в определенные моменты. И Астеру придется еще дожидаться следующего такого момента. А до тех пор он вынужден будет спрятать сундук где-нибудь в надежном месте. Время еще есть. Мы должны немедленно отплыть в Англию.

— Но он ведь не скажет нам, где сундук! — возразил Нерецца. — Он скорее умрет!

— Быть может, — простенал Омбра. И бросил взгляд на Сияющую Жемчужину и Воинственную Креветку. — Однако дочери занимают особое место в сердцах отцов…

Питер, сидевший на дереве, поежился, подумав о дочери Астера, Молли, отважной девочке, которая когда-то спасла ему жизнь.

Нерецца ухмыльнулся:

— Ах да! У него же есть дочка…

Сланк тоже ухмыльнулся, но лицо его сделалось мрачнее прежнего. У него были свои причины повидаться с дочкой лорда Астера. В прошлый раз, когда они встретились тут, на острове, девчонка причинила ему немало мучений и неприятностей — вместе с этим проклятым мальчишкой!

Воинственная Креветка, успевший полностью оправиться, внимательно слушал разговор. Глаза его перебегали с уродливого лица Нереццы на черный провал под капюшоном Омбры.

— Значит, вы уйдете с острова, — сказал Креветка. Это было утверждение, а не вопрос.

— Да, — ответил Омбра. — Мы уйдем. Но имей в виду, что нам придется оставить твою дочь у себя до тех пор, пока мы не доберемся до берега. Как только мы благополучно сядем в шлюпки, мы ее отпустим. Даю тебе слово.

— А я даю слово, что, если с моей дочерью случится хоть что-то плохое, ни один из вас не доберется до корабля, — сказал Воинственная Креветка. — Ни один человек!

Он пристально взглянул на Омбру и негромко добавил:

— И даже ты, человек ты или нет.

— Значит, мы друг друга поняли, — ответил Омбра, а затем обратился к Нерецце: — Я пойду первым. Твои люди пусть выстроятся вокруг Сланка и охраняют его. Сланк, девчонке вреда не причинять, но и не отпускать ее ни на миг!

Процессия потянулась к выходу из деревни: впереди скользил Омбра, за ним шагал Нерецца, следом тянулись его головорезы, выстроившиеся плотным кольцом вокруг Сланка и Сияющей Жемчужины, а за ними по пятам шли Воинственная Креветка и его воины.

Они дошли до первой пары часовых-моллюсканцев, которые по-прежнему стояли неподвижно, точно статуи. Когда Омбра прошел мимо, часовые внезапно обмякли и рухнули как подкошенные. Потом воины медленно сели, явно не соображая, где они и что происходит. Однако же они вышли из транса. Несколько минут спустя то же произошло со второй, а потом и с третьей парой часовых.

Шествие спустилось по тропе к берегу, где ждали шлюпки.

Под бдительным взглядом моллюсканцев Нерецца и его люди столкнули лодки в набегающие волны. Омбра и Сланк стояли у полосы прибоя. Сланк по-прежнему держал Сияющую Жемчужину.

— Пистолеты наизготовку! — распорядился Нерецца. Он встретился глазами с Воинственной Креветкой. — Не вздумайте погнаться за нами, — предупредил он, — а не то мы пристрелим твою дочку на месте!

Воинственная Креветка ничего не ответил. Он с трудом сдерживал свой отцовский гнев. Пока Нерецца и его люди садились в шлюпки, Омбра обратился к Сияющей Жемчужине:

— Сейчас мы тебя отпустим, но ты не должна двигаться, пока мы не уплывем, поняла?

Девочка молча кивнула, не глядя на Омбру.

— Отпусти ее! — велел Омбра.

Сланк выпустил пленницу и проворно запрыгнул в лодку. Омбра вплыл на борт мгновение спустя, не прилагая видимых усилий.

— Гребите! — приказал он.

Но Сланк уже и без приказа налег на весла, как и матросы, сидевшие в шлюпках. Пока шлюпки скользили прочь, Сияющая Жемчужина стояла абсолютно неподвижно. Потом, когда лодки отошли на расстояние дальше пистолетного выстрела, Воинственная Креветка распростер руки, и девочка кинулась навстречу отцу. Воинственная Креветка крепко обнял дочь, но взглядом он провожал удаляющиеся шлюпки и мыслями был в Англии.

В сущности, это теперь не его дело: главное, что чужаки убрались с его острова. Однако Креветка знал, что лорд Астер — хороший человек и любящий отец. И, как отец, Воинственная Креветка отчаянно хотел предупредить Астера о том, какая опасность ему грозит.

Питер, наблюдавший за происходящим с ночного неба, думал о том же самом.

Глава 14. Выбора нет.

В крытой пальмовыми листьями хижине из плавника, где жили Потерянные Мальчишки, не спал один Томас. Так что именно он первым услышал вдали слабый, но отчетливый перезвон колокольчиков. Звон становился все громче, и Томас постепенно осознал, что он приближается откуда-то из джунглей.

— Вернулись! — завопил он и принялся трясти за плечо Прентиса.

— Чего? — спросил Прентис, садясь и зевая.

— Питер вернулся! — выпалил Томас. — Я слышу Динь-Динь!

— Питер? — переспросил Прентис, мигом проснувшись. — Где?

Когда наступила ночь, а ни Джеймс, ни Питер не вернулись, они с Томасом очень забеспокоились.

— Ну чего вы так разорались? — сонно спросил Толстый Тэд, высунув голову из-под холстины — старого паруса, который служил мальчишкам одеялом.

Толстому Тэду снился шоколадный тортик, и он надеялся досмотреть сон до конца.

— Так ведь Питер же вернулся! — сказал Томас.

— Рад за него, — ответил Толстый Тэд и нырнул обратно под парус. — Если он принес чего-нибудь поесть, не забудьте меня разбудить.

Томас с Прентисом вскочили и открыли дверь — грузовой люк корабля, который выбросило на остров. Снаружи на двери было нацарапано углем объявление:

Мальчишки выбежали на залитую лунным светом поляну, где стояла хижина. Ночь была сравнительно прохладная. Они окинули взглядом стену леса.

— Вот она! — воскликнул Прентис, указывая на светящийся шарик, который, подпрыгивая, направлялся в их сторону.

Еще несколько секунд — и Динь-Динь повисла перед ними. Ее крошечное птичье личико было угрюмым и несчастным.

— Привет, Динька! — с опаской сказал Прентис. — Все в порядке?

Динь-Динь ответила немелодичным звяканьем. Томас с Прентисом ее колокольчикового языка не понимали — никто из мальчишек его не понимал, кроме Питера, разумеется, — но здесь любому было ясно, что, с точки зрения Динь-Динь, все не в порядке.

Прентис собирался уже потребовать разъяснений, как тут они с Томасом услышали шаги. Мальчишки обернулись и увидели в лунном свете приближающуюся фигурку.

— Джеймс! — воскликнул Томас.

Они с Прентисом бросились навстречу другу, который выглядел ужасно усталым. Руки и ноги у него были исцарапаны после ночного похода по лесу.

— Ты в порядке? — спросил Прентис.

Джеймс вымученно улыбнулся:

— Я… в общем, да, в порядке. Питер здесь?

— Нет, — сказал Томас. — А он что, не с тобой разве? Ну, в смысле, Динька-то здесь…

— Нет, не со мной, — сказал Джеймс. — Диньку Питер отправил показывать мне дорогу.

— А где же тогда Питер? — спросил Прентис.

Джеймс в нескольких словах рассказал им о том, как его спасали, и передал то немногое, что Питер говорил насчет Сияющей Жемчужины. Прентис с Томасом потребовали подробностей, и Джеймс принялся рассказывать о своем подводном побеге из пиратского логова. Но тут внимание мальчишек привлек гневный и возмущенный перезвон Динькиных колокольчиков. Они задрали головы и увидели, как на поляну спикировал Питер. Его босые ноги оставили в земле глубокие борозды.

— Питер! — хором вскричали мальчишки.

Они тут же забросали его вопросами, но Питер вскинул руку, и мальчишки умолкли. Заставить замолчать Диньку оказалось посложнее.

— У меня мало времени, — сказал Питер, когда наконец все затихли. — Слушайте внимательно. На острове появились люди, плохие люди. Они приплыли на корабле и захватили в плен Сияющую Жемчужину. Но им нужна не она. Они ищут звездное вещество.

— Но оно же не здесь! — воскликнул Прентис. — Его увез Моллин папа!

— Это правда, — заметил Питер. — На острове его не осталось, если не считать вот этого.

Он коснулся висевшего у него на шее золотого медальона на золотой цепочке. Этот медальон дал ему лорд Астер.

— Воинственная Креветка рассказал им, что сундук забрал лорд Астер, и теперь они отправляются за ним в Англию!

— Так, значит, они уходят с острова? — уточнил Джеймс.

— Да, — кивнул Питер.

— Значит, нам ничто не угрожает, — сказал Томас.

— Да, — ответил Питер. — Нам — ничто. Но лорду Астеру грозит опасность. И Молли тоже. Это плохие, очень плохие люди!

Питер не стал рассказывать про загадочную и жуткую фигуру в черном плаще и про странные вещи, которые вытворяла тень Воинственной Креветки. Ему не хотелось пугать своих друзей. Кроме того, мальчик и сам не был уверен, что он видел, а что ему почудилось.

Джеймс пристально взглянул на Питера и нахмурился:

— Питер, что ты имел в виду, когда говорил, что у тебя мало времени?

Питер обвел друзей взглядом. У него перехватило горло.

— Мне надо в Англию, — сказал он.

— Чего-о? — хором вскрикнули все трое.

Питер опустил голову: ему не хотелось видеть страх на их лицах.

— Но как же ты туда доберешься? — спросил Джеймс. — Даже если ты сможешь дотуда долететь, как ты ее найдешь? Океан же такой огромный!

— Знаю, — ответил Питер. — Придется лететь за кораблем.

— За кораблем? — переспросил Томас. — За кораблем тех очень плохих людей?

Питер кивнул.

— А вдруг они тебя заметят? — ужаснулся Джеймс. — А что будет, если ты устанешь? И где же ты будешь ночевать?

— Не знаю, — сказал Питер. — Но придется рискнуть. Не могу же я просто сидеть тут и ничего не делать, пока они будут охотиться за лордом Астером и… и за Молли!

Динька противно задребезжала. Она не одобряла эту Молли.

— Но что же нам делать, если ты улетишь? — забеспокоился Прентис. — Кто у нас будет за главного?

— Джеймс, — ответил Питер.

Он шагнул вперед и положил руки на плечи Джеймсу. И только тут заметил, что Джеймс, который всегда казался ему маленьким, уже догнал самого Питера.

«Он растет, — подумал Питер. — К тому времени как я вернусь, он будет уже выше меня! Если я, конечно, вообще вернусь…».

— Ты ведь будешь заботиться о них, верно, Джеймс? — спросил он.

У Джеймса глаза были на мокром месте, но он шмыгнул носом и мужественно кивнул.

— Молодчина, Джеймс! — сказал Питер и стиснул его плечи. Потом отвернулся и кашлянул, чтобы ребята не заметили, как он сам шмыгнул носом. Обернувшись, он добавил: — Если понадобится помощь, моллюсканцы всегда рядом. Только от пиратов держитесь подальше, ладно?

Джеймс, Томас и Прентис кивнули, и Питер увидел, что у всех троих по щекам катятся слезы.

— Ладно, ребята, я вернусь. Честное слово! — попытался успокоить их Питер.

Все трое снова кивнули, но видно было, что они ему ни капельки не верят.

— Ну все, пока, — сказал Питер. — Я полетел. А то корабль уйдет.

Он поднялся в воздух на несколько футов и завис, глядя на Динь-Динь. Та повернулась к нему спиной и сложила ручки на груди.

— Ну что ж… полечу один, значит, — вздохнул Питер.

Он беззаботно махнул друзьям рукой, хотя чувствовал себя далеко не беззаботно, взмыл над деревьями и направился к морю.

На миг на поляне воцарилась тишина. Потом тишина взорвалась отчаянным звоном. И это очень хорошо, что ребята его не понимали. Динь-Динь стрелой рванулась в небо, развернулась туда, куда полетел Питер, и исчезла.

И снова наступила тишина. Слышалось только, как хлюпают носами трое расстроенных мальчишек да затихает вдали гневный перезвон колокольчиков.

Глава 15. В ночь.

В Лондоне темнело рано. Бледное северное солнце было не в силах прорваться сквозь городскую пелену облаков и густо-серого тумана, смешанного с угольным дымом и сажей, валящими из десятков тысяч каминных труб. Воздух, достаточно холодный даже днем, сделался и вовсе ледяным, а с моря еще несло всепроникающей сыростью.

С темнотой приходила опасность. Запутанная сеть лондонских улиц, улочек и переулков, где и днем-то легко было заблудиться, по ночам превращалась в лабиринт, непроходимый для любого неопытного чужака. Люди же опытные и подавно старались убраться под крышу до наступления темноты. Потому что по ночам лондонские улицы становились похожи на угрюмые, мрачные джунгли, где бродили грабители, убийцы и разбойники всех мастей. Слабые и уязвимые становились легкой добычей. Для лондонских бедняков ночь была временем, когда следует сбиться в кучу в своей комнатенке (если у тебя, конечно, есть комнатенка), закутаться в тряпье, пытаясь согреться, и ждать, пока непроглядная тьма сменится очередным холодным и серым рассветом.

В богатых районах города улицы освещались — отчасти — газовыми фонарями, каждый из которых создавал вокруг себя круглый островок желтого света и хотя бы отчасти рассеивал мрак. Однако и богачи редко выходили по ночам пешком: ведь хорошо одетый человек был приманкой для грабителей, готовых пойти на убийство ради дамской безделушки или золотых часов.

Так что лондонские богачи по ночам тоже сидели дома. Хотя, разумеется, они проводили это время с куда большим комфортом, чем бедняки. Самые богатые жили в собственных особняках, кушали деликатесы, приготовленные искусными поварами, и грелись у каминов, растопленных вышколенными слугами.

Вот и в тот вечер в одном из самых роскошных особняков на одной из самых широких улиц, не далее чем в сотне ярдов от великолепного Кенсингтонского дворца,[5] сидела за поздним обедом[6] семья Леонарда Астера. Столовая в особняке была такая просторная, что вполне сошла бы за теннисный корт. За столом без труда могли разместиться — и нередко размещались — человек двадцать.

Но сегодня за столом сидело всего трое: лорд Астер, его жена Луиза и их дочка Молли.

Молли была очень похожа на мать: те же густые, ниспадающие волной каштановые волосы, то же тонкое лицо. Однако самую заметную черту своей внешности девочка унаследовала от отца — огромные, сияющие изумрудные глаза. Молли была прелестным ребенком — все лондонское общество сходилось на этом. Однако же втихомолку поговаривали о том, что она «несколько необычная» — особенно с тех пор, как они с отцом несколько месяцев назад вернулись из путешествия.

О том, что произошло во время путешествия, было известно мало: основным источником информации была миссис Бамбрейк, гувернантка Молли, которая, к несчастью, большую часть событий провела в заточении в трюме пиратского корабля. Вернувшись в Англию, она рассказывала о таинственном сундуке с сокровищами и об удивительном острове, где бедняжка Молли, по-видимому, пережила какое-то страшное потрясение. Однако что именно там произошло, миссис Бамбрейк не знала, а Молли и лорд Астер наотрез отказывались говорить об этом.

Разумеется, недостаток информации не помешал лондонскому обществу обсуждать произошедшее. В конце концов сошлись на том, что в Астерах есть нечто странное — некоторые даже утверждали, что Астеры всегда были такие, — а особенно странная их юная Молли. И в самом деле, она совершенно не интересовалась всем тем, чем положено интересоваться барышне ее круга. Кроме того, поговаривали, что она частенько выглядит рассеянной, как будто думает о чем-то постороннем.

И в общем люди были правы.

Однако сегодня вечером внимание Молли было целиком сосредоточено на отце. За обедом лорд Астер был непривычно молчалив, предоставив вести легкую застольную беседу Молли и ее матушке. И только когда горничная прибрала со стола пустые тарелки и оставила господ наедине с десертом, Леонард, оглядевшись по сторонам и убедившись, что его никто не подслушает, заговорил вполголоса грустным тоном:

— Боюсь, мне придется ненадолго оставить вас одних.

Луиза Астер только медленно кивнула и ничего не сказала.

— Ненадолго? — переспросила Молли.

— На несколько недель, — уточнил Леонард.

— Зачем? — спросила Молли.

Леонард Астер ответил не сразу. Он пристально смотрел на дочь. Он вспоминал, как отважно она вела себя в море и потом, на острове, как она сражалась, по временам совсем одна, защищая сундук и его драгоценное содержимое от опасных людей, которые не остановились бы ни перед чем. И лорд Астер решил, что, несмотря на свою юность, девочка заслужила право знать больше, чем он рассказывал ей до сих пор.

— Мне нужно переправить звездное вещество в другое место, — сказал он.

— Переправить? — удивилась Молли. — Но ведь ты говорил, что оно и так в надежном месте!

— Я думал так прежде, — объяснил лорд Астер. — Но сегодня я получил тревожные вести от Аммма.

Лицо Молли просветлело.

— От Аммма! — воскликнула она. — Как он поживает?

— Отлично! — улыбнулся лорд Астер. — Он передает тебе привет и просит сказать вот что…

И Леонард внезапно разразился странным писком, свистом и щелчками. Его жена и дочка ничуть не удивились: Леонард просто передавал слова Аммма, который был не кем иным, как дельфином. Смысл этой фразы был примерно таков: «У меня зеленые зубы».

Молли расхохоталась. Это была та самая фраза, которую она, еще почти не зная дельфиньего языка, сказала Аммму несколько месяцев назад. Теперь казалось, будто это произошло давным-давно. Тогда она, стоя ночью босиком на палубе корабля, пыталась послать отцу срочное сообщение.

— Передай, пожалуйста, Аммму, что я уже куда лучше говорю по-дельфиньи! Но все-таки, что это за тревожные вести?

— Ну, — сказал Леонард, — сообщение несколько невнятное, так как Аммм получил его от местных дельфинов, живущих вблизи острова Моллюск. А ты ведь знаешь, что разные виды дельфинов не очень хорошо понимают друг друга. Однако суть в том, что на острове Моллюск побывал корабль и несколько людей с корабля выходили на берег.

— С Питером все в порядке? — выпалила Молли и тут же покраснела.

— Не знаю, — ответил Леонард. — О Питере речи не было. Но я уверен, что с ним все в порядке. Он очень способный мальчик.

Молли кивнула и покраснела еще сильнее. Леонард продолжал:

— Эти люди, кто бы они ни были, высадились на берег. Там у них произошла какая-то стычка с моллюсканцами, а потом они уплыли прочь.

— Значит, теперь их на острове нет? — уточнила Луиза.

— Нет, — сказал Леонард. — Так вот, судя по тому, в какую сторону направился корабль, они должны вскоре, если ветер не переменится, прибыть в Англию.

— О господи! — воскликнула Луиза.

— Вот именно, — сказал Леонард. — Они охотятся за звездным веществом.

— Ну и что? — возразила Молли. — Пусть приходят! Ты ведь говорил, что оно в надежных руках и никому не удастся его заполучить.

— Боюсь, я был чересчур самоуверен, — вздохнул Леонард.

— То есть? — переспросила Молли.

Лорд Астер помрачнел еще сильнее.

— Дельфины с острова Моллюск сказали Аммму, что один из людей на корабле был не человек.

— Не понимаю, — заявила Молли. — Как это — не человек? А кто же тогда?

— Этого дельфины не говорили. Сообщили только, что это существо было вместе с людьми, но не было человеком. И когда оно проплывало по воде, вода делалась холодной.

У Молли у самой пробежал по спине холодок.

— Что это значит? — спросила она.

Леонард переглянулся с Луизой.

— Боюсь, это значит, что Другие послали за звездным веществом кого-то чрезвычайно… могущественного. Кого-то, о чьей мощи мы можем только догадываться. Поэтому я собираюсь увезти звездное вещество из Лондона в другое место, известное лишь немногим из нас. И там мы будем его хранить, пока не придет время Возвращения.

— А почему бы не вернуть его прямо сейчас, пока этот… это существо не добралось до Англии? — спросила Молли.

— Если бы я мог, я так и поступил бы, — ответил лорд Астер. — Беда в том, что Возвращение можно осуществить только в строго определенное время. У нас нет выбора: придется ждать следующего момента.

— И когда же ты уезжаешь? — поинтересовалась Луиза.

— Увы, боюсь, что сегодня, — ответил Леонард. — Через час.

Пока жена и дочь переваривали эту печальную новость, лорд Астер встал, подошел к окну и помахал рукой. Несколько секунд спустя в двери особняка постучали. На стук тут же явился слуга, но Леонард велел ему уйти и сам пошел отпирать дверь. Он вернулся в столовую с тремя людьми. Все они были прилично одетые, с серьезными лицами и весьма крупные. Один из людей держал на поводке собаку, тоже весьма крупную.

— Луиза, Молли, позвольте представить вам мистера Кадигана, мистера Джарвиса и мистера Ходжа. Собаку зовут Трубач.

Мужчины сняли шляпы, и все, кроме собаки, обменялись приветствиями.

— Эти люди останутся здесь до моего возвращения, — сказал лорд Астер. — Большую часть времени они будут проводить на улице. Я велел повару их кормить. Спать они будут в мансарде, по очереди. Молли, пока я не вернусь, ты никуда не должна ходить без сопровождения одного из этих людей! Никуда, поняла?

Молли хотелось о многом расспросить отца поподробнее, но девочка понимала, что сейчас не время задавать вопросы. Поэтому она просто кивнула.

— Хорошо, — сказал Леонард. — Ну а теперь мне придется вас ненадолго оставить: надо собраться.

Он вышел из комнаты. Трое мужчин вернулись на улицу вместе с Трубачом. Когда они ушли, Молли взглянула на мать.

— С нами все будет в порядке, — сказала Луиза.

— А с папой? — спросила Молли.

— И с папой тоже, а как же! — Луиза мужественно улыбалась, но Молли видела тревогу в глазах матери.

Полчаса спустя Леонард вышел полностью одетый в дорогу. Он обнял Луизу, потом Молли.

— Я скоро вернусь, вы и соскучиться не успеете! — сказал он.

Луиза отвернулась, промокая глаза платком. Леонард на миг задержал руку на ее плече, потом повернулся, чтобы уйти.

К немалому удивлению Молли, отец ушел из дома не через парадную дверь, как всегда. Он воспользовался черным ходом на задах особняка.

«Как будто за домом кто-то следит!» — подумала девочка.

Молли проводила отца до кухни. Лорд Астер помедлил в дверях, послал дочери воздушный поцелуй, повернулся и вышел. Молли еще немного постояла на пороге, пока высокая фигура отца не растаяла в клубах густого лондонского тумана.

«Береги себя, папа!» — подумала она.

Глава 16. Один взгляд назад.

Надвигался рассвет. Питер был близок к отчаянию.

Он уже несколько часов летел следом за кораблем — куда дольше, чем ему до сих пор доводилось оставаться в воздухе. И полет этот был трудный, совсем не такой, как беззаботное кувыркание в воздухе, которым Питер привык забавляться на острове. Сейчас ему было надо не отстать от корабля, чтобы не потерять его из виду и не заблудиться, и в то же время не подлететь к кораблю слишком близко и не подняться слишком высоко, чтобы его не заметили в лунном свете.

Мальчик летел за кораблем, держась поближе к воде, всего в нескольких ярдах над кильватерным следом, стараясь, чтобы парус загораживал его от впередсмотрящего в «вороньем гнезде». Это требовало сосредоточенности и внимания, и за несколько часов такого полета Питер ужасно устал.

Внезапно в ушах у него раздался пронзительный трезвон Динь-Динь. Питер вздрогнул. Его босые ноги коснулись гребня волны. Мальчик вскинул руки и поднялся выше — как раз вовремя, чтобы увернуться от следующей волны. Видимо, он задремал и завис всего в нескольких дюймах над волнами.

«Еще бы чуть-чуть, и…».

— Спасибо, Динька! — шепнул он, снова поднявшись на разумную высоту.

Динь-Динь не ответила, отлетела на несколько ярдов и сделала вид, что не замечает его.

«Хорошо все-таки, что она со мной!» — подумал Питер.

Однако дело было не только в усталости. Еще Питеру хотелось есть и очень-очень хотелось пить! Улетая с острова, он даже и не подумал прихватить с собой пищи или воды, а ведь и то и другое наверняка ему понадобится! И теперь раздобыть их было негде, кроме как на корабле. Да, но как их там раздобыть? Вот вопрос. Мальчик облизал потрескавшиеся от соли губы. Проблему воды решать надо было срочно.

Питер оглянулся назад, на утешительный силуэт острова Моллюск. Каждый раз, как он оглядывался, остров становился все меньше. Теперь он выглядел крошечным бугорком на горизонте. Скоро он совсем исчезнет, и тогда они с Динькой останутся наедине с кораблем и его опасными обитателями. Когда Питер объяснял мальчишкам, как он полетит за кораблем, это казалось отличной идеей. Теперь же он начал понимать, что, возможно, совершил ужасную ошибку. Питер уже не в первый раз подумывал о том, что стоило бы повернуть обратно. Но если уж возвращаться, это надо сделать прямо сейчас. Когда остров скроется из виду, корабль останется его единственной надеждой.

Посмотрев вперед, Питер с тревогой обнаружил, что небо светлеет, становясь из черного темно-голубым. Скоро море затопит солнечный свет, и тогда Питер окажется на виду. Все. Надо либо поворачивать назад, либо прятаться, а если прятаться, то надо найти себе убежище как можно скорее.

Питер подобрался поближе к кораблю и медленно поплыл вверх вдоль ближайшей к корме мачте корабля. К мачте крепились пять прочных горизонтальных жердей. Благодаря своему путешествию на корабле Питер знал, что эти жерди называются реями. С рей свисали паруса. В зависимости от силы ветра и направления движения корабля матросы забирались на мачты и развертывали — это называлось «поднимали» — или свертывали столько парусов, сколько было надо.

Питер обнаружил, что парус на верхней рее свернут не так уж плотно. Мальчик медленно подплыл к нему. Теперь он висел прямо над кормой корабля и не сводил глаз с тех немногих членов экипажа, кто был на палубе в этот ранний час: с рулевого у штурвала, стоящего рядом офицера и нескольких матросов, которые находились ближе к носу. Однако все они смотрели на горизонт, откуда должно было взойти солнце. Убедившись, что его никто не видит, Питер подлетел к рее и уселся на ее гладкую поверхность. Было очень-очень приятно посидеть на чем-то твердом и надежном, даже если эта штука находилась в сотне футов над палубой идущего корабля.

Питер улегся на живот и принялся разглядывать свернутый парус, свисавший с реи толстыми складками. Да, пожалуй, вот тут можно было бы заползти внутрь и устроиться, как в гамаке… Здесь, в грубой парусине, его никто не найдет — разве что матросы заберутся наверх, чтобы поднять парус.

Однако сейчас Питер слишком устал, чтобы беспокоиться об этом. Он готов был забыть даже о голоде и жажде. Сейчас ему хотелось только одного: спать! Уже закрывая глаза, мальчик услышал нежный перезвон и увидел, как Динь-Динь села на рею у него над головой.

— Спок… ночи, Динька… — пробормотал Питер, такой усталый, что сон сморил его прежде, чем он успел договорить.

Динька ничего не ответила. Она просто плюхнулась в парус рядом с ним и забралась в его взлохмаченные рыжие волосы, свое любимое место для отдыха. И тоже уснула, почти мгновенно.

Так что вниз никто из них так больше и не взглянул.

И ни Питер, ни Динька не заметили, что в последние секунды рассеивающейся тьмы на ют с трапа, ведущего в офицерские каюты, выскользнула черная фигура лорда Омбры. Они не видели, как голова в капюшоне поворочалась туда-сюда, точно почуяла что-то. Не видели они и того, как капюшон остановился, обернувшись к ближайшей к корме мачте. И как он принялся подниматься, ведя взглядом вдоль мачты, все выше и выше… пока вдруг не замер: корабль озарился первыми радостными лучами солнца.

Темная фигура отшатнулась от этого сияния и стремительно исчезла в люке. Однако, скрываясь в темном нутре корабля, она все же остановилась, чтобы бросить еще один взгляд назад, вверх…

Прямо на свернутый парус.

Глава 17. Чувство лорда Омбры.

Лорд Омбра беззвучно проскользнул над деревянной палубой капитанской каюты, где иллюминаторы, выходящие на корму, были плотно занавешены толстыми шерстяными одеялами, не пропускавшими внутрь ни единого лучика солнца. Одинокий фонарь, подвешенный к балке, горел тусклым желтым светом. Фонарь болтался и раскачивался в такт движению корабля, и по палубе и стенам метались тени.

Капитан Нерецца, сидевший за столом под фонарем, изучал карту Южной Атлантики. На карте стояла поставленная от руки точка, изображавшая остров Моллюск. Капитан не заметил, как вошел Омбра. Ему никогда не удавалось этого заметить. Обнаружив незваного гостя, он продолжал сидеть, не отрывая глаз от карты, надеясь, что тот уйдет.

Однако Омбра подошел ближе, скользя меж движущихся теней. Сам он тени не отбрасывал.

Встав прямо над Нереццей, он заговорил, и голос его звучал, как глухой стон.

— Прошу прощения, капитан, нельзя ли отправить одного из ваших людей осмотреть паруса на последней мачте?

— Осмотреть? Для чего их осматривать, сэр?

Произнося «сэр», Нерецца присвистнул своим деревянным носом, как бывало всегда, когда капитан был возмущен. Нерецца никому, даже Омбре, не позволил бы указывать себе, пусть и вежливо, что ему делать со своими матросами.

— Подозреваю, что у нас на корабле «заяц», — сказал Омбра. — А может быть, мне только кажется.

— Лорд Омбра, — начал Нерецца, сдерживая свой гнев. — Будь на корабле «заяц», мои люди давно бы…

Омбра вскинул руку, заставив его замолчать. Нерецца ощутил, как зашевелились волосы у него на затылке.

— Будьте снисходительны к моей причуде, капитан, — простенал Омбра. — У меня просто такое чувство…

«А я и не знал, что у тебя имеются чувства!» — подумал Нерецца.

— Имеются, капитан, имеются, — ответил Омбра так, будто Нерецца произнес это вслух. — И я привык доверять им.

— К-конечно-конечно! — выдавил ошеломленный капитан. — Как вам будет угодно. Сейчас отправлю матроса осмотреть паруса.

— Вот и хорошо, — сказал Омбра. — А я отправлюсь к себе в каюту.

Дни лорд Омбра проводил в тесной каюте без иллюминаторов, сильно смахивающей на гроб. Команде было строго-настрого приказано туда не заглядывать — да никто особо и не стремился.

— Да, лорд Омбра! — сказал Нерецца. — Если мы что-нибудь обнаружим, я…

Тут он осекся, обнаружив, что Омбра уже исчез.

Нерецца встал из-за стола и подошел к двери. Он взялся за ручку, ахнул и отдернул руку. Дверная ручка была обжигающе ледяной.

Капитан взял себя в руки, отворил дверь и взбежал наверх по трапу.

Очутившись на палубе, он окинул взглядом паруса и такелаж бизань-мачты. Ничего подозрительного. Капитан вздохнул и подозвал офицера.

— Отправьте человека проверить паруса на бизань-мачте! — распорядился он.

Озадаченный офицер рискнул задать вопрос:

— Нельзя ли узнать, сэр, что именно следует проверить?

— Просто проверить! — рявкнул Нерецца и скатился вниз по трапу, выведенный из равновесия тем, что вынужден отдавать бессмысленные приказы.

«Чувство у него, видите ли!» — думая он.

Глава 18. Пчел на море не бывает.

Юнга Конрад Диллинджер ловко, точно обезьяна на пальму, карабкался по вантам, ведущим на бизань-мачту. Несмотря на то что волны непрестанно раскачивали корабль вверх-вниз, вперед-назад, вправо-влево, Конрад без труда удерживал равновесие. Он ничего не имел против того, чтобы лишний раз проверить паруса. Отсюда, с мачты, открывался роскошный вид. Океан простирался во все стороны, точно огромная голубая скатерть с редкими белыми стежками барашков на волнах.

Конрад глянул себе под ноги, на палубу, которая теперь осталась далеко внизу. Несколько матросов, опустив голову, драили палубу. Большинство сейчас были в кубрике, завтракали. Конрад даже отсюда чуял запах сухарей и солонины. Он запрокинул голову, взглянул на паруса. Вроде бы все с ними было в порядке, но его дело маленькое: велено проверить, значит, проверим.

Питер проснулся от отчаянного трезвона в ушах. Мальчик широко зевнул и только было собрался спросить Диньку, из-за чего столько шума, как крошечная ручка зажала ему рот.

«В чем дело?» — одними глазами спросил Питер.

«Сюда лезет человек!» — вполголоса прозвенела Динька.

Питер мгновенно пробудился и выглянул из-за складки парусины. Да, точно: молодой моряк, немногим старше его самого, стремительно карабкался по вантам к свернутому топселю, где прятался Питер.

«Куда же мне деваться?» — задумался Питер.

Динька ткнула пальчиком вперед. Верхний из парусов на соседней мачте был свернут точно так же, как тот, где прятался Питер.

«Туда!» — прозвенела она.

Питер окинул взглядом палубу. Те немногие матросы, кого он видел, были всецело поглощены своим делом и не отрывали глаз от палубы. На самой передней мачте, в «вороньем гнезде», стоял впередсмотрящий, но он и смотрел вперед. Да, но как быть с тем моряком, что лезет сюда, на мачту? А вдруг он увидит, как Питер пролетает у него над головой?

«С тем парнем я разберусь, — прозвенела Динька. — Будь наготове!».

— А что ты задумала? — шепнул Питер.

Однако Динька уже исчезла.

Конрад уже почти добрался до второй реи, когда вдруг услышал…

«Колокольчики!».

Это не был звон корабельной рынды, знакомый Конраду не хуже, чем стук собственного сердца. Это был перезвон маленьких колокольчиков. Совсем крошечных… чудесных колокольчиков! Перезвон слышался сверху, из свернутого паруса у него над головой.

Парнишка задрал голову, и…

Вжжих!

…Что-то пронеслось мимо его левого уха. Птица? Размером оно и впрямь было с птицу, но оно… оно светилось! И двигалось оно слишком стремительно для птицы — Конрад даже не мог его как следует разглядеть. Он посмотрел вниз, и…

Вжжих!

…И оно снова просвистело мимо его головы, на этот раз вверх, и принялось кружить рядом. Пытаясь уследить за этой штукой, юнга отчаянно вертел головой и раскачивался на канате, держась за него одной рукой…

Вжжих!

…Оно снова промчалось мимо, и…

Вжжих!

…И снова, но на этот раз Конрад, отчаянно пытаясь хотя бы одним глазком разглядеть существо, которое его изводит, сделал то, чего нипочем не полагалось бы делать моряку, тем более такому опытному морскому волку, как он.

Он отпустил канат.

И, подчиняясь закону всемирного тяготения, полетел вниз.

Питер видел, как юнга рухнул вниз. Он следил, как Динька кружит вокруг парня, и, убедившись, что тот всецело поглощен ее маневрами, стремительно преодолел расстояние между двумя мачтами и юркнул в новое убежище. Однако Питер продолжал наблюдать за тем, что происходило внизу. Увидев, что парнишка упал, Питер тут же устремился следом, пытаясь его подхватить.

Однако Динька его опередила. Она ринулась вниз столь стремительно, что превратилась в размытую золотую полоску, и футов через двадцать догнала падающего юнгу. Парнишка уже открыл рот, готовясь завопить, но тут Динька коснулась его. Всего на миг, всего на один краткий миг его падение замедлилось. Этого мгновения ему как раз хватило, чтобы ухватиться за канат. Парень пролетел еще немного, потом его подбросило вверх, он наступил ногой на ванты — и остался цел.

Питер развернулся на лету и метнулся обратно к парусу, успев юркнуть внутрь как раз вовремя: сдавленный вопль юнги привлек внимание впередсмотрящего на мачте и моряков на палубе. Все обернулись в его сторону. Парнишка висел на вантах, побледнев и весь дрожа. Никто не заметил размытой золотой полоски, устремившейся в сторону паруса, где теперь прятался Питер.

— Спасибо, Динька! — шепнул он, когда та угнездилась рядом с ним. — И за того парня тоже спасибо.

Динька скромно, с достоинством кивнула.

— Я очень-очень рад, что ты со мной! — сказал Питер.

«Ну еще бы!» — откликнулись колокольчики.

Конрад Диллинджер благополучно вернулся на палубу. Коленки у него тряслись. Он озадаченно окинул взглядом ванты. За ним с усмешкой наблюдал продубленный всеми ветрами пожилой моряк, драивший палубу, на которую чуть было не свалился Конрад.

— Чего, неплохая встряска, а? — сказал он. — Я и сам один раз чуть было вот этак не навернулся. Да-а, встряска мощная! Хорошо, что ты успел ухватиться за ванты, а не то задал бы ты мне работы втрое больше, ха-ха!

Конрад посмотрел на него.

— Сейчас тебе лучше всего снова забраться обратно, — посоветовал старый морской волк.

— Ты видел? — спросил Конрад.

— Чего? — осведомился моряк. За борт полетел бурый плевок.

— Это… желтенькое… Как птица, только для птицы оно слишком быстрое. Скорее как… пчела. Ты видел там, наверху, пчелу? Желтую такую?

— Э-э, парень, да ты, похоже, головой стукнулся! — протянул матрос. — Пчел на море не бывает!

Ему явно понравилось, как это звучит, и он ухмыльнулся, обнажив пеньки гнилых зубов.

— Не бывает, — повторил он и тут же запел:

И старик снова принялся драить палубу, не переставая напевать. Песенка оказалась прилипчивая, и вскоре все матросы на палубе мурлыкали ее себе под нос. И даже Конрад обнаружил, что помимо своей воли напевает. Он снова взглянул наверх, на ванты. Парень мог поклясться, что там, наверху, вокруг него действительно что-то кружило. В этом он был уверен; он только не был уверен, стоит ли докладывать об этом офицеру. Юный моряк опасался, что его засмеют — особенно если он упомянет о странном чувстве, которое испытал перед тем, как ему удалось зацепиться за канаты. Ему показалось, будто он… парит в воздухе! И как же быть с колокольчиками? Колокольчики-то он точно слышал! Доложить и об этом? Но кто же ему поверит?

Конрад решил, что об этом подумает потом. А сейчас пора было завтракать. Он уверенно направился на запах сухарей и солонины.

Питер, который прятался наверху, в парусе, тоже почуял запах солонины и сухарей.

— Ох, Динька, как же есть хочется! — сказал он. — Да и пить тоже.

Динь-Динь отозвалась суровым перезвоном.

— Нет-нет, днем я туда, конечно, не полечу, — поспешно ответил Питер. — Но ночью все равно придется спуститься, чтобы найти воды и какой-нибудь еды, иначе я до Англии не доплыву.

Снова раздался звон, на этот раз куда более мягкий.

— Да, ты права, — согласился Питер. — Сейчас главное — выспаться. Разбуди меня, как стемнеет, ладно?

Динька кивнула, и через минуту Питер снова крепко уснул.

Глава 19. Ничего особенного.

— И что же он нашел? — спросил Омбра.

Они с капитаном Нереццей обедали, сидя друг напротив друга за массивным столом в капитанской каюте с наглухо закрытыми иллюминаторами. Нерецца терпеть не мог этих трапез, потому что вкусы у Омбры были самые странные.

Он питался только одним — осьминогами. Ел их Омбра сырыми и предпочтительно — живыми. Трепещущий помощник кока почтительно ставил на стол деревянное ведерко с осьминогами и поспешно удирал из каюты. Омбра усаживался за стол, наклонялся над ведерком и принимался питаться, издавая жуткое хлюпанье и чавканье. Иногда по столу и по полу разбрызгивались черные чернила. Нерецце это зрелище отравляло весь аппетит, и его собственная еда не лезла ему в глотку.

— Кто он? — спросил Нерецца.

Омбра оглушительно хлюпнул, и Нерецца увидел, как извивающееся щупальце исчезло во мраке под капюшоном.

— Тот юнец, которого вы отправили проверить паруса на корме, — сказал Омбра. — Что он нашел?

— Ах, он! — воскликнул Нерецца, весьма довольный тем, что может уесть Омбру. — Ничего. Как я и предполагал.

— Ничего? Вообще ничего?

— В парусах — ничего.

Голова в капюшоне поднялась от ведерка, и, хотя Нерецца не видел глаз Омбры, он почувствовал ледяную тяжесть его взгляда.

— Но хоть что-нибудь он видел?

— Ему показалось, что он что-то видел, — уточнил капитан. — Мальчишка потерял равновесие и винил в этом пчелу.

— Пчелу…

— Чушь, конечно, — сказал Нерецца. — Нет тут никаких пчел и быть не может. Небось, чайку увидел, если он вообще что-то видел. Я лишил парня полагавшейся ему порции грога. Рано ему грог пить, если ему потом пчелы мерещатся.

Омбра с хлюпом втянул еще одного осьминога. Потом капюшон поднялся снова.

— Удвойте ночную вахту, — распорядился он, отодвинул свой стул и встал.

Нерецце хотелось возразить. Ему совсем не хотелось удваивать вахту — это перепутает весь график. Но он сказал только:

— Как вам будет угодно, лорд Омбра!

— И если кто-то из матросов увидит хоть что-то необычное, — простенал Омбра, — пусть немедленно доложат мне!

И заскользил к двери мимо Нереццы, с трудом подавившего желание отшатнуться.

— Слушаюсь, милорд, — ответил Нерецца, хотя про себя подумал: «Ну, и что они должны увидеть? Пчел, что ли?».

Омбра остановился, и капитан ощутил на себе его взгляд.

— И пчел в том числе, — сказал он. И исчез.

Глава 20. Сигнал.

Молли дождалась, пока горничная поставила чайный поднос и вышла из гостиной их роскошного лондонского особняка. Когда девушка удалилась, Молли подвинулась ближе к матери и шепотом спросила:

— От папы никаких известий нет?

Луиза Астер налила чашечку чаю, протянула ее дочке и только потом ответила:

— Нет, милая, пока нет.

— Как ты думаешь, это плохо? — прошептала Молли. — С ним все в порядке?

— Я уверена, что у него все отлично, — ответила мать, наливая чаю себе. — Он предупреждал, что ему, возможно, далеко не сразу удастся передать нам весточку.

Молли поставила чашку на стол, встала и подошла к окну. Окна гостиной выходили на Кенгсингтон-палас-гарденз, одну из самых красивых улиц Лондона — широкий бульвар, по обе стороны которого красовались фешенебельные особняки. Стоял типичный лондонский день, унылый и сумрачный, хотя дождя, для разнообразия, не было. Мимо прокатила карета, из-под колес летели комья грязи, из конских ноздрей вырывались клубы пара. Кучер в цилиндре ежился в своем пальто, пытаясь согреться.

На дорожке перед домом Астера, продрогший, но бдительный, возвышался могучий мистер Ходж. Молли знала, что мистер Джарвис вместе с собакой, Трубачом, охраняет зады особняка. Третий страж, мистер Кадиган, отдыхал наверху. В любую непогоду двое из троих охранников неизменно находились на улице. Молли иногда носила им чай и печенье, за что они неизменно бывали благодарны, а уж Трубач-то больше всех. Несколько раз девочка пыталась втянуть их в разговор, надеясь выведать, от кого они их стерегут. Однако все усилия оказались тщетны: эти люди держались любезно, но ничего не выдавали.

— Знаешь, мама… Неохота признаваться, но в такие дни мне не хватает миссис Бамбрейк. При ней все-таки было как-то спокойнее, несмотря ни на что.

— Не тревожься, дорогая. Как только ее сестре станет лучше, она вернется. Потерпи еще пару недель, не больше.

— Как же я все это ненавижу! — воскликнула Молли.

— Мне не хотелось бы, чтобы ты употребляла это слово, дорогая, — сказала мать. — Это совершенно недопустимо. Так что же именно тебе так не нравится? — с нажимом переспросила она.

— Это… это ожидание: — раздраженно ответила Молли.

— Ожидание чего?

— Ну… когда случится что-нибудь плохое!

— Ничего плохого не случится, я уверена.

— Тогда зачем же эти люди стерегут наш дом? — спросила Молли.

Луиза ответила не сразу, и Молли заметила, как на лице матери, обычно безмятежном, промелькнула тень. Однако она сказала только:

— Мы в полной безопасности, дорогая. Эти люди здесь потому, что твой папа счел нужным подстраховаться.

Молли разозлилась еще сильнее и позволила себе повысить голос:

— Мама! Я уже не ребенок! Я прекрасно понимаю, что за народ эти Другие. Я ведь была с ними на одном корабле, не забывай. Меня захватил в плен этот жуткий человек, Сланк. Я видела, на что они готовы пойти ради того, чтобы заполучить звезд…

Девочка осеклась на полуслове, заметив необычно суровый взгляд матери. Луиза чуть заметно кивнула в сторону дверей. Молли взглянула туда и увидела, что у двери, за порогом комнаты, стоит горничная. Это была новая служанка, черноволосая, тощая, как вешалка, с узким лицом.

— Что, Дженна? — спросила Луиза.

— Вам что-нибудь еще нужно, мэм? — спросила горничная.

— Нет, Дженна, благодарю вас, — ответила Луиза. — У нас все есть.

Служанка поклонилась и ушла. Луиза встала с кресла и подошла к Молли. Лицо у нее было все таким же спокойным, но щеки слегка зарделись, и Молли поняла, что мать в гневе.

— Молли, — сказала Луиза тихо, но твердо, — если не хочешь, чтобы с тобой обращались как с ребенком, не веди себя как ребенок. Да, Другие опасны. Думаешь, я этого не знаю? Но твой отец сделал — и делает — все, что может, чтобы решить эту проблему и защитить нас. А мы… мы должны быть отважными и делать все, чтобы сохранить лицо. И главное, нам не следует обсуждать такие вещи при слугах. Никогда.

Присмиревшая Молли кивнула:

— Прости, мамочка. Просто иногда мне…

Но тут ее перебил гулкий удар колокола у парадной двери. Они с матерью переглянулись. «Кто бы это мог быть?» Ответ прибыл почти тут же: в дверях снова появилась Дженна и возвестила:

— Юный Джордж, мэм. С визитом к мисс Молли.

Молли покраснела. Ее мать чуть заметно улыбнулась.

— Пожалуйста, Дженна, проводите его сюда, — ответила Луиза.

И еще секунду спустя в гостиную ввалилась долговязая фигура Джорджа Дарлинга: одни руки, ноги и уши, четырнадцатилетний подросток с песочного цвета волосами, который обещал со временем вырасти в высокого и красивого молодого человека, однако пока что еще не научился как следует управлять своим неожиданно вымахавшим телом.

— 3-Здрасьте, миссис Астер, — выдавил он, обращаясь к Луизе.

— Здравствуйте, Джордж, — ответила хозяйка.

— 3-Здрасьте, Молли, — сказал Джордж, и его физиономия, а особенно оттопыренные уши, приобрела цвет спелого помидора.

— Привет, Джордж! — произнесла Молли.

— Молли, может быть, ты пока займешь гостя? — предложила Луиза. — Мне надо поговорить с кухаркой насчет обеда.

И она, лукаво сверкнув глазами, удалилась.

— Ну вот, — сказал Джордж, глядя в сторону от Молли. — Здрасьте.

— Ты это уже говорил, — заметила Молли.

— Ах, ну да! — спохватился Джордж.

Он был чуть постарше Молли, но они знали друг друга с тех пор, как были совсем маленькими, — их семьи вращались в одном и том же кругу. Дом Джорджа стоял на Кенсингтон-роуд, меньше чем в миле от дома Молли. В детстве они часто играли вместе. Однако теперь они оба вступали в самый неуклюжий возраст: уже не дети, еще не взрослые. И хотя им по-прежнему приятно было общаться, они не знали, как выразить хорошее отношение друг к другу и стоит ли вообще его выражать.

Особенно трудно им стало общаться после того, как Молли вернулась из своего богатого событиями путешествия. Джордж чувствовал, что девочка переменилась. Он не раз пытался расспрашивать Молли о том, что с ней было на корабле, но девочка каждый раз поспешно меняла тему. Так что в конце концов Джордж сдался. Однако продолжал регулярно заходить в гости к Астерам.

После неловкой паузы он наконец спросил:

— А что это за костолом такой бродит у вас перед домом? Когда я входил, он так на меня зыркнул…

— Это не костолом, — возразила Молли. — Это мистер Ходж.

— Ну не костолом, так не костолом, — согласился Джордж. — А кто такой мистер Ходж?

— Друг моего папы.

Джордж пристально посмотрел на нее.

— А твой папа дома? — спросил он.

— Нет, — ответила Молли. — Он… он уехал.

— Понятно… — протянул Джордж. — А что, этот твой папин… друг так и стоит целый день перед домом?

— Да, так и стоит.

— Понятно, — повторил Джордж.

После новой неловкой паузы Джордж наконец спросил:

— Слушай, Молли. Ты… вы… в смысле, у вас… То есть… что-то случилось?

— Случилось? Нет, конечно, — сказала Молли. — А что могло случиться? Ничего не случилось.

— Потому что, — продолжал Джордж, — если что, то я мог бы…

— Да ничего не случилось! — перебила Молли.

И снова молчание.

— Ладно, — сказал Джордж. — Я просто думал, что… В смысле… Ладно, забудем об этом.

Молли как будто хотела что-то сказать, но потом просто кивнула. Снова воцарилось молчание, все более неловкое для обоих.

— Ну ладно, — произнес наконец Джордж. — Тогда я, пожалуй, пойду…

И снова Молли как будто хотела что-то сказать — и вновь прикусила язык.

— Ну ладно, — повторил Джордж. — До свидания, Молли.

— До свидания, — ответила она.

И ребята расстались. Оба чувствовали себя ужасно несчастными и не понимали почему.

Дженна проводила Джорджа до выхода, а Молли поднялась наверх, в свою комнату, которая находилась на третьем этаже особняка. Большое мансардное окно выходило на бульвар. Молли села на кушетку в оконном проеме и смотрела, как Джордж уходит, не оглядываясь назад. Он миновал более крупного человека, шедшего ему навстречу по тротуару по направлению к особняку Астеров. Это был бобби — лондонский полицейский в синей форме и характерном выпуклом шлеме. Девочка обнаружила, что это не констебль Кальвин — плотный, краснолицый мужчина с густыми усами, который дежурил на их улице с тех пор, как Молли себя помнила. Нет, этот полицейский был незнакомый — с крючковатым носом, чисто выбритый, и казалось, будто форменная одежда ему маловата: рукава сюртука еле-еле прикрывали запястья.

Молли видела, как бобби миновал угол дома Астеров и разминулся с мистером Ходжем, как раз совершавшим свой ежечасный обход. Мистер Ходж вежливо кивнул. Бобби никак не отреагировал. Более того, он еле взглянул на мистера Ходжа. Молли видела, что такая реакция — точнее, ее отсутствие — озадачила мистера Ходжа. Он обернулся и некоторое время смотрел вслед полисмену. Потом пожал плечами и повернул направо, за дом.

И, поскольку мистер Ходж свернул за угол, он не видел того, что бобби сделал потом, а Молли, сидевшая у окна, видела. Полисмен остановился перед домом и огляделся, как бы желая удостовериться, что его никто не видит. Потом обернулся к дому Астеров и принялся вглядываться в окна. Молли показалось, что он смотрит в сторону гостиной.

«Что он там высматривает?» — подумала девочка.

Этого Молли уже видеть не могла. А высматривал он руку, прижатую к стеклу в окне гостиной. Рука принадлежала Дженне, горничной. Дженна показала ему три пальца.

Три пальца обозначали трех охранников.

Молли, смотревшей из окна своей комнаты, показалось, будто бобби чуть заметно кивнул, но девочка не была уверена, точно ли она это видела. А потом полисмен развернулся и зашагал туда, откуда пришел.

«Хотелось бы знать, что все это означает!» — подумала Молли.

Глава 21. Бочонок с водой.

Питер никогда еще не бывал так голоден. Но еще сильнее ему хотелось пить. Спал он беспокойно, а проснулся от боли в пустом животе. Губы пересохли и потрескались, язык во рту сделался шершавым.

Единственным плюсом было то, что, насколько мог судить Питер, с самого утра, после того случая с юнгой, никто из членов команды не пытался подняться к его убежищу. Питеру уже доводилось плавать по морю. Мальчик знал, что, пока ветер не переменится и корабль идет верным курсом, вряд ли кому-то из моряков понадобится что-то делать с тем парусом, где он прячется. Так что, если повезет, пройдет несколько дней до тех пор, как его кто-нибудь потревожит.

Но нужно раздобыть пищи и воды. Особенно воды! Вода нужна была срочно. Увы, показываться наружу до наступления темноты было слишком рискованно.

Вторая половина дня тянулась бесконечно. В тесном парусиновом мешке сделалось жарко и неуютно. Все тело у Питера затекло. Но вот наконец, наконец-то небо начало потихоньку темнеть! Вот уже и солнце опустилось за горизонт. Корабль окутала долгожданная ночная прохлада.

Питер пополз наружу, к краю паруса. Динь-Динь высунулась в отверстие и посмотрела вниз.

— Ну что там, Динька? — прошептал Питер.

Тихий звон.

«Некоторые люди чем-то заняты. Некоторые просто болтают. Сюда никто не смотрит».

— Нет ли там такого местечка, где я бы мог опуститься на палубу так, чтобы меня не заметили? — спросил Питер.

Динька пристально оглядела палубу. «Да, есть. На корме. Сейчас покажу».

Динька выпорхнула из паруса и зависла в воздухе. Питер, неуклюже перебирая затекшими руками и ногами, подполз к выходу, высунул голову и огляделся. Луна еще не встала, вокруг смутно темнел такелаж. Питер сообразил, что сейчас его, скорее всего, никто не заметит, даже если кто-то и взглянет в его сторону. Мальчик выполз на рею и посмотрел туда, куда указывала Динька, — темный участок палубы у кормы, по левому борту, рядом с мостиком, где стоял рулевой, правящий кораблем. Питер понял, что, если пригнуться, с мостика его не увидят. Однако надо быть осторожным, на случай если кому-нибудь вздумается пройтись вдоль левого борта.

— Хорошо, — шепнул он Диньке. — Полетели!

Динька, летавшая так стремительно, что за ней невозможно было уследить, стрелой рванулась вниз, к палубе. Питер спланировал следом, наслаждаясь прохладным ветерком, овевающим лицо. Он съежился на палубе рядом с Динькой, прислушиваясь, не раздастся ли крик, означающий, что кто-то его заметил. Нет, все тихо.

— Ладно, — сказал он. — Теперь мне надо найти воду!

«Я знаю, где тут вода!» — тихо прозвенела Динь-Динь.

— Да ну? Где? — прошептал Питер.

«В бочонке посреди палубы. Матросы зачерпывают оттуда воду большой ложкой».

— В бочонке! — шепнул Питер.

Да, конечно, он и сам помнил такой бочонок с деревянным черпаком по своему злосчастному путешествию на «Гдетотаме». Матросы часто собирались возле него, чтобы утолить жажду и поболтать заодно.

— Можно к нему подобраться так, чтобы меня не заметили? — спросил Питер.

Динька вспорхнула и полетела вперед, держась у самой палубы. Вскоре она вернулась с плохими новостями.

«Там рядом двое людей».

— Совсем рядом?

«Вот на таком расстоянии». Динька пролетела футов пятнадцать вдоль борта и тут же вернулась. Да, если люди настолько близко к бочонку, его непременно заметят…

Приунывший Питер вздохнул. Глотка была как наждак. А с тех пор как Динь-Динь упомянула о бочонке, мальчик буквально чувствовал манящий вкус воды на губах.

«Подожди здесь!» — распорядилась Динька. Она упорхнула и минуту спустя вернулась разочарованная.

— Что такое? — спросил Питер.

«Ложка! — ответила она. — Ложка слишком тяжелая, я не могу ее поднять. И потом, она все равно привязана к бочонку».

Как плохо ни было Питеру, он все равно невольно улыбнулся, тронутый тем, что крошечная Динька всерьез пыталась притащить ему огромный черпак.

— Ничего, Динь-Динь, — сказал он. — Как-нибудь обойдусь. Спасибо.

Динька упрямо потрясла головой.

«Найду что-нибудь поменьше!» — сказала она.

Питер огляделся по сторонам, но не увидел ничего такого, в чем можно было бы принести воды. Мелкие предметы на палубе обычно не валяются, иначе их при малейшей качке снесет за борт.

— Нет, Динька, — прошептал Питер. — Наверное, ничего…

Однако Динь-Динь уже снова исчезла — на этот раз за бортом корабля. Питер не знал, что она затеяла, но ему ничего не оставалось, как ждать. Через несколько минут торжествующая Динька вернулась. С нее капала вода, а в руках у нее была… ракушка!

— Откуда ты это взяла? — прошептал Питер.

Ему не верилось, что Динь-Динь способна нырнуть до самого дна морского.

«С борта корабля», — прозвенела она в ответ.

Питер оглядел ракушку. Это была морская уточка. Но как?!

— Как же ты сумела ее оторвать? — спросил Питер.

Морские уточки как раз славятся тем, что намертво цепляются к днищу. Любой моряк, которому когда-нибудь доводилось их отскребать, скажет вам, что оторвать их почти невозможно.

«Я ее уговорила», — сказала Динь-Динь.

— Уговорила? — недоверчиво переспросил Питер.

Он хотел было сказать, что такого быть не может, но тут же сообразил, что если кто и способен уговорить морскую уточку отцепиться от днища, то это, несомненно, Динь-Динь.

«Жди здесь!» — сказала Динька и, сжав раковину, взмыла вверх.

Несколько минут спустя она вернулась обратно, бережно держа ракушку перед собой и отчаянно стараясь не пролить ни капельки. Она вручила ракушку Питеру. Мальчик жадно поднес ее к губам. Воды там было ровно на один глоток, и пахла эта вода гнильцой и рыбой, однако Питер отродясь не пробовал ничего вкуснее. Мальчик покатал воду на языке, чтобы смочить пересохший рот, потом проглотил ее и еще облизал ракушку.

— Спасибо, Динька! — шепнул он.

«Сейчас еще принесу», — пообещала она, забирая у него ракушку.

— А что, если матросы тебя заметят?

«Они смотрят в другую сторону».

— Осторожнее! — предупредил Питер, но Динька уже снова упорхнула.

Она летала туда-обратно десять раз, и двадцать раз, и больше, глоток за глотком утоляя жажду Питера. По дороге к бочонку Диньке каждый раз приходилось пролетать через один и тот же участок палубы. И каждый раз, пролетая над этим местом, Динька испытывала странное ощущение. Поначалу она не обращала на него внимания, но это чувство становилось все сильнее с каждым разом, пока наконец она не сочла, что лучше будет облетать это место стороной. Однако это ощущение не покидало ее, и оно было чрезвычайно неприятным.

Жуткий, мертвящий холод.

Питеру она об этом ничего не говорила: Динь-Динь не знала, откуда оно, и не хотела, чтобы ее друг подумал, будто она боится. Она просто старалась держаться подальше от того места и продолжала таскать Питеру воду, пока мальчик не настоял на том, что ему уже хватит. А вдруг ее кто-нибудь заметит?

— Спасибо тебе большое, Динька! — сказал он. — Ты просто герой!

«Всегда пожалуйста!».

— А теперь пойдем попробуем раздобыть поесть, — сказал Питер. — Я просто умираю с голоду!

А внизу, под тем самым участком палубы, который так не понравился Диньке, находилась крошечная, похожая на гроб каюта, где проводил большую часть времени лорд Омбра. Он был там и теперь. И каждый раз, как над его каютой пролетала Динь-Динь, Омбра тоже испытывал странное ощущение.

Омбра встал, подплыл к двери и отворил ее. Непроглядный мрак сказал ему, что снаружи наконец наступила ночь. Должно быть, на палубе совсем темно.

Омбра собрался на охоту.

Глава 22. Открытие Толстого Тэда.

Толстый Тэд слопал на завтрак три банана — и это после того, как он закусил двумя кокосами, одним манго да еще какой-то лепешкой. Такие лепешки моллюсканцы пекли из зерен и толченой травы. Каждый день туземцы любезно снабжали мальчишек парой таких лепешек, чтобы те не умерли с голоду.

Толстому Тэду голодная смерть явно не грозила. Скорее уж ему грозило лопнуть. Однако он решил, что ему не повредит скушать еще штучки три — а лучше пять — бананов. На тех пальмах, что росли возле хижины, все спелые бананы мальчишки уже оборвали, поэтому Тэду пришлось углубиться далеко в джунгли, прежде чем он обнаружил дерево с роскошной гроздью спелых бананов. Мальчишка озирался в поисках удобной палки, чтобы их сбить, как вдруг — хрусть!

И Тэд обнаружил, что уже не стоит, а сидит на земле. Но это было еще не самое страшное. У него пропала нога! Левая. Это его изрядно перепугало, но тут Тэд сообразил, что нога по-прежнему при нем. Просто она почему-то провалилась сквозь землю.

«Зыбучие пески!» — подумал он.

Моллюсканцы предупреждали мальчишек, что на острове встречается такое явление: пески, которые медленно засасывают человека, подобно болоту. Мальчишки спросили, почему в таком случае эти пески называются «зыбучие», а не «засасывающие». Моллюсканцы ответили, что, с их точки зрения, в большинстве английских названий очень мало логики. Их собственное название зыбучих песков звучало как испуганный возглас и переводилось буквально как «ой-ёй-ёй».

Однако это оказались вовсе не зыбучие пески. Когда Толстый Тэд пошевелил ногой, то почувствовал, что она двигается вполне свободно. Мальчик попытался ее вытащить, чтобы встать, но у него ничего не вышло. Тогда он принялся раскапывать землю. Но, к его удивлению, ему почти не пришлось ничего отгребать: большая часть разрытой земли тут же проваливалась вниз, в дыру, оставленную его ногой.

Еще несколько секунд — и Тэд расширил дыру настолько, что смог освободиться и вытащить ногу. Отверстие оказалось достаточно широким, Тэд сунул туда голову, чтобы оглядеться. И когда появился Джеймс, который отправился разыскивать пропавшего приятеля, он увидел, что Толстый Тэд торчит, зарывшись головой в землю, точно откормленный страус в коротких штанишках.

— Ты что тут делаешь? — спросил Джеймс.

Толстый Тэд вытащил голову. В волосах у него застряли комья земли, потное лицо было перемазано грязью. На левом ухе, точно серьга, болталась яркая оранжево-зеленая сороконожка.

— А, Джеймс, привет! — отозвался Тэд. — Я тут бананы искал.

— Под землей? — уточнил Джеймс, сняв и раздавив сороконожку.

— Да нет, я собирался их сбить вон оттуда. — Тэд указал на пальму. — Но тут я провалился в дыру. — И он указал вниз. — Тогда я заглянул внутрь и обнаружил, что эта дыра еще больше, чем кажется. Там внутри земляной пол и стены из застывшей лавы.

— В самом деле? — удивился Джеймс.

Он сунул голову в дыру, огляделся и вынырнул наружу с расширенными от изумления глазами.

— Действительно здоровенная! — сказал он.

— Ну вот, я же и говорю.

— Это даже не дыра, это, скорее, небольшая пещера!

— Да, пожалуй.

Толстый Тэд гордился своим открытием, хотя и не очень понимал, отчего оно произвело такое сильное впечатление на Джеймса. Джеймс еще разок заглянул внутрь, потом снова посмотрел на Толстого Тэда.

— А знаешь ли ты, Тэдди, что ты только что нашел?

— Разумеется, Джеймс! Это же ясно, как божий день!

— И что же?

Лицо у Толстого Тэда вытянулось.

— Ну вообще-то прямо так я сказать не могу… Я думал, ты мне сам скажешь.

— Скажу! — ответил Джеймс. Он вскочил на ноги и бросился в сторону хижины. — Пошли расскажем ребятам!

— Но что мы им расскажем-то? — крикнул ему вслед Толстый Тэд.

— Пошли, у нас много дел! — отозвался Джеймс, уже почти скрывшийся из виду.

Тэд бросил прощальный взгляд на гроздь спелых бананов и, отдуваясь, затрусил следом за Джеймсом, гадая, что же он все-таки нашел.

Глава 23. Второй визит.

Молли проснулась, сама не зная отчего. Стояла поздняя ночь. Камин давно прогорел, в комнате было темно и зябко.

Девочка лежала в постели и прислушивалась. В доме все было тихо.

Но ведь что-то же ее разбудило?

Девочка вылезла из постели и пошлепала босиком к окну. Выглянув наружу, она сперва увидела только тьму, потом — слабо светящийся шарик газового фонаря на углу, отчаянно сражающегося с непроницаемым туманом, который окутывал улицу. Слева, если напрячь глаза, можно было различить массивную фигуру мистера Кадигана, несущего свою обычную вахту у входа на дорожку, что вела к парадной двери. Это успокаивало и ободряло.

Но тут девочка посмотрела направо, туда, где горел фонарь, и ахнула, увидев, как из тумана выплыли две тени. Свет озарил их всего на мгновение, но Молли этого хватило, чтобы узнать того самого полисмена, который проходил мимо их дома сегодня вечером. С ним был другой человек, которого Молли прежде не видела — высокий и тощий, как и сам бобби, но одетый в штатское. На нем были пальто и цилиндр, а не сюртук и выпуклый шлем лондонского полицейского. Молли не успела его как следует разглядеть, однако ей показалось, что он выглядит как джентльмен.

«Странно, — подумала девочка. — Зачем бы этому человеку расхаживать по ночам в компании полисмена? И что сам полисмен делает здесь так поздно?».

Молли прищурилась, вглядываясь в клубящийся туман. Двое подошли к мистеру Кадигану, который тоже наблюдал за ними. Они прошли вплотную к нему, но даже не взглянули в его сторону. Это Молли тоже показалось странным. Даже не кивнули! «Не очень-то они любезны», — подумала она. Девочка видела, как мистер Кадиган повернул голову и проводил их взглядом. Он смотрел им вслед, пока они не скрылись в тумане.

Молли еще немного посмотрела в окно, но не увидела ничего, кроме тьмы и мрака. Наконец она совсем замерзла и, дрожа, юркнула обратно в постель и закуталась в плед. Тот полисмен и его спутник все никак не шли у нее из головы. Ну в самом деле, что в них такого подозрительного? Может быть, она просто трусиха? В конце концов, в Лондоне тысячи полицейских! Так почему ее так удивляет, что мимо ее дома прошел незнакомый полисмен?

Да, но зачем он явился снова? И зачем он сегодня днем останавливался и заглядывал в окна? И кто этот припозднившийся джентльмен, что был с ним?

Девочка подумала, не стоит ли поделиться опасениями со своей матерью. Но потом она вспомнила то, что мать сказала ей днем: «Мы должны быть отважными».

Нет, наверное, она все-таки трусиха. Навыдумывала себе каких-то ужасов. Но она заставит себя быть отважной! И никому ничего не скажет. Нечего устраивать переполох на пустом месте.

Молли еще немного поворочалась и наконец уснула.

Глава 24. «Заяц».

Питер услышал легкий перезвон, а с ним — приятное известие:

«Я знаю, где тут еда».

— Да? — эхом откликнулся Питер, прятавшийся в темном уголке на корме. — И где же?

Динька указала вниз, на босые ноги Питера и потемневшую деревянную палубу под ними.

«Там!».

Питер вздохнул:

— Да, Динька, я знаю, что там еда есть. Но там ведь еще и люди. Меня заметят.

«Я могу принести тебе еды! Воду же я принесла!».

— Нет, Динька, еда для тебя слишком тяжелая, — прошептал мальчик.

Динька надулась, но спорить не стала. Она и сама прекрасно понимала, что вряд ли сможет донести что-то тяжелее виноградины.

— Я попробую прогуляться в сторону носа, — сказал Питер. — Может быть, нам все же удастся незаметно проникнуть в трюм…

«Я полечу вперед!».

— Ладно, только смотри, осторожней!

«Меня никто не увидит!».

И Динь-Динь полетела вперед, держась невысоко, на уровне колена. А Питер пополз за ней на четвереньках, радуясь, что ночное небо затянуто облаками. Откуда-то сверху справа доносились голоса двоих, разговаривавших между собой. Слов Питер разобрать не мог, однако, судя по их тону, это были просто два матроса, коротающие ночную вахту. Динька метнулась вперед, потом вернулась к Питеру.

«Там, впереди, есть люк и лестница, ведущая вниз!».

— Где? — шепнул Питер.

«Сразу за бочонком с водой».

— А что там, внизу?

Динька на мгновение исчезла и тут же вернулась снова.

«Коридор».

— В коридоре никого нету?

«Нет, зато там есть еда. Я чувствую ее запах. Пахнет из-за двери в конце коридора».

Еда! У Питера потекли слюнки от одного этого слова. Если только он сумеет как-то спуститься вниз…

— А что люди? — прошептал он.

Динька слетала вперед, потом вернулась.

«Они смотрят в другую сторону, — доложила она. — Они стоят у бочонка, но с противоположной стороны».

— Ладно! — шепнул Питер. — Идем!

И Питер следом за Динькой бесшумно пополз к краю похожего на сундук люка, где находился трап. Люк был нарочно так устроен для того, чтобы в бурю его не захлестывало водой. Динька выглянула из-за угла, потом поманила Питера за собой. Мальчик выполз на открытый участок палубы и взглянул направо. Да, как и говорила Динь-Динь, на дальнем краю палубы стояли двое матросов, которые смотрели на море, облокотясь на фальшборт. Динька стрелой пронеслась над палубой и исчезла во тьме люка. Питер последовал за ней.

В тот самый момент, как Динька с Питером исчезли в трюме, из люка на корме корабля возникла темная фигура. На палубе тут же заметно похолодало. Матросы, болтавшие у борта, почувствовали это и умолкли. Оба застыли и напряглись, неотрывно глядя на волны и молясь про себя, чтобы Омбра проскользнул мимо, а их оставил в покое.

Однако темная фигура остановилась прямо у них за спиной. Моряки, вспотевшие, несмотря на холод, в течение тридцати мучительных секунд пялились на воду, пока наконец хриплое стенание Омбры не нарушило тишину.

— Вы не видели ничего необычного?

— Н… н-нет, сэр, — выдавил один из матросов.

Второй был слишком напуган, чтобы ответить.

— Ничего странного на палубе не появлялось? — простенал Омбра.

— Н-нет, сэр.

— Давно ли вы тут стоите?

— С начала вахты, сэр.

Последовала еще одна мучительная пауза. Потом Омбра заскользил дальше. Матросы вздохнули с облегчением и боязливо оглянулись. Омбра не спеша двигался по палубе. Его голова, накрытая капюшоном, поворачивалась то направо, то налево.

— Что он делает? — прошептал один из матросов.

— Не знаю, старина, — ответил второй. — Ничего хорошего, это уж наверняка. У него такой вид… будто у охотничьего пса!

— Ага, точно, — подтвердил первый. — Как у ищейки, что напала на след!

Спустившись по трапу, Питер с Динькой очутились в темном коридоре. На первый взгляд коридор казался пустым, однако Питеру было не по себе. На палубе ему ничего не стоило ускользнуть, если его вдруг заметят: взмыть в небо — и привет! А тут лететь было некуда. Этот коридор легко мог стать для него ловушкой.

— И где еда? — шепнул он.

«Там!» — ответила Динька и крошечной светящейся кометой промелькнула по коридору.

Она остановилась перед закрытой дверью слева. Дальше коридор тянулся еще футов двадцать, а потом резко сворачивал налево.

Питер на цыпочках подкрался к двери, приложил к ней ухо и прислушался. Тишина. Мальчик осторожно повернул железную задвижку и отворил дверь. Дверь слегка скрипнула, но вряд ли этот звук мог привлечь чье-то внимание среди тысячи других скрипов и стуков, что наполняют трюм идущего корабля. Питер шагнул внутрь. Тьма там была непроглядная. Но, как и говорила Динька, сильно пахло едой.

— Динька, — шепнул Питер, — света бы мне…

Динька миновала дверной проем, нахмурилась, сосредоточилась и усилила собственное сияние от свечения потухающего уголька до яркого света свечи. Комната озарилась. Питер огляделся. Он увидел около десятка деревянных бочонков, несколько железных котлов и…

…И человека.

Человек был всего-навсего футах в трех. Он спал в гамаке, свисающем с потолка. Плотный, румяный дядька — должно быть, кок. Человек пошевелился. У Питера кровь застыла в жилах. Однако спящий просто перевернулся на другой бок и снова засопел.

Питер окинул взглядом бочонки. Все они были закрыты, чтобы внутрь не забрались крысы. Мальчик подошел к ближайшему бочонку и провел пальцами вдоль края. Крышка была пригнана туго. Мальчик попробовал еще один, и еще, и еще — все бочонки оказались запечатаны. Однако со следующим бочонком ему повезло: крышка шевельнулась.

Питер оглянулся на кока. Тот по-прежнему спал без задних ног. Мальчик подцепил крышку пальцами обеих рук, потянул, и она открылась.

Омбра, мрачная, зловещая ищейка, пробирался вдоль правого борта к носу корабля. Омбра был недоволен. Он ничего не нашел. Кого бы — или что бы — он ни почуял, у правого борта этого не было.

Он перетек к левому борту и, продолжая двигать головой из стороны в сторону, побрел к корме. Но внезапно остановился. Теперь Омбра снова почуял это: теплоту, сияние — нечто совершенно ему чуждое. Он снова устремился вперед, уже куда быстрее.

Динька издала слабый звук — не столько даже сказала, сколько поделилась чувством:

«Опасность!».

Питер поднял голову от бочонка: он доставал оттуда куски солонины и запихивал их себе за пазуху. Мальчик беззвучно, одними губами спросил: «Что такое?» Динь-Динь съежилась и обхватила себя за плечики, как будто замерзла.

«Не знаю, — ответила она. — Что-то страшное! Идет сюда!».

Питер вгляделся в ее личико и увидел на нем то, чего никогда прежде в Диньке не замечал, — страх.

Черный силуэт Омбры скользил вдоль борта в сторону кормы. Добравшись до люка, куда спустились Питер с Динькой, Омбра замедлил движение, потом остановился. Темный капюшон на миг склонился над люком.

Затем черная фигура принялась спускаться по трапу.

Звон Диньки превратился в тревожное дребезжание.

«Скорей!!!».

— Ладно, ладно! — шепнул Питер.

Сунув за пазуху последний кусок солонины, он торопливо опустил на место крышку бочонка. Слишком торопливо. Крышка съехала набок и с грохотом упала на пол.

Кок тут же проснулся.

— Эй! Чего… Ты чего делаешь, а?! — взревел он, пытаясь выбраться из гамака.

«Бежим!» — звякнула Динька в ухо Питеру, но того и уговаривать не пришлось. Мальчик в два прыжка выскочил из камбуза в коридор. И повернул направо, к трапу.

«Нет!!! — Динька крохотными ручонками ухватила Питера за волосы и рванула — на удивление сильно. — Не туда!».

Питер уже собирался спросить, почему не туда, но тут увидел: по трапу спускалось нечто… или некто, одетый в черное. Мальчик развернулся и помчался по коридору следом за Динь-Динь. Они круто свернули влево. Позади слышался рев разгневанного кока. Но помимо этого, за миг до того, как свернуть за угол, Питер почувствовал что-то еще — мертвящий холод, внезапно разлившийся в воздухе и пробирающий до костей. Оглянуться мальчик не осмеливался: кок уже с топотом мчался за ним по коридору, рыча от ярости.

— А ну, стой, вор-рюга! — рявкнул он.

«Сюда!» — подсказали Питеру колокольчики.

Они очутились в коридоре, идущем поперек корабля. Динька метнулась направо, в узкий проход, и Питер тут же понял почему: впереди виднелся трап, ведущий наверх, на палубу. Динька устремилась по нему, точно искорка по каминной трубе. Питер рванул следом и еле-еле успел выскочить наружу: кок, который для человека его комплекции двигался на удивление проворно, был уже у подножия трапа.

— Эй, на палубе! — прогремел он. — Остановите его! Держите вора!

Питер очутился на палубе у левого борта, почти у самой кормы. Откуда-то со стороны носа приближался топот босых ног. А в люке уже появилось разъяренное лицо кока.

Деваться Питеру было некуда. Во всяком случае, на корабле спрятаться уже не получится. Секунду поколебавшись, Питер выбежал на корму и ласточкой нырнул вниз.

— Человек за бортом! — заорал кок.

Мгновение спустя на корме появились три человека, потом шестеро — и все они смотрели на пенистый кильватерный след корабля, призрачно-белый на фоне черного ночного моря. Кто-то предложил было развернуть корабль и попытаться спасти несчастного, но кок был против.

— Избавились от него, оно и к лучшему, — сказал он. Остальные закивали. — Нам тут, на корабле, воришки ни к чему.

— Хотел закусить, да не тут-то было! Теперь им акулы закусят! — сказал какой-то остряк.

Матросы захихикали. Однако смешки тут же утихли. В воздухе похолодало, и из люка вытек черный силуэт Омбры. Моряки приумолкли.

— Кто это был? — осведомился стенающий голос. — Кто спрыгнул за борт?

Все обернулись к коку — единственному, кто видел вора своими глазами.

— Н-не могу сказать, сэр, — выдавил тот. — В лицо-то я его и не видел. Тощенький он был, это я точно знаю. Тощенький и шустрый. И… — заколебался кок.

— Что — «и»? — переспросил Омбра.

— Ничего, сэр, — ответил кок. Он решил, что будет умнее не сообщать о странном огоньке, метавшемся вокруг воришки. — Тощенький он был, вот и все, сэр. И шустрый.

— Вызовите капитана! — распорядился Омбра. — Скажите ему, что я требую собрать всех людей на корабле. Я хочу знать, кто именно спрыгнул за борт. Немедленно!

Один из матросов побежал к капитану, чтобы сообщить пренеприятное известие. Прочие остались стоять на корме, глядя на кильватерный след.

В небо никто из них не смотрел — зачем, собственно? Поэтому никто так и не увидел Питера с Динькой, которые, спрыгнув с кормы, пролетели до самого носа, держась вблизи ватерлинии, взмыли в темное небо и опустились обратно, в свое укрытие в свернутом парусе.

Оттуда они, постепенно приходя в себя, смотрели и слушали, что происходило дальше внизу, на палубе. Матросы, недовольные и заспанные, выстроились на палубе. Их пересчитали раз, потом еще раз. Капитан Нерецца смутился и рассердился: он вынужден был признать, что у него на корабле действительно был «заяц», неизвестный, который втайне мог наблюдать за всем и вся.

— А это кто такой? — шепнул Питер, указывая на закутанную в плащ фигуру Омбры.

Динь-Динь содрогнулась, и Питер вновь увидел на ее личике непривычный страх.

«Он плохой», — ответила она, обхватив себя за плечики.

Питер вспомнил могильный холод, который ощутил, когда был в трюме. Может быть, этот холод исходил от человека в плаще?

— Но кто же он такой? — переспросил Питер. — Откуда известно, что он плохой?

Динька только вздрогнула и покачала головой.

«Он плохой, — повторила она. — Держись от него подальше».

Питер забился поглубже в складки паруса. Он вытащил из-за пазухи кусок солонины, предложил его Диньке — та с отвращением помотала головой, — впился в него зубами и принялся жевать.

А в ста футах внизу сонных моряков снова отправили спать. Они, сердито бурча, разбредались по своим гамакам. Минуту спустя на палубе остались только Нерецца и Омбра.

— Значит, это был «заяц», — сказал Нерецца.

Омбра ничего не ответил.

— Ну кто бы это ни был, теперь он уже мертв, — продолжал капитан.

— Мертв ли он? — простенал Омбра. — Вы в этом уверены?

— Ну а как же иначе? — сказал Нерецца. — Он же спрыгнул за борт! Теперь он наверняка…

Капитан не договорил: Омбра исчез, попросту растаял в темноте.

Нерецца остался стоять один на палубе, гадая, кто же был этот непрошеный попутчик и отчего Омбра сомневается в том, что «заяц» погиб.

Глава 25. Гениальный план.

Крюка терзала холодная ярость. Пират и всегда-то был не подарочек, но теперь настроение у него сделалось на редкость скверным, даже для него. Его снедал мрачный гнев. Это тянулось уже несколько дней, с тех самых пор, как проклятый летающий мальчишка так его опозорил!

Месть! Крюк жаждал мести. И он отомстит. О, как он отомстит!

И вот в этот день он впервые с тех пор, как судьба забросила его на этот жалкий остров, не без труда забрался на вершину крутого лесистого пика, который отделял пиратский берег от берега, где жили мальчишки — и моллюсканцы. Добравшись до вершины, пират медленно, осторожно спустился по противоположному склону на скалистый выступ, откуда были прекрасно видны как деревня моллюсканцев, так и поляна по соседству, где мальчишки выстроил и себе хижину из плавника. Крюк улегся на живот, чтобы никто его не заметил, и принялся смотреть и ждать. Пират готов был ждать столько, сколько потребуется. Нет, он непременно отомстит!

Миновал час. Другой. И вот наконец Крюк увидел их…

Мальчишки! Двое… Трое… Нет, четверо! Летающего мальчишки среди них не было, но наверняка и он болтается где-то неподалеку. Мальчишки вышли из деревни моллюсканцев, и Крюк увидел, что они что-то несут. Двое мальчишек тащили охапки широких пальмовых листьев. «Зачем бы это?» — удивился Крюк. Еще один нес в руках нечто вроде табурета или столика. А толстяк пер в охапке множество кокосовых орехов.

Крюк проводил их орлиным взглядом. Мальчишки двигались слева направо, по одной из многочисленных тропок, ведущих через джунгли. Потом они скрылись из виду за небольшой пальмовой рощицей. Пират перевел взгляд правее, туда, где тропинка выныривала из-за пальм.

Там никто не появился.

Крюк пристально следил за рощицей в течение добрых двадцати минут. Затем мальчишки появились снова. Они возвращались туда, откуда пришли. Но теперь они шли с пустыми руками.

— Ага! — воскликнул Крюк и ухмыльнулся, обнажая бурые пеньки гнилых зубов во всем их великолепии. — Стало быть, укрытие себе подыскали, а, ребятки?

Он продолжал наблюдать. Через четверть часа мальчишки появились снова. Они несли еще листья и кокосы. И снова они скрылись за рощицей и появились с пустыми руками. Они сделали еще несколько рейсов, а Крюк тем временем наблюдал, соображал и строил планы. Мальчишки совершили ошибку: они выбрали себе место для укрытия за пределами территории, которую охраняют воины-моллюсканцы! Конечно, оно не так уж далеко, но, может быть, достаточно далеко, чтобы провернуть задуманное. Если застигнуть их врасплох, когда все они будут в хижине или вблизи нее.

Крюк перевел взгляд далеко влево, где его внимание привлекли несколько невысоких бурых горбатых силуэтов, движущихся на дальнем склоне. В его мрачном уме забрезжил отблеск идеи. И чем больше Крюк над ней размышлял, тем отчетливей она становилась. Пират продолжал размышлять до тех пор, пока не счел, что его план не просто выполнимый. Он — Крюк признался себе в этом без ложной скромности — блестящий! В конце концов бессильная ярость, терзавшая его все эти дни, улеглась, и его заскорузлое сердце наполнилось радостью чистой, беспримесной злобы.

Крюк встал и принялся пробираться назад, за гору, в пиратский лагерь.

— Сми! — едва выйдя на поляну, рявкнул он. — Принеси мне письменные принадлежности!

— Есть, капитан! — откликнулся Сми откуда-то изнутри крепости.

Минуту спустя он колобком выкатился на поляну, неся в руке очиненное перо попугая и скорлупу кокоса, наполненную осьминожьими чернилами. Он пристроил все это на шаткий столик, сколоченный из плавника, и прикатил обрубок ствола, служивший табуретом. Крюк сел за стол и, сосредоточенно хмурясь, принялся что-то чертить на большом желтом листе, высушенном на солнце. Сми заглянул Крюку через плечо и увидел рисунок, состоящий из сложной паутины стрелок и черточек.

— А чего это, капитан? — спросил он.

— Это план! — ответствовал Крюк.

— А-а! — протянул Сми. Он немного помолчал, потом решился уточнить: — План чего?

— Тропинок, — сказал Крюк. — Мальчишки постоянно ходят по одной и той же тропинке!

— Понятно, — ответил Сми, хотя на самом деле ничего ему было не понятно.

— Мы ведь не можем подобраться к их хижине, верно, Сми?

— Не можем, капитан.

— А почему?

— Из-за этих, из-за моллюсканцев.

— Вот именно! Дикари охраняют мальчишек. Но что, если мы застанем их врасплох и погоним вот по этой тропе?

— Дикарей? — переспросил Сми.

— Да нет, идиот! Мальчишек!

— Погоним мальчишек?

— Ну да! — сказал Крюк, указывая на свой чертеж. — Вот тут джунгли очень густые. И бежать им будет некуда, кроме как по этой тропинке, верно? — ухмыльнулся он. — Мы напугаем их до полусмерти и погоним прочь от этой хижины так быстро, что они ничего не успеют сообразить. Они убегут прочь от моллюсканцев. Несколько минут — и все!

— А что, моллюсканцы не увидят, как мы их гоним? — поинтересовался Сми.

— А-а! — сказал Крюк, гордый своим хитроумием. — Но ведь гнать-то их будем не мы!

— Понятно… — сказал Сми, по-прежнему ничего не понимая.

Крюк начертил на листе еще несколько стрелок и заштриховал кусок листа там, где одна из стрелочек поворачивала направо. И удовлетворенно кивнул.

— Я гениальный! — сообщил он.

Сми озадаченно хмурился, глядя на лист, но ничего не ответил.

Крюк вздохнул и сказал:

— Вели Герки принести рыболовную сеть.

— Сеть? — переспросил Сми.

— Ну да, сеть, — сказал Крюк. — И скажи всем, чтобы брались за копья.

Сми нахмурился еще сильнее:

— Мы идем на рыбалку с копьями?

— Не на рыбалку, идиот! — сказал Крюк. — Мы идем на кабанов!

— На кабанов? — переспросил Сми, окончательно растерявшись.

Кабаны — это огромные, волосатые дикие свиньи, которые водились на острове. Кабаны были злобные, агрессивные и хитрые. Даже моллюсканцы и те старались держаться от них подальше. Однако пиратам как-то раз удалось изловить раненого кабана. Они его зажарили и съели. Свежее мясо внесло приятное разнообразие в их обычный рацион, состоявший из кокосов, рыбы и иногда — вареных морских ежей.

— Но, капитан, — начал Сми, — я думал, мы идем охотиться на этих, на мальчишек…

— Так оно и есть, идиот! — сказал Крюк. — Для этого-то нам и нужны кабаны!

— Но…

— Мой план гениальный, однозначно, — сказал Крюк. — Наша добыча отправится на охоту, в то время как те из нас, кто обычно охотится, будут ловить рыбку! Гениально!

— Так мы идем и на рыбалку, и на охоту? — спросил Сми.

— Да нет же, идиот! — взревел Крюк. — Ты что, вообще не слушал, что ли?

— Нет… — ответил Сми. — В смысле, то есть да!

Крюк испустил тяжкий вздох великого человека, обреченного бесславно погибнуть среди глупцов, неспособных его оценить.

— Просто собери людей, Сми, — приказал он. — С копьями и сетью.

— Есть, капитан! — ответил Сми и потрусил прочь, бормоча: «Копья и сеть, копья и сеть!», чтобы не забыть.

Крюк проводил его взглядом, потом снова уставился на чертеж — воплощение его блестящего плана, как раз и навсегда избавиться от проклятых мальчишек.

Глава 26. Док Святой Екатерины.

Медленно, вяло, несомый приливом и слегка подгоняемый слабым, готовым улечься ветром, корабль преодолевал последние полмили, отделяющие его от лондонского причала.

«Наконец-то!» — подумал Нерецца. Никогда еще он не бывал так рад добраться до порта. С тех пор как они покинули тот странный остров, капитан почти не спал. Команда, и так уже встревоженная присутствием лорда Омбры, была еще сильнее напугана странными происшествиями на борту. Сперва этот таинственный «заяц», который спрыгнул за борт, но оставил после себя кучу неприятных вопросов. Кто он был? Где и как ухитрился пробраться на корабль? И что могло заставить его спрыгнуть с корабля — с корабля, идущего в открытом море! — вместо того, чтобы позволить себя схватить?

Потом этот таинственный огонек. То один, то другой матрос сообщал о том, что видел его: стремительная искорка, порхающая по кораблю, иногда в вантах, иногда над палубой, но чаще всего — у бочонка с водой. Никому не удавалось подобраться к нему поближе или рассмотреть его как следует: эта штука, чем бы она ни была, двигалась слишком быстро.

Матросы, суеверные, как и большинство моряков, решили, что это не иначе как призрак утонувшего «зайца». Нерецца запретил вести подобные разговоры, во всеуслышание пообещав, что протащит под килем любого, кто произнесет слово «призрак». Однако разговоров это не остановило.

Дело осложнялось тем, что Омбра проявлял живой интерес к подобным слухам и неизменно требовал докладывать ему обо всех необычных явлениях и происшествиях. По ночам он бродил по палубе и искал, искал, искал… А чего искал — непонятно. Одно Нерецца знал точно: из-за этих поисков он постоянно не высыпался.

Сланк тоже чрезвычайно интересовался рассказами о призраке, а в особенности таинственным «зайцем». Он несколько раз приставал к коку, требуя описать беглеца, и то и дело спрашивал:

— А не мальчишка ли это был? Может быть, ты видел мальчишку?

Кок не говорил ни «да», ни «нет»: он объяснял, что видел незнакомца только мельком. Однако Сланк не отставал, и его непрестанные расспросы усиливали царящее на корабле напряжение.

Так что Нерецца был чрезвычайно рад, когда на горизонте наконец показался Лондон. Теперь капитан стоял на палубе, ощущая, как сырой, промозглый воздух забирается под пальто. Корабль потихоньку продвигался вверх по темным водам Темзы. Река кишела судами, лодками и кораблями всех видов и размеров, под флагами десятков стран. Вдали виднелись знакомые приметы лондонского пейзажа: Тауэр, Тауэрский мост, здание парламента. Они выглядели величественно даже сквозь пелену лондонского смога. По правую руку раскинулся лабиринт лондонских доков: лес мачт, вздымающихся с сотен кораблей. Нерецца увидел кирпичные стены Гардвикских складов.

— Встанем у Святой Екатерины, — бросил Нерецца первому помощнику. Тот ждал его распоряжения и быстро передал приказ капитана команде. — Давай поживей! — орал он.

Но нужды в этом не было: морякам не терпелось сойти на берег с этого корабля, населенного призраками.

А высоко вверху, в складках свернутого паруса, который уже слишком долго служил ему одновременно гамаком и укрытием, Питер с нетерпением ждал возможности выбраться с этого корабля. Мальчик был голоден. Последний кусок солонины он доел несколько дней тому назад. К тому же он устал: ему плохо спалось, он все боялся, что его обнаружат. И еще его очень тревожили пугающие рассказы Динь-Динь о жуткой и таинственной фигуре, бродившей по палубе ночью.

Накануне Питер услышал долгожданный возглас впередсмотрящего: «Земля!» Сердце у мальчика подпрыгнуло. С тех пор Англия оставалась темной полоской по левому борту, а Франция — такой же полоской по правому.

Время от времени мальчик осторожно высовывал голову из паруса, наблюдая за продвижением корабля, мало-помалу продвигавшегося к цели своего путешествия. Питер слышал, как матросы называли друг другу места, мимо которых они шли: остров Шеппи, остров Кенви, порт Грейвсэнд… Наконец показалось и устье Темзы. Теперь Питер видел перед собой причал и доки, а в них — бесчисленное множество кораблей на разных стадиях погрузки и разгрузки.

А еще он видел пар, который шел у него изо рта. Вдобавок к прочим своим несчастьям, Питер замерз, просто жутко замерз. От промозглого северного тумана его защищали только ветхие штаны, рубашка да грубая ткань паруса. Питера непрерывно трясло. Он отчаянно тосковал по жаркому солнышку и ласковому ветерку острова Моллюск, но все это осталось далеко позади.

Не прошло и года с тех пор, как Питер и остальные мальчишки стояли на одном из этих причалов, собираясь выйти в море на ветхой, старой посудине, которая везла загадочный сундук и странную девочку.

Питеру казалось, что с тех пор миновала целая вечность. Теперь он стал совсем другим человеком по сравнению с тем заносчивым, себялюбивым мальчишкой, который тогда покинул Англию. За время этого путешествия жизнь его круто изменилась. А закончилось это путешествие на острове Моллюск. И он твердо рассчитывал навсегда остаться на своей новой родине.

Но вот он снова вернулся сюда, туда, откуда начал свой путь. И жизнь его заново переплелась с жизнью Молли. Теперь надо ее найти. Но как? Питер смотрел на кишащие народом доки: сотни, нет, тысячи людей: моряков, докеров, торговцев, таможенников и прочих — сновали туда-сюда. А дальше раскинулся бескрайний, непроницаемый Лондон: запутанный лабиринт ветхих, запущенных домов, насколько он мог видеть отсюда.

«И как же отыскать здесь Молли?».

Лондона Питер совсем не знал: он никогда не бывал там до того судьбоносного утра, когда повозка доставила его и прочих мальчишек из приюта Святого Норберта для трудновоспитуемых мальчиков в доки. Семьи у него в Лондоне не было и друзей тоже, если не считать Молли и ее отца. Денег у него тоже не было. У него не было даже пальто! Да что там — даже ботинок!

«И как же отыскать Молли?».

Питер дрожал. Он не мог совершенно ничего придумать. Одно он знал твердо: найти Молли надо, причем срочно, пока до нее не добрались те жестокие люди, что приплыли на этом корабле.

Причал был уже совсем близко. На корабле царили шум и суета: команда готовилась швартоваться. Питер рискнул взглянуть вниз, на палубу. Прямо под ним, у той мачты, на которой находился парус, служивший убежищем Питеру, стоял капитан Нерецца, жуткий человек с деревянным носом. Рядом с ним находился Сланк. Питер невольно поежился, увидев Сланка. Он прекрасно понимал, что этот человек только о том и мечтает, как бы перерезать глотку мальчишке, взявшему над ним верх тогда, на острове.

Сланк с Нереццей негромко беседовали. Питер навострил уши, желая знать, о чем идет разговор.

— Динька! — шепнул он.

«Чего?» — тихо отозвались колокольчики над самым ухом.

— Не могла бы ты подобраться поближе к этим людям, так, чтобы тебя не заметили?

Динька взглянула вниз.

«Ты имеешь в виду вот этих, Деревянного Носа и Уродскую Рожу?».

Питер невольно усмехнулся.

— Да, их.

«Я спущусь вдоль этого столба, — сказала Динь-Динь, указывая на мачту. — Спрячусь за ним, и никто меня не увидит».

— Хорошо, — сказал Питер. — Тогда попытайся разузнать, о чем они говорят. Только осторожнее…

Договорить он не успел: Динька уже исчезла. Надеясь, что он не совершил непоправимой ошибки, отправив ее вниз, Питер забился поглубже в парус, тревожась и выжидая. И дрожа от холода.

— Запретить матросам сходить на берег? — переспросил ошеломленный Нерецца. — Он что, тронулся умом? Мы наконец-то добрались до Лондона, проведя несколько месяцев в открытом море, если не считать пары-тройки часов на этом жалком острове. И он хочет, чтобы я запретил матросам сходить на берег? Оставил их без законного увольнения?

— Таков приказ Омбры, — ответил Сланк, который только что провел пренеприятнейшие двадцать минут в трюме, в кромешной тьме каюты Омбры. — Он не хочет, чтобы на берег просочилось хоть слово о его присутствии до тех пор, пока он не разделается с Астерами.

— Ну тогда ладно, — нехотя ответил Нерецца. — Значит, вплоть до распоряжения Омбры на берег никто не сойдет.

Когда первый помощник передал приказ команде, лица у матросов вытянулись и они недовольно загомонили. Однако же члены команды слишком дорожили собственной шкурой, чтобы открыто выражать недовольство на глазах у Нереццы.

Корабль пришвартовали, на причал перекинули трап.

— Вон они! — сказал Сланк, ткнув Нереццу в бок. — Как раз вовремя!

К трапу подошли двое мужчин. Один был высокий и тощий, с рублеными чертами лица и темными, близко посаженными глазами, смотревшими из-под кустистых бровей. В своем приличном пальто, клетчатых брюках и цилиндре он выглядел совершенно неуместно на грязном, шумном причале. Рядом с ним стоял мужчина пониже, в черной форме лондонского полисмена. Нерецца и Сланк оба заметили, что форма сидит на нем не очень хорошо, как будто рукава и штанины ему коротки.

— Это они? Вы уверены? — переспросил Нерецца.

— Они самые, — ответил Сланк.

Он махнул рукой двум людям на причале и указал им в сторону трапа. Они поднялись на борт, ступая медленно, как сухопутные люди, неуверенно чувствующие себя на палубе корабля, и направились к юту. Мужчины остановились у бизань-мачты, где Сланк и представил их капитану.

— Капитан Нерецца, — сказал он, — перед вами мистер Герч. — Затем Сланк кивнул в сторону прилично одетого: — А это мистер Хэмптон. Или, может быть, все же констебль Хэмптон? — попытался пошутить он.

Никто не улыбнулся. Рукопожатий тоже не последовало.

— Он тут? — осведомился Герч, не желая тратить времени на обмен любезностями с теми, кого считал ниже себя.

— В трюме, — ответил Сланк.

— Он не выходит при дневном свете, — пояснил Нерецца.

— Хорошо, — сказал Герч. — Тогда передайте ему вот что: Астер уехал.

— Уехал? — переспросил встревоженный Сланк. — Куда уехал?

— Это нам неизвестно, — ответил вместо Герча Хэмптон. — У нас есть в доме свой человек, девушка-служанка, которая говорит, что Астер уехал неделю тому назад и с тех пор не появлялся.

— А его дочка? — спросил Сланк.

— Дочка дома, вместе с матерью, — сказал Хэмптон.

Услышав это, Сланк расплылся в мерзкой улыбочке.

— Что, своих баб он бросил, значит? Ну тогда он у нас в руках!

— Там трое охранников, — уточнил Хэмптон. — Крепкие парни. И с ними собака.

— Охранники помешать не смогут, — заявил Нерецца.

Сланк кивнул, вспомнив окаменевших дикарей на острове Моллюск.

— И что же намерен предпринять ваш… ваш пассажир? — поинтересовался Герч.

— Возвращайтесь на закате, — велел Сланк.

— И что тогда? — спросил Герч.

— Тогда наш пассажир выйдет и сообщит, что нам делать дальше, — сказал Сланк. — Он не любит посвящать кого-то в свои планы заранее, но, если вы спросите меня, я скажу, что нам придется наведаться в гости к жене и дочке лорда Астера.

Глава 27. Навстречу буре.

Динь-Динь вернулась наверх, в парус, и передала Питеру дурные вести. Мальчик слушал ее, не переставая стучать зубами.

«Сегодня ночью, — говорила Динька. — Когда стемнеет. Они ждут…».

Тут колокольчики умолкли и Динька содрогнулась. Ей не хотелось говорить о черной тени, что бродила ночью по палубе.

— А где находится дом Молли — они не говорили? — прошептал Питер.

«Нет! — ответила Динька резким тоном, которым она говорила каждый раз, как в разговоре всплывало имя Молли. — Сказали только, что отца дома нет».

Питер нахмурился, обдумывая невеселые перспективы, которые обрисовала Динька.

Значит, Молли с матерью одни дома, и люди с корабля собираются сегодня ночью отправиться за ними. А хуже всего то, что, похоже, полиция — или, по крайней мере, часть полиции — на их стороне. Дом Молли охраняется, но людям с корабля охрана не страшна. «Ну еще бы!» — подумал Питер, вспомнив, что черная фигура сделала со стоявшими на страже воинами-моллюсканцами.

А вдобавок ко всему остальному пошел дождь — мелкий, противный дождичек, который просачивался сквозь складки паруса, отчего Питеру сделалось совсем худо.

— Надо отсюда выбираться! — шепнул он.

Динька была полностью согласна. Она с энтузиазмом прозвенела: «Летим на берег!».

— Ага, как же! — возразил Питер. — Нас тут же заметят. Меня, по крайней мере.

Дождь усиливался. Капли летели, точно холодные камушки, барабаня по парусине. Динька подобралась к отверстию и выглянула наружу.

«Там никого нету, — доложила она. — Небось все попрятались от дождя в трюме».

— В самом деле? — спросил Питер. — Думаешь, мы можем вылететь отсюда незамеченными?

Динька посмотрела на небо.

«Подожди минутку, — сказала она. — Сейчас дождь припустит еще сильнее».

Питер не стал с ней спорить. Динька все-таки была отчасти птицей, и на погоду у нее было чутье.

И действительно, несколько минут спустя на небо наползли еще более темные тучи и из них хлынул проливной дождь. Питер уже так промок, что не боялся вымокнуть еще сильнее. Он выполз из паруса и встал на рее. Мальчик не боялся, что его кто-то заметит: ему отсюда даже не было видно палубы. Приходилось держаться за канат, чтобы его не сдуло с корабля. Динька, которая терпеть не могла от кого-то зависеть, и та обеими руками уцепилась за его рубашку.

— Готова? — крикнул Питер.

Динька кивнула, хотя и слегка неуверенно.

— Ну тогда полетели!

И Питер вместе с Динькой, которая отчаянно цеплялась за него, устремился навстречу буре.

Глава 28. Отнюдь не в безопасности.

Питер с цепляющейся за него Динь-Динь пытался лететь сквозь слепящий дождь. Его швыряло из стороны в сторону порывами ветра. Мальчик от души надеялся, что летит в сторону доков, но видимость была такая плохая, что он даже в этом не был уверен.

Он немного снизился и наконец увидел, что летит над крышей длинного приземистого здания. Питер долетел до края крыши и опустился на землю — так стремительно, как только мог. Мальчик очутился в темном, заваленном мусором проходе между двумя складами. Он немного постоял, отдуваясь, опершись руками на колени. С него ручьями стекала вода.

— Эй, ты! — раздался хриплый голос у него за спиной. — Отойди подальше, нечего тут лужи устраивать!

Питер развернулся и обнаружил, что едва не наступил на костлявого, бородатого человека, сидевшего на утоптанной земле под карнизом склада и державшего на коленях бутылку. Земля стремительно превращалась в грязь.

— И-извините, сэр, — сказал Питер.

— Сэр? Это ты кому, мне, что ли? Ха-ха-ха-кха-кха-кха-га-га-хрр-тьфу! — Смех мужчины быстро перешел в приступ мучительного кашля, в конце которого он смачно сплюнул. Потом бородач утерся рукавом и смерил Питера взглядом, улыбаясь широкой беззубой улыбкой. — Извини, парнишка. Рассмешил ты меня. Старого Трампи никто сэром не называет. Так и зовут: Старый Трампи. Можешь и ты звать меня так. А тебя как звать-то?

— Питер.

— Питер… Славное имечко! — произнес Старый Трампи.

Он поднес бутылку к губам, попытался глотнуть — и обнаружил, что бутылка пуста. Разочарованный бродяга поставил бутылку на землю и продолжил:

— У меня когда-то собака была, тоже Питером звали. А может, это был кот… Какая-то зверушка у меня была, точно помню. Но звали ее, может, и не Питером… Ты что, свалился?

— Чего?

— Ну как, — сказал Старый Трампи, — только что тебя тут не было. И вот ты здесь. Ты не пришел ни оттуда, ни оттуда. — Он поочередно кивнул в каждый конец прохода. — Так вот я и спрашиваю — свалился, что ли?

— А-а! — сказал Питер. — Ну да. Свалился. — Он посмотрел наверх. — Вон оттуда свалился, с крыши.

Старый Трампи сочувственно кивнул:

— Это бывает. Я и сам все время падаю. Так что мне больше нравится сидеть, чтобы, значит, не стоять.

Он нахмурился, вглядываясь во что-то над головой Питера.

— Так как, ты говоришь, тебя зовут-то? — снова спросил он.

— Питер, — ответил Питер.

— Ага, ну да, — сказал Старый Трампи. — Питер. Послушай, Питер, ничего, если Старый Трампи спросит у тебя одну вещь?

— Спрашивайте.

— Что это за человечек сидит у тебя на голове?

И он указал корявым пальцем куда-то поверх головы Питера.

«Динька!» Питер поспешно вскинул руку, сгреб ее и, не обращая внимания на негодующий трезвон, сунул за пазуху.

— Это? Это ничего, сэр! То есть, в смысле, там никого нет.

Старый Трампи немного поморгал и вздохнул с облегчением.

— Это хорошо, — заметил он. — А то я, когда напьюсь, бывает, вижу всякое, чего на самом деле нету. Но вот маленьких светящихся человечков я еще никогда раньше не видел. Обычно мне все змеи мерещатся.

Он снова поднес бутылку к губам и снова обнаружил, что она пуста.

Питер ничего не сказал. Динька же как раз имела что сказать: сидя за пазухой, она то и дело отпускала нелестные комментарии по поводу того, когда Питер последний раз мылся.

— А слышишь, как будто колокольчики звенят? — спросил Старый Трампи, озираясь вокруг.

— Нет! — отрезал Питер.

— Ага, а я вот слышу! — нахмурился Старый Трампи. — Это что-то новое. Звуки мне раньше не мерещились.

«Выпусти меня!» — оглушительно прозвенела Динька.

— Слышь? Вот, опять! — сказал Старый Трампи.

— Заткнись! — прошипел Питер Диньке.

— Чего? — переспросил Старый Трампи.

— Ничего, ничего! — поспешно сказал Питер.

— Ты вроде бы говорил, чтобы я заткнулся, — сказал Трампи.

— Нет-нет, — возразил Питер. — В смысле, да, я это сказал, но только не вам.

— А кому ж тогда?

— Ну, это… самому себе.

— А-а! — протянул Старый Трампи. — Ну да, со мной такое тоже бывает. Сижу, болтаю-болтаю, потом глядь — а рядом-то и нету никого. Но вот колокольчики — нет, колокольчики мне мерещатся впервые.

И он снова попытался хлебнуть из бутылки. Но та по-прежнему была пуста.

Питер посмотрел в конец прохода. Небо светлело, ливень заканчивался.

— Сэр, — обратился мальчик к Трампи, — я ищу дом — тут, в Лондоне…

— О-о, домов-то в Лондоне чертова уйма! — сказал Трампи. — Их тут просто тыщи. Так что какой-нибудь дом ты непременно найдешь.

— Мне какой-нибудь не надо, — объяснил Питер. — Мне один нужен, конкретный.

— А-а, — протянул Трампи. — Это может оказаться посложнее.

— Этот дом принадлежит семейству Астеров, — сказал Питер. — Лорду Леонарду Астеру.

— Ло-орду? — переспросил Старый Трампи. — Так ты ищешь дом лорда?

— Да, — сказал Питер.

— Ха-ха-кха-хрр-тьфу! — засмеялся Трампи и снова выплюнул впечатляющий ком мокроты.

Питер отвернулся.

— Извини, — сказал Трампи. — Ты только не обижайся… послушай, как тебя там?

— Питер.

— Так вот, Питер, ты не обижайся, но что-то не похоже, чтобы ты был из благородных.

— Так вы не знаете этот дом? — уточнил Питер.

— Какой дом?

— Дом лорда Астера. — Питер старался не выказывать своего раздражения. — Вы не знаете, где он живет?

— Да уж не здесь, как пить дать, ха-ха! — ответил Старый Трампи, указывая на грязный проулок. Из одной кучки мусора к другой прошмыгнула жирная крыса.

— А где его искать, вы тоже не знаете? — спросил Питер.

Старый Трампи немного поразмыслил над этим вопросом, потом поинтересовался:

— Кого — его?

Питер вздохнул.

— Ладно, фиг с ним, — сказал он и пошел к выходу из проулка.

— Эй, ты уже уходишь? — окликнул его Старый Трампи.

— Да, — ответил Питер, осторожно пробиравшийся через мусорный завал.

Оттуда выскочило сразу несколько крыс, и мальчик отшатнулся.

— Скажи-ка еще разок, как тебя звать? — спросил Старый Трампи.

Питер вздохнул, остановился, обернулся.

— Питером меня звать, Питером!

— Да-да, Питером, — сказал Трампи. — Так вот, сынок, будь осторожен там, снаружи. Эти доки — небезопасное место, особенно для такого парнишки, как ты. А когда стемнеет, то в Лондоне вообще всюду небезопасно.

Он выразительно чиркнул себя пальцем по горлу.

— Никому не доверяй, парень! Никому! Потому-то Старый Трампи тут и сидит!

Питер, ничего не сказав в ответ, отвернулся и побрел дальше в конец проулка, предоставив Старому Трампи беседовать с самим собой.

— Никто не может считать себя в безопасности, — бормотал старик. — Никто и нигде, тем более когда стемнеет!

Он еще раз попытался глотнуть из бутылки и был слегка удивлен и изрядно разочарован, когда обнаружил, что она так и осталась пустой.

Глава 29. Обглоданная косточка.

Сланк следил за командой «Фантома» зорче ястреба.

Он сам ходил в море с тринадцати лет, так что моряков знал как свои пять пальцев и прекрасно понимал, что Лондон, с его многочисленными искушениями, тянет их к себе как магнитом, несмотря на все приказы Нереццы. У трапа выставили охрану, чтобы никто не пытался улизнуть на берег, но Сланк понимал, что многие из матросов не побоятся спуститься на причал по канату или даже спрыгнуть в грязную Темзу и выбраться на берег вплавь, если будут думать, будто их никто не видит. А стоит им добраться до берега и залить глотку грогом, то рано или поздно они примутся болтать о своем странном путешествии — и даже о зловещем пассажире.

А между тем лорд Омбра не желал, чтобы о его присутствии стало известно. Не сейчас. Пока еще рано. А если лорд Омбра разгневается… Сланку страшно было даже подумать, что будет тогда. И вот Сланк коротал время до появления Омбры, бродя по палубе и следя за матросами, которые все сильнее проявляли недовольство.

На данный момент большинство матросов столпилось у борта, наблюдая за кровавой пьяной дракой у входа в популярный портовый паб «Веселый негритос». Сланк решил воспользоваться тем, что команда пока что нашла себе развлечение, и подняться наверх, в «воронье гнездо». Отсюда, с вершины мачты, ему был отлично виден весь корабль. А кроме того, с высоты открывался вид на город, уходящий вдаль под предполуденным небом, тусклым от угольного смога.

Миновало двадцать минут. Полчаса. Драка закончилась, и команда «Фантома» вновь разбрелась по палубе. Сланк всмотрелся в нос, потом в корму, потом снова в нос. Он пристально оглядывал борта, прислушивался, не раздастся ли подозрительный шорох. Дул легкий ветерок, принося с собой запахи города. Одни были противные, другие, например запах свежей готовящейся еды, очень и очень приятные. Хлопали свернутые паруса — звук, знакомый и милый сердцу любого морехода. Когда жесткая парусина развевалась на ветру, ее складки расходились и сходились вновь, подобно мехам аккордеона.

«А это что такое?».

Сланк устремил взгляд в сторону кормы, на парус, свисающий с бизань-мачты. Налетел новый порыв ветра, и парус раскрылся снова. Потом ветер стих, и парус закрылся, как будто захлопнули гигантский кошелек.

Сланк нахмурился, пытаясь сообразить, что он только что видел. Свернутый парус опять раздулся — и Сланк увидел это снова.

Он стремительно выбрался из «вороньего гнезда», спустился по вантам, пробежал по палубе и взлетел на бизань-мачту проворней любого юнги. Он подобрался к парусу на второй снизу рее. И принялся разбирать тяжелые складки парусины, чтобы убедиться, что ему не померещилось. Внизу, на палубе, собралось несколько матросов: им сделалось интересно, что такое разыскивает. Сланк.

«Вот!» Сланк расправил последнюю из складок. Внутри обнаружилось три огрызка от яблок, съеденных вместе с семечками, и начисто обглоданная косточка: даже мозг изнутри был тщательно высосан.

«Крыса? Но какая крыса полезет так высоко? Птица?».

Сланк зацепился коленом за канат и свесился вниз головой в складку паруса. Матросы внизу загомонили: зрелище становилось все занятнее. Сланк достал косточку и поднялся обратно на рею. Он сел поудобнее и принялся пристально разглядывать свою находку.

Следы зубов. Нет, этой косточкой лакомилась вовсе не птица. И зубы были не крысиные — это были следы зубов человека, причем слишком мелких, чтобы принадлежать взрослому. Скорее, это был…

Сланк устремил взгляд в сторону лондонских крыш, потом посмотрел вниз, на палубу. Не мог ли оставить это их «заяц»? Однако же яблочные огрызки не были старыми и гнилыми — они выглядели почти свежими. Эти яблоки съели совсем недавно… А ведь «заяц» спрыгнул с корабля несколько недель тому назад!

Сланк нахмурился. Он вспомнил другой корабль и мальчишку, который вот так же спрыгнул за борт, а потом вернулся живым и здоровым, как ни в чем не бывало. Сланку вспомнились слухи о призраке, бродившем по кораблю, уже после того, как «заяц» спрыгнул за борт!

«Неужели?!».

Сланк уставился на косточку и стиснул ее в кулаке, как будто это было горло летающего мальчишки. Если этот мальчишка каким-то образом очутился на корабле и теперь он здесь, в Лондоне, чем это грозит Омбре и его планам? Рискнет ли Сланк упомянуть об этом? Тогда, на острове, Омбра предостерегал его, чтобы он не смел увлекаться своей ненавистью к мальчишке — ненавистью, которая была близка к одержимости. Так стоит ли теперь рисковать, упоминая о своих подозрениях, раз у него нет никаких доказательств, кроме обглоданной косточки и пары яблочных огрызков? И тем не менее Омбра сам явно подозревал, что на корабле творится что-то неладное. Недаром он требовал устраивать обыски и удваивать число вахтенных…

И тем не менее Сланк решил пока что оставить свои подозрения при себе. Он сунул косточку в карман, спустился на палубу, соврал что-то в ответ на расспросы любопытствующих моряков.

Нет, пока что лучше будет помалкивать. Но когда Сланк сойдет с корабля, он рано или поздно отправится на поиски мальчишки. И когда он его отыщет…

Сланк сунул руку в карман и сдавил косточку так, что она сломалась.

Глава 30. Как угодно.

Питер, по-прежнему пряча Динь-Динь под рубашкой — чем та была чрезвычайно недовольна, — выбрался из проулка и очутился на оживленной улице. Посреди улицы проезжали телеги, нагруженные бочонками и ящиками, и тачки, которые катили усталые, бранящиеся люди. Шагали туда-сюда моряки всех цветов кожи, одетые в самые причудливые наряды, болтающие и переругивающиеся на всех языках мира. Все как будто куда-то торопились. Все толкались и мешали друг другу.

Вдоль улицы, над канавами, в которых журчала вонючая мутная вода, красовались лавчонки, торгующие часами, секстантами, парусиновыми штанами, непромокаемыми куртками, гамаками, канатами, фонарями — короче, всем, что только может пригодиться на корабле. Вперемежку с лавчонками попадались питейные заведения, откуда неслись крики, пение, смех и шум потасовок. Из того заведения, напротив которого очутился Питер, вышел моряк в красной фланелевой рубахе. Моряк постоял, шатаясь взад-вперед, а потом рухнул ничком в канаву. Никто не обратил на него внимания: бурная людская река невозмутимо струилась мимо.

По улице прошагал господин официального вида, в синей куртке с медными пуговицами.

— Простите, сэр, — начал было Питер, подступив к нему, — вы не подскажете, где можно найти лорда…

— Прочь с дороги! — рявкнул человек, даже не взглянув на Питера.

Он пихнул мальчика в сторону. Питер налетел на другого человека, тот толкнул его на третьего, а третий отвесил мальчишке такую затрещину, что Питер растянулся на мостовой и ему пришлось отползать в сторону боком, точно крабу, чтобы не попасть под копыта ломовой лошади.

Питер вскочил на ноги и прижался мокрой спиной к стенке дома. Сердце у него лихорадочно колотилось. Динька сердито зазвенела из-под рубашки.

— Не можем мы улететь! — вполголоса объяснил Питер. — В Лондоне люди не летают!

«Потому что не умеют! — возразила она. — А мы-то умеем!».

— Здесь летать нельзя, — сказал Питер. — Я не хочу, чтобы меня заметили.

Холод пробирал его до костей. Он отчаянно трясся. Он был мокрый и грязный и стоял босиком на холодной земле. Питер внезапно, словно заново, заметил, как ему холодно, какой он голодный и усталый. Но хуже всего был холод.

И к тому же уже темнело.

Питера мало-помалу начало охватывать отчаяние. Мальчику ужасно захотелось снова очутиться на острове, вместе с Потерянными Мальчишками. В какой-то момент он уже готов был опуститься на землю, свернуться комочком и разреветься. Единственное, что его остановило, — это была мысль о Молли и воспоминание о том, как она спрыгнула с корабля в открытом море, чтобы спасти ему жизнь. Вот если бы он, Питер, попал в беду, уж Молли-то точно не стала бы сидеть и хныкать: она непременно нашла бы способ ему помочь! Но теперь беда грозила самой Молли. Она была где-то здесь, в этом равнодушном, безумном и жестоком городе. И ее необходимо было найти.

Как угодно.

Глава 31. Биение крошечного сердечка.

А в двух милях оттуда, в роскошном особняке на Кенгсингтон-палас-гарденз, бродила по своей комнате Молли. Ей сегодня было как-то особенно одиноко и весь день не сиделось на месте. Каждые несколько минут девочка останавливалась и выглядывала в окно, сама не зная зачем.

За окном каждый раз открывался один и тот же вид: улица, мрак, стоящий на страже мистер Кадиган. Ничего не менялось. И тем не менее Молли снова и снова тянуло выглянуть в окно.

Девочка присела на кровать, потом встала, снова села, потом прилегла — наверное, уже раз в десятый, заранее зная, что успокоиться не выйдет.

И вдруг она ощутила жжение у основания шеи. Молли проворно расстегнула две верхние пуговки бело-голубого платья и нащупала висящий на шее медальон.

Медальон был горячий.

Молли подбежала к окну. За окном лило как из ведра. Девочка окинула взглядом широкую улицу перед особняком, но дождь хлестал так сильно, что даже дома напротив видно не было. Молли вопреки всему исполнилась надежды, что увидит на улице отцовский экипаж или даже самого отца, поднимающегося на крыльцо.

Но увидела только мистера Кадигана, который по-прежнему стоял на своем посту.

Не отходя от окна, Молли вытянула из-под платья медальон. И ощутила двойной толчок, как будто в руке у нее билось крошечное сердечко.

Глава 32. Ощущение.

Питер ахнул и потянулся к висящему на шее медальону.

«Что это? — спросила Динька, тоже почувствовавшая внезапный жар. — Что происходит?».

— Не знаю, — прошептал Питер.

Он прикоснулся к медальону и ощутил, как тот дважды стукнул в руке. Мальчик некоторое время держался за медальон, не рискуя вытаскивать его на людной улице. Наконец он выпустил медальон и оторвался от стены. Ссутулившись и съежившись от холода, Питер решительно побрел вверх, от реки, навстречу плотному лондонскому туману.

«Куда мы идем?» — спросила из-под рубашки Динька.

— Искать Молли, — ответил Питер.

«Но ты же не знаешь, где она!».

— Не знаю, — согласился Питер. — Но я точно знаю, что она здесь.

Глава 33. Выход.

Серый дождливый вечер уже сменялся непроглядной, хмурой ночью, а Питер все брел по скользким от грязи улицам. Сбитые ноги кровоточили, но мальчик так замерз, что даже не чувствовал этого.

Нельзя сказать, чтобы он заблудился: он ведь с самого начала не знал, где находится и куда ему надо. Так что Питер даже хуже чем заблудился. Он старался двигаться в одном направлении — в сторону от реки, — однако вымощенные булыжником улицы представляли собой настоящий лабиринт, они вились туда-сюда, иной раз расходясь сразу в четырех или пяти направлениях, а иногда заканчиваясь тупиком, так что измученному Питеру приходилось поворачивать вспять. Возможно, он ушел за много миль от порта, а возможно, не проделал и нескольких ярдов — Питер просто не знал.

Когда стемнело, народу на улицах поубавилось. Однако нельзя сказать, что город опустел. Питер встречал другие смутные тени, движущиеся сквозь туман. Большинство из них, в особенности женщины и дети, торопливо пробегали мимо, стараясь держаться подальше и не встречаться взглядом с другими прохожими. Однако некоторые мужчины и мальчишки постарше приостанавливались и окидывали Питера пристальным, оценивающим взглядом — взглядом, от которого мальчик затаивал дыхание и напрягался, готовясь пуститься наутек.

Питер пробирался по одной особенно темной улочке, когда Динь-Динь издала у него под рубашкой резкий предостерегающий звон за секунду до того, как мальчик почувствовал какое-то шевеление слева. Он шарахнулся в сторону — и это его спасло: в этот самый момент из непроглядно-черного переулка бросилась на него темная фигура. Питер почувствовал, как его спины коснулась чья-то рука, пальцы царапнули по рубашке, пытаясь ухватиться… Питер устремился вперед, вырвался, едва не упал, приземлился на руки и тут же вскочил и бросился прочь. Сзади донеслась хриплая брань, потом тяжелые шаги…

Питер вслепую несся сквозь туман, слыша тяжкий топот за спиной. Он бежал, пока наконец топот не начал затихать вдали. Питер выскочил на перекресток, свернул направо и побежал дальше. Но вот шаги за спиной затихли, и мальчик, тяжело дыша, остановился у газового уличного фонаря, вокруг которого туман светился призрачным светом.

— Спасибо, Динька! — выдохнул он.

«Отчего ты не взлетел?» — сердито осведомилась она.

— Я и так привлекаю слишком много внимания, — ответил Питер. — А если люди увидят, как я летаю, по городу тут же распространятся слухи, что в Лондоне появился летающий мальчик, и Сланк и остальные догадаются, что я здесь. А потом, я ведь все равно сумел убежать, верно?

Возразить Диньке было нечего, поэтому она переменила тему.

«Я хочу наружу! — заявила она. — У тебя за пазухой ужасно воняет!».

— Пока нельзя, — сказал Питер. — Мы не можем…

— С кем это ты болтаешь? — спросили сзади.

Питер вскрикнул от неожиданности и стремительно развернулся.

— Не волнуйся, старик, — сказал голос. — Это ведь всего лишь я!

В слабом свете фонаря Питер разглядел, что голос принадлежит мальчишке. Ростом мальчишка был примерно с Питера, но гораздо плотнее. Широкое чумазое лицо. Потрепанное пальто — мужское, с чужого плеча, слишком длинное и просторное для мальчишки, зато удивительно теплое. Питер позавидовал мальчишке. На нем были еще и ботинки — тоже слишком большие, но все-таки это куда лучше, чем босые ноги.

— Так кто это был? — спросил мальчишка.

— Где?

— Ну с кем ты разговаривал?

— Ни с кем, — ответил Питер.

Мальчишка несколько секунд пристально смотрел на него. Питер ответил ему вызывающим взглядом, стараясь держаться уверенно, несмотря на то что его неудержимо трясло.

— Что, холодно тебе? — спросил мальчишка.

Питер ничего не ответил, но его стучащие зубы были достаточно красноречивы.

— Ну тогда пошли со мной, — сказал мальчишка вполне дружелюбным тоном. — Я знаю местечко, где ты сможешь отогреться. И поесть. Пошли.

Он повернулся и направился прочь.

Питер пребывал в нерешительности. Мальчишка остановился и обернулся.

— Пошли, пошли! — повторил он. — Ты что, хочешь замерзнуть насмерть тут, на улице? Или все-таки предпочтешь согреться?

Согреться Питеру хотелось больше всего на свете, и он направился следом за мальчишкой. Динька протестующе затрепетала, но мальчик сунул руку под рубашку, чтобы ее утихомирить.

— Я буду осторожен! — шепнул он. — И потом, это всего лишь мальчишка, и он выглядит достаточно дружелюбным.

— Ну вот, опять ты разговариваешь! — сказал мальчишка.

— Да это я так, сам с собой, — ответил Питер.

Мальчишка дождался, пока Питер его догнал, и снова пошел вперед.

— Тебя как звать? — спросил он.

— Питер. А тебя?

— Бредун, — ответил мальчишка.

— Слышь, Бредун, а куда мы идем? — поинтересовался Питер.

— Вот сюда, за угол, — ответил Бредун и свернул в узенькую улочку, вдоль которой стояли покосившиеся деревянные домики.

— Здесь твой дом?

— Вроде того, — сказал Бредун.

Он нырнул в узкий и очень темный проход между двумя домиками. Питер заколебался. Динька снова затрепетала, и ему опять пришлось ее успокаивать.

— Пошли, пошли! — сказал Бредун, еле видный в темноте.

Питер осторожно двинулся вперед и наконец догнал Бредуна, который немного прошел по проходу, потом свернул налево, в еще более узкий проход. Там царила такая кромешная тьма, что Питер не видел не только Бредуна, но и собственного носа. Где-то поблизости раздался плач младенца. Из другого дома донесся вопль. Питер налетел на остановившегося Бредуна.

— Ой, извини! — воскликнул Питер.

— Все, пришли, — сказал Бредун.

Питер услышал скрип открываемой двери. Бредун подтолкнул его внутрь. Питер очутился в комнате, где сильно пахло дымом, потом и плесенью. Однако тут было тепло, как и обещал Бредун. Тепло исходило от россыпи тлеющих угольев на железной решетке в дальнем углу комнаты.

На земляном полу у огня свернулись маленькие фигурки. При свете углей Питер разглядел, что это дети: три мальчика и девочка, одетые в тряпье ничем не лучше лохмотьев Питера. Девочка и один из мальчиков обернулись к Питеру. Окинули его равнодушным взглядом и снова отвернулись к огню.

Питер почувствовал, как зашевелилась Динь-Динь, но не успел он поднять руку, чтобы ее остановить, как дверь у него за спиной захлопнулась и низкий голос пророкотал:

— Ну-с, кто это тут у нас?

Питер резко развернулся и увидел перед собой высокого, плотно сложенного мужчину с окладистой черной бородой, в которой застряли объедки. Из бороды торчал острый, смахивающий на клюв нос, а по обе стороны носа блестели глубоко посаженные глаза.

— Его зовут Питер, — доложил Бредун.

— Ну что ж, Питер, — пророкотал бородач, — заходи, присаживайся!

Голос его звучал довольно приветливо, но глаза смотрели пристально и недружелюбно.

Питер опасливо подался к двери, однако бородач как бы случайно сделал шаг в сторону и преградил ему дорогу.

— Ну-ну, Питер, — мягко сказал он. — К чему так быстро уходить, ты ведь только что пришел! Присаживайся к огню, погрейся.

И сделал шаг вперед. Питер попятился.

— Вот так, хороший мальчик! — сказал бородач и толкнул Питера так, что тот отлетел назад. — Садись к огню вместе с остальными.

Питер заколебался — и бородач тут же больно надавил на его плечо, вынудив опуститься на пол.

— Сказано тебе — садись, значит, садись! — пояснил бородач. Он обернулся к Бредуну и сказал: — Тащи ужин!

Бредун отошел в угол комнаты и принес бородачу грязный полотняный мешок. Мужчина сунул руку в мешок и достал оттуда темный каравай. Он поднес хлеб ко рту и оторвал кривыми желтыми зубами изрядный кусок. И принялся его жевать, громко чавкая. Потом он съел еще кусок и еще. Бородач кушал не торопясь, а дети, сидящие на полу, смотрели, как каравай уменьшается на глазах. Наконец бородач отломил приличную горбушку и протянул ее Бредуну. Тот жадно принялся есть.

От каравая осталось меньше половины. Бородач протянул его детям, сидящим на полу.

— Ну-с, — сказал он, — кто желает ужинать?

Дети, включая Питера, жадно уставились на хлеб. Несколько из них потянулись к бородачу.

Мужчина не торопясь оторвал кусок и бросил его Питеру.

— Гостю — первому!

Питер поймал хлеб на лету и откусил. Хлеб был черствый и заплесневелый, но мальчику было все равно: у него во рту уже несколько дней и маковой росинки не было. Питер принялся медленно жевать, надеясь растянуть свою порцию на подольше.

— Это тебе, — сказал бородач, кидая кусок одному из мальчишек. — А это — тебе, а это — тебе, — продолжал он, кидая куски одному из мальчиков и девочке.

Одному из мальчиков хлеба не досталось. Мальчик, сидевший рядом с Питером, выжидательно уставился на бородача. Тот оторвал кусок хлеба и протянул его мальчишке. Мальчик потянулся за едой. Тогда бородач расхохотался и запихал хлеб себе в рот.

— А тебе — ничего! — сказал он, с аппетитом жуя. — Ты сегодня явился без добычи, вот ничего и не получишь.

— Но я же… — начал мальчишка. — Ой!

Тяжелый башмак бородача впечатался ему прямо в ухо. Мальчик кубарем полетел на пол.

— Не оговаривайся! — сказал бородач. — Я ничего не получил — и ты ничего не получишь!

Он обернулся к Питеру:

— Таковы здешние правила. Принесешь добычу — получишь еду. Понял?

Питер опасливо покосился на башмак бородача.

— Н-не совсем, сэр. Что за добыча?

— Добыча — это бабки, — уточнил мужчина.

Питер непонимающе смотрел на него.

— Деньги! — сказал бородач. — Ты должен приносить мне деньги.

— Но где же я их возьму? — удивился Питер.

— Там же, где и эти остолопы, — ответил бородач, указывая на других детей. — Настреляй.

Питер смотрел на него все так же озадаченно.

— Эти ребята — христарадники, — продолжал бородач. — Погорельцы. Бедные сиротки. Сами не местные.

Питер растерянно потряс головой.

— Ну нищие! — сказал бородач, начиная терять терпение. — Уличные попрошайки! Они напускают на себя несчастный вид и выпрашивают у прохожих монетку-другую. Потом они приносят эти монетки мне и получают за это теплый кров и вкусный ужин. Таков уговор, понял? Вы заботитесь обо мне, я забочусь о вас.

— Но я не могу! — сказал Питер. — Понимаете, мне надо найти…

Он не договорил: бородач уже нехорошо прищурился и занес ногу в тяжелом башмаке.

— Еще как можешь, детка, — сказал бородач очень тихо и вкрадчиво. — Можешь и будешь, как миленький! Завтра утром ты пойдешь с ними на улицу и проведешь там весь день, а вечером вернешься и принесешь мне денежки, а не то отведаешь моего ремня! А ну-ка, Бредун, покажь ему!

Бредун подошел к мальчишке, сидевшему рядом с Питером, тому самому, который не получил хлеба, и задрал на нем рубашку. Питер увидел, что вся спина у мальчишки покрыта темно-красными рубцами. Из некоторых еще сочилась кровь. Питер отвел глаза.

— А если ты подумываешь сбежать, — сказал мужчина, верно угадав намерения Питера, — то лучше брось эту затею. Мы с Бредуном будем рядом и приглядим за тобой.

Питер взглянул на Бредуна, который только что выглядел таким дружелюбным. Теперь мальчишка смотрел на него свысока, с презрением. Питер вспомнил слова Старого Трампи: «Тут никому нельзя доверять!».

— Только попробуй сбежать! — продолжал бородач. — Мы с Бредуном тебя сыщем. В этом городе тебе не найти такого места, где бы мы тебя не сыскали. Понял? Тебе нигде не спрятаться! А когда мы тебя сыщем, ты горько пожалеешь о том, что сбежал. Если не веришь — спроси у этих.

Питер взглянул на остальных детей. На их лицах отражались смешанные чувства: ужас и безнадежность. Видно, бородач и впрямь не шутил.

Питер задумался о том, что же делать. Конечно, ему ничего не стоит удрать от Бредуна завтра на улицах, но для этого ему придется улететь, а этого он стремился избежать всеми силами. И потом, нельзя терять времени! Ведь люди с корабля ищут Молли!

Нет, бежать надо сейчас, ночью, как только бородач и Бредун уснут. Вон она, дверь. Надо только тихонько ее отворить, и…

— Ну что, пора спать! — объявил бородач, нарушив ход мыслей Питера. — Спите хорошенько, завтра вам придется немало потрудиться. И послезавтра, и послепослезавтра… — Он мерзко улыбнулся. — А чтобы вам крепче спалось сегодня ночью…

Бородач отошел в угол и достал оттуда замызганный соломенный тюфяк. Он расстелил тюфяк перед дверью, запертой на засов. Лег и, глядя в упор на Питера, сказал:

— Вот так. Теперь все мы будем спать крепко и спокойно.

Он привалился к двери и почти сразу уснул. Бредун улегся на другой тюфяк и тоже захрапел. Другие дети, не говоря ни слова, разлеглись кто где был, прямо на земляном полу.

Прошло несколько минут — и Питер остался единственным, кто не спал. Мальчик смотрел на потухающие угли, слушал гулкий, неровный храп бородача и бранил себя за глупость. Может, люди с корабля уже добрались до дома Молли? Как же отсюда выбраться?

Глава 34. Посетительница.

Было уже очень поздно, скорее даже раннее утро, чем поздняя ночь, и Молли вконец отчаялась заснуть.

Девочка пыталась читать при свете керосиновой лампы, но никак не могла сосредоточиться. Большую часть ночи она простояла, глядя в окно на мистера Джарвиса, караулившего на своем посту у газового фонаря.

Девочка как раз смотрела на него, когда раздался стук в дверь, заставивший ее вздрогнуть.

Молли подошла к двери. Наверное, это матушка. Сейчас будет бранить ее за то, что она не спит так поздно. Но когда девочка отворила дверь, она с удивлением увидела на пороге новую служанку. Та все еще была в платье горничной.

— Да, Дженна? В чем дело? — спросила Молли.

— Я только зашла узнать, не нужно ли чего-нибудь юной леди, — сказала Дженна.

— Нет, спасибо, — ответила Молли и хотела было уже закрыть дверь, но Дженна по-прежнему неподвижно стояла на пороге, глядя на Молли странным, пристальным взглядом.

— Что-нибудь еще? — поинтересовалась Молли.

— Я просто подумала, уже так поздно. Быть может, юной леди пора спать?

— Нет, Дженна, благодарю вас, — сухо ответила Молли, — все в порядке.

Дженна сделала шаг вперед. «Как будто угрожает», — подумала Молли.

— Однако юной леди пора спать! — заявила Дженна весьма нагло. — Вам надо отдохнуть. Не думаю, что леди Астер рада будет узнать, что юная леди бодрствует в такой час.

Молли была шокирована и дерзостью служанки, и угрозой, скрытой в ее словах. И девочка позволила своему гневу взять верх над хорошим воспитанием. Она перешла в наступление.

— А откуда вам вообще известно, что я не сплю? — осведомилась она. — И почему вы сами на ногах в этот час?

Возможно, Дженну этот вопрос и смутил — если она вообще способна была смущаться, — но она этого ничем не проявила и все с тем же холодным, невозмутимым видом ответила:

— Я услышала шаги за дверью юной леди и пришла узнать, не нужно ли ей чего-нибудь.

Второй вопрос Молли она просто проигнорировала.

— Нет, — произнесла Молли ледяным тоном. — Я уже сказала, мне ничего не надо.

Дженна, кажется, хотела добавить еще что-то, но посмотрела в лицо Молли — и передумала.

— Что-нибудь еще? — спросила Молли, выразительно взявшись за ручку двери.

— Нет, мэм, — ответила служанка.

— Тогда спокойной ночи, — сказала Молли и закрыла дверь.

Девочка еще немного постояла, прислушиваясь, ощущая присутствие Дженны по ту сторону двери, всего в двенадцати дюймах от нее. Наконец, после очень долгой минуты, на лестнице послышались удаляющиеся шаги служанки.

«Что за нахалка!» — подумала Молли. Девочка присела на кровать, немного поразмыслила — и ее гнев улегся, уступив место тревожным мыслям. Как могла Дженна услышать ее шаги? Молли ходила очень тихо, а ее комната, в одной из башенок на фасаде дома, находилась за три этажа от комнат прислуги.

«Почему Дженна не спала? Зачем она сюда явилась? Почему она так настаивала, чтобы я ложилась спать?».

Она посидела еще немного, размышляя обо всем этом.

Потом встала, задула керосиновую лампу.

И вернулась к окну, чтобы дальше наблюдать за улицей.

Глава 35. Путь в темноте.

Пятеро людей ехали в черном кебе — наемном экипаже. Омбра с Нереццей тряслись на заднем сиденье, а Герч, «констебль» Хэмптон и Сланк кое-как втиснулись втроем на переднее, лицом назад. Цокот конских копыт по мостовой гарантировал, что кучер не расслышит их разговора. Нерецца задернул занавески на маленьком оконце. Они велели кебмену везти их к особняку Астеров кружным путем, через Сильвер-стрит и Черч-лейн, чтобы миновать оживленную Аксбридж-роуд. Но сейчас, глядя в окно, Нерецца не понимал, где они находятся: он видел только тьму. Капитан глубоко вздохнул. Его деревянный нос издал протяжный свист.

Герч и Хэмптон пытались не глазеть на Омбру, но никак не могли удержаться. С тех пор как черная тень выплыла на палубу «Фантома», напоминая скорее тучу, чем человека, эта парочка не сводила с него глаз, подобно тому как кошка на заборе старается не терять из виду собаку.

Оба вздрогнули, когда раздался стенающий голос, исходящий из пустоты под капюшоном, где должно было находиться лицо Омбры:

— Опишите ситуацию в доме.

Герч прокашлялся и вытянулся. И срывающимся голосом сказал:

— Хэмптон, доложите!

Хэмптону вовсе не улыбалось привлекать к себе внимание темного существа, сидевшего напротив. Он нервно зачастил, то и дело сбиваясь на кокни, говор лондонских низов:

— Один спереди, Джарвисом кличут. Другой назади, Кадиган. Третий внутрях, в доме.

— Где именно находится третий человек в доме?

— Это по-разному ночь от ночи, сэр, — сказал Хэмптон. — Но у нас в доме своя подсадная служанка, она все расскажет, когда время придет.

— Время пришло, — заявил Омбра. — Остановите кеб.

Нерецца грохнул кулаком в стенку экипажа. Цокот копыт тут же замедлился и остановился. Нерецца выглянул из-за занавески и увидел, что они находятся на углу близ южного конца Кенсингтон-палас-гарденз. До особняка Астеров отсюда было рукой подать. Он удивился, откуда Омбра знал, где они находятся, если окна были занавешены, но спрашивать об этом капитан, разумеется, не собирался. Он отворил дверцу кеба и вышел. Следом за ним вышли остальные.

Нерецца рассчитался с кебменом, потом сунул ему в руку лишнюю монету и велел ждать их возвращения. Кебмен нехотя согласился. Эти пассажиры ему чем-то не нравились, да и лошадь нервничала: когда тот, в плаще, подошел к кебу, она едва не встала на дыбы.

На Черч-лейн царила кромешная тьма. Было тихо. В сыром воздухе пахло угольным дымом. Они пошли в ночь. Впереди скользил Омбра. Свернули налево, на широкую улицу, стараясь держаться в стороне от цепочки газовых фонарей.

Дойдя до середины улицы, Омбра остановился и дождался остальных.

— Мистер Сланк, — простенал Омбра, — вы останетесь здесь, будете сторожить.

Сланк кивнул и шагнул за дерево. С улицы его было совершенно не видно.

Омбра заскользил дальше, миновал еще несколько фонарей и остановился, когда показался фонарь перед особняком Астеров. В слабом свете фонаря еле виднелась фигура Джарвиса, стоявшего на страже.

— Мистер Герч, — негромко сказал Омбра, когда остальные подошли к нему, — вы с капитаном Нереццей останетесь здесь и спрячетесь. Я дам вам знать, когда обезврежу мистера Джарвиса. Констебль Хэмптон, вы пойдете вперед. Здесь мы перейдем улицу. Обо мне не беспокойтесь. Вы подойдете и завяжете разговор с мистером Джарвисом. Позаботьтесь о том, чтобы он стоял на свету. Понятно?

— Д-да, сэр… То есть милорд… — промямлил Хэмптон.

— Не в тени, а обязательно на свету, — повторил Омбра. — А когда я приближусь, постарайтесь отвлечь его внимание.

— Отвлечь внимание, — повторил Хэмптон, поводя носом, как встревоженная крыса. — Слушаюсь, милорд.

— Ступайте! — простенал Омбра.

Хэмптон вышел на улицу и направился наискосок, к особняку. Он оглянулся через плечо — проверить, следует ли за ним Омбра. Однако увидел только Герча и Нереццу, стоявших в отдалении. Омбры вообще видно не было.

— С-ступайте!!!

Хэмптон вздрогнул от этого голоса, раздавшегося неведомо откуда.

Он поспешно повернулся и зашагал вперед, чувствуя у себя за спиной невидимую фигуру. Он не отрываясь смотрел вперед, на уличный фонарь и темный силуэт Джарвиса. Хэмптон не знал, что сейчас будет, но в одном был уверен точно: ему ужасно не хотелось бы оказаться сейчас на месте Джарвиса.

Глава 36. Несколько секунд.

Прошло полчаса после настораживающего визита Дженны. Молли по-прежнему караулила у окна. Внизу, на улице, мистер Джарвис стоял на своем посту под фонарем. Его плотная фигура отбрасывала густую тень.

Это произошло за несколько секунд, и, хотя Молли видела все своими глазами, разум отказывался верить тому, что видел взгляд.

