Язычество Древней Руси.

* * *

Последний вопрос, требующий нашего рассмотрения в связи с религиозными представлениями отдаленных предков Руси - сколотов. это вопрос о каменных изваяниях VI - V вв. до н. э., находимых или на самой южной кромке земли сколотов-пахарей или же в том конечном пункте, который был целью торговых поездок борисфенитов - в окрестностях Ольвии, эмпория борисфенитов. Исследователи этих интересных изваяний всегда обозначали их слишком общим термином -скифские и не делали выводов из их очень определенного географического распространения, позволяющего утверждать, что они (по крайней мере, определенная часть их) связаны не со скифским миром, а со сколотским, борисфенитским и с тем участком этого мира, который носил специальное наименование "Священных путей". (Рис. 6). Начнем с географии. Геродот, описывая Гипанис, упомянул о горьком источнике, впадающем в эту речку с левой (днепровской) стороны почти посередине всего течения реки. "Источник этот находится в пределах страны скифов-пахарей и ализонов. Название источника и той местности, откуда он вытекает - по-скифски Экзампей, на языке же эллинов - Священные Пути" (Геродот IV - 52). В 81 говорится: "Есть между реками Борисфеном и Гипанисом местность, название которой Экзампей". В этой местности находится огромный котел, вмещающий 600 амфор; он поставлен скифским царем Ариантом и слит из множества наконечников стрел. Об этом говорили (очевидно, самому Геродоту) местные жители (Геродот IV № 81). В книге о Геродотовой Скифии я после ряда точных расчетов отождествил Эксампай с речкой Черным Ташлыком, протекающей по самой границе лесостепи и степи (Рыбаков Б. А. Геродотова Скифия, с. 31-37. Карта на с. 33. ). Эта извилистая речка начинается в 70 км на северо-восток от Первомайска и течет на юго-запад, впадая в Синюху (средний отрезок Гипаниса) невдалеке от её устья. Черный Ташлык полностью удовлетворяет всем признакам, указанным Геродотом: он отделяет степных ализонов, ведущих "скифский образ жизни", от земледельческих сколотских племен лесостепи; он окаймляет с юга археологическую Киевскую группу (её юго-западный участок, сопоставленный мною с племенем авхатов). Для нас очень важно указание Геродота о том, что его "горький источник" вытекает из местности, называемой Священными Путями. Следовательно, не сам ручей Экзампей был каким-то путем, а тот водораздел, где находились его истоки. Этот небольшой компактный водораздел представляет значительный интерес для нас. Речки текут с него и в Днепр, и в море, и в Южный Буг, буквально во все стороны света: на запад (Высь, Экзампей - Черный Ташлык), на север (истоки Тясмина), на восток (истоки Ингула и Ингульца), на юг (Сугаклея). Поперечник этой возвышенности всего 50 - 60 км; она приходится на южную, обращенную к степи и к морю часть предполагаемой земли авхатов и вполне оправдывает эпическое имя авхатского царя Липоксая - "Гора-царь".

Древние географы очень часто называли горами не только отметные горные хребты, но и простые водоразделы. Местоположение этого водораздела полностью отвечает примечанию Геродота о том, что Экзампей находится между Днепром и Бугом: "Есть между реками Борисфеном и Гипанисом местность, название которой Экзампей" (Геродот IV - 81).

По современным ориентирам возвышенность располагается между Кировоградом и Новомиргородом в 60 - 70 км как от Днепра-Борисфена, так и от Гипаниса - Синюхи - Буга.

Подробное рассмотрение географии местности Экзампей вызвано тем, что именно здесь сосредоточено большое количество каменных изваяний эпохи Геродота, что, к сожалению, ни разу не сопоставлялось исследователями с наименованием Священных путей. Первую сводную работу об изваяниях написал П. Н. Шульц (Шульц П. Н. Скифские изваяния Причерноморья. - В кн.: Античное общество. М., 1967. ).

С добавлением новых материалов эту тему рассмотрела Е. А. Попова в 1976 г. (Попова Е. А. Об истоках традиций и эволюции форм скифской скульптуры. - СА, 1976, № 1, с. 108 - 121. Несколько интересных соображений высказали Я. Р. Дашкевич и Э. Трыярский. См.: Дашкевич Я. Р., Трыярский Э. Каменные бабы Причерноморских степей. Вроцлав, 1982, с. 99 - 102. ) Е. А. Попова разделила изваяния на три хронологических группы: 1 - VI - V вв. до н. э.; 2 - IV - III вв. до н. э.; 3 - I в. до н. э. - IV в. н. э. У каждой группы своя типология, своя география. Вторая группа, времен царства Атея, размещена частично в Крыму и в Приазовье. Третья группа сарматского времени заполняет только Крым и окрестности Ольвии. Интересно сопоставить эти хронологически разные ареалы с картами распространения античного импорта, составленными Н. А. Онайко (Онайко Н. А. Античный импорт в Приднепровье и Побужье в VII - V вв. до н. э. М., 1966. Карта-рис. 7, с. 45; Она же. Античный импорт в Поднепровье и Побужье в IV - II вв. до н. э. М., 1970. Карта-рис. 18, с. 74. ). Вторая группа изваяний соответствует тому времени, когда античный экспорт (ранее шедший только в земледельческую лесостепь) широким потоком хлынул в степное скифское Поднепровье ниже Порогов и заполонил скифские археологические памятники амфорами, бусами, металлическими изделиями греков. Изваяния в эту эпоху как бы оттеснены в Приазовье, к восточной окраине земли скифов-номадов. Нас интересует первая хронологическая группа изваяний, синхронная и несколько предшествующая Геродоту (VI - V вв. до н. э.) (Попова Е. А. Об истоках традиций…, Карта рис. 11, с. 120. ).

Географически она распадается на три отдельных района: самый западный район - Добруджа за Дунаем; самый восточный район - кубанские степи. Нас должен интересовать срединный буго-днепровский район, в значительной степени совпадающий с Экзампеем. Основным типом изваяния здесь является схематичное изображение человеческой фигуры, изготовленное из каменной плиты высотою 140 - 200 см. Голова намечена скульптурно, руки и пояс - легким контурном (рис. 7). Черты лица обозначены весьма схематично.

Обязательным набором предметов являются: гривна (иногда витая) на шее, рог-ритон в правой руке (изредка в левой) и меч-акинак, являющийся основой датировки, у пояса. Далеко отстоящие от срединного района кубанские изваяния резко отличаются по стилю и на них отсутствует или изображение рога или гривны. Принципиальное отличие кубанских скульптур от разбираемых нами буго-ингульских особенно хорошо видно на статуе из Краснодарского музея (Античные города Северного Причерноморья. М., Л., 1955, с. 313, рис. 26. ). Это не слегка обтесанная