Сперва что-то шевельнулось справа, и из темноты выступила тень.

Бобби. Тот самый, которого Молли уже дважды видела раньше, в плохо подогнанной форме.

Но на этот раз бобби не прошел мимо. Напротив, он остановился прямо перед мистером Джарвисом и что-то ему сказал. Мистер Джарвис что-то ответил. Бобби сделал несколько шагов влево, словно собираясь уйти своей дорогой, но затем остановился и добавил что-то еще.

Мистер Джарвис повернулся в его сторону, чтобы ответить. И не увидел, что справа из тумана появился еще один человек.

Разглядеть этого человека как следует Молли так и не смогла. Даже в свете уличного фонаря он выглядел странно безликим, темным, как сама ночь. Двигался он стремительно и текуче. Он подошел к мистеру Джарвису на два фута, а тот явно так ничего и не услышал — его взгляд был по-прежнему обращен в сторону бобби.

Темный человек задержался всего на миг и тут же утек обратно в ночь, но за это мгновение что-то случилось. У мистера Джарвиса поникли плечи. Это Молли увидела отчетливо. Но кроме этого, произошло и что-то еще, что-то, что Молли почувствовала, но разглядеть не смогла. Что-то случилось со светом и ночью. Молли была уверена: что-то не так, но понять, в чем дело, не могла.

Еще секунда — и все было кончено. Бобби повернулся и исчез в тумане. Мистер Джарвис снова остался один в круге света. Он медленно поднял голову, и через секунду он и вся улица снаружи казались точно такими же, как обычно.

Однако Молли сделалось сильно не по себе.

Что-то случилось. Что-то было не так.

Глава 37. «Я тебя найду!».

В комнате было теперь почти темно. Угли отбрасывали только тусклый красноватый отсвет. Питер смотрел на гаснущий очаг, пытаясь выдумать какой-нибудь план.

Динька высунула голову из-за пазухи рубашки Питера. Огляделась, окинула взглядом спящего мужчину и детей. Потом выбралась наружу и встала на плече у Питера, вплотную к правому уху. И тихо-тихо прозвенела:

«Уходить надо сейчас!».

Питер оглянулся на бородача, спящего поперек двери.

— Но как?

«Слушай!» — сказала Динька и, придвинувшись еще ближе к уху Питера, принялась излагать свой план. Питер поначалу хмурился, потом принялся кивать. Когда Динька договорила, он невольно улыбнулся. Временами его забавляло, как ей удается так много думать своей маленькой головкой.

«Ну что, готов?» — спросила Динька.

Питер снова кивнул и бесшумно встал. Динь-Динь вспорхнула к низкому потолку, ухватилась за деревянную балку над головой Питера и распласталась на ней. Питер набрал в грудь побольше воздуху.

И завопил во всю глотку:

— ОЙ-ЕЙ-ЕЙ! У МЕНЯ ВОЛОСЫ ЗАГОРЕЛИСЬ!

Спящий бородач тут же пробудился.

— Что такое? — взревел он, вскочив на ноги. — В чем дело?!

— МОИ ВОЛОСЫ! — верещал Питер. — ОЙ-ЕЙ-ЕЙ!

Бородач заморгал, высматривая Питера в темноте. Теперь и Бредун вскочил на ноги. Они двинулись в его сторону. Питер подождал, убедился, что оба смотрят на него, запомнил, кто где стоит, потом развернулся к ним спиной и крепко зажмурился.

— ДАВАЙ! — крикнул он.

И даже сквозь зажмуренные веки Питер увидел вспышку ослепительно-белого света, которая на целую секунду заполнила комнату, точно беззвучная молния.

А потом почувствовал, как Динька бессильно упала ему на плечи: она истратила всю свою энергию, и теперь ей требовалось время, чтобы прийти в себя.

«Беги! — слабо звякнула она. — Беги!».

Питер открыл глаза. В комнате вновь сделалось темно. Мальчик развернулся и увидел, что бородач и Бредун оба стоят, застыв столбом, растерянно мигая, ошеломленные и ослепленные мощной вспышкой. Питер на цыпочках пробежал мимо них к двери. Когда он добрался до двери и нащупал засов, оба противника все еще стояли к нему спиной. Мальчик поднял засов и толкнул дверь. Засов брякнул… но дверь не открылась!

Бородач услышал стук и насторожился.

«Скорей!» — сказала Динька, цепляясь за шею Питера.

— Он у дверей! — вскричал бородач и быстро развернулся.

Все еще ничего не видя, шаря перед собой руками, он осторожно пошел в сторону Питера. Бредун следовал за ним по пятам.

Питер сильнее дернул засов вверх и на этот раз ощутил, как дверь подалась. Мальчик распахнул ее и выскочил наружу в тот самый миг, как бородач со злобным ревом подбежал к двери.

Питер очутился в проулке. Он бросился направо. Секундой позже за спиной у него послышались шаги. Своего преимущества он лишился: в проулке было темно, хоть глаз выколи, так что Питер был так же слеп, как и его преследователи. Но они, в отличие от Питера, знали этот проулок как свои пять пальцев.

Питер споткнулся обо что-то и растянулся на земле. Он вскочил. Шаги уже настигали его.

«Взлетай!» — крикнула Динька, но Питер уже и сам отчаянно рванулся вверх. Он почувствовал, как его пятки коснулись чего-то волосатого — наверное, бороды преследователя, — и тут рука ухватила его за щиколотку. Питер отчаянно брыкнул свободной ногой, услышал стон — и оказался на свободе.

— Хватай его! — взревел внизу бородач. — Он на стенку полез! Хватай его!!!

Послышался шорох, потом голос Бредуна:

— Его тут нету!

— Я его почти поймал! — воскликнул бородач. — Он полез туда, наверх!

— Ну а теперь его тут нету, — возразил Бредун.

А над ними невидимый, но и сам ничего не видя, Питер осторожно поднимался наверх по узкой щели между двумя развалюхами. Наконец он взлетел выше крыш и поплыл в сторону, к бледному пятну газового фонаря. Позади снизу донесся гневный рев бородача.

— Я тебя все равно найду! — вопил он. — В Лондоне тебе от меня никуда не деться! Я тебя найду!

Глава 38. Похититель теней.

Удивить Хэмптона было не так-то просто. Ему уже случалось работать на Других. Он знал, что они обладают необычайными способностями, и ему не раз доводилось видеть странные, необъяснимые вещи.

Однако он еще никогда не видел ничего подобного тому, что Омбра сделал с охранником под фонарем у особняка Астеров. Омбра пошел вокруг дома, и Хэмптон направился следом, гадая, что же все-таки это было. Он украдкой оглянулся на Джарвиса, который по-прежнему стоял под фонарем, не двигая ни единым мускулом. Хэмптон снова перевел взгляд на темную фигуру, скользящую впереди. Хотелось бы знать, кто — или что — скрывается под этим плащом. Впрочем, Хэмптон не был уверен, что ему действительно хочется это знать.

Они обогнули угол дома, и Омбра остановился, почти невидимый во мраке. Он обернулся к Хэмптону. Тот ощутил, как на него повеяло могильным холодом, и слегка отвернулся, не в силах смотреть во тьму под капюшоном.

— Ты понял мои инструкции? — еле слышно простенал Омбра.

— Да, милорд! — шепнул в ответ Хэмптон. — Но тут будет не так-то просто заставить его отбросить тень. Темно очень.

— Мне не нужно много света и много времени, — простенал жуткий голос. — А от тебя пахнет как от человека, который курит.

Хэмптон нахмурился, пытаясь понять, к чему это сказано. Потом до него дошло.

— Ага, понятно, милорд! — сказал он, улыбнувшись, несмотря на то что ему было не по себе. — Может быть, Кадиган и сам не откажется прикурить!

— Может быть, — простенал Омбра. — Смотри, чтобы он стоял ко мне спиной. Ты сам поймешь, когда это случится.

— Хорошо, — ответил Хэмптон.

Он поправил свой выпуклый шлем полицейского, одернул коротковатый форменный сюртук и зашагал к черному ходу огромного темного особняка, стараясь держаться поближе к кустам, высаженным вдоль мощеной дорожки.

Обогнув угол дома, он повернул на зады и еще раз позволил себе улыбнуться. Да, Кадиган и в самом деле курил. Хэмптон ощутил запах трубочного табака еще до того, как увидел массивную фигуру Кадигана, возвышающуюся впереди.

— Стой, кто идет? — осведомился Кадиган низким, хриплым голосом.

— Констебль Хэмптон.

— Что вам нужно?

— Это вы — Кадиган?

— Возможно.

Тон Кадигана был подозрительным и недружелюбным.

— Мистер Джарвис сказал, что мне, наверное, стоит поболтать с вами.

— Так и сказал? — уточнил Кадиган.

— Именно так.

— Ну что ж, констебль, заходите, поболтаем. Только утром, а не сейчас. Я на службе.

Хэмптон продолжал идти вперед. Ему нужно было миновать Кадигана, чтобы заставить того развернуться. Но массивный охранник сделал шаг и преградил ему дорогу. Кадиган явно не собирался пропускать чужака — даже и констебля — к черному ходу.

— Завтра, если не возражаете, — сказал Кадиган.

Слова его были вежливыми, но тон — угрожающим.

— Ничего, если я закурю? — спросил Хэмптон и прежде, чем Кадиган успел ответить, наклонился и чиркнул по своей подошве длинной деревянной спичкой.

В густом ночном мраке вспышка спички показалась настоящим взрывом. Желтый огонек озарил лица обоих людей. Кадиган оказался моложе, чем можно было судить по его голосу. У него был широкий лоб, коротко остриженные рыжие волосы и толстая шея. Хэмптон сунул в рот небольшую сигарку и быстрым, отработанным движением поднес к ней спичку. Поджег сигару, затянулся и выпустил облако серого дыма, которое окутало Кадигана и растворилось во тьме.

— Дело в том, — сказал он, продолжая держать зажженную спичку, — что этот разговор до утра ждать не может.

Кадиган чувствовал запах дыма, смотрел на огонек спички. Как и надеялся Хэмптон, привычка к курению взяла верх над осторожностью. Кадиган сунул руку в карман и вытащил трубку.

— Можно? — спросил он, кивая на спичку.

— Да, пожалуйста! — ответил Хэмптон.

Кадиган шагнул поближе, чтобы прикурить, и Хэмптон при этом незаметно заставил его развернуться.

Кадиган затянулся. Пламя вспыхнуло ярче. Хэмптон, глядя через плечо Кадигана, увидел темный силуэт, стремительно скользнувший через дорожку к колеблющейся тени Кадигана.

— Мне велели вас предупредить, — сказал Хэмптон.

— О чем? — спросил Кадиган, затянувшись еще раз.

Пламя спички подбиралось к пальцам Хэмптона, но он не осмеливался ее погасить.

Плащ Омбры стремительно и беззвучно приближался к тени Кадигана. Хэмптон следил за его продвижением. Кадиган уловил его взгляд, развернулся — но было поздно.

Кадиган застонал. Тень его удлинилась и вытянулась навстречу плащу Омбры, как капля воды, готовая упасть. Вот уже лишь тонкий перешеек тени лежал у ног Кадигана. Тень как будто цеплялась за него, не желая уходить, а потом оборвалась, точно нитка карамели. И вся тень перетекла к Омбре, образовав черный островок у его ног. Омбра поднял правый рукав, и тень, отчаянно извиваясь, словно протестуя против пленения, потекла наверх, туда, где должна была находиться рука Омбры, хотя самой руки Хэмптон так и не разглядел, как ни старался.

Мгновение Омбра удерживал тень, как человек удерживал бы змею. Потом поднял левый рукав, с которого свисал мешок. Правая рука как будто еще немного поборолась с сопротивляющейся тенью, но наконец целиком запихала ее в мешок. Мешок исчез в складках плаща.

Омбра волчком развернулся на месте. И на земле перед ним появилась новая тень, хотя никакого света у него за спиной не было. Тень, извиваясь, заскользила по земле. И прицепилась к ногам Кадигана как раз в тот миг, когда спичка догорела и потухла.

Навалилась тьма.

Хэмптон невольно с шумом перевел дух. Кадиган неподвижно стоял перед ним.

— Мистер Кадиган, — простенал Омбра, — вы продолжите выполнять свои обязанности!

— Да, милорд, — бесцветным тоном ответил Кадиган и вернулся к дверям черного хода.

— Вызвать служанку? — спросил Хэмптон.

Капюшон плаща запрокинулся к небу.

— Нет, — ответил Омбра. — Скоро рассвет. Нам пора возвращаться на корабль. — И обратился к фигуре, застывшей у дверей, точно статуя: — Мистер Кадиган!

— Да, милорд, — откликнулся бесцветный голос.

— Мы снова навестим вас и мистера Джарвиса завтра ночью. Вы поможете нам справиться с мистером Ходжем и с женщинами.

— Как вам будет угодно, милорд, — ответил Кадиган.

— Да, — сказал Омбра. — Именно как мне будет угодно.

Он развернулся и вместе с Хэмптоном, который поторопился за ним следом, растаял во мраке.

Глава 39. Птичий рынок.

Питер летел над темными крышами. Вымотанная Динь-Динь крепко цеплялась за его рубашку. Наконец мальчик счел, что удалился от своего преследователя на достаточно безопасное расстояние, и приземлился на конек островерхой крыши. И съежился, весь дрожа: ему опять стало холодно.

— Ты в порядке? — спросил он.

«Да, — ответила Динька. — Только устала очень».

— Здорово ты все-таки придумала! — похвалил ее Питер.

«Ну еще бы!».

Они немного помолчали, приходя в себя. На востоке ночная тьма начала бледнеть, сменяясь предрассветными сумерками. Сквозь угольный смог пробивался рассвет. Питер огляделся и обнаружил, что сидит на высоком, отдельно стоящем здании. С одной стороны виднелись железнодорожные пути, с другой — открытая площадь с рядами лотков, очевидно, нечто вроде рынка.

Питер был рад, что кошмарная ночь подходит к концу, однако нельзя было, чтобы рассвет застал его на таком видном месте. Он сел на черепицу и съехал на пятой точке до самого карниза, а потом мягко спланировал на площадь. И не успели его босые ноги коснуться земли, как со всех сторон послышались звуки пробуждающегося города: чей-то кашель, голоса, собачий лай, грохот колес по булыжной мостовой…

Питер запихал протестующую Динь-Динь под рубашку и пошел вдоль ряда лотков к невысокой каменной стенке, отделяющей рынок от улицы. Ему пришло в голову, что рынок — самое подходящее место для того, чтобы раздобыть поесть. Мальчик уселся на стену. Его план на данный момент состоял в том, чтобы дождаться прихода продавцов, выпросить или позаимствовать что-нибудь из еды, а потом узнать у кого-нибудь дорогу к дому лорда Астера.

Вскоре и в самом деле показались продавцы. Они приходили по одному, по двое, неся свой товар в руках или везя на тачке. Но они торговали вовсе не едой! Тут продавали… животных!

Питер с Динькой очутились на рынке, где торговали домашними питомцами, на улочке под названием Брик-лейн. Тачки продавцов были нагружены клетками, а в клетках сидела всякая мелкая живность: щенки, котята, морские свинки, черепахи, змеи, ящерицы, верещащие обезьянки и птицы. Птиц было больше всего. Сотни и сотни птиц, больших и маленьких, местных и экзотических, ярких и скромных расцветок. В некоторых клетках сидели буквально десятки птах, щебечущих, свиристящих, чирикающих и тенькающих.

Для Питера все эти звуки были бессвязной какофонией. Но не для Диньки. Динька отлично понимала птичий язык, и то, о чем говорили птицы, ей очень не понравилось. Питер ощутил дрожь, и из-под его рубахи высунулось разъяренное крошечное личико Диньки. Мальчик поспешно накрыл ее ладонью.

— Спрячься сейчас же! — прошипел он.

«Они хотят на волю!» — заявила Динька.

— Динь, но мы ведь не можем…

«Они голодные, им страшно! Им хочется летать!».

— Но мы…

Однако было уже поздно. Динька раздвинула его пальцы и размытой золотистой струйкой устремилась к маленькому, жилистому человечку, который катил тачку с четырьмя большими клетками. В клетках сидели канарейки. Они пересвистывались и порхали внутри, точно ярко-желтые листья, подхваченные осенним ветром.

— Вернись! — крикнул Питер.

Его голос привлек внимание жилистого дядьки, который повернул голову в сторону Питера. А Динька тем временем обогнула его и опустилась рядом с одной из клеток. Стремительный золотой отблеск привлек внимание человека, и тот медленно начал поворачивать голову в сторону тачки.

— Нет! — взвыл Питер, чем снова привлек внимание жилистого.

Тот устремил на него взгляд близко посаженных глаз. У него было лицо землистого цвета, со стянутыми в ниточку губами и жидкими, сальными, липнущими ко лбу волосами. Питер видел, что за спиной у этого человека Динька уже добралась до дверцы одной из клеток и теперь возится с задвижкой.

— В чем дело? — раздраженно спросил дядька.

Питер лихорадочно придумывал, что бы такого сказать. А Динька уже отворила дверцу и сунула голову внутрь! Она что-то говорила этим птицам, и они каким-то образом ее понимали. Во всяком случае, они перестали свиристеть и внимательно слушали, склонив головки набок.

— Я… э-э… — промямлил Питер. — Я говорю, славная погодка сегодня, а?

Дядька поглядел на небо. Небо было свинцово-серым — похоже, снова собирался дождь. Торговец злобно взглянул на Питера, сплюнул себе под ноги и обернулся к тележке.

И увидел Диньку.

Дядька стремительно выбросил вперед руку, с уверенностью и точностью человека, привычного ловить мелких летающих созданий. Миг — и Динька попалась! Питер увидел ее головку, торчащую из правого кулака дядьки, услышал перепуганный трезвон.

«На помощь! Питер, спаси меня!».

Питер уже и так бросился к дядьке.

— Отпустите ее! Она моя! — кричал он. — Отпустите! Ох!..

Дядька так же стремительно, как и в первый раз, выбросил кулак, на этот раз левый, и врезал Питеру по скуле. Питер отлетел в сторону, из глаз у него посыпались искры. И в следующий момент он обнаружил, что уже лежит в грязи на спине, а правую щеку отчаянно саднит.

Он увидел снизу, как дядька поднес отчаянно брыкающуюся Диньку к лицу, разглядел как следует, бросил мельком взгляд на Питера, а потом сунул Диньку в клетку с канарейками и запер дверцу.

Голова у Питера шла кругом. Он с трудом, пошатываясь, встал на ноги.

— Отпустите ее! — крикнул он дядьке. — Не смейте сажать ее в клетку! Она не ваша!

— Моя-моя, — спокойно ответил дядька. — Теперь — моя.

Он с любопытством посмотрел на клетку.

— Что же это за тварь такая? Никогда еще такой не видел.

Питер снова рванулся было к клетке, но дядька оказался слишком проворен и куда сильнее него. Он преградил Питеру путь, ухватил мальчишку за плечи и снова швырнул наземь. Потом накрыл клетку мешковиной и покрепче замотал веревкой. Изнутри доносился приглушенный трезвон Диньки, отчаянно зовущей на помощь.

Мальчик снова поднялся на ноги и встал так, чтобы дядька не мог до него дотянуться.

— Пожалуйста, отпустите ее! — взмолился он. — Ну пожалуйста!

— Знаешь что, малый, — сказал дядька, угрожающе шагнув в сторону Питера, — проваливай-ка ты отсюда подобру-поздорову!

— Нет! — вскрикнул Питер, хотя и отступил назад. — Отпустите ее!

К этому времени полдюжины других торговцев подошли поближе, чтобы узнать, из-за чего такой шум. Питер обернулся к ним.

— Он схватил мою… мою птичку! — воскликнул он, указывая на жилистого дядьку. — Он ее украл!

Дядька покачал головой и обернулся к остальным торговцам.

— Нет, вы видали такую наглость? — сказал он спокойным, рассудительным тоном. — Сперва пытается спереть моих канареек, а теперь еще утверждает, как будто это я его обворовал! И это я, человек, который торгует на этом рынке уже лет десять, если не больше.

Прочие торговцы, все хорошо знавшие этого дядьку, покачали головой, удивляясь падению нравов нынешней молодежи.

— Но это же правда! — в отчаянии воскликнул Питер. — Он врет!

Но видя, что никто в толпе ему не верит, Питер, не обращая внимания на боль в щеке, снова бросился к клетке. Однако жилистый был начеку. Он, удовлетворенно крякнув, врезал кулаком Питеру под дых.

Мальчик рухнул на четвереньки, не в силах ни охнуть, ни вздохнуть. Боль в животе была просто невыносимой. Торговцы разразились хохотом. Прошло несколько секунд, прежде чем Питер смог мало-помалу втянуть в себя воздух маленькими болезненными глотками. Он поднял голову и увидел, что жилистый дядька ржет вместе с остальными, а из клетки, занавешенной мешковиной, доносятся слабые, отчаянные призывы о помощи.

С мучительным трудом Питер поднялся на ноги и вновь ринулся вперед. На этот раз он даже сумел добраться до клетки. Мальчик ухватился за ручку как раз в тот миг, когда жилистый ухватил его за шиворот и занес кулак, чтобы еще раз ударить в лицо.

— Эй, там! — прогремел новый, сугубо начальственный голос. — Это еще что такое?

Жилистый опустил руку. Они с Питером обернулись и увидели перед собой полисмена, дородного мужчину с роскошными моржовыми усами.

— Да вот, воришка! — заявил жилистый, указывая на Питера, который все еще держался за клетку. — Пытался спереть моих лучших канареек! Скажите?

Жилистый обернулся к прочим торговцам. Те солидно закивали.

— Воруешь, стало быть? — сказал бобби, ухватив Питера за воротник рубашки. — Ну тогда пошли! — И он грубо стиснул руку мальчика повыше локтя.

— Но она же моя! — воскликнул Питер. — Я… Ой!

Бобби резко ткнул его под ребра дубинкой, заставив замолчать.

— Эти разговоры ты для судьи прибереги, — сурово пробасил бобби. — Вдруг ему будет интересно!

Толпа торговцев откликнулась на эту шуточку зычным хохотом.

— Пошли, пошли! — сказал бобби. Он вырвал клетку из рук Питера и вернул ее торговцу.

«Питер!» Посреди рыночного гама только Питер мог расслышать приглушенный звон колокольчиков. Он снова шагнул было к клетке, но полицейский грубо поволок его прочь, на улицу. Питер попытался было подпрыгнуть, в отчаянной надежде улететь отсюда, но массивная рука полисмена сжимала его локоть железной хваткой.

Дойдя до конца Брик-лейн, Питер в последний раз оглянулся назад, на торговца. Тот смотрел ему вслед, самодовольно ухмыляясь и покрепче обматывая веревкой свою клетку с канарейками, которая теперь сделалась драгоценной. Последнее, что услышал Питер, прежде чем потерять рынок из виду, был далекий, придушенный, отчаянный трезвон колокольчиков.

Глава 40. Страх в ее глазах.

Молли проснулась от стука в дверь. Она все-таки уснула — перед самым рассветом, и теперь ей больше всего на свете хотелось забиться поглубже под теплое покрывало. Однако стук продолжался. Потом раздался неприятный голос:

— Мисс Астер! Мисс Астер!

Молли застонала, сбросила покрывало, встала с кровати и босиком прошлепала по холодному полу. Девочка открыла дверь — и в нее уперлись пронзительные глазки Дженны.

— Леди Астер велела передать, что ждет вас к завтраку! — сказала Дженна.

Молли вспомнила странный визит Дженны за несколько часов до того и ответила таким же пронзительным взглядом. Интересно, ложилась ли вообще спать сама Дженна? Заспанной она совсем не выглядела.

— Передайте, что я сейчас спущусь, — отрезала Молли и захлопнула дверь.

Девочка проворно оделась и сбежала вниз, в малую столовую. Матушка сидела за столом, уже наполовину покончив со своим завтраком. Вид у нее был укоризненный.

— Извини, мама, — сказала Молли, садясь за стол. — Я сегодня никак не могла заснуть. Произошло нечто очень…

Девочка умолкла на полуслове: в комнату вошла Дженна. Она принесла тарелку с яичницей и поставила ее перед Молли. Девочка молчала до тех пор, пока Дженна не отвесила легкий поклон и не удалилась из комнаты. Луиза Астер смотрела на дочь выжидающе.

— Да? — спросила она наконец. — И что же произошло?

Молли покосилась на дверь, через которую только что вышла Дженна. И, понизив голос до шепота, начала:

— Сегодня ночью…

Но тут ее перебил яростный лай, доносившийся с заднего двора. Вскоре к нему присоединились громкие крики. Молли с матерью переглянулись, вскочили с мест, выбежали из столовой в холл. Шум доносился со стороны кухни. Они бросились туда и, миновав кухню, очутились в столовой для прислуги: большой комнате со старым деревянным столом, над которым висел газовый рожок.

В комнате творилось что-то странное.

Трубач, обычно спокойный, уравновешенный пес, отчего-то вдруг пришел в ярость. Он, скаля огромные клыки, бешено лаял и кидался на мистера Джарвиса и мистера Кадигана. Двое охранников стояли, прижавшись к дальней стене и глядя на собаку. Их лица в ярком газовом свете выглядели мертвенно-бледными. Молли они показались на удивление бесстрастными, почти неживыми. А ведь страшные клыки щелкали буквально у них перед носом. Третий охранник, мистер Ходж, пытался оттащить Трубача за ошейник, но безуспешно. Ходж был высоким и сильным мужчиной, но и Трубач был большим и сильным. Ходжу едва хватало сил на то, чтобы удерживать собаку.

В конце концов Ходж с огромным трудом сумел взять Трубача на поводок и вытащить его наружу. Там Ходж привязал поводок к дереву, вернулся в комнату, весь красный и запыхавшийся, и сел за стол. Джарвис с Кадиганом по-прежнему стояли у стены. Ни тот ни другой не шелохнулся. Несколько слуг, в том числе Дженна, сбежались посмотреть, из-за чего столько шуму.

— Ради всего святого, что происходит? — спросила Луиза Астер у трех охранников.

Ходж бросил взгляд на своих напарников — странный взгляд, подумалось Молли, — и сказал:

— Не знаю, мэм. Сегодня ночью Трубач был со мной в комнате. Не наше дежурство. А сейчас вот мы спустились вниз, и, как только пес увидел мистера Джарвиса и мистера Кадигана, он прямо взбесился. Ничего не понимаю.

И Ходж снова оглянулся на Джарвиса с Кадиганом.

— С ним такого никогда прежде не случалось. Он их знает так же хорошо, как меня самого.

— Понятно, — сказала миссис Астер. — Мистер Джарвис! Мистер Кадиган! Вы не знаете, что это нашло на собаку?

Оба только молча покачали головами. Молли подумала, что и это тоже очень странно. На своем посту Джарвис и Кадиган всегда держались сурово и деловито, но вне службы были общительными и разговорчивыми людьми.

— Понятно, — повторила миссис Астер, и Молли заметила, что мать тоже несколько озадачена неразговорчивостью охранников. — Ну что ж, — продолжала хозяйка, — думаю, тогда Трубача лучше привязать на улице, пока он не успокоится.

Ходж кивнул. Джарвис и Кадиган даже не шелохнулись.

— Ну что ж, — произнесла миссис Астер, видя, что молчание становится неловким. — Идем, Молли, закончим наш завтрак.

Она вышла из комнаты. Молли направилась следом. Проходя мимо слуг, девочка ощутила на себе пронзительный взгляд Дженны. Молли чувствовала себя усталой и растерянной. Все было не так: поведение Дженны, странное происшествие под фонарем сегодня ночью, непонятная враждебность Трубача к Джарвису и Кадигану, пассивность охранников, совершенно им не свойственная. И еще что-то странное. Молли нахмурилась, вспоминая, как они стояли у стены. Да, в них обоих явно было нечто необычное, только пока девочка не могла сказать, что именно.

Молли вошла следом за матерью в малую столовую, твердо решив высказать все свои подозрения.

— Мама, — начала она, едва обе сели, — у нас в доме что-то не так!

— Знаю, — вполголоса ответила мать.

— Знаешь?! — воскликнула Молли.

— Да, — сказала мать, — но сейчас мы этого обсуждать не будем.

Она слегка кивнула в сторону дверей. И точно, в этот самый миг мимо двери проскользнула Дженна.

— Мама, — шепнула Молли, — я боюсь!

— Все в порядке, — также тихо ответила мать, накрыв своей рукой руку Молли. — С нами все будет в порядке.

Это звучало утешительно, но Молли ее слова не убедили. Она слышала напряжение в голосе матери. И видела страх в ее глазах.

Глава 41. Игра наверняка.

Капитан Нерецца прихлебывал теплый чай из надтреснутой кружки, глядя на Сланка сквозь поднимавшийся над ней пар. Они сидели за большим столом в огромной капитанской каюте. Сквозь ряд иллюминаторов на корме проникал бледный утренний свет. К стене была принайтована небольшая, начищенная до блеска пушечка, использовавшаяся как кормовое орудие во время морских сражений.

Снаружи, на причале, усталые моряки, которых разбудили слишком рано, катали бочонки. Другие кричали и бранились, возясь с сетками с тяжелым грузом. Некоторые, перебрав грогу, храпели, привалясь к стене «Веселого негритоса». Один даже ухитрился заснуть в тачке. Короче, типичное утро в доке Святой Екатерины.

— Мне это не нравится, — сказал Сланк. — Дело было, считай, уже в шляпе!

— На нашей стороне теперь двое из троих охранников, — возразил Нерецца. — Он знает, что делает.

— Надо было тогда же с ними и покончить! — стоял на своем Сланк. — Нанести удар немедленно. Кто бы мог нас остановить?

— Вот именно, — ответил Нерецца. — Мы ведь этого не знаем. Верно?

— Но нас было пятеро! При двух обезвреженных охранниках…

— И при третьем, который находился неизвестно где, — невозмутимо закончил Нерецца. — А ведь в доме, кроме них, были и другие слуги. У Омбры на этот счет свои планы. К тому же время поджимало, надвигался рассвет. И это еще не все.

— То есть?

— Тебе ведь на своей шкуре довелось испытать, на что способны Ловцы звезд, — сказал Нерецца.

Сланк скривился, вспомнив, как летающий мальчишка одолел его там, на острове.

— Так что тебе не надо объяснять, на что способен даже мальчишка, если у него в руках оказалось немного звездного вещества. А в этом доме — всего лишь две слабые женщины, мать и дочка, это правда. Но ведь они не обычные мать и дочка! А, мистер Сланк? Не говоря уже о папаше. Нет, они Ловцы звезд! Может быть, они способны летать, как тот мальчишка. А если так, какой тогда смысл врываться к ним в дом и пытаться застать их врасплох, если они могут просто выпорхнуть в окно, как две пташки? А может, у них имеются и другие способности, о которых мы с вами пока просто не знаем, а? Бьюсь об заклад, именно об этом Омбра и думает! Ему вовсе не улыбается после стольких трудов провалить все дело из-за спешки. Нет, он сперва управится с этим третьим охранником, чтобы, когда мы придем за миссис Астер и девчонкой, все шансы были на его стороне, понял? Так что я бы на вашем месте, мистер Сланк, сидел и помалкивал. Разумеется, если вам не хочется быть первым, кого он заставит войти в этот дом.

Сланк кивнул. Нерецца был прав. Сланк в задумчивости выглянул в окно.

Теперь, когда капитан упомянул о Ловцах звезд и летающем мальчишке, Сланк снова вспомнил про косточку, которую нашел в парусе, и про свои подозрения. Может, стоит сейчас рассказать Нерецце о том, что, возможно, в Лондоне имеется еще один Ловец звезд и он мог уже добраться до особняка Астеров? Это уже вертелось у него на кончике языка, но Сланк все же не рискнул высказать свои подозрения, боясь, что Нерецца сочтет его идиотом.

Однако Нерецца обратил внимание на озабоченность, отразившуюся на его лице.

— В чем дело? — спросил он.

Ну вот, казалось бы, сейчас самое время выложить все начистоту! Но вместо этого Сланк сказал:

— Нет, мне совсем не хочется входить туда первым. Насчет этого вы правы.

— Да и мне тоже, — кивнул Нерецца.

— Что ж, будем ждать вечера, — решил Сланк.

— Вот именно, — сказал Нерецца. — Играть надо наверняка. И к тому времени, как баба и девчонка сообразят, что к чему, будет уже поздно.

Он отхлебнул еще чаю, очень сладкого, как он любил. Посмаковал и сглотнул.

— Поздно будет, — повторил он.

Глава 42. В тупике.

В тюремной камере воняло блевотиной и опасностью. Питер съежился в уголке, куда пихнул его бобби, стараясь не привлекать к себе внимания.

Кроме него в камере было еще одиннадцать узников: трое мальчишек младше — или, по крайней мере, меньше его, — пятеро мальчишек постарше и трое взрослых мужчин. Мужчин Питер не особенно боялся: все трое были пьяны и думали в основном о том, как бы поспать, хотя один ненадолго пробудился, чтобы вывернуть содержимое своего желудка на себя и на пол рядом с собой. Камера наполнилась едкой вонью, а пьяница снова захрапел.

Нет, больше всего Питера пугали мальчишки постарше. Когда его привели, мальчишки были уже здесь и явно чувствовали себя как дома. Друг с другом они тоже были знакомы и уже создали иерархию, как в любой стае. Верховодил тут не самый рослый, зато самый широкоплечий — плотно сбитый, мускулистый парень, которого остальные звали Рейфом. Рейф забавлялся тем, что мучил мальчишек помладше, тыкая их кулаками и угрожая окунуть головой в полное до краев деревянное ведро, которое служило общим туалетом обитателям камеры.

Питер отчаянно надеялся, что ему не придется воспользоваться этим ведром. Сама мысль казалась ему отталкивающей. Кроме того, он надеялся, что Рейф по-прежнему не будет обращать на него внимания. Питер сидел потупившись, не встречаясь ни с кем взглядом. Мальчик достиг последних пределов отчаяния: он даже понятия не имел, как отсюда выбраться, не говоря уже о том, чтобы выручить Диньку или найти Молли и успеть предупредить ее об опасности, в которой она находится. У него не осталось вообще никакой надежды. Живот у него болел, распухшая скула ныла.

— Эй, ты! — раздался угрожающий голос.

Питер поднял глаза, и сердце у него упало: над ним угрожающе нависал Рейф.

— Чего? — отозвался он.

— Не найдется ли у тебя чего-нибудь, что пригодится мне? — поинтересовался Рейф. Он присел на корточки, его широкая, ухмыляющаяся рожа оказалась почти вплотную к лицу Питера.

Питер ничего не ответил. И почему все в этом городе чего-то от него хотят?

Рейф небрежно протянул свою мясистую лапищу и сгреб в горсть грязную, рваную рубаху Питера. Питер вздрогнул.

Рейф разочарованно скривился.

— Это жалкое тряпье ни на что не годится! — протянул он.

Но тут его физиономия просветлела: он заметил золотую цепочку на шее Питера. Питер мысленно обругал себя за то, что не догадался ее спрятать.

— Ого! — сказал Рейф, потянув за цепочку и вытащив наружу медальон. — А это что у нас такое?

Питер отпихнул руку Рейфа, вскочил на ноги и принялся отступать вдоль стены. Медальон отдавать было никак нельзя! Его надо сберечь любой ценой! Рейфа подобный бунт, похоже, удивил, но он был только рад жертве, с которой можно позабавиться. Он, ухмыляясь, поднялся на ноги.

— Ага, — сказал он, медленно наступая на Питера. — Так ты, стало быть, смеешь вырубаться на Рейфа, да?

Питер продолжал пятиться, отчаянно озираясь. Было ясно, что пьяницы ему ничем не помогут: все они мирно храпели. От других мальчишек тоже помощи ждать не приходилось: они смотрели на них с Рейфом в предвкушении потехи. И каждый был доволен, что жертвой будет не он.

А Рейф все наступал. Питер потихоньку отодвигался все дальше. Но вот он оказался в углу. Дальше отступать было некуда. А Рейф был уже в ярде от него. Он расплылся в гнусной ухмылке и стиснул кулаки, готовясь начать расправу.

И тут Питер обо что-то споткнулся. Он посмотрел себе под ноги. Это было ведро, служившее туалетом.

Мальчик наклонился, ухватил ведро за ручку и вскинул его на уровень пояса. Вонища была жуткая, но у Питера просто не оставалось другого выхода. Он подхватил другой рукой ведро под днище и приготовился выплеснуть все его содержимое на Рейфа.

Рейф остановился. Его самодовольная рожа сделалась удивленной, а из-под удивления проглянул страх.

— Только попробуй! — сказал Рейф.

— Еще как попробую! — ответил Питер.

Он сказал это негромко, но таким тоном, что все ему поневоле поверили. Мальчишки стояли лицом к лицу в притихшей камере. Это тянулось где-то с минуту, но минута эта показалась бесконечной. Наконец Рейф первым отвел глаза.

— Ну ладно, — сказал он, отступая. — Так и стой там с этим вонючим ведром. — Он сел на пол в другом конце камеры. — Но рано или поздно ты устанешь. Или заснешь. И вот тогда-то я надену его тебе на голову! — Он бросил в сторону Питера взгляд, пылающий ненавистью. — Ты об этом еще пожалеешь! — добавил он.

Питер ничего не ответил. Окутанный гнусной вонью, он стоял в углу. Мальчик не позволял своему лицу выдать его чувства, но понимал, что Рейф прав: время работает против него.

Долго он так не продержится.

Глава 43. Топот на тропе.

Охотничий отряд возглавлял Чемберс. Он вел за собой группу самых крепких и ловких матросов, вооруженных саблями и бамбуковыми копьями с наконечниками из заточенных раковин. Моряки держались браво: они знали, что капитан Крюк следит за ними со своего поста на вершине горы.

Они брели через влажные, густые джунгли, шарахаясь от змей толщиной в руку и пауков величиной в кулак. Чемберс оставлял по одному, по два человека в разных местах на тропах, в соответствии с планом Крюка. К тому времени как охотники добрались до стада диких кабанов, которое заранее приметил Стейч, их осталось всего четверо, считая самого Чемберса.

Примерно десяток огромных, волосатых, клыкастых зверюг валялись в грязи на краю мелкого озерца, в котором было больше тины и ила, чем воды. Чемберс жестами, чтобы не спугнуть зверей, расставил людей полукругом вдоль берега озерца. Когда все было готово, он пустил солнечного зайчика в сторону горы с помощью начищенной пряжки своего пояса. И принялся ждать.

Крюк увидел сигнал Чемберса и почти позволил себе улыбнуться. Но только почти. Он еще раз окинул взглядом все: макушки деревьев, хижину мальчишек, тропы… Справа от себя он, прищурившись, не без труда разглядел Герки и еще нескольких пиратов, прятавшихся в джунглях по обе стороны от тропы, ведущей мимо хижины. Они, наверное, уже расстелили на земле поперек тропы рыболовную сеть. Блестящий план Крюка был близок к выполнению.

Крюк вытащил из-за пояса свою саблю, выставил клинок на солнце и направил ослепительную вспышку в сторону Чемберса. А потом еще одну. Две короткие вспышки подряд. И устроился наблюдать за действиями Чемберса.

На горе два раза сверкнул солнечный зайчик. Чемберс кивнул, встал и махнул рукой, отдавая безмолвный приказ. Остальные трое тоже поднялись на ноги и принялись топать ногами и орать во всю глотку. А потом, с копьями и саблями наперевес, ринулись на кабанов.

Это был самый опасный момент. Кабаны вполне могли напасть в ответ, и, если бы такое случилось, они бы, по всей вероятности, растерзали людей в клочья. Когда Чемберс указал на это капитану Крюку, тот храбро ответил, что готов рискнуть.

Поэтому теперь, несмотря на то что лица загонщиков выглядели очень грозно, когда они увидели, как кабаны поднимают головы, в сердцах у них зашевелился страх. Сперва волосатые зверюги хрюкали и рыли копытами землю, явно подумывая напасть. Но затем, к большому облегчению людей, кабаны развернулись и бросились бежать. Земля дрожала от их топота; из-под копыт летели комья грязи.

Со своего наблюдательного поста на вершине горы Крюк с удовольствием следил, как Чемберс поднял и погнал кабанов. Звери мчались по тропе, опустив головы. На первой развилке они встретили нервничающего пирата. Тот направил на них копье, и кабаны повернули направо, как и рассчитывал Крюк. На несколько секунд они скрылись за густыми макушками деревьев, но вот стадо появилось снова. Кабаны неслись еще быстрее, вздымая вокруг себя бурое облако грязи.

На следующей развилке двое пиратов снова вспугнули кабанов, заставив их свернуть в нужную сторону. Теперь зверюги направлялись прямо к хижине, где жили мальчишки. Крюк фыркнул и наконец-то позволил себе ухмыльнуться. Его желтые зубы показались из-под знаменитых усов в фут шириной.

— Ну что, попались, дьяволята!.. — прошептал он.

Джеймс почувствовал это прежде, чем услышал.

— Бежим! — крикнул он.

— Чего? — переспросил Прентис, который как раз возился с бамбучиной.

Мальчишки переделывали заново бамбуковые желоба на крыше хижины, с помощью которых они собирали дождевую воду. Когда водосток работал как следует, это избавляло мальчишек от беготни с ведрами к прудику, вырытому для них моллюсканцами.

— Бежим! — повторил Джеймс. — В укрытие!

На этот раз возражений не возникло. Теперь все почувствовали это, и не только почувствовали, но и услышали: глухой рокот, который быстро нарастал. Мальчишки побросали все свои дела и бросились прочь от звука, по тропе, ведущей к их укрытию.

А рокот нагонял их, еще чуть-чуть — и настигнет! Джеймс с Томасом, самые быстроногие, добежали до укрытия первыми. Джеймс отодвинул пальмовый лист, загораживающий вход. Томас нырнул в дыру в земле головой вперед, Джеймс — следом.

Но к тому времени, как до тайной пещеры добрались Прентис и Толстый Тэд, хрюкающие, топочущие звери бежали за ними по пятам, и мальчишки просто не осмелились замедлить бег и свернуть с тропы. Они опрометью пронеслись мимо входа в пещеру. Прентис бежал первым. Они свернули за поворот тропы…

…И влетели прямиком в сплетение веревок.

Прентис споткнулся, Толстый Тэд с размаху налетел на него сзади, и оба рухнули на тропу. Прентис оглянулся, увидел надвигающееся стадо кабанов всего в нескольких ярдах от себя и понял, что сейчас его затопчут насмерть.

Но тут веревки натянулись, и их с Толстым Тэдом стащили с утоптанной тропы в тот самый миг, как кабаны их настигли.

Очумевшее стадо пронеслось мимо. Топот удалялся, удалялся и вскоре утих.

Прентис зажмурился от страха, а когда открыл глаза, то с удивлением обнаружил, что они с Толстым Тэдом лежат опутанные сетью на краю тропы. Спасены! Надо же, как им повезло, что они попались в эту сеть, несомненно заготовленную для кабанов!

Но его радость тут же сменилась ужасом. Откуда ни возьмись высунулась рябая рожа пирата. Пират разинул беззубую пасть и захохотал. Изо рта у него так воняло, что у Прентиса защипало в глазах.

Крюк наблюдал за всем этим со своего поста на вершине горы. Он видел, как мальчишки бросились бежать. Видел, как кабаны промчались мимо хижины, причем один пронесся через нее напрямик, проломив стену из хвороста и утащив на себе чьи-то штаны.

На несколько секунд Крюк потерял мальчишек из виду, но тут же увидел, как двое из них с разгону влетели в заготовленную им сеть и как их быстренько оттащили за край тропы, чтобы их не растоптали кабаны.

Чемберс и прочие загонщики смешались с той группой, которой поручено было ловить мальчишек. Чемберс сверкнул пряжкой, подавая Крюку знак, что все прошло успешно.

Крюк послал ответный сигнал с помощью сабли: три короткие вспышки, одна за другой. Этот сигнал означал, что отряд моллюсканцев вышел из деревни и быстро приближается. Так что пиратам стоит поторопиться.

И точно, задерживаться они не стали!

Последнее, что видел Крюк перед тем, как его люди скрылись в джунглях, — это что они несут над головами смотанную сеть.

В сети было двое мальчишек. Крюк предпочел бы, чтобы их было как минимум четверо, но для его целей сгодятся и двое.

У него были грандиозные планы на их счет!

Глава 44. Коллекционер.

Торговца, продававшего канареек, звали Айзек Чиж. Прочих торговцев его фамилия очень забавляла, хотя сам Чиж не находил в ней ничего смешного. Впрочем, он редко находил в чем-нибудь что-то смешное. Чиж был человек солидный. Он никогда не смеялся, а если и улыбался, то еле заметно и только тогда, когда ему удавалось облапошить партнера по торговой сделке. Такое случалось частенько: Чиж был человек толковый, дело свое знал отлично и с первого взгляда мог сказать, чего стоит та или иная птица и сколько за нее можно выручить.

Но разумеется, ничего подобного Динь-Динь он прежде не встречал. Однако за те несколько секунд, что успел подержать ее в руках, он оценил и прелесть ее крохотного перепуганного личика, и небесные звуки, которые она издавала, и понял, что такая удача приваливает человеку раз в жизни, да и то не каждому.

А значит, надо ловить удачу за хвост. Чем бы это удивительное создание ни было, продать его надо как можно дороже какому-нибудь толстосуму. И продать побыстрее: Чиж был уверен, что такое ценное существо наверняка чье-нибудь. Мальчишка его просто украл. Законный владелец, скорее всего, ищет пропажу, так что надо эту пташку сбагрить, пока хозяин не нашелся.

Так что не успел бобби с несносным мальчишкой скрыться за углом, как Чиж погрузил свои клетки, в том числе и ту, бесценную, завернутую в мешковину, обратно на тачку и ушел с Брик-лейн. Он направился прямиком к дому лорда Уэлтона Пондла, очень богатого господина, с которым Чижу доводилось иметь дело и раньше. Пондл был одним из самых алчных собирателей редких животных в Лондоне, и все торговцы животными знали, что за редкий экземпляр он готов отдать любые деньги.

И кроме того, Пондл не был чересчур щепетилен и, не задумываясь, приобретал животных сомнительного происхождения. Собственно, потому Чиж и отправился первым делом именно к нему. Если у какого-то коллекционера пропадало редкое и ценное животное, а немного времени спустя точно такое же животное предлагали мистеру Пондлу, он охотно приобретал его, не торгуясь и не задавая лишних вопросов. В общем, мистер Пондл был человек скромный и понимающий.

А потому не прошло и часа после заварушки на птичьем рынке, как Айзек Чиж уже сидел в величественном кабинете мистера Пондла, а закутанная мешковиной клетка стояла на полу рядом с ним. Одну стену кабинета целиком занимал огромный мраморный камин. На решетке камина ярко пылал уголь, разгоняя промозглую лондонскую сырость. Вдоль других двух стен комнаты были развешаны и расставлены звериные головы, а то и целые чучела зверей, многих из которых Пондл подстрелил лично. А четвертая стена была уставлена витринами с его обширной коллекцией бабочек. В центре стены висел сачок, которым Пондл их ловил.

Прождав минут пятнадцать, Чиж услышал в холле разговор и поспешно поднялся на ноги. Когда Пондл перешагнул порог, Чиж отвесил ему подобострастный поклон. Мистер Пондл был человек массивный, и большую часть его веса составлял огромный живот. К верху и низу мистер Пондл как бы сужался: у него были маленькие ноги и крохотная, заостренная кверху головка. На плече у Пондла сидела обезьянка-капуцин по имени Эдгар.

На Эдгаре был ошейник с тонкой серебряной цепочкой, которая тянулась к браслету на левом запястье Пондла. Непохоже было, что Пондл или Эдгар рады видеть Чижа.

— В чем дело? — осведомился Пондл, не обращая внимания на поклон Чижа. — Вы отдаете себе отчет, что отрываете меня от совещания Общества любителей тритонов и саламандр?

— Прошу прощения, ваша светлость, — возразил Чиж, — но, полагаю, когда вы увидите то, что я вам принес, вы согласитесь, что дело того стоило. Такого экземпляра вы наверняка не найдете ни в одной лондонской коллекции! Да что там, думаю, второго такого не отыщется во всей Англии!

— В самом деле? — спросил Пондл. Его раздражение мало-помалу уступало место любопытству. — И что же это?

— Лучше будет, если вы, ваша светлость, взглянете сами, — ответил Чиж.

Он поднял клетку и взгромоздил ее на стол. Под пристальными взглядами Пондла и Эдгара он принялся разматывать веревки на мешковине: сперва одну, потом вторую. А затем Чиж театральным жестом сдернул мешковину. Внутри клетки взметнулся вихрь желтых перьев. Вспугнутые канарейки заметались во все стороны.

Пондл исподлобья уставился на Чижа.

— Канарейки? — спросил он, едва не срываясь на крик. — Вы заставили меня пропустить собрание Общества любителей тритонов и саламандр из-за каких-то канареек?!

— Нет-нет, милорд! — воскликнул Чиж, указывая на клетку. — Поглядите вон туда, на дно!

Пондл еще раз грозно зыркнул на Чижа и вместе с Эдгаром наклонился к клетке. Эдгар первым сообразил, что к чему, и издал изумленный вопль. Тут и сам Пондл с шумом втянул в себя воздух, разглядев тоненькие, как паутинка, крылышки, крохотное изящное личико, немыслимо выразительные глаза, расширенные от страха…

Лорд взглянул на Чижа, потом на Динь-Динь, потом снова на Чижа.

— Но это… — сказал он. — Что же это такое?

— Это фея, сэр, — ответил Чиж. И повторил, вполголоса, потому что сам себе не верил: — Это фея.

— Где вы ее взяли?

— Боюсь, что этого я вам сказать не могу, ваша светлость.

Пондл взглянул на Чижа многозначительно.

— Понимаю, — протянул он и снова уставился на Диньку. Он помолчал и спросил: — Сколько?

Чиж давно уже ждал этого момента, зная, что сумма, которую ему удастся вытянуть у лорда, а соответственно, и уровень его жизни в будущем целиком и полностью зависят от того, насколько сильно Пондлу захочется приобрести это создание. И теперь он видел по лицу Пондла, что лорду этого хочется больше всего на свете.

Чиж перевел дух и выпалил:

— Пять тысяч фунтов!

Пондл развернулся в его сторону, точно ужаленный. Лицо у него побагровело.

— Да ведь это грабеж! — взвизгнул он.

Эдгар оскалился. Чиж понимающе кивнул:

— Да, сэр, я согласен, сумма существенная, но…

— Это целое состояние! — взревел Пондл.

— Как я уже говорил, — невозмутимо продолжал Чиж, — сумма существенная, и я прекрасно понимаю, что ваша светлость не готова выложить такие деньги. Однако же ведь не каждый день предоставляется возможность завладеть подобным созданием. Верно?

Пондл уставился на Диньку и ничего не ответил. А Чиж продолжал:

— И, как я уже говорил, во всей Англии не найдется ни одного коллекционера, кроме вас, который мог бы похвастать, что владеет таким существом.

Пондл по-прежнему не сводил глаз с Диньки.

— Я первым делом принес его именно вашей светлости, — гнул свое Чиж, — потому что знаю, как ваша светлость ценит настоящие редкости. Однако если цена для вас слишком высока, что ж, я вас прекрасно понимаю. — Чиж поднял с пола мешковину и сделал вид, будто собирается накрыть клетку. — Тогда я отнесу ее лорду Шафтсбери, и он, несомненно…

— Шафтсбери! — воскликнул Пондл.

Эдгар возмущенно взвизгнул. Пондл просто ненавидел Шафтсбери, который однажды сумел перехватить у него оцелота-альбиноса и, хуже того, не упускал случая ткнуть ему этим в нос каждый раз, как им доводилось встречаться на светских раутах.

Пондл вскинул руку, не давая Чижу накрыть клетку.

— Дайте мне ее подержать, — сказал он.

Чиж спрятал усмешку. Пондл заглотил наживку, пора было подсекать.

— Конечно-конечно, милорд! — сказал торговец.

Он отворил дверцу клетки и осторожно сунул руку внутрь. Канарейки заметались взад-вперед. Динька отлетела в дальний угол клетки и прижалась спиной к решетке. Рука Чижа тянулась к ней. В последний момент Динька шарахнулась было в сторону, но Чиж привык иметь дело с птицами и ловко перехватил ее.

Тогда Динька раскрыла рот и впилась крохотными, но остренькими зубками в большой палец Чижа.

— А-а! — завопил торговец. Он весь скривился, но Диньку не выпустил.

— В чем дело? — осведомился Пондл, заглядывая в клетку, и Эдгар заглянул туда вместе с ним.

— Ничего-ничего, — ответил Чиж. Он, не разжимая руки, переместил большой палец так, чтобы Динька не могла дотянуться от него зубами, вынул ее из клетки и аккуратно закрыл дверцу. — Это существо несколько агрессивно. Остерегайтесь его зубов.

Пондл протянул потные, трясущиеся от жадности руки, и Чиж бережно передал ему Динь-Динь. Та принялась извиваться, стараясь вырваться, но Пондл держал крепко. Он поднес ее к лицу, чтобы получше разглядеть ее личико. Глаза лорда, так же как и глаза Эдгара, расширились от изумления.

— Она прекрасна! — воскликнул Пондл.

— Да, милорд, — сказал Чиж, высасывая кровь из прокушенного пальца и жалея, что не запросил дороже.

Пондл взглянул на него.

— Хорошо, — сказал он. — Вы получите деньги. — Он снова перевел взгляд на Диньку. — У меня есть клетка, в самый раз для нее.

Услышав про клетку, Динька разразилась возмущенным трезвоном. Эдгар вздрогнул и отшатнулся, но Пондл пришел в восторг.

— Вы слышали, слышали? — воскликнул он. — Какие чудесные звуки она издает!

— Да, милорд, — сказал Чиж. — Так вот, насчет денег…

— Да-да, деньги ваши! — подтвердил Пондл. — Как только я помещу это создание в…

Но тут его снова перебил звон Диньки, длинная колокольчатая трель. Лорд замер в восхищении, Чиж и Эдгар тоже замерли. Но обезьянка поняла то, чего не понимал ни один из людей.

Динька обращалась к канарейкам.

Надо сказать, что канарейки, увы, не самые умные птицы. Динька, разумеется, предпочла бы иметь дело с крупными попугаями — уж те бы сразу поняли, что к чему. Однако ничего не поделаешь, выбирать не приходилось. Динька заметила, что Чиж, целиком поглощенный тем, чтобы схватить ее и передать Пондлу, позабыл запереть дверцу клетки!

«Вылетайте наружу! — кричала она птицам в клетке. — Вылетайте!».

Канарейки возбудились и заметались по клетке, наперебой вереща:

«Чего? Чего? Чего? Чего? Чего?».

«Вылетайте на свободу!» — повторила Динька.

«Летим!» — воскликнула одна из канареек, которая наконец сообразила, в чем дело, и порхнула к дверце клетки. Прочие подхватили: «Летим! Летим! Летим!».

Первая из канареек толкнула грудкой дверцу клетки. Дверца распахнулась, и канарейка вырвалась наружу, а следом и остальные. Пока Чиж сообразил, что происходит, и бросился закрывать клетку, было уже поздно: все канарейки — ровным счетом семнадцать штук! — носились по комнате. Чиж заметался, тщетно пытаясь их переловить. Пондл с тревогой наблюдал за этой сценой, а Эдгар подпрыгивал у него на плече, отчаянно вереща.

«Летите ко мне! — позвала Динька. — Ко мне! Клюйте этого человека! Клюйте его!».

«Клевать! Клевать! Его! Его!» — отозвался дружный хор канареек.

И Пондла внезапно окружил золотистый рой хлопающих крылышек.

— Ай! — вскрикнул лорд, как только первый острый клювик вонзился в жирную складку кожи у него на загривке. — Ай! Ай! Ай-яй-яй! — завопил он.

Эдгар с криком спрыгнул с плеча Пондла, чтобы спастись от канареек. Вес обезьянки заставил Пондла уронить левую руку, правой же он принялся отбиваться от атакующих птиц.

Динька была свободна. Ей потребовалось всего несколько мгновений, чтобы сориентироваться. Динька увидела раскрытую дверь и устремилась туда. Бац!

Дверь захлопнулась прежде, чем Динька успела до нее добраться. Чиж увидел, как Динька вырвалась из рук Пондла, и догадался, что она попытается сбежать. Поэтому он опередил ее. Мало того, он едва не схватил саму Диньку! Его проворная рука не дотянулась до нее на какой-то дюйм — Динька еле успела увернуться.

Теперь в кабинете царил хаос. Пондл, голова которого по-прежнему была окружена облаком атакующих канареек, вслепую носился по комнате кругами, завывая и размахивая руками. Злосчастный Эдгар болтался на своей цепочке, точно тряпичная кукла.

Ну а Чиж тем временем не сводил глаз с Диньки. Он выслеживал ее и временами пытался поймать. Но, как ни был он проворен, она каждый раз оказывалась шустрее и успевала увернуться. Торговец гонялся за ней по кабинету, а она носилась под потолком, отчаянно ища выход. Однако дверь была закрыта, а окон в комнате не было. Описав несколько кругов, Динька опустилась на лосиную голову, прибитую так высоко, что Чижу до нее было никак не дотянуться. Динька присела на массивных рогах лося, отдуваясь и следя за Чижом, как умная птичка следит за кошкой. А торговец стоял внизу, тоже отдуваясь и следя за Динькой, как кошка за птичкой.

Несколько секунд оба отдыхали, наблюдая друг за другом и не обращая внимания на вопли Пондла, у которого уже шла кровь из многочисленных мелких, но болезненных уколов клювиками. Потом Чижу пришла в голову идея. Он обогнул Пондла, подбежал к стенке с бабочками и сорвал с нее сачок. Держа сачок обеими руками, торговец принялся подкрадываться к Диньке, не сводившей с него глаз. Все ближе, и ближе, и ближе, и…

Хлоп! Динька сорвалась с рогов ровно за полсекунды до того, как на них опустился сачок. Чиж выругался, рванул сачок за ручку, и лосиная голова с грохотом обрушилась на пол. Торговец развернулся и устремился следом за Динькой.

Хлоп! Хлоп!

Еще дважды он пытался ее поймать. Во второй раз ему это даже почти удалось: проволочный ободок зацепил ее ногу так, что Динька закувыркалась в воздухе. Чиж мрачно усмехнулся: скоро она устанет, и тогда он ее сцапает!

Сама Динька думала о том же. Она отчаянно озиралась в поисках выхода или хотя бы укромного места, где можно передохнуть.

И тут она услышала голос.

«Жарко! — крикнул он. — Выход! Где жарко!».

Динька метнулась на другой конец комнаты, чтобы увернуться от очередного взмаха сачка, и заодно огляделась, чтобы понять, кто это с ней говорит. И тут она сообразила. Это был Эдгар!

Обезьянка, болтающаяся на ошейнике, издавала отчаянные вопли, пытаясь привлечь ее внимание. Динька плохо ее понимала: обезьянка говорила на диалекте, отличающемся от того, на котором говорили капуцины с острова Моллюска. Однако два слова — «жарко» и «выход» — повторялись то и дело, и их Динька разобрала отчетливо. Кроме того, Эдгар отчаянно размахивал руками, указывая на камин. На острове Моллюск Динька не раз видела костры, но каминов там не было. Она не знала, как устроен камин, и не подозревала, что внутри непременно бывает труба, ведущая прямиком на крышу. Однако она твердо знала, что, если немедленно не найдет выхода, человек с сачком ее вот-вот поймает.

Динька стрелой пронеслась через комнату, прямиком к раскаленным углям. Сачок свистнул снова, прямо за спиной. Динька влетела в камин, ахнув от горячего воздуха, ударившего в лицо. Она инстинктивно свернула наверх, в дымную тьму каминной трубы. Вверх, вверх, задержав дыхание, чтобы не надышаться ядовитого дыма, почти теряя сознание. И вот наконец Динька ощутила благословенную сырость лондонского воздуха и свободно выпорхнула наружу.

Из оставшейся позади трубы до Диньки доносились слабые звуки: стенания лорда Пондла, знаменитого коллекционера, беспомощно отбивавшегося от разъяренных золотистых пташек, радостные вопли ее спасителя Эдгара, но громче всего — проклятия Айзека Чижа, торговца птицами, чье грядущее богатство только что вылетело в трубу.

Глава 45. Холодное железное кольцо.

У Питера болело все тело. Болели скула и живот, куда ударил торговец, болели ноги от непрерывного стояния в боевой готовности. Руки и плечи тоже отчаянно болели оттого, что он все это время держал наперевес мерзкое, вонючее ведро. Несколько раз Питера чуть не стошнило от этой вони. Один раз Питер осмелился было поставить ведро на пол, но Рейф тут же вскочил на ноги, чтобы накинуться на него, и Питеру пришлось снова подхватить ведро, причем часть его гадкого содержимого выплеснулась ему на босые ноги.

Питер понимал, что долго он так не выдержит. Понимал это и Рейф. Крепкий мордоворот удобно восседал у дальней стенки камеры, наблюдая за Питером с пренебрежительной усмешкой.

— Че, приятно пахнет, а? — спрашивал он. — Ничего, детка, скоро я надену это ведро тебе на голову!

Эту шуточку Рейф отпускал уже в четвертый раз, однако прочие мальчишки снова разразились хохотом так, будто никогда раньше ее не слышали.

Но тут хохот оборвался: в дверях камеры появились двое людей в форме. Один был тюремщик, дядька с бакенбардами по имени Хамдрейк, другой — его нервный молодой помощник, парнишка лет пятнадцати по имени Кремп, с длинными, неуклюжими руками и ногами и торчащим кадыком. Хамдрейк в одной руке нес свернутую кольцами тяжелую цепь, а в другой — металлическое кольцо с несколькими ключами. Одним из ключей тюремщик отпер камеру, вошел внутрь вместе с Кремпом и запер за собой дверь. Потом повернулся лицом к узникам.

— А ну, бездельники и плуты!!! — рявкнул он. На службе Хамдрейк иначе не разговаривал. — Живо выстроились по росту у стенки!

И для пущей доходчивости отвесил пинка тому мальчишке, что сидел ближе всех. Мальчишки стали строиться.

— Кремп!!! — рявкнул Хамдрейк, обращаясь к помощнику. — Буди тех бездельников!

Он указал на храпящих в углу пьяниц. Кремп подошел к ним и принялся тыкать их в бока, а взгляд Хамдрейка тем временем упал на Питера, который по-прежнему стоял у стены, держа в руках вонючее ведро.

— Эй, ты!!! — гаркнул Хамдрейк. — Что это ты там задумал, а?!

— Я… я… — выдавил Питер, — я…

— Да ты никак задумал спереть это ведро?! — заорал Хамдрейк.

Он бы ни за что не потерпел, чтобы у него в тюрьме что-то пропало, пусть даже и загаженное ведро.

— Нет, сэр, — ответил Питер. — Я только…

— Тогда поставь его!!!

— Хорошо, сэр, — ответил Питер и охотно поставил ведро на пол, радуясь тому, что может избавиться от этой тяжелой, вонючей, гадкой штуковины.

— Встать в строй!!! — рявкнул Хамдрейк, схватив Питера за плечо и пихнув его к остальным.

Питер увернулся от тычка Рейфа и встал в строй по росту, четвертым по счету. Кремп с грехом пополам заставил пьяниц тоже стать в строй. Один из них, пошатываясь, поинтересовался:

— Ш-што с-случилось? К-куда нас ведут?

— Вы предстанете перед судом!!! — сообщил Хамдрейк все тем же громовым голосом. Эту речь он повторял ежедневно и знал ее наизусть. — Суд рассмотрит ваше дело и определит, виновны вы или нет!!! А потом всех вас отправят в Ньюгейт, где вы и сгниете!!!

Услышав это, стоявший перед Питером мальчонка лет восьми-девяти на вид разревелся.

— А что такое Ньюгейт? — шепотом спросил у него Питер.

— Тюрьма такая, — всхлипнул мальчонка. — Страшная-престрашная! Мой папка там сгинул.

Питер обернулся к Хамдрейку, сглотнул и выпалил:

— Сэр!

— В чем дело?!!

— А что, если… — Питер собрал всю свою отвагу. — А что, если мы не сделали ничего плохого?

Мальчишки постарше у него за спиной только фыркнули. Хамдрейк сделался лиловато-багровым.

— Кремп!!! — взревел он. — Дай этому парню в ухо!!!

Кремп подошел и дал Питеру в ухо. На счастье, Кремп был не большой мастак в этом деле, так что вышло не очень больно.

— Если бы ты ничего не сделал, ты бы тут не сидел, понятно?! — объяснил Хамдрейк неведомую до тех пор Питеру тонкость английского законодательства.

Питер понял, что единственный способ вырваться на свободу — это улететь. Конечно, это означает выдать себя, но другого выхода не было. Улетать надо сразу, как только их выведут на улицу. Тогда он…

О нет!

Хамдрейк сковывал всех узников одной цепью. Он по очереди присаживался на корточки возле каждого из них и надевал ему на правую лодыжку железное кольцо, намертво прикованное к общей цепи. И каждое кольцо он запирал маленьким блестящим ключиком, который болтался на его кольце для ключей. Пока тюремщик приближался, Питер отчаянно озирался по сторонам, но тщетно: дверь камеры была заперта на засов. Вырваться надежды не было. Вот и на его грязной ноге защелкнулось холодное железное кольцо. Сердце у Питера упало.

Теперь даже способность летать ему не поможет. Он в ловушке.

Глава 46. Безнадежность.

Динь-Динь была непривычна к городской жизни. Она родилась на маленьком тропическом острове, который сверху можно было окинуть единым взглядом. Дома для того, чтобы попасть в нужное место, Диньке достаточно было взлететь повыше и отыскать знакомую бухту, скалу, холм или полянку.

А теперь, вырвавшись от человека с клеткой и того ужасного коллекционера с потными ручищами, Динька оказалась совсем в других, куда более запутанных джунглях. Под ней простиралось беспорядочное море почерневших от сажи крыш: сотни, тысячи крыш простирались во все стороны, насколько хватал глаз, и тонули в серой, бесформенной мгле. Где-то там, внизу, был Питер, но где именно — Динька понятия не имела.

Она решила, что лучше всего будет вернуться на корабль, откуда они с Питером начали свои похождения — авось где-нибудь по дороге они с Питером и встретятся. Но беда в том, что Динька понятия не имела, где этот корабль находится. И где находится она сама: ведь в дом коллекционера ее притащили в клетке, закутанной в мешковину!

Некоторое время она летела куда глаза глядят, но внизу тянулись все те же крыши, крыши и крыши. Наконец она устала и присела на острый конек, рядом с дымящей трубой. Несколько секунд спустя рядом с ней опустился голубь.

«Жр-рать?» — осведомился он.

«Нет, — ответила Динька. — Жрать у меня нечего. Ты не знаешь, где тут корабли?».

«Жр-рать? — повторил голубь. — Жр-рать?».

«Да нет, — сказала Динька. — Корабли где?».

«Жр-рать? Жр-рать? Жр-рать? Жр-рать? Жррать?» — талдычил голубь.

«Нет!!!» — рявкнула Динька, и всполошившийся голубь сорвался с крыши и улетел прочь.

«Вот же глупая птица!» — подумала Динька, устало поднявшись в сырой лондонский воздух в безнадежных поисках одного маленького мальчика в огромном, четырехмиллионном городе.

Глава 47. Пьяная сороконожка.

Убедившись, что все одиннадцать узников надежно прикованы к цепи, Хамдрейк отворил дверь камеры.

— Пошли, пошли!!! — заорал он, толкая вперед мальчика, стоявшего первым, отчего вся колонна пришла в движение и неловко поплелась вперед. — У суда и кроме вас работы хватает, вы там не единственные!

Питер, спотыкаясь, брел вперед, пытаясь шагать в ногу с мальчишками, которые шли впереди и сзади. Узники плелись следом за Хамдрейком по темному коридору, потом оказались в шумном и многолюдном помещении полицейского участка. Там кишмя кишели всяческие представители лондонского преступного мира: воришки, карманники, взломщики, грабители, шулера, жулики, мошенники, бродяги и бездомные. Все громко твердили, что ни в чем не виноваты, но крепкие полисмены, которые их сюда приволокли, пропускали это мимо ушей.

Печальное шествие узников не привлекло особого внимания. Они, подгоняемые нетерпеливым Хамдрейком, протащились, звеня цепями, через помещение участка к большой входной двери и очутились на грязной улице. До вечера было еще далеко, однако вокруг царила все та же серая мгла. Мимо проехал запряженный лошадьми экипаж. Питер и остальные пригнулись, пытаясь увернуться от летевших из-под копыт комьев грязи.

— Живей, живей!!! — орал Хамдрейк.

Живей не получалось, однако узники все же потихоньку брели вперед. И с каждым шагом Питер впадал в еще большее отчаяние. Он озирался по сторонам, пытаясь придумать план побега, но в голову ничего не приходило.

Они пересекли несколько поперечных улиц и наконец добрались до здания суда, серого и величественного. Хамдрейк скомандовал им остановиться. К массивным дубовым дверям здания вела крутая лестница. На самом верху лестницы обезумевшая молодая женщина в лохмотьях, с кричащим младенцем на руках цеплялась за рукав человека в форме.

— Не забирайте его! — рыдала женщина. — Не забирайте! Я же без него пропаду! Чем я буду малыша кормить? Мой малыш болен! Пожалуйста…

— Пшлавон! — сказал человек в форме и толкнул женщину так, что она слетела с лестницы, чудом не упав.

Внизу она, всхлипывая, опустилась на ступеньки, прижав к себе заходящегося криком ребенка.

— А ну пошли наверх!!! — рявкнул Хамдрейк и пнул ближайшего из узников — мальчишку, шедшего следом за Питером, — чтобы привести колонну в движение. — Живей, живей!!!

Узники неуклюже, спотыкаясь о цепь, стали подниматься по ступенькам мимо плачущей женщины. Она подняла голову, и Питер на миг встретился с ней глазами. Он постиг всю глубину ее отчаяния и всем сердцем посочувствовал ей. Но колонна поднималась все выше. Вот они уже остановились на верхней площадке, и охранник толкнул массивные двери. Двери распахнулись.

— Заходи, не стой!!! — заорал Хамдрейк.

Питер почувствовал, что это конец. Его разум лихорадочно искал выход.

— Пошли!!!

И тут, словно движимая невидимой силой, рука Питера потянулась к груди и нащупала заветный кругляшок медальона. Этот медальон Леонард Астер, отец Молли, дал ему в тот день, когда Питер решил остаться на острове Моллюск вместо того, чтобы вернуться в Англию вместе с Астерами. Питер вспомнил слова лорда Астера: «Может настать такой день, когда тебе понадобится звездное вещество, — сказал он тогда, застегивая цепочку на шее Питера. — Всегда держи его при себе и используй разумно».

Может быть, пришло время пустить в ход звездное вещество? Оно обладает поистине волшебными свойствами, но никогда не знаешь, как оно подействует. А вдруг оно освободит его от этих цепей?

— Поживей!!! — рявкнул Хамдрейк.

И первый мальчишка из колонны переступил порог.

Питер решился. Он проворно сбросил цепочку и, держа медальон одной рукой, отстегнул крошечную застежку. Медальон открылся, и рука Питера исчезла в облаке золотого сияния. На миг все мучения Питера — и холод, и голод, и боль — исчезли и забылись. Ему сделалось хорошо-хорошо! Воздух наполнился тонким ароматом полевых цветов, будто Питер вдруг очутился на лугу, и над крыльцом суда поплыли странные звуки — не то музыка, не то пение.

Питеру уже доводилось переживать эти удивительные ощущения, однако поначалу они вновь ошеломили его. Он перестал шевелить ногами и остановился, а вместе с ним остановилась и вся колонна: мальчик, шедший впереди, не смог переставить правую ногу, споткнулся и упал на того, кто шел перед ним, а тот — на того, кто был перед ним, и все трое свалились на пол. А мальчишка, шедший следом за Питером, налетел на Питера. Все узники столкнулись и неуклюже остановились. Некоторые с размаху сели на ступеньки.

— Эт-то что такое?!! — взревел Хамдрейк, видя, что его подопечные шатаются и падают, точно пьяная сороконожка. — Пошли!!! Пошли!!!

Питер заставил себя не обращать внимания на восхитительные ощущения, наполнившие его тело, наклонился и осторожно потряс раскрытым медальоном над железным кольцом, что было у него на ноге. В ослепительном сиянии было не разобрать, что произошло с кандалами и произошло ли с ними что-нибудь вообще. Питер отвел руку с медальоном.

Сердце у него упало: кольцо на ноге оставалось запертым. Однако теперь оно уже не было ржавым и железным. Кольцо лучилось теплым желтым блеском. Оно сделалось золотым!

— Здорово! — оглянувшись назад, сказал шедший перед ним мальчишка.

Питер понял, что он говорит не столько о кандалах, ставших золотыми, сколько о своем настроении: мальчишка ощутил на себе действие звездного вещества.

То же самое случилось и с мальчишкой, который шел следом за Питером. Тот принялся мурлыкать песенку, которой Питер никогда раньше не слышал: о цыгане-бродяге, пришедшем из-за холма. Прежде этот мальчишка никогда особо не увлекался пением, теперь же у него вдруг прорезался чудный голос, и маленький бродяжка распевал во все горло, так, что прохожие останавливались, дивясь его красоте.

Однако Хамдрейку, который и без того уже был вне себя от злости, песня пришлась не по вкусу. Старый тюремщик терпеть не мог пения, как и прочих проявлений радости.

— Эй, там!!! — рявкнул он и кинулся к поющему мальчишке, твердо намереваясь как следует его отдубасить.

Однако когда он подбежал, его внимание привлекло светящееся облако в руках Питера. Хамдрейку никогда прежде не доводилось видеть, чтобы у заключенного было при себе светящееся облако, но все же он смутно сознавал, что этого тоже допускать не следует.

— Эт-то что такое?!! — взревел он и протянул руку к облаку. — А ну давай сюда!!!

Когда Хамдрейк ухватил Питера за руку, мальчик попытался ее отдернуть. Из медальона вырвался фонтан мерцающего света, который медленно поднялся вверх, а затем золотистым дождем осыпался на Хамдрейка, колонну узников и женщину, которая сидела на ступеньках, прижимая к себе плачущего младенца.

Как только звездная пыль опустилась на людей, произошло сразу три вещи.

Во-первых, младенец прекратил реветь и заулыбался. Мать с облегчением улыбнулась ему в ответ. Она еще не знала, что ее малыш выздоровел и больше никогда не будет болеть.

Во-вторых, у Хамдрейка коренным образом изменилось настроение. Его гнев растаял без следа, а вместо него Хамдрейк вдруг проникся теплыми чувствами к мальчишкам — этим ребятишкам, этим несчастным пацанятам. Ведь единственная их вина — теперь Хамдрейк понимал это совершенно отчетливо — состояла в том, что им недоставало твердой отцовской руки. Разве сам он в детстве не страдал от того же? «Нет, — думал Хамдрейк, — эти дети вовсе не преступники, заслуживающие наказания. Они нуждаются в заботе, наставлениях — и любви, да-да, именно любви!» И ведь именно он, Хамдрейк, мог бы дать им все это. Взять, к примеру, хотя бы этого мальчишку — вот этого, тощенького, который пытался спереть помойное ведро. Что должен был пережить этот мальчик, какие страдания должны были толкнуть его на подобный шаг! Его нужно обнять, пожалеть…

Хамдрейк потянулся обнять Питера, но вместо этого совершил в воздухе медленное сальто, не стоившее ему совершенно никаких усилий. А все потому, что — и это было в-третьих — Хамдрейк незаметно для себя поднялся в воздух. Как и Питер. Как и остальные узники. Все они медленно поднимались над крыльцом суда, точно гигантский хвост необычного воздушного змея. Некоторые из них опрокинулись набок, некоторые вообще перевернулись вверх тормашками, но никого из них это совершенно не волновало. Все от души радовались необычным ощущениям и открывавшемуся перед ними виду. Мальчишка за спиной Питера по-прежнему распевал звонким, как колокольчик, голосом, который было слышно на всю улицу:

Разумеется, дюжина людей, парящих в воздухе, привлекла внимание всех прохожих. Снизу доносились крики, удивленные и испуганные. Кто-то завизжал. Перед зданием суда быстро росла толпа: со всех сторон сбегались все новые зеваки. Из самого здания тоже выскочили наружу служащие. Кремп, юный помощник тюремщика, растерянно метался по крыльцу: Хамдрейк не давал ему инструкций насчет того, что положено делать, когда заключенные улетают.

Теперь Питер и все остальные висели примерно в сотне футов над бурлящей уличной толпой. Питер закрыл медальон и повесил его обратно на шею. Он не знал, сколько драгоценного порошка у него осталось и осталось ли вообще хоть что-нибудь. Одно Питер знал твердо: действие звездного вещества, благодаря которому узники и Хамдрейк держатся в воздухе, скоро закончится и все опустятся обратно на землю. К тому времени необходимо снять с ноги эти золотые кандалы. А для этого нужно добыть ключ у Хамдрейка, парившего в паре десятков футов, чуть повыше остальных, и блаженно улыбавшегося.

Питер попытался подлететь к нему, но управлять группой людей, к которым он был прикован, оказалось невозможно.

— Сэр! — крикнул он, пытаясь привлечь внимание Хамдрейка. — Сэр! Сэр!

— Да, мальчик?!! — откликнулся Хамдрейк. Он по-прежнему орал, но теперь его рев звучал дружелюбно. — Что тебе?!!

— Сэр, не могли бы вы подлететь к нам? — попросил Питер.

— Да, конечно!!! — рявкнул Хамдрейк и захлопал руками, как будто крыльями.

С места он от этого не сдвинулся, только стал похож на огромного пингвина с бакенбардами.

— Нет, сэр, не так! Наклониться надо! Наклониться! — завопил Питер.

Но Хамдрейк уже не слышал его из-за рева толпы внизу. На улице собрались сотни людей, и с каждой секундой сбегались все новые и новые. Мальчишки вокруг Питера хихикали, от души наслаждаясь этим чудом, паря над морем задранных голов.

Один только Питер не разделял их эйфории. Мальчик с ужасом понял, что драгоценное звездное вещество подарило ему всего-навсего несколько лишних минут свободы. Но скоро парящая в небе цепочка спустится на землю и он снова окажется в плену, на этот раз — без всякой надежды на спасение.

Глава 48. Могущественная сила.

Молли ахнула и схватилась за грудь.

На этот раз это было куда сильнее: медальон бился у нее на шее и почти обжигал кожу.

Девочка снова подбежала к окну и выглянула наружу, надеясь увидеть отца. И снова ей пришлось разочароваться.

Но она понимала, что где-то что-то происходит: могущественная сила пущена в ход, причем совсем близко. Не выпуская из руки медальон, все еще теплый, Молли вглядывалась в туман и лихорадочно гадала, что же это такое. Но ответа так и не нашла.

«Что же это могло быть?».

Глава 49. Так или иначе.

Ощутила это и Динь-Динь, но по-другому и куда более отчетливо. Она сидела на крыше, отдыхала и злилась: попытка узнать дорогу у очередного лондонского голубя снова завершилась неудачей. Этот идиот ничего не соображал! И тут вдруг как будто незримая волна теплого воздуха окутала ее и пронеслась мимо.

Динька тут же поняла, в чем дело. Поняла она и то, откуда пришла волна: по направлению ее движения. Она тут же забыла об усталости, вспорхнула с крыши и понеслась над Лондоном так стремительно, как никогда еще не летала. Кто-то открыл медальон: то ли Питер, то ли кто-то еще.

Так или иначе, у Питера явно серьезные неприятности.

Глава 50. Рукопожатие.

Действие звездного вещества заканчивалось. Остальные узники пока ничего не почувствовали: они все еще радостно хихикали и кувыркались в воздухе. Цепь передавала движение от одного к другому, так что все бешено вертелись и кружились в небе. Пьяницы, прикованные в самом хвосте, дружно распевали песню про кувшин виски. Чуть поодаль парил Хамдрейк. Он развернулся лицом к небу и, блаженно улыбаясь и помахивая руками, лениво греб куда глаза глядят.

Но Питер чувствовал, что волшебное снадобье выветривается. Они мало-помалу начинали опускаться вниз. Мальчик уже в десятый раз рванул и натянул цепь, пытаясь подлететь к Хамдрейку вместе со всеми узниками и дотянуться до блестящего ключика от кандалов, который вместе с остальными ключами болтался на кольце у пояса тюремщика. И снова Питеру не удалось сместить всю эту беспорядочную толпу.

В отличие от пребывавших в эйфории товарищей Питера по несчастью, толпа внизу заметила, что летуны начинают спускаться. Отряд полиции принялся с криками распихивать толпу в стороны, чтобы расчистить место, куда должны были приземлиться узники. Бобби понятия не имели, каким образом тем удалось взлететь в небо, хотя в толпе уже начали шептаться про «колдовство». Однако полисмены твердо знали одно: когда они вернутся на землю, их надо тут же взять под стражу.

Узники медленно-медленно спускались к поджидающим их бобби, которые уже протягивали руки, чтобы их схватить. Питер с тоской отмерял высоту: вот руки полицейских уже в пятидесяти футах от его ног… в сорока… в тридцати… вот осталось всего десять футов…

И вдруг послышался звон!

Питер развернулся, ища источник звука, и увидел золотистую полоску света, мелькнувшую над крышей суда. Полоска свернула в его сторону, в последний момент замедлила полет, остановилась в шести дюймах от его лица и превратилась в…

— Динька! — воскликнул Питер.

«Фу-у, как от тебя воняет!» — заявила она, сморщив носик.

— Знаю, — сказал Питер. — Слушай, ты можешь…

«А это что за чумазые мальчишки?».

— Мы узники, — ответил Питер. — Мне надо…

«А зачем ты открывал медальон?».

Питер опустил глаза и увидел, что полисмену до него не хватает каких-нибудь пяти футов.

— Динька, я потом все объясню! — выпалил он. — Пожалуйста, добудь мне ключи вон у того дядьки!

Он указал в сторону Хамдрейка, который радостно греб куда-то в нескольких ярдах от них, прямо над вытянутыми руками двоих бобби. Динька выразительно глянула на Питера — мол, что бы ты без меня делал! — стрелой подлетела к Хамдрейку, сдернула ключи у него с пояса, увернулась от руки подпрыгнувшего полисмена и так же стремительно вернулась к Питеру.

Как раз вовремя! Узники уже почти опустились вниз. Полицейским удалось поймать за ноги последнего пьяницу в ряду, и теперь они торопливо тянули вниз всю группу. Питер выхватил у Диньки кольцо с ключами, лихорадочно перебрал их и наконец нашел нужный. Мальчик наклонился и сунул ключ в замочную скважину на кольце.

— Хватайте этого! — прогремел чей-то бас внизу. — У него ключ!

Питер почувствовал, как кто-то ухватил его за левую ногу. Он отчаянно брыкнул и сумел вырваться. Мальчик повернул ключ, и кольцо на правой щиколотке открылось. Его схватила еще чья-то рука, еще одна…

Руки были сильные. Питер принялся отчаянно брыкаться и пинаться обеими ногами. Кто-то вскрикнул, кто-то выругался — и мальчик стремительно взмыл вверх, прочь от цепей и кандалов, от рук полисменов и царящего внизу хаоса.

Он поднимался все выше в темнеющее небо, и рядом с ним летела Динька. Наконец оба они были свободны. А прочие узники, все еще во власти небывалого блаженства, тем временем медленно опускались прямо в руки полисменов. Конечно, их тут же снова взяли под стражу, но зато отныне им до гроба будет о чем рассказывать.

Глава 51. Послание из Египта.

Молли с матерью сидели в гостиной и тихо беседовали. Им впервые за все время, что прошло после завтрака, удалось остаться наедине. Целое утро, стоило им завязать разговор, как тут же, откуда ни возьмись, рядом появлялась Дженна. В конце концов Луиза Астер отправила ее в город с каким-то мелким поручением, хотя уходить служанке явно не хотелось.

Молли с матерью сидели на кушетке, вплотную придвинувшись друг к другу и разговаривая вполголоса. Они обсудили подозрительное поведение Дженны и жутковатую перемену в поведении мистера Джарвиса и мистера Кадигана, а также странную выходку Трубача. Молли, радуясь, что может наконец рассказать обо всем, что ее тревожит, поведала матери и о необычном жаре, который уже дважды исходил от ее медальона, и о незнакомом полисмене, который повадился расхаживать по ночам у них под окнами, и о странном человеке, вдруг возникшем из темноты, когда бобби разговаривал с мистером Джарвисом.

— А что в нем было странного? — спросила мать.

— Ну, — протянула Молли, пытаясь припомнить то, что успела разглядеть за несколько мимолетных мгновений, — он был весь черный.

— Ты хочешь сказать, он был в черной одежде?

— Да, наверное, — ответила Молли. — Но не только. Он… вся его фигура была чернее черного, как будто он был частью самой ночи.

— А как он выглядел?

— Лица я не разглядела. Просто черный силуэт, и еще он двигался так, словно… — Молли замялась.

— Как? — спросила Луиза.

— Ужасно странно. Он двигался стремительно и при этом легко-легко, как будто вообще без усилий. Совсем не как бегущий человек. Это больше походило на текущие чернила.

— А мистер Джарвис его видел?

— Нет, он смотрел в другую сторону. Его видел бобби — не мог не видеть, он смотрел прямо на него, — но виду не подал. А еще через секунду черный человек исчез. Все произошло почти мгновенно.

— Так что же именно произошло?

— Ты знаешь, я думала, думала, пыталась все это себе представить… — нахмурилась Молли. — Все случилось так быстро, к тому же было темно… Но что бы это ни было, мистер Джарвис после этого сделался другим. Я даже не могу объяснить, в чем именно. Но как будто он потерял что-то, что у него должно было быть. Он как-то неуловимо изменился. Это звучит как полная чушь, верно?

Луиза ничего не ответила, но лицо у нее сделалось чрезвычайно озабоченным.

— В чем дело, мама? — спросила Молли. — Ты знаешь, кто был этот черный человек, да?

— Нет, — ответила Луиза. — Я не уверена…

— Но ведь что-то ты знаешь! Объясни, пожалуйста! — взмолилась Молли.

— Я не могу ничего сказать наверняка, — медленно ответила Луиза. — Даже не знаю, есть ли тут связь… Но незадолго до того, как уехал твой папа, ему пришло письмо из Египта, от одного из наших. Это старый друг твоего папы, его зовут Бакари. Письмо было совсем коротким и явно написано в большой спешке.

— И что там говорилось?

— На землю упало немного звездного вещества, — сказала Луиза. — Совсем чуть-чуть. Наши тут же заметили это и отправили шестерых человек, чтобы его забрать. Звездное вещество везли в Каир, когда произошло нечто ужасное. Они попали в засаду: Другие откуда-то точно знали, какой дорогой они поедут. Бакари был единственным из шестерых, кому удалось спастись.

— Ужас какой! — воскликнула Молли. — Но какое отношение это имеет к тому, что произошло сегодня ночью?

— Бакари пишет, что их предали.

— Кто?

Луиза взяла Молли за руку.

— Один из наших, — сказала она. — Ловец звезд.

Глаза Молли расширились.

— Но так не бывает! — возмутилась она.

— Вот и мы так подумали, — кивнула Луиза. — Однако Бакари был совершенно в этом уверен.

— Но все равно я не понимаю, при чем тут… — нахмурилась Молли.

Луиза стиснула ее руку.

— В конце письма Бакари было странное предупреждение, — шепнула Луиза. — Тогда ни я, ни твой отец его не поняли.

— И что это было за предупреждение? — спросила Молли.

Мать взглянула в сторону окна, потом снова на Молли.

— Там было сказано: «Берегитесь теней!».

Глава 52. Письмо.

Наконец Питер решил, что отлетел достаточно далеко от хаоса, который творился у здания суда, и опустился на крышу в полузаброшенном квартале. Мальчик огляделся, убедился, что никто его не видит, и спланировал в переулок. Динька последовала за ним и села к нему на плечо.

«От тебя ужасно воняет!» — напомнила она на случай, если Питер об этом забыл.

— Да знаю я, знаю! — откликнулся Питер. — Я попал в тюрьму. Это было… просто ужасно. А как тебе удалось выбраться из клетки?

«Мне помогли канарейки, — ответила Динька. — Они не особенно умны, зато отважны, главное — объяснить им, что надо делать».

Питер улыбнулся, несмотря на вонь от своих лохмотьев, пронизывающий холод и режущую пустоту в желудке.

— Я очень рад, что ты сумела освободиться, — сказал он. — Ты меня спасла, Динька. Уже в который раз. Спасибо тебе.

«Пожалуйста!» — ответила Динь-Динь, буквально сияя от гордости: темный, грязный переулок наполнился теплым золотистым светом.

— А теперь надо найти Молли, — сказал Питер.

В переулке тут же потемнело.

— В чем дело? — спросил мальчик.

Динька издала звук, который никак нельзя было бы перевести на печатный язык. Питер покраснел.

— Динька! — укоризненно воскликнул он.

«Зачем нам ее искать?».

— Затем, — ответил Питер, — что Молли — мой друг и ей грозит опасность.

«С тех пор как ты отправился ее искать, у тебя одни неприятности!».

— Она бы сделала для меня то же самое.

«Откуда ты знаешь?».

— Оттуда. Когда мы вместе плыли на корабле, она…

Его снова перебил непечатный трезвон Диньки. Она просто терпеть не могла, когда ей напоминали, что Питер с Молли были знакомы еще до того, как она, Динька, появилась на свет — по крайней мере, в нынешнем своем виде.

— Ну ты можешь говорить что хочешь, — ответил Питер, когда она наконец заткнулась, — а я пошел ее искать.

И решительно направился к выходу из переулка. Динька еще немножко покипятилась, а потом кинулась за ним, на что Питер и рассчитывал. Когда Динька села к нему на плечо, он бережно, но решительно сгреб ее рукой и сунул к себе за пазуху, что, разумеется, вызвало новый взрыв возмущения по поводу того, как от него несет.

— Извини, — ответил мальчик. — Но ты же видела, что бывает, когда люди тебя замечают. Я переоденусь в чистое, как только смогу.

Питер старался говорить уверенно. Но где взять чистую одежду? Он ведь до сих пор понятия не имеет, как отыскать дом Молли! Мальчик почти час бесцельно слонялся по улицам, а ничего толкового на ум так и не приходило. Он брел, уныло повесив голову, и его потихоньку начало охватывать знакомое ощущение безнадежности. И тут он буквально наткнулся на решение своей проблемы.

— Эй, потише! — воскликнул хриплый голос.

Питер, отлетевший в сторону от толчка, поднял голову и увидел высокого человека в ярко-красной куртке, с сумкой через плечо. Почтальон!

— Извините, — сказал Питер.

— Смотри, куда прешь! — буркнул почтальон и быстро зашагал прочь.

Питер направился за ним по пятам. Ему приходилось почти бежать трусцой, чтобы не отстать от долговязого почтальона. И у него стал складываться план. Питер никогда никому не посылал писем и сам писем не получал. Но пока он жил в приюте Святого Норберта, некоторым из его товарищей письма приходили. И теперь Питер, семеня за почтальоном, пытался вспомнить, как это было. Он знал, что на конверте нужно написать имя того, кому предназначено письмо. Но достаточно ли этого? Адреса Молли Питер не знал — он знал только, что она живет в Лондоне.

Почтальон ненадолго задержался у нескольких дверей, но наконец свернул за угол и вошел в боковую дверь кирпичного здания. Питер подошел к главной двери здания и увидел вывеску: «КОРОЛЕВСКАЯ ПОЧТА». Мальчик вошел и очутился в тихом помещении с высоким потолком. Вдоль одной из стен тянулся длинный-предлинный стол, за которым несколько посетителей что-то писали. В противоположной стене имелись четыре окошка, в трех из которых сидели клерки.[7] Питер присмотрелся к ним и решил, что крайний справа — толстый дядька с большим красным носом и водянистыми глазками, спрятанными за толстыми стеклами очков, — выглядит наименее опасным. Мальчик дождался, пока клерк освободится, и подошел к окошку.

— Здравствуйте, сэр, — сказал он.

Клерк уставился на него поверх очков.

— Да, мальчик?

— Мне нужно отправить письмо, — сообщил Питер.

— Хорошо, — сказал клерк. — Давай его сюда.

— У меня его нет, — сказал Питер.

Клерк снял очки, потер лоб и надел очки снова.

— Ты хочешь отправить письмо, но у тебя его нет, — уточнил он.

— Да, — кивнул Питер.

Клерк огляделся. Другие клерки были заняты с клиентами. Клерк нырнул под стойку, и Питер услышал бульканье. Потом клерк появился снова. Он был явно удивлен, что Питер все еще здесь.

— Молодой человек, — сказал клерк, не без труда сфокусировав взгляд на мальчике. — Дело вот в чем. Мы не можем отправить письмо, которого нет. Или, иначе говоря, для того чтобы отправить письмо, нужно иметь что отправить.

К тому времени как он дошел до второго слова «письмо», вокруг Питера отчетливо витал крепкий запах виски.

— Да, сэр, это я понимаю, — ответил Питер. — Я как раз хотел спросить, не напишете ли вы это письмо за меня.

Клерк прищурился.

— Ты хочешь, чтобы я написал письмо вместо тебя?

— Да, сэр.

— И что ты хочешь, чтобы я написал?

— Ну, — сказал Питер, — это не так уж и важно.

— Ты хочешь, чтобы я написал письмо, — повторил клерк, медленно и отчетливо выговаривая каждое слово, — но тебе все равно, что там будет написано?

— Да-да, именно так! — воскликнул Питер, радуясь, что до клерка наконец-то дошло.

— М-минуточку! — сказал клерк и снова нырнул под стойку.

Питер услышал бульканье, потом хлюпанье, потом возглас: «О черт!» Потом раздался стук: клерк, выныривая обратно, приложился о стойку затылком и снова чертыхнулся. Наконец клерк объявился в окошке, потирая затылок. Он посмотрел на Питера, крепко зажмурился на несколько секунд и снова открыл глаза. Он был явно разочарован тем, что Питер никуда не делся.

— Ты все еще тут! — вздохнул он.

— Да, сэр.

Клерк стоял, потирая голову и глядя на Питера. И тут у него возникла идея. Питер видел, как эта идея постепенно формируется: сперва клерк сосредоточенно нахмурился, потом улыбнулся — самому клерку явно казалось, что улыбнулся он хитро. Он еще раз покосился на своих коллег, потом высунулся в окошечко и поманил Питера поближе.

— Иди-ка сюда! — сказал он.

Питера обдало мощной волной перегара, но он мужественно задержал дыхание и шагнул ближе.

— Услуга за услугу, — заявил клерк.

Он исчез на несколько секунд. Снова раздался стук, клерк опять чертыхнулся и появился в окошке, пряча в руках какой-то предмет. Клерк еще раз опасливо огляделся и сунул предмет в руки Питеру. Это была тускло-серая металлическая фляжка. Клерк наклонился поближе и шепнул:

— Беги напротив, в «Собаку и тыкву». Отдай эту фляжку кабатчику. Скажи, что ты от Генри с почты. Пусть нальет полную, а я заверну туда после работы и расплачусь. Все понял, малый?

Питер кивнул.

— Ну беги! — сказал клерк.

Питер перебежал через улицу и вошел в «Собаку и тыкву», сомнительного вида кабачок, где несколько сонных посетителей молча прихлебывали горькое пиво. Человек за стойкой смерил Питера взглядом.

— Тебе сюда рановато, малый, — заметил он.

Питер поставил на стойку фляжку. На губах у кабатчика мелькнула понимающая улыбка.

— От Генри, — сказал он.

— Да, сэр, — кивнул Питер.

— А деньги? — спросил кабатчик.

— Денег он не дал, — ответил Питер. — Сказал, сам зайдет после работы.

Кабатчик вздохнул, взял фляжку, наполнил ее из бутылки, спрятанной за стойкой, и вручил фляжку Питеру.

— Спасибо! — сказал мальчик.

Кабатчик только кивнул в ответ.

Питер сунул флягу под рубашку, к Диньке, которая, разумеется, возмущенно забренчала. Не обращая на нее внимания, Питер трусцой вернулся на почту. Он подождал в сторонке, пока Генри разговаривал с клиентом, потом подошел к окошку и, стараясь, чтобы этого никто не видел, отдал фляжку Генри. Тот тут же скрылся за стойкой, чтобы сделать несколько смачных глотков.

Когда клерк появился снова, Питер спросил:

— Ну а теперь вы напишете мне письмо?

— Какое письмо? — растерянно моргая, спросил Генри.

— Ну вы же обещали, что напишете письмо, если я схожу в кабак и…

— Ах, да-да, конечно! — поспешно ответил Генри, нервно озираясь по сторонам. — Вовсе незачем так вопить! Перо и бумага у тебя с собой?

— Нет, сэр.

Генри вздохнул.

— И видимо, конверта и марки у тебя тоже нет?

— Нет, сэр. Но вы же говорили, что, если я схожу в кабак…

— Да-да! Тсс! — прошипел Генри. Он пошарил под стойкой и вытащил лист бумаги. Потом окунул перо в чернильницу и посмотрел на Питера. — Ну, говори!

— Что говорить, сэр?

— Что писать! — ответил Генри, чересчур громко для царящей на почте тишины.

Все головы развернулись в их сторону. Коллеги-клерки злобно уставились на Генри.

— Извините! — поспешно сказал Генри. — Я просто… В общем, извините! — А Питеру он прошипел: — Ну давай говори, что писать-то!

— Да что угодно, — ответил Питер. — Напишите: «Привет от Питера!».

— Ладно, — сказал Генри и торопливо нацарапал: «Привет от Питера!» — Это все?

— И адрес, если можно.

Генри вздохнул, сложил письмо, сунул его в конверт и запечатал конверт куском воска и металлической печатью. Вынул из кармана монетку в два пенса и бросил ее в коробку на стойке. Потом снова взял перо и спросил:

— Кто адресат?

— Кто-кто?

— Адресат, — повторил Генри. — Человек, которому ты пишешь.

— А-а! — сказал Питер. — Лорд Астер.

Генри вскинул голову. Его перо зависло в воздухе.

— Лорд Астер? — переспросил он. — Лорд Леонард Астер?

— Да, сэр, — ответил Питер. — А вы что, его знаете?

— Знаю, конечно, — сказал Генри. — Кто же его не знает!

— Значит, вы знаете, где он живет? — обрадовался Питер.

— Разумеется.

— Тогда, пожалуйста, напишите на конверте его адрес!

Генри вздохнул и нацарапал на конверте: «Лорду Астеру. Палас-Грин, Кенсингтон».

— Ладно, — сказал он, — теперь…

— И пожалуйста, — добавил Питер, — напишите на обратной стороне букву X. Большую букву Х!

Генри покачал головой, вывел большую букву X на оборотной стороне конверта и бросил конверт в корзину у себя за спиной.

— Ну вот, — сказал он. — Готово. До свидания.

И уже снова полез было под стойку. Но Питер остановил его.

— И что, теперь это письмо отнесут в дом лорда Астера?

— Да, — сказал Генри. — До свидания.

— А когда его доставят?

Генри взглянул на часы и сообщил:

— Почтальон в ту сторону пойдет где-то через час. Последняя доставка на сегодня. До свидания.

— А какой почтальон его понесет? — спросил Питер.

Генри озадаченно заморгал.

— Какой почтальон? — переспросил он.

— Да, — сказал Питер.

— Да какая тебе разница, какой почтальон… — Тут Генри осекся, сообразив, что мальчишка не отстанет. — Хоукинс его понесет, — сообщил он. — Такой высокий.

И, смирившись с собственной участью, стал ждать следующего вопроса Питера.

Но Питер только сказал: «Спасибо!» — и направился к выходу.

Озадаченный Генри еще раз пробормотал ему вслед: «До свидания!» — и проводил взглядом странного, чрезвычайно решительного оборвыша. Несколько секунд он пытался сообразить, для чего мальчишке потребовалось отправлять такое странное письмо. Но затем клерк пожал плечами, огляделся и вернулся к своей ненаглядной фляжке.

Глава 53. Картофельный суп.

В доме Астеров было всего восемь слуг. Маловато для такой богатой семьи и такого роскошного особняка. Но Астеры старались, чтобы об их делах никто ничего не знал, а чем больше прислуги, тем больше любопытных глаз и болтливых языков.

Так что Астеры обходились всего восемью. Три горничные: Мэри и Сара, служившие у Астеров с незапамятных времен, и Дженна, заменившая еще одну старинную служанку, девушку, которая вдруг заболела некой неведомой болезнью и была вынуждена лечь в больницу на Грейт-Ормонд-стрит. Трое слуг-мужчин: Пол, еще один старый слуга семьи, Патрик, кучер, и молодой конюх по имени Бен. Кухарок было две: испанка по имени Сьерра и ее пожилая, чуточку сумасшедшая помощница, которую все звали миссис Конин.

В тот вечер, как и всегда, три горничные и трое слуг собрались ужинать в большой комнате в глубине дома, рядом с кухней. Когда все расселись вокруг стола, Пол, как повелось издавна, прочел благодарственную молитву. Дженна встала, вышла в кухню и вернулась с кастрюлей картофельного супа. Обычно Дженна вела себя весьма сухо и сдержанно, но на этот раз она громко заявила, что суп превосходный, и настояла на том, чтобы каждый из слуг попробовал хотя бы чуточку. Более того, Дженна вернулась на кухню и настояла, чтобы и Сьерра с миссис Конин отведали этого супа, хотя обе говорили, что уже наелись.

— Нет-нет, отведайте непременно! — говорила Дженна. — Суп просто великолепен!

— Суп как суп, — пожала плечами Сьерра.

Но в конце концов они с миссис Конин все же послушались Дженну и съели по нескольку ложек каждая.

Так что все слуги начали ужин с картофельного супа.

Все, кроме самой Дженны.

Глава 54. Хорошее имя.

Смеркалось. Питер быстро шагал, почти бежал по улицам, стараясь не отстать от Хоукинса. Долговязый почтальон явно торопился разделаться со своей работой: он носился от дома к дому, швыряя письма в прорези на дверях, и был всецело поглощен делом, что было только на руку Питеру, хотевшему остаться незамеченным. Мальчик прятался в толпе пешеходов, которые спешили по домам, но при этом старался держаться поближе к почтальону, чтобы не пропустить конверт, помеченный большой буквой X.

Мальчик опасался, что уже пропустил его и теперь почтальон уводит его все дальше от дома Молли. Но ему ничего не оставалось, кроме как трусить следом, надеясь, что они идут в нужном направлении, и стараясь не обращать внимания на нытье Динь-Динь, которой уже окончательно надоело сидеть за пазухой грязной рубашки.

«Уже почти темно! — говорила она. — Никто меня не заметит!».

— Рано еще! — задыхаясь, отвечал Питер. — Вокруг слишком много народу.

Почтальон шагал теперь по Бэйсуотер-роуд, идущей вдоль северного края Кенсингтонского парка. С каждым кварталом дома вокруг становились все роскошнее и ухоженнее. Сумка с почтой постепенно пустела. А на улицах становилось все темнее.

Хоукинс свернул на дорожку, ведущую к белому угловому дому, и достал из сумки очередной конверт. Питер остановился на тротуаре и напряг глаза: нет, никакой буквы X на конверте не было. Почтальон бросил письмо в ящик и вернулся на тротуар. Когда почтальон проходил мимо, Питер отвернулся, а затем хотел было последовать за ним.

Но не тут-то было!

Его крепко схватили за руку, и противный голос спросил:

— Куда это ты намылился?

Питер развернулся — и увидел Бредуна, мальчишку, который заманил его к бородачу, хотевшему сделать из Питера попрошайку. Питер вырвал руку, но тут его ухватили за плечо, и эта рука была куда более сильной.

— Я же тебе говорил, что отыщу тебя! — произнес негромкий голос.

Питер поднял голову и увидел того самого бородача. Рожа бородача расплылась в торжествующей ухмылке.

Питер посмотрел в конец Бэйсуотер-роуд: красная куртка почтальона уже почти скрылась в вечернем тумане.

— Отпустите! — воскликнул Питер, вырываясь. Но бородач только сильнее стиснул его плечо. — Отпустите!!! Помогите, спасите!!! — завопил Питер во все горло, надеясь привлечь внимание прохожих.

Однако время было позднее. Толпа на улицах уже поредела, и немногочисленные запоздалые пешеходы старались поскорее прошмыгнуть мимо, отводя глаза от вопящего мальчишки и могучего, явно опасного мужика.

— Нет, малый, на этот раз не уйдешь! — усмехнулся бородач.

— Эй, там! Это что такое? — раздался незнакомый голос за спиной у Питера.

Человек, явно обитатель белого углового дома, шел по дорожке в их сторону. Он был невысокий, стройный, с большим выпуклым лбом, пронзительным взглядом и кустистыми усами. Его пальто было ему слегка великовато, отчего человек казался еще меньше.

— В чем дело? — осведомился он.

— Не твое собачье дело! — буркнул бородач, еще крепче стиснув плечо Питера.

Коротышка взглянул на мальчика.

— Это правда? — уточнил он.

Питер открыл было рот, но осекся: массивная рука сильно дернула его за плечо.

— Я сказал, не твое собачье дело! — повторил бородач, угрожающе шагнув в сторону коротышки.

Того это, однако, совершенно не смутило.

— Вы думаете? Эй, Портос, ко мне!

Секунду спустя стало ясно, отчего коротышка чувствовал себя так уверенно. На дорожку выскочил могучий сенбернар. Питеру показалось, что он больше смахивает на медведя, чем на собаку. Сенбернар несся прямо на Питера и бородача и грозно лаял. Бородач заслонился Питером, как щитом. Бредун спрятался за них.

— Портос, стоять! — приказал коротышка. Огромный пес остановился, оскалил зубы и, в упор глядя на бородача, издал страшный утробный рык.

— Так что, — мягко спросил коротышка у Питера, — этот человек тебя обижает?

Питер кивнул.

— Отпустите мальчика, — приказал коротышка. Бородач только сильнее сжал плечо Питера.

— Я сказал, отпустите! — повторил коротышка. Он сделал шаг в сторону бородача, и пес шагнул вместе с ним. Его рык сделался еще более грозным.

Питер почувствовал, как бородач напрягся, словно собирался броситься в драку. Но, видимо, передумал, потому что внезапно он отпустил плечо Питера.

— А теперь убирайтесь отсюда и больше не возвращайтесь! — велел коротышка.

Бородач отступил, глядя исподлобья.

— Посмотрим, как бы ты запел, не будь у тебя собаки! — бросил он.

— Да, — улыбнулся коротышка, — но ведь собака у меня есть. Верно? Так что это как раз мое собачье дело!

Бородач сплюнул на мостовую, развернулся и вместе с Бредуном, который следовал за ним по пятам, скрылся во мраке.

Коротышка хмыкнул и обернулся к Питеру:

— С тобой все в порядке?

— Да, сэр, спасибо! — ответил Питер. — И спасибо вам за то, что спасли меня!

— Рад был помочь, — сказал коротышка, гладя Портоса, который присмирел сразу, как только враги удалились. — Но ты, похоже, замерз и голоден. Не хочешь зайти, поесть и погреться у огня?

«Хочу!» — ответила Динь-Динь из-за пазухи у Питера.

— Что это за звук? — насторожился коротышка.

— Ничего! — поспешно ответил Питер, хлопнув ладонью по рубашке.

— Ты уверен? — спросил коротышка. — Я мог бы поклясться, что слышал звон колокольчиков…

— Нет! — возразил Питер. — То есть в смысле… Лично я ничего не слышал!

— Странно, — сказал коротышка и бросил удивленный взгляд на рубашку Питера. — Ну так что, не хочешь ли зайти?

— Нет, спасибо, — ответил Питер, крепче стиснув Диньку. — Мне надо идти. Я должен найти… О нет!

Питер окинул взглядом Бэйсуотер-роуд. На ней почти никого не осталось. Почтальона Хоукинса и след простыл.

— О нет!!! — повторил Питер и схватился за голову.

— В чем дело? — спросил коротышка.

— Я пытаюсь найти одного человека, — срывающимся голосом объяснил Питер. — Почтальон шел к ее дому, а теперь я не знаю, куда он делся!

— Кого же ты ищешь? — спросил коротышка.

— Молли Астер… — ответил Питер, с тоской глядя в конец улицы.

— Астер? — переспросил коротышка. — Не родственница ли она лорду Астеру?

Питер вскинул голову.

— А вы что, знаете, где он живет?!

— Ну конечно, — ответил коротышка. — Здесь его все знают.

Сердце у Питера подпрыгнуло.

— Так это близко, да?

— Да. Совсем близко. Это на Палас-Грин, меньше чем в миле отсюда.

— В ту сторону? — спросил Питер, указывая на Бэйсуотер-роуд.

— Можно и в ту, но если ты торопишься…

— Очень! — выпалил Питер.

— Тогда можно срезать напрямик через Кенсингтонский парк. — И коротышка махнул рукой на противоположную сторону улицы. — Вон там, прямо напротив, начинается дорожка. Иди по ней до второго перекрестка. Там поверни направо и иди, пока не увидишь ряд красивых особняков. Тот, что тебе нужен, — это самый большой и роскошный белый дом с двумя башенками по углам.

— Белый дом с двумя башенками… — повторил Питер. Он уже собрался уходить, потом обернулся и сказал: — Спасибо!

— Пожалуйста, — ответил коротышка, все еще лаская огромного пса. — Желаю удачи!

И, взглянув в упор на рубашку Питера, добавил:

— Удачи вам обоим!

Питер растерянно схватился за грудь и даже не нашелся, что ответить. Коротышка улыбнулся:

— Кстати, как тебя звать-то?

— Питер, — ответил Питер.

— Питер… — повторил коротышка. — Хорошее имя. А меня зовут Джеймс… Джеймс Барри. Для друзей — просто Джейми.

Питер не знал, что на это ответить, поэтому промолчал.

Мужчина протянул ему руку, и Питер пожал ее.

— Мы с тобой теперь друзья, верно?

— Спасибо вам еще раз, — сказал Питер.

— Рад был помочь.

Портос заскулил. Мужчина почесал его за ухом и добавил:

— Вот кому спасибо-то надо сказать.

Он снова улыбнулся — и улыбка у него была на удивление широкая для такого узкого лица.

— Ну счастливо, Питер! До свидания.

— До свидания, — сказал Питер, повернулся и помчался через дорогу.

— Не забудь, — крикнул Джейми, — второй поворот направо!

Потом он вместе с Портосом зашагал к дому, бормоча себе под нос:

— Питер… Действительно хорошее имя.

Глава 55. Пока не кончится воздух.

Крюк сидел в стенах форта и мрачно смотрел на огонь. У огня стояла бамбуковая клетка с двумя мальчишками. Губы у них опухли и потрескались, глаза были грустные и испуганные. Они не поднимали глаз от земли, на которой сидели. Рядом с ними стоял их обед, до которого они пока так и не дотронулись: вареные ящерицы и кокосовое молоко.

Крюк был недоволен. Поначалу, когда ему удалось изловить двоих мальчишек, он пришел в восторг, но миновало уже несколько дней, а никто так и не попытался их освободить. А между тем Крюку были нужны вовсе не эти жалкие пленники, а проклятый летающий мальчишка, который отрубил ему левую руку. Это Питера он мечтал привязать к жерди и зажарить на медленном огне!

Крюк посидел еще немного, злобно поглядывая на пленников. И вот наконец у него, как часто бывало, созрел план.

— Сми! — рявкнул он так, что мальчишки подпрыгнули.

Низенький толстячок примчался на зов.

— Здесь, капитан!

— Сми, ты когда-нибудь охотился на китов?

— Нет, капитан!

— Тут главное — точно рассчитать время.

— Да, капитан.

— Сумеешь правильно рассчитать — загрузишь полные трюмы ворвани, нет — останешься ни с чем.

— Вы не перегрелись, капитан?

— Понимаешь, Сми, время от времени киты выныривают, чтобы вдохнуть воздуха. И нужно дождаться этого момента. Держать гарпуны наготове и ждать…

— Да, капитан. Но…

Крюк злобно уставился на своего помощника. Он терпеть не мог, когда его перебивали на середине рассуждения.

— Что «но», Сми?

— У нас ведь нет гарпунов!

Крюк схватился за голову. Сми неправильно истолковал его жест и потому продолжал:

— Есть, конечно, пистолеты, но мало пороха. Правда, у нас есть сабли, но я еще никогда не слышал, чтобы кто-то охотился на кита с саблей.

Крюк застонал.

— Может, конечно, можно попытаться ткнуть кита саблей в глаз, — продолжал Сми. — Правда, тогда у него останется второй глаз, но, насколько я понимаю, второй глаз у кита находится по ту сторону головы, поэтому одноглазому киту придется плавать кругами, и тогда можно будет…

— Сми-и-и!!!

— Да, капитан?

— Сми, ты идиот!

— Так точно, капитан!

— Если бы ты, Сми, вздумал состязаться в интеллекте с медузой, я поставил бы на медузу!

— Так точно, капитан. Но я только хотел сказать, что для того, чтобы охотиться на китов, нам придется…

— Я не собирался охотиться на китов, ты, идиот!

Сми нахмурился. Спорить с капитаном ему не хотелось, однако помощник был абсолютно уверен, что не далее как минуту назад капитан говорил именно об охоте на китов.

— Смысл в том, — сказал Крюк, — что кит не вынырнет, пока у него не кончится воздух!

Сми осторожно кивнул.

— А у него воздух еще не кончился, — продолжал Крюк. — В этом все дело. У нас мало наживки, понимаешь?

— Так точно, капитан, — ответил Сми, окончательно переставший что-либо понимать.

— Собирай людей! — распорядился Крюк. — Раз двоих мальчишек оказалось мало, лишим его воздуха окончательно. Посмотрим, что будет делать этот мерзавец, когда пропадут все четыре его приятеля!

— Есть, капитан! — ответил Сми и ушел, гадая, каким это образом разговор о китах внезапно перешел на мальчишку.

Глава 56. Очень странная история.

Сразу после заката, когда небо еще не окончательно потемнело, пятеро людей сели в черный кеб у дока Святой Екатерины и покатили по мощенным булыжником улицам в сторону Кенсингтонского парка. Пассажиры кеба хранили молчание. Внутри царили могильный холод и гробовая тишина, как будто человек в черном плаще высасывал жизнь из любого, кто находился рядом.

Нерецце, Сланку, Герчу и Хэмптону казалось, что эта поездка никогда не кончится. Но вот наконец кеб замедлил движение и остановился. Нерецца раздвинул занавески и выглянул в окошко. Они стояли ярдах в двадцати от дома Астеров, на противоположной стороне улицы. У входа в дом дежурил Джарвис. Высокий почтальон прошагал мимо него, бросил в ящик несколько писем, вернулся обратно на тротуар и скрылся за углом.

— Перед домом — Джарвис, — доложил Нерецца.

— Он ведь один из тех, кто… кого… — начал было Герч, но взглянул на безмолвную, неподвижную фигуру Омбры — и осекся.

— Да, — сказал Нерецца. — Один из двоих. Третий, Ходж, дежурит сегодня у черного хода. Когда мы отдадим приказ, Джарвис вызовет Ходжа сюда, чтобы лорд Омбра мог… встретиться с ним. Тогда у нас в кулаке будут все трое.

— А прислуга? — спросил Герч.

— С ними управилась девица, — ответил Нерецца. — Лорд Омбра, вы готовы?

Черная фигура, сидевшая абсолютно неподвижно с тех пор, как кеб выехал из дока, шевельнулась, и на остальных четверых пассажиров резко пахнуло холодом. Голова в капюшоне повернулась в сторону окна, но даже не коснулась задернутых занавесок.

— Еще рано, — раздался стенающий голос. — Велите кебмену сделать круг и вернуться сюда позднее.

— Да, милорд, — сказал Нерецца, высунулся наружу и передал приказ кебмену.

Черный кеб с грохотом покатил во мрак. Он обогнал высокого почтальона. Тот вдруг споткнулся на ходу — и его пробрала противная дрожь.

Минут десять пассажиры кеба ехали молча. Наконец Герч не выдержал напряженного молчания и сказал:

— Сегодня в суде в Ламбете вышла на редкость странная история!

— Ну да, я тоже слышал, — кивнул Хэмптон. — Заключенные вдруг взлетели на воздух.

Сланк вскинул голову и уставился на Хэмптона:

— Что вы сказали?

— Ну да, знаю, это звучит глупо, — произнес Хэмптон. — Вы же знаете, газетчики вечно наврут с три короба. Наверное, на самом деле просто…

— Что вы сказали про летающих заключенных?! — прошипел Сланк, вплотную придвинувшись к Хэмптону.

— Да я… да что… да про это же во всех газетах было! — забормотал Хэмптон. — Подходя к суду, колонна заключенных взлетела на воздух, а потом снова опустилась на землю.

— Очень странная история, — добавил Герч. — Сотни людей утверждают, будто видели это своими глазами. Буквально сотни!

— И что, все вернулись на землю? Всех удалось схватить? — спросил Сланк.

— Да нет, один, кажется, так и улетел.

— Мальчишка? — спросил Сланк, нависая теперь над Герчем. — Тот, который улетел, — это был мальчишка?

— Не знаю, — пожал плечами Герч. — А что?

— Он здесь, — заявил Сланк. — Он в Лондоне.

— Кто в Лондоне? — спросил Герч.

— Ну это еще неизвестно, — заметил Нерецца.

— Он здесь, говорю вам! — вскричал Сланк с исказившимся от ярости лицом. — Он…

— Молчать!

Услышав голос Омбры, Сланк тут же притих.

— У нас есть дело, — сказал Омбра.

— Простите, лорд Омбра, — промямлил Сланк, опустив голову. — Я просто…

— Знаю, — простонала черная фигура, — вы жаждете заполучить мальчишку.

Сланк кивнул.

— Если мальчишка здесь, — сказал Омбра, слегка приподняв голову, как будто мог увидеть ночное небо сквозь крышу кеба, — а я полагаю, что вы, возможно, правы на этот счет, — тогда вы его получите, и довольно скоро.

Глава 57. Наконец-то!

Питер мчался по дорожке Кенсингтонского парка. Динька летела возле его правого уха и для разнообразия молчала. Она была счастлива, что ее выпустили из-под «душистой» рубашки.

Питер мысленно повторял то, что сказал ему коротышка.

«Второй поворот направо…».

Мальчик миновал первый перекресток, потом осмелел, видя, что вокруг сгущается тьма, подпрыгнул и взмыл в воздух. Лететь было гораздо удобнее! Он прищурился, глядя вперед.

Ага, вот и второй поворот.

Питер с Динькой свернули направо, поднимаясь все выше. Справа показался большой овальный пруд, а вдали — массивный силуэт Кенсингтонского дворца. Они пронеслись над просторной лужайкой к югу от дворца. Впереди показались особняки, стоящие вдоль Кенсингтон-палас-гарденз. В густеющем ночном тумане их окна светились желтым.

Приближаясь к концу дорожки, Питер замедлил полет и мягко опустился на землю у выхода на широкую, идущую слегка под уклон улицу. Невзирая на возмущение Диньки, Питер снова поймал ее и запихал под рубашку. Мальчик немного поразмыслил, озираясь, и решил на всякий случай перейти на другую сторону улицы, подальше от уличных фонарей. Он трусцой бежал по улице, минуя один особняк за другим, разыскивая…

«Белый дом с двумя башенками…».

Вот он! Питер наконец его увидел. Впереди, на противоположной стороне улицы, возвышался роскошный белый особняк с квадратными башенками по углам.

Дом Молли! Наконец-то!

— Динька, нашли! — возбужденно шепнул Питер.

«Ну, ура», — нехотя брякнули колокольчики, выдавая полное отсутствие энтузиазма.

Питер бросился было вперед, но тут же остановился. Что будет, если он просто подойдет и постучится в дверь — теперь, когда он такой оборванный и грязный? А вдруг слуги его просто прогонят? Может, лучше взлететь, попытаться отыскать окно Молли и постучаться в него? Питер окинул дом взглядом. Окон там было много. Слишком много. Нет, лучше сперва постучаться в дверь. А уж если не выйдет, можно будет придумать что-нибудь еще.

Питер сделал еще несколько шагов и снова остановился: он отчетливо разглядел фигуру мужчины, стоявшего в тени недалеко от уличного фонаря перед домом. Нет, это не прохожий: мужчина стоял совершенно неподвижно и смотрел на улицу.

«Сторож», — подумал Питер.

Некоторое время Питер смотрел на человека, пытаясь придумать, что делать. Пожалуй, для начала стоит попробовать просто пройти мимо этого человека. Если сторож его задержит, Питер скажет, что у него важное сообщение для Молли Астер. А если он все равно откажется его пропустить, Питер уйдет, потом прилетит в темноте и попытается найти окно Молли…

Питер перевел дух и уже направился навстречу сторожу, но тут же остановился и быстро спрятался в тень. В конце улицы послышался цокот копыт.

Из темноты под свет уличного фонаря выкатился кеб. Он остановился напротив дома Астеров. Дверца кеба открылась, и наружу выпрыгнул человек.

Питер ахнул.

Это был Сланк.

Глава 58. Незваная гостья.

Молли сидела за своим письменным столом, освещенным керосиновой лампой, которая стояла рядом с ее раскрытым дневником. Девочка окунула перо в чернильницу и теперь тупо смотрела на чистую страницу. Она обнаружила, что не в силах склеить хоть одну связную фразу из тех беспорядочных мыслей и смутных страхов, что преследовали ее целый день.

Они с матерью очень устали от своих тревог и подозрений и рано разошлись по комнатам. Молли ушла к себе в южную башенку, а Луиза — в свою спальню на третьем этаже. Они договорились, что разбудят друг друга, если услышат ночью что-нибудь странное. Хотя Молли была уверена, что все равно не уснет.

Тишину разорвал резкий стук. Девочка подпрыгнула. Потом она взяла себя в руки, положила перо, подошла к двери и открыла ее. Молли рассчитывала увидеть привычное лицо Сары, которая заходила каждый вечер, чтобы подбросить угля в камин. Но вместо этого на нее уставились прищуренные, близко посаженные глаза Дженны.

— В чем дело? — холодно осведомилась Молли.

— Я пришла, чтобы развести огонь для юной леди, — ответила Дженна ничуть не более любезно.

— А где Сара?

— Она себя плохо чувствует.

— Что с ней?

— Да ничего, скоро все будет в порядке. Юной леди не о чем беспокоиться, — ответила Дженна странным тоном.

Молли даже показалось, будто служанка смеется над ней.

— Понятно, — неуверенно ответила девочка.

Она впустила Дженну в комнату. Та подошла к камину, смела золу, взяла из ведерка несколько кусков угля и положила их на тлеющую горку в камине. Покончив с этим, Дженна обернулась к Молли и спросила:

— Что-нибудь еще, миледи?

— Нет, спасибо, — ответила Молли.

Дженна подошла к двери, взялась за ручку, немного помедлила. Она смотрела на Молли так пристально, что девочке окончательно стало неуютно.

— Что такое? — спросила Молли.

— Ничего, миледи, — ответила Дженна.

— Тогда спокойной ночи, — сказала Молли.

— Да уж, миледи, для вас эта ночь будет особенно приятной! — заявила служанка и улыбнулась так криво, так враждебно, что девочка невольно отшатнулась.

А Дженна вышла и захлопнула за собой дверь — так сильно, что огонек керосиновой лампы мигнул в стеклянном абажуре.

Молли стояла, в растерянности глядя на дверь, судорожно дыша и тщетно пытаясь успокоиться. Может, пойти и рассказать обо всем матери? Но, в сущности, что случилось-то? Что она ей расскажет? Служанка не так посмотрела, не так улыбнулась?

Нельзя же быть такой трусихой! Молли вернулась к столу и снова вперилась в пустую страницу дневника. Нет, бесполезно: она слишком взволнована, чтобы писать. Девочка встала, подошла к окну, отдернула занавеску и выглянула на улицу.

Молли замерла: перед домом стоял кеб, и наружу выходили люди. Было слишком темно и слишком далеко, и девочка не могла их как следует разглядеть. Один… двое… трое… Они высадились из кеба в каких-нибудь двадцати футах от мистера Джарвиса, неподвижно стоявшего под фонарем. Мистер Джарвис не подал даже виду, что заметил пришельцев, даже не шелохнулся.

«Странно…».

Молли поняла, что вот об этом-то точно следует рассказать матери. Девочка уже собиралась отойти от окна, как вдруг один из приехавших в кебе подошел ближе к фонарю. И на мгновение Молли увидела его лицо. Сердце у нее застыло.

В памяти тут же всплыл остров Моллюск и грубый человек, который захватил ее в плен и которого Питер перехитрил. Неужели это тот самый? Человек, кого она в последний раз видела в шлюпке, которую русалки гнали в открытое море, не обращая внимания на его негодующие вопли?

Неужели это Сланк? Возможно ли такое?

Молли прижалась лицом к холодному оконному стеклу, пытаясь разглядеть получше. Теперь из кеба вышли уже четверо пассажиров. И на подножке появился пятый. Он, как и остальные, казался отсюда всего лишь бесформенным силуэтом, но этот силуэт почему-то выглядел темнее остальных и двигался иначе: тек, словно чернила. Да, это та самая странная фигура. Именно ее Молли видела накануне!

Черный человек — он выглядел так, точно на нем было какое-то длинное одеяние, — вскинул руку, подзывая к себе мистера Джарвиса. И, к большому изумлению Молли, Джарвис послушно подошел, хотя и медленно. Он встал перед черным человеком, покорно склонив голову. Похоже, выслушивал приказ. Секунду спустя он кивнул, затем отпер засов на воротах, открыл их настежь и зашагал к дому.

Кто бы ни был этот черный человек, он явно командовал мистером Джарвисом! И теперь парадный вход в дом остался без охраны! Нужно срочно предупредить мать! Девочка отскочила от окна, пробежала через комнату и распахнула дверь.

И завизжала.

Дженна стояла в дверях, как будто никуда и уходила.

Но она, видимо, все же уходила. Потому что теперь у нее в руке был нож.

Глава 59. Что-то странное.

Джарвис двигался скованно и механически, точно солдат, марширующий под барабанную дробь, но эту дробь слышал только сам Джарвис. Он шел по дорожке, огибающей с севера особняк Астеров. В нескольких ярдах позади него скользил темный силуэт Омбры.

Остальные — Сланк, Нерецца, Герч и Хэмптон — остались у входа в особняк вместе с кебом. Кебмен сидел неподвижно, тупо глядя перед собой: его тень повстречалась с Омброй часом раньше.

Джарвис обогнул угол дома и свернул налево, к черному ходу. Стояла тишина. Только лошади всхрапывали в стойлах да холодный ветер шумел в ветвях.

— Кадиган! — вполголоса окликнул Джарвис.

Из тени выступила массивная фигура Кадигана. Он курил трубку. Красная вспышка табака на миг озарила его неподвижное лицо, потом оно снова исчезло во мраке.

— С прислугой она управилась? — тихо спросил Джарвис.

— Спят как младенцы.

— А леди и ее дочка?

— У себя в комнатах.

— Он хочет, чтобы ты выманил Ходжа на улицу.

— Ага.

— Приведи его сюда, где мы стоим, — сказал Джарвис. — И не забудь оставить дверь открытой. И позаботься о том, чтобы твоя тень не коснулась его.

— Ага.

— Выполняй.

Джарвис растаял в темноте. Кадиган распахнул дверь и позвал Ходжа. Тот появился через каких-то полминуты. Ходж был высокий и сильный, даже выше Кадигана. Его фигура заполнила весь дверной проем.

— В чем дело? — спросил Ходж.

— Хотел показать тебе одну штуку, — ответил Кадиган.

Ходж вышел наружу и закрыл за собой дверь. Кадиган тут же подошел, снова распахнул ее и сунул голову в кухню, словно искал кого-то.

— Никого из слуг поблизости нет? — спросил он.

— Я же тебе уже говорил: сегодня все улеглись спать очень рано, — проворчал Ходж, так как не любил несколько раз повторять одно и то же.

— Тогда ладно, — сказал Кадиган и отошел от двери, оставив ее открытой.

— В чем дело? — повторил вопрос Ходж, взглянув на распахнутую дверь.

— Я вот думаю, — сказал Кадиган, обходя Ходжа справа, так что тому приходилось разворачиваться, чтобы не выпускать его из виду, — тебе не кажется, что с Джарвисом творится нечто странное?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Ходж.

На самом деле Ходжу чудилось что-то странное не только в Джарвисе, но и в самом Кадигане. Ходж теперь стоял левым плечом к двери, спиной к углу дома, и потому не увидел, как из-за угла выскользнула темная фигура и направилась к нему.

— Я имею в виду, — сказал Кадиган, — что меня несколько тревожат отдельные проблемы в его поведении.

— О чем это ты? — нахмурился Ходж.

— Я предполагаю, — продолжал Кадиган, — заметьте, только предполагаю и отнюдь не утверждаю в качестве непреложного факта, что, согласно результатам моих наблюдений, мне, если угодно, представляется вероятным, что в последнее время Джарвис проявляет определенную непоследовательность в следовании предписаниям своих профессиональных обязанностей, если вы улавливаете нить моих рассуждений.

— Нет, — сказал Ходж. — Не улавливаю. Ни черта я не улавливаю. И с чего это ты вдруг на «вы» перешел? Знаешь что, пойду-ка я отсюда. — И он повернулся к двери.

— Погоди! — сказал Кадиган, поймав Ходжа за мощное предплечье.

Раздраженный Ходж развернулся в его сторону, начал было что-то говорить — и осекся. Он почувствовал, что вокруг внезапно похолодало.

Кадиган краем глаза увидел, как тень Ходжа зашевелилась, потянулась вперед…

И вдруг Ходж обмяк. Лицо его сделалось безжизненным. Его тень тоже исчезла, а мгновение спустя на ее месте возникла новая, куда более узкая. Теперь Ходж снова ожил, но его лицо из подозрительного и раздраженного сделалось пассивным и покорным. Кадиган увидел, как Омбра спрятал свой холщовый мешок в черных складках одеяния, потом повернулся, заскользил к углу здания и там пропал.

Из темноты донесся стенающий голос:

— За мной!

— Да, милорд, — сказал Ходж.

Он развернулся и последовал за Омброй. Джарвис направился следом за Ходжем. Оба шагали одинаковой скованной походкой, точно солдаты на плацу. Обогнув дом, они присоединились к остальным, которые ждали у ворот. Омбра велел Джарвису, Кадигану и Ходжу сторожить особняк, потом обернулся к Сланку с Нереццей:

— Приведите сюда хозяйку дома. Ее комната на третьем этаже. Вреда ей не причинять. Посадить в кеб. Герч и Хэмптон отвезут ее на корабль. А вы будете ждать меня здесь.

— Как вам будет угодно, — ответил Нерецца.

Он с шумом выдохнул воздух, и из-под его искусственного носа вырвалась струйка пара.

— А как же девчонка? — спросил Сланк.

Ему очень хотелось повидать эту девчонку. Он живо помнил, как видел ее в последний раз — ее и мальчишку. Они улетели прочь, а он остался в шлюпке, израненный, потерпевший поражение… О да, ему очень хотелось снова увидеть эту девчонку и посмотреть, как она перепугается, когда поймет, что ей не удалось избавиться от него!

Но Омбра ответил:

— С девчонкой я разберусь сам.

Лицо у Сланка вытянулось. Он был разочарован, но не посмел возразить. Они с Нереццей направились в дом. Секунду спустя Омбра скользнул за ними следом. Герч с Хэмптоном смотрели вслед черной фигуре, бесшумно скрывшейся в дверном проеме.

— Интересно, зачем ему девчонка? — спросил Хэмптон.

— Понятия не имею. Но не хотел бы я очутиться на ее месте! — заметил Герч.

Глава 60. Подслушанный разговор.

Питер с Динькой на плече затаился в ветвях огромного дерева, стоявшего напротив дома Молли. Сбылись его худшие опасения: Сланк добрался сюда первым, вместе с другими людьми с корабля. Был с ними и тот человек в черном плаще, которого так боялась Динька.

И мало того что его опередили: враги не встретили здесь ни малейшего сопротивления! Хотя ветки дерева, туман и крыша кеба, как нарочно, заслоняли Питеру весь обзор, он все же сумел разглядеть достаточно, чтобы понять: все обитатели дома, даже те, кого он счел сторожами, послушно выполняют приказы человека в черном. Питер сумел расслышать и часть их разговора — достаточно, чтобы уловить слова «хозяйка дома» и «девчонка». И вот трое из них — включая Сланка и человека в черном — направились в дом. Остальные четверо остались ждать снаружи. Питер понимал, что через парадный вход войти получится вряд ли, но проникнуть в дом было необходимо.

Надо предупредить Молли!

Глава 61. Шаги.

Молли пятилась в глубь комнаты, не сводя глаз с ножа в руках Дженны. Нож был кухонный. Молли не раз видела, как миссис Конин шинкует им овощи, и знала, что нож острый как бритва.

Девочка отступила назад, а Дженна шагнула вперед и загородила собой дверной проем.

— Юная леди собиралась выйти? — осведомилась она с насмешливым подобострастием.

— Что вы делаете? — воскликнула Молли, не сводя глаз с ножа.

— Смотрю, чтобы вы сидели у себя в комнате, миле-еди! — ответила Дженна.

Все ее напускное подобострастие, с которым она говорила с Молли раньше, куда-то делось. Теперь служанка держалась надменно и презрительно.

— Вы не посмеете! — сказала Молли, повысив голос.

Она старалась продемонстрировать уверенность, хотя чувствовала себя крайне неуверенно. Дженна помахала ножом у нее перед носом.

— Еще как посмею, миледи!

Молли не успела ничего ответить. Внизу, на лестнице, послышался глухой топот ног. Шаги были тяжелые, мужские. Двое, а может быть, трое. Молли напряженно вглядывалась в темноту дверного проема.

— Помогите! — крикнула она во все горло. — Помогите! У нее нож! Спасите!

Никто не ответил. Шаги затихли, но всего на миг, а потом послышались снова.

— Помогите! — крикнула Молли снова, теряя надежду.

Дженна ухмыльнулась, давая понять, что те, кто поднимается по лестнице, идут сюда отнюдь не затем, чтобы спасать Молли.

Они стояли друг напротив друга. Шаги достигли площадки второго этажа, потом третьего… Молли ждала, когда послышится знакомый скрип ступенек лестницы, ведущей в ее комнату. Но вместо этого она услышала, как открылась дверь этажом ниже.

А потом раздался отчаянный крик ее матери.

Глава 62. Грубые руки.

Услышав, что ее дочь зовет на помощь, Луиза Астер, как была, в белой ночной рубашке, подбежала к двери, распахнула ее — и столкнулась лицом к лицу с двумя мужчинами разбойничьего вида, у одного из которых был деревянный нос. От ужаса у нее перехватило горло, и она отшатнулась в глубь комнаты.

Сланк с Нереццей шагнули к ней. Луиза завизжала и схватилась за висевшую у нее на шее цепочку. Однако Омбра предупреждал их, что она попытается сделать именно это, а потому Луиза не успела раскрыть свой медальон. Сланк стремительно, точно атакующая змея, перехватил цепочку и дернул. Цепочка лопнула. Маленький медальон в форме сердечка взлетел в воздух и упал на персидский ковер на полу.

Нерецца подхватил медальон с пола и сунул в карман, а Сланк сгреб Луизу и потащил ее к дверям. Луиза снова завизжала, упираясь и тыкая Сланка локтями. Она изо всех сил пыталась освободиться, но Сланк скрутил ее и выволок в коридор.

Там леди Астер внезапно ощутила, как ее окутал могильный холод. Ее это так поразило, что на миг она даже перестала сопротивляться. И в этот миг она мельком увидела черную фигуру, которая поднималась — как будто текла — вверх по лестнице, ведущей в южную башенку.

В комнату Молли.

— Беги, Молли! — крикнула Луиза. — Бе…

Грубая рука зажала ей рот, вторая сдавила ей шею, заставив умолкнуть. Теперь Нерецца со Сланком держали ее вдвоем. Женщина вырывалась, но была не в силах помешать им стащить ее вниз по лестнице. Она только раз смогла оглянуться — и увидела черный силуэт, ползущий наверх, в башню, медленно и плавно, точно огромная пиявка.

Глава 63. Тварь на лестнице.

Крики леди Астер отдавались на лестнице жутким эхом, а потом сменились еще более жуткой тишиной. Молли рванулась было к лестнице, но вынуждена была отступить, так как Дженна угрожающе ткнула ножом ей навстречу.

Девочка развернулась, лихорадочно ища другой путь наружу, но другого пути не было, кроме окна. Молли подбежала к окну — и завизжала при виде ужасного зрелища: двое мужчин волокли ее вырывающуюся мать по дорожке к ждущему у ворот кебу.

Молли проворно отперла окно и рывком подняла раму. И потянулась к цепочке на шее, нащупывая медальон.

Но было поздно. Дженна в два прыжка пересекла комнату, и теперь острие ножа маячило перед самым носом Молли.

— Дайте-ка ваш медальончик сюда, миледи! — прошипела Дженна.

— Не отдам! — сказала Молли, отступая от ножа.

Девочка наткнулась на свой письменный стол. Керосиновая лампа от толчка зашаталась, и сплетенные тени Молли и Дженны заметались по стенам.

— Лучше сама отдай, — сказала Дженна, наступая, — а то я его ножом срежу! Еще и тебя порежу ненароком, чего доброго. Я иногда бываю такой неловкой!

Нож был все ближе.

Молли судорожно шарила за спиной, ища хоть что-нибудь, что могло бы сойти за оружие. Ее правая рука что-то нащупала — и Молли стиснула это в кулаке. А Дженна умело взмахнула ножом, подхватила острием цепочку медальона и рассекла ее. Медальон вместе с цепочкой со звоном упали на пол, но тут Молли взмахнула рукой с зажатой в ней чернильницей. Чернила выплеснулись прямо в глаза Дженне. Та взвизгнула и зажала глаза левой рукой, но ножа из правой не выпустила. Она яростно замахнулась на Молли и непременно перерезала бы девочке горло, если бы та не успела пригнуться. Молли почувствовала, как лезвие скользнуло по ее волосам. Воспользовавшись тем, что Дженна на миг ослепла, Молли устремилась к двери. У нее за спиной Дженна топала ногами и верещала от злости.

Молли подбежала к двери, выскочила на площадку — и снова завизжала от ужаса.

Черный человек поднимался по лестнице ей навстречу. Он был в каких-нибудь десяти футах от Молли. Она смотрела на него в упор, но не могла различить лица: на месте лица у него зияла сплошная чернота. Но его присутствие можно было почувствовать даже с закрытыми глазами: вдруг сделалось очень холодно.

Молли слышала, как Дженна ломится к дверям. Она была уже близко. Но девочка сейчас была готова скорее встретиться хоть с дюжиной служанок с ножом, чем спускаться по лестнице навстречу этой безликой ползучей твари!

Молли развернулась. Дженна, с густо-синим от чернил лицом, была уже в дверях. В одной руке она по-прежнему сжимала нож, второй лихорадочно протирала глаза. Молли прижалась к стене и, как только Дженна переступила порог, подставила ей ножку. Служанка споткнулась и растянулась на площадке. Нож с лязгом запрыгал по полу.

Молли перемахнула через Дженну и вбежала к себе в комнату. Девочка захлопнула дверь. Последнее, что она успела увидеть, был черный человек, выплывающий на верхнюю площадку лестницы. Молли чувствовала, что его бесформенное лицо обращено в ее сторону.

Задыхаясь от страха, девочка дергала задвижку. Наконец ей удалось запереть дверь. Она взглянула в сторону окна. Теперь это была единственная надежда на спасение. Но комната Молли находилась на четвертом этаже, и, чтобы выбраться в окно, необходимо было сперва найти медальон. Девочка упала на четвереньки и при тусклом свете керосиновой лампы принялась шарить по полу.

Но тут из-за двери послышался стенающий звук. И в комнате внезапно похолодало.

Глава 64. Черная лужа.

Текучая фигура Омбры нависла над полуослепшей Дженной. Та съежилась, пытаясь отползти подальше от края его плаща. Залитые чернилами глаза отчаянно щипало. На полу между ними поблескивал нож.

— Господин… — выдавила Дженна. — Простите меня! Я не сумела… Я…

— Нож? — жутко прошипел Омбра. — Ты могла ее ранить…

— Господин, умоляю!..

— Она нужна нам живой и невредимой!

— Я только хотела…

— Ты посмела ослушаться моего приказа?

Говоря так, Омбра придвинулся ближе, и край его окутанного плащом силуэта накрыл тень служанки, отбрасываемую мерцающим на стене светильником. Налитые кровью глаза Дженны расширились от ужаса.

— Нет! — вскрикнула она, пытаясь отползти в сторону. — Простите меня, лорд Омбра! Умоляю!

Но было уже поздно. Тень Дженны, в том месте, где она коснулась Омбры, сделалась кроваво-красной. Краснота быстро расползлась, перекинулась с тени на ее ноги, растеклась по ногам под черно-белое платье горничной, ненадолго исчезла под одеждой, а потом появилась снова — на руках, на шее, на лице…

Теперь уже все тело Дженны побагровело. Служанка корчилась в муках, ее голос звучал все тише:

— Умоляю… Нет…

Наконец Омбра сошел с ее тени. Краснота тут же начала отступать, утекать обратно в его плащ, словно всасывалась в огромную черную губку. Лицо Дженны вновь приобрело свой обычный, желтовато-бледный оттенок. Из глаз служанки катились чернильные слезы.

— Сиди здесь и жди моих приказаний, — велел Омбра. — И все, что я прикажу, будешь выполнять слово в слово!

Дженна поспешно закивала.

Омбра повернул ручку, толкнул: дверь оказалась заперта. Он посмотрел вниз, под дверь — и исчез. Точнее, не совсем исчез. На том месте, где он только что стоял, осталась только тень — черный омут темноты рядом со щелкой под дверью. И эта черная лужа бесшумно поползла под дверь, в комнату Молли.

Глава 65. Отчаянные поиски.

Питер присел на узкий карниз, ведущий вдоль третьего этажа особняка. Мальчик перелетал от окна к окну — в доме их были десятки, — и искал Молли, но безуспешно. Он пытался открыть хоть одно, но все они были заперты. Он уже подумывал выбить стекло, но переплеты были слишком мелкие, не протиснешься.

Несколько минут назад Питер услышал приглушенные крики и подлетел к тому самому окну, возле которого он сейчас находился. В окно он увидел, как Сланк и еще один дядька утащили какую-то леди, но не Молли, а взрослую тетеньку.

Теперь Питер увидел сверху, как тетеньку грубо волокут к кебу. Она отчаянно отбивалась, но ей, конечно, было не справиться с двумя мужчинами. Питер беспомощно смотрел, понимая, что помочь ничем не сможет. Мужчины запихнули леди в кеб, и двое других мужчин сели туда следом за ней. Кучер встряхнул вожжами, и секунду спустя кеб растворился в ночном тумане.

Питер снова обернулся к дому и принялся методично облетать все окна, одно за другим. Теперь он спешил еще сильнее. Человек в черном из дома так и не выходил. Значит, он все еще внутри, наверняка ищет Молли!

Питер должен был отыскать ее первым.

Глава 66. Конверт.

Молли ползала на четвереньках, пристально осматривая пол в поисках упавшего медальона.

Она старалась не думать о том, что происходит по ту сторону двери. До нее доносился голос Дженны, жуткий, мучительный вопль, нечеловеческие стенания… Но девочка старалась сосредоточиться на одном: нужно найти медальон! И не думать, кто — или что — издает эти звуки.

Дернулась дверная ручка. Девочка вздрогнула. Дверь шевельнулась — на нее явно надавили с другой стороны, — но задвижка выдержала. Молли шарила под письменным столом, нащупывая медальон. Ну где же он?

Внезапно воздух, уже и так холодный, сделался еще холоднее. Поначалу Молли решила, что это подуло сквозняком из открытого окна. Но она сейчас была лицом к окну, а холодом тянуло со спины!

От двери.

Девочка обернулась — и в ужасе зажала себе рот ладонью. Из узенькой щелки под дверью в комнату сочилась чернота. Сперва это была всего лишь черная полоска у самой двери, но она быстро расползалась по полу, а потом принялась расти и пухнуть, точно облако, созданное из самой ночи. Поначалу это облако было бесформенным, но вскоре начало принимать очертания той жуткой твари с лестницы.

Молли завизжала, в четвертый раз за эту ужасную ночь. Она отшатнулась назад. Тварь в плаще скользнула на несколько футов ближе к ней. И из бесформенного черного пятна, которое служило лицом, раздался жуткий стенающий голос, который Молли уже слышала за дверью. Теперь она разбирала и слова:

— Не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого.

— Кто вы такой? — спросила девочка, пытаясь совладать со своим дрожащим голосом. — Зачем вы забрали мою маму?

— Я лорд Омбра, — простенала черная тварь. — Твоей матери не причинят зла — при условии, что ты сделаешь все, как тебе велят.

— И что я должна сделать? — поинтересовалась Молли.

Омбра шевельнулся и достал откуда-то, а откуда, Молли не поняла, квадратный белый конверт дюймов шести в ширину. Он протянул его Молли.

— Отдай это своему отцу, — сказал он.

Молли взглянула на конверт, но не взяла его.

— Я не знаю, где мой отец, — ответила она.

— Ты его найдешь, если хочешь, чтобы твоя мать осталась жива, — заявил Омбра.

— Но как?! — воскликнула Молли срывающимся голосом. — Он же не сказал мне, куда…

— Ты его найдешь! — прошипел Омбра.

Темная фигура заскользила вперед, протягивая конверт. Молли уже готова была взять его, хотя бы ради того, чтобы эта жуткая тварь не подходила ближе. Однако что-то ее остановило. Омбра перемещался как-то странно. Девочка лихорадочно пыталась понять, в чем дело.

Она бросила взгляд на пол, снова подняла глаза… И до нее наконец дошло.

Она стояла вплотную к своему письменному столу, на котором горела керосиновая лампа. Лампа была справа от нее, и потому тень девочки падала на пол слева от стола. Так вот, Омбра двигался не прямо к Молли. Он перемещался наискосок, направо от себя.

Омбра подбирался к ее тени. И был уже в нескольких дюймах от нее.

«Берегитесь теней!».

Молли потянулась вперед, словно хотела взять конверт. Омбра остановился и протянул ей конверт. Молли в тот же миг метнулась вправо. Конверт упал на пол. Омбра понял, что хочет сделать Молли, и бросился к ее тени, но за мгновение до того, как он достиг тени, Молли схватила лампу и задула пламя.

В комнате стало темно.

— Ты поступила очень глупо, — простенал Омбра.

Молли ничего не ответила. В кромешной темноте она на цыпочках кралась к двери. Но тут девочка отчаянно завизжала, ощутив могильный холод прямо перед собой и услышав жуткий насмешливый голос всего в нескольких дюймах от себя:

— Глупая девчонка, неужели ты думаешь, будто я просто позволю тебе сбежать? Или ты думаешь, будто я тебя не вижу? Ты думаешь, что тьма может помешать мне — мне?

Молли вслепую отшатнулась от двери. Она услышала, как распахнулась дверь.

— Дженна! — простенал Омбра.

— Да, лорд Омбра? — поспешно отозвалась Дженна.

— Войди сюда и зажги лампу юной леди, чтобы мы с ней могли… познакомиться поближе.

— Да, лорд Омбра.

Молли услышала, как Дженна наощупь пробралась в комнату и подошла к очагу, где хранились спички. Она слышала, как Дженна взяла деревянный коробок со спичками, подошла к письменному столу, сняла стекло с лампы. Девочка слышала, как чиркнула спичка, видела, как вспыхнул огонек, как испачканное чернилами лицо Дженны склонилось над фитилем, чтобы зажечь его. Служанка украдкой взглянула на девочку и с ненавистью усмехнулась ей в лицо…

Вспыхнула лампа. Омбра обернулся к Молли. Тень девочки теперь лежала у нее за спиной. Молли в отчаянии озиралась вокруг, но деваться было некуда — разве что в открытое окно. Девочка начала пятиться к окну, хотя и была близка к отчаянию. Четвертый этаж. Прыжок в окно — это верная смерть…

То, что случилось потом, Молли запомнила на всю оставшуюся жизнь.

Сперва она мельком увидела пульсирующий свет под кроватью. Это был ее медальон. «Но если он светится, то…».

Потом ее охватило ощущение присутствия чего-то знакомого-знакомого, как будто какая-то частичка ее души потерялась, а теперь вернулась.

И наконец раздался голос — голос, который Молли никогда уже не чаяла услышать. И даже сейчас, в миг отчаяния, сердце у нее подпрыгнуло от радости.

— Молли!

Девочка обернулась и увидела, что на подоконнике сидит Питер.

— Питер! Ты!

— Берегись! — крикнул он, видя, что Омбра подбирается к ней. Питер впрыгнул в окно, зажал ладонью глаза Молли, зажмурился сам и крикнул: — Динька, давай!

На миг комната наполнилась ослепительным светом. Потом свет угас. Питер открыл глаза и отвел руку от глаз Молли. Динька лежала у него на плече, выдохшаяся, почти без сознания. Питер бережно взял ее и сунул за пазуху.

При тусклом свете керосиновой лампы они увидели Дженну у стола. Она растерянно моргала. В дальнем углу комнаты, на полу у двери, лежала бесформенная черная тень. Дженна огляделась и, пошатываясь, направилась к ней.

— Лорд Омбра! — воскликнула она.

Черная тень снова начала разбухать. Дженна, все еще моргая, окинула взглядом комнату и увидела Молли и Питера.

— Вот они, лорд Омбра! — крикнула она. — У окна!

Черное облако, которое снова обрело форму Омбры, поползло в их сторону.

Питер вскочил на подоконник и протянул руку:

— Пошли, Молли! Давай скорей руку!

— Но… разве ты унесешь нас обоих? — спросила девочка.

— Придется рискнуть, — ответил Питер. — Скорей!

Молли оглянулась на надвигающегося Омбру, затем посмотрела на Питера… Она шагнула было к окну, но тут вспомнила кое о чем и обернулась. Медальон лежал слева. Подбирать его было некогда. Но она схватила лежащий на полу конверт.

— Хорошо, я передам это папе! — сказала она.

Девочка подбежала к окну, вспрыгнула на подоконник и села рядом с Питером, свесив ноги наружу. Мальчик крепко обхватил ее левой рукой, она обхватила его правой.

— Держись крепче! — шепнул Питер.

Он напряг все силы, и они соскользнули с подоконника. Черной фигуре не хватило нескольких дюймов, чтобы дотянуться до них. Омбра высунулся в окно, но поймал только клочья ночного тумана.

Глава 67. Призрачный свет.

Ночную тишину разорвал яростный нечеловеческий вопль, похожий на вой ветра в глубокой, холодной пещере. Сланк с Нереццей, стоявшие в конце дорожки, застыли от ужаса. Они только что проводили кеб, увезший на корабль их пленницу. Секунду спустя к ним присоединились Джарвис, Кадиган и Ходж, прибежавшие со своих постов возле дома.

Они посмотрели в сторону, откуда исходил жуткий вой, и увидели в окне четвертого этажа черную фигуру Омбры, который, вытянув руку, указывал на что-то, что медленно и неуклюже летело в сторону Кенсингтонского парка.

Сланк прищурился, пытаясь разглядеть, что это такое, и тут же злобно выругался.

«Мальчишка! Летающий мальчишка! И девчонка с ним!».

— Остановите их! — крикнул Омбра.

Но все пятеро уже и без того гнались за призрачными фигурами, как раз пролетавшими над уличным фонарем. Преследователи перебежали улицу, но наткнулись на высокий забор вокруг особняка, стоявшего напротив дома Астеров. Прочные железные ворота были заперты на засов. Ходж, хорошо знавший окрестности, повел их в обход, направо, по переулку, ведущему в парк. К этому времени летающий мальчишка с девчонкой уже скрылись из виду за крышей особняка. Но Сланк сдаваться не собирался.

— Он падал! — крикнул он. — Вы видели? Он же падал!

Питер и вправду падал.

Молли оказалась слишком тяжелой для него. Он не мог больше удерживать ее в воздухе. Когда они миновали крышу особняка напротив, снизу донеслись голоса преследователей, которые огибали дом по переулку. Цепляясь за Молли, Питер изо всех сил старался подняться повыше, но все равно чувствовал, как они падают, видел, как приближается темная земля…

Молли тоже это почувствовала.

— Питер… — в отчаянии прошептала она.

— Знаю…

Из-за пазухи у него послышался глухой звон.

«Мы падаем!» — сообщила ослабевшая Динька, которая цеплялась за его воротник.

— Знаю! — повторил Питер.

«Сделай же что-нибудь! Брось девчонку!».

— Нет!

— Что-что? — спросила Молли.

— Я не тебе! — сказал Питер.

Мальчик услышал крики справа и попытался взлететь хотя бы чуть-чуть. Не вышло.

Снова звон. «Ты не сможешь лететь, пока эта корова за тебя цепляется!».

— Заткнись!

— Чего? — спросила Молли.

— Ничего! В смысле, я не тебе!

Крики слышались все ближе.

«Что, мне так и придется все делать самой?».

И с этими словами Динька выскользнула из-за воротника Питера — Молли ее даже не заметила — и улетела во тьму.

— Сюда! Сюда!

Сланк бежал впереди всех по росистой траве Кенсингтонского парка. Теперь он остановился. Остановились и остальные. Все пристально вглядывались в ночное небо.

— Не могли они улететь далеко! — сказал Сланк голосом, срывающимся от гнева и разочарования. — Они же шли ко дну! Вы это видели, да? Он еле тащился!

— Вон там! — крикнул Ходж, указывая вперед.

Остальные посмотрели туда, куда он показывал, и тоже увидели бледный золотистый свет, который маячил сквозь туман ярдах в двадцати пяти от них.

— Это они! — завопил Сланк и помчался вперед. Остальные — за ним.

Впереди показались темные тени, которые быстро приближались. Деревья. Они с Молли летели слишком низко. Сейчас врежутся в кроны!

— Держись крепче! — шепнул Питер Молли. И, собрав последние силы, попытался подняться хоть чуть-чуть повыше. Пару секунд у него ничего не выходило. Но потом он все же ощутил, как они поднялись выше. Чуть-чуть.

Этого было явно недостаточно.

Омбра молча стоял в тени раскидистого вяза, росшего на улице перед домом Астеров, и смотрел, как бредут к нему его подручные. Они вернулись с пустыми руками, ссутулившись и опустив головы. Таинственный огонек водил их по всему Кенсингтонскому парку, а потом взял и исчез. Мальчишка с девчонкой будто испарились.

И теперь они нехотя возвращались к Омбре, гадая, что он сделает с ними за то, что они упустили добычу. Им было очень страшно.

— Господин… — начал было Нерецца.

Но Омбра вскинул руку, заставив его умолкнуть.

— Тихо! — приказал стенающий голос. — Девчонка взяла конверт. Ее мать у нас. Это главное. Девчонка разыщет своего отца. Послание дойдет по назначению. Сланк!

— Да, милорд.

— Найди другой кеб.

— Как вам будет угодно, господин мой. — Сланк поспешно удалился.

— Вы трое, — продолжал Омбра, обращаясь к троим охранникам, — оставайтесь при доме. Дженна скажет остальным слугам, что хозяйку и девочку ночью вызвали к лорду Астеру и их не будет как минимум несколько дней. Слуги поверят: они привыкли к тому, что Астеры ведут себя странно. Вряд ли девчонке хватит глупости вернуться сюда, но, если она вернется, немедленно схватите ее и доставьте ко мне.

Охранники кивнули.

— А что делать с мальчишкой? — спросил Нерецца.

— Ах да, мальчишка! — сказал Омбра, и теперь в его голосе послышался гнев. — Мальчишка и его маленькая светящаяся спутница!

Черный капюшон обернулся к Нерецце. И тому показалось, что в темноте тускло светятся два багровых круга, похожих на тлеющие угли. Он ощутил на себе взгляд Омбры, и лицо у него заледенело. Омбра весь как будто разбух, а потом сдулся снова; раздался шорох, похожий на хлопанье крыльев гигантской летучей мыши.

— Капитан Нерецца! Вы меня уверяли, будто на вашем корабле нет «зайцев». Но, похоже, вы ошибались!

Нерецца попытался ответить, но обнаружил, что не может ни говорить, ни даже шевельнуться.

Омбра отвел взгляд, и Нерецца внезапно вновь обрел способность двигаться.

— С этим мальчишкой мне очень хотелось бы встретиться снова, — мечтательно произнес Омбра. Его голос опять сделался ровным. — У меня на его счет… большие планы!

С дальнего конца улицы послышался цокот копыт. Сланк нашел кеб. Омбра отвернулся. Нерецца украдкой принялся растирать застывшее лицо, гадая про себя, какую же жуткую участь это темное создание готовит мальчишке.

Глава 68. Разговор на дереве.

Питер с Молли сидели рядышком на вершине дуба к западу от Кенсингтонского дворца, почти соприкасаясь плечами, и вслушивались в крики преследователей. Ребятам повезло: они сумели опуститься на большой, прочный сук, а соседние ветки не дали им упасть.

Поначалу они очень нервничали: крики преследователей раздавались совсем близко. Но вскоре их голоса стали удаляться, и Питер с Молли смогли расслабиться. Оба молчали, но при этом отчетливо ощущали присутствие друг друга. Наконец Питер нарушил молчание. Он шепотом спросил:

— Ты как, в порядке?

— Да, спасибо тебе, — прошептала в ответ Молли. — А ты? Ты ведь, наверное, совсем вымотался, тебе пришлось тащить нас обоих!

— Со мной все отлично, — сказал Питер, хотя на самом деле он жутко устал и не был уверен, что вообще сможет в ближайшее время подняться в воздух.

«Ну, а со мной — нет!» — заявила Динька, опустившись на ветку за спиной у Молли.

— Ой, что это? — спросила Молли.

— Динь-Динь! — обрадовался Питер.

— Что-что? — переспросила Молли.

— Ты с ней уже встречалась, — сказал Питер и, протянув руку, взял Диньку с ветки. — Спасибо тебе, Динька!

Динька ничего не ответила. Она стояла на ладони Питера, скрестив руки на груди, и ее сияние, обычно золотистое, теперь отливало красным. Питер понял, что Динька не в духе.

— Ух ты! Да, конечно! — воскликнула Молли, разглядывая ее. — Теперь я вспомнила! Это та пичужка, которую папа дал тебе в спутницы тогда на острове.

Диньке не понравилось, что ее обозвали пичужкой. Она издала негодующее дребезжание. Питер покраснел.

— Ну, Динька! Ты не могла сказать это всерьез!

«Нет, я серьезно!».

— Ты ее понимаешь? — спросила Молли. Она во все глаза смотрела на Диньку с Питером. — А что она говорит?

«Передай ей, что она огромная тупая корова, из-за которой мы едва не погибли!».

— Она говорит, что рада видеть тебя снова, — «перевел» Питер.

— Я тоже очень рада тебя видеть! — сказала Молли и протянула Диньке кончик пальца.

Та надменно тряхнула головой и повернулась к Молли спиной.

— Стесняется, — объяснил Питер.

— Понятно, — с некоторым сомнением произнесла Молли и снова перевела взгляд на Питера. — Знаешь, Питер, это так здорово, что ты прилетел!

Питер снова покраснел. Хорошо еще, что в темноте этого не было видно.

— Мне так много нужно тебе рассказать! — продолжала Молли. — У нас тут творится что-то ужасное. Эти люди забрали маму, а папа уехал, и я даже не знаю куда, а наша служанка набросилась на меня с ножом, и потом еще эта жуткая черная тварь за мной охотилась, и, если бы не ты, я бы…

Но тут Молли осеклась на середине фразы и нахмурилась:

— Постой, Питер, но откуда ты здесь вообще взялся? То есть я действительно очень рада, что ты прилетел, но я думала: ты решил навсегда остаться на острове!

— Я тоже так думал, — сказал Питер. — Но тут приплыли эти люди… — кивнул он в сторону дома Молли. — И с ними был Сланк.

Молли содрогнулась.

— Я так и подумала, что это он! Папа мне говорил, что на острове побывали люди, которые искали звездное вещество.

— А он откуда знает?

— Ему Аммм передал, — объяснила Молли, и, увидев озадаченное лицо Питера, добавила: — Ну помнишь Аммма, дельфина?

Питер кивнул. Теперь он вспомнил. Да, он отлично помнил Аммма, хотя теперь казалось, что они виделись много-много лет назад.

— Они действительно искали звездное вещество, — сказал он. — Они взяли в заложницы дочку Воинственной Креветки и заставили его рассказать им, что твой папа увез сундук в Англию. И я подслушал, как они говорили, что собираются использовать тебя, чтобы заставить твоего папу отдать сундук им. И я решил, что надо… ну… предупредить тебя.

— Но как же ты сюда добрался? — спросила Молли.

— На их корабле, — ответил Питер.

— Прямо с ними? Но как?!

— Я прятался в сложенном парусе.

— В парусе? Всю дорогу до Англии? Ах, Питер, ты такой храбрый! — воскликнула Молли, положив руку ему на плечо, отчего у Питера по спине побежали мурашки.

«Да если бы не я, он бы с голоду помер в дороге!» — заметила Динька.

— Что она говорит? — спросила Молли.

— Говорит, что она с тобой согласна, — ответил Питер.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это, — сказала Молли. — Но все равно, слава богу, что ты появился! Если бы не ты, этот… эта тварь, что явилась ко мне в комнату, чуть меня не схватила! Он называл себя лорд… Лорд… — Молли нахмурилась, припоминая. — Ах да, Омбра! Лорд Омбра.

— Этот человек — если это человек — был и на корабле, — сообщил Питер. — И на острове я его тоже видел. В нем есть что-то очень странное.

Динька содрогнулась.

— О да, я тоже это почувствовала, — согласилась Молли. — Но кто же он такой?

— Не знаю, — сказал Питер. — Но он появляется только по ночам. Похоже, он боится света. Ты видела, что с ним было, когда Динька ярко осветила твою комнату?

«И едва не погибла от этого!» — заметила Динька, все еще стоя спиной к Молли.

Молли вопросительно взглянула на Питера.

— Она говорит, что ей очень трудно вспыхивать так ярко, — объяснил Питер.

— А-а! — сказала Молли. — Спасибо тебе большое, Динь-Динь. Спасибо вам обоим. Если бы не вы, лорд Омбра, кто бы он ни был, мог бы… Я знаю, это звучит странно, но, мне кажется, он пытался что-то сделать с… моей тенью.

Питер медленно кивнул:

— Думаю, ты права. На острове я видел, как он что-то делал с людьми, но не сумел разглядеть, что именно.

Он описал ту сцену, которую наблюдал в моллюсканской деревне, когда черная тварь как будто всосала в себя тень Воинственной Креветки.

А Молли в свою очередь рассказала Питеру о предупреждении, которое ее родители получили от своего друга из Египта: «Берегитесь теней!».

— Так значит, этот Омбра — один из Других? — спросил Питер.

— Наверное, — сказала Молли. — Он говорил, что они… они не…

Она не договорила и расплакалась. Питер обнял ее за плечи. Динька издала звук, который можно было бы перевести как «тьфу ты!».

— Он говорил, — продолжала Молли дрожащим голосом, — что не причинит зла моей матери, если я отдам это отцу.

Она сунула руку в карман платья и достала оттуда квадратный белый конверт.

Питер повертел конверт в руках.

— Посмотрим, что там? — предложил он.

— Не знаю, стоит ли, — возразила Молли. — Он велел передать это отцу. Но я даже представить не могу, где он! Когда папа узнал, что эти люди едут сюда, он сказал, что надо переправить звездное вещество в другое место.

— А оно было здесь? — спросил Питер. — У вас дома?

— Нет, — ответила Молли. — Оно хранилось в тайнике где-то в Лондоне, но папа решил, что там его держать опасно. Он говорил, что его надо переправить в более надежное место, потому что Другие отправили за ним кого-то… как же он сказал… кого-то особенно могущественного.

— Омбру, — сказал Питер.

— Да — кивнула Молли. — Наверное, папа имел в виду именно его.

— А папа не сказал, куда он повезет звездное вещество? — спросил Питер.

— Нет. Сказал только, что это где-то за пределами Лондона. И что только несколько Ловцов звезд знают, где это. Они будут держать его там, пока не наступит время Возвращения.

— Какого возвращения?

— Ну помнишь, мы плыли на этом жутком старом корабле, и я впервые рассказала тебе про звездное вещество?

— Ага, — кивнул Питер. — Я еще заставил тебя взлететь, чтобы убедиться, что ты не сочиняешь.

Динька, очень недовольная тем, что ребята обсуждают нечто, происходившее до ее появления на свет, покраснела еще сильнее.

— Да, помню! — улыбнулась Молли. — Я тогда рассказывала тебе, что Ловцы звезд после того, как соберут упавшее звездное вещество, отсылают его обратно, чтобы им не завладели Другие, помнишь?

— Да-да, — сказал Питер. — Теперь припоминаю.

— Вот это и называется Возвращением.

— А куда они его отсылают? — спросил Питер.

— Не знаю, — ответила Молли. — Про Возвращение знают только старшие Ловцы звезд. Насколько я понимаю, это довольно опасно.

— Так, значит, уже все? — спросил Питер. — То звездное вещество, за которым охотятся Омбра и Другие, Ловцы звезд его уже вернули?

— Не знаю, — повторила Молли. — Папа говорил, что Возвращение может происходить только в определенное время, так что им придется дожидаться следующего такого момента. И я не знаю, когда это будет. И где — тоже не знаю. Но теперь я должна найти папу, Питер! Должна, понимаешь?

— Ладно, ладно, — сказал Питер. — Найдем мы твоего папу.

— Да, но как?

— Не знаю, — ответил Питер. — Но мы его найдем. Тебя-то я нашел. Верно ведь?

Молли пристально посмотрела в глаза Питеру при слабом, окрашенном ревностью свете Диньки. По щекам девочки медленно скатились две слезинки. Она крепко стиснула его руку. Питер почувствовал, что воспарил над веткой.

— Да, — сказала Молли. — Ты меня нашел. Ты настоящий друг!

Питер сглотнул.

— Ну ладно. С чего начнем?

— Ну, — деловито начала Молли, вытирая слезы, — по-моему, тебе надо переодеться. И раздобыть пару башмаков.

Питер смущенно окинул взглядом свои грязные, вонючие, рваные лохмотья и свои ноги, черные от грязи.

— И-извини, — пробормотал он. — Я… как-то не успел…

— Ох, Питер! — воскликнула Молли, снова стиснув его руку, — не извиняйся! Но тебе же, наверное, ужасно холодно…

Питер внезапно вспомнил, что и в самом деле ужасно замерз, и задрожал.

— Надо найти место, где ты сможешь обогреться, — продолжала Молли. Она была без пальто, и сама успела изрядно продрогнуть.

— Туда, наверное, лучше не возвращаться. — И Питер указал в сторону ее дома.

— Нет, ни в коем случае! — твердо сказала Молли, вспомнив Дженну и охранников, которые вдруг стали предателями. Она немного поразмыслила. — Знаю! Можно пойти к Джорджу.

— Какому еще Джорджу? — спросил Питер.

— Это мой друг… в смысле друг нашей семьи, — ответила Молли. — Очень славный малый, хотя немножко чопорный. Он живет недалеко отсюда, в десяти минутах ходьбы через парк. Он нам поможет, я уверена.

— Это хорошо, — согласился Питер, хотя мысль о Джордже почему-то его несколько тревожила.

— Значит, договорились, — решила Молли. — Давай теперь спустимся с дерева. Ты мне поможешь?

— Конечно! — сказал Питер и обхватил ее за талию.

«Брось ее на землю!» — посоветовала Динька.

— Что она говорит? — спросила Молли.

— Говорит, чтобы мы были осторожнее, — ответил Питер и гневно зыркнул на Диньку, давая ей понять, чтобы попридержала свои колокольчики.

Глава 69. Крик, принесенный ветром.

Джеймс вздрогнул и проснулся.

«Что это было?».

На острове Моллюск начинался рассвет, и светлеющее небо окрасилось розовым. Томас лежал рядом с Джеймсом и крепко спал.

— Проснись! — сказал Джеймс и тряхнул его за плечо.

— Ч-чего? — сонно пробормотал Томас и раздраженно повернулся на другой бок.

— Слушай! — велел Джеймс.

Томас понял, что дело не шуточное, проснулся и сел.

— Что, кабаны?! — испуганно спросил он.

— Нет, — ответил Джеймс. — Слушай!

Несколько секунд они напряженно вслушивались…

И вот ветер снова донес до них слабый крик.

— Да это же… это, похоже, Толстый Тэд! — воскликнул Томас.

— Пошли! — сказал Джеймс.

Спасаясь от диких кабанов, Прентис и Толстый Тэд так и не добежали до подземного убежища мальчишек. Джеймс с Томасом прождали своих друзей в течение нескольких часов, но не дождались и отправились на поиски. Они обошли все знакомые лесные тропы, но никого не нашли. Тогда они решились углубиться в незнакомые места. Они забрались в самую чащу джунглей, поднялись на гору, но все равно никого не нашли.

В конце концов пришлось предположить, что, как это ни ужасно, пропавшие ребята вовсе не заблудились, а попали в плен к пиратам. Но если они у пиратов, придется просить помощи у моллюсканцев… Джеймс как раз собирался пойти к ним сегодня утром.

И тут его разбудил крик Толстого Тэда, звавшего на помощь.

Джеймс несся через джунгли напрямик, перепрыгивая через упавшие стволы, ямы, лианы, камни. Томас, коротконогий, но проворный, старался не отставать.

Следующий крик раздался ближе и был гораздо отчетливее.

— Помоги-ите!

Да, точно: Толстый Тэд!

— На помощь! Эй, кто-нибудь!

Джеймс открыл было рот, чтобы отозваться, но передумал. Не может быть, чтобы Толстый Тэд проснулся в такую рань! А вдруг это ловушка, подстроенная пиратами? Если так, значит, они с Томасом идут — нет, бегут! — прямо навстречу опасности! Джеймс вскинул руку. Они с Томасом остановились и немного постояли, отдуваясь.

— Чего мы стоим? — спросил Томас.

— А вот чего, — ответил Джеймс. — Это чей голос? Толстого Тэда. А сейчас у нас что? Рассвет. Вот ты когда-нибудь видел, чтобы Толстый Тэд просыпался на рассвете?

Томас покачал головой.

— Это может быть ловушка!

— Да, в самом деле…

Толстый Тэд завопил снова. Оказалось, что они уже совсем близко.

— И что будем делать? — шепотом спросил Томас.

Джеймс подумал было, что надо повернуть назад и попросить помощи у моллюсканцев. Но вдруг к тому времени, как они вернутся, Толстый Тэд уже исчезнет?

Снова крик. Джеймс решился.

— Смотри под ноги! — сказал он и шагнул с тропы в гущу джунглей. — Тут может быть яма или западня…

И мальчишки принялись пробираться вперед, внимательно глядя себе под ноги и осторожно раздвигая густую растительность. Теперь казалось, что Толстый Тэд всего в нескольких футах от них, но в этой чаще было видно не дальше нескольких дюймов.

Джеймс с Томасом все шли и шли на крик и внезапно очутились на поляне. Они подняли головы — и обнаружили, что стоят нос к носу с Толстым Тэдом.

Но при этом Тэд висел вниз головой.

Висел он на веревке, привязанной к его левой ноге. Лицо у него побагровело от укусов насекомых. Из глаз катились слезы, но, поскольку он висел вниз головой, слезы стекали на лоб.

— Тэд! — воскликнул Джеймс. — Как ты…

— Простите меня, — всхлипнул Тэд. — Я бы этого не сделал, но у них там Прентис…

— Чего бы ты не сделал? — спросил Джеймс.

— У кого Прентис? — спросил Томас.

Но тут их накрыла веревочная сеть, такая тяжелая, что мальчишки не устояли на ногах и рухнули на землю. Сеть воняла тухлой рыбой и морскими водорослями. Пока мальчишки барахтались под ней, из джунглей выскочили четверо пиратов и тут же их скрутили.

Джеймс только теперь понял свою ошибку: он так внимательно смотрел себе под ноги, что не заметил ловушки, которая висела на ветках! Двое пиратов свели вместе края сети так, что получился мешок, и мальчишки оказались в нем вниз головой. Вися вверх ногами, Джеймс увидел, как веревка на ноге Толстого Тэда ослабла. Тэд вскрикнул и упал — вверх, с точки зрения Джеймса. Он плюхнулся на земляной потолок и вскрикнул от боли. Потом вместо Толстого Тэда в поле зрения Джеймса появилась бородатая рожа пирата. Она придвинулась вплотную. Изо рта у пирата воняло даже хуже, чем от сети.

— Ну что, рыбки! — сказал пират. — Старина Крюк приготовит из вас отличное жаркое!

Остальные трое пиратов разразились грубым хохотом.

— Простите меня… — повторил Толстый Тэд.

Двое пиратов торжествующе вошли в форт, волоча сеть с Джеймсом и Томасом, которые по-прежнему висели вверх ногами. Они изрядно измучились после долгого путешествия через джунгли, так как тащили их не особенно бережно. Позади, подгоняемый пинками пиратов, трусил несчастный Толстый Тэд.

Крюк, осклабившись, ждал в центре лагеря.

— Мой план сработал! — воскликнул он.

— Просто как по нотам, — кивнул один из пиратов, тащивших сеть. — Мы подвесили толстяка, как вы и велели. Он орал как младенец. И эти двое прибежали прямиком в ловушку.

— Я гениальный! — заключил Крюк.

Никто не ответил. Крюк грозно воззрился на Сми.

— Так точно, сэр! — поспешно отозвался тот. — Вы гениальный!

Пираты развязали сеть и вытряхнули из нее Джеймса с Томасом прямо на землю. Крюк подошел к Джеймсу вплотную и встал так, чтобы носки его истрепанных сапог упирались в мальчика.

— С возвращеньицем! — вкрадчиво сказал Крюк.

Джеймс встретился взглядом с пронзительными глазами капитана Крюка и отвернулся.

— Ты, небось, думал, что ушел от меня, а? — продолжал Крюк. — Ну что ж, мальчик, посмотрим, сумеет ли твой летающий дружок выручить тебя на этот раз! Теперь я не выпущу тебя на открытое место и не поведу ни к какому озеру. Ты будешь сидеть в клетке, мальчик. Ты и все твои приятели! Как тебе это понравится, а?

Крюк сплюнул бурой мокротой — плевок упал на землю на палец от головы Джеймса, — а потом распорядился:

— Суньте этих крысят в клетку!

Грубые руки подхватили Джеймса, Томаса и Толстого Тэда и поволокли через весь лагерь в угол, где стояла клетка, сделанная из бамбука, перевязанного лианами. В ширину клетка была футов шесть, в высоту — четыре. Джеймс увидел две руки, сжимавшие изнутри прутья клетки. Это был Прентис. Пираты размотали замысловатые узлы, откинули крышку клетки и закинули туда мальчишек. Чтобы поднять Толстого Тэда, понадобились двое. Мальчишки молча съежились внутри. Пираты старательно завязали крышку. Джеймс дождался, пока они уйдут, и спросил:

— Прентис, ты как?

Лицо Прентиса, как и у Толстого Тэда, было покрыто укусами насекомых. Некоторые из укусов были расчесаны до крови и теперь воспалились.

— Да ничего, все в порядке, — мужественно сказал Прентис, хотя губы у него дрожали. — Все бы ничего, вот только клопы…

— Тут такие клопы здоровенные, просто кони какие-то! — захныкал Толстый Тэд. — Они сначала больно кусаются, а потом все это еще жутко чешется!

— Но хуже всего — летучие мыши, — продолжал Прентис. — Они огромные, с кошку размером, питаются фруктами и морды у них как у обезьян! Они выныривают из темноты и кружат, кружат, как будто… просто как я не знаю что!

— Как нетопыри, — сказал Тэд.

— Да, — согласился Прентис.

— Но и это не самое худшее, — пожаловался Тэд. — Лично я просто не выношу слизняков. Длинных, желтых, склизких слизняков. Ты спишь, а они по тебе ползают. Наверное, пот слизывают или еще что-нибудь, потому что на мне… — И Толстый Тэд скривился от отвращения.

— Шестьдесят семь! — сказал Прентис. — По Толстому Тэду вчера утром ползало шестьдесят семь слизняков! Все лицо было в слизняках, честное слово!

— А кормят тут просто ужасно! — добавил Толстый Тэд.

— Надо выбираться отсюда! — шепотом сказал Джеймс.

— Но как? — спросил Прентис. — Эта клетка, — объяснил он, сердито толкнув бамбуковый шест, — вся завязана, и мы не можем дотянуться до узлов!

— И к тому же нас стерегут день и ночь! — сказал Тэд.

— А еще они сказали, что, если мы попытаемся сбежать, они нас убьют! — добавил Прентис.

— Это верно, — ответил Джеймс, глядя сквозь прутья на пиратов. — Но если мы не сбежим, Крюк использует нас как приманку, чтобы поймать Питера. — Он окинул взглядом остальных мальчишек. — А когда он поймает Питера, он все равно убьет всех нас.

Глава 70. Союзники поневоле.

Молли с Питером прошли через Кенсингтонский парк и вышли в Гайд-парк. Динька сидела у Питера на голове. Из-за тумана ночь была особенно темной. Питер совершенно не представлял, где они находятся и куда направляются. Но Молли, которая почти все детство провела здесь, в этих парках, уверенно шагала вперед, и Питер брел за ней. Его несколько огорчало, что он из отважного спасителя вдруг превратился в беспомощного спутника.

А еще сильнее огорчало его то, какой высокой оказалась вдруг Молли. Когда они виделись в последний раз, на острове Моллюск, они с Молли были одного роста. А если Питер вытягивался во весь рост — а в присутствии Молли он обычно так и делал, — то оказывался даже немножко повыше.

Но когда они слезли с дерева и ненадолго встали плечом к плечу, Питер обратил внимание, что теперь Молли сделалась выше него. Не намного выше, но все-таки! И еще он заметил, что она тоже обратила на это внимание, хотя ничего и не сказала.

И теперь, шагая в темноте за ней следом, Питер позволил себе отвлечься от нынешних проблем и задуматься над тем неприятным фактом, что Молли, похоже, растет, а он-то нет… Сильно ли она переменилась? И как это скажется на их дружбе? Смогут ли они…

— Ой! — воскликнул Питер. Он с размаху налетел на Молли и едва не сбил ее с ног. Динька разразилась насмешливым звоном. — Извини! Я… я не видел, как ты остановилась. В чем дело?

— Это Кенсингтон-роуд, — шепотом ответила Молли. И Питер увидел впереди мутный шар уличного фонаря. Направо и налево уходил ряд таких же шаров, только еще тусклее. — Дом Джорджа — вон там, сразу за Принс-гейт, за входом в Эннисморский парк.

Ребята пересекли Кенсингтон-роуд. В этот поздний час улица была пустынна. Еще немного — и они очутились на другой улице, широкой и помпезной, вдоль которой теснились особняки, один роскошнее другого.

— Дом Джорджа — вон там, слева, — сказала Молли, решительно направляясь вперед.

Минуту спустя она остановилась перед одним из самых пышных особняков с мраморным крыльцом и массивными колоннами. Молли подошла к крыльцу, посмотрела на дверь и нахмурилась.

— Ну что, постучим? — спросил Питер.

Молли покачала головой.

— Нет, — ответила она. — У Джорджа родители такие… благовоспитанные. И если они увидят… — Она покосилась на Питера — в грязных лохмотьях, с Динькой на голове. — Короче, если мы заявимся к ним посреди ночи, им это придется не по вкусу. Они, чего доброго, даже вызовут полицию, а уж этого нам никак не надо. Один из похитителей был констеблем, а может, он просто переоделся констеблем, но все равно… Мы ведь не знаем, кто сюда явится: настоящие полицейские или эти… А потом, как мы объясним, что произошло? Если я начну рассказывать про Других, про звездное вещество, про эту черную тварь…

Питер кивнул. Он сам только что еле вырвался из рук полиции, и у него были свои причины не привлекать ее внимания.

— И что же мы будем делать? — спросил он.

— Комната Джорджа — вон там, с другой стороны дома, — сказала Молли. — Зайдем со стороны переулка и попробуем его разбудить.

Ребята обошли особняк и свернули в темный переулок. Они наощупь пробрались вдоль забора и свернули на зады особняка Дарлингов. С этой стороны не горело ни одного окна. Единственным освещением был слабый свет фонарей с соседней улицы.

— Комната Джорджа — на третьем этаже, угловая, — сказала Молли. — Вон то окно.

Питер подумал: «Интересно, откуда она это знает?».

Девочка изучала большой вяз, растущий у стены дома.

— Если забраться вон на ту ветку, — сказала она, — можно будет дотянуться и постучать в окно.

— Я мог бы и долететь, — заметил Питер.

— Но ведь Джордж тебя не знает! — возразила Молли. — Он может подумать, что ты грабитель, и поднять шум. Поможешь мне забраться наверх? Если я дотянусь вон до той нижней ветки, — девочка указала на сук, торчавший футах в десяти над землей, — то дальше я, наверное, уже и сама залезу.

— Ладно, — сказал Питер. — Хватайся за шею!

Молли подошла ближе и обвила его руками.

Был неловкий момент, когда получилось, как будто они обнимаются, — неловкий, но почему-то очень приятный для обоих, — а потом Питер сказал:

— На счет «три» подпрыгни как можно выше! Раз… два… три!

И они устремились вверх. У Питера как раз хватило сил поднять их достаточно высоко, чтобы Молли смогла ухватиться за ветку и залезть на нее. А оттуда, не без помощи Питера, она залезла на длинный сук на уровне третьего этажа. Питер спрятался у нее за спиной, а Молли подошла к окну.

Девочка набралась духу и три раза стукнула кулаком в стекло.

Тишина.

Она постучала еще раз, уже сильнее.

Снова тишина.

Молли уже занесла было руку, чтобы постучать снова, и ойкнула от неожиданности: в окне появилось бледное, удивленное лицо. Молли разжала кулак и помахала.

— Джордж! — шепнула она. — Это я! Впусти меня!

Джордж, видимо, узнал ее. Он поднял раму.

— Молли? — спросил он, довольно громко. — Что ты тут де…

— Тсс! — прошипела Молли. — Родителей разбудишь! Можно войти?

— Но как ты?..

— Сейчас все объясню, — нетерпеливо сказала Молли. — Только можно я, наконец, слезу с этой ветки?

— Ох, да, конечно! Извини, пожалуйста!

Джордж отодвинул от окна большой телескоп и помог Молли забраться в комнату. На нем была длинная ночная рубашка и колпак с кисточкой, отчего уши Джорджа торчали еще сильнее обычного.

— Ты же, наверное, замерзла! — ахнул он, обнаружив, что Молли без пальто. И начал закрывать окно.

— Стой! — шепнула Молли.

Джордж оглянулся на нее.

— Там еще один человек на дереве, — объяснила Молли. — Он свой.

— Как?! — воскликнул Джордж и сунул голову в окно. Увидев Питера, он от удивления вытянулся во весь рост и крепко стукнулся макушкой об оконную раму. — Ой!

«Еще один придурок», — заметила Динь-Динь.

— Тихо! — сказал ей Питер и запихнул ее за пазуху.

— Господи Боже мой, а ты кто такой? — спросил Джордж, потирая голову.

— Я Питер, — представился Питер.

— Это мой друг, — пояснила Молли. — Он замерз. Разреши ему войти, пожалуйста!

— Но… но… — бормотал Джордж, окончательно переставший что-либо понимать.

— Ну, пожалуйста, Джордж! — сказала Молли.

— Ну, я только… В смысле, если… — промямлил Джордж.

— Спасибо большое! — выпалила Молли.

Она отпихнула Джорджа в сторону и втащила Питера в окно. Как только Питер оказался внутри, мальчики уставились друг на друга. И обоим не понравилось то, что они увидели. Питер увидел нескладного, неповоротливого, но, как назло, долговязого парня, темноглазого, розовощекого, с оттопыренными ушами. Джордж увидел поджарого, жилистого парнишку с лукавой физиономией и копной растрепанных рыжеватых волос, босого, одетого в какое-то вонючее рванье. Сейчас Питер как-то особенно остро осознал, что уже много-много дней не мылся.

— Познакомьтесь, мальчики! — вмешалась Молли. — Джордж, это Питер. Питер, это Джордж.

Но мальчишки не подали друг другу рук и продолжали недоверчиво переглядываться.

— Наверное, мне стоит объяснить, в чем дело, — сказала Молли.

— Да! — с энтузиазмом ответил Джордж. — Объясни, будь так добра!

— Ладно, сейчас, — вздохнула Молли. — Это все немножко сложновато. — Она взглянула на Питера. — Но я попробую. — Девочка перевела дух и сказала: — Какие-то люди пришли сегодня ночью к нам домой и забрали мою маму.

— Как забрали? — ахнул Джордж. — Куда?

— Не знаю, — сказала Молли. — Ее силой усадили в кеб и увезли.

— Но… а кто были эти люди?

— Плохие люди, Джордж. Они забрали мою мать, потому что им кое-что нужно от моего отца. И они хотят использовать ее, чтобы надавить на него.

— Шантажисты! — воскликнул Джордж. — Но, Молли, это же ужасно! Ты уже обратилась в полицию?

— Нет, — сказала Молли.

— О господи! Почему?

Молли снова взглянула на Питера, потом объяснила:

— Понимаешь, Джордж, я не могу этого сделать. Думаю, что в этом деле, возможно, замешана и полиция тоже. Есть еще и другие причины…

Она покосилась на Питера.

— Ладно, тогда давай я расскажу папе, — предложил Джордж. — У него большие связи. Он может…

— Ни в коем случае! — воскликнула Молли, да так резко, что Джордж вздрогнул. — Никому не говори, понял? Это подвергнет мою мать еще большей опасности! Джордж, пожалуйста, обещай, что никому не скажешь! Поклянись!

— Ну ладно, клянусь, — сказал Джордж нехотя. — Но если тебе не нужна помощь, тогда зачем ты сюда пришла?

И он тоже покосился на Питера.

— Нам просто некуда было больше идти, — сказала Молли. — А мы замерзли.

— А как же твой собственный дом?

— Туда мы вернуться не можем, — объяснила Молли. — Люди, которые… которые забрали мою маму, до сих пор там.

— Они там?! Прямо у тебя в доме?! — Джордж взмахнул руками. — Ну хорошо, если ты не хочешь обращаться в полицию, что же ты собираешься делать?

— Пока не знаю, — ответила Молли. — Мне надо подумать. Но я рассчитывала, что ты разрешишь нам переждать здесь и, может быть, одолжишь какую-нибудь теплую одежду…

Джордж смерил взглядом чумазого Питера, не скрывая отвращения. Питер ответил ему вызывающим взглядом.

— Пожалуйста, Джордж!

Мальчик вздохнул.

— Ну ладно, — сказал он. — Сейчас попробую найти какое-нибудь старье, из которого я уже вырос.

Питер ощетинился и вытянулся во весь рост.

— Я в подачках не нуждаюсь! — выпалил он.

«Еще как нуждаешься!» — прозвенела Динька.

— Помолчи, — бросил Питер.

— Что ты сказал? — удивился Джордж.

— Ничего, — буркнул Питер.

— Да нет же, сказал! — настаивал Джордж. — Я сам слышал!

Мальчишки уставились друг на друга исподлобья, но тут между ними втиснулась Молли.

— Ребята, пожалуйста! — взмолилась она. — Пожалуйста, не надо ссориться, ладно? Только не сейчас! Мне надо найти папу. Мне надо спасти ма… ма…

Молли уткнулась лицом в ладони и разрыдалась.

Джорджу с Питером сделалось стыдно, и они опустили глаза.

— Прости, пожалуйста! — сказал Джордж.

— И меня прости, — сказал Питер.

«Даже ревет как корова», — заметила Динь-Динь.

— Да помолчи же ты! — рявкнул Питер.

Джордж это услышал, но сделал вид, что ничего не заметил.

— Извините, ребята, — сказала Молли, утирая слезы рукавом.

Оба мальчика подвинулись поближе, словно хотели ее утешить, но ни один не подошел. Ненадолго воцарилась тишина — слышались только всхлипывания Молли.

— Ну ладно, — наконец сказал Джордж. — Сейчас поищу какую-нибудь одежду для… для…

— Питера, — напомнил Питер.

— Ага, для Питера, — кивнул Джордж. — Молли, это самое…

— Что?

— В общем, если тебе нужна какая-то помощь, — сказал Джордж, — то я, это…

— Спасибо, Джордж! — поблагодарила его Молли.

Она положила руку ему на плечо, отчего покраснели оба: и Джордж, и Питер, хотя и по разным причинам. Мальчишки переглянулись, и обоим стало ясно, что, во-первых, теперь они союзники. А во-вторых, что они не друзья и друзьями, скорее всего, не станут никогда.

Глава 71. Надежное место.

Джордж наконец уснул. Он храпел на полу, поскольку непременно желал уступить кровать Молли, потому что она девочка. Молли отказалась, заявив, что Питер устал больше всех, пусть он и спит на кровати. Но Питер, конечно, тоже отказался.

В результате кровать так и осталась пустой, а ребята, все трое, улеглись рядком на полу. Джордж был единственным, кому удалось уснуть, несмотря на то что вместо подушки он подложил себе под голову крикетную биту.[8].

Молли с Питером лежали рядом. Оба устали как собаки, но были слишком возбуждены, чтобы нормально уснуть. Диньке пришлось прятаться под кроватью, пока Джордж не уснул, и она была этим крайне недовольна. Как только тот захрапел, Динь-Динь выбралась из-под кровати и растянулась на груди у Питера.

Питер отмылся, как мог, в умывальном тазике Джорджа и переоделся в его старые тренировочные штаны и белую хлопчатобумажную рубашку. И то и другое было куда более дорогим и новым, чем все, что Питеру когда-либо доводилось носить. Джордж дал ему еще носки и пару ботинок. Ботинки были Питеру слегка великоваты, но это все же гораздо лучше, чем ничего.

Довольно долго в комнате раздавалось лишь равномерное похрапывание Джорджа. Наконец Молли шепнула:

— Знаешь, я его все же открою!

— Что откроешь? — спросил Питер.

— Письмо, которое дал мне Омбра… ну, эта тварь!

— А я думал, он велел тебе передать его…

— Ну да, передать его папе. Но я же не знаю, где папа, а в письме, возможно, найдется что-нибудь, что нам поможет. Динь-Динь! Ты не могла бы мне немного посветить?

«Я слишком устала!».

— Что она говорит? — шепотом спросила Молли.

— Говорит, что с удовольствием! — ответил Питер и ткнул Диньку пальцем.

При мягком золотистом свете Диньки Молли сломала восковую печать на конверте и достала оттуда листок бумаги, исписанный мелким, ровным почерком.

И они с Питером прочитали следующее.

Молли опустила письмо и посмотрела на Питера. Лицо ее было полно отчаяния.

— Он ее убьет, — шепнула девочка.

— Нет-нет! — сказал Питер, довольно неуклюже обнимая Молли за плечи. — Мы найдем твоего папу.

— Но как?! — воскликнула Молли. — Это, — указала она на письмо, — ничего нам не дает! Я даже не представляю, с чего начать.

— Ну ты же наверняка знакома с кем-нибудь, кто знает, куда он поехал! — возразил Питер. — Что, в Лондоне других Ловцов звезд нету?

— Есть, конечно. Но папа всегда ограждал меня от всего, что связано с его работой. Говорил, я для этого еще маленькая…

Тут девочка осеклась и подалась вперед.

— Придумала!

— Что придумала? — спросил Питер.

— Тауэр! — ответила Молли.

— Что такое Тауэр?

— Лондонский Тауэр, старинная крепость и тюрьма в центре Лондона. Там теперь музей.

— И что?

— Прежде чем папа перевез звездное вещество в другое место, — сказала Молли, — он упоминал о том, что оно хранится где-то здесь, в Лондоне, в надежном месте. Думаю, он имел в виду именно Тауэр!

— Почему?

— Иногда, — сказала Молли, — когда папа отправляется по делам в Сити,[9] он берет меня с собой. И в этом году он три раза, покончив с делами, заходил в Тауэр. Причем поздно вечером, когда музей был уже закрыт. Один из стражников, человек с густой белой бородой, пропускал папу внутрь, но меня папа всегда оставлял ждать вместе со стражником. Если я спрашивала почему, папа только отшучивался: говорил, что боится, как бы мне не отрубили голову, и все такое. Он проводил внутри минут пятнадцать, самое большее — полчаса, а потом возвращался, и мы уезжали домой.

Питер немного поразмыслил, потом уточнил:

— Так ты не знаешь наверняка, там ли хранилось звездное вещество.

— Не знаю, — согласилась Молли. — Но было бы логично предположить именно это. Это место, которое хорошо охраняется, папа там регулярно бывал и при этом скрывал, зачем он туда ходит, даже от меня.

— Но даже если звездное вещество там было, теперь-то там его нет. Верно? — спросил Питер.

— Теперь нет, — согласилась Молли. — Но если я туда схожу, то, может быть, найду кого-нибудь, кто знает, куда уехал папа.

— Ну ладно, — сказал Питер. — Давай сходим.

Молли улыбнулась. Она была рада, что Питер вызвался пойти с ней. Девочка посмотрела в окно. Ночная тьма рассеивалась, сменяясь предрассветным сумраком.

— Придется дождаться завтрашнего вечера, — сказала она. — Днем в Тауэре полно посетителей. И к тому же нам надо застать того стражника, который впускал моего папу. А он дежурит по вечерам.

— Ладно, — сказал Питер. — А что мы будем делать днем?

— Наверное, придется остаться у Джорджа, — ответила Молли.

— У-у… — недовольно протянул Питер.

Оба взглянули на Джорджа, сладко посапывающего на своей крикетной бите.

— Он на самом деле неплохой малый, — заметила Молли. — С ним только надо познакомиться поближе.

Питер промолчал.

«Да ты ревнуешь!» — хихикнула Динь-Динь.

— Ничего подобного! — возмутился Питер.

— Что она сказала? — спросила Молли.

— Так, ничего, — буркнул Питер.

Потом он отвернулся от Молли, лег на жесткий деревянный пол и попытался заснуть, не особенно надеясь на успех.

Глава 72. Хранитель и наблюдатель.

Питер с Молли провели долгий и беспокойный день, прячась в комнате Джорджа. Они перекусили булочками, которые Джордж ухитрился стащить со стола за завтраком, а потом большую часть времени дремали либо смотрели в окно на серое лондонское небо. Попытались было почитать книжки, но у Джорджа все книги были какие-то заумные, по астрономии в основном. Питеру и Молли они показались неинтересными. Динька провела день под кроватью, чтобы не попасться на глаза Джорджу. Она была не в восторге, но, по крайней мере, помалкивала.

Единственный напряженный момент возник, когда явилась горничная, чтобы прибраться в комнате Джорджа. Но Джордж сумел от нее избавиться. Он сочинил, что у него в комнате детеныш летучей мыши, которого он выхаживает, и не хочет, чтобы его тревожили. В это служанка вполне поверила: на чердаке особняка жила целая колония летучих мышей, которых она очень боялась. Служанка тут же поспешно удалилась, ворча, как глупо выхаживать этакую пакость.

В остальном же день тянулся бесконечной вереницей унылых часов, похожих друг на друга как две капли воды. Несколько раз Джордж пытался поподробнее узнать у Молли о том, что с ней стряслось, но, увы, девочка каждый раз отказывалась говорить на эту тему, к немалому удовольствию Питера, не считавшего нужным скрывать своего торжества. Окончательно Джордж разобиделся, когда вечером Молли позаимствовала у него два пальто, себе и Питеру, и еще денег на кеб, но строго-настрого запретила Джорджу их сопровождать и даже не сказала, куда они едут.

— Но почему?! — надулся Джордж.

— Я не могу это объяснять, — сказала Молли. — Не сейчас. Просто тебе нельзя идти, и все.

— А ему почему можно? — спросил Джордж, указав на Питера.

Тот слегка улыбнулся в ответ, отчего Джордж разозлился еще сильнее.

— Потому что он… Ты извини, но этого я тоже объяснить не могу, — сказала Молли. Потом она перехватила сердитый взгляд Джорджа и добавила: — Джордж, пожалуйста, поверь мне на слово! Я тебе ужасно благодарна за помощь — мы оба тебе благодарны, — но прямо сейчас я тебе больше ничего рассказывать не могу.

— Ну и пожалуйста! — Джордж плюхнулся на свою кровать. — Эй, ты куда? — спросил он у Питера, который на четвереньках полез под кровать.

— Я просто так, — ответил Питер.

Ему удалось незаметно взять Диньку и сунуть ее за пазуху новой рубашки.

— Мы еще вернемся, — пообещала Молли.

Она отодвинула в сторону телескоп Джорджа и открыла окно. Джордж сидел молча, глядя в пол.

— Ну, пока! — сказала Молли.

Она выбралась на ветку, Питер вылез следом и закрыл за собой раму.

— Джордж там не смотрит? — тихо спросила Молли.

— Нет, — ответил Питер. — Сидит на кровати и дуется.

— Тогда, пожалуйста, спусти меня вниз! — сказала Молли.

Она обхватила Питера за шею, они соскользнули с ветки и быстро, но плавно опустились на землю. Молли вывела Питера обратно на Кенсингтон-роуд, где они и увидели кеб, стоящий у невысокой зеленой будочки, где отдыхали кебмены. Подходя к кебу, Питер спрятал Диньку под пальто.

— В Тауэр, пожалуйста, — сказала Молли кебмену.

— Там сейчас уже закрыто, — предупредил он.

— Я знаю, — ответила девочка.

Кучер пожал плечами, и ребята забрались в кеб. Они ехали молча, слушая цокот копыт. Улицы были почти пусты, и кебмен быстро довез их до Сити. Они спустились к реке и покатили по набережной Темзы.

Наконец кеб остановился.

— Приехали! — сказала Молли, выглянув в окно.

Они с Питером вышли из кеба. Впереди возвышались массивные наружные стены Тауэра. Улица была темной и пустынной, одинокий газовый фонарь тщетно боролся с клубами речного тумана.

Кучер огляделся.

— Что, вот прямо тут вас и высадить? — спросил он.

— Да, — ответила Молли, расплачиваясь с ним.

Кучер покачал головой и тряхнул вожжами.

В следующую секунду кеб растаял в ночи.

— Сюда, — сказала Молли и повела Питера вдоль стены.

Через широкую, поросшую травой канаву, которая некогда служила замковым рвом, был переброшен каменный мостик. Мостик вел к арке, по бокам которой высились две квадратные башни. Молли с Питером прошли по мосту и вступили под арку. Пространство под аркой было освещено — еле-еле — одним-единственным фонарем, свисающим с потолка. Шаги ребят отдавались гулким эхом среди холодных каменных стен. Они шли вперед, и никто и не думал их останавливать.

— А где же охрана? — прошептал Питер.

— У следующих ворот, — ответила Молли.

Миновав арку, они вышли еще на один мостик. Впереди показалась вторая арка, на этот раз с круглыми башнями. Она тоже была освещена одним-единственным фонарем, и в его мерцающем свете Питер увидел человека в темной шинели и особой плосковерхой шляпе дворцовой стражи, знаменитых бифитеров, которые столетиями охраняли лондонский Тауэр. Стражник был высокий, с густой белой бородой. В правой руке он сжимал прочный деревянный посох с заостренным металлическим наконечником.

Когда Молли с Питером приблизились, стражник перехватил посох обеими руками и хриплым голосом спросил:

— Кто идет?

— Это я, сэр, — ответила Молли, выступив вперед. — Молли Астер. Дочь Леонарда Астера. Я здесь уже бывала.

Стражник окинул ее взглядом и кивнул.

— Да, я вас помню, мисс. — Его голос слегка смягчился.

— Мне нужно войти, — сказала Молли.

— Вы хотите войти в Тауэр? — нахмурился стражник. — А где же ваш отец?

— Он уехал, — ответила Молли. — Он послал меня сюда с важным поручением.

— А это кто такой? — спросил стражник, кивнув в сторону Питера.

— Это… это мой друг, — объяснила Молли. — Ему тоже надо в Тауэр.

— Вас я впущу. Я знаю вашего отца, и вас я знаю. Но его я впустить не могу, — покачал головой стражник.

— Ну, пожалуйста! — воскликнула Молли.

— Извините, мисс. Приказ есть приказ.

— Я знаю, — сказала Молли. — Но дело срочное. Случилось нечто ужасное.

— И что же именно? — спросил стражник.

— Я… этого я вам рассказать не могу, — ответила Молли, вспомнив письмо Омбры и его угрозы.

— Тогда я его не впущу.

Молли немного поразмыслила.

— Хорошо, — сказала она, — пойду одна.

— Но, Молли!.. — запротестовал было Питер.

— Все в порядке, — перебила девочка и пристально посмотрела на Питера, явно пытаясь внушить ему какую-то мысль, только Питер никак не мог понять какую.

— Я пойду внутрь, — сказала она, — а ты можешь подождать меня снаружи, вон там.

И Молли указала на первую арку, через которую они прошли. И уставилась на Питера, как будто дожидалась, пока до него дойдет. Но мальчик по-прежнему не понимал, чего от него хотят.

Молли закатила глаза:

— Только, пожалуйста, не улетай никуда, ладно?

Питер почувствовал себя таким идиотом, что едва не хлопнул себя по лбу.

— Ага, — кивнул он. — Понял.

— Вот и хорошо, — улыбнулась Молли и снова обернулась к стражнику. — Погодите, дайте вспомнить, я ничего не напутала? Папа сказал, чтобы я шла в… в…

— В Белую башню небось? — спросил стражник. — Он обычно туда ходит.

— Ах, да, конечно! — воскликнула Молли. — В Белую башню. Это та, которая…

— Высокая, в середине, — подсказал стражник.

— Да, точно! — согласилась Молли и уверенно направилась под арку.

Но прежде чем уйти, она обернулась и многозначительно взглянула на Питера.

— До свидания! До скорого свидания!

— Ладно! — сказал Питер, повернулся и быстро зашагал обратно, к первой арке.

Динька разразилась насмешливым трезвоном.

«Я уж думала, она сейчас тебе картинку нарисует!».

— Да помолчи ты! — досадливо ответил Питер.

Мальчик миновал первую арку и вышел на мостик. Там он остановился и окинул взглядом пустынную улицу. Убедившись, что поблизости никого нет, Питер повернулся и взмыл в небо, направляясь к стенам Тауэра. Маленькая фигурка быстро растаяла во тьме и густом тумане.

Секунду спустя из сухого рва выбрался человек в черной одежде. Все это время он прятался во рву, так что его было не видно, но сам он прекрасно видел и мост, и ворота. Человек немного постоял, глядя в ту сторону, куда улетел Питер. Потом, прячась в тени, побежал в сторону реки.

Глава 73. Шпион.

Нерецца сидел за письменным столом в своей темной каюте на борту «Фантома». В его ушах все еще звенел крик, который минутой раньше огласил его корабль.

Это был женский крик, пронзительный и короткий, как будто кричавшей вдруг зажали рот. Крик донесся снизу, из запертого трюма, где держали Луизу Астер. За несколько минут до того в трюм спустился лорд Омбра в сопровождении перепуганного матроса с фонарем. Потом раздался крик. Теперь на корабле было тихо. Все, как и Нерецца, затаив дыхание, ждали следующих жутких звуков.

Однако тишину ничто не нарушило. Прошло еще несколько минут, и вот дверь капитанской каюты скрипнула, отчего Нерецца невольно вздрогнул. Он ощутил привычный уже озноб.

В каюту неслышно скользнула темная фигура Омбры.

— Да, милорд? — произнес Нерецца, стараясь скрыть раздражение оттого, что Омбра опять вошел без стука.

Омбра, не отвечая, скользил вперед, пока не оказался напротив Нереццы. Темная фигура шевельнулась, изменила форму, и Омбра извлек откуда-то холщовый мешок. Он немного подержал его в воздухе и бросил на стол перед носом у Нереццы. Капитан отшатнулся. Мешок шевелился, вздымался и опадал, изнутри проступали какие-то клубки, как будто внутри находилось что-то живое, а возможно, не одно, а несколько живых существ, и все они пытались выбраться наружу.

Омбра издал негромкий, сипящий рокот. Нерецца понял, что это, видимо, смех.

— Они не причинят вам вреда, — простонал Омбра. — Они просто… хотят домой. Сюда только что добавилась леди Астер, и теперь тут стало тесновато. Этой дамочке явно не нравится взаперти!

Как бы подтверждая слова Омбры, мешок вдруг с силой рванулся в сторону капитана. Нерецца шарахнулся назад так, что едва не свалился со стула.

— Что касается другой леди Астер — или, точнее сказать, того, что от нее осталось и сидит в трюме, — она теперь вполне послушна и не станет пытаться сбежать. Однако за ней надо присматривать и кормить как следует. К тому времени как придет пора воссоединить ее с супругом, она должна быть в хорошем состоянии!

— Да, лорд Омбра. Я распоряжусь на этот счет.

Нерецца надеялся, что разговор на этом закончится и Омбра наконец-то уберется из его каюты, захватив с собой ужасный мешок. Но вместо этого Омбра странно склонил голову набок и сказал:

— Погодите-ка! Что это?

Голова в капюшоне бесшумно ворочалась на широких черных плечах.

— У нас, кажется, гости!

Нерецца ничего не слышал, однако секунду спустя в дверь постучал матрос.

— В чем дело? — спросил Нерецца.

— Прошу прощения, сэр! Тут человек пришел. К… вот к ним, — сказал матрос, кивнув в сторону Омбры. — Говорит, дело срочное!

— Хорошо, — сказал Нерецца. — Пришли его сюда.

Матрос убежал наверх по трапу. Сверху послышались голоса, потом снова шаги.

— Герч и Хэмптон расставили своих людей в разных точках города, которые лорд Астер имел обыкновение посещать, — пояснил Омбра. — Этим людям велено было ждать появления мальчишки и девчонки, которые наверняка должны были отправиться разыскивать лорда Астера. Подозреваю, тот человек, что сейчас явится, — один из этих шпионов.

Секунду спустя в каюту вошел невысокий, бледный, нервный, изрядно запыхавшийся человечек. Не обращая внимания на Нереццу, он приблизился к Омбре. На его лице отражался страх.

— Милорд, — начал человечек, — я… я видел…

Тут он заметил безликую пустоту под капюшоном Омбры, запнулся и умолк.

— Ну так? — простенал Омбра. Но его жуткий голос только сильнее выбил человечка из колеи.

— Я-а… — проблеял он и застыл.

Омбра скользнул вперед так, что край его плаща коснулся, а потом и совсем накрыл тень, которую отбрасывал шпион в колеблющемся свете лампы. Лицо человечка сделалось вдруг безжизненным, а потом вновь стало испуганным, когда Омбра сошел с его тени.

— Он их видел, — сообщил Омбра. — Мальчишку и девчонку.

— Где? — спросил Нерецца.

— В Тауэре, — сказал Омбра уже на полпути к двери.

— А вы… а он уверен, что это именно они? — уточнил Нерецца.

— Да, — коротко ответил Омбра, уже скользя вверх по трапу. — Мальчишка перелетел через стену.

— Вызвать вам экипаж? — спросил Нерецца, поднимаясь следом за Омброй.

— Нет, — ответил Омбра. — До Тауэра близко. Захватите с собой десятерых людей. И мистера Сланка.

На палубе Омбра нетерпеливо ждал у сходен, пока Нерецца отдавал команды. Не прошло и двух минут, как капитан собрал десяток крепких и надежных людей. Последним появился на палубе Сланк. Едва увидев его, Омбра молча повернулся и скользнул на причал. Следом за ним спустились остальные. Выйдя на берег, Омбра повернул налево, на запад вдоль набережной. Людям приходилось бежать трусцой, чтобы не отставать.

— В чем дело? — пропыхтел Сланк, поравнявшись с Нереццей.

— Они в Тауэре, — коротко ответил капитан.

— Оба? — уточнил Сланк. — И мальчишка тоже?

— И мальчишка тоже.

— Это хорошо! — сказал Сланк и хлопнул себя по боку, чтобы удостовериться, что кинжал при нем, за поясом.

Глава 74. Крики воронов.

Питер с Динькой облетели стороной стражника у ворот и осторожно опустились за стенами Тауэра. Они очутились на мощенной булыжником улочке, которая была слабо освещена дымными факелами, развешанными через равные промежутки на высоких каменных стенах по обе стороны от нее.

— Молли! — вполголоса окликнул Питер, едва его ноги коснулись земли.

— Я тут, — произнес ее голос у него за спиной, так близко, что мальчик вздрогнул от неожиданности.

Динь-Динь разразилась насмешливым трезвоном.

— Сюда, — позвала Молли и направилась вперед по полутемной улочке.

Питер с Динькой последовали за ней. Через несколько ярдов справа появился проход с каменными ступенями, ведущими к арке и железным воротам. Сквозь ворота виднелась каменная набережная и черные воды Темзы.

— Это Ворота предателей, — сказала Молли. — Через них в Тауэр приводили узников. А вот это, — указала девочка на каменное здание, которое вздымалось в небо по левую руку от них, — Кровавая башня.

— А почему она так называется? — поинтересовался Питер.

— Однажды ночью там убили двоих мальчиков, — объяснила Молли. — Одного задушили, другого закололи кинжалом.

— За что? — спросил Питер.

— Они были наследниками трона, — сказала Молли. — Не самое безопасное положение. Поговаривают, что их души и по сей день блуждают в этих стенах. Пошли дальше!

И девочка зашагала вперед. Питер еще раз оглянулся на Кровавую башню и последовал за ней. Но не успели они пройти и нескольких шагов, как вдруг у них над головой раздались жуткие, зловещие крики.

Молли взвизгнула и бросилась назад, к Питеру. Дети прижались друг к другу, напуганные этими нечеловеческими воплями.

— Карр! Карр! Карр!

Динька звонко расхохоталась.

«Да это же птица, дурачки!».

— Что она говорит? — шепотом спросила Молли, все еще цепляясь за руку Питера.

— Она говорит, что это птица, — ответил Питер.

— Ой, да! — смущенно сказала Молли и поспешно выпустила его руку. — Это же вороны!

— Вороны? — переспросил Питер.

— Они живут здесь, — сказала Молли. — Это традиция. Легенда гласит, что, если вороны когда-нибудь покинут Тауэр, Англию ждет великая беда. Поэтому им подрезают крылья, чтобы они никуда не улетели.

Теперь Питер разглядел их в полутьме: полдюжины огромных, угольно-черных птиц с блестящими перьями.

«Они спрашивают, нет ли у нас мяса», — перевела Динька.

— Мяса? — переспросил Питер.

«Они питаются мясом», — объяснила Динька.

— Они питаются мясом? — удивился Питер.

— Да, я про это слышала, — подтвердила Молли. — Среди стражников есть особый человек, который кормит их говядиной.

— Карр! Карр!

«И сухарями, размоченными в крови», — продолжала Динька.

— Передай им, что у нас их нет, — сказал Питер.

— Чего у нас нет? — спросила Молли.

— Сухарей, размоченных в крови.

— Да уж, чего нет, того нет! — фыркнула Молли.

Динька приземлилась среди воронов, которые собрались вокруг ее светящейся фигурки. Последовала короткая оживленная беседа, состоявшая из звона и карканья. Потом Динька вернулась к Питеру и сказала, указывая на брешь в стене слева от них:

«Белая башня — там!».

— Вороны говорят, что к Белой башне — туда, — сообщил Питер Молли.

— Да, я знаю, — сказала Молли, ныряя в отверстие.

«Ну конечно! — хмыкнула Динька. — Все-то она знает!».

Они поднялись по зеленому, поросшему травой склону и несколько минут спустя уже стояли у подножия центральной Белой башни. Ее массивные стены в девяносто футов высотой уходили вверх и исчезали в ночном тумане. Снаружи башня была темной везде, кроме небольшого пятачка справа, где факел на стене озарял нижние ступени крутой каменной лестницы. Молли с Питером подошли к лестнице, еще раз опасливо окинули взглядом нависшую над ними каменную махину и начали подниматься наверх.

Звук собственных шагов помешал им расслышать отдаленные крики воронов. Мудрые птицы снова засуетились и галдели куда громче, чем раньше. Динька это услышала, но ей не хотелось бросать Питера, поэтому она предпочла не обращать внимания на воронов.

А между тем тот, кто так взбудоражил воронов, уже скользил по набережной вдоль стен Тауэра, ища вход внутрь.

Глава 75. Ворота предателей.

Моряки, освещая себе путь парой тусклых фонарей, бежали трусцой следом за черным силуэтом Омбры, стремительно скользившего вдоль реки. Налево от них возвышался Тауэрский мост, от которого была видна только одна башня, ближняя. Вторая полностью утонула в густом тумане, клубившемся над Темзой. А справа вздымались могучие каменные стены Тауэра.

Омбра остановился у прохода в стене. Проход был перекрыт деревянными воротами с железной решеткой. За воротами виднелись каменные ступени, ведущие на улочку внутри самого Тауэра.

— Ворота предателей, — сказал Сланк Нерецце. — Через них сюда вводили самых высокопоставленных узников. И даже королева Елизавета прошла сквозь них, когда Мария Кровавая заточила ее в Тауэр.

Черный капюшон повернулся в его сторону — и Сланк тут же пожалел о том, что распустил язык.

— Избавьте нас от уроков истории! — простенал Омбра. — Капитан Нерецца, отведите своих людей ко входу в Тауэр, но держитесь так, чтобы не попасться на глаза охране. Мистер Сланк, вы подойдете к стражнику и втянете его в разговор. Когда увидите, что приближаюсь я, поднимите фонарь повыше.

Сланк с Нереццей кивнули и повели людей дальше вдоль стен, ко входу в Тауэр. Обернувшись назад, в сторону Ворот предателей, Сланк обнаружил, что Омбра исчез.

Под нижнюю балку ворот, покривившуюся от времени и собственного веса, просочилась бесформенная черная клякса, похожая на гонимую ветром лужу. Миновав ворота, клякса взметнулась вверх, обретая объем и форму человеческой фигуры, закутанной в плащ. Последними появились руки и капюшон.

Карканье воронов умолкло. Даже эти птицы, обычно очень беспокойные, сейчас сидели абсолютно тихо.

Омбра беззвучно и стремительно поднялся по ступеням Ворот предателей и, выйдя на улицу, повернул налево. Держась вплотную к стене, он устремился к той башне, через которую Молли вошла — а Питер перелетел — всего несколько минут назад.

Под аркой, спиной к Омбре, стоял одинокий стражник. Омбра прилип к стене и принялся ждать. В темноте его было совершенно не видно.

Несколько минут спустя стражник встрепенулся: он услышал приближающиеся по мосту шаги. Потом появился Сланк с фонарем в руке.

— Тауэр закрыт! — объявил стражник.

— 3-Знаю, знаю! — сказал Сланк, запинаясь и мямля, как будто пьяный. — Из-звините, что п'беспокоил вас, сэр, но я, каатся, заблудился!

Говоря так, он продолжал надвигаться на стражника.

— Куда бы вы ни направлялись, — ответил стражник, перехватив обеими руками свой посох, — вам явно не сюда!

— Не-не, я и не собирался! — сказал Сланк, подойдя еще ближе. — Я токо думал, может, вы мне дорогу укажете?

В этот момент стражник ощутил, как в спину ему повеяло пронзительным холодом. Но не успел он обернуться и выяснить, в чем дело, как Сланк вскинул фонарь вверх. Тень стражника упала на мостовую у него за спиной. На миг она осталась неподвижной, потом, извиваясь и корчась, принялась втягиваться в черную фигуру Омбры. Тот подхватил ее и запихал в свой холщовый мешок. Лишившись тени, стражник застыл неподвижно, лицо у него сделалось безжизненным.

— Зовите остальных! — приказал Омбра.

Сланк обернулся и помахал фонарем. Вскоре на мосту появился Нерецца, а за ним и остальные. Когда они подошли, Омбра сказал:

— Мальчишка с девчонкой направились в Белую башню. Сюда!

И он утек обратно под арку. Моряки направились следом. Каждый из них старательно огибал стражника, который стоял неподвижно, все еще сжимая свой посох, и смотрел в пространство пустыми глазами.

Глава 76. Макгинн.

Молли с Питером поднялись по каменной лестнице и уперлись в массивную дубовую дверь. Молли подергала железную ручку — дверь оказалась заперта. Девочка постучала, подождала, постучала снова — никто не ответил. Она секунд пятнадцать изо всех сил барабанила в дверь кулаками. Все было тихо.

Девочка уже хотела стучать снова, но тут изнутри послышались шаги. И вскоре посреди двери открылось маленькое двухдюймовое окошко.

— Кто там?

Голос был мужской, визгливый, очень подозрительный.

— Молли Астер, — ответила девочка. — Дочь Леонарда Астера.

В окошке появился фонарь.

— Покажись-ка! — велел голос.

Молли придвинулась к окошку вплотную так, чтобы фонарь осветил ее лицо.

— И в самом деле! — внезапно смягчился голос. — Это действительно ты. Здравствуй, Молли!

— Это… это мистер… Макгинн? — спросила Молли.

— Он самый! — отозвался голос. — Погоди-ка минутку.

И окошко захлопнулось.

Послышался скрежет тяжелых железных засовов, и наконец дверь распахнулась. Перед ребятами предстал дородный дяденька, ростом ненамного выше Молли, зато пузатый, как бочонок. На нем была замызганная ночная рубашка, седые волосы торчали во все стороны, на ногах болтались незастегнутые башмаки. Видимо, дяденька спал.

Он шагнул вперед, сердечно обнял Молли, но тут увидел у нее за спиной Питера и застыл.

— А это кто такой? — спросил он, шагнув в сторону и поднеся фонарь к лицу Питера. И вдруг он увидел Диньку, сидящую в волосах мальчика. — Господи, а это что такое?

— Это Питер, — представила Молли, — а это Динь-Динь.

— Погодите-погодите! — нахмурился Макгинн. — Ты что, тот самый мальчик с острова?

— Да, — ответил Питер.

— А-а, ну тогда ладно, — сказал Макгинн. — Входите, входите!

Он втолкнул ребят в башню, закрыл за ними дверь и запер ее на все засовы. Они очутились в просторной, гулкой комнате. В неверном свете фонаря Питер видел только дальние стены да колонны, поддерживающие высокий потолок.

— Никак не ожидала встретить вас здесь, — сказала Молли. И объяснила Питеру: — Мистер Макгинн — наш старый друг. Наши семьи знакомы уже целую вечность. Но вообще-то Макгинны живут в Йорке.

— О, — возразил мистер Макгинн, — я здесь частенько бываю! Тут всегда дежурит один из старших Ловцов. Но что делаешь здесь ты, а, Молли?

— Мне нужно найти папу.

— Его тут нет, — сказал Макгинн.

— Знаю, — ответила Молли, — но это было единственное место, где я надеялась узнать хоть что-нибудь.

— Но твой папа…

— Знаю, — сказала Молли. — Он увез звездное вещество в Место Возвращения. Но у меня к нему срочное дело. Вчера ночью к нам домой пришли какие-то люди и увезли с собой маму.

— Не может быть! — воскликнул Макгинн, схватив Молли за руку.

— Честное слово, — сказала Молли. — Они хотят обменять ее на звездное вещество.

— Другие, — мрачно произнес мистер Макгинн.

Молли кивнула.

— Но ведь твой отец оставил охрану!

— Оставил, — ответила Молли. — Они все переметнулись на сторону Других и теперь помогают им.

— Это невозможно! — вскричал Макгинн. — Эти ребята…

Но Молли перебила его.

— Другие каким-то образом изменили их, — объяснила она. — Один из тех, кто явился к нам, он… Он называет себя лордом Омброй, и, по-моему, он вообще не человек. Он способен каким-то образом подчинять себе людей. Я знаю, это кажется немыслимым, но он как будто… как будто отбирает у них тени!

— О господи! — сказал Макгинн, ероша растрепанные волосы. — Так, значит, это правда! Нам об этом сообщали из Египта…

— Ну да, — сказала Молли. — Мама мне говорила.

— Когда мы узнали про тени, — продолжал Макгинн, — и про то, что Другие побывали на острове…

Он снова взглянул на Питера и нахмурился.

— А ты как добрался сюда с острова?

— Спрятался у них на корабле, — объяснил Питер.

— Отец Молли говорил, что ты отважный парень, — кивнул Макгинн.

Питер покраснел.

— Так вот, — продолжал Макгинн, — когда до нас дошло известие об этих тенях и о том, что корабль держит путь в Лондон, мы решили увезти звездное вещество подальше отсюда и ждать Возвращения там. Твой отец настоял на том, чтобы сделать это самому, Молли.

— Знаю, — сказала девочка. — Я подумала, что оно, наверное, хранилось здесь. Я знаю, что папа бывал в Тауэре по ночам. Иногда он и меня брал с собой, но никогда не разрешат мне входить сюда вместе с ним.

— Ну конечно! — воскликнул Макгинн. — В Цитадель имеют право входить только старшие Ловцы звезд.

— А что такое Цитадель? — спросил Питер.

Макгинн замялся, потом вздохнул:

— Ну раз уж вы и так нашли это место, я могу вам кое-что объяснить. Цитадель — это убежище Ловцов звезд. Оно находится здесь, в Тауэре. Ему уже много сотен лет.

— Здесь? — удивился Питер. — Но ведь здесь же бывают сотни посетителей!

— Да, конечно! — улыбнулся Макгинн. — Но никто из них даже не подозревает о существовании Цитадели. На самом деле о том, что она здесь, не подозревают даже многие из тех, кто здесь работает. В нее нельзя войти, более того, ее нельзя даже увидеть, если не знать, где и как искать.

— Ну, — сказала Молли, — нам-то ее видеть ни к чему. Нам надо найти папу либо передать ему весточку, и как можно быстрее. В письме Омбры сказано, что у нас в запасе семь — нет, уже шесть — ночей на то, чтобы совершить обмен.

Макгинн посуровел. Голос его стал глуше.

— Знаешь, Молли, боюсь, тут все не так просто.

— Что вы имеете в виду? — Молли нахмурилась.

— Твой папа оставил совершенно недвусмысленные распоряжения на этот счет. Он строго-настрого запретил говорить кому-либо, куда именно он увез звездное вещество. Даже тебе.

— Но это же особый случай! — умоляюще сказала Молли. — Если бы папа знал, что маму…

— Нет, — твердо перебил Макгинн. — Он распорядился, чтобы я этого не говорил ни в коем случае. Уверяю тебя, он отлично знал, чем рискует. Пойми, на карту поставлено слишком многое. В наших руках оказалось огромное количество звездного вещества — больше, чем за многие сотни лет. Да что там: самое большое за всю историю! Вот почему Другие готовы пойти на все, лишь бы вернуть его. И мы не можем допустить, чтобы оно попало к ним в руки! Это значило бы отказаться от всего, ради чего Ловцы звезд трудились на протяжении поколений. Это была бы ужасная трагедия для всего человечества. Вот почему для нас, Молли, важнее всего благополучно отправить звездное вещество в Место Возвращения. Это важнее даже наших семей. Мы — Ловцы звезд — должны быть готовы на любой риск. Твой папа это понимает. Постарайся понять и ты.

Молли опустила голову. По щеке у нее скатилась слеза и упала на каменный пол. Макгинн положил руку ей на плечо.

Девочка стряхнула его руку.

— Нет, — возразила она, вскинув голову и глядя на Макгинна в упор. Глаза у нее были красные, но смотрела она вызывающе. — Я этого не понимаю и не пойму никогда! И я не верю, что папа готов был допустить, чтобы мама погибла от рук этого… этой твари!

— Молли, прошу тебя! — сказал Макгинн. — Ты должна…

Но тут его перебила Динь-Динь, внезапно разразившаяся трезвоном.

— В чем дело? — спросила Молли.

— Сюда идут люди, — сообщил Питер. — Много людей!

— Я никого не слышу, — возразил Макгинн.

— Если Динька говорит, что сюда идут, значит, сюда идут! — сказал Питер.

Глава 77. Волки на пороге.

Как только Омбра обогнул угол Кровавой башни, вороны снова умолкли. Черная тень скользила вверх по пологой дорожке в сторону Белой башни. Нерецца, Сланк и их головорезы еле поспевали за ним. Их тени колебались в свете раскачивающихся фонарей.

Омбра остановился у подножия каменной лестницы, ведущей в башню. Когда люди собрались вокруг него, он заговорил вполголоса, так, что его стенания были еле слышны.

— Мы войдем здесь, — сказал он. — Капитан, оставьте двоих людей у двери, чтобы никто не сбежал.

— Прошу прощения, милорд, — вмешался Нерецца, — но если мы хотим помешать им сбежать, не лучше ли будет окружить башню со всех сторон?

— Здешний стражник… хм… поведал мне, что это единственный вход в Белую башню, — ответил Омбра.

— Но, милорд, — осторожно возразил Нерецца, вспоминая, в каком гневе был Омбра, когда дети сбежали из дома Астеров, — что, если они улетят?

— На окнах — решетки, — сказал Омбра. — Этим путем им улизнуть не удастся.

Нерецца кивнул.

— Когда мы войдем, — продолжал Омбра, обращаясь к матросам, — вы рассредоточитесь и обыщете башню. Найдите дочь Астера и приведите ее ко мне целой и невредимой.

— А мальчишку? — спросил Сланк.

Омбра призадумался, затем ответил:

— Мальчишка понадобится мне всего на пару секунд, мистер Сланк. После этого можете забирать его себе.

Сланк улыбнулся. Омбра обернулся к матросам, ожидающим дальнейших распоряжений. Безликая тьма под капюшоном обвела взглядом их лица. Каждый отчетливо ощутил холод этого взгляда.

— Девчонка для меня важнее всего. Вы должны доставить мне ее невредимой. Чтобы ни один волосок с головы не упал! Ясно?

Матросы кивнули.

— Хорошо, — сказал Омбра. — Тот, кто ее найдет, получит десять золотых соверенов.

Люди закивали. Теперь им уже не терпелось ворваться внутрь. Омбра указал на дверь:

— Вперед!

И матросы с ревом ринулись вверх по лестнице. От мысли о золоте глаза у них разгорелись, как у волков при виде мяса.

Глава 78. Смертельное падение.

Теперь Питер, Молли и Макгинн и сами отчетливо услышали крики за дверью и топот — топот множества тяжелых башмаков на лестнице.

— Может, это стража? — спросила Молли.

— Нет, — ответил Макгинн, не сводя глаз с дверей. — Стражники у себя в казарме. В этот час здесь никому находиться не полагается.

А топот слышался уже у самых дверей. Дверная ручка задергалась. Кто-то крикнул:

— Тут заперто!

— Ломайте дверь! — отозвался другой голос.

Питер его сразу узнал.

— Это Сланк! — воскликнул мальчик.

— Кто такой Сланк? — спросил Макгинн.

— Он на стороне Других, — ответила Молли.

— О господи! — прошептал Макгинн.

Он вздрогнул, услышав, как чья-то массивная туша врезалась снаружи в дверь. Грохот эхом раскатился по каменному залу. Раздался еще один удар, еще один — все это сопровождалось криками и бранью. Старая дубовая дверь трещала и скрипела, но открываться не спешила.

— Сколько-то времени она продержится, — мрачно заметил Макгинн. — Эту дверь не всяким тараном возьмешь.

— А другие входы тут есть? — спросила Молли.

— Нет, — ответил Макгинн. — Белая башня строилась с таким расчетом, чтобы выдержать осаду. Этот вход — единственный.

— Ага, значит, и выход тоже, — заметил Питер.

Снова раздались удар, грохот, брань и крики.

И внезапно воцарилась тишина.

Макгинн, Питер и Молли застыли, точно статуи, прислушиваясь, еле дыша.

И тут от двери донеслось слабое шипение. Динька испуганно тренькнула. Питеру этот звон был уже хорошо знаком.

— Омбра! — воскликнул он.

— Дверь! — вскрикнула Молли, вспомнив, как Омбра проник к ней в комнату. — Он сейчас просочится под дверь!

И в самом деле, в холодном зале сделалось еще холоднее, а в щелку между полом и дверью начала просачиваться лужа черноты. Динька подлетела к самому уху Питера, настойчиво трезвоня.

— Фонарь! — крикнул Питер. — Поднесите к нему фонарь!

Растерянный Макгинн медлил.

— Он не терпит света! — объяснил Питер. — Осветите его поярче!

Макгинн опустил фонарь прямо в середину черной лужи, ползущей из-под двери. Лужа тотчас отдернулась, но два черных щупальца по обе стороны от фонаря упрямо тянулись вперед. Макгинн помахал фонарем из стороны в сторону, заставив щупальца отступить. Но как только фонарь смещался от одного края лужи к другому, та часть, которую Макгинн оставлял в тени, снова продвигалась вперед. Молли с Питером беспомощно наблюдали, как Макгинн машет фонарем взад-вперед, взад-вперед все более лихорадочно. Сделалось ясно, что фонаря явно недостаточно для того, чтобы остановить тварь, что лезла под дверь.

— Постойте! — сказала Молли. — А Динька не могла бы остановить его снова?

Динька начала было что-то отвечать, но Питер перебил ее.

— Могла бы, один раз, но от этого она так устанет, что уже не сможет сделать это снова. И тварь тут же вернется. Нужно что-то другое…

Он обернулся к Макгинну:

— Еще фонари есть?

— Да! — ответил Макгинн. — Там, внизу!

Он кивнул направо, не отводя глаз от неумолимо расползающейся черноты. Питер пробежал вдоль стены и нашел арку, за которой была лестница.

— Скорей! — крикнул Макгинн.

Мальчик оглянулся и увидел, что старик проигрывает битву с черной тенью на полу — ее щупальца расползались все дальше.

Динька освещала ему путь, Молли бежала следом. Они спускались по узкой лестнице, которая закручивалась крутой спиралью, все вниз и вниз, и наконец вывела ребят на площадку с аркой, ведущей в другой просторный зал. В центре арки висел фонарь. Питер взмыл вверх и сорвал его с крюка, потом опустился вниз. Он заглянул в зал и ахнул: из темноты выступали с десяток человеческих фигур!

— Кто это? — спросил Питер у Молли.

— Доспехи! — сказала Молли. — Это же музей!

Сверху донесся панический вопль Макгинна:

— Скорей! Я его не удержу!

Питер, размахивая фонарем, понесся вверх по лестнице, Молли — за ним.

Выскочив в зал, они поняли, почему Макгинн был так испуган: Омбра проник внутрь и уже вставал в полный рост. Макгинн, по-прежнему размахивая фонарем, отступал от черной тени, которая устремилась к нему.

— Не давайте ему коснуться вашей тени! — крикнула Молли.

Макгинн опустил глаза. Фонарь был у него в правой руке и отбрасывал тень налево. Туда-то и стремился Омбра.

— Держите фонарь перед собой! — крикнул Питер.

Макгинн поспешно вытянул руку с фонарем вперед. Омбра дернулся и остановился — всего на мгновение. Теперь фонарь был между Омброй и Макгинном — и тенью Макгинна. Макгинн продолжал отступать в сторону Питера и Молли. Он был уже всего в нескольких футах от прохода, ведущего на лестницу.

— Берегитесь! — крикнул Питер.

Омбра с головокружительной быстротой попытался обойти Макгинна слева. Макгинн взмахнул фонарем в ту сторону, но Омбра, точно гигантская летучая мышь, быстро перелетел направо. Макгинн быстро отступал к Питеру и Молли. Теперь все трое пятились к лестнице. Деваться было больше некуда, и они поневоле принялись спускаться по винтовой лестнице. Макгинн и Питер держали фонари перед собой, не сводя глаз с неумолимой черной твари, которая надвигалась на них.

И тут случилось самое ужасное. В тесноте тень Макгинна на миг упала на внешнюю стену. Омбра тут же бросился к ней.

— Нет! — вскрикнула Молли.

Макгинн тоже заметил грозящую ему опасность. Он шарахнулся назад, споткнулся в своих расстегнутых башмаках и потерял равновесие. Когда Омбра коснулся его тени, Макгинн завопил, дернулся назад, размахивая руками, и выронил фонарь. Фонарь разбился, керосин разлился и вспыхнул, так что вся лестница озарилась ярким светом.

Омбра отшатнулся от пламени, отпустил тень Макгинна и потек вверх по лестнице. Но Макгинн потерял сознание, пошатнулся и, прежде чем Питер с Молли успели его подхватить, рухнул навзничь на крутые ступеньки. Его голова ударилась о камень с каким-то тошнотворным хрустом. А потом его тело кубарем полетело вниз и остановилось только у подножия лестницы.

Молли вскрикнула и помчалась следом за Макгинном. Питер побежал за ней, не выпуская из рук фонаря.

Макгинн лежал распростертый внизу лестницы. Глаза у него были открыты, но шея была выгнута под жутким, неестественным углом.

Молли оглянулась на Питера. Глаза у нее были наполнены ужасом и болью.

— Нет! — воскликнула она. — Нет!

Она коснулась руки Макгинна, безжизненно отброшенной в сторону, и принялась всхлипывать.

Питер положил девочке руку на плечо. Он не знал, что тут можно сказать и что сделать. Однако Динька быстро привела его в чувство.

«Надо выбираться отсюда!» — прозвенела она.

Сверху послышались крики, грохот башмаков. Омбра открыл дверь. Это люди ворвались внутрь. Питер оглянулся на лестницу. Пролитый керосин все еще пылал, но пламя уже угасало.

— Бежим, Молли! — сказал Питер мягко, но настойчиво, поднимая девочку на ноги. — Надо уходить.

— Но куда? — всхлипнула Молли, не сводя глаз с погибшего Макгинна.

Крики раздавались все ближе.

— Не знаю, — сказал Питер, — но здесь оставаться нельзя!

Глава 79. Безмолвная борьба.

— Тихо! — велел Омбра.

Его голос звучал негромко, но тем не менее разнесся по гулкому залу так, что все его услышали. Крики тут же утихли. Сланк, Нерецца и матросы столпились вокруг черной фигуры в капюшоне, которая только что впустила их в Белую башню.

— Двое останутся караулить у двери, — распорядился Омбра. — Мальчишка с девчонкой удрали вниз. Они перегородили лестницу стеной пламени. Капитан Нерецца, возьмите четверых людей, потушите пламя и обыщите нижний этаж. Мистер Сланк, в дальнем конце этого зала есть еще одна лестница. Возьмите остальных людей и спуститесь по ней.

Головорезы разделились и помчались искать Питера и Молли. Каждый стремился получить обещанные десять золотых. А Омбра остался стоять в одиночестве в центре пустого темного зала. Он стоял неподвижно, но не бездействовал: в недрах его черной фигуры шла отчаянная, безмолвная борьба между самим Омброй и последним, угасающим огоньком души, которая некогда была старшим Ловцом звезд Макгинном.

Пламя заставило Омбру отпустить тень Макгинна, и он не успел завладеть им полностью. Та часть, которую Омбра все же сумел захватить, не могла существовать самостоятельно. И теперь умирала. Однако в своих смертных муках она противостояла попыткам Омбры раздобыть ту информацию, которая ему была так нужна, — где прячут звездное вещество и где находится Место Возвращения.

Макгинн — точнее, то, что от него осталось, — отчаянно сопротивлялся холодной черноте, которая окутывала его, пытаясь поглотить. Но он был слаб, а Омбра — силен. Макгинн изо всех сил старался ничего не выдать, но, когда последняя искорка его существа угасла, Омбра остался доволен: он все-таки сумел вытянуть кое-что, чего, как он считал, будет достаточно.

Теперь ему нужны были эти дети.

Глава 80. Металлический рыцарь.

Питер уже видел темные силуэты людей, спускающихся по винтовой лестнице. Они затаптывали ногами остатки пламени. Вот-вот явятся сюда…

— Молли! — окликнул он. — Уходим!

Молли бросила последний взгляд на тело Макгинна, потом махнула рукой в другой конец зала.

— Там есть еще одна лестница.

— Бежим туда! — сказал Питер.

Ребята бросились бегом через зал и как раз пробегали мимо средневековых доспехов, когда Динька издала тихий предостерегающий звон.

— В чем дело? — спросила Молли.

— Говорит, что по той лестнице тоже спускаются люди, — ответил Питер.

Ребята посмотрели вперед и увидели арку. В арке мелькал свет. Действительно, по дальней лестнице кто-то спускался.

— А другие лестницы тут есть? — шепнул Питер.

— Не думаю, — ответила Молли.

— Выходит, мы в ловушке…

Молли окинула взглядом ряды доспехов. Их было несколько десятков. Свет фонаря в руке Питера отражался в полированных металлических нагрудниках и шлемах.

— Надо спрятаться! — шепнула девочка. — Затуши фонарь!

Питер задул огонь. Центр зала погрузился в непроглядную тьму. Но с обоих концов в зал спускались люди. Преследователи двигались медленно из-за темноты. У каждой группы было всего по одному фонарю. Но в конце концов они сойдутся в центре зала…

— Сюда! — позвала Молли и втащила Питера за доспехи.

Ребята спрятались за ними, осторожно выглядывая наружу. Преследователи по обе стороны зала растянулись цепочками и медленно шагали в их сторону, постепенно приближаясь к тому месту, где стояли Питер с Молли.

— Что же делать? — прошептала Молли.

Питер как раз отчаянно искал выход, но единственное, что ему приходило в голову, — это взлететь под потолок. Однако Питер понимал, что Молли ему не поднять. Мальчик надеялся только на то, что в его медальоне осталось достаточно звездного вещества, чтобы Молли могла подняться в воздух. Потолок в зале был высокий, и Питер рассчитывал, что они сумеют перелететь через преследователей и добраться до лестницы. Он понимал, что, когда они долетят до лестницы — если вообще долетят, — там, наверху, скорее всего, будут еще люди и вдобавок Омбра. Но пока что приходилось опасаться в первую очередь тех, кто приближался к ним здесь, внизу.

— Придется перелететь через них, — шепнул Питер, доставая из-под рубашки медальон.

Молли кивнула: она сразу поняла, что он задумал. Питер нащупал застежку и хотел было уже открыть медальон. Но тут вдруг медальон нагрелся — сделался почти горячим! А потом он засветился.

— Молли, — шепнул мальчик, — он…

— Питер, гляди! — перебила его Молли.

Питер обернулся и увидел, что доспехи у него за спиной тоже светятся, причем на вид они не стальные, а такие же, как медальон, — мягкого золотистого цвета.

А потом доспехи зашевелились. Металлический рыцарь медленно и беззвучно поднял правую руку. Питер с Молли глядели на него, разинув рты.

— Что это? — шепнул мальчик.

— Не знаю! — ответила Молли.

«Прикоснись к нему», — тихо сказала Динька.

— Чего? — шепотом переспросил Питер.

«Коснись руки металлического человека своим медальоном!».

— Что она говорит? — спросила Молли.

— Говорит, чтобы я дотронулся до руки медальоном, — прошептал в ответ Питер.

Молли оглянулась — преследователи подбирались все ближе.

— Ну так давай делай, что она тебе говорит! — шепнула девочка.

Питер поднял медальон и коснулся им руки золотого рыцаря. Сперва вроде бы ничего не случилось. А потом пол у них под ногами зашевелился. Питер с Молли ухватились друг за друга, обнаружив, что уходят под землю вместе с квадратной плитой фута четыре в ширину, на которой они стояли. Ребята бесшумно опустились в темное помещение под полом большого зала. Над головами у них зияла квадратная дыра, сквозь которую они опустились. Судя по звукам, преследователи были уже совсем близко.

— Они же увидят нас сверху! — сказал Питер.

«Сойдите с плиты», — посоветовала Динька.

Питер торопливо отошел в сторону, потянув за собой Молли. И рыцарь вместе с плитой тут же поднялись обратно на место. Обнаружилось, что их подняла толстая мраморная колонна, которая как будто выросла из каменного пола.

Сперва Молли с Питером очутились в почти кромешной тьме, где видна была только слабо светящаяся Динь-Динь. А потом вдруг комната озарилась мягким золотистым светом, который, казалось, лился отовсюду и ниоткуда. Ребята увидели, что находятся в чем-то вроде просторного кабинета. Длинный стол, дюжина удобных стульев, письменный стол, одна стена сплошь заставлена книжными шкафами, набитыми тысячами книг, а на стене напротив огромная, от пола до потолка, карта.

— Ну, — сказала Молли, — похоже, мы все-таки нашли Цитадель!

Глава 81. Тайна.

Две поисковые группы, Сланка и Нереццы, встретились у стоявших в центре зала доспехов. Они обошли доспехи кругом, потом прочесали их вдоль и поперек. Мальчишка с девчонкой как сквозь землю провалились.

— Ничего не понимаю! — произнес Сланк, стоя посреди неподвижных стальных рыцарей. Он почти кричал от бессильной ярости. — Могу поклясться, я видел свет именно здесь!

— Так вы, должно быть, видели наш фонарь, — заметил Нерецца.

— Да нет, — возразил Сланк. — Это был…

Но тут он осекся на полуслове: он, как и другие люди, ощутил, как в воздухе повеяло знакомым противным холодом. Нерецца и Сланк обернулись навстречу Омбре. Повисла неприятная пауза: ни тому ни другому не хотелось первым сообщать неприятные новости. Наконец Нерецца сказал:

— Их тут нет, милорд.

Снова тишина. Казалось, будто стало еще холоднее. Нерецца и Сланк, оба чувствовали, как безликая пустота уставилась на них.

— Они здесь, — простенал Омбра. — Я их видел.

— Да, милорд, — сказал Нерецца, — но мы…

— Тихо!!!

Жуткий голос эхом раскатился по залу. Люди затаили дыхание.

— Обыщите эту комнату еще раз, — приказал Омбра, уже обычным, тихим голосом. — А если вы не найдете детей здесь, обыщите следующий этаж и верхний тоже. Мальчишка с девчонкой где-то здесь. Найдите их!

— Слушаюсь, милорд! — ответил Нерецца и повернулся к матросам. — Слыхали? Искать!

Матросы снова бросились обшаривать зал. Омбра же остался на месте, глядя на ряды доспехов. Потроша тот обрывок души, что ему удалось урвать у Макгинна, Омбра сознавал, что времени мало, и потому в первую очередь стремился узнать, где находится звездное вещество и Место Возвращения. Однако он успел обнаружить, что Макгинн скрывает и что-то еще — другую великую тайну, которая каким-то образом связана с Белой башней.

Омбра смотрел на доспехи, перебирая вихрь образов, похожих на сны, которые он успел разглядеть в последние мгновения борьбы с Макгинном. Что-то здесь было, что-то близкое и недоступное…

Но что именно?

Глава 82. Цитадель.

А внизу, в Цитадели, залитой золотистым светом, Питер с Молли стояли неподвижно, прислушиваясь к приглушенным звукам, доносящимся сверху. Крики, шарканье башмаков… Еще немного — и звуки начали удаляться. Похоже, они были в безопасности — по крайней мере, пока.

— И что теперь? — поинтересовался Питер.

— Ну, — сказала Молли, — раз уж мы тут, значит, как минимум стоит оглядеться. Может, мы и сумеем узнать, куда отправился папа.

Питер подошел к книжным шкафам и наугад вытащил одну книгу. Книга была в кожаном переплете, вся в пыли, явно очень древняя. Мальчик раскрыл ее где-то на середине и попытался прочесть, что там написано.

— Тут не по-нашему! — сказал он.

Молли подошла, взглянула на книгу и сморщила нос.

— На латыни, — объяснила она.

— А ты понимаешь, что тут написано?

— Немножко, — ответила Молли. — По-латыни я читаю очень медленно. А потом, — указала она на тысячи пыльных томов, — с чего предложишь начать?

Ребята подошли к огромной карте на противоположной стене. Это была карта мира. В центре — Европа, слева — Северная и Южная Америки, справа — Азия. Приглядевшись, дети увидели, что карта расчерчена сотнями тоненьких красных линий. Большинство линий сходилось к Лондону. Отсюда они лучами расходились по всей планете, и на конце каждой из них сверкала крошечная золотая звездочка, рядом с которой значилась дата. Судя по датам, некоторым звездочкам было уже по нескольку сотен лет.

— Звездное вещество! — догадался Питер.

Молли кивнула.

— Это они так ведут учет… Я и не думала, что его так много!

Питер придвинулся к карте вплотную. Он долго шарил глазами и наконец нашел то, что искал.

— Гляди! — Он указал на крохотную точку в океане, вдали от других земель, которую соединяла с Лондоном не одна, а две красные линии: одна — извилистая, другая — прямая, как стрела.

— Остров Моллюск! — улыбнулась Молли. Она провела пальцем вдоль извилистой линии. — Вот это наш путь на «Гдетотаме». Ну и путешествие было!

Девочка дотронулась до прямой линии.

— А вот это мы возвращались домой с папой и звездным веществом. — Она проследила свой путь обратно в Лондон, а потом сказала: — Но здесь показан только путь звездного вещества до Лондона! А куда его отправляют потом, не указано…

— А ты уверена, что Место Возвращения не здесь?

— Уверена, — сказала Молли. — Оно где-то еще.

Девочка обвела взглядом комнату и обратила внимание на письменный стол. На столе лежала стопка бумаг. Молли подошла, взяла бумаги и принялась их листать. Однако ее воодушевление быстро уступило место разочарованию: это были всего лишь бухгалтерские документы: квитанции, заказы на поставки, транспортные накладные, таможенные бланки… Девочка вздохнула.

— Ну да, наверное, даже у Ловцов звезд есть свои счета, которые надо оплачивать… — пробормотала она.

Молли уже хотела было положить бумаги на место, как вдруг заметила кое-что необычное.

— Постой-ка! — сказала она себе.

— Что такое? — спросил Питер.

— Погляди на это! — Молли протянула ему счет от виноторговца, где были перечислены разные вина и цены за бутылку.

Питер проглядел счет.

— Ну и что?

— Вот! — сказала Молли, ткнув пальцем в край документа.

На полях, выведенная ярко-синими чернилами — остальной документ был написан черными, — красовалась изящно выписанная буква С, а рядом — числа: 1030 и 246.

Питер посмотрел на них и снова спросил:

— Ну и что?

— Это же папин почерк! — сказала Молли.

— Точно?

— Абсолютно точно. У него своя, специально изготовленная ручка, с которой он не расстается, и он всегда пишет синими чернилами. И букву С он всегда пишет именно так, с такой вот завитушкой.

— А что это означает? — спросил Питер.

— Понятия не имею, — нахмурилась девочка. — Но счет обозначен прошлой неделей. Должно быть, папа написал это незадолго до того, как уехал.

Девочка некоторое время рассматривала бумагу, потом сунула ее в карман платья.

— Давай посмотрим, может, сумеем найти что-нибудь еще, что окажется полезным, — сказала она.

Следующие полчаса Молли с Питером обшаривали Цитадель, но так и не нашли ничего, что могло бы хоть как-то пригодиться. В конце концов Молли, в пятый раз прошерстив всю стопку бухгалтерских документов и не обнаружив ничего нового, разочарованно опустила голову.

— Только зря время потеряли, — вздохнула она. — Нет, даже хуже! Мистер Макгинн погиб из-за меня, а мы так ничего и не узнали!

— Но ведь это не ты его убила. Это все Омбра, — возразил Питер.

— Но ведь это я привела сюда Омбру! — воскликнула Молли. — А еще воображала себя героиней, думала: «Вот сейчас я спасу маму…» Дура я, вот что!

— И ничего ты не дура! — возразил Питер.

«Дура, дура!» — заявила Динька, хотя Питер видел, что она говорит это не от чистого сердца.

— Что она говорит? — спросила Молли.

— Она говорит… э-э… говорит, что наверху уже все тихо, и довольно давно! — нашелся Питер.

Молли прислушалась и кивнула. Действительно, наверху никто не топал, не слышно было криков и брани…

— Наверное, надо выбираться отсюда, — сказала девочка. — А то мы так никогда и не найдем папу, если будем сидеть тут.

— А как ты думаешь, как отсюда выбраться? — спросил Питер.

«Так же как и вошли, — заявила Динька. — С помощью металлического человека».

Молли взглянула на Питера вопросительно. Мальчик указал на мраморную колонну, подпиравшую ту плиту, которая спустила их сюда, в Цитадель. Ребята подошли к колонне и принялись осматривать ее гладкую кремовую поверхность, но не нашли ничего похожего на выход. Но тут Молли заметила, что на стене рядом с колонной что-то блеснуло.

— Вот! — обрадовалась девочка.

Питер посмотрел туда же, куда она, и увидел маленькую золотую звездочку, вделанную в камень. Мальчик подошел к звездочке и вытащил из-под рубашки медальон. Медальон и звездочка тут же засветились.

— Отойди подальше от колонны! — сказал он.

Молли послушалась, и Питер прикоснулся медальоном к звезде. Колонна тут же начала медленно уходить в пол. Наверху появился золотой рыцарь на каменной плите. Достигнув пола Цитадели, рыцарь поднял руку. Молли с Питером встали на плиту, и Питер прикоснулся медальоном к ладони рыцаря.

И ребята медленно поднялись наверх, в нижний зал Белой башни, надеясь, что никто не подстерегает их там, в темноте.

Глава 83. План Омбры.

Нерецца был разочарован. Сланк был в ярости.

Куда же подевались эти поганцы?

Матросы обшарили нижний этаж Белой башни вдоль и поперек. Потом обыскали второй этаж, где был выход на улицу. Теперь они закончили обыскивать верхний этаж. Проверили окна — все окна были надежно заделаны железными решетками. Единственную дверь башни стерегли двое. Выбраться отсюда другим путем дети не могли. И тем не менее их нигде не было!

Нерецца и Сланк нехотя приблизились к Омбре, который стоял в одиночестве в центре верхнего этажа. Остальные держались поодаль и смотрели, радуясь, что неприятная обязанность передать плохие новости досталась не им.

— Милорд, — сказал Нерецца, — мы не можем их найти.

— Они здесь, — ответил Омбра.

— Но, милорд, мы…

— Они здесь!

— Да, милорд.

— Велите людям обыскать башню снова.

— Слушаюсь, милорд.

Нерецца со Сланком собирались было вернуться к матросам и передать им приказ Омбры. Но Сланка остановил голос Омбры:

— Мистер Сланк!

Сланк обернулся.

— Вы возьмете фонарь и пойдете со мной.

— Слушаюсь, милорд.

Сланк взял фонарь у одного из матросов и вернулся к Омбре. Тот стек вниз по лестнице у входа и принялся спускаться по винтовой лестнице, ведущей на нижний этаж. Сланк предпочел не спрашивать, зачем они туда идут.

По правде говоря, Омбра и сам не знал наверняка, зачем ему это. Просто что-то влекло его, заставляя снова спуститься вниз, какой-то обрывок мысли, вырванный у Макгинна, неопределенный, но многообещающий. Омбра уже несколько раз спускался туда и бродил среди доспехов, пытаясь разобраться в нагромождении туманных образов, которые он раздобыл. И каждый раз уходил ни с чем.

И тем не менее что-то побуждало его вернуться. Омбра был уверен, что дети по-прежнему в башне. Где они прячутся, он не знал. Но теперь, скользя вниз по винтовой лестнице, он придумал план, как их выманить.

Глава 84. Голос во тьме.

Питер с Молли выглядывали из-за доспехов, стараясь разглядеть хоть что-то во мраке, царящем в нижнем зале.

— По-моему, ушли, — шепнул Питер.

— С этого этажа — да, — ответила Молли. — Но они все еще в башне.

И в самом деле, издалека эхом доносились голоса их преследователей, которые перекликались друг с другом.

— Может, попробуем добраться до входной двери? — предложил Питер.

— Не выйдет, — возразила Молли. — Ее наверняка стерегут.

— А другого выхода точно нет?

Молли нахмурилась, вспоминая свои давние посещения башни.

— Не знаю, — ответила девочка. — Если и есть, то где-то наверху.

Она подумала о лестнице у входа — и содрогнулась, вспомнив распростертое тело Макгинна, которое, наверное, так и лежало там, в темноте. Необходимость перешагнуть через его труп казалась немыслимой, и девочка указала в сторону другой лестницы.

— Пошли туда.

Они осторожно пробрались между доспехами и направились к арке, ведущей на вторую винтовую лестницу. На лестнице было как будто еще темнее, чем внизу.

— Может, попросим Диньку нам посветить? — спросил Питер.

— Лучше не надо, — возразила Молли. — Увидят еще!

Ребята принялись подниматься по лестнице — медленно, нащупывая ногами каждую ступеньку. Они миновали всего четыре или пять ступенек, когда Молли остановилась и схватила Питера за руку.

— Ты слышал? — шепнула она.

— Что? — спросил Питер.

— Тсс! Слушай.

Дети прислушались и вскоре снова услышали то, что почудилось Молли: жалобный женский голос, который разносился по залу, откуда они только что ушли.

— Молли! — окликнул голос.

Молли стиснула руку Питера так, что мальчик скривился от боли.

— Мамочка… — прошептала Молли. — Питер, это моя мама!

— Молли! — раздался голос, уже ближе. — Молли, пожалуйста, помоги мне!

Девочка начала спускаться вниз. Питер остановил ее.

— Погоди! — шепнул он.

Молли вырвала руку.

— Это же моя мама, Питер!

— Молли! — окликнул все тот же голос, на этот раз еще ближе.

Молли уже открыла рот, чтобы отозваться, но Питер зажал ей рот. Ребята молча боролись на темной лестнице. Питер хрипло прошептал ей на ухо:

— Подумай головой, Молли! Это может быть ловушка!

Он почувствовал, что девочка колеблется. Она перестала вырываться и кивнула головой. Питер отвел руку от ее лица.

— Извини, — шепнул он.

— Да нет, — ответила Молли. — Ты прав.

— Молли! — снова позвал этот голос. — Где ты, Молли? Ты мне нужна!

Ребята вместе бесшумно спустились вниз. Молли выглянула из арки и ахнула. Вдоль стены зала в их сторону пробиралась тень женщины, отбрасываемая неровным светом фонаря. Самой женщины было не видно за строем доспехов. Молли увидела, как тень умоляюще воздела руки, и снова услышала голос матери:

— Молли! Ну где же ты!

— Это она! — шепнула Молли. — Питер, это же она!!!

Динька предостерегающе звякнула.

— Нет, Молли, — сказал Питер. — Смотри!

Тень леди Астер, продвигающаяся вдоль стены, подошла ближе, и сделалось видно, что самой леди Астер там нет, а нижняя часть тени вытягивается, точно капля.

И тянулась эта капля к Омбре.

Он скользил в их сторону, черный капюшон ворочался туда-сюда, как у охотящегося зверя. Сам Омбра тени не отбрасывал.

— Молли! — жалобный голос тени пронзил сердце девочки. — Где же ты, Молли?

Девочка словно окаменела, глядя на приближающиеся тени. Питер ухватил ее за руку и втянул обратно под арку.

— Это не она, Молли! — шепнул он. — Правда, не она!

Молли нехотя позволила себя увести, но взгляд ее был прикован к тени.

— Идем же! — шептал Питер, подталкивая девочку к лестнице.

Наконец Молли повернулась и пошла за ним. Она зажимала уши, чтобы не слышать жалобных криков, доносившихся снизу:

— Молли! Молли! Где ты, Молли?

Ребята быстро поднялись на второй этаж, тот самый, где Макгинн впустил их в Белую башню. На другом конце гулкого, темного, похожего на пещеру зала мелькал свет фонаря и метались тени искавших ребят матросов. Очевидно, пробраться к двери, через которую они вошли, не получится. Да и самой-то двери отсюда видно не было…

Динька снова издала предостерегающий звук.

Питер с Молли оглянулись и поняли, в чем дело: на лестнице внизу показался свет фонаря. А потом снова раздался умоляющий голос…

— Молли! Молли!

Омбра пересек нижний зал и теперь поднимался к ним. И матросы, обшаривавшие второй этаж, тоже приближались. Питер с Молли поняли, что у них только один выход: подняться наверх. Дети молча помчались на третий этаж. В верхнем зале было очень темно. Ребята еле-еле различали силуэты колонн. Они прислушались, но ничего подозрительного не услышали. Питер нарушил молчание.

— И что теперь? — спросил он.

— Попробуем найти окно! — ответила Молли.

Ребята принялись осторожно красться вдоль задней стены. И вскоре дошли до отверстия в стене. Они узнали его по менее густой тьме. Питер дотянулся до отверстия, пощупал руками…

— Окно, — шепнул он. — Но тут решетка!

Молли уже собиралась ответить, когда раздался громовой голос:

— Эй!!! Это кто там?!!

Питер с Молли застыли, затаили дыхание. Голос доносился из тьмы у колонны, в каких-то двадцати с небольшим футах от них.

— Кто там, спрашиваю?!! — снова прогремел голос.

Тишина.

— Эй, Блэки!!! Принеси фонарь!!! Тут, наверху, кто-то есть!!!

Снизу тотчас же послышались крики, топот тяжелых башмаков, на лестнице замелькал свет…

Питеру с Молли деваться было некуда. Они помчались вдоль стены прочь от лестницы, в угол зала. В темноте Питер едва не налетел с размаху на боковую стену. Они с Молли наощупь пробирались вдоль стены, и вдруг Питер обнаружил проход.

— Сюда! — шепнул он.

Ребята нырнули в проход и очутились в темной комнатушке, такой тесной, что они со всех сторон натыкались на стены. Крики позади звучали все громче. А впереди…

«Тут дыра!» — сообщила Динька.

— Что-что? — прошептал Питер.

«Дыра тут!» — повторила она.

— Где? — спросил Питер.

— Что? — спросила Молли.

«Прямо перед тобой», — ответила Динька.

Она порхнула вперед и на секунду вспыхнула слабым светом, озарив низенький деревянный помост у неровной каменной стены. В центре помоста действительно была дыра, никак не больше фута в диаметре. Молли сразу узнала, что это такое: эта комнатка привлекала всеобщее внимание во время экскурсий по замку.

— Клозет! — шепнула Молли.

— Чего-чего? — не понял Питер.

— Ну туалет! — слегка покраснев, объяснила Молли.

— А куда он выходит?

— Наружу.

— Что, прямо на улицу?

— Ну да!

— Тогда пошли! — шепнул Питер. — Динька, посвети!

При слабом свете Диньки Питер забрался на помост, сел и свесил ноги в дыру. Он соскользнул в нее до пояса, потом поднял руки над головой и пролез дальше. Тесновато, конечно, но мальчик протиснулся. На миг он исчез, потом его голова снова показалась в дыре.

— Пошли! — сказал он Молли. — Тут высоковато, но я тебя поймаю!

Молли замешкалась.

«Думает, она слишком важная птица, чтобы лезть наружу через сортир!» — фыркнула Динька.

А между тем крики преследователей раздавались уже совсем близко. Один пробежал почти вплотную к узкому проходу, ведущему в клозет.

— Давай, Молли! — сказал Питер.

Девочка неловко взобралась на деревянный помост. Питер нырнул вниз, и Молли просунула ноги в дыру, старательно заправив вместе с ними свое платье. Она заскользила вниз, подняла руки, протиснулась до половины…

И застряла. Ее бедра оказались чуть-чуть широковаты для этой дыры. Девочка принялась дрыгать ногами, пытаясь протиснуться, но не могла даже шевельнуться.

— Питер, я застряла! — шепнула она.

Питер, паривший в темноте у выхода из дыры, ее, конечно, не услышал, но понял, в чем дело. Он ухватил Молли за ноги и изо всех сил дернул вниз. Нет, не получается!

А снаружи, у самого входа в клозет, послышался голос.

— А ну несите сюда фонарь!!!

Шаги слышались все ближе. Молли увидела приближающийся свет фонаря. Девочка отчаянно дергалась и брыкалась. Ее нога ударила Питера в бок так, что мальчик отлетел в темноту.

В клозет ворвался человек с фонарем в руке. Он увидел Молли и испустил торжествующий вопль.

— Здесь!!! — заорал он. — Она здесь!!!

Вслед за ним тотчас же полезли остальные, но комнатушка была слишком тесная, чтобы они могли обогнуть человека с фонарем.

— Хватай ее!!! — заорал кто-то.

Человек с фонарем ухватил Молли за руку, но тут же отшатнулся и взвыл от боли. Динь-Динь молнией ринулась к нему и засветила крошечным, но крепким кулачком прямо в глаз. Матрос отшатнулся, сбил с ног того, кто стоял за ним, а тот — следующего. На полу образовалась куча-мала, фонарь погас, и тут Молли снова почувствовала, как Питер ухватил ее за ноги. Девочка вскинула руки и дернулась изо всех сил — и на этот раз почувствовала, что продвинулась — на дюйм, потом еще на дюйм… Но упавшие люди уже поднимались на ноги. Кто-то принялся шарить в темноте наощупь и ухватил Молли за лицо. Девочка изо всех сил укусила его за руку. Человек завопил от боли и отдернул руку, а тем временем Молли в последний раз отчаянно дернулась — и провалилась в дыру.

— Держись! — крикнул Питер, изо всех сил стараясь замедлить ее падение.

Молли ухватила его за шею, почувствовала, как мальчик напрягся, пытаясь удержать ее в воздухе. Далеко ли до?..

Бум!!!

Приземление вышло довольно жестким, но, по счастью, они упали на ноги. Ребята тут же свалились и покатились по земле. Наверху, в отверстии клозета — и довольно высоко, как теперь увидела Молли, — показался свет фонаря, и оттуда донеслись крики ярости и разочарования.

Потом вдруг воцарилась тишина — и в этой тишине раздался жуткий стенающий вопль, нечленораздельный, но явно разгневанный.

Молли с Питером поспешно расцепились, вскочили на ноги и, сопровождаемые Динькой, помчались прочь.

Глава 85. Черные воздушные змеи.

Два экипажа, каждый запряженный четверкой лошадей, ждали на пристани у фонаря, возле сходен «Фантома». Лошади отчего-то тревожились: пряли ушами, всхрапывали, переминались с ноги на ногу.

Причина их беспокойства беззвучно подплыла к заднему экипажу, держась при этом в тени. Кучер ничего и не заметил, пока странный, сиплый голос не окликнул его:

— Эй, кучер!

— Да, сэр? — обернулся кучер, наклонился — и отшатнулся, увидев перед собой пустой капюшон.

Но не успел он ничего сказать, как Омбра уже наступил на тень кучера, которую отбрасывал фонарь на набережной. Кучер уронил голову на грудь. Теперь он вовсе не отбрасывал тени.

В холодной ночи послышался шепот Омбры:

— Выпрямись!

— Да, господин.

Кучер поднял голову, вытянулся и застыл на козлах. Омбра стремительно скользнул ко второму экипажу. Его кучер оглянулся и успел увидеть приближающуюся черную фигуру — словно сгусток ночной темноты в тени экипажа.

— Ну и тихо же ты ходишь, приятель! — весело удивился кучер. — Как будто по воздуху плывешь!

— Так оно и есть, — отозвался Омбра.

Мгновение спустя мешок Омбры еще немного раздался, а второй кучер сделался таким же тихим и послушным, как и первый.

Омбра повернулся и махнул рукой Сланку, который ждал на палубе «Фантома», держа за руку невысокую фигурку, с головой закутанную в клетчатый плед. Сланк толкнул фигурку на сходни, и край пледа соскользнул с ее головы, открыв посеревшее лицо и нечесаные, слипшиеся волосы леди Астер. Она неловко спустилась по сходням, точно ребенок, который только учится ходить. Выйдя на пристань, Сланк затолкал ее в первый экипаж и сам сел следом.

Следующими с корабля сошли Герч, севший на козлы рядом с кучером первого экипажа, и Хэмптон, который сел рядом со вторым кучером. Следом спустились двое матросов Нереццы и встали на запятки[10] обоих экипажей. Оба матроса были вооружены кинжалами и пистолетами.

Вслед за ними на берег сошел сам Нерецца. Он нес брезентовый матросский мешок, а за ним — четверо из тех головорезов, что ходили с Омброй в Тауэр. Они привязали к крыше второго экипажа свои мешки и сундук и сами сели внутрь.

Омбра тихо сказал что-то кучеру первого экипажа, так тихо, что даже сидевший рядом Герч не расслышал, куда было велено ехать. Затем Омбра скользнул внутрь, закрыл за собой дверцу и уселся напротив Сланка и леди Астер. В экипаже резко похолодало. Сланк содрогнулся. Леди Астер сидела неподвижно, лицо ее было совершенно неживым.

— Ну вот, миледи, — простенал Омбра, — скоро вы вновь увидите своего супруга.

Леди Астер смотрела прямо перед собой сухими, покрасневшими глазами.

— Быть может, не только его, но и вашу дочурку тоже, — продолжал Омбра. — В Тауэре я встретился со старым другом вашей семьи, мистером Макгинном, и он был столь любезен, что поделился со мной информацией о том, где находится Место Возвращения. Подозреваю, что он, возможно, сообщил это и юной Молли. Если это так, то вскоре ваша семья воссоединится, как вы думаете?

Сланк следил за лицом леди Астер — оно по-прежнему ничего не выражало.

— Да-да, миледи, — добавил Омбра, — у меня свои планы насчет вашей семейки!

Сланку почудилось, что в глазах Луизы Астер мелькнула какая-то искорка, на изможденном лице на миг возник слабый отблеск каких-то чувств. И тут же исчез.

— Велите кучеру трогать! — простенал Омбра.

Сланк дважды стукнул кулаком в переднюю стенку экипажа.

Лошади тронулись. Экипажи потряхивало и раскачивало на булыжной мостовой. Долгая лондонская ночь близилась к рассвету.

И вдруг к стуку колес присоединился другой, более резкий звук: «Карр! Карр!».

В небе над экипажем Омбры кружило с полдюжины воронов. Они послушно следовали за ним, точно черные воздушные змеи на незримых нитях.

Глава 86. Лишний спутник.

К тому времени как Молли с Питером добрались обратно к дому Джорджа, на небе уже проступали первые тускло-серые полосы рассвета. Ребята продрогли и вымотались. Вырвавшись из Белой башни, они потом добрый час прятались в каком-то темном переулке, пока не убедились, что преследователи ушли. Денег на кеб у них не было, и поэтому им пришлось возвращаться к дому Джорджа пешком, да еще и кружным путем, чтобы миновать более людные улицы.

И вот наконец они взобрались на дерево у окна комнаты Джорджа. Молли постучала в окно, а Питер запихал за пазуху возмущенную Динь-Динь.

Вскоре за стеклом появилось сонное лицо Джорджа. Мальчик открыл окно, и Молли с Питером забрались в комнату.

— Спасибо! — сказала Молли.

Джордж, в ночном колпаке и ночной рубашке, только кивнул. Он пристально смотрел на Молли, очевидно, рассчитывая, что она скажет что-нибудь еще. Видя, что девочка молчит, он заговорил сам, тихо, но сердито.

— Слушай, — заявил он, — так не пойдет!

— Что не пойдет? — спросила Молли.

— Ну вот это, — Джордж кивнул в сторону Питера. — Что ты с твоим приятелем прячетесь у меня в комнате и стучитесь в окно по ночам. Молли, я не смогу долго прятать вас здесь! Ты являешься посреди ночи, рассказываешь, что твою маму похитили, что у тебя дома чужие люди, и при этом требуешь, чтобы я ничего не говорил папе, не позволяешь мне тебе помочь, не объясняешь, что происходит, и вообще… — Джордж покраснел, потом продолжил: — Молли, я хочу тебе помочь! Но я не смогу тебе помогать, если ты не позволяешь мне это делать.

— Ты прав, Джордж, — вздохнула Молли. — Ты очень добр к нам, а я веду себя ужасно грубо. Но это очень, очень опасное дело! И я не хочу в него втягивать ни тебя, ни твою семью.

— Молли! — укоризненно произнес Джордж. — Но ведь мы с тобой — я имею в виду наши семьи — старые друзья. Мы дружим уже много лет. И если бы у меня стряслась беда, неужели ты бы мне не помогла?

Молли медленно кивнула.

— Ну так вот, — сказал Джордж. — Ты же понимаешь, как я к тебе отношусь. — Он был уже красным, точно свекла. — Ну в смысле, что я хочу тебе помочь.

В комнате стало тихо. Питеру, стоявшему в каких-нибудь двух футах от Молли, внезапно показалось, что она от него в тысяче миль. Ему ужасно не нравилось, как Молли смотрит на Джорджа.

— Да, ты прав, — наконец сказала она.

— Молли! — предостерегающе воскликнул Питер.

Но девочка только отмахнулась.

— Нет, Питер, Джордж прав. Нам теперь больше не к кому обратиться за помощью.

Теперь уже Питер надулся, но Молли не обратила на это внимания.

— Мне надо найти папу, — сказала она. — Он единственный, кто может справиться с Дру… с похитителями. Но он уехал из Лондона в… в секретную деловую поездку, и я не знаю, где он теперь. Сегодня мы с Питером ходили в одно место, где мы рассчитывали узнать, куда он отправился, но ничего не узнали. Хотя нет. Мы нашли вот это.

Молли сунула руку в карман и достала счет от виноторговца, который она нашла в Цитадели Ловцов звезд. Девочка отдала его Джорджу. Мальчик посмотрел на счет и нахмурился.

— Ничего не понимаю, — сказал он.

— Я тоже, — кивнула Молли. — Но это почерк моего отца — то, что написано синими чернилами. И я знаю, что он, по-видимому, написал это незадолго до того, как уехал из Лондона.

— «С, 1030, 246», — прочитал Джордж.

— Может, это адрес? — предположила Молли. — Но я не представляю, где это и что.

— Так ты говоришь, он написал это незадолго до того, как уехал из Лондона? — переспросил Джордж.

— Да.

— Погоди-ка, — сказал Джордж и решительно вышел из комнаты. Вернулся он минут через десять, со стопкой бумаг.

— Это что? — спросила Молли.

— Железнодорожное расписание, — ответил Джордж.

Молли просияла.

— Джордж, ты гений! — воскликнула она, и ее тон неприятно задел Питера.

Джордж покраснел и выложил расписание на стол.

— Ну давайте помогайте, — грубовато сказал он, однако все равно было заметно, как он доволен.

— Давай, Питер! — сказала Молли.

— А чего делать-то? — растерянно спросил Питер. Он чувствовал себя круглым идиотом.

— Надо найти поезд, который уходит в десять тридцать, а прибывает в два сорок шесть пополудни! — довольно высокомерно объяснил Джордж.

— И чтобы в названии была буква С, — добавила Молли, хватая один листок и усаживаясь с ним прямо на пол.

Питер молча взял другой листок и присоединился к поискам. Нудное это было занятие: просматривать длинные списки номеров поездов, названий городов и времени отправления-прибытия… Все равно что уроки учить, а этого Питеру давненько делать не приходилось. Несколько раз Питер обнаруживал, что засыпает: сказывалась очередная бессонная ночь. В конце концов он заснул совсем.

Разбудил его возглас Джорджа:

— А ну-ка, погодите!

— Что? — спросила Молли.

— Посмотри! — сказал Джордж, протягивая ей свой листок.

Девочка взглянула на строчку, которую Джордж подчеркнул ногтем.

— Отбытие в десять тридцать с вокзала Ватерлоо, — пробормотала она, потом перевела глаза к следующему столбцу, — а прибытие в два сорок шесть… в Солсбери! Да, точно! Папа уехал в Солсбери!

— Что еще за Солсбери? — буркнул Питер.

— Не знаю, — сказала Молли, — но мне надо туда!

— Как? — испугался Джордж. — Прямо сейчас?

— Да, — твердо сказала Молли. — Я как раз успею на поезд! Не одолжишь мне денег на билет?

— Ну… одолжу, конечно! — ответил Джордж.

— И Питеру тоже, ладно? Я отдам, честное слово!

— Так он поедет с тобой? — поинтересовался Джордж.

— Да, — ответила Молли.

— Если он едет, тогда я тоже! — заявил Джордж.

— Нет! — возразила Молли.

— Почему? — спросил Джордж.

— Потому что… Ну потому, что тебя родители не отпустят!

— Родители в Париже, — ответил Джордж. — Я скажу дворецкому, что уезжаю на несколько дней погостить к другу. Я часто так делаю.

— Это слишком опасно!

— Ты-то едешь! — отпарировал Джордж. — И он тоже!

— Но он… — Молли попыталась найти какую-нибудь отговорку, но в конце концов сдалась. — Джордж, это все слишком сложно!

— Да, — согласился Джордж. — Потому тебе и понадобится вся помощь, какая только можно. Ведь ты бы даже не догадалась поехать в Солсбери, если бы не я!

На это Молли ответить было нечего.

— В общем, если ты хочешь, чтобы я заплатил за билеты, — заявил Джордж, — то я еду с тобой!

Молли опустила голову и задумалась.

— Ну хорошо, — произнесла она наконец.

— Молли! — воскликнул Питер.

Девочка взглянула на него.

— Джордж прав, — сказала она. — Мне понадобится вся помощь, какая только возможна.

— Но как же насчет… дела твоей семьи?

— Прямо сейчас, — угрюмо ответила Молли, — меня волнует только одно: как вернуть маму. И если Джордж может мне помочь, значит, пусть едет!

— Ну ладно, — буркнул Питер, хотя было видно, что его это совершенно не радует.

Они с Молли переглянулись, но больше ничего говорить не стали.

— Сейчас, только оденусь, — нарушил молчание Джордж. — И возьмем кеб до вокзала Ватерлоо.

Глава 87. Золотой флюгер.

Через час после того, как поезд отошел от перрона, Питер заявил, что хочет подышать свежим воздухом, встал со своего места и вышел на открытую площадку между грохочущими вагонами. Там он убедился, что его никто не видит, и выпустил из-под пальто Динь-Динь. Она села к нему на плечо, взглянула на клубы паровозного дыма над головой и наморщила носик.

«Зачем мы едем в этой грохочущей, вонючей штуковине? — спросила она. — Могли бы просто взять и полететь!».

— Но ведь Молли с Джорджем не могут летать, ты же знаешь, — возразил Питер.

«Ну и что? Ты-то можешь!».

— Но я с ними, — ответил мальчик.

«Но ты не такой, как они!».

— Что ты имеешь в виду?

«Они живут в этом ужасно холодном городе. Они прикованы к земле. А ты живешь у нас на острове и умеешь летать. Ты не такой, как они!» — Динька придвинула свое крошечное личико вплотную к лицу Питера: «Ты такой, как я!».

Питер посмотрел на нее, потом перевел взгляд на поля, проносящиеся мимо. Неужели Динька права? Может быть, он сам уже скорее сказочное существо, чем человек? И есть ли для такого, как он, место в Англии? Может ли он оставаться другом Молли — таким же, как Джордж? Если он не будет расти и взрослеть, станут ли нормальные люди с ним дружить?

Здесь, на грохочущей площадке, Питер особенно остро осознал, насколько он тут чужой и как далеко его дом. И осознав это, он понял, где теперь его настоящий дом.

— Да, Динька, ты права, — тихо ответил он. — Я такой, как ты.

А в это время в вагоне Джордж обернулся к Молли и спросил:

— Слушай, как ты познакомилась с Питером?

— Мы вместе плыли на корабле, — ответила девочка.

— В самом деле? А как вышло, что вы подружились?

Молли вспомнила свое путешествие на «Гдетотаме». И как она обнаружила, что на корабле находится сундук со звездным веществом. И как она решилась взять в союзники Питера, чтобы вырвать драгоценный сундук из рук Других. И как на корабль напал печально знаменитый Черный Ус.

И как буря выбросила их на таинственный остров Моллюск. И как детям и русалкам пришлось сражаться с кровожадными пиратами и еще более кровожадным Сланком, не считая враждебных туземцев и огромного летающего крокодила вдобавок. И сколько отваги и находчивости проявил Питер, рисковавший жизнью, чтобы спасти Молли и звездное вещество…

Девочка вспомнила все это и многое другое. Но Джорджу она ответила кратко:

— Мне нужна была помощь. И Питер мне помог.

— Очень благородно с его стороны, — кивнул Джордж. — Но я все равно не понимаю, зачем ты… продолжаешь поддерживать с ним отношения.

— Не понимаешь? Почему?

— Ну… по-моему, он совершенно не в твоем вкусе. Разве нет?

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Молли.

— Да все, — сказал Джордж. — Его манеру разговаривать. Его уровень образования. Его… его воспитание. Ну разве он тебе ровня? Я имею в виду, что твоя семья, твой отец…

— Мой отец, — перебила его Молли, — считает Питера одним из самых приятных молодых людей, с кем он когда-либо встречался!

И она гневно уставилась на Джорджа.

— Понятно… — ответил мальчик.

— Да нет, — сказала Молли, отвернувшись. — Ну что ты можешь понимать!

Джордж понял, что жестоко просчитался, и несколько минут придумывал, что бы такое сказать, чтобы разрядить ситуацию. Но так ничего и не придумал, а тут как раз вернулся Питер. Остаток пути все трое проехали молча.

Наконец поезд прибыл в Солсбери. Ребята вышли из вагона. Поезд, пыхтя, уполз дальше, а они остались стоять на платформе. День был холодный, но небо для разнообразия расчистилось, и пологие холмы графства Уилтшир были залиты солнцем. Молли, Питер и Джордж прошли через здание вокзала и вышли на грязную наезженную дорогу. У вокзала ждали несколько наемных экипажей. Лошади были привязаны к коновязи, а кучера, очевидно, сидели напротив, в кабачке «Железная дорога». Вдали небо пронзал высокий и острый шпиль собора Солсбери.

— И что теперь? — осведомился Питер.

— Теперь, думаю, надо спросить у кого-нибудь, не видел ли он отца Молли, — сказал Джордж.

— У кого спросить-то? — хмыкнул Питер.

— Ну кто-нибудь-то его наверняка видел! — раздраженно ответил Джордж. — А что, ты придумал что-нибудь получше?

— Пока нет, — сказал Питер, глядя Джорджу прямо в глаза, — но придумаю непременно!

Мальчишки набычились. Молли не обращала на них внимания. Она не сводила глаз с башни собора.

— Я тут бывала, — заявила она.

Джордж с Питером обернулись к ней.

— Папа с мамой возили меня сюда, — сказала девочка. — Давным-давно, я тогда была совсем маленькая. Но этот собор я помню.

— А что ты еще помнишь? — спросил Питер.

Молли сосредоточенно нахмурилась.

— Было лето. Мы остановились в большом доме. Дом стоял на извилистой дороге, рядом с рекой. Поблизости был деревянный мост. Папа водил меня туда, и мы с ним пытались удить рыбу.

Девочка немного помолчала, а потом вдруг просияла.

— Вот, вспомнила еще: там был мистер Макгинн!

— Точно? — спросил Питер.

— А кто такой мистер Макгинн? — спросил Джордж.

— Он папин соратник… был, — ответила Молли. — И да, он там был, это точно. И я вспомнила еще кое-что: по-моему, на крыше дома был флюгер, золотой флюгер. — Девочка взглянула на Питера и уточнила: — Со звездой на верхушке.

— Значит, это оно, — негромко сказал Питер.

— Что — оно? — спросил Джордж.

— То место, где должен быть папа, — ответила Молли. — Из-за чего он и приехал в Солсбери. Нам надо найти этот дом.

— А как вы туда ехали, ты не помнишь? — деловито поинтересовался Питер.

— Нет, — сказала Молли. — Но с поезда мы сошли в Солсбери, это точно. Я помню этот собор. Мы ехали отсюда.

— Значит, и мы начнем отсюда, — сказал Джордж и, не тратя лишних слов, перешел дорогу и скрылся в кабачке.

— Куда это он? — удивился Питер.

— Не знаю, — пожала плечами Молли.

Минуту спустя Джордж появился в сопровождении кучера, худощавого человека с лицом, похожим на мордочку хорька.

— Это мистер Пиви, — сказал Джордж, когда они подошли к Молли с Питером. — Он говорит, что очень хорошо знает эти места.

— Всю жизнь тут живу, — подтвердил мистер Пиви. — Весь Уилтшир наизусть знаю, до последнего дюйма! — Он ухмыльнулся, обнажив шесть неровных зубов. — Ей-богу, до последнего дюйма!

— Тогда, наверное, вы сможете нам помочь, — сказала Молли. — Мы ищем дом, довольно большой дом, на извилистой дороге, рядом с рекой.

— Э-э, барышня, да таких домов тут прорва! — ответил мистер Пиви. — Прорва целая!

— Недалеко от моста, — уточнила Молли.

— И таких домов хватает, — сказал Пиви. — Хватает, да!

— И у него на крыше золотой флюгер, — добавила Молли. — В форме звезды.

На это Пиви ответил не сразу.

— Да-а, — протянул он, — тогда, конечно, дело другое…

— Так вы его знаете, этот дом? — обрадовалась Молли.

— Может, и знаю, — сказал Пиви, задумчиво потирая подбородок, — а может, и не знаю…

— Послушайте! — встрял Питер. — Если вы знаете, где…

— Погоди-ка, — перебил его Джордж, положив Питеру руку на плечо, что тому ужасно не понравилось. — Сдается мне, мистер Пиви хочет сказать, что его память нуждается в некотором подкреплении.

— Вот ведь толковый молодой джентльмен! — обрадовался Пиви.

Джордж сунул что-то в руку Пиви. Питер услышал звон монет.

— Ну да, теперь припоминаю, — ухмыльнулся кучер. — Сдается мне, знаю я тот дом, что вы ищете. Тут недалеко, и часа не будет.

— Замечательно! — воскликнул Джордж и подмигнул Молли.

Девочка улыбнулась ему в ответ, да так, что у Питера все перевернулось внутри. А Джордж уже отворил дверцу экипажа и галантно помог Молли сесть в него.

— Спасибо, Джордж! — сказала девочка. — Какой ты находчивый!

— Да что ты, не за что, — ответил Джордж, садясь в экипаж следом за ней. — Я просто немного знаю жизнь.

Он сказал это, не оглядываясь на Питера. Но тем не менее Джордж догадывался, что лицо у Питера будет очень недовольное. И не ошибся.

Примерно час спустя, когда день уже клонился к закату, экипаж остановился перед огромным домом. Дорожка, ведущая к дому, была перегорожена массивными железными воротами, и над воротами висело название: «СЕ МОНА».

Джордж выпрыгнул наружу и помог выйти Молли. Питер вылез следом.

— Ну что? — спросил Джордж.

Девочка окинула дом взглядом, потом покачала головой.

— Нет, — сказала она. — По-моему, это не тот. — И тут ее взгляд упал на флюгер. — Постойте-ка! — Она рассерженно обернулась к Пиви. — Это же луна, а не звезда!

Мальчики посмотрели наверх. И действительно: флюгер был в форме полумесяца.

— Да это ж одно и то же! — возразил Пиви. — Звезды, луна — все одно планеты!

— Нет, не одно и то же! — воскликнула Молли.

— Ну, что ж поделать, барышня, — ответил Пиви. — Больше ничем помочь не могу.

Питер взглянул на надпись.

— А может эти, как их… Семоны нам помогут? — спросил он.

— Кто? — снисходительно улыбнулся Джордж.

Пиви захихикал.

— «Се Мона» — это не фамилия хозяев, — объяснил он. — Это название дома. На древнеанглийском языке. Тут, в наших краях, многие поместья носят названия на древнеанглийском.

— «Се Мона» значит «Луна», — сказал Джордж.

— А ты что, знаешь древнеанглийский? — спросила Молли.

— Ну не то чтобы очень хорошо, — сказал Джордж, безуспешно пытаясь выглядеть скромным. — Но я его учил. Вот, например, тот дом, где ты жила с папой, — ты не помнишь, было ли у него название?

— Может, и было, — задумалась Молли. — Но какое — не помню…

— А как будет по-древнеанглийски «звезда»? — спросил Питер.

— «Стеорра», кажется, — ответил Джордж.

Питер взглянул на Пиви:

— Есть ли тут дом, который называется «Стеорра»?

— Никогда про такой не слышал, — пожал плечами Пиви.

— А как насчет «света»? — вмешалась Молли.

— Нет ли тут дома, который называется «Леохт»? — спросил Джордж у Пиви.

— Насколько я знаю, нет.

— А как насчет «возвращения»? — спросил Питер, покосившись на Молли.

Джордж зажмурился и задумался, потом открыл глаза и обратился к кучеру:

— А нет ли здесь дома, который называется «Йекьерран»?

Услышав это странное слово, Пиви поежился.

— Вы его знаете? — спросил Джордж.

— Знать-то знаю, — ответил Пиви. — Только вот не знаю, стоит ли вам туда соваться. Я бы на вашем месте не стал.

— Почему? — поинтересовался Джордж.

Пиви поколебался, но наконец сказал:

— Странные слухи ходят про это место. И уже не первый год. Люди стараются держаться от него подальше.

— И что же это за слухи? — спросил Джордж, усмехнувшись в сторону Питера и Молли. — Что там, привидения водятся? Или колдовство?

— Оно самое, — ответил Пиви так тихо и опасливо, что улыбка поневоле сползла с лица Джорджа.

Молли с Питером переглянулись.

— Значит, нам туда, — уверенно сказала Молли.

Пиви медленно кивнул.

— Ладно, — ответил он. — Но это вам будет стоить лишних денег.

— Мы заплатим, — уверил его Джордж.

— Ну тогда садитесь, — сказал Пиви. — Тут полчаса езды.

Но крыша великолепной усадьбы показалась гораздо раньше. И на самом высоком из ее шпилей сверкал в последних лучах заходящего солнца золотой флюгер.

Это была пятиконечная звезда.

Глава 88. Его хороший знакомый.

Сланк проснулся от стука в стенку экипажа. Он открыл глаза и увидел, что Нерецца раздвигает занавески. Омбра потянулся через Нереццу, чтобы выглянуть в окно, и Нерецца вжался в спинку сиденья, чтобы черная фигура его не коснулась. Леди Астер невозмутимо смотрела прямо перед собой.

Омбра окинул взглядом то, что было видно в окошко. Солнце село. Почти полная луна только-только встала в ясном вечернем небе. Она еще висела у самого горизонта, но была уже достаточно яркой, чтобы освещать всю местность. Они ехали целый день и вот наконец прибыли к своей цели. Экипаж стоял на проселочной дороге, на невысоком холмике, с которого открывался вид на лоскутное одеяло полей, тянущихся на мили. А в пятидесяти ярдах от них дорога упиралась в каменный домик. Из трубы домика валил дым, вокруг виднелось несколько деревянных сарайчиков-развалюшек.

— Никаких соседей, — сказал Нерецца. — И хороший обзор. Все как вы приказывали, милорд.

Омбра издал звук, который, видимо, должен был обозначать согласие.

— Мистер Сланк, — простенал он. — Возьмите Герча и сходите на разведку!

— Слушаюсь, милорд.

Сланк вылез из экипажа. Они с Герчем направились к домику. Несколько минут спустя они вернулись.

— В пристройках никого нет, — доложил Сланк. — В доме — два человека. Старуха вяжет, старик на кухне колет щепу на растопку.

Омбра выскользнул из экипажа.

— Оставайтесь с ней, — велел он, указав на леди Астер.

А сам проворно заскользил по дорожке, ведущей к домику. У дверей он остановился и принялся как будто таять и растекаться, становясь ниже ростом и теряя форму, пока наконец на его месте не осталась только лужа черноты, которая быстро просочилась под порог.

И появилась внутри домика, где старушка сидела и вязала при слабом свете одинокой свечи и догорающего очага. Низенькая дверь у нее за спиной вела на кухню, откуда доносились удары топора.

Старушке сделалось зябко, она подняла голову, посмотрела сперва на окно, потом на дверь, но черной тени, ползущей по полу, так и не заметила.

Она снова взялась за спицы, но ненадолго: краем глаза она уловила некое движение.

— Ну что, Джон… — начала было она, и это были ее последние слова: Омбра, который вновь встал во весь рост, накрыл собой ее тень.

Спицы замерли. Старушка осела, клубок пряжи упал с ее колен и покатился по полу.

Стук топора на кухне тоже затих.

— Би! — окликнул мужской голос. — Ты что-то сказала? Би!

Тишина. Потом раздалось шарканье ног. В дверном проеме появился старик. В руке он держал топор. Старик взглянул на поникшее тело своей жены и тут заметил стоявшую рядом с ней черную фигуру.

— Вот дьявол! — воскликнул он. — Вы кто такой?

— Я не дьявол, — ответил Омбра, устремляясь вперед. — Но я его хороший знакомый.

Старик занес топор, сжимая его обеими руками.

— Назад! — крикнул он.

Но Омбра продолжал двигаться в его сторону.

— Берегись, зарублю! — заорал старик.

Омбра надвигался. Старик взмахнул топором и без труда рассек черную фигуру сверху донизу. Топор глубоко вонзился в пол. А фигура разделилась на две половинки и как ни в чем не бывало вновь слилась воедино. Старик был так ошеломлен, что даже не шелохнулся, когда Омбра наступил на его тень и всосал ее.

— Отведи жену в сарай, — распорядился Омбра, — а сам оставайся тут, пока я не отдам новых распоряжений.

— Слушаюсь, господин.

Старик поднял жену из кресла. Омбра отворил дверь, и они вышли. Старушка по-прежнему сжимала в руках хвостик нитки, и клубок пряжи, подпрыгивая, покатился следом за парой к сараю.

Омбра обернулся к людям, которые ждали его у экипажей, и махнул им, чтобы шли к нему. Дожидаясь их, Омбра осматривал поля, двигая головой в капюшоне, пока не увидел то, что искал. До него было больше мили, но оно отчетливо виднелось в свете восходящей луны.

Место Возвращения.

Пока Омбра смотрел в ту сторону, в ночном небе появилось с полдюжины черных теней, которые опустились отдохнуть на крышу домика.

— Карр! Карр!

Омбра обернулся к воронам, медленно поднял руку и указал в сторону Места Возвращения. Вороны тут же снова поднялись в воздух и полетели над полями. Омбра смотрел им вслед. Он не знал, когда должно состояться Возвращение. Этого ему от души Макгинна узнать не удалось. Но он точно знал, что оно происходит именно здесь. Рано или поздно Ловцам звезд придется привезти сюда свое драгоценное звездное вещество.

И тогда Омбра и вороны будут поджидать их.

Глава 89. Выбора нет.

— Эй, приехали! — крикнул Пиви, натягивая вожжи. Экипаж остановился. — Вот он, ваш Йекьерран!

Ребята вылезли из экипажа. Только что стемнело. В холодном чистом небе вставала круглая луна. Они стояли на пустынном отрезке дороги, идущей вдоль извилистого русла реки Эйвон, в нескольких милях от деревушки Аппер-Вудфорд. По одну сторону дороги была молодая рощица, вдоль другой тянулась высокая каменная стена с чугунными решетчатыми воротами. Сквозь ворота в лунном свете виднелась дорожка, обсаженная темными тисами. Дорожка вела к замку, стоявшему между рекой и дорогой. Замок выглядел мрачным и неприветливым.

— Ну, я поехал! — сказал Пиви, получив от Джорджа обещанную плату.

— Подождите на всякий случай, — попросил Джордж. — Вдруг здесь никого нет или это не тот дом!

— Нет уж извините! — ответил Пиви, тряхнув вожжами. — Я обещал отвезти вас сюда. А ждать тут я не обещал!

— Но… — начал было Джордж.

— Уж извините! — крикнул Пиви, и экипаж стремительно укатил прочь и скрылся за поворотом.

Ребята остались стоять на темной дороге.

— Ну что ж, — помолчав, сказал Джордж. — Приехали так приехали.

— Да уж, это точно! — заметил Питер, оглянувшись на темные деревья за дорогой.

Молли тем временем вглядывалась в дом.

— Да, это он, — сказала девочка. — Я уверена.

Джордж подергал ворота.

— Заперто, — сообщил он.

— Может, тут есть звонок? — предположила Молли.

Они осмотрели ворота, но так и не нашли ни звонка, ни другого средства известить хозяев дома, что у них гости.

— Сейчас попробую перелезть через стену! — сказал Джордж. Он подпрыгнул, ухватился кончиками пальцев за край стены, но не смог удержаться. — Эй, Питер! Подсади-ка меня, — попросил он.

Питер только ухмыльнулся.

— Что смешного? — осведомился Джордж.

— Посмотри-ка вон туда! — И Питер указал через дорогу.

Джордж обернулся и принялся всматриваться в рощу.

— Ничего не вижу, — наконец сказал он и повернулся обратно.

Питер исчез.

— Эй! — крикнул Джордж. — Ты где?

— Я тут! — ответил Питер из-за ворот.

— Но… но… — растерянно пробормотал Джордж.

— Питер! — укоризненно воскликнула Молли.

— Чего? — отозвался Питер с самым невинным видом. Он попытался отодвинуть тяжелый стальной засов, но тот оказался заперт на замок. — Наверное, придется…

Но тут его на полуслове оборвал пронзительный звон Диньки:

«Питер, сзади!».

Однако обернуться Питер не успел. Его обхватили две огромные волосатые лапищи. Одна держала его за горло, другая — поперек живота. Он оторвался от земли, не в силах ни крикнуть, ни даже вздохнуть — с такой силой сдавили его эти лапы! Молли взвизгнула, потом бросилась к воротам и принялась трясти решетку. Лицо у нее исказилось от ужаса.

— Питер! Не двигайся! — крикнула она.

Питер уже задыхался, но тем не менее сумел подавить желание брыкаться и выворачиваться. Он чувствовал, как бьется за пазухой Динь-Динь: она не могла выбраться из-под рубашки.

Откуда-то сзади, из тени деревьев послышался голос. Голос был явно мужской, но какой-то слишком низкий, хриплый и раскатистый.

Что он сказал, было непонятно, но как только голос умолк, волосатые лапы отпустили Питера. Мальчик рухнул на колени, жадно хватая ртом прохладный воздух. Потом он обернулся — и увидел массивную, лохматую тушу своего противника. Туша была увенчана такой же массивной и лохматой головой, с длинной мордой и влажным черным носом.

Это был медведь. И к тому же довольно крупный.

Питер растерянно заморгал и, не вставая с колен, попытался отползти подальше.

Тут из тени снова раздался голос:

— Итак, кто вы такие и зачем пытаетесь пробраться в это место?

Питер хотел было ответить, но не мог связать двух слов: его мысли были всецело поглощены медведем. Вместо него ответила Молли.

— Мое имя — Молли Астер, — сказала она. — Я ищу своего отца Леонарда Астера. Он мне нужен, срочно.

Короткая пауза, затем голос заговорил снова:

— А кто остальные?

— Это Джордж Дарлинг, — сказала Молли, указав на Джорджа. — А это — Питер, он с острова. Мой папа их обоих знает.

Снова молчание. Затем из кустов вышел человек.

Высокий мужчина — ростом с того самого медведя, и притом мощный, как бык. На нем была широкополая шляпа, а лицо его по самые глаза заросло густой, лохматой бородой. Под мышкой он держал двустволку.

— Стойте, где стоите! Все трое! — приказал он. — Ни с места!

А дальше он снова принялся издавать хриплые, басовитые звуки, явно обращенные к медведю. К удивлению Питера, медведь как будто прислушался, потом ответил таким же рыком. Затем человек запрокинул голову и издал залп странных тявкающих звуков. И наконец снова перешел на английский.

— Карл, — сказал человек, указав на медведя, — будет следить за этим молодым человеком, который пробрался за ворота. За вами обоими, — указал он на Молли и Джорджа, — тоже следят.

Человек развернулся и зашагал к дому, похрустывая гравием на дорожке.

— Помните: ни с места!

Джордж, стоя за воротами, медленно шевелил головой, осматривая окрестности. Наконец его взгляд упал на рощицу за дорогой, и мальчик ахнул.

— Молли! — шепнул он.

— Чего?

— Посмотри туда! — И Джордж чуть заметно кивнул.

Молли оглянулась — и тоже ахнула.

В тридцати футах от них, если не меньше, горели в свете луны желтые глаза — там стояли и смотрели на ребят три огромных волка.

— Они что, стерегут нас? — шепнул Джордж.

— Думаю, да, — ответила Молли.

— Но как они могут… Ну то есть, Молли, это же волки! И медведь… Откуда?..

— Помолчи, Джордж, — попросила Молли.

Несколько долгих, напряженных минут прошли в молчании. Питер, стоя на коленях, окаменел в трех шагах от громадного медведя, Джордж с Молли не сводили глаз с волков, а волки — с них.

В конце концов снова послышался хруст гравия, и на дорожке показался великан с двустволкой. Он миновал Питера, снял с пояса ключ и отпер ворота.

— Входите, — сказал он Молли и Джорджу.

Миновав ворота, Джордж оглянулся через плечо. Волки исчезли.

— Можешь встать, — сказал великан, запирая ворота.

Питер встал и попятился подальше от медведя.

Великан что-то буркнул зверю. Медведь рыкнул в ответ и вразвалку побрел в темноту. Джордж проводил зверя ошеломленным взглядом.

— Молли, — шепнул он, — этот господин разговаривал с медведем!

— Помолчи, Джордж, — велела Молли.

— Сюда, — сказал великан и повел их по дорожке.

Молли пошла за ним следом. За ней шел Питер, а за Питером — Джордж, который все еще оглядывался в сторону скрывшегося во мраке медведя Карла.

Питер подождал, пока Джордж поравняется с ним, и вполголоса сказал:

— Это ничего, а вот видел бы ты ее дельфинов!

Замок был даже больше, чем казалось снаружи: нагромождение флигелей, выстроенных из светло-серого и темно-серого камня, выложенного шахматной клеткой. Окна замка, широкие, на восемь стекол каждое — четыре вверху и четыре внизу, — стояли без света. Только над парадной дверью горел фонарь.

Великан остановился в нескольких ярдах от дома и указал на дверь.

— Входите! — рявкнул он.

Молли, Питер и Джордж миновали привратника. Молли отворила дверь и вошла внутрь. Мальчики — за ней. Ребята очутились в просторном зале, обставленном грубой, неуклюжей мебелью. Потолок поддерживали толстые дубовые балки, в огромном камине пылал огонь. Но Молли не обратила внимания ни на что, кроме высокого человека, который стоял посреди зала.

— Папочка! — вскрикнула она и бросилась ему на шею.

Несколько секунд они стояли обнявшись. Молли уткнулась лицом в плечо отца. Наконец они разжали объятия. Девочка взглянула отцу в глаза, и по лицу у нее покатились слезы: она увидела, что его отцовская нежность мало-помалу уступает место гневу.

— Молли, — сказал лорд Астер, — тебе не следовало приезжать сюда.

— Я знаю, папа, но…

— Понимаешь ли ты, насколько…

Тут лорд Астер осекся и бросил взгляд на Питера с Джорджем, ловивших каждое слово.

— Однако я веду себя неучтиво.

Лорд Астер подошел к мальчикам и пожал руку Питеру. Его лицо немного смягчилось.

— Питер! — сказал он. — Вот уж кого не ждал увидеть! Как поживаешь?

— Отлично, сэр.

— Но, ради всего святого, что ты делаешь в Англии?

— Долго рассказывать, сэр.

— Да уж, не сомневаюсь! Потом расскажешь. Как поживаешь, Джордж?

— Отлично, сэр. Вот только медведь меня несколько удивил. Тот человек у ворот как будто разговаривал с ним… И еще эти волки…

Лорд Астер бросил уничтожающий взгляд в сторону Молли.

— Хорошо выдрессированные животные способны на самые невероятные трюки, — сказал он.

— Но…

— Да-да, просто невероятные! — повторил лорд Астер. — Но вы с Питером, должно быть, страшно голодны.

— Ну вообще-то я… — начал Джордж.

— Вот и прекрасно! — перебил его лорд Астер. — Вон там, по коридору направо, находится наша буфетная. Там есть все, что душе угодно. Ступайте, подкрепитесь!

— Но…

— Ступайте, ступайте, — повторил Астер, подталкивая мальчиков в сторону коридора. — А нам с Молли надо кое-что обсудить.

Когда мальчишки вышли, лорд Астер обернулся к дочери. Он не повышал голоса, но по его тону было ясно, что он крайне ею недоволен.

— Я всегда считал тебя разумным человеком, — начал он, глядя на Молли в упор. — И теперь, хоть убей, представить не могу, что заставило тебя…

— Папа, я…

— Не перебивай! Что заставило тебя явиться сюда, рискуя выдать Место Возвращения, да еще притащить с собой этих мальчишек. И ладно бы Питера, а то Джорджа Дарлинга, который вообще не имеет никакого отношения к нашему делу! Ты отдаешь себе отчет, какой опасности ты подвергаешь и себя, и их тоже?

— Папа, они схватили маму!

Глаза лорда Астера расширились.

— Что?! Кто — они?!

— Другие. Они явились к нам домой и увезли ее.

— Увезли? Куда?

— Не знаю.

— А охрана?

— Они служат Другим.

— Что-о?!!

— Другие управляют ими, — уточнила Молли.

— Но… как?!

— Там есть человек-тень, — сказала Молли. — Не знаю, как он это делает, но он каким-то образом забирает тени людей и получает возможность управлять ими.

— Тени… — сказал Леонард, нахмурившись. — Мы получили странное сообщение из…

— Из Египта, — сообщила Молли. — Да, мама мне говорила. «Берегитесь теней». Именно это и случилось со стражниками. Эта жуткая тварь явилась к нам домой. Он называет себя лордом Омброй. Он забрал маму и пытался забрать и мою тень тоже. И ему бы это удалось, если бы не Питер.

— Лорд Омбра… — повторил Астер.

— Он дал мне вот это, — сказала Молли и достала из кармана письмо Омбры. — Велел передать тебе.

Девочка отдала конверт отцу. Тот прочел письмо, потом снова перечитал его и тихо сказал:

— О господи…

— Потому я и была вынуждена отправиться искать тебя, — сказала Молли.

— Но, ради всего святого, как же ты меня нашла?

Молли потребовалось минут десять на то, чтобы рассказать отцу обо всем, что случилось с тех пор, как он уехал из Лондона: о странных людях, которые бродили у особняка Астеров; о подозрительном поведении горничной Дженны; о появлении Сланка, Омбры и прочих и о похищении Луизы Астер; о том, как самой Молли удалось бежать из дома с помощью Питера и как они решили спрятаться у Джорджа; о поездке в Тауэр и гибели Макгинна; о том, как они обнаружили Цитадель; о жутком появлении тени Луизы Астер, которая говорила голосом Луизы, но была прикована к Омбре; об отчаянном бегстве из Тауэра через клозет; о том, как им удалось расшифровать надпись на счете; о поездке в Солсбери; о шпиле собора, который пробудил воспоминания Молли; о том, как кучер узнал название «Йекьерран».

Лорд Астер выслушал не перебивая. Он только закрыл лицо руками, когда услышал о гибели своего старого друга Макгинна, да еще сумел слабо улыбнуться, слушая повествование о побеге через клозет. В остальном же он молчал и слушал. Когда девочка умолкла, он начал задавать вопросы. Большая часть этих вопросов касалась того странного существа, Омбры. Лорд Астер заставил дочь пересказать каждый из эпизодов по нескольку раз, вспоминая все новые и новые детали.

Наконец он сказал:

— Значит, насколько тебе известно, этот Омбра вступил в контакт с… забрал тени Кадигана, Ходжа и Джарвиса.

— Да.

— И возможно, прислуги тоже.

— Да. Дженны — совершенно точно, но, возможно, и всех остальных тоже.

— И… твоей матери тоже.

— Боюсь, что да.

— Хорошо, — негромко процедил лорд Астер, обращаясь уже не к Молли. — Хорошо…

— Что ты имеешь в виду? — спросила Молли. — Что же тут хорошего?

— Я имею в виду, что никто из этих людей не знает, где находится Место Возвращения, — ответил Астер. — Этого даже твоя мама не знает. Мы договорились, что я ей этого не скажу — как раз на случай чего-то подобного. Что тебе неизвестно, того ты и не выдашь. Так что этот лорд Омбра не знает, куда мы увезли звездное вещество. Месту Возвращения ничто не угрожает.

Молли уставилась на отца.

— Месту Возвращения ничто не угрожает? — переспросила она.

— Да.

— А маме? — спросила Молли. — Как же быть с этим?!

И девочка указала на письмо Омбры, которое отец все еще держал в руке.

— Ведь он говорит, что если ты не отдашь ему звездное вещество, то ты ее больше никогда не увидишь! Он убьет ее, папа!

Лорд Астер потупился, взъерошил волосы и снова поднял голову. Молли увидела в его глазах боль и тоску.

— Молли, — негромко сказал он, — ты должна понять, что поставлено на карту.

— Я понимаю! — ответила девочка. — На карту поставлена мамина жизнь!

Астер передернулся, но все же продолжил:

— Я сделаю все, что в моей власти, чтобы спасти Луизу. Но одного я сделать не могу. Твоя мама сама не допустила бы этого. Я не могу отдать звездное вещество в руки Других.

— Но…

— Молли, послушай меня! Это огромное количество звездного вещества — больше, чем выпало за много веков, быть может, больше, чем вообще выпадало когда-либо. Его мощь невообразима. И если Другие им завладеют, равновесие сил рухнет, и окажется, что многие поколения Ловцов звезд трудились, боролись — и погибали — впустую! Мир станет жутким местом, Молли. Это отразится на всем человечестве. Это будет чума, Молли. Темные века. Нет, даже хуже чумы! Мы не должны этого допустить.

— Но если ты вернешь звездное вещество, мама погибнет! — сказала Молли.

— Если его заполучат Другие, — мрачно ответил лорд Астер, — боюсь, она все равно погибнет. Неужели ты думаешь, будто они оставят в живых хоть одного Ловца звезд?

— Не знаю я, что они сделают, — сказала девочка. — Но я точно знаю, что, если вещество вернется на небо, Омбра убьет маму. Это правда?

— Но…

— Правда или нет, папа? Отвечай!

Лорд Астер опустил голову.

— Это правда, — сказал он.

— Тогда ты не можешь так поступить! — воскликнула Молли. — Просто не можешь!

Лорд Астер смотрел на дочь. Теперь уже слезы текли у обоих.

— Молли, — прошептал он, — боюсь, у меня просто нет выбора.

Глава 90. Идеи Джорджа.

Джордж с Питером сидели друг напротив друга за неровным дощатым столом и энергично жевали. Ни один из мальчишек не произнес ни слова с тех пор, как они вошли в буфетную и обнаружили там каравай свежеиспеченного ячменного хлеба и здоровенную головку сыру. Они лопали наперегонки, стараясь, чтобы сопернику не досталось больше. Оба были специалистами в этом виде спорта: Питер натренировался в приюте Святого Норберта, ну а Джордж — в своем пансионе.

Итак, они сидели и трескали сыр с хлебом, и тут в буфетную ворвалась Молли. Дверь с грохотом врезалась в стену. Глаза у Молли были красные и опухшие, на щеках блестели слезы. Джордж с Питером встали, косясь на останки разоренного каравая.

— Молли, что случилось? — спросил Питер, ловя посыпавшиеся изо рта хлебные крошки.

— Мы уезжаем! — объявила Молли.

— Уезжаем? — удивился Джордж, выронив изо рта кусочек сыра. — Что, прямо сейчас?

— Да, сейчас! — сказала Молли. — Нам надо немедленно вернуться в Лондон!

— Но зачем? — спросил Питер. — Мы же только приехали!

— Спасать маму! — ответила Молли.

— Но я думал, твой папа… — начал Питер.

— Моему отцу, — перебила Молли, — на мою маму просто плевать!

Питер наконец заглотил хлеб, которым был набит его рот, и хотел уже что-то сказать, когда на пороге за спиной Молли появился Леонард Астер. Лицо его было суровым.

— Молли, довольно! — попросил он.

Девочка не обратила на него внимания.

— Я уезжаю, — повторила она Питеру и Джорджу, — а вы — как хотите. Можете ехать со мной, можете оставаться тут.

— Молли, никуда ты не поедешь! — воскликнул лорд Астер.

— Нет, поеду!

— Не поедешь, — повторил Астер. — Ты моя дочь и будешь делать, как я велю. Я не допущу, чтобы ты бродила по лесам и полям среди ночи. Тем более в такую ночь, как сегодня.

Молли уставилась на отца, потом кивнула.

— Так, значит, это будет сегодня, — медленно произнесла она. — Возвращение состоится сегодня.

— Молли — одернул ее лорд Астер, указав глазами на Джорджа, — тебе не следует…

— А мне плевать! — крикнула Молли. — Ну и пусть Джордж узнает про Возвращение! Плевать мне на тебя, и на твое звездное вещество, и…

— Молли!!! — Лорд Астер схватил дочь за плечи и подтащил к себе вплотную. — Тебе не следует говорить об этом!

Девочка вырвалась и отскочила назад.

— Мне плевать! — снова крикнула она. — Меня не волнует ничего, кроме мамы!

— А меня, думаешь, мама не волнует? — спросил Астер.

— Если бы тебе было не все равно, — ответила Молли, — ты бы ее спас!

— И можешь мне поверить, — сказал он, — я сделаю все, что в моих силах, чтобы ее спасти.

— Ну да, — бросила девочка, — все, кроме той единственной вещи, которая действительно может ее спасти!

— Прошу тебя, Молли, — сказал лорд Астер, — пожалуйста, постарайся меня понять!

Он мягко коснулся ее плеча. Девочка отбросила его руку. Лорд Астер немного постоял, глядя на дочь. Его лицо как будто сразу состарилось от усталости и горя. Потом он перевел взгляд на Питера и Джорджа. Мальчишки за все это время так и не шелохнулись.

— Извините, что вам пришлось стать свидетелями подобной сцены, — сказал он. — Сейчас у нашей семьи… очень трудное время.

Мальчики не ответили ни слова.

— Завтра утром я сразу же отправлю вас в Лондон, — продолжал лорд Астер. — Но эту ночь вам придется провести здесь. Я должен уехать на несколько часов с мистером Мэгиллом — тем человеком, который… э-э… приветствовал вас у ворот. Здесь вам будет спокойно и безопасно. И прошу вас, ни при каких обстоятельствах не пытайтесь покинуть замок.

Астер пристально взглянул на Молли.

— Замок будут охранять. И если вы попытаетесь уйти, вам помешают это сделать, причем, боюсь, самым неприятным для вас способом. Вы меня поняли?

Питер с Джорджем вспомнили медведя и волков и молча кивнули. Молли никак не отозвалась.

— Ну что ж, тогда до завтра, — сказал лорд Астер.

Он взглянул на Молли, словно хотел добавить что-то еще, потом покачал головой и вышел.

Следующие полчаса протекли в угрюмом молчании. Молли сидела за столом в буфетной и глядела в пустоту, не обращая внимания на неуклюжие попытки Питера и Джорджа утешить ее. Джорджу отчаянно хотелось порасспрашивать о том, из-за чего поссорились Молли с отцом, но мальчик отдавал себе отчет, что сейчас не самое подходящее для этого время, и помалкивал.

Тишину нарушил топот копыт за окном и хруст гравия под колесами. Молли, Питер и Джордж переглянулись, потом бросились к окну в большом зале и выглянули наружу. Луна уже высоко поднялась в безоблачное небо, и при ее свете ребята увидели трех лошадей, две из которых были запряжены в повозку. Они увидели, как Леонард Астер погрузил на повозку большой полотняный мешок. Из темноты появился бородатый великан Мэгилл. В руках у него был рулон холста. За ним вперевалочку брел медведь Карл. Медведь тащил сундук из темного полированного дерева с петлями и замками, сиявшими золотом в лунном свете.

— Вот оно! — сказал Питер.

— Что — оно? — поинтересовался Джордж.

— Помолчите! — бросила Молли.

Карл бережно положил сундук на дно повозки, пропихнул его вперед, а потом вскарабкался следом. Двигался медведь на удивление ловко и проворно, несмотря на свои гигантские размеры. Он улегся рядом с сундуком. Мэгилл укрыл холстиной медведя и сундук, сел на козлы повозки и взял вожжи. Они с лордом Астером перекинулись несколькими словами, потом Астер вскочил в седло. Мэгилл запрокинул голову и опять издал несколько тявкающих звуков, а потом насторожился, прислушиваясь. Наконец он кивнул лорду Астеру, и оба тронули лошадей и направились к воротам.

В конце дорожки Астер спешился и открыл ворота. Когда повозка выехала на дорогу, Астер вывел за ворота свою лошадь, закрыл ворота, запер их и снова сел в седло. Еще секунда — и маленькая процессия скрылась из виду.

— Ладно, — сказал Джордж. — Так вот, если не возражаете, у меня имеется ряд вопросов.

— Помо… — начала было Молли.

— Нет уж, извините! — перебил Джордж. — Больше я молчать не буду. Меня уже тошнит оттого, что я ничего не понимаю. Без меня вы бы даже до Солсбери не добрались и дома бы этого не нашли. Я извел на эти твои поиски немало времени и сил, Молли, и денег тоже, не говоря уже о том, что меня чуть не сожрали волки. По-моему, я заслужил кое-каких объяснений.

— Ну ладно, — вздохнула Молли.

— Молли!.. — предостерегающе воскликнул Питер.

— Нет, — возразила девочка. — Джордж прав. Он поступил как настоящий друг, и без него мы бы сюда нипочем не добрались. Он рисковал жизнью ради меня. И он заслужил, чтобы ему рассказали правду.

Она посмотрела в окно.

— А потом, — с горечью добавила девочка, — мне теперь наплевать на папочкины дурацкие тайны!

Питер покачал головой, но ничего не сказал.

— Моя семья, — сказала Молли Джорджу, — принадлежит к ордену, который веками оберегал очень ценное, но очень опасное вещество.

— Это самое звездное вещество, — уточнил Джордж.

— Это что-то, что падает с неба, — продолжала Молли. — Оно обладает невероятными свойствами. Просто волшебными.

— Волшебными?!

— Да.

Джордж недоверчиво усмехнулся.

— Молли, — сказал он, — я всерьез занимаюсь астрономией. И довольно много знаю о том веществе, что падает с неба. Это камни, Молли. Просто камни. И ни о каком… звездном веществе я никогда не слышал.

Питер ухмыльнулся.

— И что такого смешного? — осведомился Джордж.

— Ничего, ничего, — ответил Питер.

— Если ты никогда не слышал о звездном веществе, — объяснила Молли, — то лишь потому, что папин орден изо всех сил стремится держать это в тайне. Они собирают его, когда оно падает с неба, чтобы им не завладели люди, в особенности плохие люди.

На губах Джорджа по-прежнему играла скептическая усмешка.

— И что же они с ним делают потом?

— Они его возвращают.

— И куда же? В небеса, что ли? — улыбнулся Джордж.

— Да, в небеса.

— Но это же невозможно! — выпалил мальчик.

— Очевидно, возможно, — сказала Молли. — Во всяком случае, они этим занимаются уже много веков подряд.

— Но как?

— Не знаю, — сказала Молли. — Я никогда не видела, как это делают. Этого почти никто не видел.

— Ах, так ты не знаешь, происходит это Возвращение на самом деле или нет, — произнес Джордж тоном, который Питера возмутил до глубины души. Но Молли оставалась совершенно спокойной.

— Происходит, — уверенно ответила она. — Папа именно за этим и уехал.

— Понятно, — сказал Джордж с сомнением в голосе. — А эти… плохие люди, от которых вы прячете звездное вещество, они, значит, и есть те самые, кто похитил твою маму?

— Да, — подтвердила девочка. — И их предводитель — это жуткое существо, лорд Омбра. Он способен совершать ужасные вещи. Он может отнять у человека…

Тут Молли запнулась, подумав, что если уж Джордж в звездное вещество не верит, то в кошмарные способности Омбры не поверит тем более.

— В общем, он очень могуществен, — продолжала она. — И не остановится ни перед чем.

— И где он теперь, этот… Омбра? — спросил Джордж.

— В Лондоне, — ответила Молли. — Он захватил маму, чтобы обменять ее на звездное вещество. Но папа отказывается меняться. А Омбра сказал, что если он не получит его, то… то… — Девочке не сразу удалось совладать со своим голосом. — То он убьет мою маму!

Молли спрятала лицо в ладонях и разрыдалась.

— Может быть, он только грозится, — негромко сказал Джордж.

Девочка мотнула головой.

— Нет, — сказала она. — Он это сделает. Это жуткая, совершенно жуткая тварь. Мы с Питером видели, как он убил человека, старого друга нашей семьи.

Перед Молли снова, как наяву, встала картина: вот Макгинн отчаянно пытается остановить надвигающегося Омбру, вот он катится по крутой лестнице Белой башни…

— Он не остановится ни перед…

И тут Молли осеклась.

— О господи! — воскликнула она.

— В чем дело? — спросил Джордж.

Но Молли не обратила на него внимания.

— Питер, — сказала она совершенно другим, решительным тоном, — ты помнишь, как Омбра гнался за нами по винтовой лестнице и как Макгинн упал?

— Ну еще бы! — ответил Питер. — Век не забуду.

— А Омбра коснулся его тени?

— Макгинна?

— Да, — сказала Молли. — Подумай, Питер! Коснулся или нет?

Питер вспомнил жуткую суету на узкой, темной лестнице: вот Макгинн взмахнул фонарем, отчаянно пытаясь заставить Омбру отступить… вот Омбра внезапно ринулся вперед… вот Макгинн вскрикнул, теряя равновесие…

Питер нахмурился, пытаясь восстановить в памяти этот момент.

— Да, — кивнул он. — Всего на миг, перед тем, как Макгинн упал. Но, кажется, все-таки коснулся.

— Вот и я так думаю, — сказала Молли.

— Ничего не понимаю, — вмешался Джордж. — Коснулся, не коснулся — какая разница?

— Макгинн знал, где находится Место Возвращения, — объяснила Молли. — Нам он этого не сказал, но сам знал. А если он это знал и Омбра сумел заполучить его тень…

— То, значит, Омбра тоже знает, где это Место, — закончил Питер.

— Но каким образом прикосновение к тени человека…

— Нет, Джордж, только не теперь! — перебила его Молли. — Питер, какая же я дура! Папа ведь несколько раз меня спрашивал, чьи тени забрал Омбра, а про Макгинна я так и не вспомнила!

— Это было всего на миг, — успокоил ее Питер. — Мы не знаем наверняка, узнал это Омбра или нет.

— Но он же мог узнать! — воскликнула Молли.

— Да, пожалуй, — согласился Питер. — Наверное, мог.

— А если он это знает, — продолжала Молли, — значит, он уже у Места Возвращения! Он ждет там папу!

Они с Питером переглянулись.

— Надо предупредить папу! — решительно заявила девочка.

Она подбежала к двери и потянула засов. Из-за пазухи у Питера раздался пронзительный тревожный звон.

«Не стоит ей этого делать!».

— Молли! — крикнул Питер, бросаясь к девочке. — Не надо…

Но поздно: Молли уже распахнула дверь. Девочка тут же взвизгнула и захлопнула ее снова. Питер только мельком успел заметить огромную серую тень на пороге.

— Волк! — выдохнула Молли.

«Я же говорила!».

— Что это за звон такой? — спросил Джордж.

Молли, не обращая на него внимания, подошла к окну.

— Их там с полдюжины, не меньше, — сказала она.

Питер с Джорджем подошли к ней и увидели внизу темные тени с горящими глазами.

— Думаю, они нас не выпустят, — заметил Джордж.

Плечи Молли поникли.

— О нет… — выдохнула она.

— Молли, — сказал Питер, — я-то могу выйти.

— Как это? — фыркнул Джордж. — Что, ты собираешься пролететь у них над головами?

— Да, — кивнул Питер.

Джордж обернулся к Молли:

— Он что, сумасшедший?

Девочка не ответила ему, а Питеру сказала:

— Ну можешь, а что толку? Мы ведь не знаем, где находится это Место Возвращения. Папа уехал уже с полчаса тому назад, и он был верхом. Он сейчас может быть где угодно. Как ты его найдешь в темноте? Если ты даже не знаешь, в какую сторону направляться?

— Попробовать-то можно, — возразил Питер. — Тем более сейчас полнолуние, все видно…

— Питер, ты же не знаешь здешних мест, — покачала головой Молли. — Не зная, где находится Место Возвращения, ты просто заблудишься, и все.

— А что нам еще остается? — спросил Питер.

— Не знаю… — ответила Молли, безнадежно глядя в окно.

— Минуточку! — воскликнул вдруг Джордж.

— Чего? — спросила Молли.

— Сегодня же полнолуние!

— Ну да! — раздраженно бросила Молли. — Питер это только что уже говорил.

— Ну я просто только что подумал… — начал Джордж. — Я все надеялся наблюдать это в свой телескоп, хотя последние несколько дней было довольно пасмурно, но сегодня…

— Джордж, ты о чем? — бесцеремонно перебила его Молли.

— Затмение! — ответил Джордж. — Лунное затмение! Сегодня.

Мальчик достал из кармана часы и взглянул на них.

— Примерно через час, если быть точным. Луна пройдет в тени Земли и полностью исчезнет… Так-так… Насколько я помню, на пятьдесят три минуты.

Питер с Молли уставились на Джорджа.

— Ну дальше? — потребовала Молли.

— Так вот, — сказал Джордж, — я просто подумал, что, возможно, затмение имеет какое-то отношение к Возвращению.

— Я знаю, — кивнула Молли, — что это происходит в какое-то определенное время. Папа об этом говорил однозначно. И он знал время заранее, за несколько месяцев.

— Лунные затмения можно предсказывать на годы вперед! — сообщил Джордж. — Значит, и Возвращение сегодня, и затмение тоже… Мне кажется, это совпадение не случайно!

— Да, — согласилась Молли. — Думаю, что не случайно.

— Так, значит, если ты прав, — сказал Питер довольно-таки неохотно, отчасти потому, что не знал, что такое затмение. — Возвращение должно состояться примерно через час?

— Да, — ответил Джордж.

— Даже если и так, — вздохнула Молли, — мы знаем только, когда оно состоится. А вот где — мы так и не выяснили.

Джордж самодовольно улыбнулся.

— В чем дело? — спросила Молли.

— Если я не ошибаюсь, — ответил Джордж, — то я точно знаю, куда они поехали!

Глава 91. Цель пути.

В этот холодный вечер на улицах крохотной деревушки Эймсбери не было ни души. Цокот копыт заставил кое-кого из жителей прильнуть к окнам. Но ничего особенного они из-за своих занавесок не увидели: всадник, следом повозка — обычные ночные путники, какие часто проезжали по этому наезженному тракту.

Чего жители деревушки не углядели — так это молчаливых серых теней, которые неслись большими скачками, держась вровень с повозкой и всадником, однако не выбираясь на дорогу — им было проще мчаться напрямик через поля.

Маленькая процессия миновала деревню и скрылась вдали. Любопытные крестьяне вернулись к своим очагам.

В двух милях к западу от Эймсбери дорога поднималась на холм. Достигнув вершины, Леонард Астер остановил коня. Ехавший следом Мэгилл натянул вожжи, запрокинул голову и рыкнул. Волки, что бежали за повозкой, остановились. Они смотрели и ждали.

Астер с Мэгиллом окидывали взглядом открывшийся перед ними вид. Внизу лежала равнина Солсбери, плавно поднимающаяся к горизонту. Полная луна ярко озаряла ее, так что видно было на мили вперед. У подножия холма дорога разветвлялась. Левое ответвление уходило на юго-запад, к городу Эксетер. А правое заворачивало на северо-запад, в самое сердце лугов равнины Солсбери.

И по левую сторону от этой дороги, примерно в полумиле, в лунном свете отчетливо, будто днем, виднелась цель их пути. Оба медленно, опасливо оглядели всю равнину: поблизости вроде бы никого не было. Лорд Астер сверился со своими карманными часами и кивнул Мэгиллу. Они тронули лошадей и в сопровождении волков двинулись вперед, к Месту Возвращения.

Глава 92. Мало времени.

— Стоунхендж! — объявил Джордж.

Питер озадаченно нахмурился. Молли ахнула.

— Ну конечно! — воскликнула она. — Это ведь совсем недалеко от Солсбери, верно?

— Рукой подать, — ответил Джордж. — Я там бывал раз пять, не меньше. От этого дома он милях в пяти.

— Стоунхендж? — переспросил Питер. — Это такая древняя груда камней, да?

— Не груда камней, — наставительно поправил его Джордж, — а древний рукотворный круг из вертикально установленных каменных глыб. Огромных глыб. Некоторые утверждают, будто он выстроен тысячи лет тому назад, еще до римлян.

— А какое отношение эти каменные глыбы имеют к Возвращению? — поинтересовался Питер.

— Зачем построили Стоунхендж — точно никто не знает, — ответил Джордж. — Но он явно имеет какое-то отношение к небесным телам. Главная ось круга идет от точки, где восходит солнце в день летнего солнцестояния, к точке, где оно садится в день зимнего солнцестояния. Кроме того, некоторые утверждают, что Стоунхендж использовался для предсказания лунных затмений.

— Вроде сегодняшнего, — добавила Молли.

— Вот именно, — подтвердил Джордж. — Так что если это ваше Возвращение всегда происходит именно в день затмения, Стоунхендж должен быть самым подходящим для него местом.

— Ладно, — сказала Молли. — Значит, нам сейчас надо в Стоунхендж.

— Хм, — пробормотал Джордж, выглянув в окно. — А про волков ты забыла?

— Не забыла! — ответила Молли. Она обернулась к Питеру, указала на цепочку у него на шее и спросила: — Много еще у тебя его осталось?

— Не знаю, — сказал Питер. — Я часть использовал в Лондоне.

— Ну, будем надеяться, что этого хватит, — решила Молли. — И что хватит на двоих.

— На двоих? — удивился Питер. — А он что, тоже полетит?

— Да, — твердо ответила Молли. — Без него нам просто не найти Стоунхенджа. Джордж, ты сумеешь разыскать Стоунхендж? Отсюда?

— В принципе я бы, наверное, смог, — ответил Джордж, — но что толку?

— Надо найти окно на втором этаже, — сказала Молли.

Она решительно направилась к лестнице в глубине холла.

— Но как же мы… — начал было Джордж.

— Увидишь, — коротко ответила девочка. — Пошли.

Наверху ребята нашли окно, которое им втроем, не без труда, все же удалось открыть. В комнату хлынул прохладный ночной воздух. Ребята навалились на широкий подоконник и выглянули наружу. Внизу, в пятнадцати футах под ними, горели три пары желтых глаз, внимательно следивших за детьми.

— Хорошо бы порошка хватило, — заметил Питер. — Не самое удачное место и время, чтобы падать.

— Да уж, — согласилась Молли, глядя на волков.

— Все равно ничего не понимаю, — вмешался Джордж. — О чем это вы?

— Сейчас полетим в Стоунхендж, — объяснила ему Молли.

— Понятно. Значит, вы оба сумасшедшие, — заключил Джордж.

— И ты полетишь с нами, — добавила девочка.

— Конечно полечу! — фыркнул Джордж. — Вот сейчас как взмахну крылышками!

Молли с Питером молча взглянули на него.

— Ну в чем дело? — осведомился Джордж.

— Вот махать как раз ничем не надо, — сказал Питер.

— Питер, можно твой медальон? — спросила Молли.

Питер снял медальон и вложил его в руку Молли. Девочка взяла золотой шарик и показала его Джорджу. Тот оглядел его, сощурившись, не скрывая своего недоверия.

— Джордж, — начала девочка, — я сейчас осыплю звездным веществом себя, потом тебя. Ощущение будет странное, но приятное.

— А Питер как же? — ухмыльнулся Джордж. — Ему что, волшебного порошка не достанется?

— Питеру это не нужно, — ответила Молли. — Он уже и так может летать.

Джордж от души расхохотался.

— Ого! — воскликнул он. — Везет же ему!

— Джордж, — сурово сказала Молли, — это все не игра!

Она откинула застежку медальона.

— В самом деле? — спросил Джордж. — А по-моему, это как раз…

Но тут Молли раскрыла медальон, и мальчик, разинув рот, осекся на полуслове. Рука девочки тотчас окуталась теплым золотистым сиянием. Она слегка наклонила медальон, и сияние заструилось по ее руке, постепенно окутав девочку целиком, а потом впиталось в нее. Молли негромко, но отчетливо ахнула.

— Дай руку, Джордж! — велела она.

Мальчик осторожно протянул правую ладонь.

Молли наклонила над ней медальон, и сияние заклубилось и поползло по руке Джорджа.

— О боже! — воскликнул мальчик. — Это же… это… Ах!

— Ну да, — сказала Молли, закрыла медальон и вернула его Питеру.

«Ну теперь-то мне можно выйти?» — требовательно прозвенела Динька.

— Колокольчики! — сказал Джордж. — Какая прелесть!

— Динька хочет наружу, — сказал Питер.

Молли оглянулась на Джорджа и пожала плечами.

— Почему бы и нет? Теперь уже все равно.

Питер расстегнул рубашку, и Динька выпорхнула наружу, моргая глазками. Секунду она повисела в воздухе, а потом уселась на взлохмаченные рыжие волосы Питера и сладко потянулась.

Джордж уставился на нее.

— Молли! — сказал он. — У Питера на голове сидит эльф!

Динька обиженно звякнула.

— Она предпочитает, чтобы ее звали птицечеловеком, — перевел Питер.

— Понятно, — сказал Джордж, не отводя глаз от Диньки.

— Послушай, Джордж, — позвала его Молли. — Джордж! Джо-ордж!

Мальчик нехотя отвел взгляд от Динь-Динь.

— Да?

— Мы сейчас вылетим в окно, — сказала девочка. — Мы полетим по воздуху.

— Потрясающе! — провозгласил Джордж.

— Для того чтобы взлететь, надо наклониться вперед, — начала объяснять Молли. — Наклоняешься, как будто падаешь вниз, — и взмываешь в воздух.

— Наклоняешься, падаешь, взмываешь, — повторил Джордж. — Понял!

— Тогда пошли, — сказала Молли. — Питер, давай ты первый!

Питер, на голове у которого по-прежнему восседала Динька, забрался на подоконник, соскользнул с него и завис в воздухе.

— Ну надо же! — воскликнул Джордж, расплывшись в улыбке. — Блестяще!

Внизу, под ногами у Питера, зарычали волки.

— А это что такое? — спросил Джордж.

— Волки это, — ответил Питер.

— А-а, — произнес Джордж, и его улыбка несколько потускнела. — Про волков-то я и забыл.

— Насчет них не беспокойся, — ответила Молли, затаскивая Джорджа на подоконник. — Ты, главное, помни: наклоняешься, падаешь, взмываешь!

— Наклоняешься, падаешь, взмываешь… — повторил Джордж, свесив ноги с подоконника.

Волки ворчали все более грозно.

— А вы уверены, — начал было Джордж, — что это не опа-а-а-а-а-а-а-а!..

Молли сильно пихнула его в спину, и Джордж свалился с подоконника. Секунду он неподвижно висел в воздухе, удивленно раскрыв глаза и разинув рот. А потом медленно поплыл вниз. Волки внизу изготовились к атаке.

— Наклонись вперед! — напомнил Питер.

Волки уже стояли на задних лапах и щелкали зубами. Джордж смотрел на них, точно загипнотизированный.

— Джордж! — крикнула Молли, которая уже влезла на подоконник. — Наклоняйся!

Джордж оставался неподвижным и медленно опускался все ниже. Его болтающиеся в воздухе ноги были уже всего в нескольких футах от волчьих зубов.

«Не очень-то он умен, верно?» — заметила Динька.

Питер метнулся к Джорджу и схватил его за руку. Молли соскользнула с подоконника и схватила мальчика за другую руку. Вместе они увели его в сторону и вверх. Клацающие челюсти едва разминулись с его ботинками. Позади раздался разочарованный вой, но трое ребят уже поднимались в ночное небо. Динька порхала вокруг, ярко сияла луна, в лицо бил ночной ветер.

— Джордж, с тобой все в порядке? — спросила Молли.

Джордж отвел взгляд от исчезающих внизу волков и теперь с восторгом смотрел в чистое ночное небо, на луну и на звезды, на которые он столько смотрел в свой телескоп из окна лондонского дома. Но теперь, когда ребята поднялись над вершинами деревьев и во все стороны раскинулось небо, мальчик чувствовал себя частью этого неба, и ему казалось, что, стоит протянуть руку, и он коснется самой луны.

— Да, — медленно ответил он. — Я… Это очень здорово, Молли. Просто очень!

— Вот и хорошо, — сказала девочка. — Так в какой стороне Стоунхендж?

— Стоунхендж? — переспросил Джордж.

«Совсем бестолковый!» — уточнила Динька.

— Да, — повторила Молли, сдерживаясь изо всех сил. — Нам надо в Стоунхендж, помнишь?

— Ах да! — сказал Джордж. — Верно. Стоунхендж… Сейчас посмотрим. Река вон там, а вон, — он окинул взглядом небо, — Большая Медведица, значит, Полярная звезда… Вот она. Значит, нам надо… туда. Как теперь повернуть?

— Наклониться, — сказала Молли. — Вот так.

Она наклонилась вбок и свернула налево. Питер и Динька последовали за ней.

Джордж попытался повторить этот маневр, немного потрепыхался в воздухе, но в конце концов довольно сносно выполнил левый поворот.

— Блестяще! — воскликнул он.

— И что теперь? — спросила Молли.

— Вон там, впереди, — сказал Джордж, — должна быть деревня.

— Кажется, я вижу огни, — сообщил Питер, прищурившись.

— Это Эймсбери, — уточнил Джордж. — А оттуда уже можно лететь вдоль дороги. Деревня от Стоунхенджа всего в двух милях.

— Тогда полетели! — сказала Молли, наклоняясь вперед. — Надо успеть добраться туда, пока звездное вещество не выветрилось!

— А что, оно выветрится? — спросил Джордж.

— Конечно! — крикнула Молли, улетая. Она уже ощущала, как действие волшебного порошка начинает понемногу слабеть. — Наклоняйся, Джордж! — И добавила себе под нос: — Времени у нас очень мало.

Глава 93. Глаз ворона.

Вороны, нахохлившись, восседали на древних серых камнях, растрескавшихся от непогоды. Их блестящие глазки-бусинки стреляли во все стороны. И каждые несколько секунд самая крупная из птиц устремляла взгляд в сторону двух далеких желтых точек: окон домика, где засел Омбра.

Вороны, беспокойные, но бесконечно терпеливые, уже много часов следили за пустынными лугами. И тут один из них увидел отдаленное движение, которого человеческий глаз не уловил бы.

— Карр! — раздался тревожный крик. — Карр!

Теперь и другие заметили крохотные фигурки вдали: всадника и повозку, приближающихся со стороны деревни.

Большой ворон взмахнул крыльями. Тихая ночь огласилась шумом перьев. Птица взмыла в небо. Она становилась все меньше и меньше. Время от времени с неба доносилось карканье, отмечающее ее путь к тусклым огням далекого домика.

Нерецца, дремавший в кресле, вскинулся рывком: его разбудил шорох. Кто-то скребся в окошко домика. Капитан взял оплывающую свечу и побрел на звук. Спина ныла от долгой езды в экипаже.

Капитан отдернул занавеску и вздрогнул: на подоконнике стоял большой ворон. Птица склонила голову набок и одним глазом смотрела прямо в окно. Нерецца сам на себя разозлился за то, что испугался какой-то птицы, и занес было кулак, чтобы врезать по стеклу.

Но тут он ощутил у себя за спиной могильный холод.

— Впустите его, — простенал Омбра.

Нерецца, не оборачиваясь, подергал задвижку и отворил окно. Пламя свечи забилось на ветру. Ворон впрыгнул в комнату и встопорщил перья. Птица уставилась на Омбру и внезапно застыла, как мертвая.

— Свечу! — приказал Омбра.

Нерецца тяжело дышал, свистя носом. Он поднес свечу вплотную к левому боку птицы так, что ее тень упала на подоконник. Ворон даже не попытался отстраниться от пламени. Омбра протянул руку и коснулся тени.

— Двое, — простенал Омбра. — Один верхом, другой правит повозкой. Едут по дороге, ведущей в деревню.

Омбра отвел руку. Ворон хрипло каркнул и улетел в ночь.

— Всего двое? — удивился Нерецца.

Капитан тут же пожалел, что спросил об этом. Омбра повернулся к нему и уставился на него пустым капюшоном.

— Если это Астер, — сказал Омбра, — а я думаю, что это он, неважно, сколько при нем людей, один или сотня. Он обладает немыслимым могуществом, капитан, куда большим, чем мы. На нашей стороне — только элемент внезапности, да еще его жена. Но силу, которой он владеет, недооценивать нельзя. Это ясно, капитан?

— Да, милорд.

— Собирайте людей и велите Сланку привести миссис Астер. Мы выезжаем немедленно.

— Да, милорд.

Не прошло и минуты, как все уже собрались перед домиком: Омбра, Нерецца и Сланк, сжимавший безвольную руку Луизы Астер. Несколько секунд спустя к ним присоединилось полдюжины матросов, двое из которых были с винтовками. Они зашагали через равнину. Омбра легко и беззвучно скользил впереди. Остальным приходилось бежать трусцой, чтобы поспеть за ним. Пассивную Луизу Астер Сланк практически тащил на себе.

Они приближались к Стоунхенджу с юго-запада, с противоположной стороны от входа, обращенного к дороге. Омбра отыскал тропу, которая вела их мимо древних погребальных курганов, поэтому увидеть их с дороги было нельзя.

Дважды прилетал большой ворон и садился Омбре на плечо, потом улетал снова. Во второй раз Омбра обернулся и дождался, пока все соберутся вокруг него. И еле слышным стенающим шепотом сообщил:

— Они скоро прибудут к дальней стороне камней. Прямо перед нами — канава. Спрячьтесь в ней и ждите моих приказаний.

Он указал на двоих с винтовками.

— Вы двое займете места по обе стороны от меня. Мистер Сланк, держите наготове миссис Астер!

Люди, призрачные силуэты в лунном свете, спустились в неглубокую канаву, окружавшую Стоунхендж. Большой ворон полетел вперед и присоединился к остальным часовым, дежурящим на древних камнях.

На секунду все затихло.

А потом вдалеке послышался приближающийся цокот копыт.

Глава 94. Возвращение.

Астер и Мэгилл приближались к каменному кругу с северо-востока, поднимаясь на пологий склон, на котором тысячи лет назад неведомый народ с неведомыми целями возвел Стоунхендж.

Чем ближе они подъезжали, тем отчетливее становились видны в ярком свете луны отдельные камни гигантского сооружения.

Снаружи, извне круга, сильнее всего бросались в глаза песчаниковые глыбы, выстроенные кругом в сто футов шириной. Каждый из камней был в тринадцать футов высотой и семь шириной. На некоторых стоячих камнях еще сохранились горизонтальные перемычки, но их большая часть за неисчислимые века обрушилась на землю. Внутри же круга стоячих камней находились остатки второго круга, из глыб поменьше, известных под названием «голубые камни». Они имели шесть футов в высоту, но теперь многие из них опрокинулись или вообще пропали. Внутри же круга голубых камней возвышались могучие трилиты.[11] Каждый трилит состоял из двух огромных вертикальных глыб, установленных на расстоянии всего нескольких дюймов и увенчанных перемычкой. Некогда трилитов было пять, и самый высокий из них достигал двадцати четырех футов в высоту. Три стояли и поныне.

Все эти сооружения были окружены древним рвом, образующим круг более трехсот футов в поперечнике. На северо-западной стороне рва имелся проход, ведущий на дорогу. У самой дороги, в стороне от основной группы, высилась одинокая песчаниковая глыба в шестнадцать футов высотой. Она была известна под названием «Пяточный камень». У нее-то Леонард Астер и задержался, сделав знак Мэгиллу остановить повозку. Люди окинули взглядом основную группу камней. Ничего необычного они не увидели — разве что черных птиц, восседающих на центральных трилитах. Астер пригляделся и увидел, что это вороны.

«Прямо как в Тауэре, — подумал он. — Странно».

Однако, кроме них, никого видно не было. Астер подал знак Мэгиллу, и тот несколько раз негромко тявкнул. Из высокой травы тут же вынырнули волки. Пять заняли посты вдоль дороги, а шестой принялся медленно обходить Стоунхендж по периметру.

Астер и Мэгилл двинулись дальше, к основной группе камней. У прохода через ров они миновали Камень-Плаху — массивную плиту песчаника, лежащую на боку. Неровная поверхность глыбы была испещрена углублениями, куда, как утверждали некоторые, должна была стекать кровь жертв, убиваемых на этом чудовищном алтаре. Здесь Астер спешился и привязал лошадь к кусту. Мэгилл спрыгнул с козел и снял с повозки холст. Громадный медведь Карл с ворчанием слез на землю. Потом поднял черный сундук и бережно поставил его рядом с повозкой.

Астер открыл полотняный мешок и достал из него золотой шлем, который горел огнем в лунном свете. Астер положил его на дно телеги. За шлемом последовала пара золотых сапог, пара золотых перчаток и золотое одеяние. Все это было изготовлено из тончайшего материала, мягкого, как ткань, но на ощупь — как чистое золото.

Лорд Астер взглянул на луну и нахмурился. Левый край лунного диска сделался уже заметно темнее правого. Это не была четко очерченная тьма, которая наползает на солнце во время солнечного затмения, однако луна постепенно затмевалась.

— Начинается, — сказал Астер.

Он поспешно сбросил пальто, снял ботинки и принялся натягивать золотое одеяние. Мэгилл смотрел на него исподлобья.

— Лучше бы вы позволили сделать это мне! — буркнул он.

— Я ценю вашу заботу, Мэгилл, — ответил лорд Астер. — Но это слишком опасно!

— Я мог бы взять с собой Карла! — возразил Мэгилл. — Никогда еще не видел опасности, с которой не мог бы справиться Карл.

Астер только улыбнулся и покачал головой.

— Боюсь, что эта опасность даже Карлу не по зубам, — сказал он, указывая на сундук. — Кому-то придется открыть сундук, когда затмение достигнет максимума и луна сделается темной. И тот, кто это сделает, должен быть в золотом одеянии. Потому что любой другой — кто бы это ни был, человек или зверь, — умрет на месте.

— Но ведь бывали же такие, кто это пережил, — сказал Мэгилл. — Я слыхал о таком.

— Бывали, — согласился Астер. — Время от времени — очень редко — рождаются такие люди, кому звездное вещество не причиняет вреда даже в большом количестве.

Он вспомнил о Питере и о том, как мальчик невольно столкнулся со звездным веществом там, на острове. Это дало ему способность летать, не стареть и… неизвестно, что еще.

— Но эта способность встречается крайне редко, — продолжал лорд Астер. — Я не уверен, что на всей Земле отыщется хотя бы полдюжины людей, способных пережить соприкосновение с тем, что находится в этом сундуке. Вы не поможете мне натянуть перчатки? Они довольно тесные.

Секунду спустя Астер, не без помощи Мэгилла, был от шеи до пят облачен в сверкающее золотое одеяние. Он снова взглянул на луну. Тень сделалась гуще и шире, и луна приобрела заметный багровый оттенок.

— Отлично! — сказал лорд Астер Мэгиллу. — Я отнесу сундук внутрь. Когда начнется Возвращение, свет может привлечь внимание кого-нибудь из деревни. Ни при каких обстоятельствах не пропускайте никого внутрь каменного круга. И сами туда не входите, и животных своих не пускайте. Что бы вы ни увидели, что бы ни услышали, как только Возвращение начнется, держитесь отсюда подальше!

— А если что стрясется? — спросил Мэгилл. — Что, если вам понадобится помощь?

Астер положил руку в золотой перчатке на плечо Мэгиллу.

— Со мной все будет в порядке, — мягко сказал он. — А если нет, тогда ни вы и ни кто другой ничего поделать не сможет.

Леонард надел золотой шлем, полностью закрывший его голову и шею. Впереди на шлеме были две щели, затянутые мелкой золотой сеткой, которая защищала глаза, но при этом позволяла нормально видеть. Убедившись, что шлем сидит как следует, Астер наклонился, поднял сундук — который был значительно легче, чем можно было предположить, глядя на его размеры, — и без труда взвалил его на плечо.

— Пожелайте мне удачи! — сказал он напоследок. Голос его был чуть приглушен шлемом.

— Удачи! — воскликнул Мэгилл.

Леонард Астер повернулся и понес сундук в центр Стоунхенджа.

Волк неторопливо трусил вдоль внешнего края рва, насторожив уши, шаря вокруг глазами, носом процеживая тысячи ароматов, витающих в ночном воздухе. Добравшись до юго-западного края рва, волк остановился. Прямо перед ним в лунном свете поднялось из рва нечто темное. Волк принюхался. Нечто выглядело как человек, но человеком не пахло. Оно вообще не пахло живым.

Черная тень вытекла из рва и заструилась к волку. Зверь зарычал и оскалил зубы. Он не столько испугался, сколько был озадачен: не понимал, отчего тварь не боится ни рычания, ни оскаленных клыков.

Тварь устремилась прямиком на волка. Зверь прыгнул, клацнули зубы. Но ничего не схватили — их только заломило от холода, как будто волк попытался укусить зимний туман. Волк неуклюже приземлился, споткнулся: он рассчитывал встретить сопротивление, а там ничего не оказалось, Зверь поднялся на ноги и развернулся, готовясь снова напасть.

Но было поздно.

Это ощущение было Молли хорошо знакомо.

— Оно выдыхается, Питер! — крикнула девочка.

Они уже миновали Эймсбери и летели вдоль дороги к Стоунхенджу, который теперь был отчетливо виден вдали. До земли оставалось еще футов двести, но Молли отчетливо ощущала, как земля тянет ее к себе, мягко, но неумолимо.

С Джорджем творилось то же самое, но мальчик пока пребывал в блаженном забытьи — он выписывал петли и зигзаги и время от времени с блаженной улыбкой до ушей бормотал себе под нос:

— Блестяще! Блестяще!

— До Стоунхенджа дотянешь? — спросил Питер.

— Не знаю, — ответила Молли, вглядываясь вперед. — Если и дотяну, то с трудом.

— Хорошо бы дотянуть все-таки, — сказал Питер, указывая на дорогу.

Молли опустила глаза и увидела двух… нет, трех волков, которые мчались прямо под ними и смотрели вверх.

«Вид у них голодный», — заметила Динька.

— Что она говорит? — спросила Молли.

— Говорит, что мы почти долетели, — соврал Питер.

Омбра затолкал тень волка в холщовый мешок. Оставшийся без тени зверь сидел неподвижно, глядя на него.

Омбра заговорил с ним — не на человеческом языке, а хриплым, гортанным рыком.

«Ты ничего не видел, — сказал он. — Ступай».

Волк трусцой двинулся дальше, обходя стоячие камни и не обращая внимания на группу людей, притаившихся в древнем рву. Несколько минут спустя зверь исчез из виду. Нерецца и Сланк не сводили глаз с Омбры, который стоял, вскинув капюшон, как будто прислушивался к чему-то.

Раздалось хлопанье крыльев, в темноте мелькнула черная тень. На плечо Омбры опустился ворон. Птица склонила голову к капюшону, посидела так несколько секунд, потом снова вспорхнула и улетела.

Омбра подошел поближе к Нерецце и Сланку, что их совершенно не обрадовало. И простенал тихо, еле слышно:

— Человек в золотом одеянии — думаю, это Астер, — несет сундук в центр круга.

— Мы захватим его? — шепотом спросил Нерецца.

— Подберемся поближе, — сказал Омбра. — Но осторожно. Если он увидит или услышит нас, у него хватит могущества, чтобы уничтожить нас в единый миг.

Нерецца со Сланком переглянулись. Неужели в голосе Омбры мелькнула тень страха? Или им только показалось?

— Идем друг за другом, — продолжал Омбра. — Стрелки — следом за мной. Будьте готовы открыть огонь по моей команде. Мистер Сланк, захватите с собой миссис Астер. Капитан Нерецца, вы и ваши люди пойдете следом за мистером Сланком. И тихо!

Люди встали. Сланк поднял на ноги безвольную фигурку Луизы Астер. Омбра повернулся и заскользил через открытое пространство, отделявшее их от центрального круга камней, забирая при этом немного направо, так, чтобы одна из массивных внешних глыб скрывала его из виду. Дойдя до этой глыбы, Омбра сделал остальным знак остановиться у него за спиной. Он распластался по глыбе и медленно скользнул за нее. Сейчас он походил не на живое существо, но скорее на случайную тень, отброшенную луной.

Впереди виднелся стоячий камень поменьше, один из внутреннего круга голубых камней. Он обеспечивал превосходное укрытие. Омбра просочился обратно и жестами приказал двум стрелкам выйти вперед. Он расставил их по обе стороны голубого камня. Отсюда им были отчетливо видны центральные трилиты.

Когда все было готово, Омбра просочился вперед, в тень голубого камня, где его было практически не видно. И принялся ждать.

Ждать оставалось недолго.

Леонард Астер шел медленно, останавливаясь через каждые несколько шагов, чтобы оглядеться. Ничего подозрительного видно не было, да он и не рассчитывал увидеть ничего подозрительного: если бы здесь появился кто-то посторонний, волки Мэгилла наверняка подняли бы тревогу! И тем не менее осторожность не помешает.

Он миновал внешний круг стоячих глыб, потом внутренний круг голубых камней. И вот он уже подходил к центральным трилитам. Некоторые вздымались ввысь у него над головой, другие лежали на земле, куда они попадали уже много веков тому назад.

Астер шел к Алтарному камню — огромной плите из песчаника, лежащей на боку и расколотой надвое. За многие годы плита почти ушла в землю и была еле видна под обломками того, что некогда представляло собой самый высокий из трилитов. Дойдя до этого нагромождения битого камня, Астер остановился и бережно опустил сундук наземь так, чтобы деревянная стенка упиралась в торчащий наружу угол Алтарного камня. Мимо пролетел ворон — так близко, что Астер невольно пригнулся. Он посмотрел на луну. Тень уже накрывала ее почти полностью.

«Еще несколько минут, — подумал Астер. — А то и меньше».

Он опустился на колени и приготовился отпереть сундук. Долгожданное Возвращение было уже близко.

Молли понимала, что не дотянет. Она напрягалась изо всех сил и все равно стремительно теряла высоту. Сейчас она парила футах в пятнадцати над головами волков. Волков набралось уже пять штук. Они трусили прямо у нее под ногами и зловеще рычали. Джордж, наконец осознавший, что им угрожает, опустился еще ниже и теперь хлопал руками, отчаянно стараясь набрать высоту, что, разумеется, было совершенно бесполезно. А до Стоунхенджа оставалось еще ярдов сто по прямой…

— Питер, — сказала Молли, — у нас не получится…

— Знаю! — сказал Питер, подлетая ближе. — Давай руку! И ты, Джордж, тоже!

Питер схватил ребят за руки и изо всех сил потянул их наверх. Так ему удалось продержать их еще ярдов двадцать, но потом они слишком отяжелели, и Питер больше не мог держать их на лету. Ребята быстро падали вниз, навстречу поджидающим их клыкам.

— Придется опустить вас вниз, — сказал Питер, куда спокойнее, чем он себя при этом чувствовал. — Как только окажетесь на земле, бегите со всех ног к Стоунхенджу!

— Но как же?.. — опасливо начал Джордж, глядя вниз.

— Насчет волков не тревожьтесь. С ними я управлюсь, — ответил Питер.

«Управишься? Интересно, как это?» — тут же осведомилась Динька.

— Что она говорит? — спросила Молли.

— Она говорит, чтоб вы не боялись, — ответил Питер. — Ну, держитесь!

Мальчик поднатужился, внезапно нырнул вперед и одним махом перенес своих отяжелевших товарищей ярдов на десять вперед. И опустился на землю буквально перед носом у нагоняющих волков.

— Бегите! — крикнул он и повернулся навстречу стае.

Первый волк налетел на него секунду спустя. Он разинул пасть, рыкнул и кинулся. Питер взмыл вверх, оскаленные клыки беспомощно щелкнули в воздухе. А Питер тем временем с размаху опустился вниз, сильно ударив волка ногами в спину. Зверь взревел от боли и ярости и развернулся, но Питер уже снова взмыл вверх — клацнувшие зубы не достали до его ноги какого-то дюйма. Прочие волки, разъяренные неудачей своего товарища, сгрудились на месте, подпрыгивая и пытаясь достать Питера зубами. А мальчишка нарочно плясал в воздухе прямо у них перед носом и вопил, стараясь отвлечь их внимание.

Тем временем Молли с Джорджем, незамеченные волками, неслись по дороге к Пяточному камню, который озарял слабый свет тысяч звезд: от луны на небе остался только призрачный темный круг.

— А что мы будем делать, когда добежим? — пропыхтел Джордж.

— Найдем папу, — ответила Молли, взглянув на луну. — Если мы только не…

И тут девочка остановилась и ахнула.

— Что такое? — спросил Джордж, но тут проследил направление ее взгляда и воскликнул: — О боже!

Прямо поперек дороги, в пятнадцати футах от них, стоял медведь Карл. Росту в нем было футов восемь, и ни дюймом меньше. Теперь зверь опустился на все четыре лапы и, рыча, направился в их сторону.

— Эй, ты там! — сказал Джордж. Наверное, его голос звучал бы более впечатляюще, если бы он не сорвался на петуха на слове «там». — Стой! Стой, говорю!

Но Карл не остановился. Он медленно надвигался и рычал все громче.

В ушах Молли раздался предупреждающий звон. Девочка нахмурилась: она уже слышала, как Динька так звенит… И вдруг Молли вспомнила, при каких обстоятельствах это было.

— Джордж! — крикнула она. — Зажмурься!

— Чего? — отозвался мальчик, не сводя глаз с Карла. — Зачем еще… Ой!!!

Это Молли крепко припечатала его глаза ладонью и одновременно зажмурилась изо всех сил сама. А вот глаза Карла были совсем рядом и вдобавок широко раскрыты, когда Динька внезапно вспыхнула ярчайшим светом.

Бедный зверь, на время ослепший и очумевший, вздыбился и замахал в воздухе лапами, но так ни до чего и не дотянулся.

Молли открыла глаза и отвела руку от лица Джорджа.

— Бежим! — крикнула она.

Но потом вспомнила кое о чем, остановилась, обернулась и подобрала крохотное тельце Диньки, которая без сил лежала на дороге и еле-еле светилась. Девочка бережно уложила Диньку в карман пальто и помчалась к Пяточному камню. Джордж несся за ней по пятам. А медведь Карл по-прежнему ревел и хватал лапами воздух.

Астер увидел вдалеке яркую вспышку, услышал раскатистый рев — это явно был Карл. Он не знал, что происходит, но выяснять это было некогда. Что бы ни случилось, разбираться с этим придется Мэгиллу и его зверям. Затмение вступило в полную фазу. Луна теперь была видна только как круглая тень на небе.

Астер стоял на коленях рядом с сундуком. Он отстегнул золотые запоры. Глубоко вздохнул, потом выдохнул.

Время настало.

Из-за освещенных звездным светом махин трилитов выскользнул ворон. Птица опустилась у основания голубого камня, прямо в лужу черноты, которая была Омброй. Несколько секунд спустя птица снова взлетела и исчезла в темном небе.

Омбра встал и вполголоса сказал двум стрелкам:

— Астер — за этими камнями. — Он указал на один из стоящих трилитов. — За мной. Быстро!

Омбра устремился вперед, пригнувшись к самой земле, и очутился у трилита. Стрелки прокрались следом за ним. Между массивными стоячими глыбами трилита было расстояние всего в несколько дюймов, и камни образовывали узкую щель глубиной пару футов. Омбра просочился в эту щель и совершенно исчез между глыбами. Сквозь отверстие на противоположной стороне он увидел человека, одетого в золото, — наверняка это был Астер. И этот человек стоял на коленях рядом с деревянным сундуком. Руки Астера в золотых перчатках открыли два золотых запора.

Он вот-вот откинет крышку!

Омбра стремглав бросился назад.

— Стреляйте! — прошипел он, махнув рукой стрелкам, чтобы те вышли вперед. — Стреляйте немедленно!

Стрелки проворно обежали камень. Слишком проворно. Один из них споткнулся об угол каменной плиты, торчащий из земли, и растянулся, винтовка с громким лязгом упала на камни. Астер оглянулся на звук, увидел одного стрелка, распростертого на земле, и второго, который целился в него. Ни мгновения не колеблясь, Астер откинул крышку сундука.

Вороны с пронзительными криками взвились в небо.

И взошло солнце.

По крайней мере, так могло показаться: центр Стоунхенджа озарился ярчайшим светом. Одетая в золото фигура Астера будто вспыхнула пламенем. Упавший стрелок завопил и пополз прочь, волоча свое оружие. Однако второй был опытнее и дисциплинированнее: он на миг отвернулся от света, но потом все-таки заставил себя снова посмотреть в ту сторону и навел винтовку на Астера.

— Не-ет!

Это был голос Омбры, но звучал он очень слабо.

— Не стреляйте в него!

Омбра лежал на земле в десятке ярдов от стрелков. Его отнесло назад силой вспышки, словно клочок дыма на ветру. Его силуэт исказился, сделался каким-то плоским.

— Не стреляйте! — повторил он, пытаясь закрыться от света.

Стрелок опустил винтовку, обернулся и, спотыкаясь, направился следом за отползающей тенью.

Нерецца выбежал вперед и встретил Омбру у голубого камня.

— Что случилось? — спросил он и, заслоняя глаза, бросил взгляд в сторону сияющего шара света и Астера, отступающего в укрытие, за огромную упавшую глыбу. — Почему они его не застрелили?

— Я отозвал их, — ответил Омбра. — Мы не можем убить Астера, пока сундук открыт. Его надо закрыть. А подойти к нему достаточно близко, чтобы его закрыть, может только Астер.

Омбра взглянул на небо. Нерецца проследил направление его взгляда и увидел такое, чего раньше никогда не видел. В центре красноватого круга, в который превратилась луна, возникло крошечное, не больше булавочного укола, пятнышко зеленоватого света. И это пятнышко на глазах сделалось щупальцем света, тянущимся вниз с луны все дальше и дальше, все ближе к земле.

— Времени мало! — сказал Омбра. — Надо заставить Астера закрыть сундук!

— Но если мы не можем его застрелить, то и подойти к нему тоже не можем… — растерянно сказал Нерецца. — Что же тогда делать?

Черный капюшон Омбры медленно отвернулся от луны и уставился на Нереццу.

— Зовите Сланка, — распорядился Омбра. — Скажите ему, пусть приведет сюда леди Астер.

Молли с Джорджем, задыхаясь, добежали до Пяточного камня. За мгновение до этого небо над Стоунхенджем озарилось ярчайшей вспышкой света, и теперь центр каменных кругов сиял так ярко, что туда нельзя было смотреть, не щурясь.

— Что это? — спросил Джордж. — Это и есть Возвращение?

— Это звездное вещество, я уверена, — ответила Молли. — Но оно пока еще здесь, на земле. Возвращение еще не совершилось. Папа, наверное, там, внутри. Мне надо…

— Нет, ты только посмотри! — перебил ее Джордж, указывая вверх.

Молли задрала голову и увидела странное щупальце зеленого света, спускающееся вниз с луны, тянущееся к земле. Его нижний конец ходил из стороны в сторону, отчего остальная часть щупальца плавно извивалась. Молли показалось, что она видит гигантскую змею, которая готовится напасть.

Джордж смотрел на этот приближающийся свет с еще большим изумлением.

— Эта штука в тысячи миль длиной! — сказал он. — В десятки тысяч миль! И по-видимому, движется с фантастической скоростью!

Молли оторвала взгляд от светящейся змеи и снова посмотрела на сияющий центр Стоунхенджа.

— Мне надо туда, — сказала девочка. — Предупредить папу.

— А зачем? — спросил Джордж. — Возвращение ведь явно вот-вот начнется. А когда звездное вещество исчезнет…

— Но пока-то оно еще не исчезло! — возразила Молли. — А если Омбра где-то поблизости, он это наверняка увидит. — Девочка указала на зеленое щупальце, опускающееся все ближе к Стоунхенджу. — И попытается помешать Возвращению! Мне надо пробраться туда и предупредить отца.

— Никуда ты не пойдешь! — прогремел низкий голос.

Молли с Джорджем развернулись. Из-за Пяточного камня выступила массивная фигура Мэгилла.

— Вам было велено сидеть дома! — заявил он. — Тут вам делать нечего.

— Мистер Мэгилл, прошу вас! — сказала Молли. — Мне нужно предупредить папу. Сюда вот-вот явится…

— Туда нельзя, — отрезал Мэгилл. — Ваш отец так распорядился. Туда нельзя никому. Слишком опасно.

— Ну пожалуйста! — воскликнула Молли, двигаясь в сторону света. — Он же не знает, что…

— Нет! — твердо ответил Мэгилл, преградив Молли дорогу. — Нельзя… Ох!!!

У себя в Харроу[12] Джордж немного играл в регби и считался специалистом по жестким приемчикам. Он взял разгон в три шага и рыбкой нырнул вперед, рассчитывая ударить Мэгилла сбоку и освободить Молли дорогу.

Единственное, чего Джордж не рассчитал, — это того, что Мэгилл был куда выше его обычных соперников. Так что Джордж врезался ему лбом ровнехонько в правое колено.

Столкновение вышло весьма болезненным для обеих сторон. Мэгилл взвыл от боли и запрыгал на левой ноге, держась обеими руками за пострадавшее колено. А Джордж, стеная, рухнул наземь, потирая звенящий лоб.

Молли же, обнаружив, что препятствие исчезло, помчалась прямиком на свет.

Леонард Астер притаился за упавшей каменной глыбой, в нескольких футах от раскрытого сундука. Он опасливо высунул голову наружу и, щурясь от яркого света, вгляделся туда, где несколько секунд назад увидел двоих людей с винтовками. Вслепую, наощупь пробираясь в укрытие, он непрерывно ждал, что вот-вот раздастся выстрел и, возможно, его убьют. Но ничего не случилось. А вот теперь и стрелки куда-то делись.

Астер пришел к выводу, что их спугнул чересчур яркий свет, исходящий от звездного вещества. Воздух вокруг гудел от напряжения. Даже с золотой сеткой, защищающей глаза, свет был ослепительным.

Наконец Астер осторожно выпрямился и встал, глядя на небо. «Вот оно!» Облегчение охватило его, когда он увидел зеленое светящееся щупальце, тянущееся к сияющему центру Стоунхенджа. Теперь оно висело всего в нескольких сотнях футов над вершинами трилитов, и на таком расстоянии Астер уже мог разглядеть, что на самом деле это столп света диаметром несколько футов. Конец столпа уже нацелился на раскрытый сундук и стремительно приближался.

«Еще несколько секунд — и…».

Столп спускался все ниже и ниже. До него оставалось, быть может, футов сто. Гудение в воздухе становилось все громче. Астер вновь огляделся вокруг. Внезапно его взгляд остановился. Он невольно отступил назад, словно получил пощечину.

«Не может быть…».

Но ему не почудилось. От круга голубых камней к нему, простирая руки, шла его жена.

— Луиза! — крикнул он, размахивая руками. — Стой, не подходи!

Но она упорно шла вперед. Ее лицо, ярко освещенное ослепительным светом, побледнело и вытянулось, глаза были широко распахнуты, как будто свет ее ничуть не тревожил. Она уже приблизилась на опасное расстояние. Еще несколько шагов — и она погибнет. Астер знал это.

Он посмотрел вверх: зеленый столп уже завис над звездным веществом. Гудение сделалось почти оглушительным. Он перевел взгляд на Луизу — она все шла. Чтобы остановить ее, придется оставить сундук, а его всегда учили, что делать этого ни в коем случае нельзя. Но не может же он стоять и смотреть, как она погибнет!

Астер бросился к Луизе. Но, сделав три шага, остановился. Откуда-то сзади донесся знакомый голос, еле слышный из-за гудения. Он обернулся.

«О нет!».

К свету бежала Молли.

— Молли, назад!!! — рявкнул он.

Но девочка его не слышала. Она даже не смотрела на него. Она увидела маму.

И теперь Молли со всех ног неслась к ней. По щекам у нее катились слезы. Она не думала об опасности. И Астер осознал, что его жена и дочь вот-вот погибнут в той самой катастрофе, которую он сам и выпустил на волю. Может быть он успел бы остановить одну из них. Но никак не обеих.

И в этот миг Леонард Астер принял решение, противоречившее всем принципам Ловцов звезд, которым он учился всю жизнь. В этот миг, посреди ослепительного света и гудения немыслимой мощи, он понял, что прежде всего он муж и отец.

И Леонард Астер захлопнул крышку сундука.

Мир вокруг почернел.

Ослепительный свет угас. Гудение утихло.

Астер ничего не видел. Он отчаянно моргал, пытаясь заставить свои глаза быстро привыкнуть к внезапно наступившей тьме.

— Молли! — крикнул он.

— Я здесь, папа! — отозвалась девочка, спотыкаясь: она тоже временно ослепла. — Я видела маму!

— Молли, не подходи ближе! — сказал он. — Уходи отсюда немедленно!

— Но…

— Маму я приведу! — крикнул Астер.

Глаза наконец привыкли к темноте, и он увидел Луизу. Она была совсем рядом. Если быстро подбежать, оттащить ее за один из камней, тогда, может, еще хватит времени вернуться к сундуку, открыть его и завершить Возвращение. Он посмотрел в небо. Зеленый столп света висел над самыми трилитами и раскачивался взад-вперед, словно искал сундук. Астер обернулся к жене. Его золотое одеяние, освещенное зеленым столпом света, висевшим прямо над головой, горело, точно маяк.

— Цельсь! — скомандовал Омбра.

Стрелки прицелились в сияющую фигуру, которая бросилась к Луизе Астер.

— Пли! — скомандовал Омбра.

Обе винтовки выстрелили почти одновременно. Сияющая фигура упала.

Молли услышала выстрелы и взвизгнула. Ее отец рухнул наземь.

— Папа! — крикнула девочка, ковыляя к человеку, одетому в золото, который теперь лежал ничком и не двигался.

Молли упала на колени рядом с отцом. Она осторожно перевернула его — и ахнула. Весь перед золотого одеяния был в крови. В странном зеленом свете кровь, хлещущая из раны на груди, выглядела черной.

— Нет, нет, нет! — твердила Молли.

Девочка в отчаянии вскинула голову. Прямо перед ней стояла мать.

— Мамочка! — сказала Молли. — Помоги! Папа ранен!

Луиза Астер ничего не ответила. Она смотрела на дочь, и ее лицо ничего не выражало. В этом зеленом освещении оно казалось мертвым.

— Мамочка, ну пожалуйста! — тихо повторила Молли.

Но она не увидела ни заботы, ни узнавания. Глядящие на нее глаза остались пустыми.

И тут, в этом странном зеленом свете, Молли заметила темный силуэт Омбры, скользящего через открытую площадку. Следом за ним шли полдюжины людей. Они направлялись прямо к сундуку, покоящемуся на Алтарном камне, в двадцати пяти футах от того места, где Молли стояла на коленях над умирающим отцом. Девочка запрокинула голову: зеленый столп света висел над головой, по-прежнему извиваясь из стороны в сторону, но как будто отдалился. Молли вспомнила, что вскоре затмение кончится и тогда у них не будет уже ни малейшего шанса осуществить Возвращение.

Душа Молли наполнилась отчаянием.

Отец умирает. Мать превратилась в нечто чуждое и непонятное. А теперь Другие, в лице этого жуткого Омбры, вот-вот завладеют звездным веществом, ради которого ее родители пожертвовали столь многим!

«Умру, а не допущу этого!» — подумала Молли и поднялась на ноги.

— Схватить девчонку! — простенал Омбра.

Молли бросилась вперед. Всего несколько шагов — и она почти добежала до сундука. Девочка уже тянулась к крышке, но тут могучие руки ухватили ее за платье и рванули назад. И хриплый голос сказал ей в самое ухо:

— А ну постойте, барышня!

Это был Сланк.

Молли вырывалась и брыкалась, но где ей было совладать с могучими мускулами Сланка! Он стиснул ее изо всех сил, лишив возможности сопротивляться.

— Без толку, барышня! — негромко сказал он.

Девочка с тоской смотрела в сторону сундука.

Омбра и прочие стояли вокруг него. Люди разглядывали его, опасаясь мощи, которая в нем таилась. Молли посмотрела наверх. Зеленая светящаяся змея уползала наверх. Все кончено. Она потерпела поражение. И все Ловцы звезд тоже… Молли медленно опустила глаза.

«Постойте-ка…».

Краем глаза девочка уловила движение — какая-то тень скользнула над вершинами стоячих глыб. Теперь она скрылась за высоким трилитом, но Молли была уверена, что это не мог быть никто другой, кроме…

— Пи-итер! — завопила она во все горло.

Все, даже Омбра, обернулись в ту сторону. Так что всем было превосходно видно, как Питер лихо обогнул массивную опору трилита, разминувшись с ней буквально на дюйм. Все это видели, но предпринять никто ничего не успел, в том числе и тот, на кого нацелился Питер.

— Привет, Сланк! — крикнул мальчишка и на полной скорости пнул Сланка в макушку.

Сланк взревел от боли и ярости и невольно отпустил Молли. Он потянулся к поясу, выхватил пистолет и навел его на небо, целясь в ненавистного сорванца. А Питер уже развернулся и летел обратно. Мальчишка двигался быстро, но Сланк был отличный стрелок! Питер, который еще не заметил пистолета, был все ближе. Палец Сланка надежно лежал на спусковом крючке. Он затаил дыхание… и выстрелил почти в упор.

Но крошечная фигурка сбила ему прицел. Динь-Динь была крохотная и все еще немного не в себе после той вспышки. Однако испортить Сланку выстрел ей удалось.

Пуля просвистела над головой Питера.

— Спасибо, Динька! — взмывая в небо, крикнул мальчик.

Сланк изрыгнул проклятие и запустил пистолетом вслед улетающему врагу. Один из стрелков выстрелил в Питера из винтовки, но тоже промахнулся. А Питер сделал вираж и снова несся через круг трилитов. Некоторые из людей Нереццы бросились за ним.

— К черту мальчишку! — взвыл Омбра. — Сундук! Хватайте сундук!

Пока Омбра пытался организовать своих подручных, Питер подлетел к Молли.

— Бери маму с папой! — крикнул он. — Уводи их отсюда!

— Папу ранили! — ответила Молли.

— Тогда займись мамой! — сказал голос за спиной.

Молли обернулась. Это был Джордж.

— Папу твоего я вытащу, — сказал мальчик.

Он подошел к распростертому на земле телу Астера и, кряхтя, взвалил истекающего кровью мужчину на плечо. Молли подбежала к матери, взяла ее за руку и потащила прочь из центра Стоунхенджа. Джордж ковылял следом, пошатываясь под тяжестью Леонарда Астера. Молли оглянулась назад — Питер по-прежнему кружил над трилитами.

«Что он задумал?» — гадала девочка.

Уводя мать за стоячие камни, она невольно оглянулась на сундук.

Омбра, не обращая внимания на летающего Питера, приказал одному из людей запереть сундук. Тот выполнил приказ, но очень боязливо: ему совсем не хотелось прикасаться к сундуку. Когда сундук был заперт, Омбра приказал этому человеку и еще одному:

— Забирайте его! Теперь он для вас не опасен.

Люди опасливо наклонились, собираясь поднять сундук, и тут у них над головами пронесся мальчишка.

— Давай!!! — крикнул он.

Один из людей вскрикнул и указал пальцем. Остальные обернулись в ту сторону. Из-за одного из массивных стоячих трилитов вырвалась громадная лохматая туша Карла.

— Пристрелить его! — взревел Омбра.

Стрелки суетливо принялись возиться со своими винтовками. Но медведи, когда захотят, могут двигаться очень ловко и проворно. Карл налетел на стрелков прежде, чем они успели навести оружие. Взмах громадной лапищи — и ближайшая винтовка отлетела в сторону, точно невесомый прутик. Стрелки бросились бежать. Один все еще стискивал винтовку, но остановиться и попытаться выстрелить не осмеливался. Прочие ринулись было за ними, но путь им преградила жуткая фигура Омбры.

— Заберите сундук! — рявкнул Омбра. — С животным я разберусь сам.

Люди замерли на месте, не сводя глаз с медведя. Омбра заскользил вперед. Медведь Карл был все ближе. Зеленый столп висел теперь над Карлом чуть справа, отбрасывая короткую тень влево от медведя. Омбра устремился туда.

— Берегись! — крикнул Питер.

Но медведь слов не понимал. Он встал на задние лапы, готовясь сражаться с надвигающейся черной фигурой, отчего его тень стала еще длиннее.

Омбра стремительно ринулся туда.

И тут раздался звон — звук, который был отлично знаком и Карлу, и Омбре. Оба знали, что означает этот звон, но ни тот ни другой ничего не успели с этим поделать.

Динька вспыхнула как можно ярче. Она уже устала, и потому эта вспышка была менее яркой, чем та, на дороге, которая сбила с толку Карла. Эта вспышка, предназначенная для того, чтобы защитить медведя, была вдвое, если не больше, слабее. Но на этот раз хватило и ее.

Омбра издал визг, от которого у Питера мурашки поползли по коже, вытянулся и сплющился, превратившись в каплевидную лужицу. Его отбросило за пределы круга трилитов, а приспешники Омбры, спотыкаясь, поспешно ринулись следом за ним. Ослепленный медведь ревел, мечась из стороны в сторону.

— Мистер Мэгилл! — крикнул Питер. — Уведите его!

Мэгилл, который только и ждал сигнала Питера, выскочил из темноты и подбежал к Карлу. Великан ревел на бегу. Карл тут же опустился на все четыре лапы. Мэгилл ухватил медведя за складку шкуры на загривке и потащил прочь из круга. Он оглянулся на Питера, который опустился рядом с сундуком.

— Эй, малый, осторожней! — крикнул он.

— Я осторожно, — ответил Питер. — Пожалуйста, отыщите Молли. Она побежала вон туда. Ее отцу нужна помощь.

— Ладно, — сказал Мэгилл. — Желаю удачи.

И повернулся, чтобы уйти.

— Погодите! — окликнул его Питер.

Мэгилл оглянулся.

— Отдайте это Молли! — сказал Питер, снимая с шеи медальон.

Мальчик не знал, остался ли там волшебный порошок и, если даже остался, хватит ли этого, чтобы исцелить Леонарда Астера — если он вообще еще жив. Но он бросил медальон Мэгиллу. Тот поймал его на лету, кивнул и скрылся.

Питер опустился на колени рядом с сундуком. Он взглянул в небо. Зеленая змея была все еще там. Она по-прежнему ходила из стороны в сторону, по-прежнему искала. Но конец ее был уже высоко в небе — она отступала. Питер бросил взгляд на луну — призрачный красноватый круг начинал понемногу светлеть. Полное затмение заканчивалось.

Питер потянулся к ближнему из двух запоров.

— Стреляйте в него! — донесся издалека стенающий голос.

Мальчик открыл первый запор. Он поежился, услышав звук выстрела, и невольно моргнул, когда пуля срикошетила от ближайшего трилита. Несколько отлетевших каменных осколков ужалили его в лицо.

— Ты промахнулся! — послышался стенающий голос. — Стреляй снова!

Мальчик взялся за второй запор. Ох!

Питер даже не слышал того выстрела, который его ранил, — только свой собственный вскрик, когда пуля впилась ему в левое плечо.

Мальчика швырнуло на сундук, и он ничком сполз на землю, удивляясь, отчего это он ничего не чувствует.

Питер попытался встать. Левая рука не действовала. Питер перекатился на бок, и мир вдруг застлала кровавая пелена боли, которая внезапно пронзила плечо, окутав все тело. Мальчик поморгал и поднялся на колени. Сундук по-прежнему стоял рядом, один край его был запачкан чем-то черным. Питер понял, что это его кровь. Он потянулся ко второму запору.

И ощутил могильный холод.

Слегка обернувшись, Питер увидел черную фигуру, увидел, как плащ Омбры приближается к короткой тени, которую отбрасывает его коленопреклоненное тело. Его рука коснулась запора в тот же миг, как плащ коснулся его тени.

Она длилась всего несколько секунд, борьба между мальчишкой и темной тварью за душу Питера. Ни тому ни другому никогда еще не доводилось сражаться так яростно. Оба были изумлены силой и находчивостью противника. И обоим довелось кое-чему друг у друга научиться. Как ни странно, Питера спасла именно его страшная рана: боль, которую он испытывал, хлынула в Омбру, тот замешкался и на миг ослабил напор.

И тут Питер, который все это время не забывал о своей цели, отстегнул наконец второй запор и откинул крышку сундука!

А в следующее мгновение, когда мир наполнился светом, Питер ощутил, как враждебное присутствие Омбры отступает и исчезает. Потом он услышал вопль Омбры, который, казалось, исходил отовсюду. Собственно, так оно и было, ведь Омбра распался на тысячи, на миллионы крохотных теней, частичек черной пыли, превратился почти в ничто. Распался и разлетелся во все стороны. И исчез вдали, так что ничего от него не осталось — только старый холщовый мешок, валявшийся на земле раскрытый и пустой.

Последнее, что почувствовал Питер, была блаженная теплота, которая хлынула в рану у него на плече, изгоняя и растворяя боль. Последнее, что он увидел, был зеленый столп света, который ринулся к свету, льющемуся из раскрытого сундука, точно атакующая кобра. А больше Питер ничего не видел и не помнил.

Сланк, Нерецца и прочие увидели ослепительную вспышку и услышали жуткий вопль.

Нерецца со Сланком переглянулись.

— И что теперь? — поинтересовался Нерецца.

— Вернемся туда, — сказал Сланк, которому никак не хотелось признавать, что мальчишка вновь его одолел. — У нас еще есть винтовка. Мы можем…

Он остановился, увидев страх в глазах Нереццы и его людей, которые принялись пятиться.

— Ну в чем дело? — осведомился Сланк и обернулся.

Волки. Громадные волки. Пятеро волков. Они, рассыпавшись цепью, наступали на них.

Волки окружали их. Они охотились.

Сланк обернулся обратно. Нерецца и прочие уже улепетывали куда-то в луга.

Сланк яростно выругался и помчался за ними.

Молли тоже увидела ослепительную вспышку и услышала нечеловеческий вопль.

«Господи, Боже милосердный! — взмолилась девочка. — Пусть это будет не Питер!».

Молли держала на коленях голову Леонарда Астера. Она понимала, что он умирает — если еще не умер. Девочка сняла с него шлем. В лице отца не было ни кровинки, глаза были раскрыты, но ничего не видели. Молли не могла понять даже, дышит он или нет.

Рядом стояла ее мать, точнее, ходячий труп, прежде бывший ее матерью. Возле Луизы Астер стоял Джордж.

— Молли, — сказал он, — гляди!

Светящийся столп менял цвет, начиная от основания. Из зеленого он сделался ослепительно-синим, а теперь синева наливалась золотом. И все эти цвета постепенно поднимались все выше и выше в небо с головокружительной скоростью. За следующие несколько секунд весь столп от земли до луны сделался золотым. А еще мгновение спустя столп исчез.

Этот странный свет видели миллионы людей, не только в Англии, но и за границей. В газетах появилось немало статей, где астрономы объясняли, что необычное небесное явление по сути было не чем иным, как крайне редкой, но тем не менее известной науке разновидностью «аврора бореалис», то бишь северного сияния. Это объяснение и было принято практически всеми как наиболее достоверное, повсюду, за исключением маленькой деревушки Эймсбери. Однако деревенские жители, как и многие поколения их предков, умели держать свое мнение при себе.

Джордж не отрываясь смотрел на луну.

— Значит, оно все-таки свершилось! — сказал он. — Возвращение… Кончено!

— Да, — согласилась Молли, глядя в безжизненное лицо отца. — Все кончено.

И тут на землю рядом с ней что-то упало. В свете луны, постепенно выходившей из тени, блеснул золотом круглый медальон.

— Вот, — сказал Мэгилл, опираясь на холку Карла, который теперь сделался вполне тихим и мирным. — Питер велел тебе передать.

Молли поспешно схватила медальон.

«Господи, пусть там останется, хоть чуточку!».

Она поднесла медальон к отцовской груди, открыла его и наклонила.

«Да!!!».

Золотистый свет хлынул из медальона, омывая грудь ее отца, и заструился прямо в рану. Девочка взглянула налицо отца — нет, ничего… Она потрясла медальон, но света внутри больше не осталось. А вдруг этого не хватит?

— Молли…

Голос Леонарда Астера звучал еле слышно, но Молли показалось, что он еще никогда не был таким чудесным.

— Папочка! — воскликнула она. — Ох, папочка!

Девочка разрыдалась, и слезы градом посыпались на его лицо.

— Прости меня, — сказала она, промокая его щеки рукавом. — Я так перед тобой виновата.

— Нет, Молли, — ответил он. — Это я перед тобой виноват. А ты просто хотела мне помочь. Но теперь звездное вещество…

— Его больше нет, — сказала Молли.

Отец нахмурился.

— Что, неужели Другие?..

— Нет, — шепнула Молли. — Возвращение свершилось, папа!

Леонард закрыл глаза.

— Ну, слава богу! — выдохнул он.

Молли и ее отец были так поглощены своим воссоединением, что никто из них не заметил тени. Это была всего лишь одна из множества теней, что выбрались, поначалу опасливо, из холщового мешка, оставшегося после Омбры. Одна тень отправилась трусцой на поиски своего волка; еще несколько двинулись напрямик через поля в сторону Лондона. Но эта тень металась между камней Стоунхенджа, пока не нашла то, что искала.

Луиза Астер моргнула.

— Где я? — спросила она.

— Мамочка! — воскликнула Молли, вскочив на ноги.

— Молли? — сказала Луиза. — Леонард, это ты?

— Луиза! — обрадовался лорд Астер и тоже поднялся на ноги, хотя и не без труда.

И все трое обнялись. Слова пока что были излишни. Но вдруг Молли отшатнулась.

— О нет! — закричала она.

— Что такое? — спросил Леонард.

— Питер! — воскликнула девочка, указывая в сторону трилитов. — Он же был там!

— Надо пойти отыскать его, — сказал Леонард, помрачнев. — Ему понадобится помощь, если он еще… Если он не… Молли, оставайся здесь! Идемте, Мэгилл.

— Думаю, нам туда ходить незачем, — сурово ответил Мэгилл.

Молли похолодела.

— Почему? — спросила она.

И тут Мэгилл расплылся в широкой улыбке.

— Да потому что вот же он! — сказал великан.

Все обернулись. В их сторону — пошатываясь, но весьма целеустремленно — брел Питер. Он бережно держал на ладони спящую Диньку. Волосы у него стояли дыбом, рубашка на груди была порвана и почернела от крови.

Молли, обливаясь слезами, бросилась к нему и крепко-крепко обняла.

— Питер, — сказала она, — я так за тебя боялась!

Она перевела взгляд на его порванную рубашку.

— Но ты же ранен! Как ты себя чувствуешь?

Питер взглянул на нее торжественно и строго.

А потом улыбнулся — так широко, что его зубы сверкнули в лунном свете.

— Отлично! — провозгласил он. — Еще никогда в жизни не чувствовал себя лучше, чем теперь!

Глава 95. Стремительная уверенная тень.

Остаток ночи все провели в «Йекьерране», вернувшись в усадьбу при свете луны разношерстной процессией людей, лошадей, медведей и волков.

Все наелись — причем каждый ел за троих, — а потом, измученные, завалились спать. И спали все допоздна, кроме Леонарда Астера, который встал спозаранку и поехал в Солсбери, чтобы устроить поездку и обменяться со своими соратниками несколькими шифрованными телеграммами.

Вскоре после полудня он вернулся с экипажем, чтобы забрать остальных. Они приехали на железнодорожную станцию Солсбери и сели в поезд, где специально для них было забронировано целое купе. Как только поезд тронулся, Леонард сел рядом с женой и обратился к Молли, Джорджу и Питеру.

— Прежде всего, — начал он, — я хотел бы поблагодарить вас троих за все, что вы сделали. Если бы не вы, Возвращение не состоялось бы. И теперь звездное вещество попало бы в руки Других. А Луиза… Мне даже не хочется думать, что было бы с ней.

Леонард взглянул на жену. Та молча стиснула его руку. Ее лицо было бледным, но спокойным.

— Так вот, — продолжал лорд Астер. — Я вам всем глубоко признателен. А перед тобой, Молли, я должен извиниться. Я явно недооценивал твою находчивость, твои способности и твою отвагу. По счастью, Другие их тоже недооценили. Это не значит, юная леди, что я готов впредь прощать вам непослушание. Но сейчас я рад, что ты меня не послушалась.

Молли и ее отец тепло улыбнулись друг другу. Потом Леонард перевел взгляд на Джорджа.

— По правде говоря, мне отчасти жаль, что ты, Джордж, ввязался в эту историю, — сказал он. — Мы, Ловцы звезд, очень старались, чтобы наша миссия — и само наше существование — хранилась в тайне. И уж конечно, твои родители будут не в восторге, узнав, что благодаря знакомству с Астерами за тобой гонялись волки и медведи по равнине Солсбери!

Джордж улыбнулся.

— Но Молли говорит, — продолжал Леонард, — что без тебя она бы ни за что не нашла Место Возвращения. И если бы тебя с ней не было, я бы, наверное, так и остался лежать на земле у Алтарного камня. Ты очень отважный молодой человек, Джордж. И я благодарю тебя от всего сердца.

Астер протянул руку, и Джордж, покраснев, пожал ее.

— Я, конечно, не имею права требовать от тебя одолжений, — сказал лорд Астер. — Но боюсь, что мне придется тебя попросить вот о чем: ты теперь знаешь, кто такие Ловцы звезд, знаешь, с каким врагом мы имеем дело, за что мы боремся и чем рискуем. И я прошу тебя: не говори никому о том, что ты узнал. Никому, даже маме с папой. Никогда в жизни.

Джордж торжественно кивнул.

— Не скажу, сэр, — ответил он. — Честное слово.

— Спасибо, Джордж, — сказал Леонард. — Ну, теперь что касается тебя, — продолжил он, обернувшись к Питеру. — Похоже, это входит у меня в привычку, Питер. Вот уже второй раз мне приходится благодарить тебя за то, что ты спас жизнь моей дочери. А теперь вдобавок ты спас меня самого и мою жену. Не говоря уже обо всем, что ты сделал для всех Ловцов звезд.

Питер залился краской до ушей. Динька, восседавшая у него в волосах, брякнула:

«Послушать его, так я тут и ни при чем!».

— Что она говорит? — спросила Молли.

— Она говорит: «Спасибо», — ответил Питер.

— Вообще-то, — заметил лорд Астер, лукаво блеснув глазами, — она сказала: «Послушать его, так я тут и ни при чем!».

— А вы что, понимаете Диньку? — изумился Питер.

— Понимаю, — кивнул Леонард, — и хочу ей сказать, что Ловцы звезд будут вечно благодарны ей за ее отвагу и самоотверженность!

И Динька для разнообразия в кои-то веки не нашлась, что ответить.

— Так вот, Питер, — продолжал Леонард, — я уже предлагал тебе это, но ты отказался. Но все же я хочу предложить это снова: пожалуйста, оставайся с нами, в Лондоне! Ты можешь жить у нас как член нашей семьи. Ты поступишь в любую школу, в какую захочешь. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Тебе…

Леонард осекся: Питер решительно замотал головой.

— Извините, сэр, — сказал он, — но мне нужно срочно возвращаться на Гдетотам.

— Гдетотам? — переспросил лорд Астер.

— На остров, — пояснил Питер. — На остров Моллюск. Мы зовем его Гдетотам, потому что… Ну, просто так. Потому что он действительно где-то там. В общем, мне надо возвращаться, сэр. Там пираты, и ребятам без меня никак.

— Понимаю, — сказал Леонард. — Но ведь и нам ты тоже нужен!

Питер взглянул на него вопросительно.

— Сегодня утром, — объяснил Леонард, — я обменялся телеграммами со многими моими коллегами. Я рассказал им об Омбре и о Возвращении. Как ты, наверное, знаешь, Омбра — или нечто вроде него — в последнее время тревожил нас в Египте. И вот сегодня утром я узнал, что за последние несколько месяцев на Ловцов звезд не менее шести раз нападали эти твари… эти Похитители теней.

— Так, значит, Омбра был не один? — спросила Молли.

— Боюсь, что нет, — ответил Леонард. — Очевидно, у Других завелся новый союзник — или новый хозяин. Кто они такие, пока неясно. Однако теперь Ловцы звезд, которые на протяжении веков одерживали верх над всеми своими противниками, столкнулись с новым, чрезвычайно опасным врагом — врагом, который, несомненно, одолел бы меня там, в Стоунхендже, не окажись рядом вас троих. Питер, ты не совсем обычный человек. Точнее даже, весьма необычный. Ты обладаешь уникальными способностями. Вот уже дважды ты сыграл решающую роль и помог нам одолеть Других. И я не сомневаюсь, что твоя помощь понадобится нам еще не раз.

— И я вам помогу, сэр, — сказал Питер. — Я обязательно вернусь, если будет нужно, честное слово! Но теперь мне надо обратно на Гдетотам.

— Честно говоря, — кивнул лорд Астер, — я заранее знал, что ты так и ответишь.

Он посмотрел на Молли. Девочка потупилась. На вагонный пол упала слезинка.

— Ну что ж, — сказал Леонард. — Как только мы вернемся в Лондон, я найду корабль, чтобы отвезти тебя обратно.

— Спасибо, сэр, — ответил Питер, — но я, наверное, лучше сам долечу.

— Долетишь? — удивился лорд Астер. — До самого острова?

Питер кивнул.

— Так будет гораздо быстрее, — пояснил он. — А путь мне будет указывать Динька, так что не заблужусь. Она умеет говорить с птицами.

— Но, Питер, — сказала Молли, подняв голову и утирая глаза, — ты же не сможешь лететь так долго! Это слишком далеко! Что будет, если тебе понадобится отдохнуть?

— Про это я тоже думал, — ответил Питер. — Я как раз хотел спросить, не согласится ли Аммм помочь мне в дороге. Может, он знаком с каким-нибудь китом? Уж на ките-то, наверное, отдохнуть можно!

Леонард улыбнулся и кивнул.

— Думаю, это можно устроить, — ответил он. — Аммм знаком со множеством китов!

— Кто такой Аммм? — спросил заинтригованный Джордж.

— Это дельфин, — объяснила Молли. — Друг нашей семьи.

— А-а! — только и ответил Джордж. Он уже ничему не удивлялся.

Остаток пути прошел тихо. Молли, Питер и Джордж, все еще чувствовавшие себя усталыми после вчерашних приключений, дремали, а Леонард с Луизой сидели рядом и негромко беседовали. На вокзале Ватерлоо их встретил экипаж и отвез в особняк Астеров. Там их радостно встретила вся прислуга, кроме новой служанки Дженны.

Она исчезла несколько дней тому назад и так и не вернулась. Леонард Астер тут же отправил гонца с шифрованным сообщением, которое должно было быстро дойти до побережья, а там и до Аммма.

Джордж, тепло попрощавшись с Астерами, отправился к себе домой. Расставаясь, они с Питером торжественно пожали друг другу руки. Они больше не были врагами: оба скрепя сердце научились-таки уважать друг друга. Однако оба знали, что настоящими друзьями они не станут никогда — по причинам, в которых они бы никогда не признались вслух и которых даже про себя почти не признавали.

Когда Джордж ушел, Молли с Питером пошли в гостиную и там тихо сидели, почти не разговаривая, в ожидании вечера. Вечер наступил довольно быстро. Когда небо совсем потемнело, Питер и трое Астеров поднялись наверх, в комнату Молли.

Питер подошел к окну и поднял раму. Холодный ветер ворвался в комнату, но никто этого как будто не заметил.

— Лети к острову Уайт, — говорил Леонард. — Там увидишь маяк рядом с Иглами — огромными острыми скалами, торчащими из моря. Около них тебя будет ждать Аммм.

— А ты уверен, что найдешь дорогу? — озабоченно спросила Луиза.

— Да, мэм, — ответил Питер, указав на стоявшую на подоконнике Диньку — ей не терпелось двинуться в путь. — Динька меня проводит.

Леонард протянул ему руку.

— Удачи тебе, Питер!

Мальчик пожал лорду Астеру руку.

— Спасибо, сэр.

— Береги себя, Питер! — сказала Луиза, обняв мальчика и чмокнув его в щеку.

— Хорошо, мэм, — ответил Питер и густо покраснел.

Луиза отошла в сторону. Молли с Питером переглянулись. Им было как-то неловко.

— Леонард, — позвала мужа Луиза, — может, нам стоит?.. — Она кивнула в сторону двери.

— Да, конечно, — согласился лорд Астер. И родители вышли.

Питер с Молли еще немного помолчали, и наконец Молли сказала:

— Спасибо тебе, Питер. За то, что улетел с острова. За то, что нашел меня. За все. Спасибо.

— Пожалуйста, — ответил мальчик. — Я… это… в общем… короче, я просто хотел тебя повидать, Молли. А не только помочь. Но еще и… повидаться, в общем.

Говоря это, он краснел все сильнее и сильнее.

— А ты это серьезно сказал тогда папе? — спросила девочка. — Ну, что ты вернешься, если будешь нам нужен?

— Да, — ответил Питер.

— Ну тогда я надеюсь, что это случится как можно скорее. То есть что ты нам понадобишься. Не в том смысле, что я хочу, чтобы случилось что-нибудь плохое, а просто…

Теперь покраснела Молли.

— Я тоже, — сказал Питер.

Они поняли, что сказать уже ничего не смогут, и поэтому просто обнялись. Поначалу вышло неловко, потому что Питеру пришлось приподняться на цыпочки. Но потом оказалось, что очень даже и ловко. Это был самый счастливый момент в их жизни и в то же время самый печальный. Но все когда-нибудь кончается. Питер мягко отстранился и подошел к окну.

— До свидания, Молли, — прошептал он.

— До свидания, Питер, — ответила она.

Питер отвернулся и поставил ногу на подоконник. Динь-Динь уже выпорхнула из окна и зависла в воздухе, поджидая Питера.

— Динь-Динь! — окликнула Молли. — Смотри заботься о нем хорошенько!

«Не беспокойся об этом, Молли», — прозвенела Динька.

— Что она говорит? — спросила Молли.

— Она говорит: «Не беспокойся», — ответил Питер.

Он махнул девочке рукой, отвернулся, вспрыгнул на подоконник и скользнул в ночь. Молли подбежала к окну и выглянула наружу. Она увидела, как они поднимаются в ясное ночное небо, где сияла луна: пляшущий огонек и стремительная уверенная тень. Девочка смотрела им вслед, пока они не исчезли, а потом все равно смотрела, чувствуя, как холодный ночной ветер омывает лицо и холодит мокрые щеки.

Глава 96. Над головами.

Десять дней они провели, скорчившись в тесной бамбуковой клетке. Может, и одиннадцать. Джеймс потерял счет времени.

Раз в день пираты выпускали их наружу, по одному, под охраной, чтобы облегчиться. Кормили их тоже раз в день — обычно какой-то жуткой похлебкой, чем-нибудь вроде морских звезд, разварившихся в кашу, приправленных кокосовым молоком, в которую изредка кидали какую-нибудь костлявую рыбу. А большую часть времени ребята просто сидели в клетке. Было грязно и скучно. Похитители почти не обращали на них внимания.

Томас с Прентисом убивали время игрой в крестики-нолики, рисуя клеточки прямо на своих грязных ладонях. Они сыграли уже сто раз, а может быть и тысячу. И все игры заканчивались вничью.

Толстый Тэд убивал время разговорами о еде. Как он голоден и какие бы блюда съел, если бы мог выбирать что угодно, и в каком порядке он бы их ел. Он мог распространяться на эту тему часами. Он и распространялся.

А Джеймс большую часть времени смотрел в небо, ожидая, когда появится Питер, мысленно уговаривая Питера появиться скорее. Кроме того, Джеймс наблюдал за пиратским лагерем, пытаясь придумать план побега, но пока безуспешно. Этим он занимался и в тот особенно солнечный день, когда Прентис, собираясь нарисовать нолик на ладони Томаса, задал вопрос, который он в том или ином виде задавал по нескольку раз на дню:

— А что, если он не вернется?

— Вернется, — ответил Джеймс. — Он же обещал вернуться!

— Ну а вдруг он просто не найдет дороги обратно? — спросил Прентис.

— А вдруг он вообще не добрался до Англии? — добавил Томас.

— Добрался, — твердо сказал Джеймс. — И обратно он вернется.

— Если бы я добрался до Англии, — мечтательно вставил Толстый Тэд, — я бы тогда съел пирог. Целый. С мясом. Это для начала. А потом бы я…

— Заткнись, Тэд! — хором воскликнули трое остальных.

— Так вот, если он не вернется… — снова начал Прентис.

— Да вернется он! — сказал Джеймс.

— Но все-таки, если он не вернется, — закончил Прентис, — что они с нами сделают?

На это Джеймс ответа не знал. Он и сам тревожился насчет того, что будет с ними, если Крюк решит, что Питер не вернется и мальчишки в качестве приманки не пригодятся. И чем дольше Джеймс размышлял об этом, тем отчетливее понимал, что надо все-таки придумать план побега. Но это казалось безнадежным делом: клетка сделана из прочных бамбуковых шестов, связанных толстыми канатами, и крепко-накрепко завязана наверху, куда мальчишки дотянуться не могли, да еще сложными морскими узлами.

Будь у Джеймса нож или хоть что-нибудь острое, можно было бы разрезать канаты сквозь щели между прутьями клетки. Но ножа не было. Несколько дней назад Джеймс припрятал острую рыбью косточку, которую нашел в похлебке, и ночами пилил ею канат. Но пока безуспешно.

Томас нарисовал на ладони крестик. Прентис нарисовал нолик.

— Ничья, — сказал Томас.

Они начали следующую игру, на этот раз на ладони Прентиса.

Тут из джунглей раздались вопли, привлекшие внимание всех четверых мальчишек.

— Обезьяны! — сказал Джеймс, указав на дерево на краю поляны, где десяток или больше ловких фигурок перелетали с ветки на ветку.

Мальчишки были давно знакомы с этими обезьянками: они каждую ночь пробирались в лагерь пиратов после того, как те засыпали, и рылись в отбросах.

— Едят чего-то… — завистливо сказал Толстый Тэд.

Джеймс прищурился. Да, действительно, обезьянки ели мелкие фиолетовые плоды и ссорились из-за них.

— Инжир, — сказал Джеймс. — Там растут инжирные деревья. Пираты тоже едят инжир. Сушат и едят. С нами-то они, конечно, не поделятся…

— Инжи-ир! — мечтательно протянул Тэд. — Сочный, сладкий… Люблю инжир!

— Ну что ж, скажи об этом обезьянам! — насмешливо заметил Томас. — Может, они тебя угостят.

— Я бы его мог съесть штук сто! — продолжал Тэд. — Вообще-то сейчас я бы мог съесть что угодно. Я себя чувствую, как тот старый моряк, который приносил нам ту мерзкую жрачку на «Гдетотаме». Как его звали?

— Голодный Боб, — подсказал Прентис.

— Во-во, — кивнул Тэд. — Помните, он приносил нам это отвратное варево с червяками и сам просто жрал его? Он нам еще говорил, что как-то раз съел даже кусок каната, помните?

— Еще бы! — ответил Прентис, улыбнувшись в первый раз за неделю.

— Так вот, — продолжал Тэд, — лично я мог бы…

— А ну-ка, постой! — вдруг воскликнул Джеймс, схватив Тэда за руку. — Постой-ка!

— В чем дело? — недовольно спросил Тэд.

— Придумал! — обрадовался Джеймс.

— Чего придумал? — спросил Тэд.

— Блестяще! — сказал Джеймс. — Тэд, ты просто гений!

— Гений, да? — удивился Тэд. — А чего я…

— Заткнись, — велел Джеймс и прищурился, высматривая сквозь прутья клетки круглую, приземистую фигурку. — А-а, вон он!

— Мистер Сми! Сэр! — крикнул Джеймс. — Простите, сэр, можно вас на минуточку?

Сми вразвалочку подошел к клетке.

— Ну, мальчик, в чем дело? — осведомился он. — Выпустить вас я не могу, если ты об этом. Приказ капитана.

Сми было жалко мальчишек, и он как-то раз даже попытался намекнуть Крюку, что, мол, неплохо бы их отпустить… Крюк в ответ запустил в помощника кокосом, что Сми счел знаком неодобрения.

— Нет-нет, сэр, я не об этом! — поспешно ответил Джеймс. — У нас просто… болят рты. На деснах язвочки, и зубы шатаются. Боль просто жуткая. У нас у всех одно и то же.

— Ничего подобного! — возмутился Толстый Тэд. — У меня лично… Ой!

Это Джеймс изо всех сил ткнул его локтем в усохшее, но все еще довольно объемистое пузо. Тэд заткнулся.

— Да-да, сэр, — подхватил Прентис. — Джеймс говорит правду. Больно ужасно! Правда, Томас?

Томас поспешно закивал.

— Зубы шатаются? — переспросил Сми. — И язвочки во рту? У всех сразу? О господи!

Коротышка огляделся. В пиратском лагере, как всегда, добросовестно бездельничали. Большинство пиратов просто дрыхли, включая тех двоих, которым полагалось стоять на часах у ворот в высокой бревенчатой стене, окружавшей лагерь. В отдалении двое матросов деловито метали ножи в ствол пальмы, пытаясь — пока что безуспешно — попасть в волосатого паука величиной с суповую тарелку. Сми снова обернулся к мальчишкам. На его круглой физиономии появилось заговорщицкое выражение.

— Ладно, — шепнул он. — Сейчас принесу кое-что. Это должно вам помочь. Только никому ни слова! Капитану — особенно!

— Мы никому не скажем, сэр, — заверил его Джеймс. — Честное слово!

Сми, нервно озираясь, направился к сооруженной из плавника хижине, которая служила пиратам кухней.

— Ну и что ты задумал? — осведомился Тэд. — Лично у меня ничего не шатается!

— Шатается! — успокоил его Джеймс. — Инжиру хочешь?

— Хочу. А при чем тут инжир?

Джеймс вздохнул.

— Есть такая болезнь, называется цинга. Ею часто болеют моряки и пираты, конечно, тоже. От нее образуются язвочки во рту и выпадают зубы. А лечится она фруктами. Например, инжиром.

— А-а-а! Ну да, если так подумать, то да, зубы у меня действительно не того…

— Вот так-то лучше! — сказал Прентис.

Тут из хижины вынырнул Сми. Он нес небольшой кулечек, свернутый из пальмового листа. Сми старался выглядеть незаметным, отчего, разумеется, делался ужасно заметным, но, по счастью, пиратам сейчас было все равно. Сми принес кулечек к клетке и просунул его сквозь прутья в руки Джеймсу.

— Только помните, никому ни слова! — прошептал он.

— Никому ни слова, сэр! — сказал Джеймс. Сми заторопился прочь. — Спасибо, сэр! — сказал мальчик ему вслед.

Когда Сми ушел, Джеймс развернул кулечек. Внутри оказалось полдюжины инжирин. От них шел такой сладкий, аппетитный дух, что у ребят потекли слюнки. Толстый Тэд уже потянулся за инжиром. Джеймс хлопнул его по руке.

— Что такое? — обиделся Тэд.

— Это не для нас, — ответил Джеймс.

— Но ведь они нам нужны! — воскликнул Тэд. — Цингу лечить!

— Да нет у нас никакой цинги, придурок! — напомнил ему Прентис.

— А зачем же нам тогда инжир? — спросил Тэд, готовый разрыдаться.

— Для обезьян, — объяснил Джеймс.

— У обезьян цинга? — спросил Тэд, решительно ничего не понимая.

— Нет, — ответил Джеймс. — У обезьян острые зубы.

Когда хорошенько стемнело и последний из пиратов, рыгая и почесываясь, забрался к себе в гамак, Джеймс разбудил Прентиса.

Мальчишки разделили между собой инжир. Инжир был не сушеный, а свежий — сочные, спелые ягоды. Мальчишки осторожно просунули руки в щели между прутьями и нащупали канат, который удерживал крышку клетки. И принялись старательно натирать этот канат сладкой, липкой мякотью, чтобы канат насквозь пропитался соком.

А потом оставалось только ждать.

Не прошло и десяти минут, как на крышку клетки мягко вспрыгнула первая обезьянка. За ней быстро последовала еще одна и еще одна, и вот наконец на крышке очутилось не меньше десятка обезьян, которые принялись яростно грызть сладкий канат. Временами кто-нибудь из обезьян, кому не доставалось добычи, испускал резкий крик. Джеймс с Прентисом каждый раз встревоженно переглядывались. Но пираты, привычные к ночным голосам джунглей, даже не шелохнулись.

Примерно полчаса спустя возня на клетке начала затихать и вскоре прекратилась вовсе. Одна за другой обезьянки спрыгнули наземь и убежали искать себе другие лакомства. Джеймс с Прентисом уперлись в крышку клетки и по кивку Джеймса толкнули ее вверх.

Крышка поднялась без труда. Клетка открылась!

— И что теперь? — прошептал Прентис. — Бежим?

Джеймс покачал головой.

— Нет, — шепнул он. Мальчик указал на ворота форта: перед ними дрыхли двое часовых. — Мы не сможем открыть ворота, не разбудив этих двоих.

— А что же тогда делать?

— Положим канаты обратно на крышку, чтобы казалось, будто клетка завязана. И будем ждать утра. Утром пираты первым делом открывают ворота, и они весь день стоят нараспашку. И тогда мы убежим, как только представится возможность. Главное, сделать это как можно раньше, до того, как они придут открывать клетку и увидят, что она развязана. Так что надо быть наготове!

Прентис кивнул. Мальчишки уложили канаты на крышку клетки и аккуратно опустили ее на место. И легли, дожидаясь рассвета. Главное было не уснуть. Впрочем, им бы это и не удалось.

Солнце взошло над островом, разбудило птиц в джунглях, тронуло утренним ветерком макушки пальм. Томас и Толстый Тэд сели, зевая и потягиваясь, и обнаружили, что Джеймс и Прентис уже не спят, а стоят на коленях, выглядывая наружу.

— В чем дело? — спросил Томас.

— Тсс! — прошипел Джеймс. — Вон, они отворяют ворота!

Томас посмотрел в сторону ворот. Часовые, широко зевая, открывали массивные створки, которые распахивались внутрь форта.

— Ну и что? — спросил Томас. — Они их каждый день отворяют!

— Крышка отвязана! — сказал Джеймс, указывая на перегрызенные веревки.

— Подействовало! Обезьяны! — воскликнул Томас.

— Тсс! — предупредил Джеймс.

— А что, инжиру совсем не осталось? — спросил Толстый Тэд.

— Не осталось, — сказал Джеймс, снова выглядывая наружу. — Ага, так, ворота открыты. Бежать надо в ближайшее время, пока нас не пришли выпускать в туалет. Ночные часовые сейчас пойдут завтракать. А их сменщики обычно не торопятся заступать на пост. Вот тогда-то и надо бежать!

Ребята смотрели и ждали. Как и предсказывал Джеймс, оба часовых оставили ворота и побрели к хижине, что служила кухней. А между тем в большой хижине, где спали большинство пиратов, кажется, пока еще никто не шевелился.

— Пошли! — шепнул Джеймс, сдвигая крышку с клетки. — Только тихо!

Он выбрался наружу, за ним Прентис, за ним Томас. Толстый Тэд перекинул ногу через стенку — и остановился.

— Давай, Тэд! — сказал Джеймс, тревожно озираясь вокруг. Из большой хижины послышались голоса.

— Я застрял! — жалобно сказал Тэд. — Нога застряла!

И действительно, его нога по колено провалилась между прутьями клетки, и ее зажало.

— Давай руку! — сказал Джеймс. — Хватайся! Прентис, Томас, помогайте!

Мальчишки ухватили Тэда за руки и дернули изо всех сил.

Тэд взвыл во все горло.

— Ой! Все равно застряла!

— Тише! — прошипел Джеймс. — Тебя же услышат!

Но было поздно: из дверей большой хижины высунулась бородатая физиономия. Налитый кровью глаз уставился на мальчишек.

— Удирают! — завопил пират. — Мальчишки удирают!

— Тяните! — крикнул Джеймс.

И мальчишки отчаянным рывком выдернули-таки Толстого Тэда из клетки. Все четверо кубарем покатились по земле, а из хижины хлынули пираты.

— Бежим! — крикнул Джеймс, и мальчишки помчались к неохраняемым воротам.

— Хватайте их!!! — взревел капитан Крюк, вываливаясь из своей личной хижины. — Хватайте!!!

Джеймс, нарочно державшийся в хвосте, оглянулся через плечо. Пираты, возглавляемые Крюком, были уже близко — слишком близко. Сердце у Джеймса упало: он понял, что, даже если он и его товарищи добегут до ворот, за воротами их точно поймают.

Он посмотрел вперед — и вскрикнул от удивления.

Ворота закрывались!

Одна створка на самом деле уже захлопнулась. Когда Прентис с Томасом прошмыгнули в проход, вторая тоже шевельнулась и начала закрываться. Джеймс не видел, кто это делает, но кто-то явно тянул створки снаружи. Толстый Тэд еле протиснулся в оставшуюся щель. А как же он, Джеймс?!

— Скорей, Джеймс! — крикнул голос — знакомый, очень знакомый!

Джеймс поднажал, рванулся вперед — и вылетел наружу. Вторая створка ворот тут же захлопнулась у него за спиной. Джеймс споткнулся, рухнул на землю и услышал, как в ворота изнутри врезались сразу несколько преследователей.

Мальчик, не оборачиваясь, вскочил и понесся следом за своими друзьями в зеленые спасительные джунгли. Последнее, что он услышал, ныряя в кусты, был вопль нечеловеческой ярости.

Крюк бушевал не меньше минуты и только потом наконец взял себя в руки настолько, чтобы хотя бы выразить свою ярость членораздельно.

— Назад, идиоты!!! — взревел он, пиная своих людей — всех подряд, без разбору. — Отойдите назад, иначе мы не сможем открыть ворота!

Пираты разбежались, спасаясь от сапог Крюка, и ворота наконец-то открылись. Крюк лихорадочно соображал, кто же все-таки их закрыл? Проклятые туземцы? Ничего, ничего! Кто бы это ни был, Крюк ему отомстит, и отомстит немедленно! Да он ему сердце вырвет из груди прямо голыми руками! Да он ему!..

— Крю-ук!

Услышав этот голос, Крюк застыл, застыли пираты — застыло все, будто на картинке.

Тому было две причины. Во-первых, они все отлично знали этот голос.

Во-вторых, голос раздался прямо у них над головами!

Крюк медленно-медленно задрал голову и посмотрел в небо.

И тут с неба прилетел снаряд, который шмякнулся прямо ему в лицо.

Это было манго.

Благодарности.

Мы хотим выразить благодарность Венди Лефкон, нашей неувядающей героине, и ее коллегам из Диснейленда за их ободрение и поддержку. (И конечно, за контрамарки в Диснейленд.).

Мы благодарим Грега Колла за его вдохновенные иллюстрации и терпение во время наших бесконечных споров, как должны выглядеть те или иные воображаемые существа.

Мы хотим сказать спасибо всем тем людям, кто помогал нам в исследовательской работе (Да! Пришлось провести парочку настоящих исследований!) и редактировании текста, а особенно Норману Андерсону, Джуди Смит, Дэвиду и Лорел Уолтерс.

Мы благодарим всех, кто, несмотря на наши усилия помешать им, пытался сделать нашу работу легче. Это Луиз Марш, Нэнси Лицингер, Джоуилин Ламберт и снова Джуди Смит.

Особая признательность Джиму Дейлу, записавшему аудиоверсии обеих наших книг, человеку, способному говорить тысячью голосов и рассмешить каждого.

Но больше всех мы благодарны нашим замечательным женам Мишелл и Марселл, которые лишь добродушно улыбались, когда их мужья дурачились, нарядившись пиратами.

Дэйв Барри и Ридли Пирсон.

1.

Плавник — древесные стволы, выброшенные на берег морем. (Здесь и далее прим. перев.).

2.

Фут — мера длины, около 30 сантиметров.

3.

Ярд — мера длины, около 91 сантиметра.

4.

Дюйм — мера длины, примерно 2,5 сантиметра.

5.

Кенсингтонский дворец — один из королевских дворцов в Лондоне.

6.

В Англии обычно обедают ближе к вечеру, а ужина как такового вообще не бывает.

7.

Клерк — служащий.

8.

Крикет — английская спортивная игра вроде американского бейсбола или русской лапты.

9.

Сити — деловой центр Лондона.

10.

Небольшая подножка позади экипажа, на которой обычно ездили лакеи.

11.

Букв, трехкаменники (греч.).

12.

Престижная школа.

Питер Пэн и тайна Рандуна.

Глава 1. Восстановление.

Старик брел по тропинке, кутаясь в поношенное пальто, чтобы защититься от пронизывающего ветра, который завывал над Солсберийской равниной. Сгущались сумерки, и старик был очень рад, что впереди уже показалась цель его пути: деревня Эймсбери.

Старик бросил взгляд на угрюмую группу массивных стоячих камней, что возвышались поодаль, слева от него. Он всю свою жизнь прожил рядом со Стоунхенджем и до недавнего времени не видел в этих камнях ничего особо примечательного. Но в последние несколько недель — с той самой ночи, как в небе полыхали странные огни, — камни поневоле притягивали его взгляд.

Старик отвернулся. Он был недоволен собой. Он же разумный человек, не из тех, кто верит в истории, будоражащие деревню с той самой ночи: про злых духов, которые якобы блуждали меж камней, про скотину, которая как будто взбесилась, про людей, которые испытывали странные ощущения…

— Чушь! — пробормотал старик себе под нос, ускоряя шаг.

— Карр! Карр! Карр!

Птичий крик застал человека врасплох. Он вскинул голову и увидел, что над равниной кружит огромный ворон. Старик остановился. Ворон пронесся очень низко, прямо перед ним. Человек смотрел на птицу, а не на землю, поэтому не заметил, как тень птицы коснулась его тени.

Не заметил, но почувствовал.

Он не знал, что это была тень. Ему показалось, что это так, просто похолодало. Старика пробрала дрожь, он еще плотнее закутался в пальто. Голова внезапно закружилась, он пошатнулся. Придя в себя, он зашагал дальше, но не по тропинке. Он отчего-то забирал вправо, в сторону небольшой рощицы. Старик сам не знал зачем. Он чувствовал себя как во сне.

Дойдя до рощицы, он увидел престранную картину: десяток, а может, и больше животных — лиса, кролик, две собаки, несколько белок, несколько птиц и кошка. Все они совершенно неподвижно сидели рядком и не обращали друг на друга внимания: они смотрели на приближающегося человека.

Старик остановился футах в десяти, опять же сам не зная почему и зачем. Он немного постоял, глядя на животных. Потом лиса выбежала вперед. Она двигалась в его сторону, но не прямо на него и прошла мимо так, что их тени пересеклись. Как только это произошло, человека снова пробрал леденящий холод, лисица же испуганно взглянула на него, как будто только что его заметила, и умчалась прочь.

Следом за лисой вперед вышла одна из собак. Она вела себя так же, как лиса: пробежала так, чтобы ее тень скрестилась с тенью человека, а затем убежала. За ней последовала вторая собака, а за ней — все остальные звери и птицы.

С каждым разом старику становилось все холоднее. Но теперь помимо холода он ощущал еще и чье-то присутствие — чье-то присутствие внутри себя! Пока что оно было слабым, но старик чувствовал, как оно становится все сильнее по мере того, как животные разбегаются и разлетаются в разные стороны. Что-то чуждое переходило из животных в него. Он понимал это, но поделать ничего не мог. Ему оставалось только наблюдать за происходящим, как будто во сне.

Когда последнее из животных скрылось в траве, старик вернулся на тропинку и, по-прежнему как во сне, зашагал своей дорогой в сторону Эймсбери. Он добрался до деревни, как раз когда солнце спустилось за холмы. Но вместо того чтобы пойти к себе домой, где жена как раз готовила ужин, старик направился в «Джордж-отель», самый старый трактир в деревне.

Он не стал входить в трактир, а остановился напротив окна. Внутри уже зажгли свет, и фигура старика отбросила длинную тень на дорогу. Он простоял так меньше минуты, когда мимо прошла женщина. Они были хорошо знакомы, однако не поздоровались и не окликнули друг друга. Женщина миновала старика, ее тень пересеклась с его тенью. Старик ощутил уже знакомый холод. Женщина тихо ахнула, споткнулась, потом выпрямилась и быстро, не оглядываясь, ушла прочь.

Минуту спустя мимо прошла еще одна женщина, потом мужчина, снова женщина, затем ребенок. Их тени скрещивались с тенью старика, и они торопливо скрывались в темноте. Теперь старик уже отчетливо ощущал в себе чужое присутствие. Оно все еще было очень слабым. Старик осознал, что существо вроде как ранено, но исполнено яростной решимости. Решимости и злобы. Существо было очень, очень разгневано.

В своем полузабытьи старик каким-то образом понимал, что гневается оно не на него. Кем бы это существо ни было, его оно использовало всего лишь как средство для достижения своей основной цели. Старик не знал, что это за цель. Не знал — и знать не хотел.

Со стороны дороги послышались цокот копыт и скрип колес. Старик повернул голову и увидел, как к трактиру подъехал дилижанс, направляющийся в Лондон. Кучер, кряжистый, краснолицый человек в толстом шерстяном пальто, натянул вожжи, остановил дилижанс и спрыгнул с козел. Он кивнул старику, ответа не дождался, пожал плечами и вошел в трактир. Пару минут спустя он появился в дверях вместе с пассажиром, которого и усадил в дилижанс. Кучер собирался уже взобраться на козлы, и тут что-то заставило старика шагнуть вперед и в сторону так, чтобы его тень упала на кучера.

В тот же миг старик почувствовал, как чуждое присутствие оставило его. Он отшатнулся назад, едва не упал, ухватился рукой за стенку трактира. Потом повернулся, не глядя на кучера, и торопливо зашагал по улице в сторону своего дома. Назад он так ни разу и не оглянулся. Он уже решил, что жене о том, что с ним случилось, рассказывать не станет. И вообще об этом рассказывать не станет, никому и никогда.

Пять часов спустя дилижанс подъезжал к лондонским верфям. Пассажиры были растеряны и рассержены: они должны были приехать вовсе не сюда, дилижанс миновал все положенные остановки. Люди шумели и бранились, барабанили кулаками в стенку. Кучер не отзывался. Он их будто не слышал.

Наконец дилижанс остановился на улице возле дока Святой Екатерины. Кучер слез с козел и ушел, бросив дилижанс вместе с разгневанными пассажирами. Была полночь, на верфях царила тишина, слышался лишь скрип снастей да плеск волн о борта судов.

Кучер уверенно шагал по причалу в сторону корабля, носившего название «Фантом». Он поднялся по трапу и взошел на корабль. Вахтенный матрос попытался было преградить ему путь, но кучер, куда более высокий и плотный, без труда отодвинул его в сторону. Он подошел к люку, ведущему в трюм, спустился по трапу и направился по коридору, ведущему в сторону кормы. Дойдя до двери, он пять раз стукнул по ней увесистым кулаком.

— Чего?! — взревел в каюте сердитый голос. — Чего надо?

Дверь распахнулась. На пороге стоял капитан «Фантома», человек по имени Нерецца. Посреди его лица, там, где следовало быть носу, зияла дыра. Обычно Нерецца носил деревянный нос, но не тогда, когда спал.

Нерецца уставился на кучера. На его лице отражались изумление и ярость одновременно.

— Ты кто такой, черти бы тебя взяли? — осведомился он, потянувшись за ножом, который держал на столике.

Кучер открыл рот, но не издал ни звука. Вместо слов у него изо рта вырвалось кое-что другое. Оно напоминало дымок. Поначалу этот дымок выглядел прозрачным и жиденьким, но он быстро стал густеть и темнеть.

Нерецца застыл, не сводя глаз с губ человека напротив. Дым клубился, вытягиваясь в плотную колонну, и стекал вниз, к полу. Нерецца заглянул в глаза кучера и увидел в них ужас: этот человек явно понятия не имел, что происходит.

Но сам Нерецца отлично понимал, в чем дело. Он шагнул назад, в каюту, подальше от темной твари. Еще несколько секунд — и она полностью вытекла изо рта кучера. Здоровяк отшатнулся назад, ударился головой о стенку прохода. Темная тварь теперь превратилась в клубящееся черное облако на полу каюты Нереццы. Нерецца аккуратно обошел его, вышел в проход, затворил за собой дверь. Он гаркнул, призывая своих людей, и не прошло и нескольких секунд, как в проходе появились несколько матросов.

Нерецца указал на кучера.

— Убрать его долой с корабля! — распорядился он.

Люди мгновенно повиновались, хотя для того, чтобы вынести кучера на палубу, потребовалось четверо матросов. Они снесли его на причал и оставили там. Кучер был без сознания. Наутро он очнулся, не понимая, что с ним и как он здесь очутился, помня только, что ему привиделся жуткий кошмар.

А внизу Нерецца стоял в проходе у дверей своей каюты. Ему было страшно входить внутрь, но выбора у него не было. Капитан глубоко вздохнул, отворил дверь и шагнул внутрь. В каюте теперь сделалось ужасно холодно. Темная клубящаяся тень отползла в угол. Она медленно поднималась, мало-помалу обретая облик… нет, не человека, скорее плаща с человеком внутри. Во всяком случае, внутри что-то было.

Нерецца смотрел, как тварь растет, смотрел, как она обретает форму, смотрел и ждал.

Наконец тварь заговорила. Голос у нее был слабее, чем помнилось Нерецце, однако он узнал этот голос: низкий, нечеловеческий, стенающий. Капитан наклонился ближе, стараясь разобрать слова.

— Отплываем сегодня же, — приказала тварь. — В Рандун.

— Слушаюсь, лорд Омбра! — ответил Нерецца. — В Рандун так в Рандун.

Глава 2. Разведчики.

Три лодки, выдолбленные из цельных стволов деревьев, скользили по ленивым волнам цвета индиго. Гребцами на каждой лодке были четверо крепких, мускулистых людей. Море было пустынно до самого горизонта. Полуденное солнце сияло в ослепительно голубом небе, которое было таким же пустынным, если не считать единственного белого облачка, висящего на востоке.

Гребцы были одеты только в набедренные повязки. Их кожа, загорелая до густо-бронзового цвета, блестела от пота. Спина у каждого из них была полностью покрыта чем-то вроде огромной татуировки: причудливого узора из темных переплетающихся линий. Однако, если приглядеться, становилось видно, что это не татуировка, а шрамы.

Шрамы эти были оставлены щупальцами одной особенно мерзкой медузы, чей яд причиняет адскую боль. Каждый из воинов, сидевших в каноэ, перенес мучительный ритуал инициации: юношу ставили перед всем племенем и опускали ему на плечи ядовитую медузу, чьи щупальца жгли тело, точно огнем. Некоторые люди тут же с воплями валились на землю, другие сразу теряли сознание. Но лишь те, кто простоял так целую минуту, терпя мучительную боль без единого стона, становились воинами.

Яд вообще играл важную роль в культуре племени. В бою воины нередко метали во врагов ядовитых змей и пауков. Наконечники своих стрел они смазывали особой смесью отравляющих веществ, причинявших кошмарную, парализующую боль. За этот-то обычай племя и получило свое имя: их звали Скорпионами. Это имя вселяло ужас в обитателей здешних островов. Оно сулило смерть.

Воины в лодках были разведчиками. Три утомительных дня провели они в открытом море в поисках острова, который, согласно легендам их племени, должен был находиться где-то здесь, в этих водах. Их предводитель, единственный человек, который не греб, восседал на носу переднего каноэ. Это был высокий, крепко сбитый мужчина, несколько старше остальных. Его фигура уже начинала оплывать, однако пока он все еще выглядел могучим воином. Мочки его ушей были растянуты почти до плеч. Это считалось признаком высокого ранга. Черная борода, заплетенная в косицу, свисала с его подбородка, точно крысиный хвост. Темные глаза вождя были прикованы к далекому облаку.

Внезапно он хриплым голосом выкрикнул несколько слов. Воины тут же налегли на весла, и лодки стремительно рванулись вперед. Они подпрыгивали на волнах, мчась навстречу облаку, хотя люди пока не понимали, что так взбудоражило их предводителя.

Но несколько минут спустя, когда особенно высокая волна подбросила лодки повыше, они все увидели то, что разглядел вождь: темное пятнышко на горизонте, как раз под облаком. Теперь все воины разразились радостными криками и воплями. Вождь вскинул руку, призывая их замолчать, потом заговорил. Они будут ждать здесь в течение часа, а потом приблизятся к острову, когда солнце будет садиться у них за спиной. Если кто-нибудь на острове посмотрит в их сторону, сияние солнца ослепит его. Воины кивнули: они были рады отдыху. Они сидели в каноэ и смотрели на далекое пятнышко: их добычу, их жертву.

Через час, когда солнце начало клониться к западу, люди снова взялись за весла. Когда они приблизились к острову, облако одарило их коротким, но сильным дождем, за которым с берега их наверняка было не видно. Когда дождь наконец кончился, воины как раз причаливали к берегу. После дождя сырая земля исходила паром, пахло гниющей растительностью.

Они вышли на сушу. У каждого из них был при себе лук и колчан со стрелами. Но оружие они взяли с собой только на крайний случай. Скорпионы намеревались остаться незамеченными. Это была всего лишь разведка. Нападение будет позднее.

Воины вытащили лодки на узкий пляж и спрятали их в густом подлеске. Потом пальмовыми ветвями тщательно замели все следы, оставленные ими на песке. И во главе со своим вождем углубились в джунгли. Под густым древесным покровом было темно, почти как ночью. Пение птиц утихло, сменившись гудением насекомых и шуршанием ящериц и змей.

Воины шли след в след, все как один, в полной тишине, но при этом на удивление быстро. Они огибали араукарии и заросли железного дерева, смердящие болота и купы кипрея. Через некоторое время они вышли на тропу. Предводитель наклонился, разглядывая землю, и улыбнулся, увидев свежие следы. Он выпрямился, сделал знак своим людям следовать за собой. Они по-прежнему шли через джунгли, но теперь вдоль тропы, которая тянулась справа от них. Предводитель двигался медленнее и через каждые несколько шагов останавливался и прислушивался.

Вот он вскинул руку, и цепочка воинов остановилась. Вождь коснулся своих глаз, потом указал вперед. По тропе, чуть впереди, брели двое мальчишек. Мальчишки не были похожи на островитян: у них была светлая кожа и белобрысые волосы. Они разговаривали между собой на языке, которого Скорпионы совсем не понимали.

Мальчишки шли вперед, беззаботно болтая и не замечая преследователей. Тропа вывела их на поляну, посередине которой торчал большой пень. Скорпионы с интересом наблюдали, как мальчишки отвалили пень в сторону. Под ним обнаружилась нора. Мальчишки спустились в нору, потом поставили пень на место — и исчезли.

Вождь Скорпионов оставил двоих людей приглядывать за пнем, а остальные бесшумно двинулись дальше, по-прежнему идя вдоль тропы, но под прикрытием мрачных джунглей. Пройдя несколько сотен ярдов, они снова остановились. Впереди была другая, куда более просторная поляна и высокая стена из заостренных бревен, переплетенных лианами.

Вождь сделал своим людям знак оставаться в засаде, а сам подобрался к стене и заглянул в щель между двумя бревнами. За стеной он увидел оживленную деревню: тридцать или даже больше тростниковых хижин и загоны, в которых содержались козы и дикие свиньи. Десятки людей толпились вокруг костров, ели, беседовали. Вокруг носились дети, играли в догонялки, вопили, смеялись.

Вождь Скорпионов всматривался в мужчин, разглядывая знаки у них на руках и на груди. Он возбужденно стиснул кулаки. Это были те самые знаки, что он надеялся увидеть! Знаки, которые, по легенде, носило племя моллюсканцев. Вождь Скорпионов мрачно усмехнулся. Легенда оказалась правдивой. Они нашли остров Моллюск. И скоро они захватят его!

Вождь вернулся к своим людям. По выражению его лица те поняли, что путешествие увенчалось успехом. Торопясь вернуться к своим лодкам, Скорпионы направились обратно тем же путем, каким пришли, вдоль нахоженной тропы.

К тому времени как они дошли до пня, под которым исчезли мальчишки, уже почти стемнело. Небо было освещено последними лучами угасающего солнца. Вождь Скорпионов с изумлением обнаружил, что двое оставленных им часовых вместо того, чтобы прятаться в джунглях, торчат посреди поляны. Как же можно так рисковать! Разъяренный вождь бросился к ним и тут же остановился, обнаружив, что оба воина с ужасом смотрят в небо.

Вождь тоже задрал голову и увидел то, что их так встревожило.

Это был мальчишка.

Летающий мальчишка!

Его волосы казались огненно-рыжими в лучах угасающего заката. Он кружил между деревьями ярдах в двадцати от поляны. Мальчишка перелетал с дерева на дерево, сбивая на землю кокосы. По-видимому, Скорпионов он не замечал. Вождь Скорпионов зажмурился, поморгал, но мальчишка никуда не делся. И нет, он не раскачивался на лианах и не прыгал с дерева на дерево. Он именно летал.

Поначалу вождь только и мог, что пялиться на него, разинув рот. Он пришел в себя как раз вовремя: один из его людей, очумев от этакого дива, уже наложил стрелу на тетиву и стал целиться в летуна. Вождь стремительно ринулся вперед и с проворством, которого никак нельзя было ожидать от такого грузного человека, перехватил стрелу в тот самый момент, как воин ее выпустил. Стрела обожгла ему пальцы, занозила ладонь, но вождь ее не выпустил.

Он гневно переломил стрелу о колено, ухватил воина за глотку и оторвал его от земли, подтянув вплотную к себе. Вождь не сказал ни слова, но в этом и не было нужды: воин и так понимал, что он только что едва не погубил все их дело, выдав их присутствие. Когда вождь снова поставил его на ноги, воин виновато понурился.

Вождь, по-прежнему мрачный, как туча, махнул в сторону лодок. Люди двинулись вперед. Вождь шел последним, то и дело оглядываясь в сторону летающего мальчишки, который по-прежнему перепархивал с дерева на дерево, становясь все меньше и меньше, пока не растаял в темноте. Вождь обернулся и последовал за своими людьми, лихорадочно пытаясь понять, что это было и какие проблемы сулит этот летун.

Он был настолько поглощен этими мыслями, что совершенно забыл о том, о чем в другое время непременно подумал бы: о сломанной стреле, которая осталась валяться на земле.

Глава 3. Неприятные вопросы.

Темное лондонское небо поливало улицы холодным дождем. Порывистый ветер швырял пригоршни капель в окно особняка Астеров на Кенсингтон-палас-гарденз. Внутри, за столом, за который можно было усадить десятки гостей, сидели всего трое: юная Молли Астер и ее родители, Леонард и Луиза.

В комнате было тепло и светло, но настроение хозяев соответствовало скорее мрачной погоде за окном. Лорд Астер весь день провел в своем кабинете, разговаривая с четырьмя посетителями. Все они были членами тайного общества Ловцов звезд, к которому принадлежало уже несколько поколений семьи Астеров.

После этой встречи Леонард выглядел угрюмым и встревоженным. Молли с Луизой обе понимали, что ему есть что им сказать, но понимали они и то, что он хочет дождаться, пока они останутся одни.

И вот теперь, когда ужин наконец был на столе, а слуги удалились к себе на кухню, Молли и ее мать вопросительно взглянули на Леонарда. Он бросил взгляд на дверь, чтобы убедиться, что их не подслушивают, потом тихо сказал:

— Мне надо в Париж. Там будет собрание старших Ловцов звезд.

— Это из-за того, что произошло в Стоунхендже? — спросила Молли.

Девочка содрогнулась, вспомнив ту кошмарную ночь среди стоячих камней, когда ее отец лежал на земле, тяжело раненный, а мать превратилась в жуткое безвольное существо, не узнающее ни мужа, ни дочери. Ее душа была похищена гнусной темной тварью, которая называла себя лорд Омбра. В ту ночь Молли едва не лишилась обоих родителей, а Ловцы звезд едва не потеряли огромное количество драгоценного звездного вещества, которое могло попасть в руки злейшим врагам человечества. Если бы не Питер…

— Да, — вполголоса ответил Леонард. — Из-за того, что произошло в Стоунхендже. И из-за других зловещих событий, на которые я прежде по глупости не обращал внимания.

— Каких зловещих событий? — спросила Молли.

Леонард ответил не сразу. Молли даже подумала было, что зашла чересчур далеко. До последнего времени родители старались как можно меньше посвящать ее в дела Ловцов звезд. Но после той жуткой ночи в Стоунхендже, когда Молли проявила такое необычайное мужество, Леонард стал охотнее отвечать на расспросы дочери.

— На самом деле, — сказал он, — самое зловещее не то, что произошло, а то, чего не произошло. Мы получили огромное количество звездного вещества — самое большое за последние несколько столетий, если не вообще за всю историю. Однако оно объявилось в Шотландии безо всякого предупреждения. Собственно, потому Другие и сумели завладеть им первыми. Мы были настолько озабочены тем, чтобы благополучно доставить его к Месту Возвращения, что даже не задумались о том, почему нас не предупредили.

— А кто вас должен был предупредить? — спросила Молли. — Я думала, Ловцы звезд просто чувствуют, когда звездное вещество падает на землю…

— Да, мы действительно чувствуем, когда выпадает большое количество звездного вещества, — сказал Леонард. — Но Другие тоже это чувствуют. И если нам удается добраться до звездного вещества раньше их, то лишь потому, что нас всегда предупреждают о том, когда оно выпадет.

— А кто вас предупреждает-то? — спросила Молли.

— Это нам неизвестно, — ответил Леонард. — Предупреждения поступают анонимно, разными способами. В прежние времена это было неподписанное письмо, которое просовывали под дверь одному из Ловцов. Ну а в последнее время — последние лет сто или около того — предупреждения обычно печатались в оксфордской газете «Обсервер».

— Предупреждения о звездном веществе в газете?! — изумилась Молли.

— Они были зашифрованы, — пояснил Леонард. — Они выглядели как личные сообщения «мистеру Стару». Каждый день в течение более чем сотни лет Ловец звезд, живущий в Оксфорде, просматривал «Обсервер» в поисках таких сообщений. Иногда проходили десятилетия, а ни одного сообщения так и не появлялось. А потом вдруг в один прекрасный день он обнаруживал объявление, в котором говорилось нечто вроде: «Мистеру Стару: ждите посылку в ближайший четверг». И мы уже знали, что в четверг следует ожидать выпадения звездного вещества. Где именно это произойдет, мы не знали, но, получив предупреждение, сообщали об этом своим группам по всему миру и начинали наблюдать за небом, готовясь собрать звездное вещество. Это давало нам громадное преимущество перед Другими. Мы почти всегда оказывались на месте первыми.

— Пока не выпало то огромное количество звездного вещества в Шотландии, — сказала Молли.

— Да, — кивнул Леонард. — Об этом нас никто не предупредил. На прошлой неделе мы попросили нашего человека еще раз проверить и перепроверить номера «Обсервера», вышедшие за несколько дней до Выпадения, но никаких объявлений, адресованных мистеру Стару, он так и не обнаружил.

— А вы даже не знаете, кто вас предупреждал все это время, — заметила Молли.

— Представления не имеем, — сказал Леонард. — Кто бы это ни был, они тщательно скрывались. И вот на этот раз по неизвестной причине они не предупредили нас, хотя речь шла о таком опасном количестве звездного вещества. Нам, конечно, очень повезло, что мы сумели отобрать его у Других, — а все благодаря вам с Питером!

— И Джорджу, — добавила Молли.

— Ну да, конечно, и Джорджу тоже, — согласился Леонард. — Как бы то ни было, мы все чрезвычайно озабочены тем, что в следующий раз, когда звездное вещество снова выпадет на землю, нам может опять не повезти. Необходимо выяснить, почему нас не предупредили и что тут можно сделать. Это одна из причин, почему мы намерены собраться в Париже. А другая… Другая — эта тварь, Омбра.

Сказав это, лорд Астер взглянул на жену. Услышав имя жуткой твари, подчинившей себе ее волю, леди Астер побледнела.

— Ты думаешь, тут есть какая-то связь? — поинтересовалась Молли. — Я имею в виду между Омброй и тем фактом, что вас не предупредили?

— Боюсь, что да, — кивнул Леонард. — Трудно поверить, что это всего лишь случайное совпадение. И кем бы ни было это существо, этот Омбра, оно такое явно не одно. Бакари, наш человек в Египте, повстречался с чем-то подобным несколько недель тому назад. Мы тогда потеряли пять человек. Мы крайне встревожены тем, что Другие нашли себе каких-то новых союзников, причем очень опасных. Вот почему старшие Ловцы звезд приняли решение встретиться в Париже. Необходимо срочно выяснить, почему это происходит и что можно с этим сделать, до того, как выпадет очередная порция звездного вещества!

— И надолго ты собираешься уехать? — спросила Луиза.

— На пару недель, не больше. По крайней мере, я на это надеюсь, — ответил Леонард. Увидев страх на их лицах, он добавил: — Дом будут охранять. И на этот раз его будут охранять надежнее, чем тогда. Даю вам слово.

— Ты был не виноват, — сказала Луиза. — Ты же не знал…

Она запнулась, вспомнив, как легко Омбра одолел троих крепких охранников, которые стерегли особняк Астеров, когда ее похитили.

— Больше такое не повторится, — твердо пообещал Леонард. — Теперь мы представляем, с чем имеем дело. И к тому же, чем бы ни была эта тварь, мы уничтожили ее в Стоунхендже.

— Не волнуйся из-за нас, дорогой! — храбро улыбаясь, сказала Луиза. — С нами все будет в порядке. Верно, Молли?

— Да, конечно! — подтвердила Молли.

Она тоже улыбнулась, но при этом машинально покосилась на окно столовой, во тьму за окном. Она верила в отца и все-таки невольно спрашивала себя: «Почему мы так уверены, что Омбра уничтожен? И знаем ли мы, с чем именно имеем дело?».

Глава 4. «Они еще вернутся!».

Питер, как обычно, проснулся раньше остальных мальчишек. Спалось ему плохо. С самого возвращения на остров Моллюск его преследовал непонятный, пугающий сон.

Сон всегда начинался в одном и том же месте, в одно и то же время: в ту жуткую ночь в Стоунхендже, когда он, раненый, каким-то образом оказался связан с Омброй, кошмарной темной тварью. Эта связь была короткой, всего несколько секунд, но Питер никак не мог забыть эти секунды.

Днем-то ему не составляло труда отвлечься от мыслей об этом воспоминании. Но по ночам оно возвращалось к нему снова и снова. Во сне он чувствовал, как внутрь его проникает смертный холод, как Омбра сливается с ним и начинает брать верх, будто змея, пожирающая его изнутри. Он снова чувствовал, как борется, пытаясь изгнать из себя чуждую сущность. Отчетливей всего помнилось ощущение, как он становился единым целым с темной тварью: чувствовал то же, что и она, думал так же, как и она…

На этом месте он все время просыпался в холодном поту, не сознавая, где он находится, и метался в своем гамаке, к негодованию Диньки, дремавшей в его рыжей шевелюре. Иногда Питер подолгу лежал с открытыми глазами, пытаясь понять, что означал этот сон, вспомнить чуждые ему мысли Омбры, которые проникали в его разум. Но мысли эти оставались недосягаемыми и развеивались, как дым.

Ночные кошмары тревожили Питера, но было кое-что, что тревожило его еще сильнее. После той ночи в Стоунхендже он начал замечать в себе кое-что странное, точнее, не в себе самом, а в своей тени. На самом деле первой это заметила Динька. Дело было в ясный, солнечный день. Питер вдоволь накупался и наплескался в море вместе с русалками и теперь стоял на пляже, огибающем русалочью лагуну. Тут Динь-Динь вспорхнула ему на плечо и своим колокольчиковым голосом сказала:

«А он за тобой следит!».

— Кто — он? — спросил Питер.

«Он!» — ответила Динька, указав на тень Питера.

Питер уставился на собственную тень. Она выглядела такой же, как обычно. Он покосился на Диньку — может, она шутит? — но ее личико было вполне серьезным. Питер снова взглянул на свою тень, мгновенно вспомнив поединок с Омброй.

— И что же мне делать? — спросил он у Диньки.

«Да ничего, — ответила Динька. — Он тебе ничего не сделает. Он просто следит».

— А зачем?

«Не знаю».

Больше она ему ничего сообщить не могла. Питер старался об этом не думать, но про такое и захочешь — не забудешь. Мальчик начал буквально бояться собственной тени. Он невольно то и дело косился на нее и радовался закату, зная, что наступление ночи избавит его от тени и от неотступных мыслей об Омбре, по крайней мере до тех пор, пока ему не приснится все тот же кошмар.

Так что в то утро Питер, проснувшись, чувствовал себя ужасно усталым. Однако, высунув голову из подземного убежища, где они с мальчишками обычно ночевали, он, как всегда, тут же повеселел. На острове Моллюск начинался еще один чудесный день. Окинув взглядом поляну, Питер стрелой вылетел из норы, поднялся на уровень древесных крон и принялся лениво кружить, осматривая местность, на случай если покажутся пираты. Пиратов не было. Питер успокоился и чуть-чуть огорчился: ему вообще-то нравилось дразнить пиратов.

Голые ноги что-то пощекотало: мимо пронеслись крохотные крылышки.

— Доброе утро, Динька! — сказал Питер, когда Динь-Динь зависла на уровне его глаз.

«Никакое не утро! — ответила она мелодичным звоном, которого почти никто, кроме Питера, не понимал. — Ночь на дворе!».

— Ну что ж, Динька, — рассмеялся Питер, — хочешь спать дальше — ложись и спи!

Динька скрестила ручки на груди и издала звон, означающий нечто вроде «Еще чего!». Они с Питером оба прекрасно знали, что она предпочитает не спускать с него глаз.

— Доброе утро, Питер! — сказали внизу.

Питер опустил голову и улыбнулся:

— Доброе утро, Джеймс!

Он легко опустился на землю. Джеймс выбрался из норы. Он всегда вставал вторым. Друзья немного постояли рядом, наслаждаясь утренней прохладой. Радость Питера несколько померкла: он обратил внимание, как сильно вырос Джеймс в последнее время. Теперь он стал на дюйм, если не на два, выше Питера и в плечах шире. Может, он еще и сильнее сделался?

Но тут Питера отвлекло от размышлений появление двух младших мальчишек, Прентиса и Томаса. Вслед за ними наружу нехотя вылез Толстый Тэд.

— У нас есть что-нибудь поесть? — спросил Тэд, моргая на восходящее солнце.

— Свежие кокосы, — ответил Питер. — Я их нарвал вчера вечером.

— Ой, опя-ать коко-осы! — заныл Тэд.

— Что растет на деревьях, то мы и едим, — сказал Питер. — Если бы на деревьях росли сдобные булки, я нарвал бы вам булок. Но булки на деревьях не растут, только кокосы.

— Бу-улки! — мечтательно вздохнул Тэд. — Я бы дал целых сто фунтов за свеженькую сдобную булочку!

— Да откуда у тебя сто фунтов! Разве что сто фунтов жира? — хмыкнул Прентис.

— К тому же на этом дурацком острове булок все равно не бывает! — мрачно заметил Томас.

Питер покосился на Томаса. Тот в последнее время сделался каким-то смурным и сварливым. Томас тоже подрос, как и Прентис, и Толстый Тэд. Питер сообразил, что еще немного — и он окажется самым маленьким из всей компании.

Толстый Тэд снова вздохнул:

— Ну и где твои кокосы?

— Вон там, — сказал Питер, указав в сторону пальм.

Тэд вразвалочку удалился завтракать. Питер обернулся к Джеймсу:

— Пойдем навестим русалок сегодня?

— Что, опять? — спросил Джеймс.

— А тебе что, не хочется? — удивился Питер.

Джеймс опустил глаза:

— Ну, ты лети вперед, я потом приду…

— Почему тебе не хочется к русалкам? — не отставал Питер.

— Да просто не хочется, и все, — ответил Джеймс. — По-моему, они тебя больше любят. Ты какой-то более… Я не знаю.

— Ты больше похож на них, — закончил Томас мысль Джеймса.

— В тебе тоже есть магия, — заявил Прентис.

— Понятно… — протянул Питер. — Ну а есть что-нибудь, что хотелось бы сделать всем вам?

— Кроме как выбраться с этого острова? — уточнил Томас.

Питер посмотрел на Томаса, потом обвел взглядом остальных, видя на их лицах то самое недовольство, которое нарастало в ребятах со времени его возвращения из Англии.

— Ну, если вам тут не нравится, — сказал он Томасу, — мы могли бы…

— И что мы могли бы сделать? — осведомился Томас вызывающим тоном. Прежде он никогда так с Питером не разговаривал.

Пока Питер пытался придумать ответ, из чащи, запыхавшись, вынырнул Толстый Тэд.

— Смотрите, что я нашел! — крикнул он, размахивая каким-то предметом.

Когда он приблизился, прочие мальчишки разглядели, что это стрела, сломанная пополам. Половинки были соединены только узкой щепкой.

— Ну, стрела. И чего такого? — осведомился Томас. — Моллюсканцы стреляли, да промахнулись. Со всеми бывает.

— Дай поглядеть, — сказал Питер, взяв стрелу у Тэда.

Динька встревоженно зазвенела.

— Я осторожно! — пообещал Питер. Он осмотрел стрелу и нахмурился: — Эту стрелу сделали не моллюсканцы! Посмотрите, какого она цвета! Красная как кровь! Моллюсканцы не делают красных стрел. И наконечники для стрел они делают из раковин. А этот — каменный.

Острие наконечника было чем-то вымазано, каким-то темно-бурым веществом. Питер понюхал его и тут же отдернул голову: в нос ударил незнакомый, резкий и противный запах.

— Если это не моллюсканцы, тогда чья же это стрела? — спросил Джеймс.

— Не знаю… — задумчиво сказал Питер. — Но думаю, что следует показать ее Воинственной Креветке!

Остальные кивнули. Скуки и недовольства как не бывало! Питер поднялся было в воздух, собираясь взмыть под облака и устремиться в деревню моллюсканцев, но, увидев, как вытянулось лицо Джеймса, поспешно опустился на землю и побежал по тропе, ведущей в деревню.

— Пошли! — бросил он через плечо.

Мог бы и не говорить: остальные уже неслись следом, даже обычно неторопливый Толстый Тэд.

Несколько минут спустя они очутились в деревне моллюсканцев. Моллюсканцы сидели у костров и завтракали. Некоторые махали мальчишкам, которые часто бывали в деревне. Питер устремился к центру деревни, где вокруг самого большого костра собралось больше всего народу. Он подбежал к Воинственной Креветке, вождю моллюсканцев, седовласому человеку с пронзительными темными глазами. Он был старше всех присутствующих, но по-прежнему выглядел могучим и держался прямо.

Увидев мальчишек, Воинственная Креветка просиял. Питера он любил больше всех: тот как-то раз спас ему жизнь. Но когда он увидел стрелу в руках Питера, его улыбка тотчас исчезла.

— Где вы это взяли? — осведомился он.

По-английски он говорил безупречно: научился за много лет, которые провел в рабстве на британском корабле.

— Толстый Тэд нашел, — сказал Питер.

Он протянул стрелу Воинственной Креветке. Вождь взял стрелу, осмотрел, понюхал бурое вещество на острие…

— Где он ее нашел? — спросил Воинственная Креветка. — Быть может, ее выбросило волной на берег?

— Не-ет! — ответил Толстый Тэд. — Она валялась в джунглях, рядом с нашим убежищем!

Стало очень тихо. Воинственная Креветка снова посмотрел на стрелу, и на его лице промелькнуло выражение, которого Питер никогда прежде на нем не видел: страх.

— Что это такое? — спросил Питер.

Вместо ответа Воинственная Креветка что-то закричал на языке моллюсканцев, смеси гортанных звуков и щелчков, звучащей совершенно чуждо английскому уху. Воины племени моллюсканцев немедленно сбежались со всех концов деревни и столпились вокруг своего вождя.

Воинственная Креветка в течение нескольких минут что-то говорил им, и, хотя Питер не понимал ни слова, он увидел, что лица воинов сделались ужасно озабоченными. Когда Воинственная Креветка закончил свою речь, мужчины разбежались по хижинам и тотчас же вынырнули обратно, вооруженные копьями, ножами, луками и стрелами. И куда-то направились — все, кроме нескольких воинов, которые встали на страже у ворот.

Воинственная Креветка обернулся к мальчикам.

— Оставайтесь тут, в деревне! — велел он. — Без моего разрешения никуда не выходить, поняли?

— А почему? — спросил Питер. — Что случилось-то?

— Случилась большая беда, — ответил Воинственная Креветка. — Я надеялся, что этого никогда не случится, и все-таки не переставал бояться, что это произойдет.

— А что именно?

— Эта стрела, — объяснил Воинственная Креветка, — принадлежит очень опасному племени. Их зовут, — тут вождь издал неприятный шипящий звук, — что означает «Скорпионы». Наконечник этой стрелы вымазан смертельным ядом. Скорпионы обожают всяческие яды.

— И что, они здесь? На острове? — спросил Прентис.

— Не знаю, — ответил Воинственная Креветка. — Я отправил своих людей обыскать остров. Если они здесь, мы об этом скоро узнаем. Но подозреваю, что их тут нет. Думаю, эту стрелу потеряли по неосторожности их разведчики. Будь это военный отряд, мы бы уже узнали об этом. Скорпионы любят нападать внезапно, большим числом, заставая противника врасплох. И теперь, когда они обнаружили наш остров, они непременно вернутся, я уверен.

— Но теперь-то вы готовы их встретить! — воскликнул Питер.

Воинственная Креветка ответил не сразу, и в глазах у него снова мелькнул страх.

— Да, мы расставим часовых, — сказал вождь. — Мы приготовимся… насколько это возможно. Но Скорпионы всегда нападают большим числом: атакующих будет больше, чем защитников. Это свирепые, жестокие воины. Они захватили множество островов, Питер. И они редко терпят поражение.

— И что тогда будет с теми, кто живет на острове? — спросил Толстый Тэд.

Воинственная Креветка только головой покачал.

— Хочу домой, в Англию… — прошептал Томас.

— Может, я смогу что-нибудь сделать? — вызвался Питер. — Я могу летать над их лодками и что-нибудь бросать на них. Зажженные факелы, например. Или, по крайней мере, я могу летать над морем и высматривать их, и тогда…

— Нет, — отрезал Воинственная Креветка. — Ты останешься здесь, вместе с остальными мальчиками. Скорпионы — великолепные стрелки. Малейшая царапина от такой стрелы — и ты камнем рухнешь в море. Обещай мне, что ты никуда не полетишь.

Питер нехотя кивнул.

— Вот и хорошо, — сказал Воинственная Креветка. Он положил руку на плечо Питеру и слегка стиснул его.

— Ты отважный мальчик, Питер, — сказал он, — и мне еще понадобится твоя помощь!

Потом он повернулся и зашагал к воротам. Неизвестно, как это получилось, но вождь отчего-то выглядел намного старше, чем за пятнадцать минут до того.

Питер и остальные мальчишки переглянулись.

— Домой хочу, в Англию… — повторил Томас.

Глава 5. План Молли.

Молли бесшумно прикрыла дверь своей спальни и на цыпочках пробралась мимо комнаты матери на первый этаж. Она накинула пальто и тихо подошла к двери, но тут сзади раздался знакомый зычный голос:

— И куда это вы собрались, а, барышня?

Молли обернулась навстречу своей могучей гувернантке, миссис Бамбрейк. Та услышала шаги Молли и выбежала в холл.

— Я хотела прогуляться.

— Прогуляться? Куда это?

— Думала навестить Дарлингов…

Суровое лицо миссис Бамбрейк тотчас расплылось в одобрительной улыбке.

— А-а, в гости к юному Джорджу?

Молли покраснела:

— Ну да… Я вернусь до того, как стемнеет, честное слово!

— Ну, смотри же, не опаздывай!

Миссис Бамбрейк хотела, чтобы ее голос звучал грозно, но не могла скрыть, как она довольна. Джордж Дарлинг — приятный, хорошо воспитанный молодой человек, именно с такими мальчиками и следует общаться Молли. А не с такими, как этот Питер! Ведь это именно он (с точки зрения миссис Бамбрейк) втравил Молли в неприятности тогда, на этом ужасном корабле!

— До свидания! — сказала Молли и шмыгнула за дверь, пока миссис Бамбрейк не сказала что-нибудь еще.

Плотно запахнув пальто, девочка перешла широкую улицу, застроенную особняками, и углубилась в Кенсингтонский парк. Сквозь туман проглядывала громада Кенсингтонского дворца. Она миновала Гайд-парк, перешла Кенсингтон-роуд и очутилась на улице, вдоль которой возвышались роскошные дома. Дойдя до особняка Дарлингов, она поднялась на крыльцо, позвонила в дверь и сказала открывшему ей слуге, что пришла в гости к Джорджу.

Через полминуты Джордж скатился по лестнице. Он был такой же долговязый и неуклюжий, как и раньше, но уже понемногу начинал походить на красивого молодого человека, которым должен был стать в ближайшем будущем.

— Привет, Молли! — сказал он.

— Привет, Джордж.

Повисла неловкая пауза. В этом не было ничего необычного: встречаясь друг с другом, Молли с Джорджем немалую часть времени проводили в неловком молчании. Наконец Молли нарушила тишину:

— Я хотела узнать, нельзя ли с тобой поговорить?

— Можно, конечно! А о чем?

— Ну… я хотела поговорить наедине, — добавила Молли, покосившись на лакея, вытиравшего пыль в соседней комнате.

— А-а! — понял Джордж. Он почувствовал себя идиотом, отчего покраснел еще сильнее, чем обычно. — Да, конечно! Папин кабинет как раз свободен. Они с мамой путешествуют. — Он закатил глаза. — Опять путешествуют!

Они ушли в кабинет, и Джордж плотно прикрыл за собой дверь.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Ага, — сказала Молли. — По крайней мере, мне так кажется.

— Это связано с Ловцами звезд?

Еще несколько месяцев назад Молли ни за что не стала бы обсуждать с Джорджем дела Ловцов, более того, она бы даже не упомянула об их существовании в его присутствии. Но Джордж был с ней и с Питером тогда в Стоунхендже. По правде говоря, если бы не он, они с Питером туда бы ни за что не добрались. В ту ночь он вел себя весьма отважно, и, хотя он не был Ловцом, Молли ему доверяла, как себе.

— Да, — ответила она. — С Ловцами.

Она коротко пересказала то, что говорил отец о собрании в Париже и о тревогах Ловцов.

Когда она закончила, Джордж сказал:

— Неудивительно, что они беспокоятся. Эта тварь, Омбра, в самом деле был очень жуткий. Но мне кажется, что теперь, когда они понимают всю серьезность создавшегося положения, они делают все возможное, чтобы решить проблему…

— Не знаю, — возразила Молли. — Отец выглядел очень озабоченным. Я еще никогда не видела его таким. Мне хочется хоть чем-нибудь помочь…

— Например?

— Я вот все думаю, — сказала Молли, — насчет предупреждений о звездном веществе.

— Которых они больше не получают.

— Да. Папа говорил, они печатались в оксфордском «Обсервере» под видом частных объявлений. Более сотни лет. Это ведь очень долгий срок, верно, Джордж?

— Ну да, долгий, — согласился Джордж, не понимая, к чему она клонит.

— Ну так вот, — продолжала Молли, — я подумала — вдруг кто-нибудь в Оксфорде, кто-нибудь из сотрудников газеты, знает, кто помещал эти объявления?

— Может быть, — сказал Джордж.

— Ну так вот, я подумала, может, стоит кому-нибудь съездить в Оксфорд и разузнать об этом?

— Кому-нибудь? — переспросил Джордж.

— Ну, мне, например.

— А твои родители про этот план знают?

— Нет, — призналась Молли. — Конечно, они меня ни за что не отпустят! Но ведь им и не обязательно об этом знать. До Оксфорда всего час езды на поезде. Мы могли бы съездить туда и вернуться, и все за один день.

— Мы? — уточнил Джордж.

— Ну, я надеялась… — покраснела Молли. — В смысле, ты же единственный человек, кроме моих родных, кто знает, в чем дело. Я понимаю, нехорошо после всего, что ты уже сделал, требовать от тебя еще и этого, но…

Джордж накрыл своей рукой руку Молли. Девочка умолкла. Обоих как будто током тряхнуло.

— Разумеется, я поеду с тобой в Оксфорд! — заявил он.

— Спасибо! — сказала она.

Они поспешно разняли руки.

— Мне-то из дома уйти нетрудно, особенно сейчас, когда родители в отъезде. Но вот как ты вырвешься из когтей миссис Бамбрейк? — засомневался Джордж.

— А я использую тебя как предлог! — улыбнулась Молли. — Скажу ей, что ты обещал завтра повести меня в Национальную галерею и мы собираемся провести там весь день, любуясь живописью!

— Да уж! — хмыкнул Джордж. — Но неужели ужасная миссис Б. доверит тебя мне?

— Еще как доверит! — заверила его Молли. — Ужасная миссис Б. тебя обожает.

Она хотела добавить что-то еще, но ничего не сказала, и снова воцарилось неловкое молчание. На этот раз его нарушил Джордж.

— Ладно, — сказал он. — Так, значит, зайти за тобой завтра к девяти и сказать, что мы идем в Национальную галерею?

— К девяти так к девяти, — согласилась Молли. — Спасибо тебе большое!

— Не за что, всегда рад помочь, — ответил мальчик.

Он проводил ее до дверей, они распрощались. Возвращаясь домой, Молли думала о том, какой Джордж славный, какой он верный друг и как он всегда готов прийти на помощь.

Но тут ей на ум пришла другая мысль: «В последний раз, когда Джордж взялся мне помочь, он подвергся большой опасности! Получается, я снова втягиваю его в опасное дело?».

Молли поразмыслила об этом и решила, что все это глупости. Ну что опасного может быть в том, чтобы съездить в Оксфорд?

Эта мысль ее слегка утешила, и Молли заторопилась домой: на улице быстро темнело.

Глава 6. Неприятные слухи.

«Фантом» несся по морю на всех парусах. Никогда еще этот корабль не ходил так быстро. Капитан Нерецца выжимал из «Фантома» все, на что он был способен, и не убирал лишние паруса, даже когда казалось, будто корабль вот-вот разнесет в щепки. Днем и ночью они мчались вперед, оставляя след из белой пены на темных волнах открытого моря.

Матросы не меньше, чем их капитан, стремились добраться до цели своего путешествия и избавиться наконец от нежеланного пассажира. По команде быстро разнесся слух, что он снова вернулся на корабль: жуткая, темная фигура в плаще, живущая в темной каюте. Поначалу некоторые отмахивались от слухов, говоря, что Омбра пропал в Стоунхендже, — многие же видели это своими глазами!

Но слухи не унимались. Во-первых, снова этот холод. Чем ближе к темной, запретной каюте, тем холоднее становилось на корабле, вплоть до того, что изо рта пар валил.

Во-вторых, звуки: хриплые, сдавленные стоны, похожие на рев раненого зверя. Время от времени они слышались на палубе поздно ночью, разносясь от носа до кормы, хотя, когда вахтенные матросы решались посмотреть, что происходит, они не видели никого, одни только тени.

С каждым новым известием о странных происшествиях настроение у моряков становилось все мрачнее и угрюмее. Некогда веселая команда — матросы действительно любили свой стремительный корабль — с каждым днем делалась все несчастнее. У самого капитана Нереццы настроение было и вовсе отвратительное. Капитан был близок к нервному срыву. Он часами стоял на мостике, угрюмо насупившись, пытаясь выжать лишние пол-узла из корабля, который уже и так угрожающе содрогался под массой парусов. Рулевой мрачно боролся со штурвалом, без песен, без улыбки на губах. Кок не готовил ничего, кроме одной и той же опостылевшей всем похлебки. Не слышно было ни звуков губной гармошки, ни смеха.

Все они чувствовали его присутствие — присутствие жуткой твари в темной каюте. Все до последнего. А потом, однажды ночью, когда матросы лежали в своих гамаках и пытались забыться сном, а сон все не шел, один юноша произнес три слова, которые ледяным пронизывающим ветром разнеслись по всему трюму. Он сказал это сразу после общей молитвы, когда тишину нарушали только удары волн о борта да стенания корабля, который словно бы нехотя повиновался приказам капитана. Эти три слова отозвались эхом во всех сердцах, потому что вся команда думала о том же:

— Оно становится сильнее!

Глава 7. Секрет.

Солнце пылало в ослепительно голубом небе. Над островом Моллюск висела удушающая жара.

Питер и его друзья уныло сидели посреди деревни моллюсканцев. Обычно это было очень приятное место: визжали и смеялись ребятишки, члены племени болтали о чем-то своем… Но сегодня здесь царила тишина. Слышался лишь приглушенный рев морских валов, накатывающих на берег в нескольких сотнях футов отсюда. Болтать никому не хотелось. Все, кроме самых маленьких детей, сидели и ждали.

Они ждали звука, который никому не хотелось услышать: звука большой раковины, в которую должен был протрубить один из остроглазых воинов-моллюсканцев, стоявших на часах на вершине горы. Этот звук означал бы, что часовые заметили на горизонте вражеские челны.

Что Скорпионы вот-вот будут здесь.

Но пока делать было нечего. Оставалось только сидеть и ждать. А ожидание Питер переносил очень плохо. Он бросил взгляд на свою тень. Похоже, с тех пор, как он смотрел на нее в последний раз, она немного удлинилась. Или нет? Да когда же наконец кончится этот день!

Питер покосился на остальных. Толстый Тэд спал. Подбородок у него был липкий от кокоса, который он ел, пока не заснул. Прентис с Томасом разыгрывали, кажется, уже сотую партию в крестики-нолики, рисуя их на земле прутиком. Джеймс сидел рядом, пытаясь поймать ярко-зеленую лесную муху, которая кружила у него над головой.

Питер придвинулся поближе к Джеймсу, стараясь не разбудить Динь-Динь, дремавшую в его лохматой рыжей шевелюре, и вполголоса спросил:

— Слушай, сегодня ведь полнолуние?

— Да, а чего? — рассеянно ответил Джеймс, снова взмахнул рукой — и опять промахнулся.

— А то, что весь океан будет подо мной как на ладони! — ухмыльнулся Питер.

Джеймс оставил муху в покое и уставился на Питера.

— Слушай, не надо! — сказал он.

— Надо-надо! — возразил Питер. — Мне до смерти надоело сидеть тут, в деревне.

— Всем надоело, — возразил Джеймс. — Но ты же обещал Воинственной Креветке, что…

— Ничего я не обещал! — перебил его Питер. — Я просто кивнул. Кивок — это еще не обещание. А Воинственной Креветке совсем не обязательно знать, что я туда летал. Ну, разве что я и в самом деле увижу Скорпионов. А тогда он мне еще спасибо скажет!

— А как же отравленные стрелы? — спросил Джеймс. — Креветка же сказал…

— А как они могут меня застрелить, если они меня даже не увидят? — поинтересовался Питер.

— И когда же ты собираешься лететь?

— Ночью, — ответил Питер. — Только никому не говори, ладно?

— Ладно, не скажу, — нехотя согласился Джеймс. — Но все-таки, по-моему, это плохая идея.

— Да я осторожненько! — улыбнулся Питер. — Я ведь всегда осторожен, разве нет?

— Ну да, конечно! — фыркнул Джеймс.

Глава 8. Костры погасли.

В четверти мили от западного берега острова Моллюск вздымалась неровная стена из пальмовых стволов, заостренных вверху, точно копья, и крепко связанных вместе так, что получилась внушительная крепость. Над одним из углов крепости возвышалась живая пальма, на вершине которой была устроена платформа, служившая наблюдательным пунктом. На платформе восседал сильно загорелый человек, одетый в нечто, что и лохмотьями-то назвать было трудно. Во рту у него торчали три с половиной зуба, волосы свисали до плеч. Поттс Орлиный Глаз — его прозвали так за то, что он мог за полмили разглядеть, как ящерица ловит муху, — много времени проводил на наблюдательном посту, высматривая приближающиеся опасности.

Но сейчас Поттса беспокоило не столько то, что он видел, сколько то, что чего-то не хватало.

Он уже с полчаса размышлял, чего же именно ему не хватает, и внезапно его осенило.

— Дыма не видно… — пробормотал Орлиный Глаз. И завопил: — Эй, Сми! Дыма не видно!

Очень толстый человечек с очень толстой и красной физиономией, прикорнувший в тени под стеной, вскинулся и утер слюни с небритого подбородка. Это и был Сми. В море он исполнял обязанности первого помощника, а на суше превратился в капитанского лакея.

— Чего? — крикнул он наверх, Орлиному Глазу.

— Дыма не видно! — повторил Орлиный Глаз.

— Дым? Где дым? — не понял Сми.

— Нету! Нету дыма!

— Где нету дыма? — Сми был окончательно сбит с толку.

— Нигде! — ответил Орлиный Глаз.

Сми немного поразмыслил об этом, потом наконец все понял. Он вскочил и трусцой побежал в капитанскую хижину, хлипкое сооружение, сплетенное из прутьев, с крышей из пальмовых листьев.

— Капитан! — окликнул он, робко постучавшись в то, что сходило за дверь.

— Входи, Сми! — откликнулся хриплый голос.

Сми вошел в хижину, которая принадлежала долговязому, худощавому человеку с длинными, спутанными черными волосами и острым стальным крюком вместо левой руки. Его люди называли его капитан Крюк, хотя некогда он был известен как капитан Черный Ус, самый грозный пират семи морей. Под носом у него действительно росли великолепные усы, обильно смазанные маслом и закрученные кверху. Если их распрямить, они достигали десяти дюймов в длину. В данный момент его внимание было сосредоточено на собственных длинных ногах, точнее, на толстых, желтых ногтях, которые загибались вперед и вниз, образуя нечто вроде когтей. Он скоблил ноготь большого пальца вулканической пемзой, пытаясь хоть чуть-чуть его укоротить.

— Разрешите обратиться, сэр? — сказал Сми. — Орлиный Глаз говорит…

— Ничего не получается, Сми, — перебил капитан Крюк, даже не взглянув в его сторону. — То ли ноготь слишком твердый, то ли камень слишком мягкий, но у меня ничего не выходит. Встань-ка на колени и укуси его.

— Кого укусить, сэр?

— Ноготь, идиот!

— Но, капитан…

— Живо!

Сми содрогнулся, боязливо подошел и опустился на одно колено. Он уставился на уродливый желтый коготь, отросший на грязном большом пальце капитана.

— Но, капитан…

— Ты только надкуси с краю. А уж потом я его отломаю.

Сми зажмурился, задержал дыхание и сделал, как велел капитан. У него было всего пять зубов, и только два из них смыкались. Он крепко стиснул их и услышал треск. На вкус капитанский ноготь был как… Ох, об этом лучше не думать!

— Великолепно! — воскликнул Крюк. Он осмотрел свой ноготь, затем деловито оторвал его. — Отличная работа, Сми!

Сми сплюнул на песчаный пол и наконец доложил:

— Капитан, Орлиный Глаз говорит, что со стороны туземцев не видно дыма!

— Как? — удивился капитан Крюк, подняв глаза от своего ногтя.

— Туземцы погасили костры!

— Но они же никогда не гасят свои костры!

— Я думаю, сэр, в этом-то все и дело!

— Молчать, Сми! — рявкнул Крюк. — Можно подумать, я не знаю, в чем дело! — Он немного поразмыслил, затем распорядился: — Выслать разведчиков! Мне нужно шесть человек, способных красться сквозь джунгли бесшумно, как змеи. Они перейдут через гору, на ту сторону острова…

— Но…

— Никаких «но», Сми! На ту сторону. Подберутся как можно ближе к деревне и выяснят, что там затевают дикари. Ничего хорошего, за это я могу поручиться! Должно быть, западню готовят, собираются напасть на наших славных ребят!

— Но…

— Молчать, идиот!

— Слушаюсь, сэр, — сказал Сми и повернулся, чтобы уйти.

— Но пока ты еще здесь…

Сми обернулся и увидел, что капитан шевелит в воздухе девятью желтыми когтями.

— Осталось еще девять! — сказал капитан Крюк.

Глава 9. Таинственный джентльмен.

Молли с Джорджем ехали в Оксфорд, глядя в окно и прихлебывая чай, под ритмичный стук колес поезда, в который они сели на Паддингтонском вокзале. Был чудесный солнечный день, на ярко-голубом небе виднелось всего несколько пухлых облачков.

Мимо мелькали фермы с соломенными крышами, зеленые поля, обнесенные каменными оградами, лошади, коровы, собаки и утки. Временами ребята пытались завязать беседу, но разговор не клеился: оба нервничали из-за того, что сбежали из дому, не спросясь, и еще из-за того, что остались наедине.

Когда поезд уже подъезжал к Оксфорду, Джордж, долго глазевший в окно, обернулся к Молли:

— Знаешь, не хочу заранее настраиваться на неудачу, но не представляю, как мы найдем того, кто помещал эти частные объявления! Их же столько публикуется. Совершенно невозможно запомнить каждого, кто их когда-либо давал, тем более твой папа говорил, что последнее объявление было опубликовано более двенадцати лет тому назад!

— В объявлении было имя: мистер Стар.

— Но все равно…

Молли понизила голос:

— К тому же мы знаем дату. Папа говорил, последнее объявление для мистера Стара появилось двенадцать лет назад, незадолго до моего рождения. Так что можно для начала поискать в номерах, вышедших в то время.

— Ну да, для начала сгодится, — кивнул Джордж.

— Ага, — сказала Молли. — Согласись, это лучше, чем ничего! — Она помялась, покраснела и наконец добавила: — Я так признательна, что ты согласился поехать со мной!

Джордж тоже покраснел.

— Ну, я бы не хотел пропустить такое приключение!

После этого они почти все время молчали, пока не приехали в Оксфорд. На станции они взяли кеб до редакции «Обсервера», которая находилась в величественном здании на Хай-стрит. В холле пахло чернилами и клеем, повсюду сновали озабоченные люди.

Барышня в приемной отправила Молли и Джорджа в архивный отдел, на третий этаж. Ребята поднялись по лестнице и очутились в большой, затхлой комнате, чем-то похожей на библиотеку, заставленной рядами шкафов, в которых на деревянных палочках висели газеты. Молли заполнила бланк запроса и протянула его клерку. Тот исчез между шкафов и вскоре вернулся со стопкой газет за несколько недель. Клерк передал газеты через стойку Молли и Джорджу. Они сели за один из длинных деревянных столов, за которыми несколько посетителей уже листали старые номера «Обсервера».

Молли с Джорджем принялись просматривать газеты двенадцатилетней давности, начав с той, которая вышла в день рождения Молли, и продвигаясь от более новых номеров к более старым. Было не так-то просто проглядывать страницу за страницей, просматривая десятки и сотни объявлений, напечатанных мелким, убористым шрифтом. Прошел целый час, они просмотрели всего три номера, но так ничего и не нашли. Молли начинала опасаться, что их поездка окажется пустой тратой времени.

И тут на тринадцатой странице номера, вышедшего за четыре дня до ее рождения…

— Вот оно! — шепнула девочка, схватив Джорджа за руку и указывая на трехстрочное объявление внизу страницы.

— Блестяще! — воскликнул Джордж. — А что это за буквы и цифры?

Они спросили об этом у клерка архивного отдела. Тот объяснил, что буквы и цифры — это условные обозначения из бухгалтерии. Дата в конце — это число, когда впервые было опубликовано объявление: оно печаталось ежедневно в течение двух недель до этого номера. Молли тщательно записала эти условные обозначения и дату, а затем они с Джорджем, следуя указаниям клерка, спустились в бухгалтерию, которая находилась в подвале здания.

Дети очутились в тускло освещенном коридоре. Пройдя по коридору, они увидели дверь, на которой было написано «Бухгалтерия». Джордж постучал, из-за двери послышалось: «Войдите!» В кабинете они увидели дряхлого старичка в толстенных очках, который сидел за столом, заваленным гроссбухами. На доске стояла табличка с именем «Мистер Рингвуд».

— Чем могу служить? — осведомился старичок. Голос у него был сухой и ломкий, как бумага в его старых гроссбухах.

— Вы не могли бы нам помочь? — начал Джордж. — Нас интересует… Точнее, мы пытаемся найти… В смысле, мы хотели бы знать…

Молли страдальчески закатила глаза и перебила его.

— Несколько лет назад кто-то поместил в вашей газете частное объявление. В нем упоминалась посылка и фамилия адресата — мистер Стар. Мистер Стар — мой отец, и я хотела бы… э-э…

Тут запас ее красноречия иссяк. Мистер Рингвуд терпеливо ждал продолжения.

— Ее отец болен, к сожалению, — продолжал Джордж. — А тот человек, который дал объявление в газету, он… он…

Джордж взглянул на Молли, прося помощи.

— Я предполагаю, что это мог быть брат моего отца, — сказала она. — Который пропал много лет назад. Мой дядя то есть. Я надеялась, что у вас, может быть, остался его адрес. Для нас очень важно его найти. От этого зависит состояние нашей семьи!

Рингвуд вздохнул, аккуратно положил ручку на подставочку, накрыл чернильницу деревянной крышкой. И указал на полки у себя за спиной, заставленные сотнями толстенных гроссбухов, таких же как те, что лежали у него на столе.

— Юная леди, — сказал он медленно и осторожно, как будто боялся, что его слова разобьются и разлетятся на мелкие осколки. — «Обсервер» публикует много, очень много частных объявлений. Не могли бы вы уточнить, когда именно ваш дядя…

— Да, конечно! — сказала Молли, поспешно вытаскивая листок бумаги. — Вот, я записала дату, когда было опубликовано объявление, и все условные обозначения…

— А-а! — сказал Рингвуд. — Ну, тогда другое дело!

Он трясущимися руками взял листок и уставился на него сквозь очки. Потом медленно встал и повернулся к полкам, заставленным гроссбухами. Подтащил поближе стремянку на колесиках и не без труда поднялся на несколько ступенек. Достал кожаную папку, спустился и вернулся к столу. И принялся вдумчиво и неторопливо листать страницы. Молли сгорала от нетерпения. Она ни на секунду не забывала, что им надо до темноты вернуться в Лондон.

Наконец Рингвуд нашел страницу, которую искал. Он провел костлявым пальцем вдоль колонки.

— Да-да, вот оно, — сказал он.

Джордж с Молли ждали. Рингвуд внимательно прочитал запись, потом посмотрел на Молли и нахмурился.

— Как интересно! — сказал он.

— В чем дело? — спросила Молли. — Вы его знаете?

— По правде сказать, да, — ответил Рингвуд. — Не то чтобы я был близким другом этого джентльмена, однако он на протяжении многих лет был нашим клиентом. Правда, объявления он давал нечасто, раз в несколько лет, но всегда на пару недель, не меньше. И вообще, он был такой человек… запоминающийся.

— Вы говорите о нем в прошедшем времени… — негромко заметила Молли.

— Да, мисс. Увы, такова жизнь…

— Что же с ним случилось? — спросил Джордж.

— На самом деле это довольно таинственная история, — сказал Рингвуд, поглядывая на Молли. — Этот джентльмен и его супруга исчезли… при загадочных обстоятельствах. Они просто пропали. Растворились. Полиция разыскивала их больше месяца, но их так никто никогда и не видел, по крайней мере у нас в Оксфордшире. Наша газета писала об этом происшествии несколько дней подряд — да что там, целую неделю!

— А при каких загадочных обстоятельствах? — спросил Джордж.

— Да почитайте сами, — сказал Рингвуд. — Все эти номера есть наверху, в архиве. Но, насколько я помню, после них остался ребенок — сынишка, совсем малыш. Ужасная, ужасная история!

— Ребенок… Мальчик… — произнесла Молли. По спине у нее пробежал странный холодок. — А вы не знаете, что с ним случилось?

— Насколько я помню, — ответил Рингвуд, — родственников у него не нашлось, так что мальчика сдали в приют.

У Молли голова пошла кругом.

— А в какой приют?

Рингвуд нахмурился и потер подбородок.

— Какого-то святого, а вот какого… Святого Найджела? Нет, не то…

— Святого Норберта? — прошептала Молли.

— Ах, ну да, конечно! Именно святого Норберта! — объявил Рингвуд.

Молли побледнела и оперлась на стол Рингвуда, чтобы не упасть.

— С вами все в порядке, барышня? — спросил Рингвуд.

— Да-да… — пробормотала Молли, хотя видно было, что она ошеломлена.

— Ну, как бы то ни было, — продолжал Рингвуд, — этот человек никак не мог быть братом вашего батюшки.

— Почему? — спросила Молли, подняв глаза.

— Вы же говорили, фамилия вашего батюшки Стар, — сказал Рингвуд.

— Я… Ах, ну да… Стар…

— Так вот, а фамилия того человека была не Стар, — объяснил Рингвуд. Он снова заглянул в гроссбух. — Очень таинственный джентльмен, — пробормотал он.

— А как же его звали? — спросила Молли.

Рингвуд поднял голову и встретился взглядом с Молли.

— Того джентльмена, — сказал он, — звали мистер Пэн.

Глава 10. Шакал.

«Фантом» лег на правый галс. В безоблачном небе ярко сияла луна. Впереди темнело африканское побережье. Где-то за кормой осталась Испания.

В третьем часу ночи корабль миновал древний каменный пирс у входа в гавань Макнар, главный порт королевства Рандун. Подгоняемый ночным бризом, корабль устремился прямиком к главной пристани, где уже ждала карета, запряженная парой лошадей. Рядом с каретой выстроились четверо стражников в свободных шароварах и красных мундирах — форме рандунской королевской гвардии. На поясе у каждого из них висела широкая кривая сабля.

«Фантом» быстро пришвартовался, спустили трап. Нерецца трижды топнул каблуком о палубу. Еще секунда — и из кормового люка появилась темная фигура. Она проплыла над палубой и спустилась по трапу. Некоторые матросы отвернулись; другие с ужасом и отвращением уставились на жуткую тварь, с которой им довелось путешествовать.

Нерецца тоже смотрел на нее. Лицо у него было непроницаемое, но в глубине души он надеялся, что видит лорда Омбру в последний раз. Однако стоило ему подумать об этом, как черная тень, скользящая по трапу, остановилась и медленно обернулась, так что ее лицо — точнее, проем капюшона, где должно было бы находиться лицо, — уставилось на Нереццу. Несколько долгих-долгих секунд Омбра смотрел на него, и Нерецце казалось, что в темном провале лица виднеются два багровых глаза, похожих на тлеющие уголья. Потом фигура отвернулась и снова принялась спускаться по трапу. Нерецца перевел дух.

Омбра спустился на пристань и скользнул — точнее, вплыл в карету. Лошади нервно загарцевали, почуяв темную тварь. Стражники, скрывая свой страх, захлопнули дверцу кареты и вспрыгнули на запятки. Кучер тряхнул поводьями, и карета укатила прочь, в темноту.

Она ехала по пустынной дороге, ведущей наверх, в центр Макнара. Воздух здесь даже в этот ночной час был сухим и теплым. Сама дорога состояла из земли и песка, утрамбованных до каменной твердости. Впереди вздымался дворец верховного правителя Рандуна, Зарбофа Третьего. Это был огромный замок, построенный из золотистого камня, со множеством заостренных шпилей, вздымающихся высоко в ночное небо. Однако карета ехала не во дворец. Она свернула вправо, на другую дорогу, которая вела через рыночную площадь, в этот час совершенно безлюдную, а потом спускалась под гору. Дорога змеилась через все более густо населенные кварталы, застроенные лепящимися друг к другу ветхими глинобитными хижинами. Длинная змея переползла через дорогу. Карета выехала из Макнара и очутилась в голой пустыне.

Дорога здесь представляла собой всего лишь две колеи в песке, озаренные луной. Лошади с трудом волокли карету, не очень-то приспособленную для поездок по пустыне. Миля, две, три — и вот на горизонте появился зловещий силуэт. По мере того как карета приближалась к нему, силуэт становился все отчетливее и делалось видно, какой он огромный.

То была голова шакала, опасного хищника, дальнего родственника собаки. Жуткий зверь, символ смерти.

Шакал был изготовлен из огромных блоков тесаного камня. Заостренные уши в шесть футов высотой торчали по обе стороны массивной головы, которая пялилась зияющими провалами глаз, а громадная пасть, похожая на пещеру, скалилась рядами остроконечных зубов.

Шакала построили тысячу лет тому назад кочевники-завоеватели, пришедшие с востока, воинственное племя, на сотни лет поработившее Рандун. Шакал служил им храмом, местом, где они проводили свои ритуалы, многие из которых были связаны с человеческими жертвоприношениями. С тех пор как кочевники ушли, Шакал много лет стоял заброшенным, но боялись его по-прежнему.

Народ Рандуна верил, что этим местом владеют силы зла. И в самом деле, многие путники, ненароком забредавшие сюда, рассказывали, что слышали странные звуки и видели темные фигуры, блуждающие вокруг. Стражники, сопровождавшие карету, нарочно были отобраны из числа самых отважных, но и им, всем до единого, сделалось не по себе, когда у них над головами распахнулась клыкастая пасть, озаренная лунным светом. Лошади тоже начали артачиться и наконец встали как вкопанные, не обращая внимания на кнут кучера, и дальше идти отказались. А до пасти Шакала оставалось еще ярдов пятьдесят.

Наступила тишина. Кучер и стражники нервно переглянулись. Никто из них понятия не имел, что теперь делать, и приближаться к дверце кареты тоже никому не хотелось.

Но в этом и не было нужды. Дверца со скрипом распахнулась сама. Черная тень вытекла на песок. Она обернулась к кучеру и стенающим голосом, исходящим явно не из человеческих уст, произнесла слово, которое на рандунском языке означало: «Ждите!» Кучер кивнул — говорить он не мог.

Омбра повернулся и заскользил в сторону пасти Шакала. Лунный свет словно бы давил на него, расплющивал его фигуру. Следов на песке Омбра не оставлял.

Вот Омбра скользнул в пасть Шакала. Здесь, в тени, он сразу распрямился во весь рост. Он двигался между рядами огромных каменных зубов, все глубже и глубже в гигантскую пасть, пока наконец не дошел до невысокой каменной арки, находившейся в том месте, где должна была быть шакалья глотка.

Омбра, не колеблясь, проскользнул в кромешную тьму за аркой. Он спускался по крутой и узкой каменной лестнице. С каждым шагом воздух вокруг становился все прохладнее. Все ниже, ниже… Лестница сделала поворот, потом еще и еще один. И наконец привела его в просторный подземный зал. Человек сказал бы, что там было абсолютно темно, но людей там и не было. А те существа, что находились в зале, не нуждались в свете — они ненавидели его.

Омбра выплыл на середину зала и остановился. И началось нечто вроде беседы между Омброй и остальными существами, находящимися в зале. Для этой беседы не нужны были слова. Это была скорее встреча разумов. Если же изложить ее словами, это выглядело бы примерно так.

«Я потерпел неудачу, — сказал Омбра. — Звездное вещество утрачено. Ловцы звезд вернули его на небо».

«Как же это вышло?» — спросили существа.

«Мне неожиданно помешали», — ответил Омбра.

«Кто мог это сделать?».

«Мальчишка».

«Человек?!».

«Да. Но не обычный человек».

«Ловец звезд?».

«Он связан с Ловцами, однако обладает куда большим могуществом, чем они».

«Каким же могуществом он обладает?».

«Он может летать. И не только. Я коснулся его тени, но не смог забрать ее. Он слишком сильно сопротивлялся».

«Это Наблюдатель?».

«Возможно. Но если он Наблюдатель, то об этом не знает. Он только недавно узнал про Ловцов. Мальчишка был на корабле, который должен был доставить звездное вещество в Рандун. Он вступил в контакт с веществом на острове. Оно должно было убить его, но не убило. Тогда-то он и обрел свое необычное могущество».

«Откуда тебе это известно?».

«Когда мы боролись, я чувствовал его мысли. Что самое опасное — это то, что он в это время чувствовал мои мысли».

«Много ли ему стало известно?».

«Не знаю».

«Мог ли он узнать об Обращении?».

«Возможно».

«Это очень опасно».

«Да. Я вернулся сюда, чтобы доложить об этом, сразу, как только смог. Мне нанесли урон».

«И где же мальчишка теперь?».

«Не знаю. Но думаю, что он вернулся на остров. Когда мы боролись, я чувствовал, что он очень предан своим друзьям, которые остались на острове, и собирается вернуться туда, как только сможет».

«Тебе следует найти его и привезти сюда. Нужно выяснить, что ему известно и что он сообщил Ловцам звезд».

«Да. А как насчет Обращения?».

«Будем продолжать действовать согласно нашему плану. Однако мы не можем провести Обращение без большого количества звездного вещества. Надо будет организовать новое Выпадение. Быть может, мальчишка сможет нам в этом помочь, если он действительно Наблюдатель».

«Я отыщу его».

«Далеко ли этот остров?».

«Кораблем — неделя пути».

«Это слишком долго. Время Обращения слишком близко. Ты отправишься в капсуле».

«Да».

«Привези мальчишку. И смотри не подведи снова».

«Я больше не подведу. Я привезу мальчишку».

Глава 11. Незримый враг.

«Давай вернемся! — повторила Динь-Динь, наверное, уже раз в двадцатый. — Никого там нет».

— Еще один кружочек, и все, — ответил Питер.

«Ага, ты и в прошлый раз то же самое говорил!».

— Этот раз — последний, честное слово!

«Ха!».

— Ну, ты можешь вернуться, если хочешь, — заявил Питер, слегка наклонившись вбок.

Он отлично знал, что Динька полетит следом. Они кружили примерно в пятистах футах над морем. На небе не было ни облачка. Справа от Питера ярко сияла двойная луна: одна в небе, другая — ее отражение — в теплой, спокойной воде.

Питер с Динькой провели в небе уже более двух часов, описывая расширяющиеся круги и все больше удаляясь от острова Моллюск, который теперь вздымался из моря примерно в двадцати пяти милях слева от Питера. Они так ничего и не увидели, и Питер понимал, что скоро придется несолоно хлебавши возвращаться на остров, пока не рассвело и его отсутствие не обнаружили. Впрочем, он и сам был бы рад вернуться, а то у него уже шея затекла от того, что он непрерывно держал голову запрокинутой, высматривая на горизонте…

«Лодки!!!».

Тревожный звон Диньки застал Питера врасплох, он дернулся в сторону и едва не полетел кубарем вниз.

— Где?! — спросил он, восстановив равновесие.

«Вон там!».

Питер посмотрел туда, куда указывал крошечный пальчик Динь-Динь: вперед и чуть вправо. Он ничего не увидел, но его это не удивило: у Диньки глаза были зорче орлиных. Он слегка изменил направление полета и понесся в ту сторону.

«Ты зачем туда летишь? Назад лететь надо, предупредить моллюсканцев!».

— Надо же выяснить, сколько их!

«Их много», — сказала Динька.

Питеру хотелось узнать поточнее, поэтому он упрямо мчался вперед, к горизонту. И через несколько минут различил на воде несколько темных полосок, потом еще, и еще, и еще…

Сердце у Питера упало. Казалось, будто все море под ним покрыто длинными, узкими боевыми каноэ. В каждой лодке сидела команда гребцов, которые дружно налегали на весла, и каноэ неслись вперед, оставляя за собой призрачно-белый хвост пены. Внизу виднелись десятки, а может, и сотни таких полосок.

«Ну что, теперь-то мы можем улетать?».

— Сейчас, — сказал Питер, твердо решивший более или менее точно подсчитать численность Скорпионов. — Я спущусь немного пониже…

Он пошел вниз, думая, что, если держаться у самой воды, его не заметят. Одного он не учел: снижая высоту, он не только опускался ближе к лодкам, но и сам становился отчетливо виден на фоне яркой луны.

Ближе, еще ближе…

«Берегись!».

Питер услышал предупреждение за мгновение до звука: пронзительного свиста. Что-то пронеслось мимо него футах в пяти.

Это была стрела!

«Берегись!».

Теперь свистнуло трижды, один раз — так близко, что Питер ощутил движение воздуха. Он торопливо отклонился вправо и помчался наверх по спирали, от души надеясь, что его путь не пересечется с траекторией одной из стрел, а их теперь вокруг свистело множество, они мелькали со всех сторон, охотясь за ним, как невидимые летучие змеи…

Главное — набрать высоту. Если подняться достаточно высоко, они не смогут…

«Береги-ись!!!».

Что-то обожгло ему внешнюю сторону бедра чуть повыше колена. Боль была острая, как пчелиный укус. Он опустил глаза, боясь увидеть застрявшую в ноге стрелу. Но с облегчением обнаружил, что стрела всего лишь зацепила его. Из раны текла кровь, но она явно была не опасная, просто царапина…

— Ой-ей-ей! — вскрикнул от боли Питер.

Мышцы правой ноги внезапно свело сильнейшей судорогой, которая почти сразу распространилась на все тело. Он скорчился от мучительной боли и, не в силах управлять своим телом, камнем рухнул вниз.

Он слышал, как Динька мечется вокруг и вопит: «Питер! Питер!», но не мог ничего ответить и сделать ничего не мог. Он только стонал от боли и корчился в судорогах. Он понял, что стрела была отравленная. Она всего лишь оцарапала его, но боль была просто невыносимая. А ведь Воинственная Креветка его предупреждал… А он не послушался. И вот теперь…

«Пи-итер!».

С огромным трудом Питер наконец заставил себя распрямиться. До воды оставалось всего лишь футов пятьдесят, и она блестела все ближе, ближе… Буквально чудом удалось ему остановить падение. Он полетел в нескольких футах над морем. Его ужасно шатало и болтало, но он, по крайней мере, больше не терял высоту.

«Ты летишь прямо к лодкам!».

Питер свернул налево, еще раз налево и направился в противоположную сторону, зацепив ногами поверхность воды.

— Куда лететь-то? — выдохнул он, пытаясь подняться хоть чуть-чуть повыше.

«Сюда!».

Динька вылетела вперед и ярко вспыхнула, чтобы Питер мог следовать за ней.

«Ты не можешь подняться повыше?».

— Нет.

Питер полностью сосредоточился на крохотном огоньке, парившем впереди, стараясь не думать ни о мучительной боли в мышцах, ни о море, которое ждало внизу. Ни о том, далеко ли еще до острова. «Слишком далеко», — понял он, когда пальцы его ног снова коснулись воды. Как минимум несколько миль. Он столько не протянет.

— Динька, — выдавил он, — я больше не могу лететь!

«Можешь. Куда ты денешься?».

— Не могу!

«Вон остров, видишь?».

Питер заставил себя задрать голову и увидел крутой конус горы на острове Моллюск. Остров был впереди, но все еще слишком далеко! Нет, не добраться ему до острова…

— Вижу, но…

«Ты, главное, лети в ту сторону! Лети, и все!».

— Кажется, я…

Но его собеседница умчалась вперед, превратившись в крошечный огонек, мелькающий над волнами. Питер остался один в нескольких футах над темным, бездонным морем.

Он стиснул зубы и заставил себя лететь, лететь вперед, пытаясь не обращать внимания на пульсирующую боль, от которой содрогалось все тело. Прошло пять минут, десять, пятнадцать. Он упорно летел вперед, поминутно поднимая голову, чтобы убедиться, что не сбился с пути. Остров был все ближе, но Питер понимал, что ему все равно не долететь.

Его ноги то и дело цеплялись за воду. В конце концов силы его иссякли. Он опустился в море, погрузился в теплую воду. Когда вода дошла до горла, он попытался было плыть, но увы: он слишком изнемог от усталости и боли. Он погрузился в воду с головой и начал тонуть, глядя сквозь воду на луну, которая теперь казалась зеленовато-золотистой и постепенно тускнела по мере того, как он погружался все глубже. Питер был даже рад тому, что скоро эта боль исчезнет…

Однако боль никуда не делась. Наоборот, она сделалась еще мучительнее, и Питер, который был почти без сознания, почувствовал, что это оттого, что он… поднимается вверх! Он вынырнул на поверхность, откашливаясь и жадно глотая свежий соленый воздух. Над головой мельтешила Динька, назойливо расспрашивая, как Питер себя чувствует, но он не мог ничего ответить, а только кашлял и отдувался, пытаясь понять, что же все-таки вытолкнуло его на поверхность.

Потом он почувствовал, что его что-то держит за грудь, и, опустив глаза, увидел обнимающие его крепкие бледные руки. Он услышал, как знакомый голос — не в ушах, а внутри его головы — назвал его по имени, и понял, кто его спас.

«Наставница!» — сказал он — тоже не вслух, а про себя.

«Да, это я», — ответила русалка.

«Спасибо тебе!».

«Мне-то не за что, — возразила Наставница. — Ты, вон, Диньку благодари!».

«Да, это все я!» — заявила Динька, которая всегда была не в восторге от привязанности, которую русалка питала к Питеру.

— Спасибо, Динька! — выдохнул Питер.

Проворно работая своим мощным хвостом, Наставница стремительно понеслась по волнам. И еще через полчаса Питер, пошатываясь, выбрался на берег острова Моллюск. Он упал на четвереньки, переводя дух. Потом, не обращая внимания на боль, все еще терзавшую его изнутри, встал на ноги, намереваясь как можно скорее добраться до деревни моллюсканцев. Упрямо опустив голову, он прошел несколько шагов — и его подхватили сильные руки Воинственной Креветки. Вождь моллюсканцев только что вынырнул из джунглей, сопровождаемый еще двумя воинами.

— Полежи отдохни, — сказал Креветка, бережно опуская Питера на мягкий песок.

— А откуда вы узнали?.. — начал Питер.

— От твоей светящейся подружки, — объяснил вождь, указав на гордо сияющую Диньку. — Она послала за нами русалок.

— Там, — сказал Питер. — Лодки! Меня ранили стрелой. Их там…

— Погоди, — сказал Воинственная Креветка. — Дай я осмотрю твою рану.

При ярком свете луны Воинственная Креветка осмотрел ногу Питера. На коже багровела узкая, прямая царапина: очевидно, летящая стрела задела ногу краем наконечника. Кожа вокруг царапины вспухла и покраснела.

Воинственная Креветка нахмурился, что-то буркнул своим воинам, один из них повернулся и бегом бросился в джунгли.

— Он приведет знахарку, — объяснил Питеру Воинственная Креветка. — Делай все, как она скажет, и пей все, что она велит, какое бы гадкое оно ни было.

— Хорошо, — кивнул Питер.

— Тебе очень повезло, Питер. Если бы стрела застряла в твоем теле, ты наверняка был бы уже мертв. По правде говоря, и так-то странно, что ты еще жив. Даже после малейшей дозы скорпионского яда выживают очень и очень немногие.

Питер опустил голову.

— Зря я туда полетел… — сказал он.

— Конечно зря, — кивнул Воинственная Креветка. — Но раз уж ты это сделал, расскажи, что ты видел.

— Лодки, — сказал Питер. — Больше сотни лодок.

— С какой стороны и на каком расстоянии отсюда?

— Вон там, — показал Питер. — Сейчас они, наверное, милях в двадцати от острова.

— Значит, на рассвете будут здесь, — сказал Воинственная Креветка. Он встал и поглядел на море. — Хорошо, что ты меня не послушался. Я ждал их с запада, но они обогнули остров, рассчитывая застать нас врасплох. Теперь у них это не выйдет. Хотя на самом деле не знаю, поможет ли нам это…

Питер удивленно поднял голову: он никогда еще не слышал, чтобы Воинственная Креветка говорил настолько неуверенно.

Вождь моллюсканцев обернулся к оставшемуся воину и прежним уверенным и властным тоном отдал приказ. Потом обернулся к Питеру: — Он останется при тебе, пока сюда не придет знахарка. А я пойду перераспределю воинов. Надо приготовиться к обороне острова.

Он повернулся и исчез в джунглях. А Питер и Динька вместе с воином остались на берегу. Все трое, не отрываясь, смотрели на море, откуда должен был явиться незримый враг.

Глава 12. Приют Святого Норберта.

Кеб, запряженный заморенной старой клячей с провисшей спиной и разбитыми копытами, тащился по грязному ухабистому проселку, обсаженному деревьями, чьи корявые черные сучья тянулись к пасмурному небу, точно руки скелетов. Буквально только что было солнечно, а теперь вот снова моросил дождь.

— Думаешь, нам удастся что-нибудь узнать? — спросила Молли, с сомнением глядя в окно кеба. — Нам ведь ничего не известно, кроме даты из газетной статьи. Боюсь, этого будет маловато…

— У нас есть деньги! — сказал Джордж, многозначительно похлопав себя по карману. — Папа говорит, что денежки развязывают языки быстрее, чем весь шоколад на свете. Помнишь того кебмена в Солсбери? Всего несколько соверенов — и он готов был ехать на край света!

— Ну да… Но знаешь, мне так неудобно, что тебе приходится тратить на это собственные деньги!

— Глупости, — возразил Джордж. — На самом деле деньги не мои, а папины, и мне очень нравится их тратить!

Молли улыбнулась — в первый раз за весь день. Однако она тут же посерьезнела: кеб остановился перед ржавыми железными воротами. На обеих половинках ворот красовалась буква S, змеей оплетающая букву N, — эмблема приюта Святого Норберта для трудновоспитуемых мальчиков. За воротами виднелась гравийная дорожка — хотя грязи на ней было куда больше, чем гравия, — ведущая к громоздкому серому каменному зданию под шиферной крышей. Крыша была в таком жутком состоянии, что казалось, будто она вот-вот развалится.

Когда Молли с Джорджем выбрались из кеба, дождик превратился в настоящий ливень. Молли накинула на голову капюшон от плаща, Джордж поднял повыше воротник своего пальто. Джордж заплатил кучеру и сказал:

— Ждите нас через два часа.

— Слушаюсь, сэр, — ответил кучер. — Хотя я ума не приложу, зачем бы таким приличным молодым людям, как вы, торчать два часа в этой дыре. — Он кивнул в сторону серого здания. — Грустное это место, помяните мои слова!

— Но вы за нами все-таки приезжайте! — сказал Джордж.

Кебмен кивнул, отчего с полей его котелка полилась вода, слегка тряхнул поводьями, и старая кляча затрусила прочь по проселку, обсаженному скелетами.

Осторожно пробираясь между грязных луж, Молли с Джорджем направились к массивным дубовым дверям приюта Святого Норберта. На дверях висел железный молоточек, но он был сломан, так что Джордж забарабанил в дверь кулаком. Подождав с минуту, они услышали скрип засова, и дверь отворилась. Из-за двери показался горбатый старик, заросший двухдневной седой щетиной.

— Чего надо? — осведомился он обиженным тоном. Глаза у него были красные и бегающие.

— Меня зовут Молли Макбрайд, — представилась Молли. — А это Джордж… э-э… Джордж…

Джордж, видя, что Молли колеблется, счел нужным вмешаться.

— Джордж Честер… Мэйбек… Дулинг, — сказал он. Молли и старик оба изумленно вскинули брови. Джордж протянул старику руку. — А вы, сэр?..

— Гремпкин моя фамилия, — буркнул старик, не обращая внимания на протянутую руку Джорджа. — Так чего вам тут надо?

— Мы хотели бы поговорить с директором этого учреждения, — заявила Молли.

— Ах, вот как? — хмыкнул Гремпкин.

— Мы приехали сюда из Лондона, — начал Джордж излагать заранее заготовленную ими легенду. — В семье мисс Макбрайд — точнее, с ее родителями — случилось несчастье, и недавно на свет выплыла информация, которая заставляет предположить, что, как это ни странно, здесь может находиться ее родственник. Здесь, в приюте Святого Норберта.

У Гремпкина глаза вылезли на лоб.

— Родственник? Здесь?

— Возможно, — уточнила Молли.

Гремпкин смерил пристальным взглядом Молли и Джорджа. Оба были одеты как дети из весьма обеспеченных семей. Он попробовал улыбнуться, но, поскольку улыбаться он был непривычен, у него вышла только кривая гримаса. Когда он снова заговорил, его тон сделался куда любезнее.

— Что ж вы под дождем-то стоите? — сказал он. — Вы заходите, я вас отведу к директору.

Холл был душный и затхлый, как будто тут годами не отворяли ни окон, ни дверей, как будто сюда никогда не заглядывало солнце. Откуда-то сверху, с огромной деревянной лестницы, донесся детский крик, сменившийся тихим стоном. С другой стороны послышался грубый окрик.

Гремпкин провел Молли и Джорджа по длинному коридору, освещенному шипящими газовыми рожками. Он остановился перед дверью с выгоревшей табличкой, на которой было написано: «МИСТЕР ЧАЛМЕРС ГРЕЙСТОУК, ДИРЕКТОР». Гремпкин постучал, изнутри раздалось: «Войдите!».

— Мистер Грейстоук, — сказал Гремпкин, — эта юная леди имеет причины полагать, что ее родственник находится здесь, в приюте Святого Норберта. И поскольку эти молодые люди, судя по всему, из приличных семей, — тут Гремпкин многозначительно вскинул брови, чтобы Грейстоук наверняка понял, что он имеет в виду, — я подумал, что вы, наверное, захотите с ними побеседовать…

— Да-да, разумеется! — сказал Грейстоук, и ноздри у него расширились: директор почуял, что запахло денежками.

Молли с Джорджем представились — снова под фальшивыми именами, только Джордж назвал свои имена в другом порядке, — и Гремпкин, извинившись, оставил их наедине с директором.

— Так вы полагаете, что ваш родственник находится в приюте Святого Норберта? — осведомился Грейстоук, глядя на Молли.

— Возможно, — сказала Молли. — Его родители — его матушка была кузиной моей матери, — пропали без вести двенадцать лет тому назад, и мы предполагаем, что их сын, младенец, попал в ваш приют.

— А как его звали? — спросил Грейстоук.

— Имени младенца я не знаю, — ответила Молли. — Оно не упоминалось в газете. Однако фамилия отца была Пэн.

Когда Грейстоук услышал это имя, глаза у него расширились — слегка. Он поколебался, переводя взгляд с Молли на Джорджа и обратно.

— К сожалению, — начал он, — я не могу… то есть правила нашего заведения не разрешают сообщать информацию такого рода посторонним лицам… разве что при условии соблюдения определенных… э-э… процедур…

Джордж кивнул, встал, полез в карман и достал пачку банкнот.

— Адвокат мисс Макбрайд доверил мне оплату любых законных расходов, какие могут потребоваться в ходе данного расследования, — сообщил он. — Этого хватит?

Джордж положил стопку денег на стол и сел. Грейстоук быстренько смахнул денежки в ящик стола, подняв при этом клубы пыли.

— Миссис Уилсон! — крикнул он так громко, что Молли и Джордж невольно вздрогнули.

Из соседней комнаты появилась пожилая женщина.

— Тот мальчик, Пэн, — сказал Грейстоук. — Двенадцать лет назад. Родители пропали. Ужасная история.

— Да, сэр. Я ее хорошо помню.

— Принесите мне его дело, — попросил он и как-то странно взглянул при этом на миссис Уилсон.

Женщина вернулась с папкой так быстро, что Молли невольно задумалась, то ли это дело, или же Грейстоук всем посетителям, являющимся с вопросами, показывает одну и ту же папку. Грейстоук побубнил что-то себе под нос, потом закрыл папку и положил ее на стол, подняв небольшое облачко пыли.

— Славный был мальчик, — произнес он. — Я уверен, что он делает честь приюту Святого Норберта… там, где он находится.

— Там, где он находится? — переспросил Джордж. — И где же это?

Грейстоук прокашлялся — с таким бульканьем, как будто наглотался клея.

— Много лет назад, — объяснил он, — совет попечителей принял решение организовать для отдельных, избранных детей особую программу. Расширить их кругозор, дать им возможность повидать мир и так далее. Так вот, рад вам сообщить, что ваш двоюродный — или троюродный? — брат удостоился участия в этой программе.

— То есть вы его куда-то отправили, — с легким вызовом уточнил Джордж.

— Мы предоставили ему уникальные возможности! В качестве законных опекунов этих ребятишек мы обязаны обеспечивать им самую лучшую жизнь, на какую они могут рассчитывать!

«Да уж, это сразу заметно!» — подумала Молли, вспомнив крики, которые она слышала в холле. А вслух сказала:

— И когда же вы отправили моего кузена? И куда именно?

Грейстоук снова заглянул в папку, перевернул несколько страниц — явно для виду, он даже не смотрел на них.

— Увы, в наших записях имеются пробелы, — сказал он наконец. — Тут не указана ни дата отбытия, ни место назначения. Но я уверен, что ваш… родственник теперь в самых надежных руках!

— Но вы же взяли у меня деньги! — возмутился Джордж.

— Ну да, — согласился Грейстоук. — И оказал вам услугу: сверился с документами. К сожалению, они неполны. Ну, тут уж ничего не поделаешь.

— Вы куда-то его отправили и даже не знаете куда?! — воскликнула Молли. — Но вы хоть можете сообщить, когда именно?

— Мне очень жаль, — сказал Грейстоук, хотя по его тону было ясно, что ему ни чуточки не жаль. — Ничем не могу помочь. Быть может, мистер Гремпкин вам что-то подскажет. Это он занимается мальчиками, которых отправляют в Ран… за границу.

Молли и Джордж оба уловили оговорку, но не подали виду.

— Ну хорошо, — вздохнула Молли, — а хоть что-нибудь вы о нем сказать можете? Его имя, например?

Грейстоук снова принялся рыться в папке. Теперь Молли была уверена, что эта папка у него просто для виду. Наконец он поднял глаза, пожал плечами и сказал:

— Боюсь, что наши записи…

— Вы говорили, что он был славный мальчик, — перебил его Джордж. — И при этом даже имени его не знаете!

— Да у нас этих мальчиков столько!.. — начал было Грейстоук.

— Верните деньги! — потребовал Джордж и встал.

— Погодите, погодите! — сказал Грейстоук. — Миссис Уилсон!

Женщина появилась снова.

— Да, сэр?

— Тот мальчик, Пэн, — напомнил Грейстоук.

— Да, сэр?

— Я направил этих молодых людей к Гремпкину, чтобы он сообщил им подробности о нашей зарубежной программе. Но вот как было имя этого мальчика, вы не помните? Я что-то запамятовал.

Он постучал себя по голове и улыбнулся неискренней улыбкой.

— Да, сэр, конечно. Я его хорошо помню. Питер его звали. Питер Пэн.

Молли с самого начала это подозревала и тем не менее чуть не ахнула вслух.

— Питер! — сказала она.

— Живой такой был мальчишка, озорной, — оживилась миссис Уилсон. — Какая жалость, что его…

— Достаточно, достаточно. Благодарю вас, миссис Уилсон, — перебил ее Грейстоук. — А теперь, молодые люди, я попросил бы вас удалиться. У меня, сами понимаете, работы невпроворот.

— Да уж, вижу! — ухмыльнулся Джордж, многозначительно взглянув на пустой и пыльный стол Грейстоука.

Грейстоук злобно зыркнул глазами на Джорджа, потом обернулся к Молли:

— Желаю удачи в дальнейших поисках вашего родственника. Сожалею, что больше ничем не могу помочь.

— В самом деле? — спросила Молли и посмотрела в глаза Грейстоуку.

Тот не выдержал и отвернулся.

Молли с Джорджем вышли из кабинета Грейстоука и пошли назад по коридору. Гремпкин ждал их в холле. Он взял предложенные Джорджем пять фунтов, но мало что сказал взамен. Он сообщил, что отвез этого Питера и еще четверых мальчишек в Лондон и посадил их на корабль, идущий за границу, но утверждал, что не помнит ни названия корабля, ни места назначения. К этому времени Молли с Джорджем уже поняли, что в приюте Святого Норберта они больше ничего не добьются, поэтому они вышли на улицу, где их ждал кеб. По дороге на станцию они вполголоса обсуждали то, что им стало известно.

— Понятно, почему они ничего не хотели нам говорить, — сказал Джордж. — Они явно посылают мальчишек в Рандун, в рабство.

— Да, — кивнула Молли. — И Питер был одним из этих мальчишек. Удивительное совпадение, тебе не кажется?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну как же, — сказала Молли, — мы искали человека, который предупреждал Ловцов звезд о выпадении звездного вещества, и нашли этого мистера Пэна. Потом мы выяснили, что он исчез при загадочных обстоятельствах и что у него был сын. И вот мы узнаем, что этот сын — не кто иной, как наш Питер!

Джордж поморщился: ему не нравился тон, каким Молли говорила о Питере. Иногда ему очень хотелось, чтобы никакого Питера на свете не было.

— Но и это еще не самое странное! — продолжала Молли. — После того как Питер провел много лет в приюте Святого Норберта, его отправили в Рандун, и получилось так, что корабль, на который его посадили, был тот же самый корабль, на котором путешествовала я! А главное, этот корабль втайне перевозил самое большое количество звездного вещества за много лет! Как ты думаешь, может ли такое совпадение быть случайностью?

— Нет, — сказал Джордж.

— Вот и я так не думаю, — сказала Молли.

— И как ты считаешь, что это значит? — спросил Джордж.

— Я думаю, что Питер не случайно оказался на этом корабле. Не знаю, кто и зачем решил отправить его туда. Подозреваю, что господа из приюта Святого Норберта это знают, но нам они это явно сообщать не собираются. Но в том, что он попал туда не случайно, я совершенно уверена, и мне кажется, что это как-то связано с его отцом, тем таинственным мистером Пэном. И я думаю, не объясняет ли это…

Молли умолкла на полуслове, глядя в окно кеба.

— Что? — спросил Джордж.

— Не объясняет ли это необычные способности Питера.

— А я думал, все дело в звездном веществе, — заметил Джордж. — Когда Питер попал в него, он внезапно обрел способность летать и все такое.

— Да, конечно, — согласилась Молли. — Но звездное вещество должно было его убить. А вместо этого оно его преобразило. Папа говорил, что это очень, очень необычный случай. И я думаю, что это как-то связано с его отцом.

— Но каким образом?

— Не знаю, — сказала Молли. — Но мне кажется, что есть какая-то связь между исчезновением отца Питера, способностями Питера и тем фактом, что Ловцы звезд больше не получают предупреждений о выпадении звездного вещества. И сильно подозреваю, что во всем этом так или иначе замешаны Другие. Нужно немедленно рассказать об этом папе!

— Но ведь твой папа в Париже!

— Значит, нам надо в Париж.

— Ну ладно, — сказал Джордж. — В Париж так в Париж.

— Спасибо, Джордж! — сказала Молли и на миг стиснула его руку.

В этот момент Джордж испытал сразу два противоположных чувства: с одной стороны, радостное возбуждение оттого, что ему предстоит пережить еще одно приключение вместе с Молли, а с другой — раздражение оттого, что все снова крутится вокруг Питера!

Глава 13. Капсула.

Капсула стремительно скользила под водой, достаточно глубоко, чтобы не оставлять ни малейших следов на глади моря.

Капсула была металлическая, но это был не земной металл: чернее угля, тверже алмаза, прочнее стали. Капсула представляла собой узкий цилиндр семидесяти пяти футов в длину, заостренный с обоих концов.

Внутри она была разделена на отсеки. В переднем отсеке, крохотном, абсолютно темном замкнутом помещении, не было никого, кроме Омбры. В кормовом отсеке капсулы имелись четыре большие клетки. А между ними и апартаментами Омбры находилась просторная главная каюта, освещенная одиноким фонарем, болтающимся на потолке. В ней путешествовали восемь стражников из рандунской королевской гвардии.

Все это были, как на подбор, крепкие, опытные, вооруженные до зубов бойцы. Все они были отважны, закалены в битвах и в данный момент напуганы до поросячьего визга. Стражники, конечно, ничем не выдавали своего страха: они для этого были слишком дисциплинированны. И тем не менее они боялись всего: и темной твари, которая находилась в носовом отсеке, и этой странной посудины, в которой путешествовали.

Когда им велели явиться в гавань Макнар, они рассчитывали сесть на парусник. А вместо этого, прибыв на указанную им пристань, они с изумлением обнаружили… что там ничего нет. На том месте, где должен был стоять корабль, темнела лишь ровная гладь мутной воды. Стражники остановились в недоумении, не зная, что делать.

И тут мутная вода вдруг забурлила и вспучилась. На глазах у изумленных воинов на поверхность воды вынырнул продолговатый черный силуэт, который остановился у причала. Часть корпуса плавно раскрылась, образовав отверстие футов шести в ширину. В отверстии виднелся трап, ведущий в темное нутро судна. Стражники растерянно переглянулись. Ни один из них не двинулся с места.

Тогда изнутри послышался голос — нечеловеческий голос, похожий на стон.

— Входите! — велел он.

Стражникам не хотелось спускаться в это черное чрево, но они были вышколенными, дисциплинированными солдатами и хорошо знали, какие страшные кары им грозят, если ослушаются приказа. И вот, один за другим они спустились по трапу в главную каюту. Как только последний из них очутился внутри, отверстие беззвучно закрылось. Они были здесь точно в ловушке.

— Оставайтесь в этой каюте, — распорядился стенающий голос.

Оглядевшись, стражники увидели его источник: темную фигуру Омбры, почти невидимую в царящем здесь полумраке.

— Наше путешествие продлится один день, — сказал он. — Дальнейшие приказания вы получите от меня по прибытии на место назначения.

Омбра повернулся и скользнул в отверстие, ведущее в его каюту на носу. Люк беззвучно закрылся. Стражники переглянулись. У каждого из них была масса вопросов, но ответов никто из них не знал.

Они почувствовали, как судно опускается вниз, услышали, как вода плещет о борта, а затем смыкается над судном. Они были под водой.

А потом судно двинулось вперед. Поначалу медленно, пока они покидали гавань, а потом все быстрее и быстрее, так что шум воды, рассекаемой носом судна, сделался таким оглушительным, что разговаривать стало невозможно. Стражники не видели, что происходит за бортом, — иллюминаторов в бортах не было, — но им казалось, будто они движутся куда быстрее любого обычного парусного корабля. Собственно, так оно и было.

Шума машин было не слышно. Они не понимали, за счет чего движется этот странный корабль. Впрочем, оно и к лучшему, что стражники этого не знали. Их страх удесятерился бы, если бы они могли заглянуть под днище своего корабля и узнать, благодаря чему капсула так стремительно несется сквозь толщу воды.

Ее влекли вперед четыре гигантских кальмара.

На этих тварей, в каждой из которых было более сотни футов от макушки огромного, выпуклого тела с широкими плавниками до кончиков самой длинной пары щупалец, была надета специальная упряжь, присоединенная стальными тросами к четырем кольцам в передней части капсулы. Кошмарные создания трудились синхронно, вбирая в себя огромное количество воды, а потом резко сжимая свое полое туловище и выталкивая воду наружу, благодаря чему они сами и капсула двигались вперед. Кальмары повиновались мысленным приказам Омбры, чье присутствие они отчетливо ощущали. Омбра же благодаря им мог чувствовать все, что происходит в море вокруг капсулы.

Впрочем, прямо сейчас чувствовать было особо нечего. Если не считать косяков рыбы и неизвестных кораблей, плывущих по поверхности, море было спокойно и пустынно. Но это ненадолго.

Следуя этим курсом, капсула вскоре должна была приплыть к острову Моллюск.

Глава 14. Другой поезд.

Молли покосилась влево, вправо — никто на нее не обращал внимания. Она посмотрела на корабль, мысленно прикинула расстояние. Потом взяла Джорджа за руку и стала считать:

— Раз… два…

Когда Молли с Джорджем вернулись в Лондон, Луиза Астер ужасно рассердилась на них, особенно на Молли, за то, что они уехали из города без разрешения. Однако ее гнев развеялся, как только дети рассказали ей о том, что они узнали в Оксфорде. Луиза тут же отправила телеграмму мужу в Париж, чтобы сообщить, что они с детьми едут к нему в связи со срочным делом. Родители Джорджа, как всегда, путешествовали, но его гувернантка охотно разрешила Джорджу поехать с Астерами.

Леонард Астер встретил Луизу и ребят на вокзале и отвез их к себе в отель. Он внимательно выслушал рассказ Молли и Джорджа о том, что они узнали в Оксфорде. Оказывается, загадочные объявления в «Обсервере» помещал некий мистер Пэн; Пэн и его жена исчезли при подозрительных обстоятельствах; их сына отправили в приют Святого Норберта, а звали мальчика Питер. Последнее известие заставило Леонарда ахнуть от изумления.

Молли с Джорджем закончили свой рассказ, и Леонард принялся расспрашивать их, пока не убедился, что они выложили ему все без утайки. Потом он отчитал их за поездку в Оксфорд без разрешения. Однако он был настолько явно восхищен их изысканиями, что Молли невольно то и дело расплывалась в улыбке от гордости.

Было уже близко к полуночи, когда Леонард наконец отправил ребят спать. Сам же он уехал из отеля, чтобы сообщить о том, что узнал от них, другим старшим Ловцам звезд, с которыми встречался в Париже.

На следующее утро Леонард, Луиза, Молли и Джордж завтракали у себя в номере у окна, из которого открывался великолепный вид на Сену. Молли обратила внимание, что отцовский чемодан собран и стоит наготове у двери, но, так как отец ничего об этом не говорил, тоже помалкивала до тех пор, пока официант не вышел из номера.

Наконец дверь за ним закрылась.

— Я сегодня отплываю на остров Моллюск, — сообщил Леонард.

Молли хотела было что-то сказать, но отец остановил ее.

— Я подозреваю, что Питеру грозит серьезная опасность, — сказал он. — Не следовало мне отправлять его обратно на остров. Я испытывал мучительное ощущение, что поступаю неправильно, но он так рвался обратно к своим товарищам и так много сделал для нас, что у меня не хватило духу остановить его. Теперь я жалею, что не сделал этого.

— Ничего не понимаю, — заявила Молли. — Что за опасность, с чего ты взял?

— Другие, — лаконично ответил Леонард. — Боюсь, что они вернутся за ним.

— Но зачем? — удивился Джордж. — Они охотились за звездным веществом, звездное вещество возвращено из Стоунхенджа. Другие это знают. На что им теперь Питер?

Леонард помолчал, словно решая, о чем стоит рассказывать, а о чем нет.

— Питер обладает определенными способностями, которые могут быть им очень полезны.

— То есть умеет летать? — спросил Джордж.

Джорджу не давало покоя то, что Питер умеет летать.

— Нет, — возразила Молли, глядя на отца. — Не в этом дело. Это как-то связано с выпадением звездного вещества, да, папа? Ты думаешь, что Питер способен делать то же самое, что его отец?

Леонард улыбнулся: ему было приятно, что его дочь такая догадливая.

— Да, — ответил он. — Этот мистер Пэн явно обладал способностью предсказывать выпадение звездного вещества. А если Питер действительно сын мистера Пэна…

— То он должен обладать той же способностью! — закончила Молли.

— Или, по крайней мере, может ею обладать, — уточнил Леонард. — Кое-какие необычные способности у него действительно имеются. А если он действительно может предсказывать выпадение звездного вещества, то окажется весьма полезен Другим.

— Но Питер ни за что не согласится помогать Другим! — воскликнула Молли.

— По доброй воле — не согласится, — тихо ответил Леонард. — Но думаю, они не оставят ему выбора…

Молли помолчала.

— Так, значит, — сказала она, — Питер действительно не случайно оказался на борту «Гдетотама»!

Она вспомнила свою первую встречу с Питером, когда оба они были пассажирами злополучного ветхого корабля, везущего загадочный сундук.

— Теперь и мне так кажется, — сказал Леонард. — Думаю, Питера отправили в Рандун, потому что он понадобился Другим. Возможно, с его отцом случилось то же самое.

— Вы думаете, мистера Пэна отвезли в Рандун? — спросил Джордж.

— Возможно, — ответил Леонард. — Это объясняет, почему он исчез двенадцать лет назад и почему с тех пор мы не получали от него никаких предупреждений, а также и то, откуда Другие узнали о том последнем Выпадении звездного вещества в Шотландии.

— Но если Другие держат в плену отца Питера, зачем тогда им сам Питер? — спросила Молли.

— Не знаю, — сказал Леонард. — Быть может, затем, чтобы он не попал в руки к нам. А быть может, с его отцом что-то случилось и Питер нужен им в качестве замены. В таком случае сейчас он им особенно необходим. Ведь нам удалось отобрать у них тот последний запас звездного вещества. А оно им было очень нужно, это очевидно, судя по тому, что они отправили за ним Омбру. И теперь они наверняка спешат разжиться новым звездным веществом.

— И попытаются использовать Питера, чтобы его добыть, — добавила Молли.

— Думаю, они на это способны, — сказал Леонард. — Так что рисковать нельзя. Я уже договорился с кораблем, он уходит из Гавра в полночь. Я привезу Питера в Лондон, хочет он того или нет. От этого зависит не только его безопасность, но и наша тоже.

— Так когда мы едем? — спросила Молли.

— Мы?! — в один голос воскликнули ее родители.

— Ну, можно мы с Джорджем тоже поедем? Ну, пожалуйста! — взмолилась Молли.

— Ни в коем случае! — отрезала Луиза.

— Нет, это слишком опасно, — поддержал ее Леонард. — Вы с мамой и Джорджем вернетесь в Лондон, где вас будут надежно охранять. — Лицо у Молли вытянулось. Он смягчился и добавил: — Извини, Молли. Я, мы все очень ценим все, что сделали вы с Джорджем…

— Если бы ты действительно это ценил, — возразила Молли, — то разрешил бы нам поехать с тобой, а не обращался бы с нами как с маленькими! Если бы не мы, Другие заграбастали бы звездное вещество, а тебя бы…

— Довольно, сударыня! — заявила Луиза тоном, не терпящим возражений.

Молли умолкла, но в душе у нее все кипело от гнева и разочарования. Ей казалось, что ее предали. Обращаться с ней таким образом после всего, что она сделала… и после того, как Питер рисковал жизнью, чтобы прилететь к ней на выручку в Лондон! А теперь, когда беда грозит ему, ей не дают возможности его спасти! Так нечестно!

Что касается Джорджа, то он как раз не чувствовал себя особенно несчастным из-за того, что его не берут спасать Питера. Нельзя сказать, что они с Питером были лучшими друзьями.

— Знаешь, твой папа прав, — сказал он Молли. — Может быть, мы вместо этого сумеем еще найти что-нибудь важное в библиотеках и архивах…

Молли гневно зыркнула глазами на Джорджа, и он умолк, сообразив, что библиотеки и архивы ее совершенно не интересуют. Она хотела одного, и только одного: попасть на корабль, идущий на остров Моллюск.

Три часа спустя Молли, Джордж и Луиза Астер садились на поезд до Кале, откуда они должны были отправиться на корабле в Англию. Но Молли думала о другом поезде, отправляющемся с того же вокзала: поезде, на который только что сел ее отец, чтобы ехать в Гавр. Оба поезда отходили с разницей в несколько минут.

Пока мама наблюдала за погрузкой их багажа, Молли затащила Джорджа в купе и прошептала:

— Ты делай что хочешь, но я еду с папой!

— Чего?! — оторопел Джордж. — Ты что, с ума сошла? Как…

— Тсс! — прошипела Молли: в купе вошла ее мать. — Матушка, — сказала она, — мы с Джорджем сходим погуляем по поезду. Принести тебе чего-нибудь из вагона-ресторана?

Она знала, что мама никогда не откажется выпить чашечку чаю.

— Да, чаю бы выпить неплохо, — ответила мама. Она порылась в кошельке и нахмурилась. — У меня только двадцатипятифранковая купюра. — Она протянула ее Молли. — Сдачу взять не забудь!

— Не забуду, не бойся, — сказала Молли.

Она увидела озабоченный взгляд Джорджа и на миг испугалась, что он ее выдаст. Луиза тоже обратила внимание на его странный вид.

— Джордж, с тобой все в порядке?

— Да, миссис Астер, — ответил Джордж и выдавил улыбку. — Один чай, сию минуту!

Он выскочил в коридор вагона следом за Молли.

— Молли, — прошептал он, — ты ведь шутишь, да? Родители тебя…

— Нет, я серьезно, — перебила его Молли. — Хочешь остаться — пожалуйста, оставайся. Но не вздумай меня выдать, пока поезд не тронется. Ты понял, Джордж Дарлинг? Если ты вздумаешь мне помешать, я с тобой больше никогда в жизни разговаривать не буду!

— Не собираюсь я тебе мешать! — вполголоса ответил Джордж. — Я еду с тобой.

Молли остановилась, обернулась, взглянула на него.

— Ты уверен? — спросила она. — Это может быть опасно…

— Уверен.

— Спасибо тебе, Джордж! — воскликнула она, и оба залились краской.

Они перешли в соседний вагон. Молли наклонилась, выглянула в окно и нашла поезд на Гавр, за три платформы от них.

— Сколько времени? — спросила она.

Джордж достал из кармана часы.

— До отправления три минуты.

— Тогда нельзя терять времени! — воскликнула Молли.

И тут вагон дернулся и платформа поплыла мимо.

— Скорей! — крикнула Молли.

Она добежала до конца вагона, открыла дверь и спустилась по лесенке. Поезд шел уже довольно быстро, впереди показался конец платформы.

Молли взглянула на платформу и приготовилась прыгать.

— Поздно, Молли! — сказал Джордж. — Нельзя же…

Но Молли уже прыгнула. Споткнулась, едва не упала, пробежала несколько шагов по платформе. Обернувшись, она увидела, что Джордж не сумел удержаться на ногах и растянулся на платформе, морщась от боли.

— Ты в порядке, Джордж? — спросила она, протягивая ему руку.

— Да все нормально! — огрызнулся он и поднялся на ноги, не обращая внимания на протянутую ему руку, весь пунцовый от смущения.

Поезд скрылся вдали, увозя с собой матушку Молли, а вместе с ней — ее багаж и всякую надежду, что Молли удастся избежать ссоры с родителями. У нее осталась только одежда, которая была на ней, и бумажка в двадцать пять франков, которую она сжимала в руке. Ну и Джордж в придачу.

— Скорей! — крикнула она и бросилась к лестнице. — Папин поезд вот-вот отходит!

На гаврском железнодорожном вокзале пахло угольным дымом и еще чуть-чуть солью и рыбой. Молли с Джорджем осторожно высунулись из вагона третьего класса, в который сели, чтобы не попасться на глаза отцу Молли. Темное ночное небо было затянуто облаками. Молли с Джорджем спрятались за колонной на многолюдной платформе, следя за Леонардом Астером, выходящим из вагона первого класса. Его встретили двое людей и носильщик, который взял его чемодан.

Прячась в толпе, Молли с Джорджем последовали за Леонардом и его спутниками на улицу. Там их ждал экипаж. Через несколько минут ребята уже сидели в фиакре,[1] едущем следом за экипажем по тряским, вымощенным булыжником улицам, освещенным мигающими газовыми фонарями.

Вскоре они очутились на оживленной пристани, у которой выстроились высокие парусные суда. Потные грузчики ворочали туда-сюда тяжелые бочонки, тюки и ящики. Держась поодаль, Молли с Джорджем последовали за Леонардом Астером и его спутниками к большому, красивому кораблю, на борту которого было золотыми буквами написано название «Мишель». Лорд Астер и другие поднялись по трапу, сопровождаемые грузчиком с чемоданом.

Молли и Джордж подобрались настолько близко к кораблю, насколько осмеливались, прячась за штабелем деревянных ящиков.

— Ну не можем же мы просто взять и взойти по трапу! — шепнул Джордж.

— Нет, не можем… — согласилась Молли, мучительно придумывая другой способ попасть на борт.

Она дотронулась до медальона, который носила на шее. В медальоне хранилось немножко звездного вещества — достаточно, чтобы им с Джорджем долететь до корабля. Но звездное вещество можно было использовать только в случае крайней нужды! Интересно, это крайняя нужда или нет?

Молли наблюдала за кораблем. Команда «Мишель» готовилась к отплытию. Девочка обратила внимание, что большинство матросов находится на корме. На носу сейчас почти никого не было, а от носа к пристани тянулся толстый канат…

— Джордж, — шепотом спросила она, — ты по канату лазить умеешь?

— Умею, конечно, — ответил Джордж, проследив направление ее взгляда. — Но ты, наверное, шутишь… Ты что, серьезно?

Молли ответила ему выразительным взглядом.

— Добежим вон до той кучи сетей, — сказала она, — а оттуда — прямо к канату. И полезем наверх. Быстрей, Джордж! Это наш единственный шанс. Готов?

Джордж хотел было ответить, что нет, не готов, но Молли его мнение явно не интересовало.

— Насчет «три»! — скомандовала она. Перевела дух, огляделась по сторонам и взяла Джорджа за руку. — Раз… два…

Глава 15. План капитана Крюка.

Горизонт на востоке едва-едва окрасился в розовый цвет, когда с горы донеслось скорбное завывание морской раковины.

Для моллюсканцев он не был неожиданностью: многие всю ночь не спали и ждали его. Однако же все невольно вздрогнули. Этот звук еще раз подтвердил то, чего они боялись: враг был уже близко.

Воинственная Креветка вместе с полудюжиной самых опытных воинов стоял на выступе скалы, с которого открывался вид на всю восточную половину острова. Вождь смотрел туда, где индигово-синий океан встречался со светлеющим небом. Зрение у вождя все еще было отличное, однако прошла добрая минута, прежде чем он сумел разглядеть черные силуэты идущих впереди лодок. Он стоял неподвижно, глядя, как из-за горизонта выныривают все новые и новые лодки. Их становилось все больше и больше, и вот наконец стало казаться, будто все море усеяно ими. Он видел, что в каждой лодке сидел по меньшей мере десяток воинов, если не больше. Воинственная Креветка не позволил себе ничем проявить отчаяние, охватившее его при виде многочисленных врагов. Однако он заметил озабоченные взгляды своих людей.

Вождь спокойным тоном отдал короткий приказ. Особенно распространяться было не о чем: его люди и так знали, что делать. Они разбежались в разные стороны по заранее назначенным позициям, с которых они должны были защищать остров.

Оставшись один, Воинственная Креветка обернулся к морю и еще раз взглянул на флотилию черных лодок, неумолимо надвигающихся на мирный остров, неся с собой ужас и смерть.

Высоко над утесом, на котором стоял Воинственная Креветка, прятался в кустах на вершине горы пират по имени Боггс. Он тоже смотрел на приближающиеся лодки и пытался их пересчитать. Досчитал до тридцати девяти и бросил: дальше он все равно считать не умел. Тут он повернулся и бросился бежать на пиратскую сторону острова.

Ему потребовался почти час, чтобы добраться до пиратского форта. Запыхавшись, он подбежал к хижине Крюка и выложил ему новости.

— Лодки, капитан! Лодки с востока. Большие! И много их! Похоже, это военный набег.

Крюк мгновенно вскочил на ноги, его близко посаженные черные глаза сверкнули.

— Сколько их, этих лодок? — прохрипел он.

— Тридцать девять! — сказал Боггс. — Нет! Намного, намного больше!

— И большие они, говоришь?

— Так точно, сэр! По десять человек в каждой!

— Сми! — взревел Крюк, выйдя из хижины.

— Иду, капитан! — отозвался Сми, приближаясь к хижине торопливой утиной походкой. С подбородка у него капал манговый сок.

— Собери небольшой отряд самых лучших бойцов! — распорядился капитан Крюк. — Скажи, пусть захватят оружие и столько припасов и воды, сколько смогут унести. Щас мы выберемся с этого треклятого острова!

— Выберемся? — переспросил Сми. — Но как?

— Боггс обнаружил, что к острову приближается отряд дикарей на лодках! — объяснил Крюк. — Мы позаимствуем у них несколько лодок и наконец-то уберемся из этой дыры!

— Но, сэр, — нахмурился Сми, — вы уверены, что дикари разрешат нам позаимствовать их лодки?

Крюк уставился на Сми и смотрел на него целых три секунды.

— Сми! — сказал он наконец.

— Да, сэр?

— У тебя мозгов — как у морского ежа!

— Так точно, сэр.

— Никто их и спрашивать не станет, понял, ты, идиот? Мы дождемся, пока они вступят в бой с местными дикарями. И когда они отвлекутся, вскочим в их лодки и уплывем!

— А-а! — понимающе кивнул Сми, и лицо его прояснилось. — Отличный план, капитан!

— Разумеется, отличный! — сказал Крюк. — А теперь собирай людей!

Сми, переваливаясь, убежал прочь, а Крюк позволил себе немного поразмыслить о том, какой он гениальный, и насладиться мыслью, что всего через несколько часов он покинет этот кошмарный остров навсегда. Единственное, о чем он жалел, — это что он так и не успеет отомстить проклятому летающему мальчишке.

Глава 16. Обуза.

Джордж с Молли быстро отыскали удобное укрытие. На носу корабля лежала небольшая шлюпка, перевернутая вверх дном и принайтованная[2] к палубе. Джордж отвязал один из канатов, приподнял край шлюпки, оба залезли под нее и снова завязали канат. Под шлюпкой было тесно и темно, зато безопасно.

Стараясь не обращать внимания на голод, они уснули под перевернутой лодкой, которая надежно защищала их и от ветра, и от соленых брызг, и от глаз матросов. Утром, когда розовые лучи рассвета проникли в щель между палубой и краем лодки, Джордж проснулся оттого, что волосы Молли щекочут ему нос. Он забыл, где находится, попытался сесть и стукнулся лбом о скамью шлюпки.

— Ой!

Его возглас разбудил Молли. Та поморгала, вспоминая, где они находятся и как сюда попали.

— Есть хочу, умираю! — прошептал Джордж, потирая ушибленный лоб. — Как ты думаешь, долго нам еще тут прятаться?

— Как можно дольше, иначе они могут повернуть корабль и отвезти нас обратно. Дня два, не меньше.

— Два дня?!

— Тебя же никто не заставлял ехать со мной, — напомнила Молли.

— Да мы же тут с голоду умрем!

— Ничего мы не умрем, — возразила Молли, хотя, по правде говоря, ей и самой ужасно хотелось есть. — Ночью выберемся и добудем что-нибудь поесть.

— Ночью?! То есть ты хочешь сказать, что нам придется целый день сидеть голодными?

— Видимо, да.

Джордж застонал и плюхнулся обратно на палубу. Все утро они мрачно лежали под шлюпкой, почти не разговаривали и слушали скрип снастей и урчание у себя в животах. Молли умирала от жажды. Она знала, что Джорджу, наверное, тоже хочется пить. Но он не жаловался, и она была этому только рада.

Первым предвестием надвигающейся бури было то, что свет в щели между шлюпкой и палубой померк. Потом они почувствовали, что корабль начал подниматься и опускаться. Мягкое покачивание вскоре сменилось более резкими движениями. Нос корабля то задирался, то с шумом врезался в волны. Шлюпка гремела и содрогалась, и Молли начало подташнивать. Все шло не так, как она планировала!

Она взглянула на Джорджа. В слабом свете, проникающем под шлюпку, его лицо выглядело бледно-серым, как бревно, выброшенное морем на берег.

— Мне надо выйти, подышать воздухом… — прошептал он.

— Ой, только, пожалуйста, постарайся, чтобы тебя не вырвало! — сказала она.

— Мне надо подышать воздухом! Немедленно! — заявил он.

Но вместо воздуха Джордж получил воду. По днищу шлюпки что-то громко забарабанило, а потом по палубе побежали ручейки холодной дождевой воды. Молли с Джорджем тут же промокли. Когда начался дождь, качка сделалась еще сильнее. Теперь корабль раскачивался не только вверх-вниз, но и вправо-влево.

Джордж издал зловещее бульканье и поспешно зажал рот ладонью.

— Джордж! — воскликнула Молли.

— Извини, я… — Тут Джордж поспешно отвернулся, и его вывернуло-таки наизнанку.

Под шлюпкой ужасно завоняло. Молли, которую теперь и саму тошнило всерьез, поспешно отвязала канат и приподняла шлюпку спиной. В лицо им с Джорджем немедленно ударил ливень. Они выбрались из-под шлюпки и поползли по раскачивающейся палубе, ища, за что бы уцепиться. Джорджа по-прежнему ужасно тошнило.

— Эй, вы там! — окликнул их грубый голос, без труда перекрывший вой ветра.

Молли обернулась и увидела крепкого матроса, который пробирался в их сторону. Он ухватил болтающуюся шлюпку и проворно закрепил ее на палубе, потом обернулся к ребятам.

— Вы кто такие, а? — прогремел он. — Зайцы, поди?

— Я дочь лорда Астера! — крикнула в ответ Молли. — Прошу вас, сэр, отведите меня к нему!

— Ага, значит, дочка его светлости прячется под шлюпкой? — недоверчиво ухмыльнулся матрос. — Ну а это кто? — осведомился он, указывая на рыгающего Джорджа. — Герцог, небось?

— Это мой друг, — ответила Молли. — Пожалуйста, отведите нас к моему папе!

— Ну что ж, пошли, — сказал матрос, разглядывая Джорджа, одежда которого теперь была залита содержимым его желудка. — Только для начала надо сделать твоего герцога малость поприличнее!

Он сходил на корму и принес ведро воды.

— Эй, ваша светлость! — окликнул он.

Джордж, все еще стоявший на четвереньках, поднял голову, и моряк тут же окатил его целым ведром холодной морской воды.

— Вот, так-то лучше! — со смехом произнес матрос, помогая отфыркивающемуся Джорджу подняться на ноги. — Ну что ж, милорд, миледи, добро пожаловать на борт «Мишель»!

Леонард Астер расхаживал взад-вперед по капитанской каюте. Напротив него стояли два кресла. В одном сидела Молли, в другом — Джордж, оба были закутаны в грубые шерстяные одеяла.

Лицо Леонарда было угрюмым и бледным, только на щеках горели два алых пятна. Молли знала: эти пятна означают, что папа в страшном гневе.

Больше минуты Леонард только молча мерил шагами каюту: он был слишком зол, чтобы говорить. Когда наконец он нарушил молчание, голос у него дрожал от гнева.

— Как ты могла так поступить, Молли? — начал он.

— Но, папа, там же Питер!..

— Молчать!!!

Молли послушно умолкла.

— Я крайне разочарован твоим поведением, Молли. Что касается тебя, Джордж…

— Это я его втянула! — поспешно перебила Молли.

— Ничего подобного, сэр! — возразил смущенный Джордж. — Я…

— Молчать, оба!

Молли с Джорджем застыли, точно каменные, и Леонард еще почти целую минуту расхаживал молча.

— Из-за тебя, Молли, сложилось чрезвычайно неприятное положение. Если я возьму вас на остров, вы с Джорджем подвергнетесь смертельной опасности, не говоря уже о том, что твоя матушка и родители Джорджа будут сходить с ума, не зная, где вы и что с вами. Но если я прикажу повернуть обратно и доставить вас во Францию, мы потеряем драгоценное время. Время, от которого может зависеть судьба Ловцов звезд и жизнь Питера!

Молли хотела было что-то сказать, но отец так на нее глянул, что она поняла: сейчас лучше помалкивать.

Леонард еще немного походил по каюте.

— Я принял решение, — наконец объявил он. — Мы отправимся на остров. В данный момент важнее всего судьба Питера. Мы попытаемся передать твоей матушке весточку с дельфинами, а она свяжется с родителями Джорджа. Вы с Джорджем до конца путешествия останетесь на корабле под надежной охраной. На остров вас не отпустят. В этом путешествии вы не помощники, а обуза. Будете безвылазно сидеть на корабле до возвращения в Англию, а когда вернемся, — тут Леонард прекратил расхаживать взад-вперед и посмотрел Молли в глаза, — то получите по заслугам. Это понятно?

— Да, папа, — сказала Молли.

— Да, лорд Астер, — кивнул Джордж.

— Команда готовит для вас обоих каюты, — сказал лорд Астер. — Ступайте туда и приведите себя в порядок, насколько сумеете. Увидимся за обедом.

И повернулся к ним спиной, давая понять, что разговор окончен.

Дети вышли. Они не ели уже больше суток, но обедать им как-то не хотелось. Джордж все еще страдал от морской болезни, ну а Молли вовсе не улыбалось снова очутиться лицом к лицу с отцом. До сих пор она была абсолютно уверена, что тайком пробраться на корабль — отличная идея. Она думала, что само ее присутствие должно каким-то образом помочь Питеру. Но, судя по всему, на самом деле она только помешала экспедиции…

Папа назвал ее «обузой»!

Молли с Джорджем, сопровождаемые матросами, разошлись по своим каютам, не говоря ни слова. Войдя к себе, Молли закрыла дверь и огляделась. Каюта была крошечной клетушкой, где едва хватало места для сундучка и койки.

Молли села на койку, закрыла лицо руками и разрыдалась.

Глава 17. Нападение.

Воинственная Креветка стоял один на берегу и смотрел на приближающиеся боевые челны. Позади него, в джунглях, лежали в засаде его воины-моллюсканцы.

Он сделал все, что мог. Благодаря предупреждению Питера он знал, где и когда именно высадятся Скорпионы, и соответственно распорядился обороной. Его лучшие лучники прятались в кронах пальм, растущих вдоль берега, готовые осыпать противников ливнем стрел. Все тропы, ведущие от берега в глубь острова, были усеяны ловушками: волчьими ямами, лианами, натянутыми поперек тропы, и прочими сюрпризами. В засаде поджидал отряд воинов-моллюсканцев, вооруженных луками, копьями и ножами. Оба входа в моллюсканскую деревню — и главные ворота, и задняя калитка — были надежно заперты, еще один отряд воинов стоял на стене, что охраняла деревню. А на горе, вздымавшейся над деревней, поджидали незваных гостей еще кое-какие неприятные сюрпризы.

В общем, Воинственная Креветка подготовился к нападению, насколько мог. Но…

Судя по всему, к острову Моллюск приближалась по меньшей мере сотня скорпионских лодок, если не больше. На каждую лодку по десять воинов… Выходило, что моллюсканцев атакует целая тысяча воинов. А оборонять остров будут всего двести человек. Конечно, они все отважные воины и искусно владеют оружием. И они готовы сделать все, что прикажет им их вождь, — и женщины, и дети тоже. Если он потребует биться насмерть, они так и поступят.

Если он этого потребует. Оставалось принять решение, стоит ли вообще сражаться, и если да, то до каких пор стоит. И это решение лежало у него на плечах тяжкой ношей.

Первые каноэ Скорпионов были уже так близко, что Воинственная Креветка видел гребцов. На лицо и грудь каждого из них была нанесена багровая боевая раскраска. Один из воинов в первом каноэ поднялся на ноги. Его зубы блеснули белым на кроваво-красном лице. Он вскинул лук, наложил стрелу на тетиву. Воинственная Креветка повернулся к воину спиной и пошел по берегу в сторону джунглей. Он не торопился. Он не допустит, чтобы его люди и тем более Скорпионы видели его бегущим. Дойдя до пальм, он услышал, как один из его людей что-то крикнул, но не подал виду и остался невозмутим. Он по-прежнему спокойно шагал вперед.

Бац!

Стрела вонзилась в ствол дерева на расстоянии вытянутой руки от головы Воинственной Креветки. Но вождь не дрогнул. Он скрылся в тени деревьев и бросил воину, державшему в руках раковину:

— Труби начало сражения!

Питер очнулся от зычного завывания боевой раковины и попытался сесть. Он лежал на охапке пальмовых листьев на полу хижины. Обычно мальчишки ночевали в своем подземном убежище, но сейчас, когда приближались Скорпионы, Воинственная Креветка настоял, чтобы мальчишки перебрались в свою хижину, построенную из плавника, которая была ближе к деревне моллюсканцев, чтобы в случае чего укрыться за стеной.

Пока Питер пытался приподнять голову, Динька подлетела к самому его лицу и разразилась оглушительным трезвоном.

— Ну ладно-ладно! — сказал Питер, делая слабые попытки отмахнуться от Динь-Динь.

— А что она говорит? — спросил Джеймс, который спал на циновке рядом с Питером.

— Требует, чтобы я выпил лекарство.

— А что это за труба? — поинтересовался Толстый Тэд. — Завтракать зовут?

— Нет, — ответил Джеймс. — Это начинается битва.

— Я должен им помочь! — воскликнул Питер и снова попытался встать.

Опять яростный трезвон. Динь-Динь села Питеру на нос, так что мальчику пришлось изо всех сил скосить глаза, чтобы ее увидеть.

— Думаю, она хочет, чтобы ты лежал и отдыхал, — сказал Джеймс.

«Я хочу, чтобы он наконец отрастил себе мозги!» — брякнула Динька.

— Но ведь я могу им помочь! — возразил Питер. — Я могу полететь и…

«Да ты даже сесть и то не можешь!» — ярилась Динька.

— Да ты сидишь-то с трудом! — произнес Джеймс.

«Вот и я говорю!» — сказала Динька.

— Что она говорит? — спросил Джеймс.

— Она с тобой согласна.

«Нет, это он согласен со мной!».

— Динька, — взмолился Питер, — пожалуйста, слезь с моего носа!

— Она права, — согласился Джеймс. — Летать ты не можешь, а даже если бы и мог, чего ты добьешься? Подстрелят тебя снова, вот и все. Тебе надо выпить лекарство и лечь.

— А мне надо позавтракать! — вмешался Толстый Тэд.

Джеймс взял чашку, изготовленную из выдолбленного кокоса. В чашке плескалась густая зеленовато-бурая жидкость, изготовленная знахаркой-моллюсканкой. Жидкость воняла, как смесь дорожной грязи и гнилых водорослей. Питер отвернулся. Динька зависла у него перед носом.

«Пей!» — неумолимо прозвенела она.

— Оно гадкое! — пожаловался Питер.

«Пей, а то я его тебе в ухо вылью!».

— Фу, какая гадость! — воскликнул Питер, отталкивая чашку.

Звон Диньки смягчился.

«Если ты его выпьешь, я слетаю на берег и расскажу тебе, что там происходит!».

Питер взглянул на чашку.

— Ладно, — смягчился он. — Но как только мне станет чуть-чуть получше, я непременно полечу туда сам!

Он взял чашку одной рукой, другой зажал себе нос, зажмурился и залпом выпил все до дна. А потом рухнул на бок, давясь тошнотой.

— Ты как, нормально? — спросил Джеймс.

— Нет, не нормально! — ответил Питер. — По-моему, это лекарство еще хуже яда! — Он обернулся к Диньке. — Ну, свою часть сделки я выполнил! Теперь лети и узнай, как они там.

С пронзительным звоном, который Питер ни за что не согласился бы перевести, Динька ослепительной стрелой взмыла в небо и пронеслась над стеной деревни. Питер по-прежнему с трудом сдерживал тошноту.

— А когда завтракать-то будем? — спросил Толстый Тэд.

Боевые лодки Скорпионов с разгону вылетали на берег. Воины нарочно гребли как можно сильнее, чтобы лодку вынесло подальше на песок.

Стрелки моллюсканцев, повинуясь приказам Воинственной Креветки, терпеливо дождались, пока все лодки остановились, и выпустили целую тучу метко нацеленных стрел. Скорпионы явно ожидали этого залпа и проворно заслонились щитами, сделанными из панцирей морских черепах. Несколько моллюсканских стрел все-таки попали в цель, но большая часть ударилась о щиты и попадала на песок.

Пока моллюсканцы прицеливались заново, Скорпионы уже выпрыгнули из своих лодок, вытащили их подальше на берег и с пронзительным, устрашающим боевым кличем понеслись к деревьям. Сидящие на пальмах моллюсканцы выпустили новый залп, но Скорпионы опять отразили большую часть стрел своими щитами. А скорпионские лучники открыли ответный огонь из-за стены щитов, и десятки отравленных стрел со свистом понеслись в сторону пальм. Крик, стон, еще и еще один — и моллюсканские воины начали падать вниз.

Воинственная Креветка тут же приказал стрелять снова, на этот раз — из наземной засады. Пока атакующие прятались за щитами, он распорядился, чтобы лучники на деревьях спускались вниз. Воины быстро соскользнули вниз по пальмовым стволам, а Воинственная Креветка обернулся к трубачу с раковиной:

— Труби перестроение!

Раздался новый сигнал, и моллюсканские воины отступили в джунгли. Некоторые несли на себе раненых товарищей, которые стонали от боли, да и яд уже начал действовать.

Воинственная Креветка, который отходил последним, оглянулся и увидел, что размалеванные красной краской Скорпионы бегут по берегу — его берегу! — с торжествующими воплями. Да, у них были причины торжествовать: они без труда смяли первоначальное сопротивление моллюсканцев и благополучно высадились на остров. Да, конечно, моллюсканцы куда лучше знали остров и к тому же заготовили кое-какие хитроумные ловушки, до которых дело еще не дошло. Но врагов было много. Слишком много.

Воинственная Креветка шагал через джунгли, где занимали оборону его люди, и его терзала тревога.

«Сколько еще мы сумеем продержаться?».

— Что одному горе, то другому удача! — философски заметил капитан Крюк, глядя в подзорную трубу и обнажая в ухмылке неровные гнилые зубы.

Капитан Крюк и семеро его пиратов наблюдали за битвой из укромного местечка на склоне горы. Они видели, как к берегу пристала огромная флотилия боевых каноэ, со смешанным ужасом и восхищением следили, как завывающая орда без труда оттеснила с берега защитников острова Моллюск.

И вот теперь, когда нападающие рыскали по джунглям, пираты нервно поглядывали на Крюка.

— Какой у вас план, капитан? — поинтересовался Сми.

Крюк острым концом кривого лезвия, приделанного к его левой руке, поскреб свои густые черные усищи.

— План-то? — переспросил он. — План у нас простой. Похитить одну из этих замечательных лодок и выбраться с проклятого острова. Вот тебе и весь план.

— Капитан, а как же наши ребята, которые остались в форте? — нахмурился один из его людей.

Крюк молниеносно выбросил свою левую руку и кончиком острого, как бритва, крюка зацепил правую ноздрю пирата.

— Я твоего мнения, кажется, не спрашивал! — прошипел он. — Вот ты помнишь, спрашивал я твое мнение или нет?

Пират, скосив глаза на крюк, слабо покачал головой, стараясь особо не двигать ею, чтобы не порезаться.

— Тогда, значит, капитанствовать тут буду я, договорились? — рявкнул Крюк.

Он не был уверен, подходит ли тут слово «капитанствовать», но зато был уверен, что уж об этом-то его точно никто спрашивать не станет.

— Короче, слушайте, парни, — сказал он. — Возвращаться в форт нам некогда. К тому времени как мы сбегаем туда и обратно, эти дикари успеют захватить весь остров. Так что до лодок мы просто не доберемся. Нанести удар надо прямо сейчас, пока дикари заняты тем, что режут друг друга. Ясно?

Теперь еще несколько пиратов нахмурились.

— Значит, мы сделаем вот как, — обратился Крюк к недовольным. — Мы захватим лодку, спустим ее на воду, обойдем вокруг острова и захватим наших ребят из форта, если время позволит. Как вам эта идея, а, парни?

Пираты подумали и кивнули, хотя в глубине души испытывали немалые сомнения насчет того, «позволит ли время» выручить остальных.

— Вот и отлично! — подвел итог разговору Крюк и указал направо. — Похоже, те краснорожие дикари направляются к деревне местных дикарей. Значит, там и состоится главная битва. Ну, точнее, не битва, а резня, но это уж не наша забота. А мы в это время спустимся на берег, осторожно и бесшумно, как кошки. И будем держаться как можно левее, подальше от заварушки. Ну как, парни, вы со мной?

Пираты снова кивнули. Крюк улыбнулся по двум причинам: во-первых, потому, что он вот-вот наконец-то выберется с этого треклятого острова, а во-вторых, потому, что дорога, ведущая на берег, шла мимо хижины, где временами обретался тот негодный летающий мальчишка. Обычно пираты не перебирались на эту сторону острова и не подходили так близко ни к хижине, ни к деревне. Но теперь-то дикари сражались не на жизнь, а на смерть, а это означало, что Крюк может еще раз попробовать — хотя бы попробовать! — свести наконец счеты с мальчишкой, из-за которого он лишился и сокровища, и корабля, и руки.

Если только мальчишка сейчас в хижине, Крюк ему непременно отомстит!

Воины-Скорпионы кишели на тропинках, точно хищные огненные муравьи. Некоторые из них попались в ловушки, расставленные моллюсканцами: кто-то свалился в скрытые ямы, утыканные острыми кольями, кто-то споткнулся о натянутые лианы и запутался в упавших сверху сетях. Некоторых прикончили защитники, подстерегавшие в засаде.

Но их все еще было слишком много. На место каждого погибшего Скорпиона с воем бросались еще десять воинов в багровой раскраске. Воинственная Креветка, который умел ходить по джунглям быстрее, чем кто-либо еще из его племени, перебегал с места на место, непрерывно маневрируя, перемещая своих воинов туда, где от них могло быть больше всего пользы.

Его люди сражались очень отважно, но увы: соотношение сил было далеко не в их пользу. Скорпионы неумолимо и жестоко теснили моллюсканцев все дальше и дальше в джунгли, все ближе и ближе к укрепленной деревне моллюсканцев. Наконец у вождя не осталось выбора. Ему пришлось приказать своим людям отойти к деревне и обороняться там. Лучники поднялись на башни, торчащие над частоколом, и прицелились в сторону джунглей. Когда Скорпионы выбрались из джунглей и ринулись к стене через поляну, первые их ряды рухнули как подкошенные. Оставшиеся воины тут же отступили в джунгли, но Воинственная Креветка понимал, что они построятся и появятся снова, на этот раз уже прикрываясь щитами.

Оставалась последняя надежда.

— Давай! — сказал он трубачу с раковиной.

Тот протрубил — четыре коротких, отрывистых сигнала. Воинственная Креветка устремил свой взгляд на склон за деревней. Он увидел, как небольшой отряд его воинов с помощью рычагов сдвигает с места массивные валуны, которые должны были скатиться по прорытым в земле желобам. Воинственная Креветка сам распорядился прорыть склон в том месте много лет назад, от души надеясь, что это им никогда не пригодится. Одновременно с этим воины с факелами помчались через поляну к длинному неглубокому рву, наполненному сухой травой и рыбьим жиром. Несколько секунд спустя надо рвом поднялась густая завеса черного дыма.

Воинственная Креветка прищурился, вглядываясь сквозь завесу, и увидел, что Скорпионы снова показались из джунглей, на этот раз прикрываясь щитами. Он кивнул трубачу, и тот протрубил еще четыре раза. Люди на склоне горы навалились на рычаги, и десяток валунов с грохотом покатился по желобам, устроенным таким образом, чтобы валуны прокатились через поляну, перелетели через ров, сквозь дымовую завесу, и врезались в массу атакующих. Примерно два с половиной десятка, а может, и больше Скорпионов рухнуло наземь. Но когда порыв ветра ненадолго разогнал завесу, Воинственная Креветка понял, что и этого тоже мало. Слишком мало.

Наступление Скорпионов замедлилось, но не остановилось. Они неумолимо двигались вперед, и стрелы моллюсканцев бессильно отлетали от их роговых щитов. Еще немного — и они доберутся до частокола. Их было слишком много. Вскоре они уничтожат деревню, вырежут мужчин, женщин, детей — всех до единого. Они уничтожат все племя моллюсканцев.

Если только не…

Плечи Воинственной Креветки поникли. Он обернулся к трубачу и отдал приказ, какого еще не случалось отдавать ни одному вождю моллюсканцев на протяжении бесчисленных поколений.

— Труби сигнал: мы сдаемся.

Трубач в ошеломлении уставился на своего вождя.

— Труби же!

Раковина исторгла семь протяжных, унылых звуков. Лучники-моллюсканцы опустили луки. Скорпионы остановились и опасливо выглянули из-за своих щитов. На поляне воцарилась зловещая тишина.

Воинственная Креветка в одиночестве вышел вперед, сжимая в руке копье. Он прошел сквозь дым и остановился лицом к лицу со Скорпионами. Медленно поднял копье над головой, потом опустил его и с громким треском переломил надвое о колено. И бросил обломки наземь.

Скорпионы с торжествующими воплями ринулись вперед. Теперь остров принадлежал им.

Питер лежал на своей циновке. Он был еще слишком слаб, чтобы сидеть. Лежал и прислушивался к приглушенным крикам и воплям, которые доносились из джунглей. Было ясно, что там идет кровавая битва. Но кто же побеждает? Динька полетела посмотреть, как и обещала, но пока еще не вернулась.

Джеймс, Прентис, Томас и Толстый Тэд сидели рядом с Питером, сбившись в кучку и прислушиваясь к ужасным звукам.

— Питер, — заныл Прентис, — мне страшно…

— Все будет в порядке! — шепотом ответил Питер.

— А ты-то откуда знаешь? — осведомился Томас.

— Молчи, а? — сказал Джеймс.

— А поесть больше ничего не осталось? — спросил Толстый Тэд.

— Но он ведь даже летать не может! — возразил Томас. — Откуда же он знает, что все будет в порядке?

— Питер у нас главный! — твердо сказал Джеймс.

— Пойду-ка я поищу кокосовых орехов, — заявил Толстый Тэд, открывая корабельный люк, который служил дверью хижины.

— Тэд, — начал Питер, — не ходи, не надо…

Но Тэд уже распахнул дверь. И испуганно завопил.

— Так-так — произнес капитан Крюк, отпихивая Тэда и входя в хижину, — и кто же это у нас тут, а?

Томас хотел было обогнуть Крюка и выскочить наружу, но остановился, увидев, что в дверях толпятся другие пираты. Мальчишки застыли. Капитан Крюк не спеша подошел и присел на корточки рядом с бледным Питером.

— Что, Питер, плохо тебе? — ухмыльнулся он. — По-моему, у тебя жар!

Он потрогал лоб Питера кончиком своего стального крюка и сам же заржал над собственной шуточкой.

— Отпусти ребят, — попросил Питер, стараясь, чтобы его голос не дрожал от слабости. — Тебе ведь только я нужен. Они тебе ни к чему.

— Да, мне действительно нужен именно ты, — улыбнулся Крюк. — Но сейчас у меня нет времени на то, чтобы разобраться с тобой так, как ты того заслуживаешь. Придется мне взять тебя с собой.

Он обернулся к своим людям:

— Держите летающего мальчишку! Вдвоем держите. И глаз с него не спускать! Если попытается улететь, сразу перережьте ему глотку. — Он взглянул на остальных ребят. — И этих тоже заберите.

— Но, капитан, — начал было Сми, — мне кажется, они…

— Отставить мямлить, ты, мямля! — рявкнул Крюк.

— Слушаюсь, сэр!

— Нам предстоит долгий путь, — объяснил Крюк. — Лишние гребцы нам не помешают, и эти мальчишки как раз подойдут. Ну а если будут плохо грести или если этот летающий мальчишка снова выкинет какой-нибудь фокус, что ж, скормим их акулам.

Перепуганные мальчишки съежились, и Крюк ухмыльнулся, довольный произведенным впечатлением.

— Пошли! — приказал он. — Драка между дикарями, похоже, подходит к концу, так что лучше захватить лодку, пока есть возможность.

Двое пиратов подхватили Питера и грубо взвалили его на плечи. Остальные погнали к выходу Джеймса, Прентиса, Томаса и Толстого Тэда. Таща Питера и подгоняя остальных мальчишек, пираты, возглавляемые Крюком, помчались по тропе к берегу. На берегу повсюду, куда ни глянь, виднелись десятки боевых лодок, вытащенных на песок, подальше от волн. Крюк быстро выбрал самую большую лодку, с удовлетворением отметив, что там есть все необходимое для длительного морского путешествия: и тыквы, наполненные пресной водой, и удочки, чтобы ловить рыбу, и даже запасной парус. Крюк велел своим людям столкнуть лодку на воду. Потом загнал в нее мальчишек. Питера усадили на дно, ближе к носу. Затем в лодку сел сам Крюк. Он устроился рядом с Питером, чтобы лично следить за мальчишкой, а то еще сбежит, чего доброго! Устроившись поудобнее, Крюк рявкнул:

— Вперед!

Пираты оттолкнули лодку подальше от берега и запрыгнули внутрь. Последним очутился в лодке Сми. Его не оставили только благодаря тому, что он сделал отчаянный рывок.

— Хватайте весла, парни! — взревел Крюк. Сам он, разумеется, грести не собирался.

Пираты, которые были рады-радешеньки сбежать с острова, дружно налегли на весла, и лодка стремительно рванулась вперед. Через несколько минут они очутились в открытом море. Остров Моллюск, оставшийся за кормой, стремительно уменьшался.

Крюк буквально обезумел от радости. Сбылись его заветные мечты: мало того что он вырвался с острова, он еще и заполучил этого проклятого мальчишку! К тому же лодка дикарей была на диво хороша: ходкая и устойчивая. Крюк был уверен, что она сумеет доставить его к цивилизации! Конечно, мальчишки туда не доберутся. Уж летающий мальчишка так точно. И возможно, несколькими пиратами тоже придется пожертвовать. Но он, капитан Крюк, наверняка останется жив! В этом он был уверен.

Прентис, Томас и Толстый Тэд угрюмо сбились в кучку на корме лодки. Питер лежал на дне, возле черных сапожищ Крюка. Джеймс сидел рядом с Питером и озабоченно посматривал на друга.

Тот лежал с закрытыми глазами, и лицо у него было белое, как бумага.

— Питер, ты в порядке? — шепнул Джеймс.

— Да, — с трудом выдавил Питер. — Все нормально.

На самом деле это, конечно, была неправда. Все тело у Питера до сих пор болело от скорпионского яда, и он ослабел от голода, поскольку не в силах был проглотить ничего, кроме гадкого моллюсканского лекарства. Но еще мучительнее, чем физическая боль, было ощущение беспомощности. Он привык заботиться о своих товарищах, а теперь вот лежал не в силах шевельнуть и мизинцем, не то что взлететь, а капитан Крюк увозил их в море, навстречу неведомой, но, несомненно, неприятной участи. Куда делась Динь-Динь, Питер понятия не имел и понимал, что, если она его потеряет, ее это убьет. И еще, помимо всех этих бед и горестей Питер чувствовал что-то еще. Глубинный, нутряной ужас подсказывал ему, что нечто страшное, злое приближается к острову и вот-вот будет здесь.

— Капитан! — крикнул один из пиратов. — Там что-то есть!

— Что? Где? — спросил Крюк, окидывая взглядом горизонт.

— В воде, капитан! Прямо по курсу!

Капитан Крюк посмотрел на волны и тоже увидел: море впереди кипело и бурлило, огромные пузыри всплывали на поверхность.

— Что это, капитан? — спросил Сми. Голос у него дрожал от страха, который испытывали все пираты.

— Да ничего особенного, обычный выход морского газа, — небрежно бросил Крюк. По правде говоря, он сам никогда не слышал ни о каком морском газе, но этого говорить не стал. — Обходим! — приказал он гребцам. — Оставить это место по штирборту![3].

Матросы подчинились. Лодка повернула влево так, чтобы подозрительное место осталось справа. Но было поздно. Бурлящее пятно устремилось в их сторону и сделалось больше. Лодка оказалась в самом центре волнения, которое на глазах становилось все более бурным.

— Что случилось? Мы тонем?! — завопил Прентис.

— Захлопни люк, малый, а не то за борт выкину! — рявкнул Крюк. — Ничего мы не тонем! Это просто…

Крюк так и не договорил. Лодка внезапно вздыбилась, а потом, как будто подхваченная снизу какой-то неведомой силой, опрокинулась набок. Пираты и мальчишки посыпались в бурлящее, кипящее море. Они, задыхаясь, барахтались на поверхности, размахивая руками, ища, за что бы ухватиться.

Джеймс, неплохо плававший, лихорадочно вертел головой во все стороны, высматривая остальных мальчишек, а особенно Питера, который был слишком слаб, чтобы плыть. Он увидел Томаса, который направился было в сторону Джеймса, но застыл на месте. Лицо у него исказилось от ужаса.

— Нога! — крикнул он. — Меня что-то…

И это было все, что он успел сказать. Томас исчез на глазах, как будто провалился в бурлящее море. Джеймс подплыл к этому месту и уже собирался было нырнуть, но вдруг почувствовал, как что-то обвилось вокруг его правой ноги. Он пнул было эту штуку левой, однако хватка только усилилась. Он протянул руку — и нащупал что-то толстое и скользкое…

И тут его тоже утянуло под воду.

Еще с минуту море кипело и бурлило. Утопающие один за другим исчезали под водой. И вдруг все стихло. Море успокоилось и сделалось гладким, как деревенский пруд. На воде невозмутимо покачивалась перевернутая лодка Скорпионов. Оставшиеся в живых один за другим подплыли к ней и, отдуваясь, уцепились за узкую лодочку. Выживших было семеро: Сми и еще шестеро пиратов, что были с Крюком. Но сам капитан Крюк исчез бесследно.

И мальчишки тоже.

Глава 18. Динька отправляется на поиски.

Динь-Динь размытой полоской золотого света неслась над гладью моря стремительней любой птицы.

И все-таки она опоздала.

Динька честно сдержала слово. Она наблюдала за жестокой, неравной битвой, видела, как моллюсканцев оттеснили к деревне и вынудили сдаться. После этого она полетела обратно к хижине мальчишек и, к своему ужасу, обнаружила, что Питер и остальные исчезли.

Она взлетела повыше, но под кронами леса ничего было не разглядеть. Тогда она спустилась пониже и принялась носиться от дерева к дереву, расспрашивая птиц и обезьян, куда делись мальчишки. От птиц, как всегда, толку было мало — дурацкие, тупые существа! — но обезьяны рассказали ей, что приходили пираты и увели мальчишек на берег.

Динька устремилась на берег — и увидела следы на песке: одну из лодок Скорпионов только что стащили в воду. Она взмыла в небо — и тут же заметила темную полоску на синей воде, быстро удаляющуюся от острова. Динька мгновенно устремилась следом, но в следующее мгновение поняла: здесь что-то не так. Лодка внезапно свернула влево, потом подпрыгнула в воздух — и завалилась набок, выбросив всех, кто в ней был, в воду.

Еще минута — и Динька была уже на месте. Она снизилась, пошла на бреющем полете. Она увидела людей, бултыхающихся в воде, и сердце у нее радостно подпрыгнуло: «Питер!» — но тут же мучительно заныло: Динька разглядела, что все это были пираты.

«Где же он, а?».

Динька лихорадочно металась над перевернутой лодкой и пиратами, высматривая в воде знакомую взлохмаченную рыжую голову. Она носилась, носилась, носилась над лодкой и наконец разразилась отчаянным, скорбным трезвоном. Ей ничего не оставалось, как признать ужасную истину.

Питер пропал.

Глава 19. Беспомощность.

Воинственная Креветка лежал ничком, уткнувшись лицом в грязь, а над ним, слегка упираясь острием копья ему в спину, возвышался воин-Скорпион. Вокруг лежали остальные воины-моллюсканцы, обезоруженные и беспомощные. Теперь они только и могли, что с нарастающим гневом наблюдать, как Скорпионы сгоняют перепуганных женщин и детей племени на поляну перед деревней.

Страх превратился в ужас, когда Скорпионы принялись отделять матерей от детей. Матери рыдали и выли, а хмурые воины с размалеванными лицами вырывали у них из рук вопящих ребятишек.

Воинственная Креветка в ярости смотрел на вождя Скорпионов, который стоял в нескольких шагах от него, наблюдая за происходящим. Это был человек примерно одних с ним лет, с седеющими волосами и ожерельем из акульих зубов на шее.

— Да что же вы за воины такие, если воюете с детьми?! — вскричал Воинственная Креветка.

Вождь Скорпионов не понимал языка моллюсканцев, но ярость Воинственной Креветки он понял отлично. Он хмыкнул, буркнул что-то и смачно сплюнул на голую спину Воинственной Креветки. Разъяренный Воинственная Креветка попытался было вскочить, но в спину ему вонзилось острие копья. Он вынужден был остановиться. Обернувшись через плечо, он увидел, что стоящий над ним воин будет только рад его заколоть. В отчаянии вождь рухнул обратно на землю.

Отделив детей, Скорпионы принялись связывать их вместе за пояс крепкими веревками, сплетенными из лиан. Получилась длинная вереница пленников. У Воинственной Креветки упало сердце, когда он увидел в этой веренице и своих дочерей.

Связав всех детей, Скорпионы принялись орать на них на непонятном для детей языке, требуя, чтобы они шли вперед. Некоторые ребятишки попытались было броситься к своим мамам, но Скорпионы избили их и втолкнули обратно в общий строй. И наконец, подгоняемые пинками и тычками Скорпионов, дети потянулись в джунгли.

Воинственная Креветка услышал позади крик и извернулся, чтобы посмотреть в ту сторону. Один из его воинов, не в силах смотреть, как уводят его малышей, вскочил на ноги. И теперь на него надвигались двое воинов-Скорпионов с копьями наперевес.

— Ляг! — крикнул воину Воинственная Креветка. — Ты должен остаться в живых, чтобы спасти своих детей, когда придет время!

Воин нехотя лег. Однако взгляд, который он бросил на Воинственную Креветку, красноречиво говорил, что он уже не надеется когда-нибудь снова взяться за оружие.

«А вдруг он прав?! — подумал Воинственная Креветка. — Неужели я предал свой народ?!» Он лихорадочно размышлял, пытаясь придумать какой-нибудь план, хоть что-нибудь, что дало бы им надежду. Но Скорпионов было так много, и они были такими искусными воинами…

Ужасные мысли охватили его, пока он смотрел, как последние из детей исчезают в джунглях. Беспомощный, в глубоком отчаянии, он уткнулся лицом в землю, чтобы его народ не видел слез вождя.

Глава 20. Обещание Питера.

— Питер! — твердил Джеймс. — Питер, очнись! Очнись, Питер! Ну пожалуйста!

Питер застонал, поморгал, открыл глаза. И увидел над собой встревоженные лица Джеймса, Прентиса, Томаса и Толстого Тэда.

— Он жив! — воскликнул Прентис.

Питер вздрогнул. Он лежал на чем-то жестком, похожем на металл. Ему было холодно, он промок насквозь. Воздух был спертым, воняло морем и потом. Где-то неподалеку слышался шум воды. Питер попытался сесть, но он все еще был слишком слаб.

— Где мы? — спросил он.

— На корабле каком-то, — ответил Джеймс.

Питер не без труда приподнял голову. Он находился в длинном помещении с низким потолком и изогнутыми стенами. Тут было довольно темно, только где-то вдалеке раскачивался одинокий фонарь. Питер увидел металлическую решетку. Они с ребятами находились в чем-то вроде клетки в конце этого помещения. Ближе к центру, под фонарем, виднелись фигуры людей в красной форме. Питер поискал иллюминаторы — иллюминаторов не было. Он постучал по полу — пол и впрямь оказался металлическим. На таком корабле ему бывать еще не доводилось.

— Но как… как мы сюда попали? — спросил он.

— Там были эти твари! — сказал Томас.

— Как гигантские змеи! — содрогнулся Прентис. — С присосками!

— Когда лодка перевернулась, они схватили нас, утащили под воду и сунули сюда, — объяснил Джеймс.

— Я думал, утону, — сказал Томас. — Я очутился под водой, и меня утаскивало все глубже, глубже и глубже… Кругом была вода, одна вода…

— А потом дверь закрылась, — продолжил рассказ Джеймс, — вода куда-то ушла, и эти люди притащили нас сюда.

— А пираты? — спросил Питер.

— Куда делись пираты, я не знаю, — ответил Джеймс, — кроме вот этого.

Он нервно кивнул вправо. Питер посмотрел в ту сторону и увидел, что рядом с их клеткой находится еще одна. И на полу этой клетки, не более чем в восьми футах от них, злобно глядя в его сторону, сидел капитан Крюк. Правда, теперь это имя ему уже не подходило. Кто-то снял с его левой руки кривой меч и завязал узлом опустевший рукав.

Заклятые враги на миг встретились взглядом, потом Питер снова посмотрел на Джеймса и, понизив голос, спросил:

— Он ничего не говорил?

— Нет, — прошептал Джеймс, покосившись на Крюка. — Только сидел и пялился на тебя.

— А Динька? — спросил Питер. В его голосе звучала слабая надежда.

— Диньку я так и не видел, — ответил Джеймс. — Мне очень жаль…

— А они что? — кивнул Питер в сторону людей в красной форме.

— Я пытался с ними разговаривать, — сказал Джеймс, — но они не отвечают.

— И поесть ничего не дали! — пожаловался Толстый Тэд.

— Помоги мне встать, — попросил Питер, пытаясь подняться.

— Питер, не надо! — сказал Джеймс. — Тебе же вредно!..

— Встать помоги, а?

— Ладно-ладно! — Джеймс взял Питера за руки и помог другу встать на ноги.

Питер ухватился за прутья решетки, борясь с головокружением. И окликнул людей, сидящих под фонарем:

— Здравствуйте! Послушайте! Можно вас спросить?

Люди оглянулись. Один из них, худощавый, с окладистой бородой и темными, пронзительными глазами, поднялся и сделал несколько шагов в сторону клетки, вглядываясь в темноту. Когда он понял, что его зовет Питер, глаза у него расширились и он что-то произнес на незнакомом языке. Другой человек встал и направился к металлической двери в дальнем конце помещения. Он дважды стукнул в дверь, а потом торопливо отошел к своим спутникам, явно стараясь очутиться подальше.

Дверь распахнулась. Люди отвернулись и опустили глаза. В помещение просочилась черная тень.

Питер ахнул: «Не может быть!» Он почувствовал, как остальные мальчишки придвинулись поближе к нему.

— Что это? — шепнул Прентис.

По спине у Питера поползли мурашки. Теперь он понял, откуда взялся тот ужас, который он чувствовал, лежа в лодке.

— Ничего, все в порядке, — вполголоса ответил он.

— Да, но что это?! — спросил Джеймс.

На этот вопрос Питер в двух словах ответить не мог, поэтому ничего не сказал. Омбра скользил все ближе, и его товарищи все теснее жались к Питеру. Темная тень миновала людей в форме, помедлила и произнесла — тем голосом, который он надеялся больше никогда не услышать, голосом, похожим на предсмертный стон в глубоком колодце, — несколько слов на языке, которого Питер не знал.

Одного из людей в форме вытолкнули вперед. Он дрожащей рукой снял с крюка фонарь и нехотя пошел следом за темной фигурой. Омбра остановился у клетки мальчиков, прямо напротив Питера. Тот невольно отступил на шаг. Остальные мальчишки сгрудились у него за спиной. Омбра стоял неподвижно и, по-видимому, смотрел на Питера, хотя лица под капюшоном не было видно, только два тускло светящихся багровых глаза. Потом он заговорил все тем же жутким стенающим голосом, от которого Питер машинально поежился:

— Ты надеялся, что избавился от меня.

Питер ничего не ответил.

— От меня не избавишься, Питер! — Омбра обернулся к человеку с фонарем и велел: — Поднеси поближе!

Человек вытянул руку с фонарем вперед. По клетке разлился мерцающий желтоватый свет. Омбра, отвернувшись от света, скользнул к решетке. Питер отступил подальше и раскинул руки, закрывая ребят от Омбры.

— Не давайте ему коснуться вашей тени! — воскликнул он.

Но было поздно. Омбра стремительно, как разлившиеся чернила, проскользнул между прутьями решетки и очутился в клетке. Питер отступил назад вместе со вцепившимся в него Прентисом, Томас и Толстый Тэд разбежались по дальним углам и, съежившись, прижались к решетке.

Джеймс даже не шелохнулся. Питер посмотрел на пол и увидел, что тень Джеймса исчезла. Он стал добычей Омбры. Мальчик стоял рядом с темной фигурой, лицо у него было совершенно безжизненным. Он обернулся и посмотрел на Питера пустыми глазами. А потом заговорил, но не своим голосом, а жутким, стенающим голосом Омбры.

— Твой дружок очень предан тебе, — сказал Омбра-Джеймс.

— Отпусти его, — попросил Питер. — Он тебе ничего не сделал.

— Он — ничего, — сказал Омбра-Джеймс. — Но ты — ты виноват передо мной. Так вот, знай, Питер: если вздумаешь ослушаться меня, если доставишь мне какие-то неприятности, если попытаешься бежать — пострадают твои приятели. А уж я умею заставить страдать, ты это знаешь.

Говоря так, Омбра-Джеймс поднял руку, изо всех сил вонзил ногти себе в щеку и разодрал лицо до мяса. Из ран тут же потекли параллельные струйки крови.

— Стой! — вскрикнул Питер, схватив Джеймса за руку. — Пожалуйста, перестаньте!

Омбра-Джеймс опустил окровавленную руку и бесстрастно посмотрел на Питера.

— Так ты обещаешь вести себя как следует? — простенал он.

— Да… — ответил Питер.

На полу что-то шевельнулось. Питер посмотрел вниз и увидел, как черная, колеблющаяся тень скользнула на два фута от плаща Омбры к ногам Джеймса. Джеймс застонал, рухнул на пол, схватился за оцарапанную щеку и вскрикнул от боли. Снова послышался стенающий голос Омбры, на этот раз — от плаща.

— Значит, мы друг друга поняли.

Омбра развернулся и снова просочился сквозь решетку. Питер уже шагнул было к Джеймсу, но тут почувствовал, как будто что-то тянет его за ноги. Опустив глаза, он увидел, что его собственная тень, которая должна была бы падать в противоположную от фонаря сторону, изгибается и вытягивается, как будто пытается дотянуться до фонаря. Питер понял, что тянется она не к фонарю, а к Омбре! Мгновение спустя темная тварь ушла, заскользила на другой конец корабля. И когда человек с фонарем повернулся, чтобы последовать за ним, тень Питера снова сделалась нормальной.

Питер упал на колени рядом с Джеймсом. Джеймс прижимал ладонь к окровавленному лицу. Он поднял взгляд на Питера. Глаза у него сделались огромные от смятения и страха.

— Что это было? — спросил он.

— Все в порядке, — сказал Питер. — Теперь с тобой все будет в порядке!

Он оглянулся через плечо на клетку Крюка. Пират стоял у дальней стены, провожая взглядом исчезающую во мраке темную фигуру Омбры. Крюк мельком взглянул на Питера и тут же отвел глаза, но за это мгновение мальчик понял, что ужасный, кровожадный пират напуган до смерти.

Опустившись на колени рядом с Джеймсом, Питер пытался разобраться в вопросах, которые вертелись у него в голове. Как может Омбра быть жив, если он разлетелся на тысячу теней? Почему же это не убило его? И куда Омбра везет его и ребят? И что с ними теперь будет? И — самое загадочное — отчего Омбра использовал Джеймса, чтобы ему угрожать? Ведь он мог бы просто забрать его собственную тень! Питер вспомнил свою борьбу с Омброй в Стоунхендже. Неужели Омбра его боится? И отчего его собственная тень так странно себя ведет?

Он утешал и успокаивал Джеймса, а сам все время слышал голос Омбры: «От меня не избавишься, Питер!».

Глава 21. Нельзя терять времени!

Молли проснулась оттого, что в дверь ее крошечной каюты постучали.

— Да? — сонно откликнулась она.

— Впереди показался остров! — сказал из-за двери отец.

Молли мгновенно проснулась и принялась разыскивать свои туфли при слабом свете из единственного иллюминатора.

— Я сейчас! — сказала она.

— Я буду на палубе, — последовал короткий ответ.

Послышались удаляющиеся шаги. С тех пор как Молли с Джорджем обнаружили на корабле, Леонард держался с дочерью вежливо, но отчужденно.

«Ну, по крайней мере, он меня разбудил!» — подумала Молли. Она надела туфли и бросилась к каюте Джорджа. Стучаться пришлось долго. Наконец из-за двери ворчливо откликнулись:

— Чего?

— Мы подплываем к острову, где Питер!

— Что ж, рад за него.

Молли только улыбнулась. Она, конечно, никогда бы в этом не призналась, но ей доставлял немалое удовольствие тот факт, что Джордж ревнует к Питеру.

— Ну что ж, прекрасно, Джордж Дарлинг, — заявила она. — Если вам не интересно, можете и дальше сидеть в своей тесной, вонючей каютке. Лично я пошла на палубу.

— Эй, погоди! Я сейчас!

Когда Молли с Джорджем выбрались на палубу, над горизонтом оранжево-красным мячом висело утреннее тропическое солнце. Влажный морской воздух уже сейчас был теплым. Несмотря на устойчивый ветер, день обещал быть жарким. Леонард Астер стоял на юте[4] вместе с капитаном «Мишель», крепким, коренастым человеком по имени Стави. Прямо по курсу, но все еще довольно далеко вздымался над морем остров Моллюск — потухший вулкан, поросший лесом.

Молли смотрела на остров во все глаза, вспоминая тревожные дни, которые они с Питером провели здесь после того, как потерпели кораблекрушение и их выбросило на сушу вместе с сундуком, полным звездного вещества. Защищая этот драгоценный груз, они с Питером буквально чудом одолели алчных пиратов, грозных туземцев и жестокого агента Других, Сланка.

Молли смотрела на остров, а отец тем временем наблюдал за ней. Он тоже не забыл ее мужества и отваги. Когда он наконец заговорил с ней, его тон был куда более дружелюбным, чем все эти дни на корабле.

— Приятно будет снова повидать Питера, — сказал он.

Молли с улыбкой кивнула:

— Да, очень приятно! Хотя он, наверное, не обрадуется, когда узнает, что мы приехали забрать его обратно в Лондон.

— Да, пожалуй, — посерьезнел Леонард. — Я рассчитываю, что ты поможешь мне убедить его, что ему грозит серьезная опасность и надо ехать с нами. Молли, ты ведь мне поможешь?

— А я думала, ты мне запретил сходить на остров!

— Запрет остается в силе, — сказал отец. — Но я уверен, что Питер захочет повидаться с тобой. А значит, ему придется побывать на корабле.

— Папа! — воскликнула Молли. — Ты что, хочешь использовать меня как приманку, чтобы заманить его в ловушку?

— Если придется, то да, — кивнул Леонард Астер. — Ради его собственной безопасности, и нашей тоже. Мы не можем рисковать, оставляя Питера на острове, где до него непременно доберутся Другие. Молли, ты меня понимаешь?

Девочка угрюмо кивнула. Ей ужасно не хотелось обманывать Питера, но она понимала, что отец прав.

— А кто еще там живет? — спросил Джордж, глядя на остров.

— Племя туземцев, — ответила Молли. — Моллюсканцы.

— Как-как? Моллюсканцы? — переспросил Джордж.

— Ну да. Вождя их зовут Воинственная Креветка.

— Воинственная Креветка? — фыркнул Джордж. — Ты шутишь, да?

— Не шучу и тебе не советую, — заявила девочка. — Они довольно свирепые.

Джордж взглянул на Леонарда Астера. Тот кивнул и сказал:

— Не говоря уже о том, что Воинственная Креветка ненавидит англичан.

— А они на нас не нападут? — поинтересовался Джордж. Ему вдруг стало не смешно.

Молли с отцом переглянулись.

— Думаю, нам ничего не грозит, — успокоил его лорд Астер. — Воинственная Креветка знает, что мы друзья Питера, а он обязан Питеру жизнью.

— Разумеется, если мы не будем пытаться похитить Питера, — добавила Молли.

— Верно замечено, — нахмурился Леонард. — Будем надеяться, что до этого не дойдет!

Они умолкли, глядя на вырастающий впереди остров Моллюск. Примерно в трех милях от острова капитан Стави велел убавить парусов и с помощью Леонарда провел корабль через рифы в бухту, окаймленную белым песчаным пляжем. Бросили якорь на глубине двадцать футов, в двухстах ярдах от берега. Встав на якорь, Стави приказал команде спустить на воду шлюпку. Леонард слез в шлюпку по веревочной лестнице. Оружия он с собой не взял. Когда он уже собирался оттолкнуться от «Мишель», Стави крикнул сверху:

— Вы уверены, что хотите отправиться на берег один?

— Совершенно уверен, — отвечал лорд Астер. — Меня моллюсканцы знают. Я хочу, чтобы они видели, что им ничто не угрожает.

Шлюпка отошла от корабля. Гребя к острову, Леонард то и дело оглядывался через плечо. Никаких признаков жизни на берегу заметно не было: ни людей, ни животных. Это его тревожило. Моллюсканцы не могли не заметить приближения корабля. Они всегда очень ревниво оберегали свой остров. Почему же они не вышли на берег встретить чужаков?

На полпути к берегу он услышал рядом с собой всплеск. Обернувшись, лорд Астер увидел в воде узкую серебристо-серую морду с умными глазами и вечно улыбающейся пастью.

— Аммм! — воскликнул Леонард.

Он был очень рад видеть дельфина, который издавна был верным помощником Ловцов звезд. Леонард перешел на язык дельфинов и приветствовал старого знакомого серией щелчков и свистов. Он очень тщательно выговаривал каждое слово, потому что ему давненько не доводилось разговаривать по-дельфиньи. Однако не успел он договорить традиционное дельфинье приветствие — в переводе оно означает примерно «Я чрезвычайно рад снова слышать твой свист», — как Аммм прервал его пронзительной трелью, такой стремительной, что Леонард еле разобрал одно-единственное слово: «Уходи!».

— Уходить? — переспросил лорд Астер на дельфиньем.

«Уходи немедленно! — ответил дельфин. — Плохие люди. Уходи!».

Леонард собирался спросить что-то еще, как услышал доносящиеся с корабля крики. Он поднял голову и увидел, как капитан Стави и его команда размахивают руками, указывая на остров. Лорд Астер обернулся — и ахнул. Берег, только что совершенно пустынный, теперь кишел людьми. Десятки и сотни завывающих дикарей, размалеванных багрово-алой краской, хлынули из джунглей, волоча длинные долбленые лодки.

Леонард тут же развернул шлюпку и устремился назад, к борту «Мишель». Матросы на корабле уже выбирали якорь и поднимали паруса, готовясь к отплытию.

Но успеют ли они? Лорд Астер видел, что первая лодка уже спущена на воду, воины запрыгнули в нее, расхватали весла, и легкая лодочка понеслась по волнам с невероятной скоростью. Леонард опасался, что, хотя он был намного ближе к кораблю, воины в лодке обгонят его, и тогда…

Но тут лодка опрокинулась! Это произошло так стремительно, что Леонард не сразу даже понял, что случилось, но, когда воины попадали в воду, рядом с лодкой мелькнули два могучих зеленых хвоста и две головы с развевающимися белокурыми волосами. Лорд Астер мрачно усмехнулся и про себя поблагодарил моллюсканских русалок. Вот перевернулась вторая лодка, за ней — третья. Русалки дали шлюпке время добраться до корабля.

Когда он поравнялся с «Мишель», капитан Стави перегнулся через борт и крикнул:

— Бросайте шлюпку!

Леонард повиновался. Он прыгнул из шлюпки на веревочную лестницу и взобрался на борт «Мишель». Корабль уже двигался вперед, но мучительно медленно. А лодки дикарей стремительно приближались. Гребцы торжествующе завывали.

— Мистер Макнелли, носовая пушка готова? — крикнул капитан Стави.

— Так точно! — ответили снизу.

— Заряжай картечью!

— Есть заряжать картечью!

— По моей команде — пли! — крикнул Стави, глядя, как лодки подходят все ближе, ближе, ближе…

— Готовсь! Цельсь! Пли! — скомандовал капитан.

Бабах! Установленная на носу пушка, заряженная картечью — небольшими свинцовыми шариками, — осыпала атакующих смертельным градом. Первые три лодки мгновенно застопорились, гребцы откинулись назад, большинство из них были ранены, некоторые кричали. Остальные лодки тоже замедлили ход. Сидевшие в них дикари не хотели разделить участь раненых.

— Заряжай! — крикнул Стави.

Однако стрелять больше не было нужды: «Мишель» набирала скорость, да и преследователи больше не стремились в погоню.

Лорд Астер поднялся на ют, где Молли бросилась его обнимать. Потом он обернулся к Стави:

— Я в восхищении, капитан. Вы превосходный моряк. Прошу прощения, что потерял шлюпку.

— Благодарю вас, лорд Астер, — ответил капитан Стави, — и бог с ней, со шлюпкой. Голову не потеряли, и на том спасибо. Если бы не этот… Кто это был, дельфин?

— Вы не ошиблись, именно дельфин, — сказал Леонард, подмигнув Молли.

— Ага, — кивнул Стави. — Так вот, очень удачно, что он вынырнул рядом со шлюпкой. Не остановись вы на него поглазеть, эти дикари бы вас наверняка сцапали. Можно подумать, будто дельфин вас предупредил!

И капитан усмехнулся этой абсурдной идее.

— Ну да, — согласился Леонард и снова подмигнул Молли. — Практически предупредил.

— А вы говорили, будто моллюсканцы на вас не нападут! — заявил Джордж.

— Это были не моллюсканцы! Верно, папа? — сказала Молли. — Эта красная краска…

— Нет, — подтвердил лорд Астер, — это были не моллюсканцы.

— Сдается мне, что это Скорпионы, — сказал капитан Стави, глядя на удаляющиеся челны. — Их сразу можно узнать по шрамам на плечах. И по размалеванным рожам. Жуткий народ эти Скорпионы! Ужас здешних морей. Нам повезло, что мы не попали к ним в руки. Просто сказочно повезло!

— А как же Питер? — спросила Молли, глядя назад, на остров. — Не можем же мы его там бросить!

— Мне неприятно это говорить, барышня, — покачал головой Стави, — но если ваш приятель попал в лапы к Скорпионам…

— Папа, мы должны помочь Питеру! — воскликнула Молли. — Мы не можем бросить его на острове.

— Мы его и не бросим, — нахмурился Леонард. — Но мы не можем высадиться на берег, пока не выясним, что случилось.

— Но как же мы это выясним, если…

Тут Молли осеклась. Отец многозначительно поднял брови и кивнул в сторону моря.

— А-а! — произнесла она. — Понятно!

— Что тебе понятно? — тут же спросил Джордж.

Молли отвела Джорджа в сторону и шепнула ему на ухо:

— Папа хочет поговорить с Амммом и выяснить, что произошло на острове.

— А кто такой Аммм?

— Думаю, — сказал Леонард прежде, чем Молли успела ответить, — этот разговор стоит продолжить в каюте.

Он распорядился, чтобы капитан держался в виду острова, и спустился к себе в каюту, взяв с собой Молли и Джорджа.

— Кто такой Аммм? — повторил Джордж, когда дверь каюты закрылась.

— Дельфин, с которым разговаривал папа, — ответила Молли.

— А-а! — протянул Джордж, по опыту знавший, что Ловцы звезд, случается, разговаривают с животными. — И что он сказал?

— Он сказал только, что там плохие люди и мне надо уходить, — ответил лорд Астер. — Но я уверен: он может рассказать не только это. Кроме того, я уверен, что он последует за кораблем и будет держаться вне поля зрения до наступления темноты. А тогда мы сможем поговорить так, чтобы нас не заметили.

— И все? — спросила Молли. — Больше мы ничего делать не будем? Так и будем плавать взад-вперед до самого вечера?

— Боюсь, это лучшее, что мы можем предпринять, — вздохнул Леонард.

Потянулся долгий, скучный и чудовищно утомительный день. Корабль все это время курсировал в виду острова. Наконец стемнело, и лорд Астер распорядился, чтобы капитан приказал команде спуститься вниз. На палубе остался только сам капитан. Он стоял у штурвала и смотрел прямо перед собой, старательно не обращая внимания на то, что происходит у него за спиной. А Леонард, Молли и Джордж выстроились вдоль борта на корме корабля, глядя на пенный след, остающийся за кормой, и стали ждать.

И тут Молли услышала — не щелчки и не свист, а звон.

— Динь-Динь! — воскликнула девочка.

Она указала влево. Со стороны острова к ним неслась полоска золотисто-зеленого света, и ее отражение в мелкой зыби было похоже на зигзагообразную молнию. Через несколько секунд Динька очутилась на корабле и упала на плечо Леонарду, где и разразилась трезвоном прямо ему в ухо. Она не умолкала несколько минут подряд. Леонард внимательно слушал, и лицо у него становилось все мрачнее и мрачнее. Лорд Астер был один из немногих людей на свете, кто умел понимать речь Диньки. Еще одним был Питер.

Молли, увы, не понимала ни слова.

— Что она говорит? — то и дело спрашивала девочка.

«Скажи ей, пусть заткнется!» — брякнула Динь-Динь.

— Она просит, чтобы ты дала ей договорить, — перевел Леонард.

Динька снова затрезвонила. Леонард внимательно слушал, Молли нетерпеливо притопывала ногой. Наконец Динька умолкла, и Леонард спросил:

— Давно?

Короткая трель.

— О боже! — воскликнул Леонард.

— Что? Что случилось? — взмолилась Молли, не в силах сдержаться.

— Ну, для начала, — сказал лорд Астер, — Питера на острове нет.

— Как? — воскликнула Молли. — Но…

Лорд Астер поднял руку, и Молли умолкла. Он продолжал:

— Вчера, рано утром, на остров напали. Племя Скорпионов одолело моллюсканцев. Пока шел бой, этот пират, которого зовут Черный Ус…

Динька перебила его. Леонард выслушал ее и кивнул.

— Видимо, с тех пор, как этот пират повстречался с Питером, его зовут капитан Крюк. Так вот, пока шел бой, этот капитан Крюк и несколько его пиратов захватили мальчиков в плен. Динька не видела, как это произошло, но обезьяны ей рассказали, что пираты отвели мальчиков на берег, украли одну из лодок Скорпионов и отправились в море.

— Почему же Питер не улетел? — спросил Джордж.

В ответ Динька снова зазвенела.

— Питер болен, — перевел Леонард. — Его ранили отравленной стрелой, и он не может летать.

— Господи! — воскликнула Молли. — Какой ужас!

— Боюсь, что это еще не все, — продолжал лорд Астер. — Лодка перевернулась, и Питер вместе с остальными мальчиками…

Леонард остановился и взглянул на Диньку. Та ответила несколькими нотами.

— Что, что с ними случилось? — не выдержала Молли.

— Мы не… то есть Динька этого точно не знает. Когда она подлетела к перевернутой лодке, на поверхности остались только пираты. А мальчишек нигде не было.

— О нет! — закричала Молли, зажала себе рот ладонью и уставилась на черные волны. — Значит, мы опоздали…

— Может быть, и нет, — сказал лорд Астер.

Молли подняла на него глаза, наполненные слезами.

— Что ты имеешь в виду?

— Там, под водой, было что-то непонятное, — объяснил Леонард. — Что-то огромное. Динька сама этого не видела, но неподалеку были дельфины. Они сказали Аммму, что это был… Но это звучит очень странно, почти неправдоподобно…

— Так что же это было, папа?

— Железный кит, — сказал лорд Астер.

— Кит? Железный? — переспросил Джордж.

— Так они описали его Аммму: железный кит. А в него были запряжены… — Леонард обернулся к Диньке, та ответила каким-то странным звоном. — Думаю, лучше всего перевести это как «чудовища», — сказал Леонард.

— Чудовища… — повторила Молли.

— Морские змеи, впряженные в железного кита? — усмехнулся Джордж. — Сдается мне, эти дельфины хлебнули грога!

— Похоже, это был какой-то подводный корабль, — возразил Леонард. — Но главное не это. Дельфины говорят, что слышали внутри корабля человеческие голоса.

— Так, значит, Питер может быть там, внутри! — воскликнула Молли. — И он жив!

— Ну, будем на это надеяться, — сказал Леонард.

— А где же этот ки… этот подводный корабль теперь? — спросила Молли.

— Он ушел отсюда более суток назад, — ответил Леонард. — Он движется очень быстро — гораздо быстрее, чем любой корабль. Динька говорит, что Аммм проследил его путь, используя своеобразную эстафету — через дельфинов и иногда через чаек. Кроме того, Аммм отправил нам сообщение в Англию. Они с Динькой рассчитывали дождаться нас здесь. Очень удачно получилось, что мы уже были в пути, хотя все равно опоздали. Нужно немедленно отправляться в погоню. Аммм и его друзья будут указывать нам путь. Динька говорит, что они… А-а, вот они, уже здесь.

Леонард кивнул на воду. Молли с Джорджем посмотрели вниз и увидели узкую улыбчивую физиономию Аммма, мелькающую в кильватере корабля. С ним было еще четверо дельфинов.

— Аммм! — вскричала Молли.

Она тут же перешла на дельфиний язык и приветствовала старого приятеля щелчками и свистом. Аммм ответил ей не менее дружеским приветствием и под конец спросил: «Что, зубы у тебя все еще зеленые?» Молли, несмотря на все свои тревоги, невольно рассмеялась.

— Лорд Астер, — спросил Джордж, — а вы не знаете, куда направился этот подводный корабль?

Лицо Леонарда помрачнело.

— Судя по тому, что говорит Динька, они направляются в Рандун.

— Значит, Питер попал в руки Других, — прошептала Молли. — И к тому же он ранен…

— Да, — кивнул Леонард. — Нельзя терять время!

Глава 22. Король Зарбоф Третий.

Дышать становилось все труднее. Воздух внутри корабля, который с самого начала был не очень-то свежим, теперь сделался совсем затхлым. Крепко воняло потом мужчин и мальчишек, заточенных внутри… «Сколько же мы здесь?» На самом деле определить это было невозможно. Питер потерял счет времени. Он то проваливался в сон, то снова просыпался на жестком полу своей клетки. Вокруг лежали четверо его друзей. Им не давали ни есть, ни пить. Несколько раз они обращались к солдатам, просили у них воды, но те даже не смотрели в их сторону.

«Ну, по крайней мере, Омбра оставил нас в покое», — думал Питер.

Он не без труда поднял голову и посмотрел сквозь решетку в соседнюю клетку, где, привалившись к дальней стене, сидел Крюк. Лицо пирата было скрыто в тени. Питер не знал, спит он или смотрит на него. Питер отвернулся и заглянул в центр трюма, где под раскачивающейся лампой, которая теперь сделалась еще тусклее прежнего, лежали солдаты — кто на лавках, кто на полу. Они, по всей видимости, спали.

Питер опустил голову на пол, глядя вверх, в темноту, и вслушиваясь в шум воды за бортом странного корабля. И снова провалился в сон.

Примерно через час — а может, и через шесть часов — Питера ткнули в бок.

— Питер! — прошептал Джеймс. — Очнись!

— Чего? — спросил Питер.

— Мы стоим! — сказал Джеймс.

Питер прислушался. И в самом деле, шум воды сменился плеском волн, бьющихся о борт. Корабль слегка покачивался. Питер почувствовал мощный толчок — корабль ударился обо что-то. Пристань? Остальные мальчишки тоже быстро очнулись. Крюк был уже на ногах, как и солдаты. Питер услышал глухой стук: кто-то стучался снаружи. Кусок потолка отошел в сторону. Яркий свет хлынул внутрь корабля, заставив тех, кто находился в нем, зажмуриться и заслонить глаза руками.

«Ну, хоть Омбра наружу не вылезет!» — подумал Питер, вспомнив, как темная тварь ненавидит свет.

Солдаты приставили к краю люка лесенку, потом подошли к клеткам, обнажили кривые сабли и отперли клетки. Они выкрикнули приказ, которого ни мальчишки, ни Крюк не поняли, но по их жестам было ясно, что пора выгружаться. Питер, который все еще был довольно слаб, опирался на плечо Джеймса. Один из солдат отпихнул Джеймса в сторону, обвязал Питера веревкой за талию, а второй конец веревки обвязал вокруг своего собственного пояса.

— Похоже, они боятся, как бы ты не улетел, — заметил Джеймс.

— Думаю, даже если бы я и хотел улететь, у меня бы ничего не вышло, — слабо улыбнулся Питер.

Подгоняемые тычками солдат, мальчишки и Крюк подошли к лестнице и выбрались наружу, жмурясь от яркого солнечного света. Теперь они наконец увидели со стороны странный корабль, который привез их сюда. Он стоял у самой пристани. Крюк, бывалый мореход, с изумлением уставился на узкий металлический корпус, без мачт, без парусов, не похожий ни на один корабль, какой ему доводилось видеть прежде. Потом пленники, которых постоянно торопили охранники, спустились по трапу на причал, где их встретил целый отряд таких же солдат в красных мундирах.

Питер огляделся по сторонам, пытаясь определить, где он находится. Корабль стоял в гавани, поблизости было пришвартовано еще несколько кораблей. Пахло вокруг удивительно приятно. Питер узнал один из кораблей: это был «Фантом», на котором Омбра приплыл в Лондон с острова Моллюск и на котором ехали зайцем Питер с Динькой. За гаванью виднелся сухой, бурый, каменистый берег, на котором росли редкие пальмы. А дальше, на горе, вздымался город: нагромождение извилистых улочек и пыльных, прокаленных солнцем домов.

Солдаты с любопытством теснились вокруг пленников. Особенно заинтересовал их Крюк, с его истрепанными лохмотьями и великолепными усищами. Но тут офицер отдал приказ, и пленников согнали с пристани и усадили в большую повозку, запряженную парой белых лошадей.

Повозка, окруженная солдатами, покатила по дороге, ведущей в город. Когда она проезжала по узким, пыльным улочкам, где по обе стороны теснились ветхие домишки, из них выходили поглазеть люди в светлых одеяниях, длинных и свободных. Ребятишки попытались бежать следом за повозкой, но охранники живо разогнали их угрожающими криками и увесистыми пинками. Люди постарше смотрели исподлобья, но держались поодаль. Видно было, что жители города и солдаты не питают друг к другу особой любви.

Повозка ползла по запруженной народом торговой улице, где оживленный гул множества голосов внезапно сменялся тишиной при виде повозки. Сотни глаз устремлялись на нее. По обе стороны, так близко, что Питер мог бы потрогать их рукой, стояли лотки, с которых купцы торговали всякой всячиной: коврами, лампами, одеждой, веревками, горшками, ножами, украшениями, сыром, финиками, лепешками и прочими кушаньями, которых мальчишки отродясь не видывали.

— Есть хочу! — буркнул себе под нос Толстый Тэд.

Повозка свернула за угол и выехала с тесной и кривой улочки на широкую, прямую, вымощенную каменными плитами дорогу — настоящий проспект! Проспект вел к внушительным воротам в каменной стене. За воротами возвышалось громадное здание, рядом с которым окрестные лачужки казались крошечными. Над крышей каменной махины громоздился целый лес башен, башенок и шпилей, вонзавшихся в густо-синее небо, подобно кинжалам.

Повозка прогрохотала по камням и приблизилась к кованым воротам, которые охраняли такие же солдаты в красных мундирах, вооруженные саблями. Стражники открыли ворота, впустили повозку внутрь и тут же захлопнули их снова. Пленники очутились в большом дворе за крепостной стеной. Повозка подъехала к массивным дверям, у которых тоже стояли на страже солдаты. Двери распахнулись; стражники тычками заставили мальчишек и Крюка слезть с повозки и войти внутрь.

Они очутились в громадном холле. Пожалуй, никому из них прежде не доводилось бывать в таком большом помещении. Сводчатый потолок был таким высоким, что под ним легко мог бы поместиться корабль со всеми мачтами. В окна, находящиеся под потолком в боковых стенах, били косые лучи солнца, озарявшие огромное пустое пространство. Пленников провели через этот холл к высоким двустворчатым дверям, украшенным золотой римской цифрой «три»: III.

Перед дверьми стоял огромный человек, настоящий великан, в черном одеянии и с саблей на перевязи. Когда пленники и их охрана подошли к нему, он поднял правую руку, свел вместе большой палец и мизинец, а оставшиеся три пальца оттопырил. При этом он что-то крикнул. Среди незнакомых слов прозвучало одно, которое Питер вроде бы узнал, только не мог вспомнить, откуда он его знает и что оно означает. Солдаты в ответ тоже выставили три пальца и повторили ту же фразу. Затем великан трижды стукнул в двери, и обе створки распахнулись одновременно. Питер почувствовал, что веревку вокруг его пояса развязывают, а потом его вместе с другими пленниками втолкнули внутрь. Солдаты в красных мундирах остались снаружи. Двери захлопнулись с гулким грохотом.

Пленники стояли неподвижно, потому что поначалу им показалось, что в комнате царит непроглядная тьма. Но когда глаза у Питера попривыкли к темноте, он увидел впереди слабые отсветы факелов. Помещение, где они очутились, казалось довольно просторным, хотя ни стен, ни потолка видно не было, только озаренный факелами полумрак, уступающий место надвигающейся со всех сторон тьме. По обе стороны от них возвышались величественные фигуры, облаченные в черное. Питер разглядел отблески факелов, играющие на саблях. Трое из этих людей подступили ближе и толкнули пленников вперед. Питер шел первым, за ним остальные мальчишки, последним брел Крюк. Теперь Питеру стало видно, что факелы стоят по углам прямоугольного возвышения, вокруг которого выстроились около десятка темных фигур, больших и маленьких. В центре возвышения стояло большое кресло. Судя по тому, какое оно было роскошное, это был трон. Рядом с троном лежало, свернувшись кольцами, что-то длинное и темное, похожее на бухту толстого-претолстого каната.

На троне восседал человек в длинном белом одеянии. У него было круглое лицо, обрамленное длинной, растрепанной черной бородой. Глубоко посаженные глаза блеснули в свете факелов. Человек на троне рассмотрел пленников, дольше всего задержав внимание на Питере и Крюке, потом повернул голову и обратился к кому-то, кто стоял в тени за троном.

— Скажи им! — велел он. По-английски он говорил с незнакомым Питеру акцентом.

— Слушаю и повинуюсь, ваше величество король Зарбоф Третий! — отозвался высокий мальчишеский голос.

И вперед, вскинув руку в трехпалом салюте, выступил мальчик. Питер ахнул: он узнал этого мальчишку! Они вместе воспитывались в приюте Святого Норберта!

Джеймс его тоже узнал.

— Да это же Хитрюга! — воскликнул он.

Так звали этого мальчишку в приюте. Настоящее его имя было Эдвард Хитр.

— Привет, Хитрюга! Чего ты тут… — начал было Питер, но тут же осекся, увидев в глазах Хитрюги предостережение — и страх.

— Вы находитесь в присутствии его величества короля Зарбофа Третьего! — объявил Хитрюга, снова вскинув три пальца. — Вам надлежит обращаться к нему не иначе как ваше величество король Зарбоф Третий, а произнося его имя, каждый раз следует отдавать честь тремя пальцами, вот так.

— Скажи им, пусть сделают это, — велел король.

— Его величество хочет, чтобы вы сделали это, — сказал Хитрюга.

— Что? — спросил Джеймс.

— Отдайте честь, — повторил Хитрюга.

— Как? — спросил Джеймс.

— Вот так! Тремя пальцами! И немедленно! — Хитрюга еще раз показал, как складывать пальцы.

Что-то в его тоне подсказало мальчишкам, что медлить не стоит. Все пятеро медленно подняли правые руки с пальцами, сложенными надлежащим образом. Крюк исподлобья уставился на Зарбофа и руки не поднял. Зарбоф бесстрастно взглянул на пирата, потом сказал что-то на языке, которого Питер не знал. Двое людей в черном тут же схватили Крюка и поставили его на колени. Третий взял правую руку Крюка и прижал ее ладонью к возвышению, растопырив пальцы. Четвертый выступил вперед и обнажил саблю. Сверкающее лезвие повисло над самой рукой Крюка.

— Объясни ему, — велел Зарбоф.

— Тем, кто не отдает честь, — начал Хитрюга, — его величество велит отрубать большой палец и мизинец, чтобы они отдавали честь ежедневно, ежечасно и ежеминутно.

Крюк уставился на саблю, нависшую над его рукой.

— Хорошо, — произнес он.

Зарбоф кивнул. Солдаты выпустили Крюка. Он встал и медленно поднял руку в трехпалом салюте.

— Отлично! — сказал Зарбоф так весело и беззаботно, как будто все они сидели за чаем, а затем указал на Питера. — Это тебя зовут Питер?

— Да, — ответил Питер.

— Ты ведь умеешь летать, так? — спросил Зарбоф.

— Да.

— Покажи! — приказал Зарбоф.

— Боюсь, сейчас ничего не получится, — сказал Питер. — Я ранен…

— Покажи!!!

Приказ Зарбофа разнесся эхом по залу. Солдаты в черном надвинулись на Питера.

— Лучше покажи ему, а не то…

— Ладно, попробую, — сказал Питер.

Он напрягся, пытаясь взлететь. В другое время от такого усилия он стрелой взмыл бы в небо. Но сейчас он так ослабел, что всего лишь почувствовал себя чуть-чуть легче. Он напрягся сильнее, чувствуя, как кровь болезненно пульсирует в висках, но его ноги так и не оторвались от пола.

Зарбоф сказал что-то на своем языке. Один из людей в черном обнажил саблю.

— Если ты действительно умеешь летать, — сказал Хитрюга вполголоса, но очень настойчиво, — сейчас самое время это продемонстрировать!

Солдат с саблей подступил ближе. Питер зажмурился, вздохнул поглубже и изо всех сил рванулся вверх. И медленно и мучительно оторвался от пола, поднялся на шесть дюймов, на фут, на три фута и наконец на шесть. Все тело мучительно ныло, лицо сделалось мокрым от пота. Он провисел так секунд пятнадцать, а потом рухнул на пол и едва не упал, так что Джеймсу пришлось подхватить его и поставить на ноги.

Зарбоф радостно захлопал в ладоши.

— Ты научишь летать и меня тоже! — заявил он.

Питер пытался отдышаться и ничего не ответил.

— Я сказал: «Ты научишь летать и меня тоже»! — повторил Зарбоф.

— Скажи ему, что научишь его! — прошептал Хитрюга.

— Да, ваше величество, — прохрипел Питер. — Я… я попробую вас научить. Но… понимаете, чтобы летать, нужно…

— Нужно звездное вещество, — кивнул Зарбоф.

Питер вскинул голову. Зарбоф самодовольно ухмылялся.

— Звездное вещество у меня будет, — сказал он. — Столько звездного вещества, сколько надо. Ты же его для меня и отыщешь.

«О чем это он?» — нахмурился Питер.

— Да-да, летающий мальчишка, — усмехнулся Зарбоф, видя замешательство Питера. — Ты нам поможешь. А чтобы ты не улетел от нас, я буду держать здесь твоих дружков. Они станут моими слугами. Это великая честь! — Он взглянул на Хитрюгу. — Не правда ли, это великая честь, а?

— Воистину так, ваше величество король Зарбоф Третий! — ответил Хитрюга и отдал честь.

— Покажи остальных! — велел Зарбоф.

Хитрюга сделал знак, и на свет факелов выступили пять маленьких фигурок. Это были мальчишки, и Питер знал их всех. Трое были его ровесники, в приюте Святого Норберта их звали Кудряш, Болтун и Пройдоха, а двое ребят были помладше, их звали просто двойняшками. И на их лицах отражался тот же страх, который Питер видел в глазах Хитрюги.

Зарбоф сказал Питеру:

— Эти слуги научат твоих приятелей всему, что им надлежит делать. Если они будут прилежны и послушны, им выпадет честь служить мне. Нерадивым же выпадет честь накормить Кундалини!

Услышав это имя, двойняшки всхлипнули от страха.

— Кундалини сейчас не голодна, — сказал Зарбоф.

Он наклонился и погладил темный канат, лежавший рядом с троном. Канат шевельнулся, и над ним поднялась огромная треугольная голова. В свете факелов сверкнули желтые глаза. Питеру не раз доводилось видеть змей. На острове Моллюск их было множество. Но он еще никогда не встречал змеи, хотя бы вполовину такой здоровенной, как эта.

— Она не так давно съела поросенка, — сказал Зарбоф, ласково, любовно почесывая одним пальцем змеиную голову. — Теперь пройдет несколько дней, прежде чем она проголодается. И если ты и твои приятели будете вести себя как следует, она получит еще одного поросенка. Ну а если нет…

Зарбоф кивнул в сторону Хитрюги и других мальчиков-слуг. Все они смотрели на змею в немом ужасе.

— Они видели, что бывает, когда слуга мне не угодит! Для слуги в этом нет ничего приятного, хотя Кундалини бывает очень рада. Она делает это не торопясь, ей как будто нравится слушать вопли!

И Зарбоф, продолжая поглаживать гигантскую змею, улыбнулся Питеру. Его зубы сверкнули в свете факелов.

— Я думаю, ты и твои приятели — вы будете со мной сотрудничать. Правда?

— Да… — ответил Питер севшим голосом.

— Что «да»? Не слышу! — сказал Зарбоф.

— Да, ваше величество король Зарбоф Третий!

И Питер поднял дрожащую руку в трехпалом салюте.

Глава 23. Повеление Шакала.

Омбра бесшумно скользил над песками, под ночным небосводом. Впереди то и дело что-то шуршало: это разбегались и расползались пауки, змеи и прочие ночные охотники, не желая встречаться со стремительной холодной, темной тварью.

Омбра был один. Он выбрался из морской капсулы после захода солнца и обогнул Макнар, предпочитая путешествовать по голой пустыне, а не по дороге. Теперь впереди возвышалась голова Шакала, ее черный силуэт зиял клыкастой пастью в свете звезд. Омбра скользнул вверх по лестнице и скрылся в черной дыре между зубами.

Он спускался по узкой, длинной лестнице. С каждой ступенькой воздух становился все более холодным и затхлым. Наконец он очутился в подземном зале. Там, как и в прошлый раз, царила кромешная тьма. Омбра остановился в центре зала, выжидая, пока темные твари вокруг сольются с ним, а он — со всеми ими, чтобы их мысли объединились.

«Мы добыли мальчишку-Наблюдателя», — подумал Омбра.

«Где он?» — подумали твари.

«Во дворце».

«Отчего ты не привез его сюда?».

«Он ранен. Но он быстро восстановит свои силы».

«Мальчишка потребуется в самое ближайшее время. Он должен быть готов».

«Я позабочусь об этом».

«Согласится ли он сотрудничать?».

«У нас в руках его друзья. Мальчишка им предан всей душой. Он будет делать все, что мы скажем, ради того чтобы они остались живы. Кроме того, у нас есть еще один пленный. Это пират. Мальчишка его боится. Он тоже может пригодиться нам. Я уверен, что мальчишку удастся заставить сотрудничать».

«Действовать надо наверняка. Времени осталось мало, а мальчишка нам очень нужен. Один раз тебе уже не удалось подчинить его себе, и весь план подвергся угрозе. Не подведи в этот раз!».

«Я не подведу. Я сумею подчинить мальчишку».

«Запомни, третьего раза не будет! Если ты потерпишь неудачу, тебя отправят в Сияние».

Омбра ничего не ответил. В этом не было нужды: остальные твари почувствовали его страх.

«Как только мальчишка-Наблюдатель наберется достаточно сил, приведи его сюда».

«Я приведу мальчишку».

«Это все. Ступай».

Омбра отделился от прочих тварей, заскользил наверх по лестнице и вышел под ночное небо. Он направился к дворцу, чьи шпили чернели вдалеке. Впереди как раз выбрался из своей песчаной норы огромный паук на толстых волосатых ногах. Он почуял приближение Омбры, попытался спрятаться — но тщетно. Черная тень накрыла его и пронеслась мимо. Паук остался лежать мертвым. Омбра не обратил на это внимания. Его мысли были поглощены дворцом и мальчишкой, от которого зависела его судьба.

Глава 24. Шпионы.

Проснувшись, Молли обнаружила, что корабль стоит у причала. В иллюминатор своей каюты она увидела оживленную пристань, на которой сновали туда-сюда загорелые люди в набедренных повязках и тюрбанах. Люди кричали что-то на незнакомом языке и разгружали или загружали торговые корабли непривычного вида, со странными парусами.

В глаза било яркое солнце. Молли прищурилась. На берегу виднелись пальмы, такие же как на острове, где жил Питер, и портовый город, застроенный ослепительно белыми глинобитными хижинами. По узким улочкам семенили ослики с огромными вьюками, едва ли не больше самих бедных животных, катили телеги, запряженные волами, и сновало множество людей: босых, шумно болтающих ребятишек, мужчин, обутых в сандалии, и женщин в свободных, развевающихся платьях.

Молли с изумлением обнаружила, что многие женщины несут на голове громадные корзины. Но тут она заметила у пристани величественных созданий и восхищенно ахнула. Девочка торопливо оделась и бросилась в большую каюту на корме. Ее отец деловито маскировался под местного жителя. Он накинул длинное белое одеяние, вымазал лицо коричневым сапожным кремом, и теперь наматывал на голову тюрбан.

— Как я выгляжу? — спросил Леонард.

— Как настоящий кочевник! — воскликнула Молли. — А кто это там, верблюды, да?

— Верблюды, верблюды, — ответил отец. — И сейчас я поеду на одном из них.

— Мы в Рандуне? — поинтересовалась Молли.

— Нет, в Рандун нам соваться небезопасно. Мы в Ашмаре, к западу от Рандуна. Князь Ашмара — наш союзник. Я притворюсь торговцем коврами и после наступления темноты перейду границу.

— Ты едешь искать Питера, — сказала Молли. Она уже не улыбалась.

— Пока еще нет. Но скоро поеду. Помнишь Бакари?

Молли наморщила лоб.

— Твоего знакомого из Египта? — спросила она.

— Да, — сказал лорд Астер. — Того самого.

Бакари был Ловцом звезд, который жил в Египте. Он успел передать английским Ловцам сообщение: «Берегитесь теней!» Так они впервые узнали об Омбре.

— Я должен встретиться с ним здесь, — сказал Леонард. — Это организовал наш друг Аммм. У Бакари есть связи в Рандуне. Он поможет нам найти Питера и, возможно, заодно выяснить, что затевают Другие.

Он закончил наматывать тюрбан и повернулся лицом к Молли:

— Ну как?

— Замечательно! — воскликнула Молли. — Я бы и то тебя не узнала. А можно мне пойти посмотреть на верблюдов?

— Нет, нельзя, — нахмурился лорд Астер. — Извини, Молли. За этой гаванью наверняка следят агенты Рандуна. Вам с Джорджем нельзя показываться на палубе. Не дай бог, вас заметят!

— Но, папа!.. — возмутилась она.

— Никаких «но», Молли. Если в Рандуне станет известно, что сюда прибыл на корабле англичанин с дочкой… нам будет грозить большая опасность.

— Так мы с Джорджем что, получается, как в тюрьме будем?

— Нельзя ли тебе напомнить, — рассердился Леонард, — что вам с Джорджем вообще не следовало появляться на этом корабле?!

Девочка покраснела и потупилась. Леонард помолчал, чтобы она как следует прониклась его упреком, потом положил руку на плечо дочери и уже мягче сказал:

— Это ради твоего же блага, Молли. Здесь очень опасно. Если с тобой что-нибудь случится, я себе никогда не прощу.

Молли подняла голову. Лицо у нее было мрачным.

— А как же ты, папа? Для тебя ведь здесь тоже небезопасно!

— Я буду осторожен, честное слово! — Глаза у Леонарда весело блеснули. — К тому же у меня будет помощник.

Он кивнул в сторону маленькой резной шкатулки, стоявшей на конторке.

Молли озадаченно уставилась на шкатулку.

— Не понимаю, — сказала она.

Лорд Астер легонько постучал по крышке.

— Эй, ты там как, в порядке?

Шкатулка отозвалась приглушенным резким трезвоном.

«Нет, — ответила Динька, — не в порядке! Сижу в этой дурацкой коробке!».

— Потерпи еще чуть-чуть, — сказал Леонард. — Нельзя же, чтобы тебя увидели матросы, верно?

— С тобой Динька поедет? — спросила Молли, ощутив легкий укол ревности.

«Ну разумеется, тупая гусыня!».

— Что она говорит? — поинтересовалась Молли.

— Она говорит: «Как жаль, что ты не можешь к нам присоединиться», — слукавил лорд Астер.

Несколько часов спустя, когда на палубу «Мишель» падали косые лучи вечернего солнца, Молли с Джорджем смотрели в иллюминатор, как Леонард Астер, облаченный в белый балахон кочевника, спускается по трапу на пристань, неся в руках резную шкатулку с Динькой. На пристани его встретил коренастый человек с окладистой черной бородой. Видимо, это и был Бакари. На нем тоже был белый балахон, только грязный и потрепанный, как будто он приехал издалека. Он подвел Леонарда к паре опустившихся на колени верблюдов.

Оба взгромоздились на верблюдов. Наблюдая за этим, Молли невольно улыбнулась. Ее папа, искусный наездник, едва не свалился с непривычного деревянного седла, когда верблюд резко поднялся на ноги. Однако же лорд Астер сумел удержаться в седле, и всадники двинулись прочь.

Молли с Джорджем провожали их взглядом, пока они поднимались по узкой улочке. Верблюдов сразу окружили босоногие ребятишки. Они протягивали руки, прося монетку, хлеба или хоть что-нибудь.

Но тут внимание Молли привлекло кое-что еще. Из-за строения на пристани выскользнули двое людей. Это не были грузчики, и они не спускали глаз с двух всадников на верблюдах. Они бросились вверх по улице почти бегом — непривычное зрелище в такую жару.

— Ты видела этих двоих? — спросил Джордж.

— Видела, — кивнула Молли.

— Что-то они мне не нравятся!

— Мне тоже. Папа сказал, тут повсюду вражеские агенты. Потому нам и велели сидеть в трюме, чтобы они нас не заметили. Потому и папа путешествует переодетым.

— Сдается мне, — заметил Джордж, — что эта маскировка не сработала!

Молли угрюмо кивнула. Двое людей, которых они заметили, трусили следом за верблюдами. Сомнений быть не могло: они преследовали ее отца и Бакари!

— Как ты думаешь, может, стоит попробовать предупредить твоего отца? — спросил Джордж.

— Он велел ни при каких обстоятельствах не сходить на берег, — возразила Молли. — Мы должны сидеть здесь и ждать, когда он вернется.

— Да, но ведь он тогда думал, что его никто не обнаружит, — сказал Джордж. — А если они пронюхали, что он здесь, то…

Джордж не договорил, но это было и не нужно. Молли сама думала о том же: «То он может и не вернуться».

Молли посмотрела на Джорджа, и он без слов понял все, что она хотела сказать.

— Понятно, — вздохнул он, — значит, видимо, придется нам все-таки сойти на берег…

Глава 25. Что-то плохое.

Питер выглянул сквозь решетку, посмотрел направо и налево, чтобы убедиться, что стражников поблизости нет. Потом отступил назад, на середину камеры, сделал глубокий вдох и медленно оторвался от пола. Перешел в горизонтальное положение и всплыл к потолку, потом встал вертикально и мягко опустился на пол. Он позволил себе чуть заметно улыбнуться.

Джеймс тоже улыбнулся, хотя ему до сих пор было больно улыбаться: раны, которые нанес ему Омбра, все еще толком не затянулись.

— Тебе лучше, да? — спросил Джеймс.

— Да, — кивнул Питер. — Намного лучше. Еще пара дней, и буду как новенький!

— Ну да, а что толку-то? — прогундосил Толстый Тэд, развалившийся в углу камеры, который он присвоил себе. — Летай не летай, а отсюда нас уже не выпустят!

— Это мы еще посмотрим! — возразил Питер.

Он пытался говорить уверенным тоном, но Тэд был прав: мальчишек заперли в темнице в глубине дворца. Решетки, за которыми их держали, открывались в темный коридор, освещенный факелами. В обоих концах коридора дежурили стражники. Правда, в камере было крошечное зарешеченное окошко, но под самым потолком. Окошко выходило на широкий двор дворца, обнесенный высокой каменной стеной, на которой торчали сторожевые башни. Во дворе возвышались еще две отдельно стоящие башни странного вида, каждая, наверное, футов пятьдесят высотой, с остроконечными крышами. Башни были тускло-красноватого цвета. Питер еще никогда не видел такого камня.

Мальчишкам дали грубые, колючие одеяла из верблюжьей шерсти, однако нельзя было сказать, что две прошедшие ночи они спали с комфортом. Кроватей в камере не было, спать приходилось прямо на голом каменном полу.

Да еще эти обезьяны! В одной из соседних камер держали полдюжины обезьян. Мальчишкам было их не видно, зато слышно очень хорошо, да и запах чувствовался отлично. Время от времени — иногда в середине ночи — обезьяны разражались пронзительными криками и воплями, отчего спать было совершенно невозможно. Питер ужасно жалел, что при нем нет Диньки: она умела говорить с обезьянами.

Из камеры ребят пока что ни разу не выпускали. Дверь открывали только дважды. Оба раза это был человек — по всей видимости, доктор, — который приходил осматривать Питера. Кроме доктора их навещали только Хитрюга и Болтун. Дважды в день они приносили еду и просовывали ее сквозь решетку. Еда была непривычная: круглые плоские лепешки и какое-то странное на вкус месиво в маленьких горшочках. Поначалу только Толстый Тэд лопал все подряд, остальные не ели ничего, кроме хлеба. Но на второй день голод взял над ними верх, и ребята съели все, что им дали.

За мальчишками, приносившими еду, наблюдали стражники, но они не понимали по-английски. Питер решил этим воспользоваться, чтобы как следует расспросить Хитрюгу, который немного понимал по-рандунски и с удовольствием подслушивал разговоры короля Зарбофа. Вот и сегодня утром Хитрюга принес неприятные новости.

— Вчера вечером к Зарбофу приходил странный человек, разговаривал с ним насчет тебя, — сообщил он. — Если это, конечно, человек. Очень, очень странный!

— А как он выглядел?

— В этом-то вся и штука: я его, считай, не видел. Он был похож скорее на плащ с черным призраком внутри. А уж как он движется… У меня волосы дыбом встали, скажу вам без утайки. Его, похоже, даже сам Зарбоф боится, а уж Зарбоф — он не боится никого на свете! Его самого все боятся, даже змея, честное слово!

— Это был Омбра, — прошептал Питер. — Лучше держись от него подальше!

— Да уж постараюсь, можешь мне поверить! Но его интересую не я, а ты. Я слышал, как он спрашивал, достаточно ли ты здоров.

— Достаточно здоров для чего?

— Он упоминал Шакала, — сказал Хитрюга с таким видом, что Питер сразу понял: это что-то нехорошее.

— Шакала? Это же зверь такой, да?

— Нет, это другой Шакал. Говорят, что он находится где-то в пустыне, среди других гробниц и храмов. Сам-то я там никогда не бывал — и не хочу побывать, имей в виду. Говорят, там творится что-то плохое. Зарбоф туда как-то раз ездил и вернулся с таким лицом — краше в гроб кладут.

— А меня туда зачем отправят?

— Не знаю.

Питер помолчал.

— А что будет с моими товарищами? — спросил он.

Хитрюга окинул взглядом Джеймса, Прентиса, Томаса и Толстого Тэда. Все четверо были заняты едой.

— Мне велели обучить их, — сказал он. — Они будут помогать мне и другим мальчишкам работать на доктора Глотца.

— Кто это?

— Доктор Глотц работает на Зарбофа и называет себя ученым. А мы ему нужны как помощники, потому что он не говорит по-рандунски. Там, за стенкой, его обезьяны, слышишь, как орут?

— А зачем ему эти обезьяны?

— Для экспериментов.

— Каких экспериментов? — спросил Питер.

Но ответить Хитрюга не успел: разговор прервал стражник, который что-то рявкнул и дал Хитрюге затрещину. Потом он что-то добавил на рандунском. Питер не понял ни слова, но смысл был ясен: «Заткнитесь оба». Мальчишки молча доели свою еду и просунули пустые горшочки обратно сквозь решетку. Питер рискнул задать Хитрюге последний, очень важный вопрос. Он еле слышным голосом спросил:

— Зарбоф сказал, когда я буду достаточно здоров, чтобы отправиться в эту… гробницу?

— Сегодня, — мрачно кивнул Хитрюга.

Через пять часов стемнело, и мальчишки уснули — все, кроме Питера, который сидел, привалившись к холодной каменной стене, прислушивался и ждал.

Шаги. Двое стражников. Стражники открыли дверь камеры — мальчишки зашевелились. Один из стражников указал на Питера. Тот поднялся и вышел. Джеймс поднял голову, но ничего не сказал. Стражники заперли дверь, один из них встал впереди Питера, другой сзади, и они повели его лабиринтом полутемных коридоров. Наконец они поднялись по крутой лестнице к массивной двери. Шедший впереди стражник отворил дверь и вытолкнул Питера наружу, где его уже ждали четверо солдат. Рядом стояла запряженная лошадьми повозка. На кучерском месте, спиной к ним, сидел человек в плаще.

Двое солдат схватили Питера за руки, стиснув их так крепко, что ему стало больно. Двое других надели на него металлический ошейник с прикованной к нему цепью. Ошейник был холодный и тяжелый. Клацнул замок. Солдаты усадили Питера в повозку и пристегнули второй конец цепи к металлическому кольцу, вделанному в повозку. Они еще проверили, хорошо ли заперт замок и надежна ли цепь. Человек в плаще тряхнул поводьями, и повозка покатилась во тьму.

Через несколько минут город остался позади. Они ехали по пустыне, освещаемой только светом звезд. Воздух был полон незнакомых звуков и запахов. И наконец впереди показались острые уши, за ними — и вся огромная голова. Казалось, зверь затаился в песках и готов напасть. Шакал! Питер вспомнил слова Хитрюги: «Говорят, там творится что-то плохое».

Они подъехали к самой пасти. Между огромными клыками виднелся вход. Повозка остановилась. Человек в плаще за всю дорогу ни разу не обернулся. Они так и сидели неподвижно — минуту, две, три… Питер не мог оторвать глаз от разверстой пасти Шакала.

Внезапно лошадь нервно загарцевала, шарахнулась вбок и заржала. Питер почувствовал, как похолодало вокруг. Он медленно обернулся. Ему совсем не хотелось видеть того, кто стоял рядом.

— Слезай! — простенал Омбра.

Питер выбрался из повозки. Омбра поплыл в его сторону. Мальчик отступил назад, но цепь на шее натянулась и не позволила отойти подальше. Омбра обогнул его, просочился к повозке. Питер услышал металлический звон. Второй конец цепочки теперь не был пристегнут к повозке, но зато каким-то образом оказался связан с Омброй.

— Ступай за мной! — простенал Омбра и заскользил в сторону Шакала.

Цепь натянулась. Питер попытался было воспротивиться, но едва не упал: непреодолимая сила тащила его вперед. Ему пришлось бежать бегом, чтобы поспеть за Омброй, который беззвучно скользил к Шакалу.

Они вошли в разинутую пасть, прошли по громадному каменному языку. Тусклый звездный свет сменился непроглядной тьмой. Питер боролся с нарастающим страхом. Омбра неумолимо волок его вперед.

Вдруг Омбра остановился. Питер неуклюже дернулся назад, чтобы не налететь на жуткую тварь.

— Впереди лестница, — предупредил стенающий голос, который оказался ближе, чем хотелось бы.

Цепь снова натянулась. Питер вслепую побрел вперед, вытянув руки. Руки уперлись в холодную каменную стену. Передвигаясь крошечными шажками, Питер нащупал ногами ступеньку и начал осторожно спускаться вниз. Ему еще никогда прежде не приходилось бывать в такой кромешной тьме: совершенно непонятно, куда ты идешь и что впереди. Он насчитал двадцать семь ступенек, и они оказались на площадке. Но цепь снова натянулась, и Питер обнаружил впереди очередной лестничный пролет. Он чувствовал впереди себя присутствие Омбры. Тишину нарушало только звяканье цепи.

Они спускались все ниже, ниже и ниже. Еще семнадцать ступенек… Питер совершенно ничего не видел, и с каждой секундой его все сильнее одолевал ужас. Ниже, ниже, ниже…

— Стой! — приказал Омбра.

Оказалось, что он дальше, чем думал Питер.

Его стенание отозвалось эхом. Видимо, они находились в большом пространстве. Затаив дыхание, Питер ждал в темноте. Он услышал новый звук, похожий на шепот — множество шепчущих голосов. А потом…

«Питер!».

Питер вздрогнул от звука этого голоса. Он был похож на леденящий стон Омбры, только громче, и слышался сразу со всех сторон — и спереди, и сзади, и сверху, — как будто это был голос самой тьмы.

«Питер!» — повторил голос.

— Что?

«Знаешь ли ты, почему ты здесь?».

— Нет…

Питер осознал, что на самом деле это не голос. Он приходил прямо в голову, как будто его собственные мысли.

«Ты здесь потому, что ты Наблюдатель!».

— Я не понимаю, что это значит.

«Ты обладаешь определенными способностями. Ты должен использовать их, чтобы показать нам, где выпадет звездное вещество».

— Но я не знаю, где…

«Ты покажешь нам. Ты Наблюдатель, как и твой отец».

Питер отшатнулся, как будто его ударили. Лязгнула цепь.

— Мой отец? Вы знаете моего отца?!

«Твой отец помогал нам. Он делал это ради того, чтобы ты остался жив. А теперь нам будешь помогать ты, чтобы остались живы твои друзья».

— Но я не понимаю, о чем вы говорите! Как я могу вам помогать, когда не знаю…

«Придет время — поймешь. Ты заранее почувствуешь Падение и приведешь нас туда. Если ты нам не поможешь, твои друзья умрут. Это тебе понятно?».

— Но где же теперь мой отец? Можно мне…

«Ты все понял?» — Голос в его голове был таким оглушительным, что Питер схватился за голову.

— Д-да… — ответил Питер, хотя на самом деле он ничего не понял.

«Если ты нам не поможешь, — повторил голос, — твои друзья умрут!».

Глава 26. Капитан Сми.

Вереница моллюсканских детей, соединенных веревкой, обвязанной вокруг их поясов, семенила по узкой тропе через джунгли. Их гнали вперед угрюмые воины-Скорпионы, которые кричали на детей на непонятном языке, толкали их и грубо вздергивали на ноги, когда те падали. Некоторые дети плакали. Некоторые были так растеряны, что и плакать не могли, а просто брели вперед с ошеломленными лицами.

Сияющая Жемчужина, дочь Воинственной Креветки, не плакала и не терялась. Она следила за воинами-Скорпионами и присматривалась к веревке, которая связывала ее с мальчиком, идущим впереди, и мальчиком сзади. Это была просто петля, затянутая у них вокруг талии. Сейчас веревка была туго натянута, и высвободиться было невозможно. «Но если веревка провиснет, хотя бы на несколько секунд…».

Девочка отлично знала эту тропу — куда лучше, чем враги. Сколько раз они играли здесь в догонялки! Она выучила наизусть каждый поворот. Вот, например, впереди тропа круто забирает влево…

Ближайший Скорпион был ярдах в пятнадцати от нее. Сияющая Жемчужина не спускала с него глаз. Еще чуть-чуть, он свернет за поворот и уже не сможет видеть ее…

— Эй! — почти беззвучно прошипела она, чтобы привлечь внимание шедшего впереди мальчика, которого звали Зеленый Камень.

Он оглянулся — и тут же споткнулся, его дернула вперед веревка, соединяющая его с идущей впереди девочкой.

Сияющая Жемчужина прижала палец к губам и поманила Зеленого Камня, подзывая его поближе. Он выразительно указал на натянутую веревку, которая тянула его вперед. Жемчужина на миг подалась вперед, подтягивая его к себе, и мальчик кивнул в знак того, что все понял. Она подняла руку, давая ему знак чуть-чуть обождать. Он снова кивнул.

Наконец тропа пошла влево. Воин скрылся за поворотом.

— Давай! — шепнула она.

Зеленый Камень резко остановился, едва не уронив девочку, что шла впереди. Веревка у него за спиной провисла — всего на миг, — и в это мгновение Сияющая Жемчужина ослабила петлю, втянула живот и сбросила с себя веревку. Она тут же рухнула на землю, закатилась под большой лист и увидела, как веревка натянулась снова, оставив большой промежуток в том месте, где раньше шла Жемчужина.

Только бы Скорпионы не заметили этого промежутка! Сияющая Жемчужина лежала тише мыши, пока вереница детей не прошла мимо и мозолистые ноги последнего Скорпиона не исчезли за поворотом. Она полежала еще чуть-чуть, для верности, напряженно прислушиваясь. Наконец лес снова огласился криками и хохотом притихших было тропических птиц. Девочка встала на четвереньки и поползла в глубь леса, стараясь держаться подальше от троп.

Пока она была в безопасности. Но куда же ей теперь деваться? Вокруг деревни кишели Скорпионы. Если остаться на этой стороне острова, рано или поздно ее непременно поймают. Значит, надо пробираться на другую сторону.

Но там пираты!

«А что с пиратами? — задумалась девочка. — Может, Скорпионы напали и на них тоже?» Но чем больше она об этом думала, тем менее вероятным это казалось. Наверняка Скорпионы бросили все свои силы на то, чтобы завоевать моллюсканцев. Может, они даже и не знают про пиратский форт.

«А будет ли безопаснее там, на той стороне?» Потому что противоположная сторона острова была очень опасным местом. Пираты были настоящие головорезы. Мало того, вокруг их лагеря обычно бродил Мистер Грин, огромный крокодил, который надеялся поживиться капитаном Крюком. Воинственная Креветка не раз говорил Сияющей Жемчужине, чтобы она ни в коем случае не ходила за гору, на пиратскую сторону.

Но теперь отец беспомощен — и все племя тоже, все до единого, кроме нее, Сияющей Жемчужины. Она единственная может действовать. И чем больше она размышляла, тем яснее ей становилось: единственная надежда одолеть Скорпионов состоит в том, чтобы объединиться с жестокими людьми, живущими за горой.

Сияющая Жемчужина набралась духу — и начала подниматься на гору.

Сми стоял на берегу, отдуваясь и отплевываясь. С него ручьями стекала вода. Остальные шестеро пиратов, тоже мокрые с головы до ног, смотрели на Сми и ждали.

Им очень повезло, что они остались в живых. Увидев, как Крюк и мальчишки исчезли в бурлящей воде, Сми и прочие ухватились за перевернутую лодку и как можно выше задрали ноги, с ужасом ожидая, что и их вот-вот утянет под воду.

Но море, наоборот, успокоилось, и лодку понесло прочь. Пираты обсудили, не стоит ли поплыть обратно, к берегу, где они украли лодку, но плавали они плохо, а на том берегу кишмя кишели дикари с копьями и размалеванными рожами. Оставалось цепляться за лодку и надеяться на лучшее. И надежды их оправдались: лодку подхватило течением и потихоньку-полегоньку вынесло к северной оконечности острова, откуда они, барахтаясь и задыхаясь, сумели-таки доплыть до берега.

И вот теперь, выбравшись на пляж, пираты уставились на Сми. При виде пяти с половиной пар глаз, глядящих на него (один из пиратов был кривой), Сми сделалось не по себе.

— Чего это вы уставились на меня? — осведомился он.

— Да вот, на тебя глядим, — ответил один из пиратов по имени Балда.

— Вижу я, что на меня глядите! — пробурчал Сми. — А чего вам надо-то?

— Приказов ждем, — объяснил Балда.

— А-а! — произнес Сми и снова принялся отдуваться. Потом нахмурился. — Погодите-ка, от кого вы приказов-то ждете?

— Да от тебя, — заявил Балда.

Сми был так ошарашен, что буквально чуть не упал.

— От… от меня? — с трудом выдавил он. — Но я не отдаю приказов! Приказы отдает капитан!

— Слушай, Сми, — сказал Балда, — наш капитан сейчас отдает приказы рыбам. Капитана больше нет, Сми. А ты был первым помощником. Ты у нас теперь старший по званию. Стало быть, тебе и быть капитаном. Так что мы ждем твоих распоряжений!

Остальные пятеро дружно кивнули и продолжали пялиться на Сми. Бедняге показалось, что эти одиннадцать глаз сейчас в нем дыру прожгут. Он обеими руками потер свою лысину и попытался пораскинуть мозгами. Но это дело всегда давалось Сми труднее всего. Большую часть своей жизни он как раз прожил таким образом, чтобы как можно меньше думать.

— Капитан Сми! — произнес кто-то.

«Капитан Сми…» Как странно, непривычно звучит! Сми осторожно оглянулся — и обнаружил, что к нему обращается матрос по имени Боггс.

— Чего тебе? — нехотя отозвался он.

— Я думаю, — сказал Боггс, — неплохо было бы вернуться в лагерь!

— В лагерь? — переспросил Сми.

— Так точно, капитан. В наш лагерь.

Сми нахмурился, поразмыслил.

— В лагерь… — повторил он.

— Так точно, сэр.

— Надо вернуться в лагерь, — сказал Сми.

— Это приказ, сэр? — спросил Балда.

— Какой? — спросил Сми.

— Ну, что надо вернуться в лагерь.

— Да-да, — сказал Сми, — пожалуй, это приказ. За мной, ребята! — И решительно зашагал вперед.

Пираты, однако, не спешили последовать за ним.

— Капитан Сми! — окликнул его Балда.

— Чего? — спросил Сми.

— Лагерь-то в другой стороне!

— А-а! — ответил Сми. Он развернулся и так же решительно зашагал в противоположную сторону.

— За мной, ребята! — повторил он.

И пираты один за другим потянулись следом за новым капитаном Сми.

Глава 27. Разговор в пустыне.

Леонард Астер мало-помалу осваивался в верблюжьем седле. К тому же верблюды, в отличие от лошадей, ходят размашистой, колышущейся походкой, и это очень удобно и приятно, когда привыкнешь. Вдобавок лорд Астер понемногу учился управлять верблюдом с помощью Диньки, которая чуть-чуть понимала по-верблюжьи.

«Он говорит, ты слишком тянешь узду, не дави так на нос!» — сказала она Леонарду.

— Пожалуйста, передай ему мои извинения, — ответил Леонард и отпустил поводья.

Верблюд одобрительно фыркнул.

«Он говорит: „Спасибо“, — перевела Динька. — Кстати, его зовут Азерраф».

— Пожалуйста, передай Азеррафу, что я рад с ним познакомиться, — отвечал Леонард.

— Никогда еще не видел, чтобы кто-нибудь был так вежлив с верблюдом! — с усмешкой заметил Бакари.

— Ну, во всяком случае, мне не хотелось бы с ним поссориться! — улыбнулся в ответ Леонард. — А то падать высоковато.

Пока всадники ехали по улицам Ашмара, они остерегались обсуждать что-нибудь важное. Но вот город остался позади, они очутились на дороге, ведущей через пустыню к границам Рандуна. Диньку выпустили из заточения, и путники решили, что теперь-то они в безопасности. Однако Бакари на всякий случай обернулся и посмотрел назад. Вдали, примерно на расстоянии мили от них, виднелись еще двое всадников на верблюдах. А так они были совершенно одни. И тем не менее Бакари понизил голос.

— У нас есть свой человек при дворе Зарбофа, — сообщил он. — Стражник, который ненавидит Зарбофа и рассказывает нам о том, что ему известно, — за деньги, конечно. Он сообщил, что мальчика и его друзей держат во дворцовой тюрьме.

— С Питером все в порядке? — озабоченно спросил Леонард.

— Когда его привезли, он был очень болен, но уже поправляется. Его лечит личный врач короля.

— А этот наш человек не знает, зачем им понадобился Питер?

— Нет. Он знает только, что они хотят его вылечить, и как можно быстрее. И что в прошлую ночь его возили в гробницу под названием Шакал, недалеко от Макнара.

— Гробницу?

— Наш человек сказал только, что это дурное место, где обитают живые тени…

Лорд Астер уставился на Бакари.

— Живые тени? — переспросил он.

— Да, — кивнул Бакари. — Вроде той, что нападала на мой отряд в Египте и на вас в Англии. Наш человек сообщает, что одно из этих созданий приходило во дворец, чтобы поговорить с Зарбофом.

— И о чем же они говорили?

— Наш человек не слышал их разговора. Он слышал только, что Зарбоф называл эту тварь «лорд Омбра».

Леонард был ошеломлен.

— Но это же та самая тварь, что преследовала нас в Англии! Я был уверен, что мы уничтожили ее тогда в Стоунхендже!

— Выходит, что нет, — сказал Бакари. — Если верить нашему агенту, этот самый Омбра и привез мальчика и его друзей с острова. Причем приплыли они на каком-то подводном корабле. Это кажется невероятным, но наш человек настаивает на том, что это чистая правда.

— Про корабль мне известно, — кивнул Леонард. — Мы прибыли к острову вскоре после его ухода.

— А не знаете ли вы, отчего Другие и эти темные твари прилагали столько усилий, чтобы отыскать и схватить этого мальчика?

— Боюсь, что знаю, — вздохнул Леонард. — Думаю, они хотят использовать его, чтобы определить место, где в следующий раз выпадет звездное вещество.

Теперь настала очередь Бакари удивляться.

— Но как же он это сделает?

— Я думаю, что Питер обладает уникальными способностями, — объяснил Леонард. — Не знаю, как это работает. Подозреваю, он и сам этого не знает. Но мне кажется, что это тот же самый дар, которым обладали его родители — или, по крайней мере, его отец.

И он рассказал Бакари о том, что Молли с Джорджем узнали в Оксфорде о таинственном мистере Пэне, который через газету предупреждал Ловцов звезд о выпадении звездного вещества, пока он и его жена не пропали без вести, оставив сына по имени Питер.

— И как вы думаете, что с ним случилось? — спросил Бакари.

— Я предполагаю, что Другие похитили их и привезли сюда, в Рандун, — ответил лорд Астер. — Думаю, Другие использовали их, чтобы обнаруживать выпавшее звездное вещество. Потому мы и перестали получать предупреждения. И вот почему Другие успели тогда в Шотландию раньше нас.

— Но тогда вам удалось вернуть звездное вещество, — заметил Бакари.

— Вот именно, — сказал Леонард. — А его в тот раз было невероятно много, и Другие отчаянно в нем нуждались. И вот теперь, думаю, они собираются использовать Питера, чтобы добыть еще звездного вещества.

— Почему же они не могут использовать его родителей?

— Должно быть, с ними что-то случилось… На самом деле, видимо, что-то случилось вскоре после того Выпадения в Шотландии, потому что Другие распорядились привезти Питера в Рандун тем же кораблем, на котором плыло звездное вещество из Шотландии. Но корабль так и не попал в Рандун, а все благодаря Питеру и Молли. И вот теперь Другие снова охотятся за звездным веществом. Похоже, они что-то замышляют: что-то серьезное, и оно как-то связано с этими темными тварями. Как бы то ни было, Питера привезли сюда именно по этой причине, я уверен. И именно поэтому его надо вырвать отсюда до следующего Выпадения.

— Это будет непросто! — вздохнул Бакари. — Тюрьма расположена в глубине дворца, и ее стерегут не смыкая глаз.

— А как насчет вашего тайного агента?

— Он может провести нас во дворец, — сказал Бакари, — но дальше нам придется действовать самим. А это будет непросто: у Зарбофа повсюду стража.

«Я проберусь мимо стражи!».

— Что она говорит? — спросил Бакари.

— Динька говорит, что мимо стражи она проберется. Она-то действительно проберется, в этом я не сомневаюсь. Вся проблема в том, как нам с вами миновать стражу и вывести Питера из темницы. Придется что-то придумать. Оставлять его там нельзя ни в коем случае.

Дальше всадники ехали молча, погруженные в размышления о предстоящем сложном деле, рассеянно глядя на дорогу, тянущуюся вперед, через бескрайнюю пустыню.

И никто из них не заметил, что вместо двух всадников за ними теперь едет только один. И этот всадник постепенно нагонял их.

Глава 28. Обещание Джеймса.

Джеймс проснулся от клацанья замка и скрипа железной двери. Приоткрыв глаза, он увидел, как двое стражников втолкнули в темную камеру Питера. Питер привалился к стене и сполз на пол. Остальные мальчишки продолжали спать.

— Ты как, в порядке? — шепнул Джеймс.

— Ага, — ответил Питер. — Все нормально!

По голосу Питера было не похоже, что все нормально.

— Куда они тебя таскали-то?

— В ту гробницу, про которую рассказывал Хитрюга, — шепотом ответил Питер. — Шакалом называется.

— А зачем?

Питер начал было отвечать, но остановился. У него у самого было куда больше вопросов, чем ответов. Единственное, что Питер знал наверняка: если он не поможет Другим добыть звездное вещество, то они убьют его друзей. Но этого он Джеймсу говорить не хотел.

— По правде говоря, понятия не имею, — наконец ответил Питер.

— Но что…

— Слушай, Джеймс, — перебил друга Питер, — я так устал, мне совсем не хочется разговаривать!

— Ну ладно, — сказал Джеймс, хотя ему как раз казалось, что тут совсем не все ладно, — тогда спокойной ночи.

Он улегся на бок, спиной к Питеру, и закутался в свое одеяло.

Питер тоже лег, натянув на себя грубое одеяло. Мальчики молча лежали в темноте, на расстоянии вытянутой руки. Прошло несколько минут.

— Джеймс! — шепнул Питер.

— Чего?

— Я не допущу, чтобы с тобой и с ребятами что-то случилось!

— Знаю, Питер. Но может, я могу чем-нибудь помочь, а? Могу я что-нибудь сделать?

— Да, — ответил Питер. — Ты можешь успокоить ребят, если…

— Что «если»? Питер, что должно случиться, а?

— Не знаю, Джеймс. Но обещай мне, что ты будешь у них за старшего, если что. Что ты будешь заботиться о них.

— Я… хорошо, Питер… Я обещаю, — пробормотал Джеймс.

— Вот и хорошо. Ну а теперь пора спать. А то поздно очень.

— Ладно… — шепнул Джеймс.

И в камере воцарилась тишина. Но и Питер, и Джеймс еще долго-долго не могли уснуть…

Глава 29. Срочные вести.

Под сводами огромного зала, увешанного золотыми портьерами, король Зарбоф нежился в сверкающей медной ванне. Ванна была такая огромная, что в ней можно было бы искупать лошадь. Но и король Зарбоф был не маленький. Его жирная туша заполняла большую часть ванны, и, когда он шевелился, мыльная вода выплескивалась на пол. Четверо мальчиков-слуг, среди которых был и Хитрюга, стояли наготове с кувшинами кипятка и подливали его в ванну, чтобы вода оставалась горячей. Время от времени мальчики боязливо косились на громадную соломенную корзину, что стояла в ногах ванны. В корзине спала Кундалини, ручная змея короля. Все слуги невольно вспоминали тот раз, когда один из мальчиков по оплошности плеснул в королевскую ванну слишком много кипятка…

И тут двери зала распахнулись. Вошел стражник.

— Ваше величество король Зарбоф Третий! — рявкнул он, отдавая честь тремя пальцами.

— Да как ты смеешь мешать мне, когда я принимаю ванну?! — взревел Зарбоф.

— Прошу прощения, но к вам посетитель! — проблеял стражник дрожащим голосом, косясь на корзину с Кундалини. — Он говорит, у него срочные вести из Ашмара!

— Ну что ж, пусть войдет! — распорядился Зарбоф. — Но если вдруг окажется, что вести не срочные…

И он махнул рукой мальчикам-слугам, повелевая им удалиться.

Мальчишки вышли из ванной следом за стражником. Последним шел Хитрюга, но он не покинул зал. Дойдя до двери, Хитрюга оглянулся, убедился, что король его не видит, и шмыгнул за тяжелую золотую портьеру.

Через несколько секунд стражник вернулся с посетителем, который выглядел так, словно долго ехал через пустыню: его одежда была вся в пыли и песке, тюрбан потемнел от пота и грязи.

— Ваше величество король Зарбоф Третий! — начал он, отдавая честь. — Я Джибран, сын…

— Мне плевать, кто ты такой, — перебил Зарбоф, намыливая левую пятку. — Что за вести у тебя такие срочные?

— Корабль! — выпалил Джибран. — Сегодня в Ашмар пришел корабль…

— Мало ли кораблей приходит в Ашмар?

— На этом корабле приплыли англичане!

Зарбоф оставил свою пятку в покое и воззрился на Джибрана:

— А ты откуда знаешь?

— Я видел корабль, ваше величество. Я сам был там, в Ашмаре. И прискакал сюда, чтобы сообщить вам об этом!

— Так. Дальше?

— Англичанин переоделся местным купцом, сошел с корабля и присоединился к другому человеку. Я его узнал, этого другого. Его зовут Бакари!

Нога Зарбофа с плеском соскользнула в воду.

— Бакари?! Ты уверен?

— Да, ваше величество!

— И где же они теперь, эти двое?

Джибран помялся, сглотнул, но наконец решился:

— Ваше величество! Я так понимаю, это очень важные сведения. А я человек бедный и многим рисковал, чтобы доставить эти вести вашему величеству… Я надеялся, что, быть может, ваше величество соизволит…

— Ты хочешь получить награду? — перебил его Зарбоф.

Голос у короля сделался непривычно мягким. Осмелевший Джибран кивнул:

— Ну, мне кажется, я ее заслужил, ваше величество…

Зарбоф несколько секунд пристально смотрел на Джибрана. Потом улыбнулся. Это тоже было необычно.

— Что ж, хорошо! — сказал он. — Ты ее получишь! — Он ухватился за края ванны и привстал. — Полотенца! — крикнул он.

Мальчики-слуги, ждавшие снаружи, тотчас вбежали с огромными полотенцами из золотистой ткани. Когда они пробегали мимо, Хитрюга выскользнул из-за портьеры и, как ни в чем не бывало, присоединился к ним. Мальчики закутали Зарбофа в полотенце и надели на его огромные волосатые ноги мягкие шлепанцы, вышитые золотой нитью.

— Стража! — рявкнул Зарбоф.

— Да, ваше величество?

— Позвать лорда Омбру!

Стражник побледнел.

— Слушаюсь, ваше величество! — сказал он и трусцой выбежал из зала.

Зарбоф снова обернулся к Джибрану:

— Когда придет лорд Омбра, ты расскажешь нам все, что тебе известно.

— Да, ваше величество! — сказал Джибран. — Но… а как же моя награда?

— Ах да, награда! — снова улыбнулся Зарбоф. — Ты получишь все, чего заслуживаешь!

Глава 30. Франклин.

Приближаясь к центру Макнара, лорд Астер и Бакари спешились и стали пробираться по многолюдным улицам пешком, ведя верблюдов в поводу. Вокруг шумел большой город: люди горланили, балагурили, бранились и торговались, продавая и покупая всякую всячину. В воздухе висел сладкий запах благовоний и ароматических палочек. Торговцы коврами, скрестив ноги по-турецки, восседали рядом со своим разноцветным товаром и покуривали булькающие кальяны, над которыми вился сизый дымок. Стайками носились босоногие ребятишки, хохоча и играя в салочки — игру столь же древнюю, как и сам род людской.

Где-то впереди послышалась заунывная, назойливая мелодия. Толпа сгрудилась вокруг заклинателя змей. Тот наигрывал на дудочке, выманивая из плетеной корзинки кобру. Кобра раскачивалась из стороны в сторону в такт мелодии.

Потом внезапно застыла неподвижно. Заклинатель наклонился вперед — толпа ахнула — и поцеловал змею в голову. Зрители захлопали в ладоши и принялись бросать заклинателю монетки.

Смеркалось. Воздух наполнился вечерней прохладой, хотя Леонарду, непривычному к пустынной жаре, казалось, что по-прежнему ужасно жарко. Наконец солнце подмигнуло им на прощание и скрылось за горизонтом. Как только стемнело, улицы стремительно начали пустеть. Леонард с Бакари нашли пустую площадь, и Леонард сказал в пространство:

— Динька, вылезай!

«Ну наконец-то! — прозвенела Динька, вынырнув из складок тюрбана Леонарда. — Давно пора!».

Бакари указал на высокие шпили, которые вздымались вдалеке, алея в последних лучах заката:

— Вон он, дворец Зарбофа!

— И как же нам попасть внутрь? — спросил лорд Астер.

— Наш человек стоит на страже на восточной стене, — пояснил Бакари. — Там рядом дворцовая кухня. Через нее-то мы и войдем.

— Хорошо. Динька! — сказал Леонард. — Мы будем рядом с кухней. Ну а тебе надо отыскать Питера, потом вернуться к нам и отвести нас к нему. Сумеешь?

«Конечно сумею!» — фыркнула Динька и стремительно унеслась прочь, сверкающей полоской прочертив звездное небо.

— Она уверена, что ей все по плечу! — заметил Леонард, провожая ее взглядом.

— Надеюсь, что она права! — сказал Бакари, и оба зашагали в сторону дворца.

До сих пор Динька не бывала ни в каких городах, кроме Лондона. Макнар же отличался от Лондона, как небо от земли. В Лондоне — сплошные тучи, дождь и холод. А здесь даже сейчас, в темноте, прокаленные на солнце улочки и крыши дышали жаром.

Динька почувствовала, как что-то рванулось ей навстречу, и резко свернула влево. Это был целый рой стрекоз, огромных стрекоз, каждая чуть ли не с саму Диньку ростом.

«Смотреть надо, куда летите!» — возмущенно прозвенела она. Стрекозы ничего не ответили. Это ее не удивило: она по опыту знала, что большинство насекомых совсем глупые.

Она полетела дальше в сторону дворца. Его могучие стены, украшенные изысканной мозаикой с изображениями великих битв древности, возвышались уже совсем близко. Динька, не замеченная стоящим внизу стражником, пролетела высоко над стеной. Как только она очутилась во дворце, ее крохотное сердечко трепыхнулось. «Питер!».

Да, он точно где-то здесь. Но вот где именно? Дворец сам по себе был похож на огромный город: десятки зданий, сотни окон, множество залов и комнат… Динька пронеслась над широким двором, где высились две странные остроконечные башни. И увидела впереди несколько сизых голубей, прикорнувших на коньке крутой черепичной крыши. «Птицы! Ну наконец-то!».

Динька уселась рядом с голубями. Те уставились на нее с любопытством.

«Привет!» — сказала она.

«Привет», — ответил ближайший голубь. Говорил он с таким густым акцентом, что Динька понимала его с большим трудом.

«Я ищу мальчика, — медленно, с расстановкой произнесла Динька. — Мальчик!».

Голубь некоторое время разглядывал Диньку, потом сказал:

«Девочка!».

«Я знаю, что я девочка! — возразила Динька, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выйти из себя. — Но ищу я мальчика. Мальчика, понятно?».

Голубь обернулся к остальным голубям и быстро заговорил с ними на языке, которого Динька совсем не понимала. Потом снова повернулся к Диньке.

«Девочка!» — сказал он.

«Идиоты!!!» — завопила Динька.

«Девочка…» — снова повторил голубь.

Динька презрительно звякнула, стремительно сорвалась с места и принялась облетать двор, зависая у каждого окна, чтобы заглянуть внутрь. Дело продвигалось чрезвычайно медленно. Облетев несколько десятков окон, за которыми не было ничего, кроме пустых комнат, Динька готова была лопнуть от злости. Этак она всю ночь провозится!

«Ой, что это?».

Где-то внизу раздался крик, пронзительный вопль, так хорошо знакомый Диньке по родным джунглям острова Моллюск.

Обезьяны!

Наконец-то разумные существа! Динька сложила ручки и камнем ринулась вниз, на самое дно темного двора. Немного не долетев до земли, она выровнялась и, внимательно прислушиваясь, полетела вдоль ряда узких зарешеченных окошек. Она чувствовала, что Питер теперь где-то совсем рядом, но по-прежнему не могла понять, где именно.

Снова пронзительный вопль. Динька стрелой метнулась к окошку, откуда он раздался, и осторожно просунула голову сквозь решетку, сморщив носик от густой звериной вони.

«Привет! — сказала она по-обезьяньи. — Я ищу мальчика».

«Ну, я мальчик, — ответил изнутри обезьяний голос. — И я ищу банан!».

«Бананов у меня нет», — ответила Динька.

«У меня тоже, — вздохнули внутри. — Потому-то я их и ищу!».

Обезьяна, точнее, обезьян подбежал к окну. Динька увидела, что он совсем юн. Позади него на полу комнаты лежали еще несколько обезьян разного возраста. Большинство из них спали. Юный обезьян вскарабкался на окно и вцепился в решетку.

«Ты кто?» — спросил он.

«Меня зовут Динь-Динь. А тебя?».

«Меня — Франклин. А ты совсем неплохо болтаешь по-обезьяньи, для птицы-то!».

«Я не птица! — слегка надувшись, возразила Динька. — Я птицечеловек!».

«Это хорошо, — сказал Франклин. — А то здешние птицы все такие дуры!».

В другое время Динька, которая сама происходила от птиц, принялась бы защищать родственников, но сейчас она была вполне согласна с Франклином. К тому же ей нужна была его помощь. Поэтому она сказала только:

«Я ищу человеческого мальчика».

«Которого? — уточнил Франклин. — А то их тут целая куча шляется».

В Диньке пробудилась надежда.

«Того, которого зовут Питер».

Франклин нахмурился, порылся в шерсти, которая росла у него на груди, достал оттуда блоху, полюбовался ею и сунул ее в рот.

«Я слышал это имя», — ответил он, с аппетитом чавкая.

«Когда? Где?!» — оживилась Динька.

«В клетке, вон в той стороне, — указал Франклин. — Там держат людей».

«Спасибо!» — воскликнула Динька и спорхнула с окна.

«Но имей в виду, — добавил Франклин, — люди, они жутко воняют!».

Однако Диньки уже и след простыл. Она пронеслась вдоль стены, заглянула в соседнее окошко и увидела…

Капитана Крюка!

Пират лежал на полу и громко храпел. Динька обратила внимание, что крюка у него нет: пустой рукав был обернут вокруг культи. Динька разразилась насмешливым звоном, но близко подлетать не стала — на всякий случай. Вместо этого она прошмыгнула сквозь решетку в соседнюю камеру. Эта камера была немного попросторнее. На полу лежали пять фигурок, закутанных в вонючие одеяла. Сердце у Диньки отчаянно забилось. Она спустилась к самому полу. Ее сияние было единственным источником света в темной камере. Она принялась перелетать от одного мальчика к другому. Первым лежал Джеймс, Вторым — Прентис.

Третий закутался почти с головой, видно было только лохматую макушку, такую родную и знакомую. Не в этих ли непослушных рыжих кудрях она проводила каждую ночь с самого своего появления на свет, если не считать последней кошмарной недели? Динька с нежным звоном зарылась в растрепанные волосы. Она знала, что скоро надо будет улетать и разыскивать Леонарда, но она была так счастлива, что ее ненаглядный Питер жив и здоров. Ей хотелось пусть несколько секунд, но побыть дома!

Глава 31. Награда Джибрана.

Джибран смущенно отвернулся, чтобы не смотреть, как Зарбоф, все еще мокрый после ванны, с помощью мальчиков-слуг облачается в пурпурный халат и золотой тюрбан. Одевшись, Зарбоф приказал:

— Крысу мне!

Один из мальчишек выбежал прочь и спустя несколько секунд вернулся с жирной, извивающейся крысой, неся ее за голый розовый хвост. Зарбоф взял крысу и подошел с нею к корзине, где спала Кундалини. Держа крысу над корзиной, Зарбоф принялся насвистывать странный, монотонный, назойливый мотивчик.

Из корзины вынырнула огромная голова Кундалини. Узорчатая чешуя сверкнула в свете факелов. Ошеломленный Джибран разинул рот. Длинный-предлинный раздвоенный язык мелькнул в воздухе, ощупал дергающуюся крысу. Клыкастая пасть с острыми зубами распахнулась, точно западня. Зарбоф бросил туда крысу. Кундалини поймала бедного зверька на лету так стремительно, что люди не успели даже понять, что происходит. Клацнули ужасные зубы. Крыса превратилась в выпуклость на горле змеи, подергалась еще немного и замерла.

Джибран попытался было сглотнуть, но обнаружил, что в горле у него пересохло.

Массивная змеиная башка поднялась к руке Зарбофа. Снова показался раздвоенный язык. Змея как бы говорила: «Мало, давай еще!».

— Нет, Кундалини, пока это все. Ты погоди, может, чуть попозже я тебя угощу чем-нибудь получше крысы! — сказал Зарбоф змее и взглянул на Джибрана так, что тот похолодел.

А в следующую секунду у него и вовсе кровь застыла в жилах, потому что в комнату беззвучно втек Омбра. Джибран попятился было в сторону от темной фигуры, но тут она повернула голову — точнее, то, что должно было быть головой. Лица Джибран не увидел, только два призрачных глаза, похожих на тлеющие уголья. Он не мог шелохнуться, дыхание у него перехватило.

Зарбоф величественным жестом отпустил мальчишек. Они торопливо выбежали прочь из комнаты — все, в том числе и Хитрюга: ему не улыбалось оставаться в одной комнате с Омброй.

Дверь захлопнулась. Джибран беспомощно уставился на Омбру.

— Лорд Омбра, — сказал Зарбоф, — это некий Джибран. Он принес весть о том, что в Ашмаре высадились на берег англичане. И желает получить плату за эти сведения.

— Вот как? — произнес Омбра голосом, похожим на стон ночного ветра в пустыне.

Услышав этот голос, Джибран рухнул на колени, скуля от страха.

— Прошу вас! — причитал он. — Я вам все расскажу! Мне не нужно никакой платы!

— Да, — ответил Омбра, надвигаясь на него. — Никакой платы не нужно.

Черная тень придвинулась вплотную. Джибран попытался было завопить, но крик застрял у него в горле. Он вскинул руки, ожидая удара. Но Омбра не ударил его. Вместо этого он скользнул в сторону, туда, где на каменном полу лежала тень коленопреклоненного человека. Джибран увидел, как его тень растянулась, точно падающая капля воды, и, будто живая, устремилась навстречу темной фигуре Омбры, слилась с ней, а потом…

Джибран обмяк, уронил руки, лицо у него сделалось совершенно безжизненным.

Омбра на миг замер на месте. Потом тень Джибрана устремилась назад и воссоединилась со своим хозяином. Тот, застонав, рухнул на пол. Омбра, не обращая на него внимания, обернулся к Зарбофу, который содрогнулся в своем пурпурном халате, когда багровые глаза взглянули на него из-под черного капюшона.

— Этот человек видел лорда Астера, — простенал Омбра. — Астер и Бакари направлялись в Макнар. Сейчас они, вероятно, уже здесь. Велите своим людям немедленно перекрыть все входы и выходы. Удвойте стражу, приставленную к пленным. Я сам пойду в темницу.

И с этими словами Омбра исчез, буквально вылетел из комнаты, точно клок дыма, гонимый ветром.

Зарбоф тоже проявил прыть, невиданную для человека, который давно отвык от спешки.

— Эй, стража! — рявкнул он, торопливо ковыляя к двери.

Уже в дверях он внезапно вспомнил о Джибране. Доносчик все еще лежал на боку и охал: все никак не мог прийти в себя после встречи с Омброй.

Зарбоф обернулся к плетеной корзине и засвистел все тот же назойливый мотивчик. Из корзины тотчас вынырнула массивная голова Кундалини. Голова поворочалась из стороны в сторону, пробуя языком воздух. Потом змея вытекла из корзины легким, плавным движением, которого, казалось бы, трудно было ожидать от такой огромной твари. И неторопливо заскользила в сторону Джибрана.

Зарбоф помедлил, жалея, что нельзя остаться и посмотреть, но все-таки нехотя вышел из комнаты и затворил за собой дверь.

Глава 32. Битва в темнице.

— Динька! — воскликнул Питер, растерянно моргая спросонок. — Ты меня нашла!

«А ты как думал?» — сказала Динь-Динь, опускаясь на подставленную ладошку Питера. Она видела, что он ей безумно рад, и была чрезвычайно этим довольна.

— Но как…

«Некогда, некогда объяснять! Буди остальных и вели им приготовиться! Я скоро приведу лорда Астера, и он вытащит вас отсюда!».

— Лорда Астера?! Откуда…

«Некогда, некогда! Ты не знаешь, где тут дворцовая кухня?».

— Нет…

«Ладно, найду. Вы, главное, будьте наготове!».

И не успел Питер ничего ответить, как Динька стремительной золотисто-зеленой молнией унеслась прочь, вынырнув сквозь зарешеченное окно во двор.

Динька взмыла футов на сто вверх, озираясь в поисках любых признаков, которые говорили бы о присутствии кухни: струйки дыма, скажем, или бочонков с припасами… Ничего такого она не обнаружила, зато ее зоркие глаза заметили юркие темные тени, бегущие вдоль подножия стены. Это были крысы.

Динька устремилась в их сторону, лихорадочно припоминая все свои скудные познания в языке грызунов. Она опустилась на землю перед главным крысюком, здоровенным, матерым самцом, который резко остановился и воинственно приподнялся на задние лапки.

«Вали отсюда, пташка!» — бросил он.

Динька была довольна, что понимает по-крысиному, но его тон ей совершенно не понравился.

«Я уйду не раньше, чем вы мне скажете, где тут кухня!».

Крысюк поморгал. Он явно не понял ни слова.

«Еда! — сказала Динька. — Где тут еда?».

Крысюк немедленно плюхнулся на все четыре лапы и оскалил острые, как иголки, зубы. Остальные крысы, их было с полдюжины, поступили так же.

«Еда наша! — прошипел главный крысюк. — Наша еда!!!» И с мерзким писком бросился на Диньку. Та стрелой рванулась вверх и лишь благодаря этому избежала ужасных зубов. Вся дрожа, она полетела прочь. Крысы проводили ее взглядом, потом деловито засеменили вдоль стены.

Держась на безопасном расстоянии, Динька следом за крысами повернула за угол и увидела невысокий каменный домик со множеством труб на крыше. Крысы пробежали вдоль стены домика к старой деревянной двери, внизу которой была большая трещина, и одна за другой протиснулись в эту трещину.

«Это и есть кухня!» — подумала Динька. Она спустилась пониже и обогнула домик. И увидела двоих людей, высокого и низенького. Сердце у нее радостно подпрыгнуло.

— Динька! — сказал Леонард. — Ну что, нашла Питера?

«Да! — ответила Динька. — Вон туда! Скорей!».

И Леонард с Бакари следом за нетерпеливо мечущейся Динькой прошли вдоль стены, пересекли двор и очутились у маленьких окошек, ведущих в камеры. Питер ждал их, прижавшись лицом к решетке. Увидев отца Молли, он расплылся в улыбке. У него за спиной виднелись сонные Джеймс, Прентис, Томас и Толстый Тэд.

Леонард опустился на колени.

— Питер! — прошептал он сквозь решетку. — Как ты себя чувствуешь? Ты ходить можешь?

— Да, сэр, — ответил Питер. — Спасибо, что нашли…

— Сейчас мы вас отсюда вызволим, — перебил его Леонард. — Где тут вход в тюрьму?

Питер нахмурился, вспоминая ту ночь, когда стражники выводили его наружу.

— Вон там, — сказал он, указывая вправо от Леонарда. — Но там стража…

Не успел он это сказать, как во дворе послышались крики.

— Скорей! — воскликнул Леонард, поднимаясь на ноги. — Готовьтесь, Питер!

Леонард с Бакари, вместе с порхающей у них над головой Динькой, помчались вдоль стены направо, к массивной деревянной двери, окованной железом. Бакари дернул за ручку — дверь открылась.

Крики раздавались все ближе.

Войдя в дверь, Леонард с Бакари очутились в тесной комнатке, где крепко спали двое людей в красных мундирах — дворцовая стража. Динька покружила над ними и указала на металлическое кольцо, блеснувшее в ее свете.

«Ключи!» — тихо прозвенела она.

Крики, доносившиеся со двора, сделались оглушительными.

Бакари осторожно отцепил связку ключей с пояса спящего стражника. И они устремились следом за Динькой по освещенному факелами коридору, ведущему налево, к камере Питера. Они миновали с десяток пустых камер, потом камеру, наполненную маленькими темными фигурками. Леонард взглянул в их сторону.

«Это обезьяны, — сказала Динька ему на ухо. — В следующей камере — Крюк, а дальше…».

Но она не успела договорить — сзади раздался яростный рев. Бакари с Леонардом стремительно развернулись и увидели, что стражники, которых они оставили спящими, по-видимому разбуженные криками, вскочили и гонятся за ними с саблями наголо. Леонард с Бакари обнажили свои сабли, и мгновение спустя коридор наполнился звоном оружия. Клинки сверкали в свете факелов. Леонард и Бакари оба были превосходными фехтовальщиками, но время работало против них: на шум боя непременно сбегутся другие стражники…

Над ухом у Леонарда раздался настойчивый трезвон.

«Зажмурь глаза! — велела Динька. — И Бакари передай!».

— Бакари! — крикнул Леонард. — Когда я досчитаю до трех, оттолкните противника и зажмурьте глаза!

— Как, в бою?! — воскликнул Бакари.

— Доверьтесь мне! — сказал Леонард. — Раз, два… Давайте!

Леонард с Бакари сделали яростный выпад, заставив противников отступить, и зажмурились, хотя Бакари очень не хотелось этого делать. В следующее мгновение полутемный коридор озарился ослепительным светом, ярче полуденного солнца пустыни. Динька, истратившая всю свою энергию, без сил опустилась на пол. Стражники завопили, закрывая лицо руками, но было поздно, оба они на время ослепли. Когда яркий свет потух, Леонард открыл глаза, устремился к беспомощным стражникам и оглушил обоих эфесом сабли.

— Идем! — сказал он Бакари, и они бросились дальше по коридору.

Леонард невольно замедлил шаг возле камеры, где в темноте виднелась тощая и долговязая фигура Крюка. Но вот наконец они очутились у камеры, где их ждали Питер и его товарищи.

— Все в порядке, мальчики! — успокоил их лорд Астер. — Теперь главное — действовать быстро!

Он оглянулся через плечо. Бакари неподвижно застыл футах в десяти от них, рядом с факелом.

— Давайте ключи! — велел Леонард.

Бакари не шелохнулся.

— Бакари, ради всего святого! — воскликнул лорд Астер. — Скорей!

Бакари не шелохнулся.

— Лорд Астер… — начал Питер.

— Что?

— Смотрите! — Питер указал на пол возле ног Бакари.

Леонард пригляделся — и похолодел.

У Бакари не было тени.

В коридоре послышались крики, топот — сюда бежали множество людей.

Леонард вскинул саблю, направив острие в грудь Бакари.

— Отдай ключи! — приказал он.

Губы Бакари шевельнулись, но вместо знакомого голоса Леонард услышал жуткое стенание:

— Давайте, давайте, лорд Астер! Пронзите своего дружка-Ловца саблей. Вы думаете, меня это огорчит?

Леонард помедлил, потом опустил оружие. Плечи у него поникли. Омбра выскользнул из темного угла, и теперь стенающий голос исходил от него самого.

— Разумное решение, лорд Астер!

Мгновение спустя из-за угла с топотом выскочило с десяток стражников. С этими Леонарду было никак не справиться. По приказу Омбры стражники обезоружили его и вместе с безвольно повиновавшимся Бакари затолкали в пустую камеру рядом с камерой мальчишек.

— Теперь, когда вас обоих устроили, — простенал Омбра, — я, пожалуй, верну вашему пособнику его тень. Мне больше ни к чему отягощать себя ею, она уже выдала мне все, что нужно.

Тень вынырнула из-под его одеяния. Перепуганные стражники бросились врассыпную. Тень проскользила по полу, проникла в камеру и воссоединилась с Бакари. Тот застонал и сполз на пол.

Пока Леонард поднимал растерянного Бакари на ноги, в коридоре появился король Зарбоф собственной персоной, в сопровождении своих личных стражников. Тучный король шумно пыхтел и отдувался после непривычной беготни.

— Лорд Омбра, — сказал он, — мои люди оцепили дворец! Теперь Ловцы звезд сюда не проникнут!

Омбра воззрился на короля, и тот почувствовал, как его обдало холодом. Затем Омбра простенал:

— Ловцы звезд уже проникли сюда.

Зарбоф изумленно уставился на Леонарда с Бакари.

— Этого не может быть! — с возмущением выпалил он. — Как им это удалось?

— У них был сообщник среди вашей дворцовой стражи, — сообщил Омбра.

— Ах, предатель! — взревел Зарбоф. — Я изрублю его на куски и скормлю Кундалини!

— Я сообщу вам его имя, — ответил Омбра. — Но сперва велите отправить отряд ваших лучших воинов — десяти будет довольно — в порт Ашмар. Велите им переодеться обычными купцами и ехать, не привлекая внимания. В Ашмаре им следует взойти на французский корабль, который называется «Мишель».

— Не-ет! — вскричал Леонард, бросившись к решетке.

Но Омбра не обратил на него внимания.

— На корабле, — продолжал он, обращаясь к Зарбофу, — находится дочь лорда Астера, девочка по имени Молли.

Теперь Питер тоже вцепился в решетку, во все глаза уставившись на Омбру.

— Ваши люди должны схватить девчонку и доставить ее сюда, — распорядился Омбра.

— Зачем тебе моя дочь, Омбра?! — воскликнул Леонард. — Ведь я же здесь!

— Ваше благородство весьма трогательно, — ответил Омбра, — но девчонка и так уже доставила мне чересчур много хлопот. Она тоже Ловец звезд. Чем больше вас окажется у меня в руках, тем лучше. — Он обернулся к Зарбофу. — Немедленно отправьте людей в Ашмар! Увидимся в ваших покоях.

Зарбоф терпеть не мог, когда им командовали, но перечить Омбре ему и в голову не пришло. В сопровождении личной охраны он, пыхтя, удалился прочь.

— Послушайте, лорд Омбра! — сказал Леонард. — Что бы вы ни затевали, даю вам слово, я не стану вам мешать, только не трогайте мою дочь!

Омбра повернулся в его сторону. Багровые шары под капюшоном ярко вспыхнули.

— Не смешите меня, лорд Астер! — простенал он. — Вы так говорите, как будто у вас есть возможность мне помешать, когда на самом деле вы совершенно беспомощны! Я поступлю, как мне будет угодно, и с вашей дочкой, и с этим мальчишкой, и с вами самими. Я оставляю вас в живых лишь затем, чтобы полюбоваться, как вы будете страдать, увидев, что все тысячелетние труды Ловцов звезд пошли прахом!

— О чем вы? — не понял Леонард.

— Увидите, — пообещал Омбра, — увидите, и очень скоро!

Он обернулся к стражникам и что-то им сказал на рандунском языке. А потом заскользил прочь по коридору. Леонард с Питером недоумевающе уставились друг на друга сквозь решетку.

— Что он имеет в виду? — спросил Питер. — Что он собирается сделать?

— Не знаю, — ответил лорд Астер. — Я…

Но тут стражник пнул решетку и что-то заорал. Ни Леонард, ни Питер не поняли ни слова, но было ясно, что он требует замолчать. Питер с Леонардом еще некоторое время стояли молча, глядя друг на друга. Оба были в отчаянии. Они в ловушке и совершенно беспомощны, а Молли в опасности! Молли в опасности!!!

Наконец Леонард отвел взгляд и занялся стонущим Бакари. Питер отвернулся, отошел к стене камеры и опустился на пол. Джеймс хотел было что-то ему сказать, но его тут же прервал окрик стражника. Было ясно, что разговаривать нельзя. Под бдительным взором стражи пленники сидели молча, погрузившись в беспомощность и безнадежность. Медленно тянулись минута за минутой, и со временем пленники задремали. В тюрьме воцарилась тишина, шевелилось только пламя факелов…

…И кое-что еще. В темном коридоре, всего в нескольких ярдах от сонных стражников, наблюдающих за спящими узниками, с мучительным трудом ползла по стене к окну крошечная светящаяся фигурка. Она совсем обессилела, и ей приходилось часто останавливаться, чтобы передохнуть. Но наконец она добралась до узкого оконца, пролезла сквозь решетку и очутилась на узком подоконнике снаружи. Там она отдохнула с полчаса, стараясь как можно быстрее набраться сил: она знала, что с каждой минутой опасность все ближе.

Наконец она поднялась на трясущихся ногах, расправила крылышки и прыгнула вперед. Она чуть не упала на землю, но все-таки сумела встать на крыло. Потом она набрала высоту и медленно начала подниматься в небо над дворцом и дворцовой стеной. Там она некоторое время парила в воздухе, ориентируясь по звездам, чтобы не заблудиться. И наконец рванулась вперед, в необъятные просторы ночной пустыни, надеясь, что ветер будет попутным.

Глава 33. Союзники.

Воинственная Креветка, стоя на кровоточащих коленях, еще раз занес над головой тяжеленный камень и с размаху обрушил его вниз. Камень ударился о твердую лаву, колючие осколки брызнули в лицо Воинственной Креветке. Вождь поморщился, вытер с лица пот и пыль, огляделся, чтобы посмотреть, как чувствуют себя его люди, одновременно приглядываясь, нет ли поблизости Скорпионов.

Воинственная Креветка и его воины находились в самом чреве горы, в глубоком, извилистом тоннеле, оставленном вытекавшей наружу лавой. Казалось, будто гигантский червь проложил себе ход на поверхность земли тысячу лет назад. Воздух в тоннеле был спертый и душный, пляшущее пламя факелов отбрасывало на стены гигантские тени.

Людей заставляли работать без пищи и воды. Если кто-то прекращал долбить скалу, надсмотрщики-Скорпионы пинками и ударами бичей заставляли его снова браться за работу. Час за часом злосчастные пленники дробили камнями лавовые стенки, отбивая куски лавы. Моллюсканские ребятишки собирали эти куски в корзины и выносили наружу. Зачем это было нужно — Воинственная Креветка не знал.

Моллюсканцы трудились не одни — было здесь и несколько пиратов, которых заставили работать бок о бок с их бывшими врагами. Воинственной Креветке удалось перекинуться с одним из них парой слов, прежде чем надсмотрщики разогнали их.

— Они не всех схватили, — шепотом сообщил пират. — Кое-кому из наших удалось уйти. Так что, может, еще не все потеряно!

Воинственная Креветка только головой покачал. Ну что может сделать против Скорпионов горстка пиратов? Он подумывал сам поднять восстание, но его воины были вооружены лишь камнями, им не выстоять против Скорпионов с их копьями и ножами. Кроме того, люди были голодны и измождены. Многие поранились об острые камни или были избиты в кровь. Воинственная Креветка понимал, что долго они не продержатся.

Кроме того, он тревожился из-за детей, вынужденных таскать тяжеленные корзины и терпеть пинки и побои злобных надсмотрщиков. Как-то раз он краем глаза увидел свою младшую дочку, Красивую Ракушку, но Сияющей Жемчужины нигде видно не было. А он знал, что Сияющая Жемчужина может быть очень упряма и своевольна. И от души надеялся, что девочка не ввязалась ни в какие неприятности со Скорпионами.

Сияющая Жемчужина пробиралась на звук голосов. Она была голодная и промокла насквозь. Тропический ливень лил не переставая. С каждой ветки стекала вода, земля под ногами превратилась в скользкую черную грязь. Все пахло гнилью и плесенью. Сияющей Жемчужине отчаянно хотелось очутиться в родной деревне, в кругу семьи, у жаркого костра, на котором готовится свежая рыба…

Голоса были уже совсем близко. Девочка осторожно отодвинула широченный лист и увидела на поляне семерых мужчин — пиратов, — сидящих на корточках. Она немного поколебалась, потом набралась духу и храбро шагнула вперед.

— Здравствуйте! — сказала она по-английски — она научилась этому языку от отца.

Шестеро из семерых вскочили на ноги и выхватили ножи. Седьмой пират, кругленький смешной человечек, опрокинулся на спину.

— Девчонка! — воскликнул один пират.

— Это одна из этих, местных дикарей! — сказал другой.

Он выступил вперед, ухватил Сияющую Жемчужину за руку и наклонился к ней вплотную. Руке было больно, изо рта у пирата ужасно воняло.

— Ты что делаешь на этой стороне острова, а, барышня?

— Я… я… — растерялась Сияющая Жемчужина.

— Чего? — переспросил пират, встряхнув ее.

— Ну-ну, довольно! — сказал смешной человечек, поднявшись наконец на ноги. — Это же всего лишь девочка. И она ничего такого не сделала. Пусти ее!

К изумлению Сияющей Жемчужины, пират, державший ее, немедленно ответил:

— Слушаюсь, капитан Сми! — и разжал руку.

Похоже, этот человечек, Сми, тут главный…

— Ну, девочка, — осведомился Сми, — и что же ты тут делаешь?

— Я есть хочу! — заявила Сияющая Жемчужина. «И еще мне страшно и одиноко», — подумала она, но вслух этого говорить не стала.

— Все есть хотят! — буркнул один из пиратов.

— Молчать! — рявкнул Сми. По виду пиратов Сияющая Жемчужина поняла, что они от него такого не ожидали. Сми обернулся к Сияющей Жемчужине и спросил: — А что с твоими родными, девочка?

— Они… их…

И тут Сияющая Жемчужина не выдержала. Она закрыла лицо руками и разрыдалась. Она ужасно злилась на себя и пыталась взять себя в руки, но ничего не выходило.

Сми положил руку ей на плечо:

— Ну-ну, все хорошо. Давай рассказывай!

— Моих родных схватили, — всхлипнула Сияющая Жемчужина. — Скорпионы схватили их всех! Я убежала, но мне некуда идти. В деревню вернуться я не могу. Эти ужасные люди…

И она снова разрыдалась. Плечи у нее вздрагивали.

— Ну-ну, не плачь, — попытался успокоить ее Сми. — Ты можешь пойти с нами, в наш форт.

Прочие пираты заворчали.

— А то у нас без нее неприятностей мало! — сказал здоровенный пират. — Только девчонки нам не хватает!

Сми грозно уставился на своих людей.

— Я исполняю обязанности капитана, — сказал он. — И я говорю — она пойдет с нами!

Пираты набычились. Сияющая Жемчужина поняла, что еще немного — и вспыхнет бунт. Она кашлянула.

— Вы не можете идти в форт, — сказала она.

Все уставились на нее.

— Отчего же не можем? — спросил Сми.

— Там тоже Скорпионы.

— А ты откуда знаешь? — спросил здоровяк.

— Я только что оттуда, — объяснила Сияющая Жемчужина. — Скорпионы нашли ваш форт и схватили остальных ваших… друзей-пиратов.

— А тебя они почему не схватили? — осведомился здоровяк.

— Они меня схватили, когда явились в нашу деревню. Но я убежала в джунгли и отправилась в ваш форт. Я думала…

— Да? — переспросил Сми. — И что же ты думала?

— Я думала, что мы с вами, может быть, сумеем помочь друг другу.

Пираты захихикали — все, кроме Сми.

— Но если ты уже успела сходить в форт, — спросил он, — как же ты сумела так быстро вернуться сюда?

— Я знаю остров, — ответила Сияющая Жемчужина. — Я знаю тут все дороги, все тропы, все укромные места. И знаю их куда лучше, чем Скорпионы. — Она обвела взглядом всех пиратов по очереди. — И лучше, чем любой из вас!

Мужчины насупились и переглянулись.

— Ладно, — сказал Сми. — Мне кажется, это хорошо, что… Как тебя зовут, девочка?

— Сияющая Жемчужина.

— Мне кажется, это хорошо, что Сияющая Жемчужина нас нашла. Мне кажется, что мы, возможно, и впрямь сумеем помочь друг другу. — Он оглядел своих людей. — Возражения есть?

Никто ничего не ответил.

— Ну, вот и прекрасно! — сказал Сми. — Добро пожаловать в нашу команду, Сияющая Жемчужина!

Глава 34. Чужой верблюд.

Выбраться на берег оказалось не так-то просто, как думали Молли с Джорджем. Леонард Астер прекрасно знал, что Молли имеет обыкновение поступать по-своему, а потому поручил капитану Стави следить за ребятами в оба. И капитан сообщил об этом всей команде.

Но моряки есть моряки. Они стояли в порту, и команде было не до ребят. На второй день, к вечеру, Молли с Джорджем, которые весь день с нетерпением ждали удобного случая, наконец представился шанс улизнуть. Когда стемнело и матросы, наевшись до отвала и напившись грога, улеглись спать, ребята выскользнули на опустевшую палубу и на цыпочках спустились по сходням на пристань.

Очутившись на берегу, они шмыгнули за трапы, сваленные у стены каменного здания. От трапов воняло тухлой рыбой.

— И что теперь? — шепнул Джордж.

— Одно я знаю точно — ответила Молли, — нам нужно убраться подальше от этих трапов!

— Не можем же мы разгуливать здесь в этой одежде! — сказал Джордж. — Нам нужны такие балахоны, как у местных, вроде того, в котором уехал твой отец.

Молли кивнула:

— С корабля я видела веревки, на которых сушилось белье, вон у того здоровенного дома! Одежду можно позаимствовать оттуда.

— Позаимствовать? — переспросил Джордж.

— Ну, мы же в безвыходном положении! — пожала плечами Молли. — Отчаянная ситуация требует отчаянных действий!

— Это в смысле? — не понял Джордж.

— Это мой папа так говорит. В общем и целом это значит, что иногда одежду приходится и позаимствовать, — объяснила Молли. Она порылась в кармане и выудила оттуда несколько монет — последнюю сдачу с тех денег, что дала ей мама во Франции. — К тому же мы ведь заплатим! Ну, частично. Пошли.

На улицах почти никого не было. Жители Ашмара ужинали у себя дома. Тем не менее Молли с Джорджем выбирали самые узкие улочки. Они поднимались на холм, и у них текли слюнки: из домов, мимо которых они проходили, так аппетитно пахло!

— Пришли! — шепнула Молли.

Впереди возвышался беленый каменный дом, куда больше всех остальных, с превосходным видом на гавань. У стены дома была протянута веревка, на которой сушилось несколько белых одеяний. А неподалеку, деловито пережевывая жвачку, лежал верблюд.

Молли с Джорджем огляделись. На улице не было ни души. Уже совсем стемнело. Ребята подкрались к дому, сняли с веревки два самых маленьких балахона и натянули их на себя. Джорджу его балахон пришелся как раз впору. Молли одеяние было великовато, но она кое-как его подвернула, поддернула и решила, что сойдет. Одевшись, Молли оставила монеты на камне под веревкой и шепнула:

— Пошли!

Однако Джордж не двинулся с места.

— Слушай, — прошептал он, — может, тогда уж заодно и верблюда позаимствуем?

— Ты что, псих?! — прошипела Молли.

— Молли, — сказал Джордж, — нам нужно пройти много-много миль через пустыню! Если мы отправимся пешком, это займет целую вечность!

— Но мы же не умеем ездить на верблюде!

— Да чего там уметь-то? — заявил Джордж, глядя на деревянную конструкцию, пристегнутую к спине верблюда. — Вон, седло на нем какое-то есть. Думаешь, это намного сложнее, чем ездить на лошади?

Молли нахмурилась. Верблюда ей брать не хотелось: это уж будет настоящее воровство! Но с другой стороны, положение-то у них и в самом деле безвыходное! Папу и Питера найти надо, и чем быстрее, тем лучше…

— Ладно, давай! — шепнула она.

Джордж проворно отвязал верблюда. Потом они с Молли вдвоем взгромоздились на седло: Джордж втиснулся спереди, Молли — сзади. Затем Джордж стукнул верблюда пятками по бокам и сказал:

— Но! Пошел!

Верблюд медленно повернул голову и уставился на ребят. Морда у него была чрезвычайно недовольная. Потом он отвернулся и снова принялся жевать свою жвачку.

— Тоже мне, наездник нашелся! — фыркнула Молли.

— Ага, конечно, у тебя-то наверняка лучше выйдет! — обиделся Джордж.

— Ну, это же не я говорила, что тут и уметь нечего!

Рассерженный Джордж задрал ноги повыше и изо всех сил пнул верблюда. На этот раз верблюд оборачиваться не стал, а задрал голову и издал громкий, недовольный трубный рев. Из дома послышались крики.

— Нас услышали! — вскричала Молли.

Джордж пнул верблюда еще разок. Верблюд снова протестующе взревел, громче прежнего.

В доме загомонили, послышался топот.

— Они бегут сюда! — воскликнула Молли. — Надо убираться отсюда!

Молли попыталась выбраться из седла, но это оказалось не так-то просто: седло было тесное, а на Молли был этот громоздкий балахон. А Джордж твердо решил совладать с упрямым верблюдом. Он пнул его еще раз и прошипел:

— Вставай, скотина паршивая!

На этот раз верблюд все-таки обернулся — и плюнул в него. Джордж резко отдернулся назад и ударил затылком Молли по лбу. Верблюжий плевок пролетел мимо.

— Ой! — вскрикнула девочка. — Джордж, пусти! Дай я слезу!

И тут из-за угла выскочили четверо людей, двое из них — при саблях. Завидев Джорджа с Молли, они с гневными воплями ринулись к верблюду. Лица у них были перекошены от ярости. Теперь уже не только Молли, но и Джордж пытался выбраться из седла, однако оба запутались в своих одеяниях. Молли подумала было, что сейчас самое время воспользоваться звездным веществом, которое у нее в медальоне, но поняла, что ей до него не добраться. Вот теперь положение сделалось действительно безвыходным: первый из преследователей был уже совсем близко. Он выхватил саблю, и…

И замер как вкопанный, оттого что прямо у него перед носом пронеслась ослепительно яркая искорка. Человек невольно отшатнулся, второй преследователь налетел на него, а двое других врезались в эту кучу — и все четверо рухнули наземь рядом с верблюдом.

— Динька! — воскликнула Молли.

Динь-Динь откликнулась пронзительным трезвоном. Молли не поняла ни слова, но Динька не к ней и обращалась: она что-то сказала верблюду. Тот немедленно поднялся на ноги. Седло накренилось так, что Джордж с Молли едва не упали. Однако же им удалось каким-то чудом удержаться в седле. Верблюд, понукаемый Динькой, бросился прочь. Один из упавших людей дернулся в сторону верблюда, когда тот пробегал мимо, и ухватил Молли за ногу, пытаясь стащить девочку на землю. Молли завопила от боли. Джордж наугад пнул ногой и попал противнику по голове. Тот охнул и отпустил девочку. Верблюд выбежал на улицу и повернул направо. Джордж изо всех сил цеплялся за седло, а Молли — за Джорджа. Динька по-прежнему что-то звенела, и верблюд несся за ней как очумелый, перейдя с рыси на галоп. Позади все еще слышались гневные крики и топот. Но беглецы не оглядывались, и вскоре шум затих вдали.

Несколько минут спустя они миновали окраину города и очутились на дороге, ведущей напрямик через пустыню. Верблюд замедлил шаг. Вокруг сгущалась ночь.

— Ты как, жива? — спросил Джордж.

— Ага, — ответила Молли, хотя нога отчаянно ныла. — У меня все нормально.

Она привалилась к Джорджу и сказала Диньке, которая теперь уселась на голове у верблюда, между опущенными ушами, и смотрела вдаль:

— Спасибо, Динька! Ты нашла нас как нельзя более вовремя!

Динька обернулась и что-то прозвенела в ответ. Личико у нее было чуточку менее надменным, чем обычно, когда она разговаривала с Молли. Потом она сказала еще что-то и еще. На этот раз ее звон звучал тревожно и печально.

— Чего это она растрезвонилась? — спросил Джордж.

Молли пожала плечами.

— Я не понимаю ее языка, — сказала она. — Но кажется, догадываюсь. Динька тревожится из-за Питера.

Девочка окинула взглядом распростершуюся вокруг ночную пустыню.

— И я думаю, что она везет нас к нему.

Глава 35. Ночная поездка.

Мальчишки проснулись от скрежета отпираемой двери. Открыв глаза, Питер увидел в коридоре кучу стражников. Их было никак не меньше дюжины. Мальчик посмотрел в окно — за окном все еще была ночь.

— Что случилось? — шепнул Джеймс.

— Не знаю! — ответил Питер.

Тут в камеру вошли несколько стражников. Они возгласами и жестами заставили мальчиков встать. Один из них пнул Толстого Тэда — тот все еще дрых.

— Ой! — вскрикнул Тэд и еще раз вскрикнул «Ой!», когда стражник грубо вздернул его на ноги. — Чего это они? Темно же еще! Что… Ой!

Увесистая оплеуха заставила Тэда замолчать, и он понуро выбрался в коридор следом за остальными мальчишками. Питер озабоченно переглянулся с Леонардом Астером и Бакари. Их тоже разбудил шум, и теперь они стояли и смотрели, как уводят мальчиков. Проснулся и Крюк в своей камере. Он, как обычно, мрачно наблюдал за происходящим из самого темного угла камеры.

Стражники выстроили мальчишек цепочкой и подвели к камере с обезьянами, где заставили остановиться. Один из стражников отпер дверь, а другой стражник проскользнул в вонючую клетку, держа в руках палку с петлей на конце. Вид у стражника при этом был не самый довольный. Обезьяны завизжали и заметались, стараясь увернуться от стражника. Он, по-видимому, старался поймать какую-то определенную обезьяну. Наконец ему это удалось: после многих неудачных попыток он сумел набросить на нее петлю и поспешно ее затянул. Стражник вынес визжащую и извивающуюся обезьяну из камеры и посадил ее в клетку, поспешно захлопнув дверцу. Двое стражников подхватили клетку.

Небольшая процессия, состоявшая из мальчишек, стражников и обезьяны в клетке, прошла еще несколько ярдов и снова остановилась, на этот раз у глухой запертой дверцы, напоминающей кладовку. Двое стражников вошли туда и спустя минуту вышли обратно. Питер увидел, что у них в руках, и ахнул. Это были костюмы из золотой сетки!

Питеру дважды приходилось видеть подобные костюмы. В первый раз — на острове Моллюск, когда Ловцы звезд забирали звездное вещество, которое Питер с Молли отвоевали у Других. А во второй раз — в Стоунхендже: Леонард Астер надел тогда такой костюм, чтобы защититься от звездного вещества, которое привез в Место Возвращения. Питер знал, что такие костюмы нужны для работы со звездным веществом. Но кто здесь с ним работает? А главное — где?!

Стражники что-то рявкнули, и процессия двинулась дальше. Они миновали коридор и увидели ясное ночное небо. Но когда Питер уже собирался переступить порог, один из стражников накинул на него толстую веревку, туго затянул узел, а вторым концом обвязался сам. Они очень старались, чтобы Питер никуда не улетел!

Процессия потянулась через большой пустынный двор. Вот они миновали одну из тех странных металлических башен. Острие башни глядело в звездное небо. Тут Питеру в голову пришла одна мысль. Он поспешно огляделся. Так и есть: раньше башен было две, а теперь одна из них исчезла!

Однако размышлять над этой загадкой ему было некогда. Они миновали массивные ворота, и внимание Питера привлек странный караван, ожидавший их у стены дворца. Впереди были четыре всадника с саблями наголо. За ними — большая открытая повозка, запряженная парой лошадей. Повозка была богато украшена, пол у нее был застелен немыслимо роскошным ковром, вышитым золотой нитью, а на ковре возвышался трон. На троне восседая его величество король Зарбоф Третий собственной персоной. Рядом с королем стояла большая корзина, в которой он держал свою змею Кундалини.

За королевской повозкой виднелся верблюд, на спине у которого красовалось нечто вроде помоста. На этом помосте, прикованный цепями, стоял большой деревянный сундук. Его петли и замки отсвечивали желтым в свете звезд. Питер понял, что петли и замки, должно быть, золотые и что сам сундук, видимо, изнутри обит золотом. Питер был уверен, что сундук предназначен для хранения звездного вещества.

Позади верблюда находилась телега, запряженная четверкой лошадей. Большую часть телеги занимала огромная клетка. Стражники подтолкнули мальчишек к клетке и заставили забраться в нее. Последним в клетку втолкнули Питера. После этого стражник отвязал от себя веревку, которая соединяла его с мальчиком, и запер клетку на висячий замок. Клетку с обезьяной водрузили на ту же телегу, как и золотые костюмы. Стражники встали в строй позади телеги. И караван тронулся в путь.

На пустынных улицах Макнара стояла мертвая тишина. Слышно было лишь цоканье копыт да скрип тележных колес. Мальчишки смотрели по сторонам сквозь прутья клетки. Вот город кончился, началась пустыня. Питер узнал дорогу: его уже возили по ней прежде. Он напряженно всматривался вперед и вскоре разглядел острые уши и массивную голову Шакала. Прищурившись, мальчик увидел на фоне звездного неба и второй силуэт, ярдах в ста от Шакала. Силуэт был узкий и заостренный. Питер всматривался до тех пор, пока не убедился, что зрение его не обманывает. Это была одна из двух башен, что стояли во дворе! «Но как же ее сюда притащили? — удивился Питер. — А главное, для чего?».

Караван подъехал к самой пасти Шакала и остановился. Мальчишки со страхом смотрели на зияющую тьму между огромными зубами, стражники же старались вовсе не смотреть в ту сторону. Они ждали несколько минут. И вот наконец из черной пасти Шакала вынырнула фигура Омбры. Лошади захрапели и испуганно попятились, обезьянка заскулила и съежилась у себя в клетке. Омбра беззвучно проскользил вдоль каравана и поднялся в королевскую повозку. Зарбоф махнул рукой, и караван тронулся дальше, туда, где смотрела в небо острая, как игла, металлическая башня.

У подножия башни при свете фонарей, подвешенных на воткнутые в песок шесты, возились несколько человек. Питер узнал среди них Хитрюгу и других мальчиков-рабов.

— Держите порох подальше от фонарей! — кричал кто-то по-английски с сильным акцентом. — Подальше от фонарей!

Питер разглядел за башней три огромные телеги, соединенные вместе таким образом, что получилось нечто вроде поезда. Ну, теперь понятно, как эту башню сюда привезли. Но все равно непонятно зачем.

Караван остановился. Стражники отперли клетку и сделали знак Питеру — одному только Питеру — выйти. Стоило мальчику подойти к дверце клетки, один из стражников протянул руки и вытащил его наружу, до боли стиснув его предплечья. Питер почувствовал, как похолодало вокруг, и, обернувшись, увидел, что в их сторону скользит Омбра, следом за ним ковыляет вперевалку Зарбоф, а за ним двое стражников с трудом тащат огромную корзину со змеей Зарбофа.

Омбра остановился перед Питером.

— Нам понадобится твое умение летать, — простенал он. — Сейчас мы прикажем стражникам отпустить тебя. Ты будешь делать все в точности, как мы скажем. И ты не будешь пытаться сбежать!

Зарбоф выступил вперед:

— А если ты вздумаешь нас ослушаться, если ты по какой-либо причине не вернешься, я впущу Кундалини в клетку с твоими дружками!

Он подал знак стражникам, которые волокли корзину. Они опустили ее на песок рядом с клеткой. Мальчишки в ужасе уставились на корзину, а Зарбоф засвистел свою странную мелодию, и из корзины появилась массивная голова Кундалини. Змея подергивала языком, как будто пробовала воздух на вкус.

— У нее уйдет немало времени на то, чтобы съесть всех! — продолжал Зарбоф. — И я даже не знаю, которому придется хуже: тому, кого съедят первым, или тому, кто окажется последним!

И он расхохотался, наслаждаясь тем, какой эффект произвели его слова на пленников. Все они разревелись — кроме Джеймса.

— Прекратите немедленно! — воскликнул Питер Зарбофу.

Король явно удивился: он не привык, чтобы им командовали, а уж тем более чтобы им командовал мальчишка!

— Я не сбегу. Честное слово!

Рассерженный Зарбоф пытался что-то сказать насчет того, что с ним таким тоном не разговаривают, но Омбра перебил его.

— Мальчик понял ситуацию, — простенал он. — Идемте.

Зарбоф умолк, но по выражению его лица Питер понял, что их беседа еще не окончена.

Они направились к башне. Следом за ними стражники несли клетку с обезьяной. Подойдя ближе, Питер увидел, что вплотную к башне выстроен высокий деревянный помост, доходящий до двух третей самой башни. На помосте стояли лебедки, а к башне тянулось множество канатов, похожих на такелаж корабля. Видимо, с помощью этих канатов ее и поднимали. Питер увидел четыре большие прямоугольные металлические пластины, прикрепленные к основанию башни чем-то вроде петель. Между двумя из этих пластин зияло огромное отверстие. Хитрюга и другие мальчики-рабы носили что-то ведрами от телеги к этому отверстию. Они один за другим опорожняли ведра внутрь отверстия и снова возвращались к телеге.

Всем этим распоряжался человек с пронзительным голосом и незнакомым акцентом. Человек был высокий и чрезвычайно тощий, с седыми волосами, которые стояли дыбом у него над головой, точно облако. Глубоко посаженные глаза скрывались в тени и от этого походили на дыры, просверленные в голове.

— Где Альберт? — осведомился он, когда Питер и остальные подошли поближе. — Вы принесли Альберта?

Если этот человек и боялся Омбры или Зарбофа, то ничем этого не показывал.

— Ага! — воскликнул он, увидев обезьяну в клетке. — Вот и Альберт! Отлично! А это, видимо, летающий мальчик?

Он наклонился к Питеру и уставился ему в глаза так пристально, что мальчик невольно потупился.

— Ты Питер? Питер, да?

Питер кивнул.

— Я доктор Виктор Глотц, — сообщил человек. — Ты будешь искать для нас звездное вещество.

— Но я… я же не умею! — сказал Питер.

— Я тебе все расскажу! — пообещал Виктор Глотц. Он указал на металлическую башню. — Это ракета! — гордо сообщил он. — Ты знаешь, что такое ракета?

Питер с сомнением посмотрел на башню:

— Что-то вроде фейерверка, да?

Глотц пренебрежительно фыркнул.

— Фейерверки — это ребячье баловство! — заявил он. — Они способны взлететь не более чем на несколько сотен футов! А эта ракета, моя ракета, может взлететь — и взлетит! — высоко-высоко над землей! Выше самых высоких туч!

Питер взглянул на башню с еще большим сомнением. Башня была высоченная и явно тяжеленная.

— Ты мне не веришь?! — воскликнул Глотц, и его голос сделался еще пронзительнее. — Ты думаешь, это невозможно, да? Вот и в России думали так же! Они думали, что Виктор Глотц — сумасшедший. Дураки! Я им покажу! Я им докажу! Они еще узнают, кто из нас дурак! Я им…

— Доктор Глотц, — холодно перебил Омбра, — я так понимаю, ваши приготовления завершены?

— Все идет по графику, — сразу успокоившись, ответил Глотц. — Ракета стартует… — Он достал из кармана часы и прищурился, пытаясь разглядеть циферблат при свете фонаря. — Через два часа двадцать шесть минут, за несколько минут до рассвета.

— Вы уверены, что нельзя запустить ее раньше? — спросил Омбра. — Нельзя ли сделать так, чтобы она стартовала в темноте?

— Нет, — отрезал Глотц. — Я все рассчитал и несколько раз перепроверил расчеты. Если мы хотим, чтобы звездное вещество выпало именно здесь, необходимо все делать по графику. В противном случае я не смогу предсказать, где именно выпадет звездное вещество. Может быть, снова в Шотландии!

Питер слушал его, разинув рот.

— Так это вы сделали? — выпалил он. — Это вы устроили так, что звездное вещество выпало в Шотландии?

— Да, — улыбнулся Глотц. — Это я устроил так, что звездное вещество выпало в Шотландии. А через несколько часов я устрою так, чтобы оно выпало здесь!

— А я думал… — сказал Питер. — В смысле, Ловцы звезд мне говорили, что никто не знает, когда и где…

— Ловцы звезд, — ответил Глотц голосом, полным презрения, — просто дураки! Они не понимают, с чем имеют дело. И никогда не понимали! На протяжении многих веков они имели дело с могуществом, немыслимым могуществом, могуществом самой Вселенной! И как же они с ним поступали? Они отсылали его обратно! Они отказывались от него! Ну и довольно с них. У них был шанс, теперь пришло мое время!

Глотц покосился на Омбру с Зарбофом и поправился:

— Ну, то есть, я имею в виду, наше, пришло наше время! И уж мы-то свой шанс не упустим!

— А зачем вам звездное вещество? — спросил Питер.

— Чтобы добыть еще больше звездного вещества! — улыбнулся Глотц.

Увидев озадаченный взгляд Питера, он указал на башню.

— Эта ракета, — объяснил он, — понесет в небо небольшое количество звездного вещества. Его видно вон там, на вершине!

Питер поднял голову — и действительно, наверху, под самым острием ракеты, в металле был шов. И сквозь этот шов сочился свет, золотисто-желтое сияние звездного вещества.

— Это все, что у нас осталось, — сказал Глотц. — И его не так много. Но по моим расчетам, этого должно хватить. Вещество послужит сразу двум целям. Во-первых, оно поднимет ракету вверх, с помощью топлива, которое мальчики сейчас загружают внутрь.

Он указал на Хитрюгу и остальных мальчишек, которые по-прежнему методично таскали ведра взад-вперед.

— Затем, — продолжал Глотц, — когда ракета достигнет максимальной высоты, Альберт, — указал Глотц на клетку с обезьяной, — дернет за рычаг, открывающий люк, и выпустит звездное вещество в небо. Это вызовет Прорыв. А Прорыв в свою очередь вызовет новое выпадение звездного вещества. И в довольно большом количестве, если мои расчеты верны. А в своих расчетах я уверен! — И Глотц расплылся в улыбке, довольный своей гениальностью.

— Альберт? — нахмурился Питер. — То есть люк должна открыть обезьянка?

— Да-да! — по-прежнему улыбаясь, ответил Глотц. — И ракетой управлять будет тоже он! Я его всему научил: и ориентироваться, и работать рычагами! Мы пытались использовать людей, но они чересчур ненадежны!

— А что будет с обезьянкой, когда звездное вещество вылетит наружу? — спросил Питер.

Глотц только рукой махнул.

— У нас много других обезьян! — ответил он.

— Но все-таки, что будет… — начал Питер.

— Довольно! — стенающим голосом перебил его Омбра. — Доктор Глотц, завершайте ваши приготовления. Никаких проблем возникнуть не должно.

— Никаких проблем и не будет, лорд Омбра, могу вас заверить, — ответил Глотц и обернулся к Питеру. — Когда закончим подготовку к полету, я тебе объясню, что ты должен делать.

На окончание подготовки ушло почти два часа. Под пристальным наблюдением Глотца Хитрюга и другие мальчики-рабы закончили заправлять ракету топливом. После этого Глотц взобрался на деревянный помост в сопровождении двух мальчиков. Они с помощью лебедки подняли клетку с обезьянкой Альбертом на платформу напротив маленького люка, расположенного на самом верху ракеты, чуть пониже светящегося звездного вещества. Глотц посадил обезьянку внутрь, закрыл люк, потом спустился вниз вместе с мальчиками.

Затем солдаты обвязали помост веревками и оттащили его подальше от ракеты. Когда с этим было покончено, Глотц приказал:

— Несите фитиль!

Хитрюга вместе с мальчишкой, которого звали Болтун, подошли к пороховой телеге и достали оттуда моток чего-то, похожего на черную веревку. Глотц отнес веревку к основанию ракеты и аккуратно просунул ее конец в небольшую дырочку. А потом принялся отходить назад, разматывая веревку, и, отмотав футов десять, обрезал ее. Тем временем солдаты отвели лошадей и телеги за ближайший бархан. Питер стоял рядом с клеткой, где сидели его друзья. Все они молчали.

Небо на востоке начинало розоветь. Омбра обменялся несколькими словами с Глотцем и Зарбофом и заскользил в сторону Шакала. Питер знал, что Омбра не хочет, чтобы его застиг дневной свет. Когда Омбра исчез, Глотц поманил к себе Питера.

— Через две минуты, — сказал он, — я подожгу фитиль. Когда я это сделаю, все произойдет очень быстро, так что будь наготове. Ракета взлетит в небо. Ты увидишь яркий свет. Затем произойдет Прорыв — и выпадет звездное вещество. Я не знаю, где именно, но это будет где-то неподалеку, в радиусе пятнадцати миль. Ты должен полететь туда, определить место и немедленно вернуться сюда и сообщить, где оно находится, чтобы мы могли его забрать. Понятно?

— Но как же я его найду-то? — спросил Питер. — Откуда я узнаю, что оно именно там?

— Узнаешь, — пообещал Глотц. — Твои родители знали, и ты узнаешь.

Ошеломленный Питер пошатнулся, как будто его ударили.

— Вы что, знали моих родителей?! — воскликнул он.

— Да, конечно, — ответил Глотц. — Они много лет прожили здесь, в Рандуне. А ты что, был не в курсе?

— А где они теперь? — спросил Питер. — Они живы?

Глотц только небрежно махнул рукой, так же как тогда, когда речь шла об обезьянах.

— Сейчас не до болтовни, — заявил он. — Пора поджигать фитиль!

Питер, которому отчаянно хотелось забросать Глотца вопросами, смотрел, как ученый, держа в одной руке часы, а в другой спичку, присел на корточки рядом с концом фитиля. Он что-то сказал себе под нос на странном, непонятном языке. Потом чиркнул спичкой и поднес ее к фитилю. Фитиль вспыхнул, и огненная точка, плюясь искрами, поползла по песку к ракете.

Глотц торопливо отошел подальше, туда, где стоял Питер.

— Ну вот, мальчик, — сказал он Питеру, — теперь твоя очередь!

Глава 36. Погоня.

Всадники догоняли их.

Первой их услышала Динька, задолго до того, как Молли или Джордж могли бы заметить что-нибудь неладное. Прошло несколько часов с тех пор, как они выбрались из Ашмара. Они ехали через пустыню, на небе сияли мириады звезд, верблюд брел неспешной раскачивающейся походкой, как вдруг Динька, сидевшая у него на голове, подпрыгнула в воздух и понеслась туда, откуда они приехали. Несколько минут спустя она прилетела обратно и тревожно прозвенела что-то на ухо верблюду. Тот немедленно пустился в галоп, едва не вытряхнув из седла Молли с Джорджем.

— Эй, в чем дело? — воскликнул Джордж, хватаясь за переднюю луку. — Что случилось?

— Наверное, Динька увидела что-то там, позади, — сказала Молли, пытаясь обернуться и при этом не свалиться со скачущего верблюда.

Ей это удалось не с первой попытки, но наконец она разглядела вдали, на холме, четыре силуэта на фоне звездного неба.

— Господи! — воскликнула она. — За нами гонятся всадники на верблюдах!

Джордж тоже обернулся:

— Наверное, это те самые люди, у которых мы позаимствовали верблюда…

Молли кивнула. Верблюд несся в ночь, подгоняемый Динькой, а им с Джорджем оставалось только держаться изо всех сил. Время от времени Молли оглядывалась назад. И с каждым разом всадники оказывались все ближе…

Глава 37. Небеса взрываются.

Питер и все остальные следили, как яркий, брызжущий искрами огонек ползет вдоль фитиля. Вот он добрался до ракеты, всполз наверх и скрылся в отверстии…

Сперва ничего не случилось. Питер даже подумал, не потух ли фитиль.

А затем все мысли вышибло у него из головы. Пустыня взорвалась с таким ревом, как будто тысяча громовых раскатов прогремела разом. Яркая вспышка на некоторое время ослепила его. Когда же Питер снова прозрел, то поначалу не поверил своим глазам: ракета, которая только что выглядела такой массивной, такой неподвижной, устремилась в небо, точно стрела с огненным хвостом. Она с каждой секундой становилась все меньше.

Питер почувствовал, как чья-то рука схватила его за плечо. Обернувшись, он увидел, что это Виктор Глотц, раскрасневшийся от возбуждения.

— Будь готов! — сказал он.

— О небо, что это?! — воскликнул Леонард Астер, разбуженный далеким рокотом.

Этот рокот звучал как гром, хотя, конечно, какой тут гром — ночь была совершенно ясная! Они с Бакари бросились к крохотному окошку своей камеры и увидели ослепительно яркую стрелу, поднимающуюся в небо в нескольких милях отсюда.

— Похоже на падающую звезду, — сказал лорд Астер. — Только эта звезда не падает, а взлетает.

— Я припоминаю нечто в этом роде, — нахмурился Бакари. — Один из наших людей в Рандуне сообщил мне, что…

Но договорить он не успел: в этот момент небо взорвалось.

Внезапно все небо, от края до края, сделалось алым, потом — переливчато-фиолетовым, потом — ослепительного сине-зеленого цвета, как тропическая лагуна, озаренная полуденным солнцем, потом снова алым. Цвета не сливались, а мгновенно переходили один в другой. Мальчишки, находившиеся на месте старта, завопили, солдаты съежились, лошади отчаянно ржали и вставали на дыбы. Его величество Зарбоф Третий плюхнулся на четвереньки и заполз под свою повозку.

Глотц стоял рядом с Питером и наслаждался зрелищем. Он был в восторге.

— В точности как я рассчитал! — воскликнул он. — Звездное вещество должно выпасть где-то рядом. Ты пока ничего не чувствуешь?

— Нет, — сказал Питер. — А что…

В это мгновение краски внезапно потухли, как будто задули гигантскую свечу. Над ними вновь распростерлось черное небо, усеянное звездами, с розовой полоской зари на востоке. Мгновение спустя Питер пошатнулся и едва не упал, ощутив невидимую волну жара — нет, не горячего воздуха, а прилив теплоты, которая проникла в него, накрыла его с головой, перебив дыхание.

— Чувствуешь, да? — возбужденно спросил Глотц.

— Да… — выдохнул Питер.

Король Зарбоф выбрался из-под повозки и подошел к ним.

— Что, он это чувствует, да? — спросил король.

— Чувствует! — ответил Глотц.

— Где?! — крикнул Зарбоф, нависая над Питером. — Где оно выпало?

— Погодите немного, — тихо сказал Глотц, не спуская глаз с Питера. — Дайте ему время, он его найдет.

— Да уж, пусть найдет, а не то!.. — рявкнул Зарбоф.

Питер глубоко вздохнул, пытаясь восстановить дыхание. Он по-прежнему чувствовал тепло, но на этот раз только с одной стороны, справа от себя. Тепло было таким сильным, что даже жглось. Мальчик не понимал, как Глотц с Зарбофом сами этого не чувствуют.

Глотц пристально наблюдал за ним.

— Ну, где оно? — спросил он. — Где выпало звездное вещество?

— Там! — Питер указал направо.

— Отлично, отлично! — сказал Глотц. — Значит, сейчас помаленьку двинемся в ту сторону. Ты полетишь вперед и найдешь место, где оно выпало. Ты его сразу узнаешь, когда подлетишь поближе. Но слишком близко не подлетай. Найдешь место — и сразу к нам. Скажешь, где его искать. Понял?

— Понял, — ответил Питер.

— Если не вернешься в течение часа, я впущу Кундалини в клетку к твоим дружкам! — добавил Зарбоф.

— А вдруг я… — начал было Питер.

— Найди его! — прогремел Зарбоф. — Немедленно!

Питер шагнул вперед и взмыл в медленно светлеющее небо. Поднявшись футов на пятьдесят, он на миг завис, глядя на клетку, где сидели его друзья. Он видел их бледные лица — сквозь решетку они смотрели наверх. Он помахал им рукой, надеясь, что это выглядит ободряюще, затем наклонился горизонтально и полетел над пустыней в сторону источника тепла.

Четверо преследователей были уже совсем близко. Молли с Джорджем слышали их крики, а оборачиваясь, видели лица, искаженные от ярости.

Молли взглянула на небо. Странное сияние исчезло. Она никогда еще не видела ничего подобного — и Джордж тоже, хотя он и увлекался астрономией. Это сияние явно придало сил Динь-Динь, которая указывала на небо и возбужденно трезвонила, но наконец сдалась, с возмущением обнаружив, что Молли с Джорджем не понимают ни слова.

Преследователи тоже обратили внимание на сияние. Они указывали на небо и что-то кричали друг другу. Молли понадеялась было, что они испугаются и прекратят их преследовать, но, когда сияние угасло, всадники снова помчались во весь опор. Это были опытные наездники, и они мало-помалу нагоняли ребят. Теперь Молли видела, что все четверо вооружены саблями. Интересно, что в этой стране делают с верблюдокрадами?

Всадники были все ближе, ближе… Динька, не переставая, звенела над ухом у верблюда, но тот явно выбился из сил. Молли старалась не оглядываться, боясь, что в следующий раз, когда она обернется, всадники окажутся совсем близко. А впереди простиралась бескрайняя пустыня: не укрыться, не спрятаться… Крики всадников становились все более радостными: они видели, что добыча почти у них в руках.

И тут Молли что-то почувствовала. Грудь обдало жаром — сильно, почти до боли. Она сунула руку под одежду и нащупала…

«Медальон!» Девочка вытянула его наружу — медальон светился. Динька порхала у нее перед носом, что-то отчаянно звеня.

— Берегись! — Джордж дернул Молли вперед, на себя.

Что-то коснулось ее волос. Обернувшись, девочка увидела, что один из всадников поравнялся с ними. Ее волос коснулась его сабля, и всадник уже занес ее для нового удара. И на этот раз он бы, несомненно, дотянулся до Молли, кабы не Динька. Динька была маленькая, но скорости ей было не занимать. Она разогналась и так ударила всадника по носу, что тот взвыл от боли и свернул в сторону, а его клинок бессильно свистнул в воздухе.

Однако сдаваться всадник не собирался, и прочие преследователи тем временем тоже поравнялись с Молли и Джорджем. Динька снова повисла перед носом у Молли, яростно трезвоня и указывая на…

Медальон! Ну конечно! Пока Молли возилась с застежкой, балансируя на подпрыгивающем седле, Динька пыталась выиграть время, мельтеша перед носом у всадников и издавая звуки, от которых их верблюдам явно делалось не по себе. Однако всех четверых за раз она остановить не могла, и рано или поздно кто-нибудь из них да дотянется своей саблей до цели…

Молли наконец удалось снять медальон с шеи.

— Джордж! — крикнула она. — Отклонись в сторону!

— Зачем? — спросил мальчик, косясь на разгневанных всадников с саблями, скакавших по обе стороны.

— Быстрей! — крикнула Молли и отпихнула Джорджа в сторону свободной рукой.

Джордж разумно предпочел не спорить и отклонился. Молли раскрыла медальон и вытряхнула его содержимое на шею верблюду. Молли не открывала этот медальон с тех пор, как нашла его под кроватью у себя в комнате: он закатился туда во время борьбы в ту ужасную ночь, когда Омбра похитил ее маму. Так что Молли не знала, много ли звездного вещества осталось в медальоне. Не знала она и того, много ли нужно звездного вещества, чтобы заставить взлететь верблюда. Глядя, как сверкающая золотистая струйка опускается на верблюда, девочка от души надеялась, что этого хватит.

Со всех сторон послышались крики: всадники окружили их и одновременно ринулись на Молли с Джорджем. Острые сабли сверкнули и разрубили…

Пустоту.

Один из всадников нанес такой сильный удар, что потерял равновесие и свалился с верблюда. А остальные трое в изумлении уставились вверх, глядя, как Молли с Джорджем поднимаются в небо верхом на верблюде, который сейчас был самым счастливым верблюдом на свете.

Питер несся так быстро, как только мог, то есть очень быстро. Ему давным-давно не приходилось летать, и, невзирая на обстоятельства, было очень приятно снова ощутить, как ветер хлещет в лицо, и видеть, как стремительно несется земля далеко внизу.

Упавшее с неба звездное вещество тянуло его к себе, как магнитом. Питер пока еще не видел его, но знал, что оно впереди: во-первых, он чувствовал теплоту, а во-вторых, просто знал, и все тут. Он спикировал к земле, чтобы набрать побольше скорости, потом снова взмыл вверх, чтобы перевалить огромный бархан, за которым лежала долина.

Оно было там.

Питер не видел его. Это так же, как нельзя увидеть полуденное солнце: свет был такой яркий, что на него невозможно было смотреть в упор. Но звездное вещество лежало на дне долины, наполняя ее сиянием и светом, и песок горел золотом на добрую милю во все стороны. Питер наклонился, плавно забирая влево, чтобы сориентироваться и не заблудиться, когда придется вести сюда Глотца и Зарбофа.

Возвращаясь к каравану, Питер старался думать только о своих друзьях. Ни о чем больше. Он делает это ради них. У него просто нет другого выхода. Он старался не думать о том, чего будет стоить спасение его друзей, о том невероятном сгустке могущества, который вот-вот окажется в руках Глотца и Зарбофа, в руках Других…

В руках Омбры.

Питер очень старался об этом не думать. Но это было не так-то просто.

Глава 38. Динькина идея.

— И как ты думаешь, сколько мы тут продержимся? — спросил Джордж.

— Ну, со временем действие звездного вещества закончится, — ответила Молли.

— Знаю! — воскликнул Джордж, нервно поглядывая на распростершуюся далеко внизу пустыню. — Вот я как раз и думаю: что будет, если оно закончится слишком быстро, когда мы здесь, наверху? Те всадники остались далеко позади. Может быть, стоит спуститься? Вниз! Давай, верблюд, лети вниз! — приказал он верблюду.

Верблюд не обратил на него внимания. Динька, восседавшая между ушей верблюда, обернулась и с недовольным видом сказала что-то Джорджу. Что она сказала, Джордж не понял, но это явно был не комплимент.

— Мне кажется, Динька нас куда-то ведет, — заметила Молли.

— Хоть бы объяснила куда и зачем! — вздохнул Джордж.

Динька только раздраженно махнула рукой и снова отвернулась.

Они еще минут десять летели молча. Потом Молли посмотрела вниз и сказала:

— По-моему, действие вещества заканчивается.

Джордж тоже посмотрел вниз. Молли была права. Верблюд снижался — не то чтобы он падал, но снижался достаточно быстро, чтобы Молли с Джорджем слегка занервничали. В животе у верблюда тоже как-то подозрительно заурчало. Динька прозвенела что-то верблюду на ухо. В ответ животное слегка наклонило голову вправо, и они повернули в ту сторону. Снова звон — и верблюд выпрямился и полетел прямо. Молли с Джорджем поняли, что приземлятся они на вершине огромного бархана. Молли увидела, что небо за барханом светится — светится даже ярче, чем на востоке, где быстро вставало жаркое солнце пустыни. И как только она увидела это сияние, тут же почувствовала, откуда оно исходит.

— Звездное вещество, — сказала Молли.

— Что? Где? — удивился Джордж.

— Вон там, впереди. Видишь сияние? — спросила она. — Это звездное вещество. Много-много звездного вещества.

— А ты откуда знаешь?

— Уж я-то знаю, можешь мне поверить.

Верблюд, странно похрюкивая, быстро терял высоту. Когда они поравнялись с барханом, Динька настойчиво прозвенела что-то, и верблюд, кряхтя от напряжения, задрал голову. Это позволило замедлить падение. Верблюд благополучно опустился на песок, слегка споткнувшись, но не потеряв равновесия. Остановившись, животное рухнуло на колени и издало тяжкий вздох, ясно говоривший о том, что в ближайшее время они никуда не поедут. Джорджа и Молли это вполне устраивало. Ребята проворно выбрались из седла и спрыгнули на песок.

Молли тут же бросилась наверх, и Динька от нее не отставала. Дойдя до гребня бархана, Молли ахнула и прикрыла глаза ладонью. Свет был такой яркий, что глазам было больно. Девочка поспешно отвернулась и замахала Джорджу, чтобы он не ходил наверх.

— Оно здесь, в долине, — сказала она. — Его тут, похоже, ужасно много. Ближе не подойдешь.

— Как ты думаешь, то свечение в небе, которое мы наблюдали, — оно из-за этого? — спросил Джордж.

— Наверное, — ответила Молли. — Должно быть, оно только что выпало. Надо же, я всю жизнь слышала о том, как оно выпадает и скольких усилий Ловцам звезд стоит его разыскивать… А тут это случилось всего в нескольких милях от меня!

— И от столицы Рандуна, — добавил Джордж.

— Вот именно. Странное совпадение.

— Ты думаешь, это не совпадение?

— Ага, — сказала Молли. — По-моему, это никакое не совпадение. Я думаю, это Другие устроили каким-то образом. — Она нахмурилась. — Но это значит, что они скоро явятся сюда, чтобы забрать его!

— А мы не можем его забрать? — спросил Джордж.

— Нет. Костюмы специальные нужны, золотые, помнишь, как тот, который был на папе в Стоунхендже. Иначе к такому количеству звездного вещества никак не подойдешь. Разве что Питер мог бы. Он это пережил. Но, кроме него, никто на такое не способен.

В это время Динька зависла перед носом у Молли и принялась звенеть.

— Извини, Динь-Динь, — развела руками девочка. — Я тебя не понимаю.

Динька закатила глаза и принялась показывать жестами. Она указала на себя, потом наверх, за бархан, в сторону звездного вещества. Потом указала на медальон на шее у Молли.

— Извини, Динь, я не…

Динька раздраженно повторила все сначала. Только на этот раз она еще схватила медальон и дернула цепочку.

— Ей нужен твой медальон! — догадался Джордж.

— Да, — согласилась Молли, — но вот зачем?.. А-а, понятно! Она говорит, что может слетать за звездным веществом. Ей это не повредит.

Динька энергично закивала и снова потянула за медальон.

— Ага! — сказала Молли. — Она хочет набрать звездного вещества в мой медальон.

Динька просияла.

— Ладно. — Молли отстегнула медальон и вручила его Диньке. — Думаю, хуже не будет. Но какой в этом толк? Там поместится всего чуть-чуть, а все остальное…

Но Динька уже унеслась прочь, сжимая в крохотных ручках медальон.

Глава 39. Гадкая улыбочка.

Летя над вершинами барханов, Питер увидел сверху цепочку темных точек, ползущих через бескрайние пески. Караван! Он наклонился и пошел вниз. И через две минуты приземлился рядом с клеткой, где сидели его друзья.

Зарбоф восседал на троне, установленном на его повозке. Рядом стоял стражник, который держал над королем зонтик, защищающий владыку от солнца. Кроме трона, сесть в повозке было не на что, поэтому Виктор Глотц, ехавший там же, просто лежал на ковре. Когда прилетел Питер, он вскочил.

— Ну что, нашел? — с нетерпением спросил он.

— Оно там, — ответил Питер, указывая туда, откуда прилетел.

— Далеко? — осведомился Зарбоф.

Питер задумался.

— Миль восемь, — наконец ответил он. — А может, и девять. В общем, поезжайте вдоль этой долины между барханами.

— Отлично! — сказал Зарбоф.

Он хлопнул в ладоши и отдал приказ на рандунском. Крепкие руки схватили Питера за плечи. Двое солдат грубо подтащили его к повозке, на которой ехала клетка, в которой сидели Джеймс и остальные ребята.

— Ну зачем же так-то? — крикнул Питер Зарбофу. — Я же ведь обещал, а я всегда держу слово! Я не сбегу!

— Да уж, — ответил Зарбоф, — ты не сбежишь!

Стражники открыли дверцу клетки и затолкали Питера внутрь. Лязгнул замок. Джеймс, Томас, Прентис и Толстый Тэд почти не обратили внимания на Питера. Им было жарко, они устали и слабо реагировали на происходящее.

— Нам не дают воды! — прошептал Джеймс. — А пить так хочется!

В задней части телеги, рядом с грудой золотых костюмов, сидели Хитрюга и остальные мальчики-рабы. Они, похоже, чувствовали себя не лучше, чем пленники в клетке. Питер и Хитрюга обменялись взглядами. Питеру показалось, что в глазах у товарища мелькнула жалость. Питер хотел что-то сказать, но Хитрюга покачал головой и указал глазами на стражников.

Прозвучал приказ, и караван медленно потащился дальше через пустыню, на поиски звездного вещества. Зарбоф, восседавший на троне под зонтиком, обернулся. Он встретился глазами с Питером, поднял руку и с гадкой улыбочкой погладил корзину, где сидела его змея.

Глава 40. Голос с неба.

Неизвестно, что Динька делала с медальоном Молли, но времени на это у нее ушло немало. Джорджу с Молли было жарко и хотелось пить. Они сидели на песке, стараясь спрятаться в тени верблюда.

— А что мы будем делать, когда она вернется? — спросил Джордж. — Полетим дальше на верблюде?

— Даже не знаю, — сказала Молли. — Нам надо попасть в Макнар, потому что туда собирался папа, Питер тоже там. Но я не знаю, далеко ли это и где он находится. Надеюсь, Динька нас туда проводит…

— А звездное вещество как же? — поинтересовался Джордж, кивая в сторону сияния за гребнем бархана, которое по-прежнему было ярче жаркого солнца пустыни.

— Про это надо рассказать папе, — ответила Молли. — Он уж решит… А, вот и Динька!

Динька стрелой вылетела из-за гребня бархана, сжимая в руках медальон, который она тут же бросила в подставленные ладони Молли. Медальон был теплый на ощупь. Молли чувствовала, какая могучая сила таится внутри.

— Спасибо, Динька! — сказала она. — Ну а теперь нам, наверное, нужно в Макнар…

Динька перебила ее отчаянным трезвоном и энергично замотала головой.

— Что ты хочешь сказать? — спросила Молли. — Ты не хочешь, чтобы мы ехали в Макнар, да?

Динька закивала.

— Но почему же?

Динька указала в сторону бархана, издала нежный звон, указала на свое сердце, потом на сердце Молли.

— А-а! Понятно, — кивнула Молли.

— Что тебе понятно? — спросил Джордж.

— Там Питер! — улыбнулась Молли. — Он близко!

До места, где лежало звездное вещество, оставалось мили две. Питер чувствовал это. Ослепительное сияние было видно невооруженным глазом: голубое небо впереди казалось почти белым. Караван обогнул громадный бархан, с которого Питер увидел звездное зелье. Теперь бархан возвышался над ними справа. А впереди была та самая долина, где оно лежало.

Караван двигался вперед, пока свет не сделался настолько ослепительным, что дальше идти стало невозможно. Тогда они остановились, и солдаты под присмотром Глотца спустили с верблюда сундук с золотыми петлями. Затем Глотц подошел к телеге, в которой ехали мальчишки.

— Надевайте костюмы! — распорядился он.

Хитрюга и еще трое мальчиков-рабов без особого энтузиазма принялись натягивать костюмы из золотой сетки. Один костюм был значительно больше остальных — его надел сам Глотц. Он проверил костюмы мальчишек, чтобы убедиться, что они правильно надели и застегнули капюшоны, что нигде не торчит голая шея. Теперь все пятеро были похожи на странных золотых существ, с головы до пят обтянутых золотой сеткой.

— Костюмы ни в коем случае не снимать, пока я не разрешу, — сказал Глотц. — Кто снимет их раньше, тот умрет. Это ясно?

Четыре золотые головы кивнули.

Глотц подвел их к сундуку, стоящему на песке рядом с верблюдом, отпер сундук и откинул крышку. Питер убедился, что сундук, как он и думал, обшит изнутри золотом. Глотц сунул руку внутрь и достал два маленьких золотых совочка. Осмотрел совочки, кивнул и положил их обратно в сундук.

— Берите и несите за мной! — велел он мальчишкам.

Мальчики, кряхтя, подняли сундук: он явно был увесистый.

— Ничего, как ни странно, он станет легче, когда мы его наполним! — хихикнул Глотц. Потом он обернулся к Зарбофу и сказал: — Мы вернемся через час.

Питер смотрел им вслед сквозь решетку, пока высокая, сверкающая фигура Глотца, за которым мальчишки, одетые в золото, волокли тяжелый сундук, не растворилась в ослепительном сиянии, исходящем из долины. Затем он перевел взгляд на Зарбофа. Тот велел своим людям снять трон и ковер с повозки и перенести их к телеге. Стражники развернули ковер на песке рядом с клеткой, где сидели Питер и остальные, и поставили трон на ковер, лицом к мальчишкам. Зарбоф взгромоздился на трон. Позади него встал стражник с зонтиком.

Некоторое время Зарбоф смотрел на мальчиков, в основном на Питера. Потом хлопнул в ладоши и сказал что-то по-рандунски. Двое солдат трусцой бросились к королевской повозке. Мальчишки с ужасом увидели, как солдаты подняли огромную корзину, притащили ее на ковер и поставили рядом с королем. Тот положил руку на крышку корзины и выразительно побарабанил по ней пальцами, явно наслаждаясь ужасом на лицах мальчишек.

А потом принялся насвистывать. Крышка корзины откинулась.

Питер, стараясь сохранять спокойствие, хотя это было очень трудно, когда из корзины поднялась массивная голова, произнес:

— Ведь вы же обещали, что, если я вернусь назад, вы не причините вреда моим друзьям!

— Ничего такого я не обещал, глупый мальчишка! — сказал Зарбоф. — Я только сказал, что, если ты не вернешься, я скормлю твоих дружков Кундалини. И конечно, я бы непременно так и сделал. Просто штука в том, что я все равно собирался это сделать, вернешься ты или нет.

— Но это же нечестно! — взмолился Питер.

— Нечестно? — ухмыльнулся Зарбоф. — А ты думаешь, меня волнует, что честно, а что нет?

Змея, разматывая свои кольца, начала выбираться из корзины и заскользила по ковру в сторону клетки. Джеймс, Прентис, Томас и Толстый Тэд прижались к дальней стенке клетки. Питер лихорадочно придумывал, что бы такого сказать, чтобы остановить Зарбофа.

— А если вы меня убьете, — выпалил он, — некому будет искать вам звездное вещество, вот!

Зарбоф улыбнулся и указал в сторону сияния:

— Ты нам его уже нашел. Можешь не беспокоиться, мы используем это звездное вещество с умом! С его помощью мы добудем еще больше звездного вещества — столько, сколько понадобится, столько, сколько твоим Ловцам звезд и не снилось! Так что ты нам больше не нужен!

Теперь змея выбралась из корзины целиком. Длинное, толстое туловище змеи, извиваясь, ползло вперед. Змея задрала голову к прутьям клетки, ощупывая языком босые ноги Питера. Мальчик отшатнулся подальше от этого жуткого языка.

— О, ты ей понравился! — хмыкнул Зарбоф. — Возможно, тебе повезет: Кундалини съест тебя первым, и тебе не придется мучиться, глядя, как она пожирает твоих друзей!

Змея ткнулась в решетку, пытаясь добраться до Питера, но ее голова была слишком массивной и не пролезала между прутьями. Зарбоф выкрикнул несколько приказов, и к клетке подбежали трое солдат. Один, опасливо глядя на Кундалини, отворил дверцу клетки; еще двое встали у дверцы с саблями наголо, чтобы мальчишки не выскочили наружу.

Кундалини устремилась к дверце клетки. Солдаты отступили назад. Питер вместе с остальными мальчишками вжался в дальнюю стенку клетки. Они с ужасом смотрели, как змея вползает внутрь. Прентис завизжал. Зарбоф встал с трона и подошел поближе, чтобы лучше видеть.

Ни Зарбоф, ни его солдаты, поглощенные разыгрывающейся в клетке трагедией, не видели того, что видел Питер: тени на песке, летящей в их сторону. Никто из них не поднял головы, пока сверху не донесся голос — точнее, два голоса, мальчишеский и девчоночий. Питеру они оба показались знакомыми. Он задрал голову, но солнце светило так ярко, что он сумел рассмотреть только темный силуэт, летящий по небу. Довольно здоровый силуэт, между прочим.

Некоторые солдаты тоже задрали головы, завопили и стали указывать наверх. И неудивительно: ведь над ними летел… верблюд!

На миг все забыли про Кундалини и уставились в небо, в том числе и сам король Зарбоф Третий. Он даже рот разинул от удивления. И зря он это сделал, потому что в этот самый момент верблюд, повинуясь приказу Диньки, наконец облегчился, и огромная куча верблюжьего навоза рухнула прямо на голову его королевскому величеству. Его величество взревел от ярости и принялся носиться кругами, вопя, чтобы ему протерли лицо. Его люди и рады были бы послушаться, но им мешал верблюд: он принялся летать кругами, по-прежнему роняя навозные бомбы.

— Динька! — вскричал Питер, услышав знакомый трезвон.

Динька зазвенела в ответ и ринулась к нему. Она пролетела сквозь прутья клетки и уронила что-то ему в руку. Питер опустил глаза — это был медальон Молли. А Динька зависла возле его уха, изо всех сил звеня:

«Змея! Змея!!!».

Питер посмотрел себе под ноги — и обнаружил, что Кундалини совершенно не интересует летающий верблюд, зато очень интересует вкусный обед. Она была всего в нескольких дюймах от Питера, готовясь сдавить его своими смертельными кольцами.

Питер открыл медальон. Его рука тут же утонула в сияющем шаре золотистого света. Мальчик высыпал немного звездного вещества на голову Кундалини. Оно тут же подействовало: гигантская змея встала на дыбы, точно кобра у заклинателя, и, вращаясь, принялась подниматься вверх. Еще секунда — и все ее длинное туловище оторвалось от пола клетки. Медленно кружащаяся голова оказалась напротив открытой дверцы — и змея вылетела наружу. Летающая змея внесла еще большее замешательство в ряды солдат: им и так приходилось уворачиваться от летающего верблюда и гоняться за своим королем, который понесся куда-то в пустыню, по-прежнему требуя, чтобы ему вытерли лицо.

Теперь, когда Кундалини исчезла, ничто не мешало мальчишкам выбраться из клетки. Питер схватил за руки ошеломленных Прентиса и Томаса и толкнул их к дверце. Джеймс вытолкнул Толстого Тэда. Мальчишки выбрались наружу и спрыгнули с телеги на ковер, где стоял трон Зарбофа. Питер огляделся. Пока что солдаты были заняты верблюдом, змеей и крайне рассерженным королем. Но это все ненадолго. Надо удирать отсюда. Но как?!

— Хватайте их! — завопил Зарбоф, указывая на Питера и мальчишек. Солдаты бросились к ним.

Питер посмотрел на медальон. На ковер.

Ковер!!!

Питер рассыпал содержимое медальона по всему ковру. В следующее мгновение ковер взмыл сразу футов на шесть и продолжал подниматься так стремительно, что все мальчишки, даже сам Питер, попадали.

— Помогите! — взвыл Толстый Тэд: он свалился с ковра.

Питер нырнул вниз, подхватил его и успел втянуть на ковер — как раз вовремя: солдатская сабля свистнула в воздухе там, где только что болтались ноги Тэда. Вскоре ковер оказался вне досягаемости. Он легко, как воздушный шарик, поднимался все выше в голубое небо. Мальчишки миновали опускающуюся Кундалини и оставили позади яростные, разочарованные вопли изрядно обгаженного его королевского величества короля Зарбофа Третьего.

— Привет, Питер! — окликнули его сверху.

Голос был знакомый-знакомый, и от этого голоса в животе у Питера что-то затрепыхалось. Впрочем, это было приятно. Питер задрал голову и увидел Молли, уверенно восседающую на летающем верблюде. Питер почувствовал себя таким счастливым, что даже ухитрился немного обрадоваться Джорджу.

— Привет, Молли! — ответил он.

— Я думаю, нам надо убираться отсюда, пока мы не начали снижаться! — сказала она.

— Ага, — согласился Питер. — Да, наверное.

Они еще несколько секунд смотрели друг на друга — куда дольше, чем согласна была терпеть Динька.

«Это я тебя спасла, не забывай!» — пронзительно прозвенела она в ухо Питеру.

— Ну, конечно, Динька! — сказал Питер, не сводя глаз с Молли.

— Что она говорит? — спросила Молли.

— Она говорит, что очень рада видеть тебя снова, — машинально соврал Питер.

Глава 41. Оазис.

Ковер начал опускаться — и вдобавок проваливаться посередине. Действие звездного вещества заканчивалось. Летевший позади верблюд, на котором сидели Молли с Джорджем, тоже стремительно терял высоту.

Питер, прикрывая глаза от ослепительно-яркого солнца, вглядывался в горизонт. Вдалеке виднелись шпили и извилистые улочки Макнара. А вокруг не было ничегошеньки, кроме бескрайнего моря песка.

Но наконец Питер нашел то, что искал: пятнышко зелени посреди пустыни.

— Направо! — крикнул он.

Держась за края, они с мальчишками наклонили ковер вправо. До самого оазиса они не дотянули и приземлились на некотором расстоянии от него. Верблюд, который успел сделаться опытным летуном, опустился на землю, даже не споткнувшись.

Время шло к полудню, раскаленный песок был горячим, как огонь. Мальчишки уже много часов провели на жаре без воды. Так что когда Питер указал на пальмы и сказал: «Там есть вода!», они наперегонки бросились туда. Минута — и Джеймс, Толстый Тэд, Прентис и Томас сунули головы в маленький прудик в тени могучей пальмы.

Питеру тоже хотелось пить, как и Джорджу с Молли. Но вместо того чтобы броситься к оазису, они неловко застыли, стоя треугольником на обжигающем песке. Они ни разу не виделись со времени их последней встречи в Лондоне, после той ужасной ночи в Стоунхендже. Им нужно было так много сказать друг другу, но они не знали, с чего начать.

Наконец Молли нарушила общее замешательство. Она шагнула вперед и обняла Питера, отчего Питер, и без того красный от жары, покраснел еще сильнее.

— Я так рада, что мы тебя нашли! — воскликнула девочка.

— Я тоже очень рад, — сказал Питер. — Спасибо вам!

Он вытянулся во весь рост, стараясь казаться повыше. Но все равно он был ниже Молли и понимал, что теперь ему никогда ее не догнать.

«Между прочим, это я тебя нашла!» — ревниво заявила Динька, садясь на макушку Питеру.

Но Питер не обратил на нее внимания и обернулся к Джорджу. Мальчики неловко пожали друг другу руки.

— И тебе тоже спасибо, Джордж, — сказал Питер.

— Да ладно, чего уж там! — пожал плечами Джордж.

«Вот именно, чего уж там!» — подтвердила Динька.

— Динь, помолчи, а? — попросил Питер и снова обернулся к Молли. — Слушай, Молли, мне так много нужно тебе рассказать! Твой отец…

— Где он?!

— В тюрьме у Зарбофа, — сказал Питер. — Его притащили туда вместе с еще одним человеком.

— Бакари! — Лицо у Молли вытянулось. — Какой ужас!

— Все еще хуже, чем ты думаешь, — проговорил Питер. — Во-первых, Омбра жив. И он здесь.

— Но как такое может быть?!

— Не знаю, — ответил Питер. — Но он точно здесь, и он такой не один. Они командуют Зарбофом и Другими. Им нужно звездное вещество, Молли, и теперь они не просто ждут, когда оно выпадет. Они научились заставлять его падать на Землю! Они сделали это сегодня ночью.

— Это свечение на небе… — прошептала Молли.

Питер кивнул.

— А как они это сделали? — вмешался Джордж.

— Они запустили в небо ракету.

— Чего?! — переспросил Джордж.

Питер принялся рассказывать про Виктора Глотца и про огромную ракету, управляемую обезьяной. Джордж и Молли слушали его разинув рот. Джордж все расспрашивал об устройстве ракеты. Питер отвечал на его вопросы, насколько мог. Когда он наконец умолк, Молли уточнила:

— Так они посылают в небо звездное вещество, чтобы добыть еще больше звездного вещества?

— Да, — ответил Питер. — Они называют это Прорывом. А когда они соберут то звездное вещество, которое только что выпало, то отправят его наверх в другой ракете. У них осталась еще одна, и тогда…

Он запнулся.

— И что тогда? — спросила Молли.

— Ну, Глотц говорил, что это изменит Вселенную, — сказал Питер.

— Чушь какая! — фыркнул Джордж.

— Ну, это он так сказал! — огрызнулся Питер.

— Тогда он просто псих, да и все! — заявил Джордж.

— В самом деле? — съязвила Молли. — А по-моему, его план по добыче звездного вещества сработал!

Джордж покраснел. Питера это порадовало, но ненадолго.

— Как бы то ни было, — произнес он, — что бы они ни собирались делать со звездным веществом, его у них теперь навалом, и все из-за меня!

— Что ты имеешь в виду? — спросила Молли.

— Я имею в виду, что это я их к нему привел, — вздохнул Питер.

И он принялся рассказывать Молли, как Зарбоф грозился скормить его друзей змее, если он откажется помогать им. Он говорил потупившись, потому что боялся взглянуть в глаза Молли. Когда он закончил, девочка взяла его за руку.

— Не вини себя, Питер, — сказала она. — Тебе просто не оставили выбора.

Питер кивнул.

— Самое удивительное, — продолжил он, — они заранее знали, что я смогу найти звездное вещество! Они — то есть Омбра — нарочно привезли меня сюда с острова, чтобы я его нашел. Они говорили, что заставляли моих родителей делать то же самое. А ведь я даже не знал, кто мои родители и живы ли они! А они были здесь, понимаешь, Молли?!

Молли с Джорджем многозначительно переглянулись.

— В чем дело? — спросил Питер. — Вам что-то известно о моих родителях?

— Да, — ответила Молли.

Питер жадно слушал, не сводя с Молли глаз, пока она говорила обо всем, что они с Джорджем узнали в Оксфорде: про объявления, которые публиковал в газете таинственный мистер Пэн, про исчезновение мистера Пэна и его жены и про то, как его сына, Питера, младенцем отдали в приют Святого Норберта для трудновоспитуемых мальчиков.

— Пэн… — повторил Питер. — Но ведь это же моя фамилия! Питер Пэн…

В приюте Святого Норберта ему, понятно, об этом ничего не рассказывали.

— Да, — ответила Молли.

— Так, значит, мой отец… мои родители сотрудничали с Ловцами звезд?

— Да. Они предупреждали нас о том, когда должно выпасть звездное вещество. Они каким-то образом умели предвидеть это. Потому Другие и привезли тебя сюда: они знали, что ты тоже это можешь, — пояснила Молли.

— Но я ничего не предвидел! — возразил Питер. — Я только почувствовал его, когда оно выпало.

Молли немного поразмыслила об этом, а потом сказала:

— Ну, как бы то ни было, ты каким-то образом связан со звездным веществом — так же как и твои родители.

— Другие заставляли моих родителей им помогать… — с горечью произнес Питер. — А теперь вот и меня заставили. Из-за меня у них теперь звездного вещества достаточно, чтобы выполнить все, что они замышляют!

— А этот Глотц не говорил, когда именно они собираются отправить последнюю ракету и… и изменить Вселенную? — спросил Джордж.

— Говорил, — немного поразмыслив, ответил Питер. — Он что-то странное говорил. Что-то насчет какого-то дождя. И что этот дождь начнется через два дня.

— Звездный дождь! Леониды! — воскликнул Джордж.

— Чего-чего? — переспросила Молли.

— Очень мощный метеорный поток, — объяснил Джордж. — Он бывает только раз в тридцать три года. Он длится несколько ночей, постепенно набирая силу. Наверное, тогда-то этот Глотц и собирается отправить свою ракету.

— Значит, мы должны его остановить! — воскликнула Молли.

— Да, но как? — спросил Питер.

— Прежде всего нужно вытащить из этой тюрьмы папу и Бакари!

— Это не так-то просто, — заметил Питер.

— Да, но мы должны это сделать!

«Ох, и любит она покомандовать!» — прозвенела Динька.

— Что верно, то верно, — согласился Питер.

— Что она говорит? — с подозрением осведомилась Молли.

— Говорит, что ты, похоже, пить хочешь! — нашелся Питер.

Он махнул рукой в сторону оазиса с его манящей тенью. И все трое пошли в ту сторону. Динька, устроившаяся на голове у Питера, насторожилась, сорвалась с места и взлетела в небо. Минуту спустя она вернулась, села Питеру на плечо и коротко что-то прозвенела. Мальчик кивнул, потом снова обернулся к Молли, излагавшей свой план.

— Прежде чем возвращаться в Макнар, — говорила она, — тебе и другим мальчишкам надо добыть местную одежду.

— Как же мы ее добудем? У нас же денег нет! — возразил Джордж.

— Денег-то у нас нет, — согласился Питер, — зато у нас есть роскошный ковер! Просто королевский ковер! — Он ухмыльнулся. — Так что одежду мы добудем.

— Ну и кому тут можно продать ковер, в этой пустыне? — фыркнул Джордж.

— А вон, караванщикам, — ответил Питер.

— Каким караванщикам? — удивился Джордж.

— Тем, что сейчас вон за этим барханом, — сказал Питер, — и приближаются к оазису.

И подмигнул Диньке.

Полчаса спустя они выменяли на ковер короля Зарбофа пять местных балахонов, немного хлеба и меха для воды. Судя по тому, как охотно купцы согласились на сделку, ребята ужасно прогадали, но их все устраивало. И когда уходящее на запад солнце еще пылало в голубом небе, семь фигур в длинных белых одеяниях — и один верблюд — двинулись через пески к вздымающимся вдали шпилям Макнара.

Глава 42. Вопросы.

Леонард Астер услышал негромкое сопение в коридоре. Он не спал всю ночь, тревожился из-за Питера и мальчиков. Сквозь зарешеченное отверстие в стене темницы света проникало немного, но, судя по всему, на дворе был уже день.

«Как же долго…».

Он наклонился, встряхнул за плечо спящего Бакари.

— Проснись! — шепнул он. — Сюда идет Омбра!

Бакари тут же вскочил на ноги. В это время перед камерой показалась знакомая темная фигура. Сделалось холодно. Стенающий голос произнес:

— Доброе утро, лорд Астер! Как спалось?

— Где мальчики? — спросил Леонард.

— Я затем и пришел, чтобы это узнать, — ответил Омбра.

— О чем вы? — не понял Леонард.

Но тут Омбра вытянулся, становясь длиннее и тоньше, и проскользнул сквозь решетку в камеру, направляясь к тени Леонарда, лежащей на каменном полу. Леонард поспешно отскочил назад, но Омбра оказался проворнее, да и деваться было некуда. Омбра коснулся его тени. Последнее, что почувствовал Леонард, был сильный холод, стремительно распространявшийся от ног по всему телу, как будто кровь в его жилах превращалась в лед…

Очнулся он на полу.

— Как вы себя чувствуете? — озабоченно спрашивал склонившийся над ним Бакари.

— Нормально… — ответил Леонард, пытаясь сесть. — Что…

Он осекся. Омбра все еще был здесь. Он стоял в самом темном углу камеры, прячась от льющегося в окно света.

— Извиняюсь за доставленное неудобство, лорд Астер, — простенал он. — Мне нужно было выяснить, не общались ли вы с вашей дочерью.

— Молли?! Где она?!

— На данный момент мне это неизвестно. Когда люди Зарбофа прибыли на корабль, ее там не оказалось. А сегодня рано утром над пустыней видели девочку на летающем верблюде.

— Это Молли! — невольно улыбнулся Леонард.

— По-видимому, да, — простенал Омбра. — Меня там не было, но описание, которое дали солдаты, ей соответствует. С нею был еще некий молодой человек. Они устроили небольшую суматоху и ухитрились при этом освободить летающего мальчишку и его приятелей.

— Так им удалось бежать! — с облегчением вздохнул Леонард.

— Да, — простенал Омбра. — Однако теперь это уже не имеет значения. У нас звездного вещества столько, что мы сможем осуществить наши планы.

Улыбка Леонарда растаяла.

— Насколько я понимаю, — простенал Омбра, — вы имели возможность наблюдать некое любопытное атмосферное явление сегодня утром?

Леонард кивнул:

— Проглядеть его было бы затруднительно. Это выпало звездное вещество, насколько я понимаю? Но как получилось, что оно выпало именно здесь, в Рандуне? Это совершенно невероятное совпадение…

— Это было не совпадение, — объяснил Омбра. — Его вызвали мы. С помощью ракеты, построенной неким ученым, доктором Виктором Глотцем.

— Он сумел вызвать выпадение звездного вещества?! — изумился Бакари.

— Да, — просипел Омбра. — У нас ушло несколько лет на то, чтобы отработать эту технологию. И все эти годы нам приходилось терпеливо ждать. Но теперь… — Он немного подался вперед, выступив из тени. — Теперь у нас много звездного вещества! И мы готовы!

— Готовы? К чему? — спросил Леонард.

Капюшон Омбры развернулся в его сторону. Лорд Астер увидел багровые глаза, горящие во мраке. В камере сделалось еще холоднее.

— Лорд Астер, я хотел бы задать вам один вопрос, — простенал Омбра. — Известно ли вам, что такое звездное вещество?

— Нет, — ответил Леонард. — Этого мы не знаем. Нам известны лишь его свойства.

— Вы никогда не задавались вопросом, почему оно вообще падает на Землю?

— Задавался, разумеется.

— Так вот, я вам это расскажу, — сказал Омбра. — Разумеется, никакой нужды в этом нет. Но времени у нас предостаточно, а мне хочется посмотреть, что будет, когда вы осознаете истинные масштабы происходящего. Вы, Ловцы звезд, всего лишь крохотная частица колоссального противостояния — противостояния столь же бесконечного, как сама Вселенная. И вот сегодня вечером это противостояние завершится!

Багровые глаза под капюшоном сверкнули еще ярче.

— Все изменится, отныне и навеки!

Чем ярче светились багровые шары, тем холоднее становилось вокруг.

— Отныне и навеки! — повторил Омбра.

Глава 43. Идея Сияющей Жемчужины.

Сияющая Жемчужина сидела на корточках у выхода из пещеры, глядя наружу сквозь дождь. У нее за спиной устроились на земле пираты. Они выдохлись, промокли, проголодались и чувствовали себя ужасно несчастными.

— Ну что, видно что-нибудь? — прошептал Сми.

— Нет! — так же шепотом ответила Сияющая Жемчужина. — По-моему, они ушли!

— И что теперь? — поинтересовался кто-то.

Это был хороший вопрос. Скорпионы, казалось, были повсюду. Они обшаривали остров группами по четыре-пять человек, не пропуская ни одной скалы, ни единой долины. За этот утомительный день пираты дважды едва не попались к ним в лапы. Их бы давно уже схватили, если бы не Сияющая Жемчужина: девочка досконально знала остров. Но нельзя же убегать и прятаться всю оставшуюся жизнь? Рано или поздно Скорпионы их поймают. Теперь пираты это понимали. Сияющая Жемчужина видела это по их лицам. Пожалуй, самое время изложить им ее идею…

— У нас есть два выхода, — начала девочка.

Пираты уставились на нее.

— Можно и дальше убегать и прятаться, — сказала она. — Это не единственная пещера на острове. Если держаться начеку, выходить только по ночам и сидеть тише мыши, то нам, наверное, еще долго удастся так продержаться.

Люди мрачно оглядели темную, сырую пещеру.

— А другой выход? — спросил пират, которого звали Балдой.

Сияющая Жемчужина перевела дух.

— Надо напасть на них! — заявила она.

Балда разразился хриплым, лающим хохотом:

— Вот так вот взять и напасть?

— Да, — твердо ответила девочка.

— Но у нас же это… — возразил Сми. — Мы не того… В смысле, я имею в виду, что… Но как?!

— Нет ли у вас каких-нибудь вещей, которые носил капитан Крюк? — спросила Сияющая Жемчужина.

— Ну, — задумчиво нахмурился Сми, — вроде старые штаны его должны валяться где-то в форте… Я ему новые пошил из паруса, а старые все собирался залатать, да никак руки не доходили. — Он нахмурился еще сильнее. — Но при чем тут штаны? — спросил он. — Чем капитанские штаны помогут нам справиться со Скорпионами?

Сияющая Жемчужина изложила свой план. Когда она договорила, пираты некоторое время молчали. Наконец Балда нарушил тишину:

— По-моему, ничего из этого не выйдет!

Остальные кивнули.

— Но по-моему, — продолжал Балда, — это все равно лучше, чем до скончания дней прятаться по пещерам и ждать, пока нас ухлопают!

Пираты снова кивнули и обернулись к Сми. Он некоторое время в недоумении глазел на них, пока до него не дошло, что решение, собственно, уже принято, а ему как исполняющему обязанности капитана остается только его озвучить.

— Ну что ж, отлично, — сказал он Сияющей Жемчужине, — будем действовать по твоему плану!

Глава 44. Течь во Вселенной.

— Первое, что вам надлежит уяснить, — простенал Омбра, — это то, что существование человечества не более чем досадная неприятность. Вы воображаете себя венцом творения, но на самом деле вы лишь искажение исконного порядка вещей.

— Представления не имею, о чем вы, — пожал плечами Леонард.

— Ну, разумеется! — сказал Омбра. — Вы, людишки, настолько поглощены своими ничтожными делишками, что даже не замечаете грандиозного противостояния, разворачивающегося над этой крохотной песчинкой, которую вы называете своим миром.

— Тогда, быть может, вы будете столь любезны, что откроете нам глаза?

— Я попытаюсь, — простенал Омбра, — хотя это будет не так просто. Ваша людская натура столь ограниченна, ваши язык и мышление столь несовершенны, что понять это все будет для вас затруднительно. Объясняю на самом примитивном уровне: в том пространстве, что вы зовете Вселенной, существуют две противоборствующие силы. Одна сила воплощает в себе творение, бытие и свет, вторая — разрушение, пустоту, тьму.

— А вы, значит, на стороне тьмы, — уточнил Леонард.

— Я не просто на стороне тьмы, — отвечал Омбра. — Я и есть тьма!

— А как же Другие? — поинтересовался Бакари.

— Люди, которых вы зовете Другими, не имеют никакого значения. Они выполняют то, чего требую от них я, не ведая зачем и почему. Они, как и вы, Ловцы звезд, всего лишь пешки в игре, которой не понимают.

— Но если мы не имеем никакого значения, зачем же в таком случае вы явились сюда и вмешиваетесь в наши дела? — спросил Леонард.

— Сейчас объясню, — простенал Омбра. — Но прежде я вынужден совершить краткий экскурс в историю. Борьба между светом и тьмой идет с тех самых пор, как возникло то, что вы называете временем. Она шла и до того, как возникло само время, хотя я не предполагаю, что вы поймете, что я имею в виду. Главное, что вам следует понять: на протяжении нескольких миллиардов лет, по вашему счету, свет постоянно побеждал. Творение и бытие все расширяют свои владения. А моя сторона — тьма и пустота — непрерывно отступает. Мы сумели выжить лишь в отдельных укромных уголках, в пустотах, наполненных тьмой, и одна такая пустота находится… в общем, неподалеку отсюда. Но мы все же проигрываем битву. Мы отступаем по всем фронтам, ибо нам противостоит сила, с которой мы не способны бороться.

— Звездное вещество! — догадался Бакари.

— Да, — сказал Омбра. — Звездное вещество. Оно распространяется по всей Вселенной, исходя из места, которое называется Началом Начал. И оно создает нечто там, где прежде было ничто. Оно оставляет на своем пути звезды, галактики, супергалактики и еще более крупные структуры, чем супергалактики. А также бесчисленное множество более мелких сгустков материи: кометы, астероиды, камни, пылевые частицы, в том числе и планеты. В космосе бесчисленные миллионы планет, подобных вашей Земле. А вы и не знали, да, лорд Астер? Судя по вашему выражению лица — не знали. Да, конечно, вы, людишки, полагаете, будто вы одни такие. Что ж, в чем-то вы и правы. Потому что среди всех этих бесчисленных планет ваша — единственная, которая расположена так близко к потоку.

— К какому потоку? — спросил Леонард.

— К потоку звездного вещества, — ответил Омбра. — Он протекает почти вплотную к Земле. Вам его не видно — он существует на другом уровне бытия, не на том, где обычная материя. Но тем не менее он там есть и несет звездное вещество от Начала Начал к самым отдаленным уголкам Вселенной, подобно тому как акведук несет воду. Так вот, временами в этом акведуке образуется течь. Это явление известно как Прорыв. Когда такое происходит, мизерное количество звездного вещества вырывается наружу и оказывается в вашей реальности.

— То есть выпадает на Землю, — уточнил Бакари.

— Ну да, — подтвердил Омбра. — Оно выпадает здесь уже довольно давно. Собственно, благодаря звездному веществу на этом голом куске камня и появилась жизнь. По этой же причине жизнь обрела разум. Так что вы, люди, и то, что вы называете вашей цивилизацией, существуете благодаря тому, что в трубах Вселенной образовалась течь.

— Так вы за этим и явились? — спросил Леонард. — Чтобы вернуть это протекшее звездное вещество?

— Отнюдь, — ответил Омбра. — Мы здесь по куда более важной причине. Но чтобы это понять, вам придется потерпеть мое присутствие еще некоторое время.

Леонард кивнул.

Омбра продолжал:

— По мере того как люди становились все разумнее, они начали осознавать, какое могущество таится в звездном веществе. Одни хотели использовать его, чтобы захватить власть. Другие — для того, чтобы помешать первым сделать это… Возникла борьба между Другими и вами, Ловцами звезд. Эта борьба тянулась на протяжении тысячелетий, прежде чем на нее наконец обратили внимание.

— Обратили внимание? Кто? — спросил Леонард.

— Мои недруги, — ответил Омбра. — Силы света. До того они были заняты борьбой с моей стороной, с тьмой и пустотой. Когда же они заметили, какие последствия повлекло за собой появление на Земле звездного вещества: развитие разумной жизни и конфликт между Ловцами звезд и Другими, — они сочли, что несут ответственность за это и решили вмешаться в события. Будь сила на нашей стороне, мы бы просто уничтожили вашу планетку. Однако силы света предпочитают не уничтожать жизнь.

— Ну и хорошо, — буркнул Леонард.

— Ничего хорошего в этом нет, — возразил Омбра, — и вскоре вы сами в этом убедитесь. По крайней мере, им это на пользу не пошло! Так вот, как я уже говорил, силы света сочли, что несут ответственность за вас, людишек, и решили сделать так, чтобы вы не смогли использовать звездное вещество для самоуничтожения. Они прислали Наблюдателей.

— Наблюдателей? — переспросил Леонард, переглянувшись с Бакари.

— Да, — ответил Омбра. — Наблюдатели — это существа, обладающие определенными способностями, в том числе способностью предчувствовать назревающий Прорыв. Этих-то Наблюдателей и отправили сюда, на Землю. Их было очень мало. Они должны были предупреждать Ловцов звезд о грядущих Прорывах, чтобы вы успевали заполучить звездное вещество прежде, чем до него доберутся Другие. Много веков назад Наблюдатели научили ваших предков, как возвращать звездное вещество обратно на небо. И ваши предки передали эти сведения вам, как я имел несчастье убедиться лично во время того малоприятного инцидента в Стоунхендже, когда вы смогли вернуть на небо большую партию добытого нами звездного вещества.

— Нам стоило большого труда отбить его у вас, — сказал Леонард. — Об этом Выпадении нас не предупредили…

— Конечно, — сказал Омбра. — О нем предупредили нас. Последние двенадцать лет единственный оставшийся на Земле Наблюдатель работал на нас.

— Родители Питера… — произнес Леонард.

— Вы очень догадливы, лорд Астер, — простенал Омбра. — Но не они оба. Только его отец. Он совершил ошибку, что весьма нехарактерно для Наблюдателей. Влюбился в простую смертную. И женился на ней. У них родился ребенок. Это дало нам возможность им управлять. Чтобы спасти жену и ребенка, он вынужден был работать на нашей стороне, на стороне тьмы.

— Но как же ваши противники, силы света, не заметили, что их Наблюдатель исчез двенадцать лет тому назад? — спросил Бакари.

— Они не обратили внимания, — ответил Омбра. — Как я уже сказал, их внимание поглощено другими событиями, происходящими во Вселенной, а двенадцать лет — это ничтожный срок в масштабах нашей вечной борьбы. У сил света не было никаких причин подозревать, что тут, на Земле, что-то не так. Ну а когда они обнаружат последствия того, что мы намереваемся сделать, будет уже поздно!

— И что же вы намереваетесь сделать? — негромко спросил Леонард.

— А-а, — простенал Омбра, — ну вот, наконец-то мы подошли к текущим событиям! Вы, полагаю, обратили внимание на высокое металлическое сооружение, что стоит снаружи, во дворе.

Леонард с Бакари кивнули.

— Это ракета, построенная доктором Глотцем. Для человека он весьма неглуп, а мы к тому же усилили его интеллект, подвергая его обработке небольшими дозами звездного вещества. С тех пор он употребляет все свои дарования на то, чтобы найти способ наиболее эффективного использования протечки звездного вещества. И ему удалось достичь значительных успехов. Он придумал отправлять в небо ракету с небольшим количеством звездного вещества, чтобы вызывать Прорыв, получая значительно большее его количество. Именно так он устроил выпадение звездного вещества в Шотландии. Затем он научился вызывать выпадение звездного вещества в заранее определенном месте, как это и произошло сегодня утром. Это звездное вещество нашел для нас сын Наблюдателя, Питер, который, по всей видимости, хотя бы отчасти унаследовал способности своего отца. Теперь в нашем распоряжении очень большое количество звездного вещества. И сегодня вечером доктор Глотц отправит его в небо в ракете, чтобы в точно рассчитанный момент распылить его посреди метеорного потока Леониды. Советую вам не отходить от окна вашей камеры. Доктор Глотц уверяет, что это будет незабываемое зрелище. Впрочем, на это в любом случае стоит посмотреть, лорд Астер.

— Почему?

Глаза Омбры ярко сверкнули в тюремном мраке.

— Потому что это будет последнее, что вы увидите, — последнее, что увидят вообще все люди на Земле!

На некоторое время воцарилось молчание.

— Простите, я не понял, — наконец произнес Леонард.

— Да где вам понять! — сказал Омбра. — Как я уже говорил, несовершенство вашего языка — и, при всем моем уважении, вашего разума тоже — просто не позволяет вам постичь в полной мере все величие этого замысла. Скажу одно: если доктор Глотц прав — а я уверен, что он не ошибается, — внезапный мощный удар, который будет нанесен по потоку звездного вещества, заставит его повернуть в обратном направлении, словно волну, которая ударилась о стену. В результате расширение Вселенной мгновенно прекратится, более того — Вселенная начнет сжиматься. Это Обращение произойдет немыслимо быстро. В мгновение ока весь свет и все, что когда-либо было сотворено им, исчезнет. Все, абсолютно все: от мельчайшей пылинки и вашей ненаглядной Земли и до самих галактик, — все сделается таким, каким было до Начала Начал. До возникновения времени. Вместо всего этого воцарится безвременье и пустота. И мы будем править во тьме, как некогда правили прежде. Отныне и навеки!

Леонард с Бакари несколько долгих секунд смотрели в багровые глаза. Наконец Бакари нарушил молчание:

— Но почему же Другие вам помогают, если им это тоже грозит смертью?

— Другие! Другие всего лишь люди. Такие же невежественные глупцы, как и все остальные. Зарбоф знает только, что он получит еще больше звездного вещества. Дальше этого он не заглядывает.

— Но доктор Глотц-то ведь знает, чем грозят его эксперименты? — спросил Леонард.

— Он верит в свои теории, — ответил Омбра. — Но его интересует только одно: в последний миг своего существования, прежде чем все снова станет ничем, убедиться в том, что его теория верна!

— Да он просто безумец! — прошептал лорд Астер.

— Ну, среди людей он такой не один!

И снова воцарилось молчание. Наконец Леонард охрипшим голосом произнес:

— Знаете, вам все равно не удастся победить.

— Ах вот как, лорд Астер? И отчего же это? — осведомился лорд Омбра.

— Потому что свет всегда одолевает тьму. Даже крохотная спичка способна осветить большую комнату. И до тех пор, пока хоть где-то во Вселенной остается свет, вам не одержать победу.

— В том-то вся и штука, лорд Астер! — простенал Омбра. — А что, если самой Вселенной не станет, а?

Омбра не сводил глаз с Леонарда, словно ждал ответа. Но Леонарду нечего было ему ответить. В конце концов Омбра повернулся и вытек обратно сквозь решетку. И исчез, растаял во мраке тюремного коридора. А Леонард с Бакари остались сидеть, глядя на ясный день за окном.

Быть может, последний день в истории мира.

Глава 45. Обреченные.

Ребятам потребовалось несколько часов, чтобы добраться до Макнара. Было жарко. Все время хотелось пить. На горизонте маячил манящий город: россыпь глинобитных хижин, кривых пальм и сверкающих шпилей над дворцом Зарбофа. Море песка то и дело шутило шутки с их зрением: время от времени начинало казаться, будто город отдаляется и тает на горизонте, точно мираж в пустыне.

Но ребята все-таки добрались до шумной рыночной площади. Они изо всех сил старались не бросаться в глаза в своей новой, непривычной одежде. Вокруг гудел восточный базар, окатывая их волной запахов: застарелого пота, сладких благовоний, кокосов, пряностей… Верблюд, на котором большую часть пути ехали Толстый Тэд, Прентис и Молли, издал странное хрюканье. Томас подвел его к поилке с водой, и верблюд жадно принялся пить.

— И что теперь? — спросил Джеймс.

Вопрос предназначался Питеру, но ответила на него Молли:

— Надо пойти во дворец и освободить папу!

«Ага, и тут же попасться, как глупые рыбины!» — заметила Динька, которая пряталась под балахоном Питера.

— Что она говорит? — спросила Молли.

— Она говорит, что дворец сторожит охрана, — ответил Питер. — Туда так просто не вломишься, Молли.

— Ну а что же делать? — поинтересовалась девочка. — Так и будем тут стоять? Вон, на нас уже коситься начинают.

Это была правда: даже в живописной сутолоке базара их компания все равно бросалась в глаза.

— Ладно, — сказал Питер.

Он собрал ребят вместе. Толстому Тэду пришлось свистнуть — этот уже забрел куда-то к лоткам с едой. Когда все собрались в кружок, Питер вполголоса заговорил:

— Насколько я понимаю, нам нужно сделать две вещи. Во-первых, освободить лорда Астера и Бакари. А во-вторых, выбраться отсюда. Для этого нам нужен корабль.

— Наш корабль стоит в порту Ашмара, — сказала Молли. — Но туда нужно снова долго ехать через пустыню. Думаю, если за нами будет погоня, мы туда не доберемся.

Питер кивнул.

— Корабли есть и тут, — кивнул он. — Рядом с городом есть гавань. Омбра привез нас туда на своем подводном корабле, но там и нормальные корабли есть, парусные.

— Так, может, позаимствуем корабль? — спросил Джордж, взглянув на Молли.

— Тогда возьмешь это на себя, ладно, Джордж? — предложил Питер.

Ему было неприятно это признавать, но Джордж действительно лучше его умел добывать корабли и тому подобное.

— С удовольствием, — ответил Джордж.

— Отлично! — воскликнул Питер. — Значит, ты и Молли вместе с мальчишками добудете корабль и приготовите его к отплытию. А мы с Динькой отправимся во дворец и…

— Я с вами! — заявила Молли.

«Еще не хватало!» — звякнула Динька.

— Еще не хватало! — повторил Питер. — Молли, ну подумай сама! Мы с Динькой умеем летать. И мы уже бывали внутри тюрьмы. Мы знаем, куда летим.

— Это мой папа! — возразила Молли и достала медальон. — И у меня еще осталось звездное вещество. Я тоже могу летать, если понадобится!

Питер начал было возражать, но она перебила его:

— Я иду с вами, хотите вы этого или нет.

«Нет!» — сказала Динька.

— Ну ладно… — вздохнул Питер.

— Спасибо! — воскликнула Молли.

«Мы обречены!» — мрачно заявила Динька.

Несколько минут спустя, обсудив все детали своего плана, они ушли с рыночной площади и разошлись в разные стороны. Джордж и остальные мальчишки направились к гавани. Джордж вел под уздцы верблюда. А Молли с Питером, за пазухой у которого по-прежнему пряталась Динька, пошли ко дворцу Зарбофа.

Питер смотрел на грозные шпили, вспоминая, как Кундалини едва не позавтракала им и его товарищами. Он покосился на Молли. Хорошо все-таки, что она с ним! Но он все еще не представлял, как они вдвоем — ну ладно, втроем с Динькой — освободят Леонарда Астера из темницы Зарбофа. К тому же он сильно сомневался, что Джордж сумеет раздобыть корабль. Он, конечно, очень находчивый, но…

«Мы обречены!» — повторила Динька.

— Что она говорит? — спросила Молли.

— Она говорит, что это будет потрясающее приключение, — вздохнул Питер.

Глава 46. Послание Диньки.

Леонард Астер сидел, привалившись к стене камеры и глядя в никуда. Бакари, тоже впавший в уныние, встал, чтобы размять ноги. Он мельком глянул в зарешеченное оконце, потом подошел поближе.

— Они что-то делают с ракетой, — сообщил он.

Леонард поспешно вскочил на ноги и тоже подошел к окошку. Ослепительный полуденный свет мало-помалу становился мягче. Дело шло к вечеру. На другом конце двора смотрел в небо заостренный силуэт ракеты, вздымавшейся выше дворцовой стены. Высокий и тощий человек — видимо, это и был доктор Глотц — командовал несколькими мальчишками, судя по всему ровесниками Питера. Мальчишки таскали ведра от телеги к ракете. Вокруг ракеты стояло с десяток солдат с ружьями, и по меньшей мере еще пятьдесят вооруженных солдат было расставлено по всему двору. Многие из них, прикрывая глаза ладонью, вглядывались в небо.

— Питера ждут, — сказал Леонард.

Бакари кивнул.

— Вы думаете, он попытается вернуться?

— Он непременно попытается вернуться, или я плохо знаю Питера! — позволил себе улыбнуться Леонард. Его улыбка тут же угасла. — Но я не представляю себе, как он сумеет проникнуть сюда мимо всех этих солдат.

— Может быть, когда стемнеет? — предположил Бакари.

— Может быть, — согласился Леонард. — Сейчас еще не так поздно.

Они молча постояли еще с минуту, наблюдая за приготовлениями к полету. Леонард собирался было уже отойти от окна, как вдруг краем глаза заметил, как что-то мелькнуло в стороне. Он прижался лицом к решетке, изо всех сил напряг зрение — и снова увидел огонек, мелькнувший на фоне неба.

— Динька! — шепнул он.

Крохотная фигурка зигзагами подлетела ближе. Леонард с Бакари следили за ней во все глаза, отчаянно боясь, что ее заметят. Но солдаты не обратили на нее внимания. Они искали куда более крупную мишень. В следующую секунду Динька пролетела сквозь решетку и зависла в воздухе. Она оглянулась, убедилась, что в коридоре никого нет, и тихо прозвенела:

«Меня прислал Питер!».

— С ним все в порядке? — спросил Леонард.

«Да».

— А с Молли?

«Она с Питером, — прозвенела Динька, скорчив неодобрительную мину. — Они прячутся. Собираются перелететь через стену, когда стемнеет и их станет не видно. Они хотят спасти вас».

— Не надо, — покачал головой Леонард. — Послушай, Динь-Динь, это очень важно. Передай Питеру и Молли, что нас пока спасать не надо. Самое главное, что сейчас надо сделать, — это помешать им запустить ракету! Понятно?

Динька кивнула.

«Вас спасать не надо. Помешать запустить ракету».

— Все правильно. Молодец.

«А как?».

— Что «как»?

«Как помешать им запустить ракету?».

Леонард потер лоб.

— Не знаю, — сказал он. — Но, так или иначе, они должны это сделать. Если этого не сделать, весь мир… В общем, мира больше не будет.

Динька ничего не ответила, что для нее было совершенно не характерно.

— Скорей, Динька! — сказал Леонард, взглянув на окошко камеры. — Передай им, что времени в обрез!

«Я передам», — пообещала Динька. И стрелой золотистого света вылетела наружу. Бакари с Леонардом проводили ее взглядом до дворцовой стены. Небо темнело. Солдаты во дворе зажгли факелы.

— Времени в обрез… — повторил Леонард.

Глава 47. Решение Молли.

Динька пронеслась по темнеющему вечернему небу и обнаружила Питера с Молли там, где их и оставила: в узком проулке между двумя домами, рядом с внешней стеной дворца. Динька, не обращая внимания на Молли, опустилась на плечо Питеру и целую минуту звенела что-то ему на ухо. Чем дольше Питер ее слушал, тем сильнее хмурился.

— В чем дело? — спросила Молли.

Питер, к негодованию девочки, жестом попросил ее помолчать и спросил у Диньки:

— Что же он имел в виду?

Динька ответила несколькими короткими нотами.

Питер покачал головой:

— Странно…

— Что странно-то?! — снова спросила Молли.

— Динька говорит, твой папа не хочет, чтобы мы его прямо сейчас спасали, — ответил Питер.

— Что-о? Это почему еще?

— Он хочет, чтобы мы помешали им запустить ракету.

— Кому «им»? Какую еще ракету?

— Во дворе дворца стоит еще одна ракета. И твой папа говорит, что, если не помешать им ее запустить, тогда…

Питер замялся.

— Ну, что тогда?

— Тогда… тогда мира больше не будет, — закончил Питер.

Молли уставилась на него:

— В каком смысле — не будет?

— Не знаю, — пожал плечами Питер. — Но он сказал Диньке, что времени у нас в обрез. Надо им помешать. А как им помешаешь?

Молли посмотрела на Диньку, потом на Питера.

— Послушай, — сказала она, — не знаю, что там слышала от моего папы Динька, а я для начала хочу поговорить с ним сама!

Мягкое, золотистое сияние, которое обычно излучала Динька, мгновенно сделалось темно-бордовым. Динька разразилась негодующим трезвоном.

— Молли, — начал Питер, — Динька говорит, что…

— Меня не волнует, что там говорит Динька! — отрезала Молли. — Я собираюсь найти папу и спасти его. Можешь мне не помогать, если не хочешь!

И она достала из-под одежды свой медальон.

Питер схватил ее за руку.

— Погоди, Молли! — воскликнул он. — Мы спасем твоего папу, честное слово! Но он сказал Диньке, что сперва надо помешать запуску ракеты! Подумай, Молли. Он ведь так не сказал бы, если бы это не было важно!

Молли стряхнула руку Питера со своей руки.

— Ты делай как хочешь, — заявила она, — а я отправляюсь искать папу!

И открыла медальон. Узкую улочку тут же залило золотистым сиянием. Девочка подняла медальон и аккуратно высыпала на себя чуть-чуть звездного вещества. Сияние разлилось по ее телу, и она начала подниматься в небо, которое теперь сделалось густо-синим.

— Молли! — крикнул Питер.

Но больше он ничего сказать не успел: девочка наклонилась и исчезла за крышами. Питер хотел было уже устремиться следом. Но потом остановился и обернулся к Диньке.

— Вокруг ракеты работали люди? — спросил он.

«Да», — прозвенела Динька.

— Хорошо, — сказал он. — Сначала разберемся с ракетой. А потом уже поможем Молли спасти ее отца.

«Если мир к тому времени никуда не денется», — добавила Динька.

— Ну да, — кивнул Питер. — Если мир к тому времени никуда не денется.

Глава 48. Корабль, который нам нужен.

Джордж и остальные мальчишки прятались в штабелях деревянных бочонков на небольшом бугорке над гаванью. По мере того как садилось солнце, деловитый шум в порту затихал, сменяясь ленивым вечерним гомоном. Когда тьма сгустилась и наступила ночь, мальчишки высунулись из-за бочонков, чтобы оглядеться.

Гавань имела форму подковы. От скалистого берега отходили пять длинных причалов. Вдоль причалов теснились мелкие парусные суда, в основном рыбацкие скорлупки и торговые парусники побольше, все с треугольными парусами и необычными косыми реями.

— Странные какие лодки, — сказал Прентис.

— Никогда таких не видал, — согласился Томас.

Джордж нахмурился:

— Ты хотел сказать «не видел»?

— Ну, я же и говорю — не видал! — сказал Томас.

Джордж вздохнул.

— Такие лодки называются фелюгами, — объяснил он. — Старинное восточное судно. Отлично подходят для плавания по рекам и каботажного плавания, но для наших нужд, увы, не годятся.

— Ну да, — поддакнул Прентис. — Каботажное плавание — это не для нас!

Томас хихикнул. Джордж надулся и хотел было сказать что-то еще, но тут Джеймс подергал его за балахон.

— А как насчет вон того? — спросил он, указывая на высокую мачту, торчащую прямо напротив них.

Джордж выполз из-за бочонков, чтобы лучше видеть. Остальные мальчишки последовали за ним.

— Ага! — сказал Джордж. — Вот это ближе к делу. Судно голландской либо французской постройки. Оснащено четырехугольными парусами. Длина корпуса, по моим подсчетам, около сотни футов. Отличный корабль, Джеймс.

— Так он же не спущен на воду! — заметил Толстый Тэд.

И он был прав: корабль стоял на подпорках, кормой в сторону моря.

— Он в ремонте… — протянул Джордж.

— Сломанный корабль украсть хотел, надо же! — фыркнул Толстый Тэд.

Прентис с Томасом заржали.

— Мы не крадем, — наставительно сказал Джордж, — мы заимствуем! И вовсе не факт, что он сломан. Он просто в ремонте. Мало ли, может, его красят или… или еще что-нибудь. По-моему, он вообще готов к спуску на воду. Но в данный момент на нем нет экипажа, так что нам ничего не стоит его захватить.

— Ну да, ну да, — хмыкнул Прентис. — Захватить корабль, который стоит на берегу!

Томас снова захихикал.

— Смейтесь, сколько хотите, но это и есть корабль, который нам нужен, — возразил Джордж. — Единственный корабль, который сможет доставить нас домой.

— Да, но как спустить его на воду? — спросил Джеймс.

— В этом-то и проблема… — согласился Джордж.

— А поесть там нечего, на этом корабле? — поинтересовался Толстый Тэд.

Джордж не обратил на него внимания. Он рассматривал корабль. Небо сделалось теперь совсем темным, но было все видно: из-за горизонта выглянула полная луна. Толстый Тэд принялся шарить среди бочонков в надежде, что в каком-нибудь из них есть еда. Один из бочонков немного подтекал по шву. Тэд принюхался, сунул палец в жидкость, лизнул…

— Мм! — сказал он. — А неплохо!

— Тэд! — возмутился Джеймс. — Сейчас не время…

— Что там такое? — спросил Джордж, глядя на Тэда.

— Не знаю, что это такое, — ответил Тэд, — но оно довольно вкусное.

Джордж окунул палец в сочащуюся жидкость, попробовал ее на вкус. Потом перевел взгляд на корабль и улыбнулся:

— Оливковое масло! Молодец, Тэд.

— То есть его можно есть? — уточнил Тэд.

— Нет, — ответил Джордж. — Но оно нам очень даже пригодится!

Глава 49. Закуска.

Сияющая Жемчужина и пират по имени Балда притаились в густых джунглях на опушке у ворот пиратского форта. При свете луны было видно, что ворота приоткрыты. Они прятались тут уже добрых полчаса, застыв как статуи и прислушиваясь, не появятся ли Скорпионы. Но вокруг звучали только обычные голоса диких зверей и птиц.

— Ушли, наверное, — шепнула наконец Сияющая Жемчужина.

— Или уснули, — сказал Балда, не сводя глаз с форта.

— Как бы то ни было, — шепотом ответила Сияющая Жемчужина, — я собираюсь проникнуть внутрь!

Балда пристально посмотрел на нее:

— Ладно. Пошли.

Держась в тени деревьев, они подобрались к воротам. Оказавшись у ворот, снова замерли, прислушиваясь. Подняв голову, Сияющая Жемчужина увидела, как небо пересекла яркая полоска, потом еще и еще одна. Она, конечно, не раз видела падающие звезды, но никогда сразу три подряд. Может быть, это знак?

Балда же смотрел на ворота. Наконец он уперся в корявые доски и толкнул их. Ворота распахнулись медленно, со скрипом, который обоим показался оглушительным. Балда с Сияющей Жемчужиной подождали еще с минуту, но ничего подозрительного не услышали. Они вошли внутрь. Девочка замерла как вкопанная. В нескольких футах от нее валялся на земле труп пирата. Из груди у него торчала стрела — напоминание о битве, которая разыгралась здесь, когда Скорпионы взяли форт.

Сияющая Жемчужина не сводила глаз с трупа. В свете луны он выглядел белесым и жутким. Балда дернул ее за руку.

— Чего смотреть, ему уж ничем не поможешь! — шепнул он. — Пошли, вон капитанская хижина!

Они подошли к хижине. Сияющая Жемчужина отдернула кусок паруса, служивший вместо двери, и шагнула внутрь. Там тошнотворно воняло потом. Поначалу ей показалось, что в хижине пусто, но потом она увидела, что на полу в углу валяется что-то темное. Она подняла эту вещь и принялась рассматривать ее при свете луны. Это были старые штаны — рваные, грязные, дырявые насквозь. И ужасно вонючие.

— Ну вот, то самое, что ты просила, — брезгливо скривился Балда. — Капитанские штаны. Он их носил не снимая.

Они вышли из хижины, добежали до ворот и выскользнули наружу. Балда притворил ворота. Сияющая Жемчужина держала штаны Крюка на вытянутой руке — от них даже на свежем воздухе воняло невыносимо. Девочка пошла было через поляну, потом остановилась, окинула взглядом темные джунгли…

— Что не так? — шепнул Балда.

— Слушай! — велела она.

Балда склонил голову набок.

— Я ничего не слышу, — ответил он.

— То-то и оно, — прошептала Сияющая Жемчужина. — В джунглях слишком тихо!

— Может, это из-за нас? — предположил Балда.

— Да нет, — ответила Сияющая Жемчужина. — Это из-за них! — И она указала вперед.

Балда огляделся — и ахнул. Четверо воинов-Скорпионов, каждый с копьем, выступили из джунглей и надвигались на них с разных сторон, перекрывая все пути к отступлению. Сияющей Жемчужине и Балде ничего не оставалось, как пятиться к форту. Скорпионы остановились в нескольких шагах от них. Они ухмылялись, их зубы ярко блестели в свете луны.

Один из них что-то сказал. Ни Сияющая Жемчужина, ни Балда ничего не поняли. Они стояли, прижавшись спиной к воротам. Скорпионы потешались над ними, наслаждаясь их страхом. Один Скорпион поднял копье и указал им на Балду, потом на Сияющую Жемчужину, снова на Балду и снова на Сияющую Жемчужину, словно никак не мог решить, кого из них заколоть первым.

Скорпионы так увлеклись этой забавой, что даже не заметили, как в джунглях у них за спиной что-то зашевелилось. Но Сияющая Жемчужина заметила это. Она видела, как раскачиваются макушки пальм: кто-то огромный и могучий протискивался между стволами. И в следующую секунду Сияющая Жемчужина увидела в темноте два глаза, отсвечивающих багровым в лунном свете: глаза огромной рептилии.

Наконец воин-Скорпион вдоволь позабавился и занес копье для удара. Он выбрал жертву: первым умрет Балда. Балда не видел громадного существа, которое притаилось в джунглях за спиной у Скорпионов. Он упал на колени, не сводя глаз с блестящего острия копья, которое вот-вот должно было вонзиться ему в грудь. Губы его шевелились в беззвучной молитве. Воин крепче стиснул древко, напряг руку…

И тут тишину разорвал рев, от которого и у жертв, и у охотников кровь застыла в жилах. Земля содрогнулась под ногами массивной твари, которая была длиннее боевой лодки. Скорпионы обернулись и в ужасе уставились на гигантского крокодила. Мистер Грин несся на них, топоча и разинув пасть, в которой легко мог бы поместиться взрослый мужчина в полный рост.

Воины на миг застыли — и этот миг стал для них роковым. Крокодилище, двигавшийся куда быстрее, чем можно было ожидать от такого громадного существа, стремительно пересек поляну и набросился на воинов. Их копья были бессильны против могучих челюстей и длинных, острых, зазубренных зубов Мистера Грина.

Сияющая Жемчужина наклонилась и схватила за руку Балду. Тот так и стоял на коленях — он был слишком потрясен, чтобы как-то реагировать на творящуюся рядом бойню.

— Бежим! — воскликнула девочка, рывком поднимая его на ноги. — Скорее!

Она промчалась вдоль частокола и нырнула в лес. Балда, спотыкаясь, бежал следом за ней. Они продрались сквозь подлесок. Сияющая Жемчужина повернула вправо и выбралась на тропу, ведущую туда, где их должны были ждать Сми и остальные пираты. Они вместе с Балдой помчались по тропе, удаляясь от поляны и страшных воплей Скорпионов.

Постепенно вопли стали слышаться все реже. Потом затихли совсем. Сияющая Жемчужина тяжело дышала, но не осмеливалась остановиться. Она знала, что старого крокодила выманили на поляну те самые штаны, которые она держала в руке — они ведь пахли любимым блюдом Мистера Грина, капитаном Крюком! И сейчас, когда Мистер Грин управится с закуской, он непременно явится за следующей порцией…

Он пойдет следом за ней, за Сияющей Жемчужиной.

Глава 50. Вопросы без ответа.

Питер и Динька, скрываясь в тени, летели вдоль массивной дворцовой стены, держась подальше от сторожевых башен. Луна еще не успела оторваться от горизонта, однако небеса над головой уже ожили. Огненные метеориты проносились по небу каждые несколько секунд, один за другим. Великолепное было зрелище!

Питер высунул голову из-за стены и посмотрел вниз. Дворцовый двор был озарен множеством факелов на шестах, воткнутых в землю. В центре круга света возвышалась ракета, рядом с которой был возведен помост. Хитрюга и другие мальчишки таскали от стоящей поблизости телеги к ракете ведра с порохом. Повсюду стояли солдаты, большинство из них — с ружьями.

Как раз когда Питер с Динькой выглянули из-за стены, Хитрюга и ребята закончили загружать порох. Виктор Глотц выкрикнул приказ. Появились двое солдат, несущих клетку с обезьянкой.

«Франклин!» — прозвенела Динька.

— Кто это — Франклин? — спросил Питер.

«Обезьяна! Я его знаю!».

— Надеюсь, вы с ним не друзья, — мрачно заметил Питер. — А то, похоже, ему предстоит управлять этой ракетой!

«Он приятная обезьянка», — сказала Динька.

Они смотрели, как Глотц, с помощью Хитрюги и Болтуна, поднялся на помост и посадил Франклина в предназначенное для него отделение на самом верху ракеты. Когда они спустились, Глотц велел солдатам принести фитиль.

— Скоро все будет готово… — пробормотал Питер. — Слушай, Динька, мне надо туда…

Динька, трепеща крылышками, метнулась ему в лицо.

«Тебя же там застрелят!!!».

Питер кивнул, глядя на солдат:

— Если я просто возьму и прилечу, то меня застрелят, это точно. Надо придумать другой способ.

Он обшаривал глазами двор. Телегу с порохом уже увозили прочь. Следом за телегой, окруженные стражниками, шагали Хитрюга и еще трое мальчишек. Вот они свернули направо, направляясь в сторону тюрьмы… Питер нахмурился. Потом оттолкнулся от стены и повис в воздухе.

«Ты чего делаешь?» — прозвенела Динька.

— Думаю.

«О чем?».

— О Хитрюге и других мальчишках. Могу поручиться, они сейчас потащат в ракету звездное вещество. Глотц с Зарбофом сами-то к нему близко подходить боятся!

«И что?».

— А то, что они пойдут обратно с сундуком!

«И что?».

Но вместо ответа Питер устремился прочь, прячась за краем стены с наружной стороны. В следующее мгновение Динька бросилась следом — крохотный размытый светлячок, сердито вызванивающий вопросы, которые пока что оставались без ответа.

Глава 51. Ничего хорошего.

Молли перемахнула через дворцовую стену. Ракета, окруженная кольцом факелов и темными фигурами солдат, бросилась в глаза сразу. Девочка, обогнув всю эту сутолоку, устремилась к дальнему углу двора и там опустилась на землю, прячась в тени под стеной большого здания. Проникнуть во дворец оказалось легче, чем она рассчитывала. Когда глаза привыкли к темноте, Молли различила у самой земли маленькие зарешеченные окошки. Очевидно, это и была тюрьма.

Не веря своему счастью: надо же, она сразу очутилась рядом с тюрьмой! — Молли побежала вдоль стены здания, разыскивая вход. Она свернула за угол и через несколько шагов наткнулась на тяжелую деревянную дверь, окованную железом. Девочка перевела дух и дернула за ручку. К ее изумлению, дверь открылась. Она заглянула внутрь. Там никого не было. Она вошла и очутилась в небольшом помещении, от которого влево и вправо уходили низкие, сводчатые, освещенные факелами коридоры.

Из правого коридора послышался мужской голос. Девочка вздрогнула. В следующую секунду ему ответил второй. Двое людей — и они явно идут сюда! Молли поколебалась, раздумывая, не выбежать ли наружу. Но нет. Она уже слишком далеко зашла. Девочка шмыгнула в левый коридор.

Сначала было несколько пустых камер. Потом она оказалась в темном отрезке коридора, где не было факелов. Она ощутила сильный, неприятный запах и услышала где-то поблизости странные звуки.

Чья-то волосатая рука попыталась ухватить ее за шею. Молли с трудом сдержала вопль и обернулась. Из-за решетки торчала длинная, волосатая лапа. Лапа хватала воздух, норовя снова дотянуться до Молли.

«Это обезьяна! Зачем они здесь?».

Девочка отошла подальше и осторожно приблизилась к соседней камере. Сердце у нее подпрыгнуло: там кто-то был! Он стоял в дальнем темном углу. Высокий, совсем как ее папа… Девочка подступила к самой решетке.

— Папа? — шепнула она.

Человек выступил на свет факела. Молли снова с трудом сдержала крик. Длинные черные усы, знакомое рубленое лицо…

«Капитан Крюк!».

Пират узнал Молли: она некогда была в плену на его корабле. Он ухмыльнулся, радуясь ее страху. Тонкие губы растянулись, обнажив ряд желтых гнилых зубов. Молли заставила себя пойти дальше, нервно оглянувшись на камеру пирата.

— Молли!

Она с облегчением услышала отцовский голос. Лорд Астер стоял, прижавшись к решетке. Девочка бросилась к нему, они кое-как просунули руки сквозь решетку и несколько секунд простояли, обнявшись. Потом Леонард, извинившись за неучтивость, церемонно представил свою дочь Бакари. Молли с Бакари обменялись рукопожатием.

— Ты как сюда попала?

— Дверь никто не охраняет, — объяснила Молли.

Леонард кивнул:

— Видимо, все солдаты сторожат ракету.

Он указал на окно, выходящее во двор.

— Молли, их надо остановить!

— Да знаю я, — сказала Молли. — Динька передала нам твое послание. Они с Питером собираются что-то сделать с ракетой. Но я решила, что сначала надо вытащить отсюда тебя!

— Но как? — спросил Леонард.

— У меня в медальоне есть немного звездного вещества, — сказала Молли. — Я открою замок с его помощью!

Она достала из-под одежды медальон и раскрыла его, привычно зажмурившись, чтобы яркий свет не ослепил ее.

Но света не было.

— Ой, мамочки! — воскликнула Молли. — Оно кончилось! Я истратила последнее звездное вещество на то, чтобы перелететь через стену. Ну, может быть, я…

Она осеклась, увидев, как изменилось лицо отца.

— Молли, беги! — велел он.

Девочка развернулась — и оказалась лицом к лицу с коренастым солдатом, который ухватил ее за руки, причем так сильно, что она вскрикнула от боли. Солдат что-то крикнул по-рандунски. На крик тут же прибежали еще трое солдат. Они обнажили сабли и знаками велели Леонарду и Бакари отойти вглубь камеры. Потом отперли дверь и грубо втолкнули Молли внутрь. Убедившись, что дверь надежно заперта, солдаты с хохотом удалились.

Молли бросилась в объятия отца.

— Прости меня, папочка! — всхлипнула она. — Я… я хотела помочь, а теперь, получается, все испортила!

— Ничего, ничего, — успокоил ее Леонард, мягко похлопав дочку по спине. — Все будет хорошо. Все будет хорошо, вот увидишь.

И посмотрел на Бакари. Бакари выглянул в окно, потом обернулся к Леонарду и покачал головой. Леонард понял, что хотел сказать его товарищ: ничего хорошего их не ждет.

Глава 52. Золотые костюмы.

Питер и летящая следом за ним Динька приземлились у двери, ведущей в тюрьму. Дверь была распахнута настежь. Питер сунул голову внутрь, никого не увидел и вошел. Он тут же затаил дыхание и замер: откуда-то слева доносился хохот. Он свернул было направо, но и оттуда слышались голоса. Поскольку деваться было некуда, Питер взлетел под потолок и распластался там, прячась в тени за балкой. Динька спряталась за ним. Через несколько секунд четверо солдат, по-прежнему заливаясь хохотом, прошли прямо под ними и скрылись в правом коридоре. Их голоса постепенно затихли вдали.

Питер быстро опустился на пол и бросился налево. Он миновал кладовую, где хранились золотые костюмы. Подойдя к камере с обезьянами, он задумался. Может, стоит уж заодно дойти до камеры, где сидят Леонард Астер и Бакари? Но тут он снова услышал голоса, на этот раз у себя за спиной, и решил придерживаться первоначального плана.

На камере с обезьянами, как он и надеялся, замка не было, только задвижка. Он открыл ее и, морщась от вони, проскользнул внутрь. Дверь он за собой прикрыл, но на задвижку ее запирать не стал. Его тут же с визгом и уханьем окружили взволнованные обезьяны.

«Они тебя боятся», — объяснила Динька, сидящая на плече у Питера.

— Скажи им, что все в порядке, — шепнул он. — И чтобы они замолчали.

Динька спорхнула вниз и заговорила с обезьянами на странной смеси своего обычного звона и обезьяньего уханья. Что уж там она говорила, неизвестно, но это подействовало: обезьяны притихли. Одна молоденькая обезьянка подошла, понюхала ногу Питера и издала ворчание.

«Она говорит, от тебя ужасно воняет», — перевела Динька.

— Тсс! — Питер прислушался. Голоса приближались. — Слушай, Динька, — сказал он, стаскивая с себя балахон, — объясни обезьянам, что я сейчас открою дверь — пусть они выбегут наружу и отвлекут солдат.

«А вдруг они не захотят? Зачем им это?».

— Понятия не имею! — буркнул Питер. Голоса и шаги звучали уже совсем рядом. — Мне просто нужно их отвлечь! — шепнул он. — Ну, придумай что-нибудь!

«Ладно уж!».

Динька обратилась к обезьянам, а Питер выглянул наружу сквозь решетку и увидел приближающихся солдат. Как он и надеялся, эти солдаты сопровождали четверых мальчишек. Первым шел Хитрюга, за ним Болтун, Кудряш и Пройдоха. Все они остановились напротив комнаты, где хранились золотые костюмы. Питер посмотрел на Диньку, парящую среди обезьян, кивнул — и распахнул дверцу.

Динька пронзительно зазвенела. И обезьяны, визжа и завывая, точно голодные демоны, хлынули в коридор и накинулись на солдат. Они прыгали им на голову, вцеплялись в лицо, срывали с них головные уборы, трепали за волосы… Солдаты побросали оружие и принялись отчаянно отмахиваться от бешеных мохнатых противников. Некоторые даже на пол попадали.

Питер выжидал. Когда в коридоре воцарился настоящий хаос и солдатам окончательно стало не до мальчишек, Питер выскочил наружу, схватил Болтуна и втащил его в камеру обезьян.

— Тсс! — сказал Питер, зажав Болтуну рот прежде, чем тот успел завопить. — Сиди тут и не показывайся на глаза, пока солдаты не уйдут! Я здесь, чтобы помочь вам.

Болтун закивал, и Питер с облегчением отпустил его.

Он сунул Диньку за пазуху и, дождавшись подходящего момента, выскочил в коридор, где по-прежнему царил ад кромешный, и встал в строй мальчишек следом за Хитрюгой, сделав остальным знак помалкивать.

Еще минуты две солдаты боролись с несносными обезьянами, а потом те наконец оставили их в покое и ускакали прочь, визжа и ухая. Солдаты, явно обеспокоенные задержкой, поспешно надели свои тюрбаны и подобрали оружие. Питер старался держаться поближе к Хитрюге и прятал лицо. Но солдаты и не заметили бы подмены. Они открыли кладовую и затолкали мальчишек внутрь, нетерпеливо указывая на костюмы, висящие вдоль дальней стены.

Питер принялся натягивать один из костюмов. Костюм, сделанный из золотой сетки, был тяжелый, но на ощупь довольно приятный, гладкий и прохладный.

— Что ты сказала обезьянам? — спросил он у Диньки, пряча ее под золотой костюм.

«Что солдаты прячут в волосах бананы!».

Питер сунул ноги в золотые сапожки, натянул на голову золотой капюшон. Из-под капюшона было плохо видно, что происходит вокруг, зато и лица его никто не разглядит. Питер снова встал в строй позади Хитрюги, и мальчики вышли в коридор — четыре золотые фигурки, которые должны были принести звездное вещество, грозившее погубить весь мир.

Глава 53. Смазка.

Темнело. Джордж, не обращая внимания на великолепный метеорный поток, всматривался в корабль, чтобы быть уверенным, что последние из работников отложили свои инструменты и ушли спать. В гавани все затихло, моряки и грузчики разбрелись по окрестным кофейням, откуда слышались взрывы хохота и валили клубы табачного дыма.

Когда совсем стемнело, Джордж распорядился:

— Джеймс, Прентис, Томас, вы пойдете со мной. Тэд, ты остаешься здесь. Жди моего сигнала.

— Какого еще сигнала? Чего делать-то надо?

Джордж сунул руку под свой балахон и достал белый носовой платок. Он взмахнул им над головой и сказал Толстому Тэду:

— Когда я сделаю вот так, пни вон тот бочонок, — и указал на бочонок, лежавший в самом низу высокого штабеля.

Тэд окинул взглядом бочонки.

— Но ведь если я так сделаю, — заметил он, — все бочонки рассыплются!

— Ну да, — кивнул Джордж.

— Ага! — произнес Тэд, как будто все понял, хотя на самом деле ничего не понял.

— Как только выбьешь бочонок, — продолжал Джордж, — беги со всех ног к кораблю. Он будет двигаться. Запрыгивай на него как можно скорее.

— Но-о… — начал Тэд.

— Как можно скорее! — повторил Джордж, отсекая все возможные возражения.

Затем Джордж, Прентис, Томас и Джеймс выбрали два бочонка с оливковым маслом и аккуратно скатили их с пригорка вниз, к гавани. Сухой док, где стоял корабль, представлял собой большую канаву, вырытую на берегу и выложенную бревнами. В дальнем конце канавы был тяжелый деревянный затвор, перекрывающий воду. Его удерживала толстая цепь. Сам корабль, слегка наклоненный кормой в сторону моря, стоял на массивных, гладких бревнах. Соскользнуть в море ему не давали деревянные подпорки, шедшие вдоль обоих бортов. Между подпорками была натянута сеть, по которой рабочие забирались на палубу и слезали обратно.

— Вот как это все устроено: во время прилива, если открыть шлюзовой затвор, вода заполняет док и корабль оказывается на плаву. А потом его по этим бревнам — они называются катки — выкатывают в море, — объяснил Джордж.

— Да тут, небось, толпа народу нужна! — заметил Томас.

— На самом деле нет, — сказал Джордж. — Тут главное сила тяжести и грамотное использование рычага. Видите вон те лебедки по обе стороны от дока? Вот ими-то корабль и втаскивали в док. А если ослабить канаты и снизить силу трения, корабль сам собой скатится прямо в воду.

— Но ведь нас же всего четверо! — воскликнул Томас.

— Ну да, — ответил Джордж. — По одному на каждую лебедку, еще один должен открыть шлюз, а один поднимется на борт, чтобы поднять паруса. Самое сложное — правильно рассчитать время. Обычно шлюз открывают во время отлива. И когда вода начинает прибывать, корабль мало-помалу всплывает. Но у нас сейчас на это нет времени. Поэтому нам и понадобится масло.

— Ну да, чтобы корабль лучше скользил, — кивнул Джеймс.

— Вот именно, — согласился Джордж.

— А как же эти подпорки? — спросил Джеймс.

— Большая часть из них сама упадет или сломается, когда корабль заскользит вперед, — сказал Джордж. — Главное, рассчитать силу толчка, чтобы корабль не опрокинулся.

— Да, это может сработать, — снова кивнул Джеймс.

— Что может сработать-то? — спросил Томас, окончательно сбитый с толку.

— Ладно, пока забудь об этом, — сказал Джордж. — Мы сейчас наверняка все перепачкаемся, давайте пока снимем балахоны!

Мальчишки сбросили туземные одеяния. У Джорджа под балахоном по-прежнему были брюки от костюма и белая рубашка. Остальные мальчишки были в тех лохмотьях, которые носили на острове. Джеймс, ловко лазавший по деревьям, вызвался подняться на борт и развернуть главный парус. Джордж тут же согласился. Мальчишки поплевали на руки, обменялись рукопожатием на удачу, и Джеймс побежал к кораблю. Он съехал по бревнам на дно сухого дока и забрался по сети на палубу. Вспышки метеоров ярко освещали небо, так что ребятам было хорошо видно, как Джеймс полез на мачту.

Джордж велел Томасу оставаться на страже, а сам с Прентисом взял бочонок с маслом и, кряхтя — бочонок был тяжелый! — спустил его на дно сухого дока. Мальчишки остановились рядом с катками. Корпус корабля вздымался над ними, заслоняя небо. Сильно пахло корабельной смолой.

Мальчишки приподняли бочонок над катками. Прентис выбил пробку, и густое масло хлынуло наружу, издавая бульканье, как будто кто-то жадно хлебал из бутылки. Они подсунули бочонок к самому днищу корабля, и сладковатое масло потекло по валкам. Покончив с левым бортом, ребята выбрались из сухого дока, стащили вниз второй бочонок и промаслили бревна под правым бортом.

— Корабль съедет в море, как кусок мыла в ванну! — заявил Джордж. — Ну, я надеюсь.

— Слышь, Джордж, — сказал Прентис, — а если мы с Томасом будем крутить лебедки, а ты будешь поднимать затвор, как же мы тогда на корабль-то попадем, когда он двинется вперед?

— По сети, — сказал Джордж. — Подпрыгнем, ухватимся и залезем.

— Подпрыгнем?! — переспросил Прентис.

— Ну да.

Они начали выбираться из канавы. Джордж запрокинул голову и посмотрел на Джеймса. Тот сидел высоко на мачте, возясь с одним из парусов. В небе теперь было так много метеоров, что Джеймса было видно отчетливо, как днем.

— Джордж! Джордж! — прошипел сверху Томас.

— Чего? — спросил Джордж, хватаясь за край дока.

— Там люди! — сказал Томас, указывая в сторону домов. — По-моему, они заметили Джеймса!

Толпа людей вывалила из прибрежной кофейни, видимо, поглазеть на метеоры. И теперь некоторые из них указывали в сторону сухого дока и что-то кричали. Из кофейни выбегали все новые люди.

— Пора! — сказал Джордж.

Он вынул из кармана платок и энергично замахал им над головой, надеясь, что Тэд не зевает по сторонам. Кофейня, похоже, совсем опустела, и толпа в несколько десятков человек бежала вниз.

— Они идут сюда! — завопил Томас, как будто это и без него было не видно.

— Что же нам делать? — испугался Прентис.

— Вы двое бегите, отпускайте лебедки! — крикнул Джордж, устремляясь к выходу из сухого дока. — А я открою шлюз!

Прентис с Томасом бросились к лебедкам. Они не очень поняли, что им надо делать, но им было ясно одно: это надо сделать как можно быстрее! Толпа неслась в их сторону, и при свете метеоров было видно, что лица у всех перекошены от гнева.

Глава 54. Запуск ракеты.

Улицы Макнара, по ночам обычно пустынные, теперь кишели народом: весь город высыпал наружу полюбоваться необыкновенным зрелищем. Детишки прыгали и визжали от возбуждения, глядя, как десятки сияющих звезд бесшумно проносятся по ночному небу. Взрослые вели себя сдержанней и озабоченно перешептывались, пытаясь понять, что сулит столь странное явление. Большинство из них при этом опасливо поглядывали в сторону дворца.

За стенами дворца настроение было не менее напряженным. Король Зарбоф Третий в сопровождении личной стражи выбрался во двор, чтобы наблюдать за запуском ракеты. Двое мальчишек-рабов, которых звали просто двойняшками, волокли тяжеленную корзину со спящей любимицей Зарбофа, Кундалини. На безопасном расстоянии от ракеты установили мягкое кресло, чтобы король мог с комфортом наблюдать за происходящим.

Вышел во двор и лорд Омбра. Он появился внезапно, как будто материализовался из ночной тьмы. Он ни с кем не разговаривал, держась в тени, за пределами круга факелов, но солдаты отчетливо ощущали его присутствие. Во дворе заметно похолодало. Даже Виктор Глотц чувствовал присутствие Омбры, невзирая на то что был всецело поглощен приготовлениями к последнему запуску.

Все смотрели, как Глотц присоединил к ракете фитиль и разложил его на земле, отмерив ровно восемь с половиной футов. Глотц рассчитал, что фитиль будет гореть девяносто секунд, прежде чем огонь доберется до топлива. Этого времени хватит, чтобы успеть отойти на безопасное расстояние. Сам по себе взрыв Глотца не особенно тревожил, потому он и принял решение запускать ракету прямо со двора вместо того, чтобы везти ее в пустыню. По сравнению с его предыдущими ракетами в этой заряд пороха был сравнительно невелик. Большую часть подъемной силы должно было обеспечить огромное количество звездного вещества. Топливо предназначалось в основном для того, чтобы задать ракете первоначальный толчок и дать обезьяне возможность нацелить ее в нужном направлении.

Глотц взглянул на небо, сверился со своими карманными часами. Вот-вот должно было наступить идеальное время для запуска. Он нетерпеливо оглянулся. Где же… Вон они!

Из-за угла тюрьмы появились солдаты, сопровождающие четырех мальчишек в золотых костюмах, которые несли сундук со звездным веществом. Мальчишки держали сундук за ручки, по две с каждой стороны, не прилагая особых усилий: благодаря звездному веществу внутри сундук сделался почти невесомым.

Сундук, обитый изнутри золотом, был изготовлен чрезвычайно тщательно: все его швы и петли были идеально подогнаны. Ни малейшего света не пробивалось наружу. Но все равно воздух вокруг сундука вибрировал и даже чуть заметно светился, ведь внутри была спрятана немыслимая мощь. Солдаты старались держаться подальше от сундука. Мальчишки в золотых костюмах шли, отвернув лицо в сторону, чтобы не смотреть на него. Омбра отступил подальше в тень, когда ребята внесли сундук в круг факелов и поставили рядом с помостом.

Глотц подошел к мальчишкам.

— Над кабиной для обезьяны находится открытый люк. — Глотц указал на ракету. — Отнесете туда сундук — только осторожно! — и поставите внутрь. После этого откроете крышку сундука, нажав на кнопку в защелке. Петли на пружинах, крышка откроется сама. Как только она начнет открываться, немедленно закройте люк! В ту же секунду, ясно? И бегом вниз. Все поняли?

Мальчишки кивнули головами в золотых капюшонах.

— И еще одно, — продолжал Глотц. — Я буду следить за вами в оба. И если вы хоть в чем-нибудь отступите от моих инструкций, то прикажу солдатам вас застрелить. Все поняли?

Мальчишки снова кивнули. Глотц взглянул на часы:

— У вас десять минут.

Мальчишки взялись за ручки сундука — двое сверху, двое снизу — и полезли наверх по крутой приставной лестнице.

Питер и Хитрюга были сверху. Когда они оказались достаточно далеко от Глотца, Хитрюга шепнул Питеру сквозь золотую сетку:

— Что ты хочешь сделать?

Как раз об этом Питер и размышлял. Сначала он хотел просто опрокинуть сундук и рассыпать звездное вещество, но потом отказался от этой идеи. Во-первых, тогда мальчишек — и, возможно, его самого тоже — просто убьют. Во-вторых, вдруг Глотц найдет способ собрать звездное вещество, загрузить его в ракету и все-таки осуществить запуск? Нет, нужно найти способ унести звездное вещество прочь — подальше от Глотца, от Омбры и Зарбофа — и в то же время не допустить, чтобы его запустили в небо. И как это сделать, он пока не придумал. Поэтому он просто сказал Хитрюге:

— Я не стану ничего предпринимать, пока мы не спустимся обратно вниз. Скажи остальным мальчишкам, чтобы держались поблизости, и будь готов!

— Готов? К чему?

— Не знаю пока. Но может быть, у вас появится возможность сбежать. Если что, дуйте в гавань. И ищите Джеймса и остальных. Они отправились добывать корабль.

— Кора-абль? — недоверчиво переспросил Хитрюга.

— Ну, они попытаются, — объяснил Питер.

Хитрюга кивнул:

— А ты как же?

— Я вас догоню, как только смогу, — пообещал Питер.

Наконец они поднялись на самый верх помоста. Перед ними оказался люк с проделанными в нем дырочками для воздуха. Питер обратил внимание, что люк заперт снаружи. Изнутри доносилось тихое поскуливание обезьянки. Динька, по-прежнему спрятанная за пазухой у Питера, отозвалась сочувственным звоном.

Над люком находилось отверстие как раз такой величины, чтобы туда можно было поставить сундук. Отверстие вело в отсек, покрытый изнутри золотом. Справа была маленькая дверца на петлях. Слева находилась защелка, присоединенная к стальному тросику, который уходил сквозь проделанное в корпусе отверстие в кабину с обезьяной. Питер понял, что с помощью этого тросика обезьяна в нужный момент должна открыть дверцу и выпустить звездное вещество наружу.

Мальчишки подняли сундук и задвинули его в отверстие, ведущее в золотой отсек. Когда сундук оказался внутри, Хитрюга протянул было руку, чтобы нажать кнопку на защелке. Но Питер остановил его.

— Я сам, — сказал он. — А вы отойдите подальше.

Хитрюга, Кудряш и Пройдоха отступили назад, к лестнице. Питер потянулся внутрь ракеты и нажал на кнопку. Защелка отстегнулась, и крышка сундука медленно начала подниматься. Отсек тут же наполнился ослепительным светом и оглушительным ревом. Питер поспешно захлопнул дверцу. Щелкнул замок. Воздух вокруг ракеты светился и слабо гудел.

Глотц кричал снизу, чтобы они немедленно спускались. Четыре фигурки в золотых костюмах торопливо полезли вниз. Как только они очутились на земле, отряд солдат оттащил от ракеты помост. Глотц снова посмотрел в небо, потом на часы. Крикнул, чтобы все отошли подальше, выдернул из земли факел и подошел к фитилю. Теперь все небо было озарено метеорами, во дворе сделалось светло, как днем, и Питер даже сквозь сетку отчетливо видел лицо Глотца.

Все взгляды были устремлены на ученого. Он стоял над фитилем, глядя на часы. Король Зарбоф поднялся на ноги, чтобы лучше наблюдать за происходящим, однако Питер обратил внимание, что он велел своим стражникам встать так, чтобы они отгораживали его от ракеты. Внимание Питера привлекло движение в толпе. Он присмотрелся — и усмехнулся. Молодцы ребята! Хитрюга и остальные мальчишки, в том числе двойняшки, незаметно пробирались к дворцовым воротам.

Питер снова принялся вглядываться в толпу. Наконец он высмотрел Омбру, темную тень среди теней на противоположном краю круга, озаренного факелами. Питер на миг задержал взгляд на Омбре, и в это время черный капюшон развернулся и уставился как будто прямо на него. По спине у Питера пробежал холодок, и он поспешно отвернулся, отчаянно надеясь, что Омбра его не признает.

Он снова перевел взгляд на Глотца. Ученый еще несколько долгих минут стоял с факелом и смотрел на часы. Потом, по-прежнему глядя на циферблат, принялся медленно подносить пламя к фитилю. Во дворе воцарилась гробовая тишина. Наконец пламя коснулось фитиля. Брызнули искры, и огонек пополз по земле к ракете. Глотц несколько секунд смотрел на него, потом не спеша направился к толпе зрителей. Остановившись рядом с Зарбофом, он обернулся и стал смотреть на фитиль.

Питер тоже уставился на фитиль, прикидывая, когда лучше всего начать действовать. Нужно было точно рассчитать время: секундой раньше — и солдаты пристрелят его на взлете, секундой позже — и ракету будет уже не догнать…

Огонек подполз к ракете и, шипя и плюясь искрами, принялся подниматься к отверстию. Питер напрягся. Вот, вот, сейчас… Грызущая мальчика тревога заставила его еще раз окинуть взглядом круг зрителей.

Омбры не было.

Питер принялся лихорадочно озираться, но черной фигуры не было нигде. Он услышал грохот и обернулся к ракете. Фитиль поджег порох. Из основания ракеты хлынуло пламя и клубы черного дыма. Ракета содрогнулась и пошла вверх. На долю секунды Питер ощутил у своих ног что-то жуткое и холодное. Он вскрикнул, присел — и рванулся в небо.

Глотц увидел, как одетая в золото фигурка устремилась вслед за его ненаглядной ракетой. Он издал гневный вопль и крикнул солдатам, чтобы они стреляли. Ошеломленные грохотом и ревом, солдаты не сразу поняли, чего ему надо, а когда поняли, не сразу сумели поднять ружья и прицелиться…

Питер устремился прямиком к верхней части ракеты и принялся шарить в дыму, нащупывая задвижку на дверце, ведущей в кабину с обезьяной. Он услышал выстрел, мимо просвистела пуля. Питер сорвал с головы золотой капюшон, чтобы лучше видеть. Еще одна пуля свистнула где-то рядом. Наконец он нашел задвижку, распахнул дверцу и головой вперед нырнул внутрь, к обезьяне. Еще одна пуля со звоном отлетела от распахнутой дверцы.

Увидев, как Питер проник в ракету, Глотц завизжал от ярости. Ракета тем временем оторвалась от земли и медленно начала подниматься вверх на столбе огня и дыма. Глотц вопил, выкрикивал что-то нечленораздельное. Он сходил с ума от беспомощного гнева: труд всей его жизни, лучший из плодов его гения оказался в опасности из-за какого-то мальчишки!!! Наконец он бросился к ракете.

И внезапно остановился. Ярость на его лице сменилась надеждой. В клубах дыма он разглядел извивающуюся, меняющую очертания тень, то плотную и приземистую, то длинную и тощую, но непрерывно ползущую вверх, сквозь дым и пламя, к основанию ракеты, потом по ее стенке. И вот наконец тень превратилась в черное пятно, просочившееся внутрь ракеты сквозь шов между двух стальных пластин.

Глотц улыбнулся.

Омбра сумел пробраться на борт.

Глава 55. Огромный глаз.

— Мистер Сми, вставайте, пожалуйста! — прошептала Сияющая Жемчужина, боязливо оглядываясь назад. — Скорее!

Сми так и лежал там, где свалился, в сотый, наверное, раз запнувшись ногой за лиану. По его круглому лицу струился пот, блестевший в свете падающих звезд, наполнявших ночные джунгли нездешним вспыхивающим светом.

— Я, пожалуй, дальше не пойду. Просто не могу! — пропыхтел он.

— Надо идти, мистер Сми! — сказала Сияющая Жемчужина, снова оглянувшись назад.

Сми повернул голову — и взвыл от страха. Макушки деревьев вниз по склону колыхались: огромное животное пробиралось сквозь густые джунгли. Мистер Грин уже несколько часов преследовал Сияющую Жемчужину и семерых пиратов. Он был неутомим. В какой-то момент он подобрался так близко, что Сияющая Жемчужина в отчаянии бросила на землю приманку — вонючие штаны Крюка. Но и это не остановило крокодила. Он задержался только затем, чтобы проглотить штаны. Потом чудовищный крокодил взревел и снова погнался за Сияющей Жемчужиной и пиратами. Они с ужасом поняли, что зверюга вообразила, будто капитан Крюк находится среди них.

Теперь пути назад не было: нужно было выйти к деревне моллюсканцев в надежде, что Мистер Грин переключит свое внимание на Скорпионов.

Сияющая Жемчужина посмотрела вперед: остальные пираты почти скрылись из виду.

— Помогите! — крикнула девочка. — Мистер Сми опять упал!

Двое пиратов, Балда и Боггс, трусцой бросились к ним.

— Вставайте, капитан! Надо идти! — велел Балда.

— Не могу! — простонал Сми. — Я так устал… Ой!

— Извините, сэр! — сказал Балда.

Они с Боггсом подхватили Сми под мышки, вздернули на ноги, закинули его руки себе на плечи и бегом поволокли толстячка на гору. Сияющая Жемчужина бежала следом. Она задержалась лишь на миг, чтобы еще раз оглянуться. Макушки деревьев колыхались теперь всего в каких-нибудь десяти ярдах от них. Девочка даже увидела огромный глаз, отливающий красным в свете падающих звезд. Глаз, казалось, смотрел прямо на нее.

Сияющая Жемчужина отвернулась и бросилась бежать.

Глава 56. Запуск корабля.

Толстый Тэд сидел, прислонившись к штабелю бочонков, и, жмурясь от удовольствия и причмокивая, слизывал с пальцев оливковое масло.

— Мм! Ням-ням! — говорил он. — Эх, сейчас бы еще хлебушка свеженького!

Но тут он услышал крики. Тэд вскочил на ноги. С десяток людей бежали вниз с холма к сухому доку. При свете падающих звезд Тэд разглядел, что лица у них злые. Просто ужасно злые. Некоторые даже размахивали ножами.

Тэд посмотрел на корабль и увидел, что его товарищи разбегаются в разные стороны. Джордж сжимал в руке платок, и платок этот отчаянно трепыхался, поскольку Джордж размахивал руками на бегу.

Тэд призадумался. Возможно, он что-то пропустил?

Не то чтобы Джордж размахивал этим платком над головой, но он им все-таки размахивал…

Тэд повернулся и, как велел ему Джордж, пнул самый нижний бочонок. Бочонок поддался не сразу, но наконец он вылетел из штабеля и покатился вниз по склону. Тэд отпрыгнул назад: все бочонки раскатились и рухнули вниз. Несколько бочонков лопнуло, и вниз по склону хлынула волна скользкого-прескользкого масла, а следом, подпрыгивая, разбиваясь и разливая свое содержимое, катились все новые и новые бочонки.

Толстый Тэд потрусил вниз, к кораблю, стараясь держаться подальше от этого масляного водопада. Впереди, по обе стороны сухого дока, Томас с Прентисом лихорадочно возились с большими лебедками. Наконец обе лебедки — сперва у Томаса, а потом и у Прентиса — начали вращаться, отдавая толстенные канаты. Весь корабль тотчас затрясся, застонал, заскрипел. Крики людей за спиной у Тэда сделались громче и пронзительнее. Томас с Прентисом скатились в канаву и бросились к кораблю.

— Погодите! — завопил Тэд, но мальчишки его не слышали.

Добежав до корабля, они ухватились за сети, свисающие с бортов, и полезли по ним наверх. Раздалось громкое «ХРУСТЬ!» — это сломалась одна из больших подпорок. Потом еще одна. Скрип становился все громче, переходя в раскатистый рокот, и вот наконец корабль пополз вперед по огромным бревнам, на которых он стоял.

— Подождите меня!!! — взвыл Тэд.

Однако за грохотом катящегося корабля его никто не услышал. Тэд помчался вдоль канавы и увидел внизу Джорджа. Тот стоял у большого деревянного затвора и возился с цепью. Корабль катился прямо на него, но Джордж, похоже, даже не замечал, что его вот-вот раздавит.

За спиной у Тэда раздались вопли. Он обернулся. Толпа разъяренных людей, которые мчались на них, не сводя глаз с корабля, с разгону влетела в поток оливкового масла. И теперь они катились вниз, сбивая друг друга с ног и теряя ножи. Тэд отвернулся и со всех ног помчался к Джорджу, крича: «Осторожно! Корабль!» Но Джордж его не слышал…

Джордж возился с цепью, которая удерживала на месте затвор. Цепь была тяжеленная, из массивных звеньев, Джордж ее приподнять-то мог с трудом, не то что перекинуть через сваи, чтобы освободить затвор. Оглянувшись через плечо, он с восторгом и в то же время с тревогой увидел, что корабль движется: его корма вздымалась ввысь, а огромный руль надвигался прямо на Джорджа. Из-за корпуса корабля Джорджу было видно, как скользят и падают бегущие вниз люди. Что ж, хотя бы часть его плана сработала… Но с цепью-то что делать? Если он не сумеет ее убрать, эта толстая цепь точно остановит корабль. А если он проторчит здесь еще немного, корабль раздавит его, как таракана…

Джордж склонился поближе, чтобы получше разглядеть массивную цепь. И обнаружил, что два звена соединены большим железным болтом.

Джордж ухватился за болт, крутанул изо всех сил — и гайка поддалась! Джордж крутил и крутил — гайка вращалась, но все никак не отвинчивалась. А корабль тем временем набирал скорость. Подпорки ломались и разлетались в стороны одна за другой. Оглушительно скрипели катки.

Некоторым из преследователей все же удалось спуститься с холма. Один из них увидел, как Джордж возится у затвора, и завопил. Несколько человек рванули в его сторону. А корабль был всего в нескольких ярдах! Джордж еще несколько раз крутанул гайку — и она наконец отвинтилась и со звоном упала на камни под ногами. Цепь распалась. По краям затвора начала просачиваться вода. Корабль надвигался, огромный руль целился в Джорджа, точно клинок.

Преследователи с криками подбежали к шлюзу.

Джордж рыбкой метнулся в сторону. Он еле сумел разминуться с корпусом корабля. Мальчик вскочил на ноги, ухватился за какой-то канат, свисающий с борта, и полез наверх. Один из преследователей наклонился над доком, целясь в Джорджа ножом. Деваться Джорджу было некуда. Он только зажмурился, ожидая удара.

Но тут канат рванулся вперед: последние подпорки сломались, и корабль внезапно набрал скорость. Джордж отчаянно вцепился в канат. Корабль врезался в затвор, и тяжелая заслонка разлетелась в щепки. Вода с ревом хлынула в док, едва не смыв Джорджа. Мальчик болтался на канате, отплевываясь и пытаясь забраться на палубу. Человек, пытавшийся ударить его ножом, с воплем рухнул в док, который теперь превратился в жуткую мясорубку, где потоки воды вертели и швыряли тяжелые бревна.

Корабль кормой вперед вылетел в море и тут же замедлил ход. Выбравшись на палубу, Джордж увидел, что Прентис с Томасом благополучно залезли на борт. Оглянувшись назад, он заметил, что Толстый Тэд застыл в нерешительности на краю канавы, там, где только что был затвор шлюза. Мимо него как раз проходил нос корабля.

— Тэ-эд! — завопил Джордж, бросаясь в его сторону. — Прыгай, Тэд! Прыгай!

Обычно у Тэда уходило немало времени на то, чтобы сообразить, что от него требуется, но тут он послушался сразу. Он прыгнул в сторону корабля и чудом ухватился за одну из сетей. Пока Прентис вытягивал Тэда на палубу, Джордж взбежал на корму и ухватился за штурвал. Он посмотрел наверх. На грот-мачте[5] Джеймс как раз заканчивал распускать грот. И вот парус упал вниз и заполоскался на ветру. Джордж налег на штурвал, пытаясь развернуть корабль так, чтобы парус наполнился ветром. Но корабль терял скорость и не слушался руля.

— Ну давай же, давай! — в отчаянии твердил Джордж, оглянувшись на разъяренных людей на берегу, а потом снова на обвисшие паруса.

Парус немного потрепыхался, потом все же поймал какой-то ветер. Джордж выкрутил руль к правому борту. Корабль начал разворачиваться, но мучительно медленно.

Джеймс что-то крикнул с мачты и указал на берег. Джордж обернулся в ту сторону и увидел на воде маленькую лодку, в которой сидело пятеро людей, изо всех сил налегавших на весла. Лодочка неслась прямиком к кораблю. Поначалу Джордж подумал, что это преследователи, но, когда лодочка подошла поближе, с изумлением разглядел, что это мальчишки — те самые мальчишки-рабы, которых он видел в пустыне при короле Зарбофе!

Джеймс тоже их узнал.

— Хитрюга! — завопил он, скатываясь вниз по вантам.

Лодочка подошла к кораблю. Пятеро мальчишек ухватились за сети и полезли на палубу. Трое из них — Хитрюга, Кудряш и Пройдоха — были в костюмах из золотой сетки, а двойняшки — в обычной одежде рабов.

— А где Питер? — спросил Джеймс.

— Там, у ракеты, — ответил Хитрюга. — Он велел нам бежать сюда, пока Зарбоф и остальные отвлеклись на запуск ракеты.

— А Молли? — спросил Джордж.

— Ее мы не видели, — сказал Хитрюга. — Питер велел нам бежать сюда и…

Тут его перебил крик Томаса. Томас показывал на берег. Разъяренная толпа, увидев, что мальчишки-рабы подплыли к кораблю на лодке, решила поступить так же. Они бросились на пристань, где на воде покачивались несколько шлюпок, и теперь три шлюпки отчаливали от берега.

Джордж взглянул на бессильно болтающийся парус, умоляя его наполниться ветром. Корабль двигался, но медленно-медленно, хуже черепахи.

— Отвязывайте канаты и сети! — крикнул он. — Чтобы с борта ничего не свисало и им не за что было ухватиться!

Но про себя он подумал, что вряд ли они успеют отвязать хотя бы одну сеть — первая из шлюпок уже неслась в их сторону. Сидевшие в ней люди выглядели не особенно дружелюбными.

Джордж огляделся в поисках оружия. Хоть какое-нибудь оружие, хоть что-нибудь, чем можно было бы оборонять корабль! И ничего не нашел. Он понял, что все пропало.

Если бы он взглянул в сторону города, то увидел бы на небе, среди мириад падающих звезд, пламя другого цвета: огненный хвост ракеты, медленно поднимавшейся над дворцовой стеной.

Глава 57. Ползучий холод.

Обезьян Франклин был очень недоволен. Он визжал, ухал и скалил зубы на вонючего человека, который так бесцеремонно вторгся в его крошечные владения.

Питер тоже был не в восторге. В обезьяньей клетке внутри ревущей ракеты было шумно и тесно, тут едва хватало места самой обезьянке и многочисленным рычагам. Рычаги больно упирались Питеру в спину. Прямо в ухо верещала обезьяна, а Динька, которая по-прежнему сидела у Питера за пазухой, колотила его в грудь крошечными кулачками и звенела: «Выпусти меня отсюда!».

Питер подался в сторону и наконец сумел развернуться так, чтобы выпустить Диньку. Динька с Франклином обменялись какими-то странными звуками.

«Он хочет, чтобы ты вылез из его клетки», — сказала она Питеру.

— Я бы с удовольствием, — ответил Питер, — но вот куда?

Единственным выходом был люк, через который он вошел. Дверца люка болталась открытой, снаружи завывал ветер — ракета набирала скорость и высоту. Если бы Питер вылез наружу, он бы тут же отстал.

Динька протиснулась мимо Питера и принялась осматривать клетку у него за спиной.

«Нашла! — пронзительно прозвенела она, стараясь перекричать вой ветра и рев ракеты. — Открывай!».

Питер вывернул шею и увидел, что задняя стенка клетки держится на металлических штырьках. Он выдернул эти штырьки, и стенка клетки отвалилась, со звоном упав куда-то на дно ракеты. Питер вылез в образовавшийся проход и повис рядом с клеткой. Звездное вещество находилось в отсеке у него над головой. Он чувствовал его присутствие и видел его: стенка отсека ярко светилась, вся верхняя часть ракеты была заполнена мягким светом. Под ногами у Питера была основная часть ракеты, цилиндр, похожий на печную трубу, немногим более трех футов в диаметре, заполненный дымом от топлива, сгорающего в нижнем отсеке ракеты.

Задыхаясь и кашляя от дыма, Питер сунул голову обратно в клетку, которая была ярко освещена сиянием, исходящим из отсека со звездным веществом. Теперь Питер разглядел, что Франклин крепко пристегнут к своему месту кожаными ремнями. Обезьян сидел, глядя в нечто вроде окуляра телескопа, и манипулировал двумя рычагами. Третий рычаг, с красной рукояткой, торчал сверху. Питер предположил, что он открывает дверцу отсека со звездным веществом.

— Спроси у него, что он делает, — попросил Питер Диньку.

Она обменялась с Франклином несколькими непонятными звуками, потом сказала Питеру: «Он делает так, чтобы огонек все время был в кружочке. Если огонек останется в кружочке, он получит банан».

— Дай посмотреть, — сказал Питер и отпихнул обезьянку в сторону.

Франклин протестующе завизжал.

«Он думает, что ты хочешь забрать его банан себе!».

— Скажи, не нужен мне его банан! — огрызнулся Питер.

Пока Динька успокаивала Франклина, Питер заглянул в окуляр и увидел увеличенное изображение звездного неба, в центре которого был нарисован маленький белый кружок. Очевидно, Франклин должен был управлять ракетой таким образом, чтобы определенная звезда — Питер не знал, какая именно, — все время оставалась в кружочке. Это и будет нужный курс. Питер выглянул в открытый люк. Похоже, в данный момент ракета направлялась прямиком в расчерченное метеорами небо. С этим надо было что-то делать…

Питер проворно отстегнул ремни Франклина и отпихнул протестующего обезьяна в сторону. Потом выглянул в люк — и рванул один из рычагов. Ракета повернула вправо так резко, что Питера, Франклина и Диньку едва не выбросило наружу. Питер быстро передвинул рычаг от себя, и ракета выправилась. Он попробовал потянуть за другой рычаг, приноравливаясь к управлению ракетой.

«Что ты делаешь?» — прозвенела Динька.

— Рулю, — ответил Питер.

«Рулишь? Куда?».

Питер как раз сам размышлял о том же. Он снова выглянул в люк. Внизу — довольно далеко внизу — виднелся город Макнар и дворец. Дальше с одной стороны простиралась пустыня. С другой — гавань, а за ней море. Питер окинул взглядом бескрайнюю темную гладь. И мягко надавил на оба рычага, переводя ракету в горизонтальное положение.

«Ты что делаешь?» — осведомилась Динька.

— Хочу загнать ее в море, — сказал Питер. — Тогда они точно не сумеют вернуть себе звездное вещество. Мы выпрыгнем наружу прежде, чем она упадет в воду.

«А как же Франклин?».

— Франклина я вытащу.

Ракета теперь летела горизонтально. Питер, высунув голову из люка, чтобы видеть, куда летит, развернул ее над пустыней, направляясь в сторону гавани. Ракета спускалась все ниже и ниже. Проносясь над дворцом, Питер увидел кольцо факелов, по-прежнему горящих во дворе. Впереди показался берег гавани и мачты судов. Мальчик щурился от бьющего в лицо ветра.

Еще немного пониже… Рев ветра заглушал все звуки. Поэтому Питер и не услышал ни настойчивого предупреждающего звона Диньки, ни испуганного визга Франклина.

Зато он почувствовал поднимающийся по ногам холод, обернулся — и увидел у самой клетки Омбру. Омбра весь съежился, пытаясь спрятаться от сияния звездного вещества, но все-таки сумел протянуть черное щупальце, которое коснулось тени Питера, отбрасываемой тем самым светом. Питер почувствовал, как стремительно утекают его силы. Он развернулся к люку, высунул голову наружу — ракета была уже почти над гаванью. Впереди, практически вровень с ракетой, возвышалась грот-мачта большого корабля.

Холод полз по ногам все выше и выше. Времени больше не было. Питер протянул руку и дернул за красный рычаг. Он услышал, как распахнулась дверца верхнего отсека, увидел снаружи вспышку, похожую на молнию, услышал вопль ярости, и ногам сразу стало тепло — вспышка прогнала Омбру прочь. Прежде чем Омбра снова коснулся его тени, Питер выпустил красный рычаг и вынырнул наружу.

Над головой раздался лязг, и Питер с ужасом понял, что люк отсека со звездным веществом захлопнулся — то ли от движения ракеты, то ли от каких-то действий Омбры. Питер развернулся назад, надеясь снова дотянуться до рычага, но было уже поздно: ракета стремительно проносилась мимо, куда быстрей, чем он мог летать. Питер отчаянно рванулся, пытаясь ухватиться за ее борт, но где там — металл был слишком гладкий, уцепиться было не за что. Питер соскользнул до самого хвоста ракеты и наконец ухватился за одну из четырех рулевых пластин, торчащих в основании ракеты.

Питер держался за пластину, в ушах свистел ветер. Отцепиться от ракеты он не решался по двум причинам. Во-первых, Динь-Динь все еще была внутри. А во-вторых, хотя он и высыпал часть звездного вещества над гаванью, часть еще оставалась внутри. Он видел, что верхняя часть ракеты по-прежнему испускает яркое сияние. А вдруг там еще достаточно звездного вещества, чтобы осуществить планы Глотца? Ясно было одно: ракета больше не снижалась. Он почувствовал, как шевельнулась пластина, за которую он держался. Ракетой явно кто-то управлял. То ли обезьян, то ли сам Омбра ворочал рычаги.

Ракета снова пошла вверх.

Глава 58. Рев в небе.

С палубы «Де Флигена» — так назывался корабль, который они только что захватили, — Джордж беспомощно смотрел, как три шлюпки, полные разгневанных людей, несутся в их сторону. Ближайшая из шлюпок уже почти поравнялась с кораблем. При свете озаренного метеорами неба Джордж отчетливо видел перекошенные от ярости лица.

Но внезапно ярость сменилась страхом. Люди бросили весла и принялись с криками указывать на небо. Джордж услышал рев, задрал голову и увидел, что прямо на корабль с грохотом мчится ракета. Она выплевывала оранжевое пламя и клубы черного дыма и неслась невероятно низко. Джордж испугался, что сейчас она заденет корабль. Он увидел, как в надвигающейся ракете распахнулось нечто вроде дверцы.

В следующее мгновение ночь превратилась в ясный день: из ракеты вырвалось наружу облако золотисто-желтого света, такого яркого, какого ни Джорджу, ни кому другому видеть не доводилось. Джеймса, Хитрюгу и остальных мальчишек швырнуло на палубу и прижало к корявым доскам, как будто гигантская рука надавила на них сверху.

Джордж попытался удержаться за штурвал, но его оторвало от руля и швырнуло о бизань-мачту.[6] Казалось, будто в лицо ему ударил ураганный ветер. Но нет, это был не ветер. Ни один канат не натянулся, и парус по-прежнему вяло трепыхался на рее. И кроме того, несмотря на свою ужасающую силу, этот «ветер» в то же время был на удивление приятным. Он наполнял ощущением благоденствия, которое Джордж сразу узнал, поскольку уже испытывал его раньше.

— Это звездное вещество! — крикнул он мальчишкам. — Лежите! Не вставайте! И не смотрите на него! Держитесь от него подальше!

Светящаяся сфера медленно спускалась вниз, как огромный воздушный шар. Хоть бы она опустилась в воду! Но нет, она падала точнехонько на «Де Флиген». Когда звездное вещество коснулось корабля, золотые молнии побежали по мачтам и растеклись по палубе, точно расплавленный воск. Золотистая волна омыла съежившихся мальчишек, и их страх тотчас сменился радостью. Все их синяки и ссадины мгновенно зажили, голод и усталость забылись, тела сделались легкими, как пух…

А потом корабль содрогнулся — весь, от борта до борта, от носа до кормы. Мальчишки лежали, зажмурившись, чтобы не ослепнуть от сияния звездного вещества, и не видели, что происходит, но на самом деле весь корабль теперь светился: каждый парус, каждая досточка, каждый трос и канат, каждый блок — все до последнего гвоздика сияло золотистым светом. А потом этот свет так же стремительно, как он распространился по кораблю, начал сжиматься, превращаясь в огромный сияющий шар. Этот шар покатился по палубе в сторону люка, ведущего в грузовой трюм, который стоял открытым во время работ. Шар несколько мгновений балансировал на краю люка, а потом закатился во чрево корабля.

Ослепительный свет угас. Мальчишки открыли глаза. Корабль снова выглядел обыкновенным кораблем, только из трюма в ночное небо поднимался столп золотого света.

Джордж и Джеймс первыми вскочили на ноги.

— Что, оно исчезло? — спросил Джеймс, моргая.

— По-моему, нет, — ответил Джордж, указывая на сияющий столп.

— Давайте закроем люк? — предложил Джеймс.

— Нет, — сказал Джордж. — Это слишком опасно.

— А нам-то что? — возразил Хитрюга, поднимаясь на ют. — Мы в костюмах, нам оно не повредит.

И они с Кудряшом и Пройдохой подошли к люку и захлопнули тяжелые створки. Яркий свет продолжал сочиться в щели. И тут мальчишки с изумлением увидели, как свет начал менять оттенок: из золотистого он сделался желтым, из желтого — оранжевым, потом тускло-багровым, а потом… потом угас совсем.

— Может, оно просочилось сквозь дно корабля, как вы думаете? — спросил Джеймс.

— А кто его знает! — сказал Джордж. — Понятия не имею, куда оно делось.

— Они плывут сюда! — завопил Томас.

Джордж развернулся. Он совсем забыл о преследователях, а вот они про мальчишек не забыли. Увидев ракету и звездное вещество, они бросились было прочь, но теперь, когда корабль принял прежний вид, расхрабрились и гребли обратно.

— Приготовиться к абордажу! — скомандовал Джордж. — Трави сети, хватай кофель-нагели!

Он всю жизнь мечтал стать капитаном и отдавать такие команды. Но остальные мальчишки стояли в растерянности. Они не понимали ни слова.

— Ну, сети, сети отвязывайте! — крикнул Джордж. — И бросайте в шлюпки все, что не привязано!

Шлюпки стремительно приближались. Одна уже ударилась о борт корабля.

— Сети, быстрее! — завопил Джордж. — Джеймс, лезь на переднюю мачту, распускай паруса!

Джеймс помчался к мачте, и тут случилось чудо: его ноги оторвались от земли. Он летал, совсем как Питер! Мальчик с восторженным воплем устремился к мачте и принялся быстро развязывать паруса.

Другие мальчишки, видя это, повскакали с палубы и, к своему восторгу, обнаружили, что тоже могут летать — по крайней мере, пока. Прентис, Томас и Толстый Тэд принялись носиться вдоль бортов, торопливо отвязывая сети. А Хитрюга, Кудряш, Пройдоха и двойняшки подбирали деревянные колышки, пустые бочонки и вообще все, что попадалось под руку, и швыряли их в преследователей, приплывших на первой шлюпке, которые теперь карабкались наверх по сетям. Двое из преследователей, получив бочонком по голове, свалились обратно в шлюпку, та опрокинулась и перевернулась. Сидевшие в ней люди попадали в воду. Прентис с Тэдом присоединились к Хитрюге и Кудряшу. Они полетели ко второй шлюпке и с высоты в семьдесят пять футов уронили на нее тяжеленный ящик с гвоздями. Ящик проломил дно шлюпки, и она немедленно пошла ко дну. Мальчишки завопили от радости.

Но к кораблю приближались все новые шлюпки, а от берега отчаливали еще несколько. Джордж с помощью Джеймса сумел привести корабль в движение, но он все еще шел слишком медленно. Еще две шлюпки уткнулись в борт, и новые преследователи ухватились за сети и принялись карабкаться наверх. Мальчишки кружили над ними, осыпая их всем, что попадется под руку. Но преследователи упорно лезли на корабль.

И тут Джордж почувствовал, как корабль рванулся вперед. Он поднял голову — нет, это был не ветер: паруса по-прежнему свисали. Еще один рывок — а потом внутри корабля послышался гулкий скрип, как будто шпангоуты и обшивка расходились в стороны. Мачты содрогнулись, паруса затрепетали, канаты заплясали в воздухе.

Джеймс, стоявший высоко на нок-рее, что-то крикнул и указал на воду. Джордж не расслышал, что он кричит, и предположил, что Джеймс указывает на преследователей.

— Знаю, знаю! — крикнул он в ответ. — Ты давай распускай паруса!

Но дело было не в этом. Джеймс лихорадочно размахивал руками. Джордж посмотрел туда, куда указывал Джеймс, — и глаза у него полезли на лоб.

«Де Флиген» поднимался в воздух! Джордж подбежал к борту. Да-да, корабль, протестующе скрипя и потрескивая всеми бортами, оторвался от воды! Перепуганные преследователи отцепились от сетей, попадали в воду и поспешно поплыли прочь от корабля, с которого водопадом лила вода. Люди в тех шлюпках, что еще не успели доплыть до корабля, побросали весла и разинули рты от изумления.

Джордж услышал торжествующий крик Джеймса: передний парус был свободен! Джордж бросился обратно к штурвалу и повернул руль. Корабль послушался руля и медленно развернулся. Паруса наполнились ветром, и корабль начал набирать скорость. И он продолжал подниматься: пятьдесят футов над водой, шестьдесят… Джордж медленно и плавно развернул корабль влево, сделал полный разворот и приказал своей летающей команде поднять остальные паруса. Летучий корабль медленно проплыл над сухим доком. Преследователи могли только беспомощно смотреть ему вслед.

Джордж крутанул штурвал. Корабль лег на курс. Мальчик расплылся в улыбке.

Впереди возвышались шпили дворца Зарбофа.

Глава 59. Борьба.

По мере того как ракета поднималась все выше, воздух становился все холоднее. Он обдувал босые руки и ноги Питера. Мальчик дрожал от холода, отчаянно цепляясь за металлическую пластину. Ракета теперь была уже высоко-высоко, Макнар превратился в крошечное пятнышко далеко внизу. Над головой тысячи метеоров рассекали небо.

«Сейчас, вот-вот!» — подумал Питер.

Топлива надолго не хватит. В какой-то момент обезьяне — или тому, кто сейчас управляет ракетой, — придется выпустить оставшееся звездное вещество. И если Питер хотел что-то предпринять, делать это надо было сейчас.

Он на миг разжал руки, проверяя, сможет ли он хотя бы несколько секунд лететь наравне с ракетой. Непонятно… Может, если оттолкнуться ногами от этой пластины…

Он посмотрел вверх, вдоль ракеты. До дверцы в обезьянью кабину было, наверное, футов тридцать. Главное, добраться до дверцы, а там уж можно ухватиться за люк… Тридцать футов… Надо попробовать.

Он осторожно подтянул ноги, уперся ими в пластину, присел… Раз, два…

Три!!!

Он оттолкнулся изо всех сил. Благодаря тому что Питер все это время летел вместе с ракетой, с той же скоростью, что и она, толчок выбросил его вперед. Он потянулся к дверце люка — ему не хватило какого-то фута. Ракета скользила мимо. Он шарил руками по обшивке, ища хоть какую-то зацепку. Его пальцы нащупали узенький бугорок там, где два металлических листа были сварены вместе. Питер буквально чудом зацепился за этот бугорок, остановив свое падение вдоль ракеты. Он задрал голову, щурясь от ледяного, пронизывающего ветра, который хлестал в лицо. Задвижка была в каких-нибудь пяти футах от него. Питер оттолкнулся от бугорка и снова рванулся вперед. Протянул руки — и сумел-таки ухватиться за задвижку. Он намертво вцепился в нее. Его ноги болтались где-то в стороне от ракеты. Питер ухватился за задвижку второй рукой, рванул ее — и дверца люка распахнулась.

Питер подтянулся к люку и заглянул внутрь. Он с облегчением обнаружил, что ракетой по-прежнему управляет Франклин. Мордочка обезьянки была прижата к окуляру, волосатые лапки ловко ворочали рычагами. Омбры нигде видно не было. Судя по всему, яркое сияние звездного вещества заставляло его держаться подальше отсюда, по крайней мере пока, А еще там была Динька! Она бросилась к Питеру, что-то звеня. Но ему некогда было слушать. Франклин, твердо вознамерившийся заполучить свой банан, уже протянул руку к красному рычагу!

— Не-ет! — завопил Питер, отпихивая визжащую обезьянку от рычагов.

Он занял его место и, не обращая внимания на отчаянные протесты Франклина, принялся разворачивать ракету.

И тут раздался тревожный звон Диньки. Питер покосился влево — и увидел черноту, вползающую в обезьянью клетку. Одно из щупалец уже тянулось к тени Питера. Мальчик съежился, чтобы оказаться как можно дальше от этой черноты, но не переставал работать рычагами. Ракета снова перешла в горизонтальное положение. Щупальце коснулось тени Питера. Он ощутил холод.

— Динька! Останови его! — крикнул он и зажмурился.

Сквозь сомкнутые веки полыхнула вспышка — Динька заполнила ракету ослепительным светом. Холодное прикосновение тут же исчезло. Питер открыл глаза. Омбра смылся, но мальчик знал, что это ненадолго. Франклин, временно ослепший, истерично визжал. Динька неподвижно лежала на дне клетки. Питер бережно подобрал ее и сунул под рубашку, потом снова взялся за рычаги. Он высунул голову в открытый люк, определил, где находится, и уверенно направил ракету обратно к Макнару и лежащему за ним морю.

Он снова оглянулся.

Щупальце вернулось. Оно скользило вперед, тянулось к тени Питера. Мальчик отодвинулся, но отодвигаться тут было особенно некуда, тем более часть места занимал скулящий в углу Франклин. Щупальце приближалось. Оно снова коснулось его тени, и снова Питер ощутил холод. Он выглянул в люк — ракета все еще летела над пустыней, до моря было слишком далеко. А холод проникал в него все глубже. Питер теперь чувствовал Омбру так же, как тогда, в Стоунхендже. В тот раз Питер сумел одолеть противника, но сейчас он проигрывал бой. Тьма втекала в него через это щупальце, заполняла его изнутри…

— Нет! — воскликнул Питер.

Он сопротивлялся изо всех сил, заставляя свои руки двигать рычаги в нужном направлении. Он высунул голову в люк. Город и гавань были теперь ближе, но все еще далеко, слишком далеко. И тут ему на глаза попался темный силуэт посреди пустыни. Он услышал, как Омбра взревел от ярости, и понял, что слышит этот рев внутри себя, так как Омбра увидел — глазами Питера — то, на что смотрел мальчик.

Руки Питера снова задвигались. Но на этот раз ими двигал не Питер, а Омбра. Он заставлял Питера отвести рычаги назад.

— Нет! — крикнул Питер, на этот раз своим рукам.

Но было поздно. Его собственное тело предало его. Ракета снова устремилась в небо. Омбра намеревался заставить Питера закончить дело.

— Н-нет… — выдавил было Питер.

Однако теперь Омбра овладел не только его руками, но и его голосом. Питер услышал, как его голос — жуткая смесь его собственного голоса и стенания Омбры — произнес: «Тихо, глупый мальчишка!» Питер в бессильном ужасе наблюдал, как его собственные руки направляют ракету вверх. Он понял, что, как только ракета снова поднимется достаточно высоко, Омбра заставит его выпустить звездное вещество…

Кстати, а это идея!

Питер сосредоточился на ней, засунув ее в тот дальний уголок собственного разума, который все еще принадлежал ему, а не Омбре. Нельзя было допустить, чтобы Омбра знал, что он все еще отчасти свободен. Он спрятался внутри себя, выжидая, когда ему представится шанс исполнить свой план. А вдруг да сработает!

Ракета устремилась вверх. Питер увидел, как его правая рука потянулась к красному рычагу, выпускающему звездное вещество.

«Сейчас, сейчас…».

Его рука ухватилась за рычаг и потянула его. Все вокруг, как и в прошлый раз, залило ослепительным светом. И, как и в прошлый раз, вспышка заставила Омбру скрыться. Он отцепился от тени Питера и нырнул куда-то в темное нутро ракеты. Как только Питер почувствовал, что Омбра ушел, он тут же толкнул красный рычаг вперед. Люк отсека со звездным веществом захлопнулся. Питер услышал разъяренный рык Омбры, и мгновением позже черное щупальце снова вползло в клетку, потянулось к его тени, коснулось ее…

Но на этот раз Питер не пытался отодвинуться.

Он просто отделился от своей тени.

Он сам не знал, как ему это удалось. Это было скорее инстинктивное действие, чем сознательное решение. Но внезапно оказалось, что он сидит в одной половине клетки вместе с визжащим Франклином, а его тень находится в другой. Щупальце Омбры все еще цеплялось за нее, но холода Питер уже не чувствовал.

Это было не единственное, что в нем изменилось, но сейчас Питеру было не до того, чтобы размышлять об этом. У него были дела поважнее. Он высунул голову в люк, увидел усеянное падающими звездами небо наверху, темную пустыню внизу, а в пустыне…

«Вон он!».

Мальчик ухватился за рычаги и до отказа выжал их от себя. Ракета перешла в головокружительное пике. Он снова услышал рев Омбры — тот понял, что задумал Питер. Вопли Франклина внезапно стали еще пронзительнее. Питер оглянулся через плечо и увидел, что темная тень вползает в клетку, не обращая внимания на яркий свет звездного вещества. Мальчик снова отвернулся к люку, заставив себя сосредоточиться только на управлении ракетой. Ниже, еще ниже, почти до самой земли — а потом выровняться и направить ракету над верхушками барханов прямо к цели!

— Это бесполезно, мальчишка! — услышал он жуткий стенающий голос прямо у себя над ухом. Омбра, который больше не мог проникнуть внутрь Питера через его тень, теперь окутал его, точно облаком. — Остановишь эту ракету — мы построим новую!

Питер ничего не ответил. Он был слишком занят тем, чтобы ракета не сбилась с курса. Ближе, ближе, еще ближе…

— Тебе не избавиться от меня! — продолжал стенающий голос. — Что бы ни случилось, ты никогда не избавишься от меня!!!

Ближе… ближе…

Пора!!!

Питер ухватил под руку воющего Франклина и что было сил толкнул дверцу люка. Дверца распахнулась — и Питер с обезьянкой вылетели наружу. Мгновением позже за ними последовало нечто вроде клуба черного дыма.

Ветер подхватил Питера, и мальчик полетел вверх тормашками. Он чуть было не рухнул на песок, но вовремя опомнился и поднялся вверх, как раз вовремя, чтобы обернуться и посмотреть на ракету.

Топливо у нее наконец кончилось. Ракета выплюнула последний язык пламени и влетела прямиком в разверстую черную пасть Шакала.

Темная ночь взорвалась.

Глава 60. Светлее, чем днем.

Леонард Астер был уверен, что эта вспышка означает конец света. Он смотрел на старт ракеты, стоя у окна вместе с Молли и Бакари, прижавшись лицом к решетке. Когда ракета пошла вверх, они услышали тревожные крики — в первую очередь вопли Виктора Глотца — и увидели, как сотня дворцовых стражников заметалась в кругу, освещенном факелами. Но они не могли понять, что происходит. Все, что они знали, — это что ракета все-таки взлетела.

Питер не смог ее остановить.

Через некоторое время снова послышались крики. Они выглянули в окно. Ракета пронеслась по небу прямо над дворцом. В течение нескольких минут ничего не происходило. Они стояли у окна, смотрели, слушали, ждали…

Затем небо стало светлее, чем днем, озарилось ослепительно белой вспышкой. Свет, казалось, шел сразу отовсюду.

«Вот оно, — подумал Леонард. — То самое, что описывал Омбра».

Он покрепче прижал к себе дочь и посмотрел на друга, ожидая конца света.

Свет и впрямь потускнел. Снова вернулась ночь, небо по-прежнему было расчерчено метеорами. Стены дворца стояли на месте. Во дворе суетились люди, в их голосах звучала паника.

Мир никуда не делся.

Но что-то все-таки произошло.

Леонард выглянул в окно, гадая, что же случилось.

Глава 61. Дверь темницы.

Вспышка ярчайшего света подхватила Питера, как гигантская волна подхватывает водоросли. Он не слышал ни звука, ветра тоже не было — казалось, будто сам свет был ветром.

Свет угас так же внезапно, как вспыхнул. Питер обнаружил, что лежит навзничь на песке и ничего не видит. Он почувствовал, что у него на груди что-то висит, и понял, что по-прежнему прижимает к себе хнычущего обезьяна Франклина. Питер сел, растерянно моргая.

— Динька! — окликнул он.

«Да здесь я, здесь!» — отозвался знакомый звон, и легкие крылышки коснулись его щеки. Динька сказала перепуганному Франклину несколько слов на обезьяньем, отчего тот слегка ослабил хватку. Когда глаза Питера снова привыкли к темноте, он встал, снял золотой костюм и осмотрел себя. Он был цел и невредим, но в то же время чувствовал себя как-то странно. Он был какой-то не такой, хотя никак не мог понять, в чем дело. Питер задрал голову: высоко в небе, по-прежнему расчерченном стрелами падающих звезд, висела полная луна. Вдали возвышались над Макнаром шпили дворца Зарбофа. Питер отвернулся и окинул взглядом пустыню — раз, другой, а потом и третий, чтобы убедиться наверняка.

Да, Шакала больше не было. Мальчик осмотрел то место, где когда-то стояла гробница — от нее не осталось ни следа, даже дыры в песке не было видно. Пустыня и пустыня.

Динька тоже обратила на это внимание.

«Вот и хорошо!» — прозвенела она.

— Ну что, надо возвращаться во дворец, — заявил Питер.

«Подожди!» — сказала Динька.

— Чего ждать-то? — не понял Питер.

«Тебя», — ответила Динька.

— В каком смысле — меня? — удивился Питер. — Вот же он я!

«Ты тут не весь». — Динька махнула ручкой куда-то в пустыню. Питер посмотрел и поначалу ничего не увидел. Но Динька упорно указывала в ту сторону, и наконец он разглядел, что через белые, озаренные луной пески скользит черная тень.

Питер напрягся. Первое, о чем он подумал: это Омбра.

«Да нет же! — воскликнула Динька. — Это ты!».

Тень скользнула к его ногам, и, как только она коснулась Питера, он снова почувствовал себя таким, как прежде. Мальчик опустил глаза, посмотрел на вернувшуюся к нему тень и сказал Диньке:

— Ну что, пошли?

«Франклина не забудь!» — напомнила Динька.

Питер вздохнул, подхватил на руки обезьянку и взмыл в воздух. Франклин завизжал — от страха или от восторга, этого мальчик не понял. Питер с Динькой неслись над пустыней, и его тень от луны послушно летела следом. Несколько минут спустя они очутились рядом с дворцом. Питер осторожно опустился на темный участок массивной внешней стены. Вокруг места, где раньше стояла ракета, по-прежнему горело кольцо факелов. Десятки людей мельтешили внизу. Большинство из них были солдатами, но посреди толпы Питер увидел Виктора Глотца и короля Зарбофа. Оба явно были очень злы и орали друг на друга. Питер посмотрел в сторону тюрьмы — там никого видно не было.

— Пошли, Динька! — шепнул он.

Держась в тени, они пролетели вдоль стены в сторону тюрьмы и опустились у массивной деревянной двери. Питер спустил с рук Франклина. Тот узнал здание, где жили он и его друзья-обезьяны, и радостно ускакал внутрь. Питер с Динькой вошли внутрь крадучись, опасаясь стражников. Однако никого не было видно. Питер помчался по коридору.

— Молли! — окликнул он, приближаясь к их камере.

— Питер! — Девочка бросилась к двери камеры. — Ты жив, ты цел!

Она коснулась руки Питера сквозь решетку.

— Ага, я в порядке. — Мальчик на миг накрыл ладонью ее руку, а потом отдернул и покраснел.

— Что случилось с ракетой? — поинтересовался лорд Астер.

— Она влетела в Шакала, — ответил Питер.

— Потому и произошла та вспышка? — спросил Бакари.

— По-моему, да, — сказал Питер. — Я так до конца и не понял, что случилось. Но Шакала больше нет.

Теперь уже Леонард просунул руку через решетку и положил ее на плечо Питера.

— Ты сумел остановить Омбру! — воскликнул он. — Конечно, смешно говорить такое человеку, который только что спас мир, но все-таки — спасибо тебе, Питер!

Питер залился краской.

«Он, между прочим, был не один!» — заметила Динька.

— Конечно, Динь-Динь, и тебе тоже спасибо! — поспешно проговорил Леонард.

— Надо вас вытащить отсюда, пока стража не вернулась, — заявил Питер. Он подергал замок на двери — бесполезно… — Молли, у тебя звездного вещества не осталось?

— Увы, нет, — вздохнула девочка.

— Ну, пойду найду стражника с ключами, — вздохнул Питер. — Наверняка он где-то поблизости.

— Не надо, не ходи, — сказал Леонард. — Тебя поймают, и тогда все мы застрянем здесь. Тебе нельзя здесь оставаться. Лети в Англию и сообщи остальным Ловцам звезд о ракете Глотца и о планах Других.

«Он прав!» — прозвенела Динька.

— Извините, сэр, — возразил Питер, — но без вас я никуда не полечу! Без вас всех, — и бросил взгляд на Молли.

— Я ценю твою самоотверженность, — сказал лорд Астер, — и я знал, что ты так скажешь. Но сейчас не время геройствовать. Ты не имеешь права допустить, чтобы тебя схватили. Эти сведения нужно срочно передать Ловцам звезд, пока Другие не задумали еще какую-нибудь гнусность. Это куда важнее, чем наша жизнь — чем чья угодно жизнь. Пожалуйста, Питер, лети скорее!

— Он прав, Питер, — поддержала отца Молли. — Надо лететь!

«Вот видишь, даже она и то дело говорит!» — встряла Динька.

Питер посмотрел на Молли, на Леонарда и упрямо покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Так или иначе, но я вас отсюда вытащу!

Крики во дворе сделались громче. Прогремел выстрел, за ним второй. Бакари подбежал к окошку и выглянул наружу.

— Послушай, Питер, — в отчаянии начал Леонард, — даже если ты сумеешь вытащить нас отсюда, нам все равно не удастся выбраться из Рандуна!

— Почему же не удастся? — удивился Питер. — Джордж и другие ребята пошли в гавань, добывать корабль!

— Да, конечно, они могут попытаться, — покачал головой Леонард, — но я всерьез сомневаюсь, что несколько мальчишек сумеют захватить корабль!

— Ошибаетесь, лорд Астер, — возразил Бакари. — Похоже, мальчики действительно добыли себе корабль.

— А вы-то откуда знаете? — спросил Леонард, обернувшись к своему другу.

— Да вон он, — произнес Бакари и указал рукой куда-то в небо, — только что показался над дворцовой стеной!

Глава 62. Под обстрелом.

Летучий корабль «Де Флиген» приближался к стене дворца, сея хаос на улицах Макнара. Толпы людей вопили и разбегались в ужасе при виде огромного, обросшего ракушками днища, проплывающего у них над головами. Стоявший у штурвала Джордж на ходу учился управлять этой махиной. Рулить у него уже получалось, а вот подниматься и опускаться пока не очень. И вот теперь, когда «Де Флиген» приближался к дворцу, Джордж видел, что они летят слишком низко. Он почувствовал толчок и услышал скрежет: корабль зацепил стену килем, и вниз, во двор, посыпались камни.

Это привлекло внимание тех, кто был во дворе. Люди завопили, принялись указывать пальцем на летучий корабль. Эти вопли положили конец ожесточенному спору между Глотцем и Зарбофом, и оба в изумлении уставились на невиданное чудо. Изумление Зарбофа превратилось в гнев и ярость, когда при свете луны и падающих звезд он разглядел головы, торчащие из-за бортов корабля. Это были мальчишки, его собственные рабы!

Он развернулся и, брызжа слюной, отдал приказ своим солдатам. Те тут же прицелились и принялись стрелять по кораблю. Мальчишки-рабы отскочили подальше от бортов.

Пули впивались в борта, летели щепки. Джордж сильно вывернул штурвал. Корабль начал разворачиваться, но теперь он был ниже кромки стены. Если они не сумеют набрать высоту, то окажутся здесь, во дворе, как в ловушке, и рано или поздно стрелки разнесут корабль на кусочки! Одни пули застревали в днище, другие свистели в снастях, некоторые пробивали паруса… Джордж задрал голову — и тут его осенило.

— Зарифь топсель! — скомандовал он Джеймсу, который сидел на нок-рее.

— Чего-чего? — не понял Джеймс.

— Подвяжи верхний парус, говорю! Чтобы он поменьше стал! — крикнул Джордж.

Джеймс взлетел к самому верхнему парусу и, не обращая внимания на свистящие вокруг пули, принялся подвязывать его, чтобы уменьшить площадь паруса. И Джордж почувствовал, как нос корабля мало-помалу поднимается все выше. Еще несколько пуль пропели почти рядом. Джордж отдавал команды Хитрюге, Прентису, Томасу и остальным мальчишкам, приказывая распустить один парус, подобрать другой… Корабль поднимался все быстрее, набирая скорость. Джордж поднял его достаточно высоко, чтобы не приходилось особо опасаться выстрелов, хотя отдельные пули долетали и сюда. С помощью штурвала и парусов он поставил корабль на такой курс, чтобы он медленно кружил высоко над дворцом. Джордж оценил ущерб: в бортах во многих местах виднелись следы от пуль, и в парусах осталось довольно много дырок, но каким-то чудом никого из мальчишек не зацепило.

Джордж никак не мог решить, что теперь делать. Он не знал, сколько еще корабль продержится в воздухе. Не знал он и того, где теперь Питер и жив ли он вообще. Джордж понятия не имел, как вытащить Молли и ее отца из этого осиного гнезда, набитого злыми вооруженными людьми. Мальчик выглянул за борт: солдаты вытащили на стену катапульту и теперь деловито прилаживали к ней котел с горящей смолой. Они хотели поджечь корабль!

«Здесь оставаться нельзя», — подумал Джордж.

Но ведь где-то там, внизу, Молли. И лорд Астер. Возможно, и Питер тоже. Нельзя же просто взять и улететь, бросив их на произвол судьбы? Но что ему остается?

Прентис замахал ему с носа:

— Вправо, Джордж! Возьми вправо!

Они с Томасом и Пройдохой приволокли большой ящик гвоздей, который теперь собирались спихнуть вниз с планшира.[7].

Джордж посмотрел вниз. Мальчишки хотели разбомбить катапульту. Он повернул штурвал и прошел прямо над стеной. Мальчишки спихнули тяжеленный ящик вниз. Ящик грохнулся точнехонько на катапульту. Катапульта разлетелась в щепки, а котел с горящей смолой упал во двор, заставив солдат броситься врассыпную. Мальчишки, стоявшие на носу, восторженно завопили.

Джордж позволил себе улыбнуться, направил корабль в сторону двора и снова погрузился в раздумья.

А что, если…

Тут кто-то похлопал его по плечу. Джордж вздрогнул. Он обернулся — и увидел…

— Питер!!!

Они никогда не были особенно близкими друзьями, но в этот момент были готовы расцеловать друг друга. Впрочем, в конце концов они ограничились мужественным рукопожатием.

— Нет, я, конечно, просил тебя добыть корабль, — ухмыльнулся Питер. — Но это, это… — Он окинул взглядом летучий корабль и широко улыбнулся: — Какой же ты молодец, Джордж!

— К вашим услугам, сэр! — ответил Джордж, изображая почтительный поклон, но тут же он вновь сделался серьезен.

— А что с Молли? Где она?

— Все еще в тюрьме, вместе с отцом и Бакари. Я пока не сумел их вытащить. Астер требует, чтобы мы оставили их там и улетели, но мы, конечно, так поступить не можем!

— Еще не хватало! — возмутился Джордж.

«Идиоты!» — резюмировала Динька, сидящая на голове у Питера.

— Что она говорит? — спросил Джордж.

— Она говорит, что нам нужен толковый план, — перевел Питер.

Внизу раздался очередной залп.

— Согласен, — сказал Джордж, отпрыгнув подальше от борта.

— Пи-итер! — завопил Джеймс.

Он был высоко на мачте и только теперь заметил своего друга. Джеймс пулей слетел прямо к Питеру, а следом за ним на юте собрались и остальные мальчишки.

— Питер! Мы можем летать! — крикнул Прентис.

— Вижу, вижу! — ответил Питер.

— Но по-моему, оно уже выдыхается, — сказал Томас, который довольно сильно ударился о палубу.

— Ничего подобного! — возразил Тэд. Он подпрыгнул, но тут же упал обратно, с размаху приземлившись на попу. — Да, выдыхается… — разочарованно сказал он.

Мальчишки столпились вокруг Питера и принялись забрасывать его вопросами про ракету, про звездное вещество, про Омбру.

— Не до того сейчас! — отмахнулся Питер. — Нужно спасти Молли из тюрьмы! На двери замок, а у кого ключи, я понятия не имею! У кого-нибудь есть какие-нибудь идеи?

— А как насчет того пороха, которым заправляли ракету? — спросил Прентис, указывая на телегу с порохом, все еще стоявшую внизу, во дворе. — Давайте взорвем дверь тюрьмы, а?

Питер взглянул на кишащих во дворе солдат и покачал головой.

— Не выйдет, — сказал он. — Туда не подберешься. Нас тут же зарубят.

Тут очередной залп заставил мальчишек отойти от борта.

— Эх, вот бы нам пушку… — размечтался Томас.

Джеймс нахмурился и высунул голову за планшир.

— А эта не подойдет? — спросил он.

Питер осторожно перегнулся через борт и посмотрел туда, куда показывал Джеймс. Он широко улыбнулся, и Джеймс улыбнулся в ответ. Питер выпрямился.

— Джордж, ты из пушки стрелять умеешь? — спросил он.

Глава 63. Золотая луна.

У Молли уже болело лицо — так сильно она прижималась к решетке, пытаясь разглядеть, что творится во дворе. Позади нее стояли отец и Бакари. Но и им тоже мало что было видно. Солдаты орали и стреляли в небо из ружей, вот и все. Время от времени в небе показывался летучий корабль, но он был слишком высоко. Ребята явно старались держаться вне досягаемости пуль.

Трое узников долго обсуждали, откуда взялся такой корабль, и в конце концов пришли к выводу, что он каким-то образом подвергся воздействию звездного вещества. Леонард все сильнее нервничал, глядя, как корабль кружит в небе, представляя собой превосходную мишень для солдат Зарбофа.

— Лучше бы они улетели восвояси! — говорил он. — Перебьют их тут…

Молли обернулась к отцу:

— А вот ты бы улетел?

Леонард грустно улыбнулся и покачал головой.

— Нет, не улетел бы, — признался он. — Я бы попытался тебя спасти.

Молли кивнула и снова отвернулась к окну.

— Сюда кто-то идет, — сказал вдруг Бакари. Он посмотрел в сторону коридора. — Это Питер!

Молли с Леонардом бросились к двери навстречу Питеру. На голове у него примостилась Динька. Даже Крюк, мрачно сидевший в темном углу своей камеры, поднялся на ноги.

— Питер, что там происходит? — спросил Леонард.

— Некогда объяснять, — сказал Питер. — Ложитесь на пол, подальше от окна и внешней стены. И главное, берегите голову!

— Но что… — начала Молли.

— Пожалуйста, сделайте, как я говорю! — попросил Питер.

И, прежде чем Молли успела снова открыть рот, умчался прочь.

Король Зарбоф гневно хмурился, глядя в расчерченное метеорами небо. Несколько минут назад летучий корабль перестал кружить над дворцом и полетел прочь и исчез из поля зрения. Зарбоф подошел к Виктору Глотцу, который пристально смотрел на небо. Несколько минут назад оба яростно спорили о том, кто виноват в том, что ракета, по всей видимости, потерпела крушение, но теперь забыли взаимные претензии. Уж слишком, видимо, были озабочены появлением этого странного корабля. Оба не сомневались, что тут не обошлось без звездного вещества, но как мальчишки сумели его раздобыть? И где они теперь?

Один из солдат крикнул что-то со стены, указывая вдаль.

— Корабль возвращается! — сказал Зарбоф.

Он отдал приказ на рандунском языке. Солдаты перезарядили ружья. Зарбоф повернулся к Глотцу. Лицо у него было разгневанное и озадаченное.

— Чего им надо? — спросил он. — Зачем они возвращаются?

Глотц как раз размышлял над этим. И теперь, когда Зарбоф задал вопрос, его внезапно осенило.

— Ловцы звезд, которые сидят в тюрьме! — воскликнул он. — Мальчишки хотят освободить их!

— Ловцы звезд скорее умрут, чем покинут мое королевство! — рявкнул Зарбоф.

Он выкрикнул еще один приказ, и полдюжины солдат бросились в сторону тюрьмы. В это время во дворе послышались крики, люди снова принялись указывать на небо.

Летучий корабль на всех парусах несся в их сторону.

— Минутная готовность! — крикнул Джордж, глядя вперед, на дворец. Он увидел вспышки выстрелов: солдаты снова стреляли в них. — Хитрюга, у тебя все готово?

— Почти! — ответили снизу.

Там Хитрюга, Пройдоха, Кудряш и двойняшки лихорадочно заряжали четвертую и последнюю пушку правого борта. Мальчишкам ужасно повезло: на борту нашлись и ядра, и порох, и фитили, и даже спички, и все это было аккуратно сложено неподалеку от пушек. У родителей Джорджа в их загородном поместье была небольшая старинная пушечка, из которой стреляли по праздникам, так что он примерно знал, как это делается. Он сбегал вниз и наскоро показал ребятам, как заряжать пушку, на примере первой из них. С остальными Хитрюга и другие управились сами. Джордж от души надеялся, что они сделали все как надо: неправильно заряженная пушка может и взорваться…

Джордж посмотрел наверх, где Джеймс и Прентис возились с топселем. Они полностью распустили топсель, и ветер, бьющий в парус, опускал нос «Де Флигена» вниз, заставляя корабль снижаться. Когда придет время набирать высоту, Джеймсу с Прентисом надо будет убрать парус. Там, наверху, их ничто не защищало от пуль, но делать было нечего. Томас с Толстым Тэдом стояли рядом с Джорджем, чтобы быть под рукой, когда понадобится добавить или убрать паруса.

Джордж снова посмотрел вперед. Он точно рассчитал угол спуска: корабль должен был пройти над самой стеной. Ружья палили все чаще. По корпусу корабля снова застучали пули.

— Спрячьтесь, если можете! — крикнул Джордж. — Мы приближаемся!

Они миновали стену. Стрельба не утихала. Джордж услышал пронзительный вопль. Это Томас рухнул на палубу и схватился за ногу. Тут же и он сам ощутил толчок в левую руку, как будто кто-то стукнул его кулаком. Джордж опустил глаза — и увидел кровь. А еще через секунду он почувствовал рвущую боль. Одной правой рукой он крутанул штурвал вправо, потом снова влево, развернув корабль правым бортом к массивному зданию тюрьмы. Корабль продолжал опускаться. Теперь его киль был не более чем в двадцати футах над двором. Солдаты пятились назад, продолжая стрелять вверх, в корабль.

Еще немного, и они окажутся точно напротив тюрьмы. Джордж отчетливо видел ряд зарешеченных окошек у подножия стены. Питер говорил, что Молли в четвертой камере от двери. Джордж надеялся, что пушки нацелены достаточно низко… В руке пульсировала боль.

— Джеймс, — крикнул он, — убери чуть-чуть топсель!

Нужно было остановить спуск, пока корабль не сел на землю. Джеймс с Прентисом взялись за работу, и Джордж снова сосредоточился на здании тюрьмы.

— Хитрюга! — крикнул он. — Первая пушка готова?

— Готова! — ответили снизу.

Джордж смотрел на стену, стараясь рассчитать, когда пушка окажется точно напротив окна четвертой камеры. Еще несколько футов…

— Первая пушка, огонь! — крикнул он.

Молли, лежа на полу камеры, услышала пушечный выстрел. Он был громче и раскатистей треска ружейных выстрелов. Следом раздался грохот: пушечное ядро ударило в стену тюрьмы рядом с их камерой. Коридор наполнился пылью. Девочка поднялась на ноги. Ее отец был уже у окна.

— Они бьют по стене из пушки! — крикнул он. — Они пытаются…

Его перебил крик: «Вторая пушка, огонь!» — и снова оглушительный грохот: второе ядро врезалось в стену прямо напротив камеры. Все трое узников попадали на пол, сбитые с ног дождем осколков камня. Кашляя, задыхаясь и протирая глаза от густой пыли, они снова поднялись на ноги. Леонарду рассекло подбородок куском камня, и из царапины текла кровь, но в остальном они были целы и невредимы. Однако они рано обрадовались, так как в коридоре послышались приближающиеся крики и затем появились солдаты, направляющиеся в их сторону. Один из них достал ключи и принялся отпирать дверь камеры. Остальные обнажили сабли, и по их лицам Молли поняла ужасную правду: «Они пришли, чтобы убить нас!».

— Третья пушка, готовсь! — крикнул Джордж.

Первый выстрел был сделан слишком рано, ядро попало в стену соседней камеры. Но второе ядро угодило точно в цель и сильно повредило стену. Еще одно ядро в то же место — и стена будет пробита насквозь…

— Третья пушка, огонь!

Третье ядро пробило стену тюрьмы в тот самый момент, когда солдаты ворвались в камеру. Молли, Леонард и Бакари слышали, как Джордж скомандовал «Огонь!», и вовремя залегли, а вот солдаты получили в лицо град осколков камня. Их сбило с ног, некоторые завопили от боли. Ядро пролетело через коридор и снесло с петель дверь камеры Крюка, едва не оторвав голову самому Крюку.

Молли, растерявшаяся от пыли и грохота, почувствовала, как отец поднимает ее на ноги. Сквозь звон в ушах она смутно расслышала знакомый голос, зовущий ее по имени…

«Питер!».

Он протягивал руку сквозь неровную дыру в стене, пробитую ядром, и кричал:

— Сюда! Скорей!

Леонард протолкнул в дыру Молли, потом Бакари, потом выбрался сам. Все трое, белые от пыли, как призраки, остановились у стены тюрьмы и огляделись. Суматоха и пальба во дворе сместились в сторону, следом за летучим кораблем, который медленно удалялся прочь от здания тюрьмы. Его корма чернела на фоне усеянного метеорами неба, солдаты бежали и стреляли ему вслед. Молли увидела Джорджа. Он стоял у штурвала и командовал остальными мальчишками, которые возились с парусами и тянули канаты, не обращая внимания на свистящие вокруг пули. Похоже, Питера и остальных беглецов пока никто не замечал.

— И что теперь? — спросил Леонард у Питера.

— Джордж сейчас развернет корабль и пригонит его обратно в нашу сторону, — ответил Питер. — Они спустят канат. Молли я, может быть, сумею отнести наверх, но ни вас, ни Бакари мне не поднять.

«Тебе и ее не поднять, — заметила Динька, устроившаяся в волосах Питера. — Она жирная корова!».

— Динька, ты что! — укоризненно произнес Питер, покосившись на Леонарда. Но лорду Астеру было не до того: он смотрел на корабль.

— Будем надеяться, что Джордж успеет вернуться раньше, чем нас заметят, — сказал он.

Не успел он это сказать, как у них за спиной послышались гневные крики. Они обернулись — и увидели солдата, который выбирался из дыры, выставив перед собой свою саблю. А следом за ним лезли остальные…

— Тэд, ослабь, пожалуйста, этот канат! — крикнул Джордж. — Нет, не этот, а вон тот. Да, этот! Джеймс! Когда ляжем на обратный курс, прибавь топсель, чтобы мы могли спуститься и подобрать их! Будь наготове!

Джордж резко вывернул штурвал влево, действуя одной правой рукой — левая висела плетью и ужасно болела. Корабль начал разворачиваться. Солдаты внизу перебежали, чтобы удобнее было стрелять по ним. По счастью, стреляли они отвратительно, к тому же у них, похоже, кончались патроны. Выстрелы звучали все реже. Когда корабль развернулся, Джордж посмотрел вперед и увидел стену тюрьмы и то место, где должен был ждать Питер с Молли, ее отцом и Бакари. И в самом деле, на фоне темной стены виднелись четыре фигуры. Сердце у Джорджа радостно дрогнуло, но он тут же увидел рядом другие фигуры. Это были солдаты.

«Плохо дело!» — подумал он.

— Прибавь топсель, Джеймс! — крикнул он. — Спускаемся!

— Прячься за меня, Молли! — велел Леонард, заслоняя дочь собой от солдатских сабель.

Семеро солдат вылезли из дыры в стене. Четверо из них были ранены осколками камня, и все семеро были ужасно злы. Они выстроились полумесяцем и надвигались на Молли, Питера, Леонарда и Бакари.

— Питер, — сказала Молли, — улетай быстрее, пока есть возможность!

«Вот-вот, она дело говорит!» — поддакнула Динька.

Вместо ответа Питер шагнул навстречу ближайшему солдату. Солдат попытался было ткнуть его саблей, но та провалилась в пустоту: Питер взмыл вверх и тут же обрушился на солдата сверху, ударив его по голове обеими ногами. Солдат вскрикнул от боли и рухнул наземь, выронив саблю. Леонард тут же подхватил ее. Питер же в это время метнулся в сторону и пнул второго солдата в правое запястье. Его сабля полетела на землю, и Бакари бросился на нее, как кошка на мышь.

Разгорелся бой. Питер утратил преимущество внезапности: солдаты теперь знали, что он может летать. Но он по-прежнему кружил над их головами, нападая сверху и отвлекая их. Тем временем Леонард и Бакари, оба превосходные фехтовальщики, с трудом, но сдерживали атаки солдат, стоя спиной к стене тюрьмы и защищая себя и Молли от пятерых оставшихся противников.

Кружа над схваткой, Питер то и дело поглядывал на «Де Флиген». Корабль развернулся и возвращался к тюрьме. К несчастью, корабль возвращался не один: следом за ним бежала толпа разъяренных солдат, которые время от времени стреляли вверх. Молли, Леонарду и Бакари предстояло каким-то образом прорваться сквозь строй противников и попасть на борт прежде, чем их заметят остальные солдаты!

Корабль был уже близко. Его нос заслонял небо.

— Готовьтесь! — крикнул Питер, но тут же увидел, что, как ни опытны Леонард и Бакари, вдвоем против пятерых им не прорваться.

— Тэд! Бросай конец! — скомандовал Джордж.

Тэд — в кои-то веки — понял его правильно.

Он схватил тяжелую бухту каната, лежавшую на носу у левого борта, и бросил ее за борт. Один конец этого каната был закреплен на стоявшей на корабле лебедке, а второй должен был достать до земли, чтобы те, кто внизу, могли за него ухватиться. Джорджу от штурвала не видно было, кто там внизу, и он пристально следил за бортом: ведь по канату могли подняться не только друзья, но и убийцы!

Питер увидел канат, упавший с борта корабля. Леонард его тоже увидел.

— Хватай Молли, Питер! — крикнул он в промежутке между двумя выпадами.

— Нет, папа! — завопила Молли.

— Без разговоров!!! — рявкнул Леонард таким тоном, что даже Молли не осмелилась ослушаться. Он взглянул на Питера, на Бакари и сказал: — На счет «три»!

Бакари кивнул. Питер завис над ними.

— Раз… Два… Три!!!

И Леонард с Бакари ринулись на солдат, на миг оттеснив их назад. В ту же секунду Питер нырнул к самой земле и с разгону подхватил под мышки Молли, от души надеясь, что ему хватит скорости подняться на борт. Они оторвались от земли и начали подниматься вверх, все ближе и ближе к кораблю…

А потом остановились и начали опускаться.

— Отпусти меня! — крикнула Молли.

«Да-да! Отпусти ее!» — звякнула Динька.

— Держись! — рявкнул Питер и рванулся в сторону.

Ох! Молли с Питером с размаху врезались в борт корабля и начали сползать по обшивке. Питер протянул левую руку и сумел ухватиться за свисающий с борта канат.

— На! — выдохнул он, сунув канат в руки Молли.

Она вцепилась в него мертвой хваткой и повисла, отпустив Питера. Питер задрал голову и увидел Толстого Тэда, который перегнулся через борт, протягивая руки. Молли полезла по канату навстречу Тэду, а Питер развернулся и устремился обратно к Леонарду и Бакари. Они явно проигрывали бой.

Ловцы звезд стояли, прижавшись спиной к стене, а солдаты подступали все ближе и ближе. К тому же в их сторону бежали новые солдаты. Скоро силы станут неравными, и тогда им конец! А летучий корабль, единственная надежда на спасение, уходил прочь. Конец каната волочился по земле.

Питер спикировал на солдат, крича, осыпая их ударами и уворачиваясь от их сабель. Динька тоже не отставала: она бросалась прямо им в лицо, на удивление больно пинаясь своими крохотными ножками. Однако всего этого было мало. Приближались новые солдаты, а корабль уходил. На долю секунды, посреди яростного звона клинков, Питер встретился взглядом с Леонардом и увидел в его глазах лишь отчаяние. Лорд Астер понимал, что битва проиграна.

— А ну, прочь с дороги, вы, паршивые шавки!!!

Питер прекрасно знал этот раскатистый рык, но никогда прежде не был рад его слышать. Крюк! Он только что выбрался в дыру в стене, пробитую ядром, и со змеиным проворством вырвал из рук солдата саблю, оглушив его обрубком второй руки. С жутким ревом, размахивая саблей с беспощадностью опытного пирата, он принялся прокладывать себе путь сквозь ряды солдат, которые были введены в замешательство этой внезапной атакой с тыла. Крюк быстро пробился к Леонарду и Бакари, и все трое образовали смертоносный треугольник. Втроем они были сильнее любых солдат, какие могли пробиться к ним. За несколько секунд яростной схватки они сумели оторваться от стены и все быстрее и быстрее продвигались к удаляющемуся кораблю, с которого по-прежнему свисал канат…

Питер метнулся было вперед, собираясь сказать Джорджу, чтобы он по возможности замедлил продвижение корабля. Но его остановил пронзительный звон Диньки:

«Там, внизу, какой-то мальчик!».

Питер обернулся, окинул взглядом толпу орущих солдат, мечущихся из стороны в сторону. И действительно увидел рядом с дырой в стене маленькую, съежившуюся фигурку. Это был Болтун. Питер совсем забыл про мальчишку-раба, у которого он позаимствовал золотой костюм! Он развернулся и ринулся обратно, от души надеясь, что Болтун легче Молли. И хорошо бы — намного легче!

— Джеймс! — крикнул Джордж. — Убери топсель!

Пока Джеймс и остальные трудились наверху, Джордж, в десятый раз за последнюю минуту, нервно глянул вперед. Корабль приближался к толстой стене и был слишком низко, чтобы разминуться с ней. Если не набрать высоту, они с размаху врежутся в стену! Но из всех, кого нужно было спасти, на борту пока что оказалась только Молли. Леонард с Бакари застряли внизу, сражаясь с солдатами. И если они в ближайшие несколько минут не поднимутся на корабль…

Джордж оглянулся назад — и сердце у него радостно подпрыгнуло. Бакари бежал к кораблю, следом мчался Леонард, а за ними неслась толпа солдат. Джордж снова посмотрел вперед. Стена была совсем рядом, а корабль все еще был слишком низко…

— Скорей, Джеймс! — воскликнул он, надеясь, что корабль успеет подняться и что Леонард с Бакари успеют дотянуться до каната, пока он висит еще достаточно низко.

Бакари почти дотянулся. Конец каната уже оторвался от земли: корабль поднимался вверх. Бакари оглянулся. Леонард бежал следом, за ним — Крюк, оба на бегу парировали удары преследователей.

— Давай! — крикнул Леонард. — Я за тобой!

Бакари бросил саблю, ухватился за канат и, невзирая на то что руки у него отчаянно ныли после яростного боя, проворно полез наверх. Конец каната болтался теперь более чем в шести футах над землей и поднимался все выше. Крюк и Леонард кинулись к нему одновременно. Они бросили свои сабли в солдат, подпрыгнули, схватились за канат. Леонард полез наверх. А Крюк, у которого была только одна рука, так и остался висеть на поднимающемся канате, извиваясь, чтобы увернуться от сабель солдат, которые пытались дотянуться до него снизу.

Леонард, задыхаясь от утомительного подъема, долез до борта корабля и перебрался через него при помощи улыбающегося Бакари и заплаканной Молли. Лорд Астер огляделся, оценивая происходящее. Джордж стоял за штурвалом и отчаянно кричал что-то мальчишкам, которые возились с парусами. Впереди вздымалась стена дворца. Леонарду показалось, что она слишком близка и слишком высока.

Что-то упало на палубу рядом с ним. Леонард обернулся — и улыбнулся: это был Питер, державший на закорках ужасно перепуганного мальчишку.

— Помоги-ите!!! — крикнули снизу.

Питер с Леонардом перегнулись через борт и увидели Крюка. Пират по-прежнему болтался на конце каната, а солдаты подпрыгивали, пытаясь достать его саблями. Крюк посмотрел наверх, его горящие черные глаза встретились сперва с глазами лорда Астера, потом — с глазами Питера. В его взгляде была мольба, но он молчал: унижаться и клянчить Крюк не собирался.

Питер с Леонардом переглянулись. Оба подумали об одном и том же: как просто было бы взять, отвязать канат и навсегда покончить с человеком, который уже не раз пытался убить их! Потом Леонард сказал:

— Он мне жизнь спас, Питер. И Бакари тоже.

Питер кивнул. И они с Леонардом вдвоем принялись выбирать канат, поднимая пирата на корабль.

— Джеймс! — крикнул Джордж. — Скорей!

Джеймс и так работал не покладая рук. Но «Де Флиген» все никак не мог набрать высоту. Нос корабля был всего в нескольких футах от стены. Джордж уже понимал, что они не разминутся.

— Держитесь! — завопил Джордж за мгновение до того, как киль корабля ударился о край стены.

Все, кроме Джорджа, который держался за штурвал, повалились на палубу. Снизу послышался жуткий скрежет дерева, скребущего по камню, потом грохот: кусок стены отвалился и рухнул на землю. Корабль начало разворачивать вправо, он медленно вращался по часовой стрелке, опираясь на киль. И вот наконец он застыл параллельно стене, правым бортом ко двору. Джордж покрутил штурвал, но корабль не слушался его. Они застряли.

Снизу донесся торжествующий рев: солдаты поняли, что добыча от них все же не уйдет. Зарбоф вопил, отдавая приказы своим людям. Через несколько секунд притащили лестницу, за ней вторую. Солдаты с лестницами устремились к стене, на которой неподвижно стоял корабль.

— Джеймс! — крикнул Джордж. — Прибавь парусов! Разверни все, сколько есть! Остальные, облегчить корабль! Бросайте за борт все, что попадется!

Джеймс занялся парусами, а Питер, Леонард, Молли, Бакари и все остальные — даже Крюк — принялись бегать по палубе, хватая бочонки и ящики и швыряя их за борт. «Де Флиген» покачивался, но не трогался с места. Солдаты приставили лестницы к стене по обе стороны от корабля и полезли наверх. Зарбоф стоял посреди двора, по-прежнему выкрикивая приказы. Еще несколько бочонков полетело за борт. Корабль снова качнулся. Да, он хотел взлететь — Джордж чувствовал это. Ему недоставало всего лишь небольшого толчка.

— Эй, Хитрюга! — крикнул он. — Четвертая пушка заряжена?

— Заряжена! — ответил Хитрюга, поднимая бочонок.

— Тогда стреляй! — крикнул Джордж. — Скорей!

Хитрюга швырнул бочонок за борт и помчался к трапу. Солдаты были уже на стене, они подбирались к кораблю с носа и с кормы. Шли секунды.

— Скорей!!! — завопил Джордж. «Да что же там Хитрюга возится-то?!».

Хитрюга целился. Он поджег фитиль, и теперь в оставшиеся несколько секунд, навалившись всем телом на тяжеленный ствол, сдвигал его, пока тот не нацелился туда, куда хотел мальчишка.

Дымящий, плюющийся искрами фитиль опустился в запальное отверстие. Хитрюга зажмурился и зажал уши.

БУММ!!!

Выстрел прогремел в тот самый момент, когда первые из солдат Зарбофа добежали до корабля. Джордж ощутил толчок и тут же завопил от восторга. Корабль поднимался! Выстрел из пушки заставил его сдвинуться с места. Джордж крутанул штурвал и развернул корабль. Паруса наполнились ветром, и корабль начал набирать скорость, уплывая все выше и дальше от дворца. Во дворе теперь царил адский шум: солдаты Зарбофа выли от ярости, видя, что добыча уходит, а те немногие стрелки, у которых оставались патроны, стреляли в удаляющийся корабль, хотя это было явно бесполезно.

Среди всего этого шума и суматохи в первые несколько секунд никто даже и не заметил, куда попало ядро из пушки.

А ядро, между прочим, попало туда, куда и целился Хитрюга: в короля Зарбофа Третьего. Точнее, не в самого короля: дородный владыка вовремя увидел вспышку и каким-то образом учуял, что ядро летит именно в него. Так что в ту долю секунды, что ядро летело в его сторону, Зарбоф ухитрился отклониться влево, и ядро его даже не задело. Можно сказать, что ему повезло.

Повезло, да не очень. Отклонившись, Зарбоф не устоял на ногах и полетел вбок, прямиком в тяжеленную корзину, которая уже несколько часов стояла во дворе, никем не замеченная. Зарбоф упал, ухватился за корзину и опрокинул ее на себя. Крышка корзины при этом открылась, и обитательница корзины вывалилась наружу, прямо на тучного короля, лежащего навзничь. Язык Кундалини мелькнул в воздухе — змея принюхивалась. Запах Зарбофа был ей хорошо знаком, но для змей знакомство не означает привязанности. Еда, она еда и есть.

Зарбоф пытался вырваться, но бороться с Кундалини было бесполезно. Гигантская змея в совершенстве приспособлена к подобным ситуациям: каждое движение жертвы лишь давало ей дополнительную возможность еще туже стянуть свои кольца. Зарбоф сумел издать несколько испуганных воплей, но во дворе стоял такой гам, что никто его не услышал. А потом он уже и кричать не мог — ему не хватало дыхания. Он мог только сопротивляться в немом ужасе, пока его любимая игрушка медленно и неумолимо поглощала свою жертву.

Последнее, что успел увидеть Зарбоф перед тем, как навсегда потерять сознание, был силуэт корабля, уходящего навстречу полной луне.

Глава 64. Единственная надежда.

На стенах пещеры тускло мерцали факелы. Их пламени было почти не видно: в воздухе клубилась густая пыль. Пещера гудела от ударов камня о камень, перемежающихся стонами и кашлем моллюсканцев, которые трудились без отдыха под присмотром вооруженных бичами надсмотрщиков-Скорпионов.

Воинственная Креветка, не решаясь прервать работу, украдкой огляделся по сторонам. Он увидел свой народ: мужчин, женщин и, самое ужасное, детей, истекающих потом, поседевших от пыли, с пальцами, сбитыми в кровь от бесконечных ударов камнем по лаве.

Скорпионы явно собирались в прямом смысле слова уморить их непосильным трудом. Если кто-то из моллюсканцев падал от голода и изнеможения, его хлестали бичами, пока он не поднимался и снова не брался за работу. Тех, кто так и не вставал, уволакивали прочь, и больше их никто не видел. Воинственной Креветке не хотелось даже думать, что с ними происходило.

Он знал, что его народ утратил всякую надежду. Они больше не смотрели на него, как бывало, ища поддержки. Они понимали, что он им ничем не поможет. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы эта пытка наконец закончилась. Ему хотелось просто лечь на жесткий каменный пол и умереть. Но он не мог так поступить. Он был вождем моллюсканцев, он не мог бросить свой народ, хотя в глубине души считал, что подвел их.

Воинственная Креветка почувствовал, как его толкнули в бок. Это был человек, который работал рядом, Прыгающая Лягушка. Он прятал что-то в руке, держа это так, чтобы не было видно никому, кроме Воинственной Креветки. Это был кусок лавы, но внутри него сидел другой камень, поблескивающий в свете факелов.

Это был необработанный алмаз величиной с ноготь. Моллюсканцы время от времени находили алмазы в вулканической породе, из которой состоял остров. Они называли их «твердые камни» и относились к ним как к забавным безделушкам. Но Воинственная Креветка, побывавший в плену у англичан, знал, как ценятся эти твердые камни в большом мире.

Скорпионам нужны были именно алмазы. Воинственная Креветка был в этом уверен. Они каким-то образом пронюхали, что на острове Моллюск есть алмазы. За последние несколько дней моллюсканцы дважды находили блестящие камушки, и оба раза надсмотрщики-Скорпионы бросались на них, как акула на добычу, но каждый раз с разочарованием обнаруживали, что это какие-то обычные минералы. Но камень, который нашел Прыгающая Лягушка, не был обычным минералом. Воинственная Креветка знал, что это алмаз, и к тому же крупный алмаз.

Надсмотрщик-Скорпион, видя, что Воинственная Креветка и Прыгающая Лягушка перестали долбить скалу, заорал и бросился к ним. Воинственная Креветка слегка покачал головой, давая Прыгающей Лягушке понять, что надсмотрщику находку показывать нельзя. Прыгающая Лягушка уронил камень на землю и прикрыл его коленом.

Надсмотрщик мельком глянул на скалу, которую они долбили, крикнул им что-то, чего они не поняли, и огрел обоих бичом, чтобы снова брались за работу. Воинственная Креветка снова принялся долбить скалу, не переставая размышлять. Он понимал, что, если Скорпионы увидят этот алмаз, они заставят моллюсканцев работать еще больше — если это вообще возможно, — стараясь добыть другие алмазы. Надо передать остальным, чтобы прятали от Скорпионов «твердые камни», которые найдут. Может быть, если Скорпионы обнаружат, что алмазов тут нет, они оставят их в покое?

Может быть…

Во всяком случае, это была единственная надежда на спасение, которую Воинственная Креветка видел для своего народа.

Глава 65. Секретное оружие.

Питер стоял у борта «Де Флигена», озаренного утренним солнцем, и смотрел на раскинувшийся далеко внизу океан. Всюду, куда ни глянь, была сплошная морская синь, глазу зацепиться не за что, так что мальчик не мог определить, много ли они пролетели за ночь. Но, наверное, все-таки много. Потому что корабль летел очень-очень быстро!

Они направлялись к острову Моллюск. Поначалу Леонард хотел было направиться на летучем корабле прямиком в Лондон, чтобы обсудить с остальными Ловцами звезд тревожные события в Рандуне. Но Питер уговорил Леонарда отправиться сначала на остров, чтобы узнать, чем можно помочь моллюсканцам. Леонард скрепя сердце согласился. Он решил, что, прибыв на остров, сообщит в Лондон о положении в Рандуне с помощью дельфинов.

Питер был уверен: остров Моллюск должен быть уже близко, ведь они движутся так быстро.

И все это благодаря Крюку. Леонард с Джорджем, приняв во внимание, что пират куда более опытный моряк, чем они оба, нехотя доверили ему управление судном. Крюк встал к штурвалу, немного поэкспериментировал с тем, как летучий корабль слушается руля и парусов, отдал несколько коротких команд, добавляя парус за парусом, и с каждым новым парусом корабль набирал высоту и скорость. Теперь «Де Флиген» несся на всех парусах в нескольких тысячах футов над морем. В вантах свистел ветер, куда более сильный, чем на уровне моря. Воздух здесь, наверху, был сухой и холодный, так что Питер с удовольствием грелся на солнышке.

Мальчик отвернулся от борта и уставился на свою тень, протянувшуюся поперек палубы. Тень была вдвое длиннее его самого. Он несколько секунд смотрел на нее.

«Все боишься, что он вернется?».

Питер вздрогнул, отчего Динька едва не свалилась с его головы.

— Я думал, ты спишь, — сказал он.

«Нет, я не сплю, я замерзла, — ответила она, прячась поглубже в его волосы. — Чего ты боишься? Омбры больше нет».

— Ну да, конечно, — хмыкнул Питер, все еще глядя на свою тень. — Мы один раз уже покончили с ним. А он взял и вернулся.

«Ну, здесь-то его точно нет!».

— Знаю. Но он может вернуться в любой момент. Понимаю, это глупо, но все смотрю на свою тень и думаю: а вдруг он вернется?

— Кто вернется? — спросила Молли, застав Питера врасплох.

Он даже не заметил, как она подошла. Девочка куталась в серое шерстяное одеяло.

— Да так, никто, — пробормотал Питер. — Мы тут с Динькой просто болтали.

— Поня-ятно… — протянула Молли.

«Ничего тебе не понятно!» — брякнула Динька.

— Что она говорит?

— Она говорит… э-э… она говорит, что, наверное, остров Моллюск уже скоро.

— Я как раз пришла, чтобы тебе об этом сообщить, — сказала Молли. — Наверное, мы скоро будем на месте. Джордж обнаружил секстант[8] и произвел кое-какие расчеты. Весь вопрос в том, знаем ли мы точное время. Джордж нашел в трюме часы. Так странно, знаешь: часы светятся и тикают громко-громко! Папа думает, что они подверглись воздействию звездного вещества. Но они вроде бы ходят, и если время, которое они показывают, верное, то мы скоро будем на острове. — Молли указала на белое пятнышко на горизонте. — Джордж думает, что вон то облако находится как раз над островом.

— Это хорошо, — кивнул Питер и подумал о дружелюбных моллюсканцах и жестоких Скорпионах.

— Ты беспокоишься о своих друзьях, да? — спросила Молли.

— Надеюсь, мы не опоздаем… — сказал Питер.

Он хотел добавить что-то еще, но ему сдавило горло. Он отвернулся, чтобы Молли не заметила его слез. Девочка коснулась его руки, не обращая внимания на рассерженный взгляд Диньки.

— Мы сделаем все, что сможем, — сказала она. — Все мы. Мы ведь в долгу перед тобой за то, что ты совершил в Рандуне.

«Он, между прочим, не один это совершил!» — заметила Динька.

— Ну, главное, что ты в безопасности, — произнес Питер, густо покраснев. — Теперь мы все в безопасности.

— Ты ведь не только нас спас, Питер! — Девочка помолчала, а потом все-таки спросила: — Ты останешься жить там, на острове?

«Ну конечно, где же еще!» — прозвенела Динька.

— Останусь, если там еще будет где жить, — ответил Питер. — Это ведь мой дом, Молли.

— А как же твои друзья? Джордж говорит, им надо в школу…

Питер напрягся:

— Ну, если это Джордж так говорит…

— Питер, я же не это имела в виду!

«Это, это!» — заметила Динька.

Питер собирался возразить, когда увидел, что в их сторону направляется сам Джордж. Волосы Джорджа развевались на ветру, лицо раскраснелось от холода. Его простреленная рука висела на перевязи, которую соорудил Бакари. Он же перевязал раненую ногу Томаса. По счастью, обе раны оказались не очень серьезными.

— Вот это да! — воскликнул Джордж, подойдя к ним. — Крепкий ветерок поймал Крюк, верно? Теперь, когда корабль не испытывает сопротивления воды, мы движемся раза в три-четыре быстрее, чем могли бы идти по морю! Если не ошибаюсь, это означает, что скоро мы будем на твоем острове, Питер! Что ты на это скажешь?

«Скажу, что языком болтать поменьше надо!» — прозвенела Динька.

— Что она говорит? — спросил Джордж.

— Говорит, чем быстрей, тем лучше, — ответил подошедший к ним Леонард.

Они с Питером переглянулись, и мальчик усмехнулся.

— Ну что, Питер, — обратился к нему Леонард. — Джордж тебе, наверное, уже сообщил, что мы, похоже, приближаемся к острову Моллюск?

— Да, сэр, — ответил Питер. — Думаю, весь вопрос в том, что мы будем делать, когда туда попадем…

— Об этом я и хотел с тобой поговорить, — сказал лорд Астер. — Нужно, чтобы ты начертил подробную карту острова, и тогда мы сможем спланировать нашу атаку.

— Карту-то я начерчу, — начал Питер, — но на острове сотни Скорпионов. Это опытные и кровожадные воины. А нас тут всего-то… — Питер огляделся и развел руками.

— У нас есть корабль, Питер, — возразил лорд Астер. — Летучий корабль! К тому же на нашей стороне — элемент внезапности. И еще у нас есть пират.

Все оглянулись и посмотрели на Крюка, по-прежнему стоявшего у штурвала. Крюк, видя, что все уставились на него, злобно зыркнул глазами исподлобья.

— А вы ему доверяете? — поинтересовался Питер.

— Я рассчитываю, что он будет делать то, что в его интересах, — сказал лорд Астер. — Сейчас, например, в его интересах доставить нас туда, куда нам надо, иначе мы выбросим его за борт. Я заверил его, что при первых признаках предательства мы сделаем именно это.

Питер улыбнулся, за что Крюк уставился на него особенно злобно.

— И не будем забывать про Динь-Динь, — добавил Леонард.

Динька ответила радостным звоном. «Ну, хоть у кого-то здесь хватает мозгов!».

— В конце концов, — напомнил лорд Астер, — она наше секретное оружие!

Глава 66. Отвратительная ночка.

Сияющая Жемчужина пробралась к выходу из пещеры. Это была даже не столько пещера, сколько нора в склоне горы, где едва хватило места самой Сияющей Жемчужине и семерым пиратам.

Пещера нашлась как нельзя более вовремя. Мистер Грин шел за ними по пятам. Они перевалили через хребет и начали спускаться вниз, спотыкаясь и падая в темноте. Вскоре стало ясно, что от неутомимого крокодила им не уйти. Пещеру они обнаружили, когда их отделяло от крокодила всего несколько секунд, и едва успели заползти внутрь, как Мистер Грин их догнал. Они в ужасе жались к дальней стене пещеры, пока голодное чудовище щелкало челюстями у входа. Однако вход оказался для него тесноват, буквально нескольких дюймов не хватило. И наконец Мистер Грин отступил, оглашая джунгли разочарованным ревом.

Отступить-то он отступил, но уходить и не думал. Всю ночь он бродил у входа в пещеру, временами останавливаясь и снова пытаясь протиснуться внутрь. Так что ночь прошла отвратительно. Сияющая Жемчужина и пираты сидели, сбившись в кучку. Им даже прилечь было негде.

И вот, когда над островом встало солнце, Сияющая Жемчужина обнаружила, что Мистер Грин наконец перестал караулить у входа. Девочка осторожно высунула голову наружу. Сердце у нее подпрыгнуло. Пещера была прямо над деревней моллюсканцев. На поляне далеко внизу виднелся частокол и дым костров. Разглядела она и людей, но на таком расстоянии было непонятно, моллюсканцы это или Скорпионы.

Она наклонилась и опасливо шагнула наружу. Выпрямилась, огляделась. Мистера Грина не видно… Еще шаг, другой…

Вон он!

Гигантский крокодил неподвижно (уснул, что ли?) лежал ярдах в пятнадцати от входа в пещеру. Сияющая Жемчужина целую минуту осторожно наблюдала за ним. Помахала рукой в его направлении. Он не шелохнулся.

Девочка вернулась в пещеру, где с тревогой ждали пираты.

— Ну что? — шепнул Сми. — Он все еще здесь?

— Справа, ярдах в пятнадцати, — прошептала в ответ Сияющая Жемчужина. — Но, по-моему, он спит. Наверное, мимо него можно пробраться, если тихо.

— А если он проснется? — спросил Сми, испуганно взвизгнув от страха.

— Потому я и говорю, что надо вести себя тихо, — ответила Сияющая Жемчужина. — До тех пор, пока не придет время его разбудить.

У Сми глаза вылезли на лоб.

— А это еще зачем?!

— Ну как же, — сказала Сияющая Жемчужина, — чтобы он пошел следом за нами!

— Но я не хочу, чтобы он ходил за мной! — возразил Сми. — Он же все время пытается нас съесть!

Пират, которого звали Балда, кашлянул:

— Капитан, это план такой, помните?

— План? — переспросил Сми. — Какой план?

— План, который придумала девочка, — терпеливо напомнил Балда. — Заманить крокодила к дикарям, чтобы он их съел или разогнал. Мы договорились, что так и сделаем.

— А-а! — произнес Сми. — Ты про этот план! — Он опасливо посмотрел на выход из пещеры. — Может, лучше придумаем другой какой-нибудь план?

— При всем моем уважении, капитан, — заявил Балда, — это мы уже проходили. Дикарей слишком много, по сто штук на каждого из нас, и они бродят по всему острову. Либо мы от них избавимся, либо они нас выследят и изничтожат, как крыс. Этот крокодил — наш единственный шанс.

Сми, весь бледный, встал и выглянул из пещеры. Сияющая Жемчужина коснулась его руки. Он подпрыгнул.

— Мистер Сми, — сказала девочка, — вы можете пока посидеть тут, в пещере. Здесь вы будете в безопасности.

Она обернулась к остальным пиратам.

— И вы тоже можете остаться, если хотите. Я и одна справлюсь: отведу Мистера Грина вниз. Это была моя идея, и я понимаю, что она может и не сработать. — Голос у нее задрожал. Она помолчала, чтобы справиться с собой. — Но мне нужно что-то сделать, чтобы спасти мою семью, а я не могу придумать ничего другого…

Несколько секунд прошло в неловком молчании. Наконец Балда произнес:

— Я с тобой, малышка.

— И я, — сказал пират, которого звали Боггс. — Не стану я отсиживаться в пещере, пока девчонка воюет вместо меня!

Остальные пираты тоже один за другим сообщили — шепотом, — что пойдут с Сияющей Жемчужиной. Остался один только Сми. Он посмотрел на пиратов, потом на Сияющую Жемчужину и пробормотал себе под нос:

— Я все-таки исполняю обязанности капитана… Я должен вести своих людей.

Сияющая Жемчужина кивнула. Она была слишком взволнована, чтобы что-то говорить. Она подошла к выходу из пещеры и выглянула наружу. Мистер Грин не шелохнулся. Она поманила пиратов за собой. Один за другим они выбрались из пещеры и, опасливо взглянув в сторону спящей зверюги, начали спускаться вниз по склону. Когда они удалились на приличное расстояние — или на то, что Сияющая Жемчужина сочла таковым, — девочка обернулась, посмотрела наверх, туда, где покоилась массивная туша Мистера Грина, глубоко вздохнула — и издала пронзительный вопль.

Огромная голова тут же вскинулась. Крокодил с пугающим проворством устремился к пещере на своих коротких, мощных лапах, сунул туда морду и мгновение спустя издал яростный рев. Громадная башка заворочалась из стороны в сторону, вынюхивая добычу. А потом чудовище снова взревело и понеслось вниз по склону прямиком к Сияющей Жемчужине и пиратам. Те со всех ног бросились бежать вниз, к деревне моллюсканцев.

Сияющая Жемчужина слышала, как трещат и ломаются деревья позади. Хоть бы он их не догнал!

Глава 67. Плохие новости.

Крюк и Леонард стояли на юте, осматривая паруса и обсуждая стратегию. Они на удивление неплохо сошлись для людей, которые, повстречайся они при других обстоятельствах, непременно попытались бы прикончить друг друга. Конечно, главным на корабле был Леонард, это обсуждению не подлежало. Но Крюк так ловко обращался с летающим кораблем, что Леонард не мог не испытывать если не восхищения, то уважения как минимум.

Крюк, в свою очередь, тоже невольно испытывал уважение к лорду Астеру. Конечно, это не мешало ему прикидывать, как бы избавиться от этого лорда и заграбастать корабль себе. При одной мысли об этом черные глаза Крюка возбужденно сверкали.

«Да с таким кораблем я стану всем пиратам пиратом! Да с таким кораблем…».

— Мы можем скрыться за этой грядой, — предложил Леонард.

— Чего? — переспросил Крюк, возвращаясь к реальности.

— Я говорю, мы можем скрыться за этой грядой облаков, — повторил Леонард, указывая на облачка, висящие справа от острова Моллюск. — Это позволит подобраться к острову незаметно для Скорпионов.

Крюк окинул взглядом облака и кивнул. Он отдал несколько приказов команде, точнее Джорджу, который переводил для мальчишек морские термины на понятный человеческий язык, и повернул штурвал, ложась на новый курс. Это привлекло внимание Питера. Он прилетел на ют и приземлился рядом с Леонардом. Крюк злобно уставился на него, но Питер не обратил на пирата внимания: здесь, на корабле, они друг с другом вообще не разговаривали.

— Что случилось? — спросил Питер у Леонарда. — Почему мы свернули в сторону от острова?

— Чтобы нас не заметили, — объяснил Леонард. — По крайней мере, до тех пор, пока мы не решили, что будем делать.

— То есть? — не понял Питер. — Моллюсканцев спасать, конечно, что же еще!

Крюк фыркнул. Питера это ужасно разозлило. Леонард положил руку ему на плечо.

— Конечно, мы будем их спасать, — сказал он. — Но если мы просто прилетим на остров, нас увидят Скорпионы. А нам нужно увидеть их первыми: где они, как вооружены… И принять решение, как именно следует действовать.

— Но ведь мы же атакуем их? — спросил Питер.

— Да, конечно… — согласился лорд Астер и, поколебавшись, добавил: — Но возможно, нам придется сначала отправить Аммма за подкреплением.

— Это, в смысле, за кораблями? — спросил Питер.

— Возможно, и за кораблями, — ответил Леонард.

— Но ведь на это уйдет несколько дней! — воскликнул Питер. — А может, даже недель!

— Да, — кивнул Леонард. — Но если мы ринемся в бой очертя голову, когда силы настолько неравные, нас всех просто перебьют, даже при том, что у нас есть летучий корабль. А какой прок будет от этого моллюсканцам?

Питер поразмыслил, потом спросил:

— И что же мы будем делать?

— Мы отправим к ним наше секретное оружие, — заявил лорд Астер, указывая на Диньку, которая внимательно слушала его, сидя на голове у Питера. — Она все разведает и расскажет нам, что и как.

«Разумный план!» — прозвенела Динька.

— Я с ней! — заявил Питер.

— Ну уж нет! — отрезал лорд Астер неожиданно суровым голосом. — Тебя почти наверняка увидят, и о нашем присутствии станет известно.

— Да я осторожно!

«Ага, как в прошлый раз, да? Когда тебя подстрелили отравленной стрелой?».

— Она права. — Леонард с трудом сдерживал улыбку. — Пошлем Диньку одну. Могу обещать, тебе, Питер, еще найдется дело, прежде чем мы соберемся атаковать!

Питер надулся, но спорить больше не стал. Он понимал, что лорд Астер осторожничает не напрасно: вон как легко Скорпионы одолели моллюсканцев!

Полчаса спустя Крюк завел «Де Флиген», который теперь летел гораздо ниже, за облако, полностью скрывавшее корабль от острова, и принялся курсировать там взад-вперед.

— Мы будем здесь, — сказал Леонард Диньке. — Возвращайся как можно быстрее!

«Ладно!» — ответила Динька и исчезла, золотой искоркой мелькнув среди облаков.

Леонард велел Джорджу и остальным мальчишкам помочь ему зарядить корабельные пушки. Все спустились в трюм. На палубе остались только Крюк, стоявший у штурвала, Молли, которая сидела на носу, закутавшись в одеяло, и Питер, который вглядывался в облака, туда, где в последний раз видел Диньку. Было очень тихо. Только ветер свистел в снастях да громко тикали пропитанные звездным веществом часы в капитанской каюте.

Через несколько минут Молли встала и подошла к Питеру:

— Не бойся, ничего с ней не случится.

Питер обернулся:

— С Динькой-то? Ну, конечно, ничего ей не будет. Я просто… Ну а вдруг…

Он замялся.

— Что «вдруг»?

— А вдруг моллюсканцы… Вдруг их всех…

Молли коснулась его руки.

— Ну, что тут сделаешь! Остается только надеяться на лучшее, — сказала она.

— «Надеяться на лучшее, надеяться на лучшее!» — внезапно разозлился Питер. — А что толку-то надеяться на лучшее? Какая от этого польза?

Молли покраснела и убрала руку.

— Извини, — произнесла она. — Я просто хотела…

Теперь уже Питер покраснел.

— Молли, извини, пожалуйста! Просто у меня такое чувство, что у меня не осталось никого, кроме моллюсканцев, а если их вдруг не станет…

— У тебя же есть я! — возразила Молли. — И папа. И Джеймс, и остальные ребята. Ты не один!

Питер отвернулся. По щеке у него скатилась слеза, потом вторая. Их унесло ветром, прежде чем они успели упасть на палубу.

— Это пока вы у меня есть, — произнес он срывающимся голосом. — Но вы ведь становитесь старше, все вы. А я нет. Я никогда не повзрослею и не состарюсь. И со временем вас у меня не станет. На острове меня это не так сильно тревожит. Там я чувствую себя дома. Но если острова не будет…

— Питер, — сказала Молли, кладя руку ему на плечо, — что бы ни случилось…

Но прежде чем она успела договорить, корабль швырнуло влево. Крюк крутанул штурвал, возвращая его на прежний курс. Несколько секунд спустя на палубу выбежал Леонард.

— Что случилось? — крикнул он Крюку.

— Понятия не имею! — ответил Крюк. — Как будто налетели на что-то, но на что тут можно налететь-то?

— Питер! — окликнул Леонард. — Будь добр, слетай, посмотри!

Питер быстро вытер глаза, перемахнул через борт и полетел вдоль корабля. Он тотчас увидел, в чем дело: рядом с килем, ближе к носу корабля, виднелась выпуклость. Несколько досок разошлись, и сквозь щели брезжил свет.

— Что там? — спросил Леонард, перегибаясь через борт.

— Тут на дне шишка какая-то, — ответил Питер. — По-моему, это звездное вещество давит на доски.

И пока он говорил, доски заскрипели и выпуклость стала еще заметнее. Питер взлетел обратно на палубу и приземлился рядом с Леонардом.

— По-моему, там все хуже и хуже, — сказал он.

Леонард и Крюк озабоченно переглянулись.

Оба подумали об одном и том же: если звездное вещество проломит корпус, корабль больше не сможет летать! Да что там: с дырой в днище он и плавать-то не сможет… Необходимо высадиться на берег прежде, чем это произойдет. Но единственный берег в пределах досягаемости оккупирован Скорпионами…

— Мистер Крюк, — начал Леонард, — может быть, нам следует…

— Динька! — крикнул Питер, заметив в облаках несущееся к кораблю сверкающее пятнышко.

Несколько секунд спустя Динька опустилась на борт корабля. Ее крошечное симпатичное личико было чрезвычайно серьезным. Она зазвенела так быстро, что Леонарду пришлось попросить ее говорить помедленнее. Динька принесла плохие новости.

«Везде плохие люди с бичами и палками… заставляют моллюсканцев работать в горе… Моллюсканцам плохо, больно, голодно… Дети… Очень-очень плохо…».

— Что она говорит? — спросила Молли. — Что случилось?

Но Питер, не обратив на нее внимания, сказал лорду Астеру:

— Больше ждать нельзя!

В это время доски еще раз скрипнули.

— Согласен, — ответил Леонард, посмотрел за борт и потер подбородок. — Мистер Крюк, мне кажется, это облако доходит до самой воды. Так?

— Так и есть, — сказал Крюк. — Это называется «белая борода», когда облака встречаются с морем.

— Ага. А можете ли вы опустить корабль вниз по эту сторону «белой бороды»?

— Что, на воду? — в один голос спросили Питер и Молли.

Если Крюк и был удивлен, то ничем этого не показал. Он осмотрел паруса, прикинул скорость ветра…

— Опустить-то могу, но боюсь, это не пойдет ему на пользу.

— Сделайте это, — попросил лорд Астер.

Он отвернулся и несколько секунд вполголоса разговаривал с Динь-Динь. Та кивнула и исчезла за бортом. Тем временем Крюк принялся отдавать приказы, а Джордж их «переводил». Мальчишки бросились на мачты. «Де Флиген» почти сразу же начал спускаться.

— Не понимаю. Зачем вы опускаете корабль на воду? — нахмурился Питер, повернувшись к Леонарду.

— Да, папа, зачем? — спросила Молли. — Мы же, получается, лишимся нашего главного преимущества!

— Мы отказываемся от одного преимущества, чтобы получить другое, более важное, — объяснил Леонард. — Молли, помнишь, как мы в прошлый раз подошли к острову?

— Еще бы не помнить! Мы чудом ушли живыми, особенно ты, папа, когда эти размалеванные воины напали на нас в своих лодках!

— Вот именно. А как ты думаешь, что они сделают, когда увидят этот корабль?

— Думаю, снова нападут… Погоди, пап, ты что, этого и добиваешься?

— Вот именно! — воскликнул Леонард.

— Но…

Но тут Молли перебил Крюк: он выпалил целую вереницу команд. Паруса надулись и громко захлопали. Корабль накренился вперед и стал с угрожающей скоростью снижаться.

— Держись крепче! — заорал Крюк.

Когда корабль приблизился к верхушкам волн, пират мощным рывком крутанул штурвал, развернув судно против ветра. Одновременно с этим он велел Джорджу и мальчишкам убрать топсели и развернуть грот. На миг корабль сильно накренился на правый борт. Потом парус наполнился ветром, и корабль выровнялся в тот самый момент, как коснулся воды. Послышался громкий всплеск, и корабль сильно тряхнуло: он довольно быстро двигался вперед, а теперь резко замедлил ход, и все были вынуждены схватиться за что попало, чтобы не упасть. Корпус протестующе скрипнул, когда корабль погрузился в воду, а потом подпрыгнул. От бортов в обе стороны разошлись широкие, пенистые волны. Корабль еще несколько раз качнуло, и наконец он опустился на воду, как самый обычный корабль.

— Блестяще! — воскликнул Джордж.

— Отличная работа, мистер Крюк! — похвалил пирата лорд Астер.

Крюк небрежно махнул обрубком руки, как будто уже сто раз сажал на воду летучие корабли. Но блеск в глазах его выдал: пират был очень доволен собой.

— Все равно не понимаю, — заявила Молли. — Мы что, просто подплывем к острову и будем ждать, пока нас атакуют?

— В целом — именно так, — ответил Леонард, поглядывая за борт. — Но мы подплывем туда не одни!

Молли собиралась уже спросить, что он имеет в виду, но тут услышала, как за бортом ее окликнули… по-дельфиньи! Девочка обернулась и увидела в волнах улыбающуюся серебристую физиономию.

— Аммм! — воскликнула она.

Вокруг ее старого приятеля плескалось еще минимум две дюжины дельфинов. Над ними гордо парила Динь-Динь, которая и привела их к кораблю. Леонард перегнулся через борт и несколько минут бегло разговаривал с Амммом по-дельфиньи. Закончив разговор, он обернулся к юту и окликнул:

— Мистер Крюк!

— Что угодно, капитан? — не без ехидства отозвался Крюк.

— Держите курс на остров Моллюск! — велел Леонард. — И поднимите все паруса, какие можно! Нам нужно, чтобы нас заметили.

Глава 68. Тревога.

Часовой-Скорпион моргнул и протер глаза: кусок висящего над водой облака оторвался и двинулся ему навстречу. Постепенно движущееся облако обрело более отчетливую форму… парусов!

Корабль!

Часовой, дежуривший на горе, тут же вскинул раковину, висящую у него на боку, поднес ее к губам и затрубил тревогу. Звуки раковины отдались эхом в лесу и докатились до деревни. Часовой перевел дух и затрубил снова.

Он услышал, как отозвался второй часовой, стоявший ниже по склону. Потом раздались крики, и минуту спустя десятки Скорпионов в багровой боевой раскраске хлынули из джунглей на берег и помчались к своим боевым лодкам.

С кораблями Скорпионы обходились очень просто: они собирались в большом количестве и нападали кучей. Некоторые корабли пытались отстреливаться из пушек — Скорпионы называли их огнеметами, — но все боевые лодки потопить было невозможно. А когда Скорпионы со своими смертоносными отравленными стрелами подбирались вплотную к кораблю, бой быстро заканчивался.

Первые лодки были уже спущены на воду и стремительно неслись к кораблю. Часовой улыбнулся. Он предвкушал приятное зрелище.

В лавовом тоннеле Воинственная Креветка тоже услышал эхо сигнальной раковины. Он поднял голову и прислушался. Сигнал был не моллюсканский.

Сигнал повторился, на этот раз ближе. Надсмотрщики-Скорпионы возбудились, некоторые из них что-то кричали. Они явно не знали, что делать.

Тут в пещеру вошел высокий человек. Надсмотрщики умолкли. Поначалу Воинственная Креветка видел только силуэт на фоне тусклого света из тоннеля, но, когда человек прошел мимо факела, Воинственная Креветка узнал его: ожерелье из акульих зубов, лицо в боевой раскраске, сверкающие черные глаза — это был вождь Скорпионов.

Вождь осмотрел пещеру, на пару секунд его взгляд задержался на Воинственной Креветке. Воинственная Креветка понимал, что тот увидел лишь кучку изможденных, ослабевших от голода рабов и их бывшего вождя, совершенно сломленного человека, долбящих скалу окровавленными руками. Воинственная Креветка чувствовал презрение во взгляде вождя Скорпионов.

Вождь сказал что-то своим воинам на резком, отрывистом наречии. Как только он договорил, пятеро надсмотрщиков выбежали из пещеры. Вождь Скорпионов снова огляделся, отдал еще какой-то приказ оставшимся надсмотрщикам, повернулся и зашагал прочь.

Воинственная Креветка огляделся по сторонам. Пятеро надсмотрщиков ушли, осталось всего пятеро. Это были сильные люди, вооруженные ножами и бичами. Но ведь их всего пятеро на пятьдесят воинов-моллюсканцев и еще нескольких пиратов — единственных рабов, которые все еще были в силах работать. Воинственная Креветка знал: многие из его людей уже и двигаются-то с трудом. Он от души надеялся, что хотя бы некоторые из них наберутся достаточно сил — и воли, — чтобы сражаться. Ведь это был их единственный шанс.

Он стиснул камень и начал вставать с колен.

На воду уже было спущено более тридцати лодок, еще несколько ждали своей очереди. Скорпионы ловко рассекали морские волны, лопасти весел вспыхивали на солнце. В большинстве лодок сидело по десять воинов, готовых в любой момент отложить весла и взяться за луки и стрелы.

Лодки стремительно, будто стрелы, неслись точно к цели: к кораблю. По мере того как они приближались, корабль разворачивался влево, подставляя им правый борт. Скорпионы увидели четыре пушки, торчащие из орудийных портов, и разразились радостным гиканьем. Всего четыре пушки! Они по опыту знали, что такой пустяк атаку не остановит.

Передние лодки уже подошли к кораблю на расстояние выстрела. Некоторые воины положили весла и натягивали луки. Со всех сторон слышались боевые кличи. Корабль выглядел удобной, неповоротливой, бессильной мишенью. Это будет легкая добыча!

Глава 69. Восстание.

Ближайший надсмотрщик смотрел в другую сторону, когда Воинственная Креветка нанес удар. Тот рухнул, не издав ни звука. Воинственная Креветка, сжимая в руке камень, сделал три шага в сторону следующего надсмотрщика. Тот обернулся и успел издать вопль, прежде чем рухнуть наземь.

Элемент внезапности был утерян. Воинственная Креветка крикнул своим людям, чтобы они поднимались и добивали оставшихся надсмотрщиков. Сердце его наполнилось гордостью, когда он увидел, как сперва трое, потом четверо, а потом все больше и больше людей поднималось на ноги, несмотря на то что все они были измождены до крайности. К ним присоединились и двое пиратов. Трое оставшихся надсмотрщиков-Скорпионов, явно застигнутые восстанием врасплох, поначалу попытались броситься в тоннель. Обнаружив, что путь перекрыт, они прижались к стене пещеры, обороняясь бичами и ножами и громко зовя на помощь. Однако помощь не пришла, и скоро Скорпионы упали под градом камней.

Когда с надсмотрщиками было покончено, Воинственная Креветка согнулся и уперся руками в колени, хватая ртом воздух. Как ни короток был этот бой, он вымотал вождя до такой степени, что Воинственная Креветка еле держался на ногах. Он огляделся. Остальные выглядели не лучше. Воинственная Креветка дал им еще несколько секунд, чтобы прийти в себя, потом, велев своим людям забрать бичи и ножи убитых Скорпионов, повернулся и зашагал к выходу из тоннеля. Все моллюсканцы и пираты, кто еще мог держаться на ногах, последовали за ним. Никто не знал, что ждет их снаружи, но все понимали, что назад пути нет.

Глава 70. Бой или бегство?

Лодки были уже так близко, что Молли могла видеть размалеванные лица завывающих Скорпионов. Те, что были ближе, подняли луки и прицелились. Отравленные стрелы взмыли в воздух. Большинство стрел попадали в воду, но несколько ударились о корпус корабля.

— Папа, — сказала Молли, — они уже так близко…

Леонард кивнул, не сводя глаз с челнов.

— Прямо… прямо… — говорил он Крюку, который так и зыркал глазами то на Скорпионов, то на паруса.

«Де Флиген» по-прежнему шел вперед, подставляя бок надвигающимся Скорпионам — удобная мишень, удобнее не бывает!

Леонард обернулся к Питеру, точнее к Диньке, восседавшей у него на плече.

— Давай! — крикнул он.

Динька стрелой метнулась за борт.

Еще несколько стрел ударилось о корпус. Вот одна просвистела над палубой, за ней вторая…

— В укрытие! — велел Леонард.

Молли спряталась за фальшборт, выглядывая из-за него одним глазом. Питер и другие мальчишки, дежурившие на мачтах, попрятались за мачты и реи. Леонард и Крюк припали к палубе рядом со штурвалом. Ближайшие к кораблю Скорпионы присели в своих боевых лодках, готовясь прыгать на корабль, до которого оставалось всего несколько ярдов. Остальные воины поднялись на ноги, выкрикивая боевые кличи.

Их воинственные крики в мгновение ока превратились в испуганные вопли, когда передние лодки встали дыбом, приподнятые тупыми носами и мощными хвостами Аммма и других дельфинов, одновременно вынырнувших из глубины на поверхность. Четыре лодки опрокинулись, Скорпионы вместе со своим оружием попадали в воду.

Дельфины взмахнули хвостами и снова ушли в глубину. Следующие Скорпионы, опасаясь опрокинуться, перестали грести и схватились за луки, опасливо наблюдая за волнами. Но тут внезапно они услышали крики и свист позади. Они обернулись и увидели…

Женщин?!

Около десятка русалок вынырнуло среди лодок. Они махали воинам, манили их к себе. Скорпионы уставились на них, разинув рот, не понимая, что это за странные создания и что с ними делать. Решить это они так и не успели, потому что через пару секунд тоже взлетели на воздух и попадали в воду: дельфины повторили свою атаку.

В волнах воцарился хаос. Скорпионы барахтались в воде, пытаясь забраться в оставшиеся на плаву лодки. Но дельфины и русалки переворачивали и их тоже. Незадачливые нападающие, на которых на самих теперь нападали со всех сторон, заботились только о том, чтобы не утонуть. И не обращали внимания на «Де Флиген».

— Мистер Крюк, — сказал Леонард, окинув взглядом эту сцену, — я думаю, пора.

Крюк крутанул штурвал и отдал соответствующие приказы. Джордж перевел их мальчишкам. Пока корабль разворачивался, мальчишки быстро изменили расположение парусов. Все произошло в точности так, как и рассчитывал Крюк. Нос корабля медленно поднялся в воздух. Волна ударила в дно корабля, заскрипели борта, затряслись мачты и реи, зазвенели натянутые ванты. Дрожь пробежала по корпусу корабля от носа до кормы. На миг показалось, будто корабль сейчас развалится.

Но вместо этого он взлетел.

Сперва от воды оторвался нос, за ним и остальная часть корпуса. Вода лила с него водопадом. Палуба сильно накренилась. Мальчишки, державшиеся за такелаж, радостно завопили.

— Отличная работа, мистер Крюк! — похвалил пирата лорд Астер.

Губы Крюка растянулись в чем-то, что могло сойти за улыбку.

— Хитрюга! — крикнул Леонард. — Бери своих ребят, и вставайте к пушкам штирборта!

— Хорошо, сэр! — ответил Хитрюга, проворно спускаясь по вантам. Очутившись на палубе, он замешкался и спросил: — А штирборт — это где, сэр?

— Это там, — улыбнулся Леонард, указывая направо.

«Де Флиген» взмыл над перевернутыми лодками. Скорпионы, и без того уже напуганные атакой дельфинов и русалок, вопили от ужаса, видя у себя над головами мокрое днище корабля. Когда корабль миновал Скорпионов, Крюк развернул корабль вправо, и теперь он оказался между островом и десятками перевернутых лодок. Дельфины и русалки друг за другом вынырнули на поверхность под кораблем, и выстроились в ряд.

Скорпионы пытались перевернуть свои лодки и вычерпывали воду руками. Они сумели поймать часть весел, но почти все их луки, стрелы и копья пропали. Они оказались перед выбором: либо пробиваться обратно к острову через строй коварных морских тварей, которые переворачивают лодки, и мимо летающего корабля — летающего корабля! — лишь затем, чтобы на их головы обрушился гнев вождя, а он не отличался снисходительностью по отношению к тем, кто его подвел. Либо — либо сделать нечто немыслимое для воина-Скорпиона: обратиться в бегство.

БУММ!

С борта корабля ударил огнемет. Пушечное ядро просвистело над волнами, едва не угодив в только что перевернутую обратно лодку. Ядро дважды мячиком подпрыгнуло на волнах и затонуло.

БУММ!

Второе ядро разнесло в щепки перевернутую лодку, а бывшие в ней воины поплыли в разные стороны, спасая свою жизнь.

Русалки с гиканьем и улюлюканьем поплыли к Скорпионам. За ними, свистя, щелкая и подпрыгивая на хвостах, последовали дельфины.

Скорпионы ударились в панику. Как прикажете сражаться с такими врагами?

БУММ!

Еще одно ядро просвистело у них над головами.

Русалки и дельфины надвигались. Одна из лодок, оказавшихся у них на пути, повернула прочь. Сидевшие в нем воины изо всех сил гребли, кто веслами, кто руками, спасаясь от морских чудовищ. Следом повернула еще одна лодка, еще и еще одна…

Скорпионов все сильнее охватывала паника. У них на глазах творилось немыслимое. Все боевые лодки дружно повернули прочь и устремились в открытое море, подальше от этих непонятных врагов, подальше от своего грозного вождя, подальше от этого треклятого острова.

Команда «Де Флигена» разразилась торжествующими криками.

— Прекратить огонь! — скомандовал лорд Астер Хитрюге и его пушкарям.

В следующую секунду рядом с ним на палубу опустился Питер, а вскоре к нему подбежала Молли.

— Как ты все здорово придумал, папочка! — выпалила она.

— Это все благодаря мистеру Крюку и нашей команде, — скромно ответил Леонард.

«Прошу прощения?!» — прозвенела Динька, приземлившись на плечо Питера.

— Не говоря уже об адмирале Динь-Динь и ее военно-морских силах! — добавил Леонард.

Динька буквально просияла от удовольствия.

Питер посмотрел вслед Скорпионам, удаляющимся к горизонту.

— Как вы думаете, с ними покончено? — спросил он.

— Не думаю, — сразу посуровев, ответил Леонард. — Вряд ли они оставили моллюсканцев без охраны. На острове наверняка есть еще Скорпионы, и они хорошо вооружены. Преимущества внезапности мы уже лишились, и Аммм с русалками нам тоже ничем помочь не смогут. Разве что мы сумеем заманить их в воду. Их, конечно, стало теперь гораздо меньше, но, боюсь, битвы нам все равно не миновать.

В это время «Де Флиген» снова тряхнуло, и куда сильнее, чем в прошлый раз. Леонард взглянул на Крюка — тот только плечами пожал. Питер проворно метнулся за борт. Минуту спустя он вернулся. Лицо у него было озабоченное.

— Шишка стала еще больше, — сообщил он. — Там, в днище, уже приличная такая щель.

Леонард с Крюком переглянулись.

— Ему не пошло на пользу то, что его посадили на воду, — заметил Крюк. — Неизвестно, сколько он еще продержится.

— Это верно, — согласился Леонард. — Если атаковать, то атаковать немедленно.

Леонард окинул взглядом свою команду. «Это же дети…» Но выбора не было.

— Мистер Крюк, курс на деревню моллюсканцев!

Глава 71. Ужасная пасть.

Вождь Скорпионов, окруженный четырьмя из самых опытных воинов, не веря своим глазам, наблюдал за морским сражением со скалы над деревней. Он видел, как его воины приблизились вплотную к кораблю, как на них напали морские твари, обычные и колдовские, как эти твари переворачивали лодки. Он видел — хотя поначалу и подумал, будто ему это мерещится, — как корабль оторвался от воды и взмыл в небо, словно у него вместо парусов были крылья, пролетел над его людьми, развернулся и принялся стрелять по ним.

И окончательно отказался он верить своим глазам, когда увидел, как его воины — воины-Скорпионы! — спасаются бегством. Вождь пришел в ярость. Он проводил их взглядом и сплюнул себе под ноги. «Трусы!» Он знал поименно и в лицо каждого из тех, кто сидел в тех лодках. Рано или поздно он их под землей отыщет — и убьет за трусость.

Но сперва надо покончить с этим летающим кораблем. Корабль разворачивался, явно направляясь к острову. Вождь злобно взглянул на него. Если люди с этого корабля рассчитывают запугать Скорпионов на острове и обратить их в бегство, они сильно ошибаются!

Скорпионы не отступят. Уж он об этом позаботится!

Сияющая Жемчужина вышла из чащи на тропу. Пираты один за другим выбрались следом за ней. Последним был Сми.

Сияющая Жемчужина прижала палец к губам, чтобы все молчали. Они замерли, прислушиваясь. Сверху доносился уже привычный треск ветвей и кустов: Мистер Грин по-прежнему шел за ними. Однако теперь эти звуки слышались в отдалении. Сияющая Жемчужина позволила себе улыбнуться. Она нарочно вела пиратов через ту часть леса, где деревья росли особенно густо. Пиратам было нелегко протискиваться между стволами, но огромному крокодилу приходилось еще труднее. Таким образом они выиграли и расстояние, и драгоценное время.

— Куда ведет эта тропа? — спросил Боггс.

— В деревню, — ответила Сияющая Жемчужина, указав в сторону деревни. — Тут уже недалеко.

Боггс хотел сказать что-то еще, но тут со стороны деревни донесся раскатистый гул.

— Это что такое? — удивился Сми.

— Это пушка! — ответил Балда.

— А это что такое? — спросил Боггс, указывая на небо.

— А это летучий корабль! — сказал Балда. Сказал — и сам себе не поверил.

— Вторая пушка, огонь! — скомандовал Леонард.

БУММ!

Второе ядро просвистело в воздухе. Оно было нацелено лучше, чем первое, а потому пробило дыру в высоком частоколе, который шел вокруг моллюсканской деревни.

— Отличный выстрел, мистер Хитрюга! — крикнул лорд Астер.

— Ага, не нравится! — заметил Крюк, глядя на воинов-Скорпионов.

Внизу суетились, кричали и пускали стрелы в «Де Флиген» Скорпионы. Но корабль, управляемый опытной рукой Крюка, парил достаточно высоко. До него долетали только стрелы самых могучих лучников, да и те по пути теряли свою смертоносную силу и отскакивали от корпуса корабля.

— Не нравится-то не нравится, — ответил Леонард, — но и напуганными они тоже не выглядят. Я-то надеялся, что мы сможем обратить их в бегство. Но они явно намерены оборонять деревню.

Большинство воинов-Скорпионов собрались перед главными воротами. Внутри деревни стояли хижины и горели костры, которые поддерживали моллюсканские женщины и дети, обращенные в рабство. У Питера защемило сердце, когда он увидел, в каком состоянии его друзья-моллюсканцы: тощие, изможденные, не в силах даже поднять голову, чтобы посмотреть на летучий корабль.

— Как ужасно они выглядят! — воскликнула Молли. — Папочка, что же нам делать?

— Не знаю, — признался Леонард. — Мы можем обстреливать их сверху, но уничтожить их отсюда мы не сможем. К тому же мы рискуем причинить вред пленным моллюсканцам…

Корабль тряхнуло. Леонард переглянулся с Крюком и сказал:

— К тому же я не знаю, долго ли мы тут продержимся. Нам бы сейчас…

Тут его перебил Джеймс, сидевший высоко на грот-мачте:

— Там люди идут!

— Где? — крикнул Питер.

— Вон там!

Питер посмотрел туда, куда указывал Джеймс, и вскоре увидел их: цепочку крохотных фигурок, которые спускались по тропе, ведущей с горы к деревне. Но на таком расстоянии он не мог понять, кто это.

— Подзорная труба у нас есть? — спросил лорд Астер.

— Да, я ее видела внизу! — ответила Молли.

Она сбегала вниз, принесла трубу и протянула ее отцу. Тот посмотрел в нее.

— Ого! Ничего себе! — воскликнул он.

— Что там? — спросил Питер.

— Посмотри! — И Леонард протянул мальчику трубу.

Питер приложил глаз к окуляру и посмотрел на гору. Ему потребовалось время, чтобы найти ту самую тропу, а потом людей на ней, но зато потом…

— Воинственная Креветка! — воскликнул он.

Вождь моллюсканцев выглядел изможденным и был ужасно грязен, но упрямо и решительно шагал вперед, а за ним брело человек пятьдесят, в том числе… Неужели это пираты?

— Что, что там происходит? — поинтересовалась Молли.

— По-моему, Воинственная Креветка собирается напасть на деревню, — нахмурившись, ответил Леонард.

— Но это ведь хорошо, да, папа?

— Если бы! — сказал Леонард. — Силы по-прежнему неравные. Скорпионы изрубят его и его людей в куски. Если только… — Он посмотрел на Питера. — В деревне ведь есть запасной выход?

— Ну да, — ответил Питер. — Вон за теми хижинами. Но те ворота всегда заперты. — Он бросил взгляд на Леонарда. — А вот если бы их открыть…

— Вот именно! — воскликнул Леонард. — Мы можем отвлечь воинов у ворот выстрелами из пушек. Но запасной выход наверняка охраняют. Если ты отправишься туда один…

«Простите?!» — возмущенно прозвенела Динька.

— Я буду не один, — ответил Питер.

— Но они же будут стрелять! — воскликнула Молли, глядя на скорпионских лучников внизу.

«Ну, вот чего она лезет, вот чего?».

— Что она говорит? — спросила Молли.

— Она говорит, что мы будем осторожны, — ответил Питер.

Он сделал пару шагов и взмыл в небо. Динька устремилась следом.

Леонард с Молли проводили взглядом две фигурки, которые взлетели высоко-высоко, туда, куда не долетали стрелы лучников.

— Да уж, — тихо сказал Леонард. — Вы там поосторожнее…

Воинственная Креветка шагал вниз настолько быстро, насколько несли его ослабевшие от голода ноги. Он смотрел на тропу, только изредка поднимал глаза, чтобы взглянуть на удивительный летучий корабль. Воинственная Креветка не знал, как этот корабль тут оказался, хотя и подозревал, что здесь не обошлось без его летающего приятеля Питера. Одно он знал твердо: корабль стрелял по Скорпионам, а значит, это были его союзники, по крайней мере пока.

Моллюсканцы спустились к подножию горы. Впереди, на другом краю поляны, стояла деревня. Его деревня! Он окинул взглядом разношерстную толпу воинов-моллюсканцев и пиратов. Некоторые из них были вооружены бичами и ножами, но у большинства были только камни. Не очень-то сильное войско, но уж какое есть.

Он вскинул голову и во все горло выкрикнул боевой клич моллюсканцев. Его люди откликнулись хриплыми, надорванными голосами. Воинственная Креветка устремился через поляну к деревне, в бой, который должен был решить судьбу его народа.

Питер с Динькой взмыли высоко в ясное голубое небо. Они рассчитывали спуститься вниз так, чтобы солнце было у них за спиной и слепило глаза Скорпионам, которые могли бы взглянуть в их сторону. Впрочем, сейчас Скорпионам было не до них: они толпились у главных ворот, отстреливаясь от «Де Флигена».

До него донеслись слабые крики. Питер взглянул направо. Воинственная Креветка вел своих людей через поляну. Если Питер хочет открыть им задние ворота, действовать надо быстро! Мальчик оглянулся, проверяя, где находится солнце, и вместе с Динькой стремительно спикировал вниз. Он надеялся добраться до ворот и открыть их прежде, чем Скорпионы его заметят.

И у него почти получилось. Как и рассчитывал Леонард, у ворот стояли на часах двое воинов-Скорпионов. Но оба часовых были поглощены пальбой у главных ворот и отошли со своего поста к середине деревни, чтобы лучше видеть происходящее. Питер бесшумно опустился на землю у них за спиной и бросился к воротам. Они были заперты на засов, вложенный в развилки древесных стволов по обе стороны от нее. Питер подбежал к воротам и попытался вынуть засов, но тяжелое бревно почти не шелохнулось. Мальчик оглянулся: часовые по-прежнему смотрели в другую сторону. Он подставил плечо под засов и изо всех сил толкнул его вверх. И засов мало-помалу начал поддаваться.

«Берегись!» — прозвенела Динька.

Тюк!

Стрела вонзилась в бревно в паре дюймов от головы Питера. Деваться Питеру было некуда. Он изо всех толкнул засов, и тот упал на землю. Питер бросился наземь в тот самый миг, как вторая стрела вонзилась в ворота в том месте, где он только что был. Лежа ничком, Питер повернул голову и увидел, что один из часовых-Скорпионов снова целится прямо в него. Мальчик начал было вставать, но поздно: Скорпион уже выстрелил. Питер был уверен, что стрела попадет в него, но почему-то не попала. Она пронеслась мимо его лица, издавая ужасно странный звук, и воткнулась в ворота. Это Динька отбила стрелу: каким-то чудом ей удалось перехватить ее в полете. Динька все еще цеплялась за древко своими крохотными ручками, и личико у нее было ошеломленное.

— Спасибо! — воскликнул Питер, вскакивая на ноги.

«В первый и последний раз это делаю, имей в виду!» — ответила Динька.

Болтать было некогда: часовые, видя, что подстрелить неуловимого мальчишку не удается, бежали теперь в его сторону. Питер подпустил их поближе, потом взмыл вверх. Часовые ухватили пустоту и ахнули от удивления и от страха: сперва летающий корабль, а теперь еще и летающий мальчишка!

Питер кружил у них над головами и что-то кричал, надеясь отвлечь часовых от засова, который висел на одной рогульке. Скорпионы подпрыгивали, пытаясь дотянуться до ног несносного мальчишки. Но потом сообразили, что дотянуться не получится, и снова схватились за луки. Когда они прицелились, Питер скрылся за частоколом.

Грудь у Воинственной Креветки жгло, он с трудом передвигал ногами. Дважды он спотыкался и падал, как и многие из его людей. Каждый раз ему стоило немалого труда заставить себя подняться на ноги и бежать дальше. Предполагая, что задние ворота заперты, он решил разделить свои силы надвое и отправить их в обход деревни, чтобы напасть на Скорпионов со стороны главных ворот. Он уже собирался отдать приказ, но тут из-за частокола вынырнула знакомая фигурка.

— Питер! — воскликнул вождь.

— Толкнете ворота! — выдохнул Питер. — Скорее!

Воинственная Креветка тут же все понял и бросился к воротам, крикнув своим людям, чтобы они следовали за ним. Питер высунул голову из-за стены: часовые поняли, что к чему, побросали свои луки и теперь возились с засовом. Но было поздно. Воинственная Креветка и его люди с ревом обрушились на створки ворот. Оба Скорпиона упали на землю. Встать им было уже не суждено. Моллюсканцы и пираты хлынули внутрь. Питер опустился на землю рядом с Воинственной Креветкой, и они торопливо обнялись. Питер был потрясен, увидев, каким жалким выглядит вождь моллюсканцев.

— А где остальные Скорпионы? — спросил Воинственная Креветка.

— У главных ворот, — ответил Питер. — Корабль отвлекает их, чтобы вы могли ударить с тыла.

— Отлично! — воскликнул Воинственная Креветка.

Вождь собрал своих людей и быстро отдал приказы на гортанном щелкающем языке моллюсканцев. В следующее мгновение они во главе с Воинственной Креветкой бросились к главным воротам, прячась за хижинами. Питер проводил их взглядом. Сможет ли кучка изможденных, хотя и очень отважных людей противостоять сильным, хорошо вооруженным Скорпионам? Мальчик взмыл в воздух, собираясь полететь на корабль и рассказать Леонарду, как обстоят дела.

«Смотри!» — прозвенела Динька, указывая в сторону.

Питер обернулся. Еще какие-то люди спускались с горы. Их было меньше — всего восемь человек. Питер прищурился, пытаясь разглядеть, кто это.

«Там Сияющая Жемчужина, — сказала Динька, у которой зрение было орлиное. — И несколько пиратов, ужасно вонючих на вид».

Питер поколебался, потом решил, что лучше все-таки предупредить Сияющую Жемчужину, что она направляется навстречу опасности.

— Пошли! — бросил он и понесся через поляну.

Не прошло и минуты, как они с Динькой вылетели навстречу Сияющей Жемчужине. Девочка очень обрадовалась, увидев своих друзей. Питер обнаружил, что Сияющая Жемчужина, хотя это и могло показаться невероятным, вроде как возглавляет небольшой отряд пиратов, среди которых был и низенький, толстенький первый помощник Крюка. Все они выглядели очень усталыми, но в то же время явно торопились поскорее спуститься с горы.

— Кто это? — спросила Сияющая Жемчужина, указывая на корабль.

— Ловцы звезд, — ответил Питер. — Командует там отец Молли, хотя на самом деле управляет кораблем Крюк.

Питер заметил, что, когда он это сказал, пираты приободрились. Один из них пробормотал:

— Так он жив?

Заметил Питер и то, что все они продолжали бодро трусить вниз по тропе.

— Послушай, — сказал он на бегу Сияющей Жемчужине, — не ходи пока в деревню. Твой отец…

— Так мой отец там?!

— Да, — сказал Питер. — Но сейчас будет битва!

— Значит, нам туда и надо! — ответила Сияющая Жемчужина.

— Но…

— Понимаешь, Питер, — объяснила девочка, — мы не можем остановиться, даже если бы и захотели.

— Это еще почему? — спросил Питер.

— За нами Мистер Грин гонится.

«Вон он!» — прозвенела Динька, парившая над ними и наблюдающая за горой.

Питер взлетел повыше и посмотрел назад. Примерно в сотне ярдов выше по тропе закачались деревья, а потом на нее выполз чудовищный крокодил. Питер опустился на землю и снова побежал рядом с Сияющей Жемчужиной.

— А чего он за вами гонится? — поинтересовался Питер.

— Он думает, с нами капитан Крюк, — ответила девочка. — Он… — Тут она осеклась, и глаза у нее расширились. — Придумала!

— Что придумала? — спросил Питер.

Сияющая Жемчужина изложила свой план.

Когда она закончила, они как раз выбежали на поляну. Питер взлетел и что было мочи понесся к кораблю. Он оглянулся назад: оказавшись на широкой тропе, Мистер Грин быстро догонял Сияющую Жемчужину и пиратов. Надо было спешить…

С юта «Де Флигена» Леонарду было видно, что битва оборачивается не в пользу моллюсканцев. Неожиданное нападение изнутри деревни застало врасплох Скорпионов, чье внимание было поглощено летающим кораблем, и пару минут казалось, что у моллюсканцев есть шанс победить. Однако вождь Скорпионов быстро собрал и построил своих людей, и дело обернулось плохо. Воины-моллюсканцы сильно ослабели, к тому же их было меньше. Они отчаянно сражались, но их теснили назад, все дальше в глубь деревни. Моллюсканские женщины и дети присоединились к ним и сражались теперь наравне со своими мужьями и отцами. Однако Леонард понимал, что еще немного — и моллюсканцев прижмут к стене и перебьют. А может, они и до стены-то дойти не успеют.

— Папа! — крикнула Молли. — Питер вернулся!

Леонард обернулся и увидел Питера, опустившегося на палубу. Он хотел было что-то сказать, но Питер его перебил.

— Мне нужна рубашка Крюка! — сказал он, задыхаясь.

— Что-что? — переспросил Леонард.

— Да ты что, малый, спятил, что ли? — ухмыльнулся Крюк.

Но Питер не обратил на него внимания. Он торопливо объяснил Леонарду, что происходит. Лорд Астер обернулся к Крюку и приказал:

— Отдайте ему вашу рубашку!

— Не дам! — отрезал Крюк.

Леонард шагнул в его сторону:

— Тогда я ее сам с вас сниму!

Крюк злобно взглянул на Леонарда, потом на Питера.

— Ну, малый, — прошипел он, — я тебе этого не забуду!

Он снял рубашку и швырнул на палубу. Питер подхватил ее и мгновенно исчез за бортом. Он устремился в сторону деревни, надеясь, что не опоздал.

Воинственная Креветка понимал, что надежды нет. Битва была проиграна. Скоро их припрут к стене, там они все и погибнут. Но что им оставалось? Скоро все будет кончено.

Надежды не было.

Сияющая Жемчужина и пираты бежали через поляну со всех ног, забыв об усталости. Но все же они бежали недостаточно быстро. Завидев добычу, Мистер Грин взревел и тоже припустил со всех ног. С каждым шагом он был все ближе. А впереди лежала стена деревни. Девочка увидела, что задние ворота открыты. Для громадного крокодила они слишком узкие. Если они только успеют добежать…

Сияющая Жемчужина оглянулась назад. Мистер Грин догонял Сми, который, как обычно, бежал самым последним.

— Скорей, мистер Сми! — крикнула она.

Но по его лицу она поняла, что быстрей бежать он просто не может. Девочка взглянула на небо.

«Ну где же Питер?!».

Сияющая Жемчужина миновала ворота — и очутилась в самой гуще битвы между моллюсканцами и Скорпионами. Она тут же поняла, что Скорпионы теснят моллюсканцев к дальней стене и уже стягиваются вместе, готовясь перебить всех. Девочка заметила в передних рядах своего отца, который собирался вступить в бой с вождем Скорпионов. Тот надвигался на Воинственную Креветку с копьем в руке и кровожадной ухмылкой на размалеванном лице.

У нее за спиной Сми, последним из пиратов, миновал калитку. Мистер Грин был всего в нескольких ярдах от них.

Сияющая Жемчужина снова взглянула на небо.

Где же он, где же?.. Вот!!!

Питер темным пятнышком на фоне ярко-голубого неба пронесся над деревней.

— Вон он, Питер! — завопила Сияющая Жемчужина, указывая на вождя Скорпионов. — Вот этот!

Питер увидел ее и свернул в сторону вождя.

— С дороги! — крикнула Сияющая Жемчужина.

Она отпихнула Сми и остальных пиратов в сторону от ворот, потом повторила предупреждение на гортанном языке моллюсканцев. Питер подлетел к вождю Скорпионов и накинул рубашку Крюка ему на голову, закрыв лицо. Взвыв от ярости, вождь сорвал с себя рубашку и швырнул ее на землю. Он развернулся, намереваясь метнуть копье в летающего мальчишку. Однако ярость на его лице сменилась изумлением, а потом и ужасом: задние ворота и частокол по обе стороны от них затрещали и рухнули. В деревню с ревом ворвался Мистер Грин. Моллюсканцы и пираты разбежались в разные стороны, а массивная чешуйчатая туша пронеслась мимо них: крокодил шел на запах. Воинственная Креветка отлетел в сторону, когда могучий крокодил устремился на вождя Скорпионов, который вскинул копье в отчаянной попытке защититься.

Нанести удар он так и не успел. Ужасная пасть раскрылась и захлопнулась. Вождь Скорпионов исчез.

На несколько секунд время в деревне как будто застыло. Скорпионы, моллюсканцы и пираты уставились на чудовище, а чудовище с удовольствием пережевывало вождя.

Один только Питер не дремал. Он подлетел к Мистеру Грину и подхватил с земли рубашку Крюка, которая по-прежнему валялась там, куда бросил ее вождь. И полетел над самыми головами воинов-Скорпионов, касаясь рубашкой их макушек. Поначалу воины, ошеломленные гибелью своего вождя, ничего не поняли. Но вскоре им стало ясно, что к чему. Мистер Грин далеко еще не насытился и с ревом ринулся на них, выбирая себе новую закуску.

Скорпионы были отважными воинами, но они уже достаточно повидали сегодня. Летающий корабль, летающий мальчишка и вдобавок этот монстр, который сожрал их вождя, а теперь хочет сожрать и их!!! Они были отважны, но самоубийцами не были. Скорпионы развернулись и, спасаясь от Мистера Грина, бросились к своим лодкам. Прочь, прочь с этого проклятого острова!

Моллюсканцы провожали их взглядом, слишком ошеломленные и ослабевшие, чтобы радоваться победе. Сияющая Жемчужина отыскала своего отца. Он поднялся на колени и обнял ее. Девочка изо всех сил обнимала отца, омывая слезами его истерзанное бичами тело.

Глава 72. Мечта Крюка.

Леонард привалился к борту летучего корабля и впервые с самого рассвета позволил себе расслабиться. Моллюсканцы победили. Последние из Скорпионов набились в оставшиеся на берегу лодки и теперь яростно гребли прочь, в море, преследуемые гигантским крокодилом, который лениво рассекал волны ударами могучего хвоста.

Леонард обернулся к Крюку. Тот тоже наблюдал за крокодилом, но, в отличие от Леонарда, не улыбался.

— Садитесь на воду, мистер Крюк, — распорядился Леонард. — Вон там, в лагуне.

— Кораблю от этого не поздоровится, — предупредил Крюк.

— Быть может, — ответил Леонард. — Но он теперь все равно долго в воздухе не продержится, как бы нам этого ни хотелось.

«Де Флиген» вздрагивал всем корпусом каждые несколько минут.

— К тому же, — продолжал Леонард, — людям, которые находятся внизу, нужна помощь.

Он перевел взгляд на деревню моллюсканцев, где мужья, жены и дети радостно обнимали друг друга, как после долгой разлуки. Многие из моллюсканских воинов были ранены в бою, и все племя страдало от длительного недоедания и переутомления.

Крюк бросил на Леонарда странный взгляд, крутанул большой штурвал корабля и отдал несколько приказов. Джордж привычно перевел их. Остальные мальчишки бросились их выполнять. Корабль медленно развернулся в сторону бирюзовой лагуны и начал снижаться. Единственными звуками на борту были хлопанье парусов да громкое тиканье часов в трюме. Леонард окинул взглядом морскую гладь. Лодки по-прежнему удалялись к горизонту, хотя крокодил, по-видимому, отказался от погони. Леонард поискал его, но так и не обнаружил.

На этот раз Крюк и его юные матросы опускали корабль куда мягче. Плавно снижаясь, он проплыл над деревней. Моллюсканцы встретили его слабыми, но искренними приветственными криками. Леонард, Бакари и Молли помахали им с палубы, Джордж, Джеймс, Хитрюга и остальные мальчишки — с мачт и вант. Корабль спускался все ниже и ниже, его киль скользил, задевая макушки пальм. Впереди простиралась искрящаяся лагуна.

— Поближе к берегу, если можно, — попросил лорд Астер. — Боюсь, до берега нам придется добираться вплавь.

— Это уж точно! — ответил Крюк.

Его тон показался Леонарду странным. Он пристально взглянул на пирата, но тот, казалось, был всецело занят управлением кораблем. Киль корабля был теперь всего в десяти футах над водой. Леонард с Бакари привязали к фальшборту несколько прочных канатов и сбросили их с кормы, собираясь спуститься по ним в воду.

— Пап, смотри! — воскликнула Молли.

Русалки вместе с Амммом и прочими дельфинами плыли следом за кораблем. Дельфины вставали на хвосты и хлопали плавниками, как будто аплодировали. Леонард, Бакари и дети радостно закричали и тоже захлопали в ладоши.

— Великолепно, мистер Крюк! — сказал лорд Астер. — Давайте где-нибудь тут, хорошо?

— Так точно! — отозвался Крюк. — Как скажете, капитан. Тут так тут!

Тон, которым он это произнес, был настолько враждебным, что Леонард, Молли и Бакари обернулись и уставились на него. В это время Крюк внезапно изо всех сил крутанул штурвал, причем так стремительно, что спицы штурвала слились в один размытый круг. Затем он протянул руку влево и выдернул два кофель-нагеля[9] из кофель-планки[10] левого борта, освободив сразу четыре шкота. Два паруса мгновенно обвисли. Затем Крюк снова метнулся к штурвалу и обвил здоровой рукой основание штурвала. Леонард поначалу не сообразил, зачем он это сделал.

Потом он понял, что затеял Крюк, но было уже поздно: «Де Флиген» резко накренился на штирборт, как будто подхваченный ураганом. Мальчишки с мачт посыпались в воду, а следом за ними полетели и те, кто находился на палубе, то есть все, кто был на корабле, за исключением Леонарда, который успел ухватиться одной рукой за борт. Он повис в воздухе, его ноги болтались над водой.

— Крюк! — заорал он. — Ради всего святого, что вы творите?!

— Крыс с корабля гоню! — отвечал Крюк. — С моего корабля! Слышите, Астер? Этот корабль мой!

И с этими словами Крюк снова рванул штурвал, корабль вздрогнул, рука Леонарда разжалась, и он тоже полетел в море. Леонард с головой ушел под воду, но его тут же подхватили под руки и вынесли на поверхность две хохочущие русалки, которые потащили его к берегу. Оглядевшись, он обнаружил, что Бакари, Молли и мальчишек тоже буксируют к берегу другие русалки и дельфины.

Тем временем Крюк выровнял «Де Флиген», но корабль сильно потерял высоту: его киль почти касался поверхности лагуны. Крюк закрепил штурвал и, лихорадочно работая одной рукой, принялся поднимать паруса, которые упали при его маневре. Пират огляделся, решая, что теперь делать. Увести корабль в море он не мог, ветер дул в обратном направлении. Повернуть в сторону острова он тоже не мог: мешала высокая и крутая гора, возвышавшаяся посреди острова. Сейчас, оставшись без команды, он мог идти только прежним курсом. Крюк направлялся к краю лагуны, за которым была небольшая гора с водопадом. Надо набрать высоту, чтобы перевалить через эту гору. И тогда он и его корабль окажутся на свободе!

Крюк метался по палубе, натягивая паруса. Сделав все, что мог, он бегом вернулся к штурвалу и лег на точно выверенный курс. И стал ждать, когда корабль снова пойдет вверх.

Нос корабля и впрямь приподнялся. Крюк было обрадовался. Но тотчас же почувствовал: что-то не так. Нос корабля задирался все сильнее, а вот корма почему-то не поднималась. Палуба сильно накренилась. Крюк нахмурился. Такое впечатление, что корма за что-то зацепилась… Он снова посмотрел вперед. Нет, нужно подняться выше, и чем скорее, тем лучше! Он еще раз осмотрел паруса. Нет, тут больше ничего сделать нельзя. Значит, надо облегчить корму! В капитанской каюте стояли две большие и тяжелые пушки. Если удастся сбросить их за борт…

Крюк снова закрепил штурвал и сбежал вниз по трапу. Перед его мысленным взором стояла надвигающаяся гора. Он вбежал в капитанскую каюту, где гулко тикали часы. Массивные, украшенные литьем, они стояли на столе и мягко светились. Крюк ногой открыл кормовые порты, которые позволяли стрелять из пушек прямо из каюты. За кораблем сверкала голубая гладь лагуны. Крюк отвязал одну из пушек и, кряхтя, вытолкнул ее в порт. Пушка плюхнулась в воду и пошла на дно.

Корма не приподнялась ни на дюйм. Крюк нахмурился. Что-то было не так. Он высунул голову в орудийный порт, чтобы посмотреть, в чем дело…

И едва не вывалился за борт, увидев, что именно удерживает корму.

Это был крокодил.

Чудище вцепилось зубами в один из канатов, которые сбросил за борт Астер. Его огромная туша волочилась за кораблем, как гигантский якорь. Крюк уставился в выпученные глазища крокодила. Они горели багровым огнем даже при свете солнца. И по спине пирата пробежал холодок. Было очевидно, что Мистер Грин жадно глядит на него!

Крюк лихорадочно огляделся, разыскивая нож, или кинжал, или саблю — что-нибудь, чем можно было бы перерезать канат. Но ничего не нашел. Делать нечего, придется его отвязывать… Он помчался наверх, к борту, где был закреплен канат. Несколько секунд он возился с узлом одной рукой, потом выругался. Под весом крокодила канат затянулся намертво, и теперь человеческими руками его было не развязать. Крюк огляделся: гора возвышалась уже совсем рядом. Он лихорадочно соображал, что делать. Надо как-то заставить крокодила разжать челюсти и выдернуть из его пасти канат…

И тут ему в голову пришел отчаянный план. Крюк бегом бросился обратно в капитанскую каюту, развязал пояс и сбросил на пол штаны, оставшись в протертых до дыр подштанниках. Потом, зубами и здоровой рукой, привязал штаны к обрубку левой руки. И лихорадочно огляделся в поисках чего-нибудь большого и тяжелого, что можно было бы бросить… А-а, вот, часы! Крюк высунулся из порта, помахал обрубком руки с привязанными к нему штанами и крикнул:

— Эй, зверюга, вот он я! Иди, попробуй съешь меня!

Мистер Грин не заставил себя упрашивать. Он взмахнул могучим хвостом и ринулся вперед. Канат ослаб, и корма корабля начала было подниматься, но Мистер Грин был не так-то прост: он проворно полез наверх по канату, перехватывая его крепкими зубами и подбираясь все ближе и ближе к Крюку и его штанам. Все ближе и ближе…

«Спокойно, спокойно…» — говорил себе Крюк, пока голодный крокодил подбирался все ближе к корме. Крюк высунулся еще дальше, тряся штанами перед носом у чудовища. Одна штанина коснулась крокодильего носа…

Мистер Грин с жутким ревом ринулся вперед, раскрыв громадную пасть с рядами острых зубов и высунув длинный розовый язык размером с хорошую щуку, на котором лежал канат. Он был готов пообедать. Когда челюсти начали смыкаться, Крюк швырнул в крокодилью пасть часы и в тот же миг стряхнул штаны с искалеченной руки. Затем ухватился за канат и дернул его на себя. Мистер Грин попытался было снова вцепиться в канат, но часы, застрявшие между зубов, помешали ему сомкнуть челюсти.

Крюк моментально выдернул канат. «Де Флиген» оказался на свободе. Корабль тотчас же пошел вверх. Видя, что добыча ускользает, Мистер Грин еще раз рванулся следом. Он подпрыгнул достаточно высоко, чтобы Крюк мог разглядеть, как часы провалились в крокодилью глотку и исчезли в ней вместе с останками его штанов. А потом крокодил рухнул в воду, а корма оторвалась наконец от воды и взлетела в воздух.

«Он летит!!!».

Под рев разочарованного крокодила Крюк в одних подштанниках выскочил на палубу и бросился наверх. Оказавшись у штурвала, пират выругался. Корабль уже достиг края лагуны, и было ясно, что он не успеет набрать достаточно высоты, чтобы перевалить через гору. Крюк высвободил закрепленный штурвал и лихорадочно крутанул его. Нос корабля медленно пошел в сторону.

Корабль продолжал плавно подниматься в небо, но теперь впереди возвышался зеленый склон горы. Он был так близко, что до Крюка доносился запах сырой лесной почвы. Он до отказа вывернул штурвал влево. Корабль разворачивался все быстрее, паруса громко хлопали. Корабль вздрогнул, Крюк еле удержался на ногах, когда киль зацепил верхушки пальм. Корабль несся теперь параллельно склону горы, набирая высоту, но теряя скорость по мере того, как разворачивался навстречу ветру. Обезьяна прыгнула на перила корабля и что-то заверещала Крюку. Тот выругался, но как-то рассеянно: его внимание было поглощено массивным выступом скалы, торчащим впереди. Крюк уже ничего не мог сделать, кроме как беспомощно наблюдать. Черный лавовый бугор был все ближе, ближе, ближе…

Но тут внезапный порыв ветра ударил в борт корабля, обращенный к джунглям. Корабль тяжело накренился влево, его слегка развернуло… В какой-то миг Крюк даже подумал было, что корабль благополучно разминется со скалой. Он умолял корабль подняться еще чуть повыше, смотрел, как нос дюйм за дюймом ползет вверх…

Однако этого оказалось недостаточно. Корабль сильно тряхнуло, раздался жуткий скрежет — и он врезался килем в скалу. Крюк отчаянно вцепился в штурвал. «Де Флиген» дернулся вперед — раз, другой, третий. Мачты скрипели и стонали при каждом рывке. А потом…

Он оказался на свободе!

Крюк оглянулся назад. Скала осталась позади. Он летел над зеленой долиной со множеством водопадов и ручьев, сбегавших в реку, — главный источник пресной воды на острове. Отсюда нетрудно было выйти к морю. Крюк повернул штурвал — и корабль легко послушался руля. Получилось! Он, капитан Крюк, самый грозный пират из всех, что когда-либо бороздили просторы морей, сделался теперь еще и властелином неба! Корабль он, разумеется, переименует, придумает ему новое название, какое-нибудь более… Более пиратское! И в команду он к себе наберет настоящих головорезов, не таких жалких хлюпиков, как те, которых он оставил на острове. И уж тогда-то он…

Тут мечты Крюка перебила дрожь у него под ногами. Он нахмурился. Макушки пальм остались далеко внизу, так что зацепиться корабль ни за что не мог. Новый толчок, сильнее предыдущего. И вот весь корабль затрясся, верхушки мачт заходили ходуном, точно деревья в бурю.

«Что за…».

Крюк бросился к штирборту, выглянул за борт — и тотчас отскочил, ослепленный. Там, где только что простиралась зеленая долина, теперь виден был только свет, свет ярче солнца, льющийся из корпуса корабля.

— Не-ет!!! — взвыл Крюк, чувствуя, что корабль перестал подниматься.

Пошатываясь, капитан Крюк вернулся к штурвалу, ухватился за него, чтобы не упасть. «Нет… Нет…» — тихо бубнил он. Звездное вещество вытекло из корпуса, водопадом хлынуло в долину, растворилось в воде родников и водопадов и исчезло. А корабль — его великолепный летучий корабль! — начал опускаться на воду. Ему никогда уже больше не суждено было взлететь…

Леонард, Бакари и ребята, выбравшиеся на берег, зажмурились и прикрыли глаза: такой яркий свет хлынул вдруг из «Де Флигена». Небо внезапно изменило цвет, огромная радуга встала над кораблем, перекинувшись на другую сторону горы. Лорд Астер понимал, что наружу вырвалось огромное количество звездного вещества, но не знал только, как это скажется на острове.

Радуга полыхнула — и исчезла. Леонард окинул взглядом небо и нашел корабль: тот быстро опускался, почти что падал в море. По-видимому, Крюк по-прежнему был на борту. Очевидно, Мистер Грин подумал так же. Потому что громадный крокодил стремительно поплыл в сторону опускающегося корабля. Лорд Астер не знал, что будет с коварным пиратом. В данный момент его это и не волновало. У него были более серьезные заботы. Например, как помочь моллюсканцам, как собрать звездное вещество, как вернуться в Англию, чтобы сообщить обо всем произошедшем Ловцам звезд. Да, и еще Молли, конечно…

Он обернулся и посмотрел на дочь. Она вместе с остальными ребятами вопила от радости, глядя, как корабль Крюка исчезает за горой. В это время прилетел из деревни Питер. Он приземлился среди ребят. Молли бросилась ему на шею. Питер покраснел. Джордж нахмурился. Динь-Динь прозвенела что-то нелицеприятное.

Глядя, как обнимаются Питер и Молли, Леонард осознал две вещи. Во-первых, как им хорошо друг с другом. А во-вторых, насколько старше выглядит Молли — уже сейчас. Питер как будто подумал о том же самом. Красный, как рак, он отпихнул ее и отошел к остальным мальчишкам. Лицо Молли разочарованно вытянулось, она устремилась было следом за Питером, а потом остановилась и осталась на месте, рядом с Джорджем.

Глава 73. Обещание.

Прошло десять дней, прежде чем на остров Моллюск пришел корабль из Англии. Миновать рифы кораблю помогли Аммм и прочие дельфины. Это они сплавали в Англию и сообщили Ловцам звезд о том, что Леонард, Молли и остальные находятся на острове и нуждаются в том, чтобы их доставили домой.

Большую часть этих десяти дней Леонард провел в поисках звездного вещества, но так ничего и не нашел. Похоже, оно впиталось глубоко в почву острова.

Для моллюсканцев эти десять дней были временем исцеления от ран, нанесенных Скорпионами. Телесные раны зажили на удивление быстро, и моллюсканцы заподозрили — справедливо, — что все дело тут в воде, в которой растворилось звездное вещество. Вода и впрямь сделалась другой: она была чуть-чуть слаще на вкус и как будто бы легче, сильнее искрилась на солнце, а по ночам стекавший с горы над лагуной водопад как будто бы светился.

Со временем моллюсканцы — как и прочие обитатели острова — обнаружили, что, пока они пьют местную воду, не стареют ни на день. Но сейчас моллюсканцы знали только, что чем больше они пьют из реки и купаются в ней, тем лучше себя чувствуют. Вскоре в деревне вновь зазвучал смех, хотя время от времени моллюсканцы по-прежнему невольно с тревогой поглядывали на море. От этого страха избавиться было не так-то просто.

Пиратам — как тем, что побывали в рабстве, так и Сми с его командой — было как-то не по себе. Моллюсканцы, их прежние враги, теперь обходились с ними как с друзьями, предложили им свой кров и кормили до отвала. Поначалу пираты радовались такому гостеприимству, но через несколько дней они забеспокоились.

На четвертый день после изгнания Скорпионов Боггс с Балдой отправились за гору, чтобы посмотреть, как там их форт. Вечером они вернулись с известием, что форт в полном порядке и что там живет Крюк! Он каким-то чудом сумел привести «Де Флиген» в заводь неподалеку от форта. Правда, в днище корабля зияла огромная дыра, и в конце концов он затонул, но затонул на глубине всего нескольких футов. Крюк вынужден был бежать с корабля, спасаясь от Мистера Грина, который все еще бродит поблизости. Крюк засел в форте, ходит в одних подштанниках и питается дождевой водой и кокосами.

— Одними кокосами? — ахнул Сми, когда Боггс и Балда закончили свой рассказ. — Сырыми?

— Это все, что он может добыть, — сказал Боггс.

— Капитан не любит сырых кокосов… — прошептал Сми, глядя в землю. Прочие пираты кивнули.

Они погрузились в раздумья. Да, Крюк мерзавец и мошенник и обошелся с ними по-свински. Да, моллюсканцы к ним очень добры. Но факт остается фактом: они ведь пираты, а не какие-то там островитяне! Крюк — их капитан. И у него есть корабль. Ну да, он пока лежит на дне лагуны. Но ведь корабль все-таки!

И следующей ночью, когда стемнело, пираты украдкой выбрались из деревни и отправились к себе, в свой пиратский форт. Из моллюсканцев они сказали об этом только одному человеку: Сияющей Жемчужине. Она проводила их и обнялась по очереди с каждым из тех семерых, кто шел с ней через гору. Последним уходил Сми. Они обнимались целую минуту. Толстячок всхлипывал на плече у девочки.

Когда они наконец разжали объятия, Сми спросил:

— Ты ведь придешь в гости к нам в форт?

— Думаю, капитану Крюку это не понравится, — заметила Сияющая Жемчужина. — Наверное, с тех пор, как вы вернетесь к нему, мы будем считаться врагами, как и раньше.

— Да, наверное, ты права… — вздохнул Сми. — Но даже если мы и будем считаться врагами, я тебя никогда не обижу, помни об этом! Хотя, по правде говоря, я вообще никогда никого не обижаю… Плохой все-таки из меня пират.

— Почему же плохой? Вы хороший пират! — возразила Сияющая Жемчужина. — Вы даже были пиратским капитаном! И из вас получился отличный капитан.

— В самом деле? — спросил Сми, просветлев лицом. — Ты правда так думаешь?

— Ну конечно! — сказала Сияющая Жемчужина. — А теперь бегите скорей, не то отстанете!

Она чмокнула его в щеку, и Сми побрел за пиратами, которыми он совсем недавно командовал в качестве исполняющего обязанности капитана.

Мальчишки-сироты, которые раньше были в рабстве у Зарбофа, — Хитрюга, Кудряш, Болтун, Пройдоха и близняшки — чувствовали себя на острове так, словно тут и родились. Им ужасно нравились лагуны, пляжи, джунгли, горы, пещеры… Они восхищались моллюсканцами и играли с русалками. А больше всего им нравилась свобода! После многих лет, проведенных в негостеприимном приюте Святого Норберта, а потом под властью жестокого Зарбофа, мальчишки наконец-то впервые в жизни могли делать что хотели! Они поселились в подземном убежище вместе с Питером и другими мальчишками и с утра до вечера бродили по острову: прятались в джунглях, лазили на скалы, купались, ловили рыбу от рассвета до заката и еще немножко по ночам!

Так что они, уж конечно, не обрадовались, когда пришел корабль из Англии. Они вышли на берег вместе с Питером, Джеймсом и остальными ребятами и мрачно уставились на мчащиеся к берегу шлюпки. Вскоре к ним присоединились лорд Астер, Молли, Джордж и Бакари. Воинственная Креветка вышел из джунглей и подошел к ним. Вождь моллюсканцев поблагодарил Астеров, Бакари и Джорджа за помощь и сказал, что на острове им всегда будут рады. Леонард в свою очередь поблагодарил вождя за гостеприимство. Потом обернулся к Хитрюге и его друзьям.

— Ну что, ребята, готовы? — спросил лорд Астер.

— Нет, сэр! — отвечал Хитрюга.

— То есть как? — удивился Леонард.

— Мы остаемся здесь, сэр, — заявил Хитрюга. — Мы все обсудили — мы с Болтуном и все остальные. Не хотим мы обратно в Англию!

— Но мы же договорились, что вы вернетесь в Англию, — сказал Леонард. — Я буду заботиться о вас. В приют Святого Норберта вас никто возвращать не собирается. Вы будете учиться в хорошей школе. Даю вам слово!

— Да мы вам верим, сэр! — сказал Хитрюга. — Но тут нам лучше, чем в любой, даже самой лучшей школе! Мы не хотим уезжать, сэр.

Леонард некоторое время смотрел на Хитрюгу, на остальных бывших рабов, столпившихся вокруг, босоногих и загорелых.

— Уверены? — спросил он.

Мальчишки кивнули.

— Ну что ж, нет так нет, — заметил лорд Астер. — Никто вас заставлять не собирается. Вами и без того всю жизнь помыкали. Но если передумаете — если решите все-таки вернуться в Англию, — скажите Питеру, а он передаст это мне через Аммма. Обещаете?

— Обещаем, сэр! — ответил Хитрюга. — Спасибо вам большое!

Леонард кивнул и обернулся к Молли, Джорджу и Бакари:

— Что ж, тогда, получается, мы едем вчетвером.

Джеймс кашлянул:

— Сэр, мы тоже хотим уехать.

— Что? — удивился Леонард.

— Чего-о?! — завопил Питер.

Джеймс взглянул на Питера, потупился и сказал так тихо, что Питер еле его расслышал:

— Извини…

— Но почему?! — воскликнул Питер. — Вам же тут нравится, разве нет? — Он обвел взглядом Джеймса, Прентиса, Томаса, Толстого Тэда. — Вам что, плохо тут, что ли?

— Да нет, — сказал Толстый Тэд. — Нам тут хорошо. Прямо сейчас. Но потом…

— Что «потом»? — спросил Питер.

— Но мы же когда-нибудь вырастем! — Джеймс посмотрел на Питера. По щекам у него катились слезы. — Мы же не вечно будем мальчишками! Как же ты не понимаешь? Мы станем взрослыми!

— Ну и что, что взрослыми? — все еще Не понимал Питер. — Что, на острове нельзя быть взрослыми, что ли? Вон, моллюсканцы здесь живут, а они взрослые! И пираты тоже!

— Мы же не моллюсканцы, — возразил Прентис. — И не пираты.

— И книжек тут нет, — добавил Томас. — А иногда, знаешь ли, хочется книжку почитать.

— И пудингов тут нет, — встрял Толстый Тэд. — И кексов тоже.

Питер уставился на своих четырех друзей. Джеймс вышел вперед:

— Питер, поехали с нами!

Теперь уже Питер потупился.

— Не могу… — сказал он.

Он услышал, как кто-то всхлипнул, и поднял голову. Молли закрыла лицо руками.

— Не могу, — повторил он. — Я же не такой, как вы. И никогда не буду таким, как вы. — Он посмотрел себе под ноги, на свою тень. — Я вообще теперь не уверен, я это или не я.

Шлюпки подошли к берегу. Матросы уже вытягивали их на песок.

— Ну что ж, — произнес лорд Астер, — вижу, обратно мы все-таки поедем с мальчишками — только не с теми, с которыми думали. — Он обернулся к Джеймсу, Томасу, Прентису и Толстому Тэду. — У вас есть что-нибудь, что вы хотите взять с собой?

Мальчишки покачали головами. У них не было ничего, кроме лохмотьев, в которых они ходили.

— У меня есть кое-что для них, — сказал Воинственная Креветка.

Он отвязал от своей набедренной повязки маленький кожаный мешочек и вручил его лорду Астеру. Тот заглянул внутрь, потом посмотрел на Воинственную Креветку.

— Это что, алмазы? — спросил он.

Вождь моллюсканцев кивнул. Леонард снова заглянул в мешочек.

— Да еще какие огромные! Это же целое состояние! — воскликнул он.

— В вашем мире — да, — ответил Воинственная Креветка. — Но здесь это не более чем безделушки — и опасные безделушки к тому же. Пусть они лучше принесут пользу этим отважным мальчикам.

Леонард кивнул и велел Джеймсу и остальным поблагодарить Воинственную Креветку. Мальчишки послушно сказали «спасибо», хотя ни один из них пока не подозревал, что они только что сделались очень богатыми молодыми людьми. После этого Леонард подошел к Питеру, положил руку ему на плечо и сказал:

— Ну что, ты будешь навещать нас в Лондоне?

«В этом кошмарном городе?» — прозвенела Динька, сидевшая в волосах у Питера.

— Не такой уж он кошмарный, — улыбнулся Леонард. — Ну так что, Питер? Ждать тебя в гости?

Питер взглянул на Молли.

— Может быть, — сказал он. — Когда-нибудь.

— Ну, будем надеяться. — Леонард протянул мальчику руку, и Питер пожал ее. — Знаешь, Питер, — продолжил Леонард, — я… мы… Мы никогда не сможем отблагодарить тебя по-настоящему. Я даже и пытаться не буду. Но если тебе когда-нибудь что-нибудь будет нужно — что угодно…

Питер кивнул, и рукопожатие превратилось в неловкие объятия. Потом Леонард отступил, покраснев, и деловитым голосом объявил:

— Ну что ж, все в порядке. Нам надо идти, чтобы отплыть с отливом.

Он зашагал в сторону шлюпок. Бакари коротко, но от души обнял Питера и пошел следом за ним. Потом к Питеру подошел Джордж. Они пожали друг другу руки, как двое мужчин, которые очень уважают, хотя и не особенно любят друг друга.

— Может, еще увидимся, Питер, — заверил друга Джордж.

— Может, и увидимся, — кивнул Питер, и на этом они расстались.

Питер обернулся к своим друзьям, четверым мальчишкам, с которыми он когда-то отправился за море. Когда это было? Как будто сто лет тому назад. Четверо мальчишек быстро превращались в подростков. Питер обнял Прентиса, потом Томаса, потом Толстого Тэда. Обняв Тэда, он отступил назад и сказал:

— А знаешь, Тэд, ты вроде совсем уже и не толстый!

— Что, правда? — спросил Тэд, оглядывая себя.

— Правда-правда, — подтвердил Питер. — Ты просто большой. И сильный. Ты хороший боец.

— Что, правда? — повторил Тэд.

— Правда, — кивнул Питер. — Думаю, отныне мы будем звать тебя просто Тэдом.

— Просто Тэдом… — повторил Тэд. — А что, мне это нравится! — Он помолчал, поразмыслил. — Но все равно, когда приеду в Англию, непременно наемся пудинга!

Последним был Джеймс. Питер обнял его, и тут плотина прорвалась: друзья, наверное, целую минуту всхлипывали на плече друг у друга, прежде чем наконец разжали объятия. Слезы градом сыпались на песок.

— Ты все-таки прилетай навестить нас, ладно? — попросил Джеймс осипшим голосом.

Питер в ответ только передернул плечами. Джеймс повернулся и вместе с остальными зашагал к шлюпке.

Осталась одна только Молли. Питер шагнул к ней, и девочка шагнула ему навстречу. Лицо у нее было красное и мокрое от слез. Молли думала, что она выглядит ужасно. Питеру она показалась красивой, как никогда прежде. Они взялись за руки.

«Разбуди меня, когда это закончится!» — велела Динька, поглубже зарываясь в волосы Питера.

— Я даже не хочу знать, что она говорит, — заявила Молли.

— И правильно делаешь. — Питер заставил себя улыбнуться.

— Ты правда когда-нибудь прилетишь? — спросила Молли.

— А ты правда хочешь, чтобы я прилетел? — в свою очередь спросил Питер.

— Ну что ты, Питер! — воскликнула она. — А как же иначе? Как же я могу этого не хотеть?

Питер покосился на Джорджа, который наблюдал за ними из шлюпки.

— Но ты же вырастешь, Молли. Ты выйдешь замуж, у тебя будут свои дети. Зачем тебе какой-то там летающий мальчишка с какого-то там острова? Захочешь ли ты, чтобы твои дети познакомились со мной?

Молли посмотрела на Питера, потом притянула его к себе и обняла крепко-крепко. Потом отодвинулась и заглянула ему в глаза:

— Питер, я всегда буду рада видеть тебя. Всегда-всегда! Обещай, что прилетишь!

Она смотрела на него и ждала.

— Я прилечу, — пообещал Питер.

И Молли поцеловала его в губы. Они оба еще никогда раньше ни с кем не целовались в губы, и воспоминание об этом поцелуе они сохранили до конца дней своих.

Молли повернулась и пошла к шлюпке, не оглядываясь назад. Питер видел, как она села в шлюпку, как Джордж помогал ей, как матросы столкнули шлюпку в море, и она понеслась к кораблю. Молли по-прежнему не оглядывалась. А Питер все смотрел ей вслед, и вот наконец она оглянулась и одними губами произнесла единственное слово: «Обещаешь?».

Питер кивнул и понял, что сдержит слово. Он непременно к ней прилетит. Когда-нибудь.

Потом он повернулся и пошел к Хитрюге, Кудряшу, Болтуну, Пройдохе и двойняшкам. Они стояли и с надеждой глядели на него — его новые товарищи и спутники. Они ждали своего предводителя, который поведет их навстречу новым приключениям.

Благодарности.

Мы благодарны Дж. М. Барри, придумавшему одну из самых замечательных историй на свете, а также Пэйдж Пирсон, которая, выслушав ее, спросила отца, как встретились Питер Пэн и капитан Крюк в первый раз.

Вопрос Пэйдж подвигнул нас написать книгу «Питер Пэн и Ловцы звезд», за которой последовала «Питер Пэн и Похитители теней». Продолжение этой книги вы читаете сейчас. Редактором, работавшим с нами над этими тремя книгами, была Венди — да-да, Венди Лефкон. Мы благодарны ей за постоянную поддержку и деликатные намеки на то, что книги не могут быть опубликованы до тех пор, пока не дописаны до конца.

Мы признательны нашему потрясающему художнику, бриллианту, скрытому от чужих глаз, Грегу Коллу за то, что наши слова воплотились во вдохновенные иллюстрации.

Мы хотим сказать спасибо Нэнси Лицингер и Джуди Смит — тем, кто не давал нам лениться, ведь без них мы бы разленились совсем. Мы благодарим наших редакторов Дэвида и Лорел Уолтерс, а также Джуди Смит за то, что они произвели поиск и «прополку» ошибок, допущенных нами — тупоголовыми авторами. В любых других оставшихся огрехах повинен зловещий лорд Омбра.

Мы признательны Дженифер Левайн, с которой облетели всю страну во время наших встреч с читателями. Она всегда доставляла нас домой в наши дни рождения.

Мы благодарны нашим мудрым и прекрасным женам Мишелл и Марселл, терпевшим отсутствие мужей дома и радующимся их возвращению.

Но больше всего мы признательны нашим читателям, тем, кто молод, и тем, кто постарше, но в особенности тем, кто пришел в книжный магазин, нарядившись пиратом.

Дэйв Барри и Ридли Пирсон.

1.

Фиакр — наемный экипаж. (Здесь и далее прим. перев.).

2.

Принайтовать — привязать, закрепить с помощью троса.

3.

Штирборт — правый борт.

4.

Ют — возвышение в кормовой части судна.

5.

Грот-мачта — средняя, самая высокая мачта корабля, грот — нижний парус на грот-мачте.

6.

Бизань-мачта — последняя мачта на корабле.

7.

Планшир — брус, идущий вдоль верхней кромки борта.

8.

Секстант — ручной астрономический инструмент, которым пользуются моряки для определения местонахождения судна в море.

9.

Кофель-нагель — съемный стержень, на котором закрепляются снасти.

10.

Кофель-планка — брус с отверстиями для кофель-нагелей, который крепится на палубе у мачт или у внутренней части борта.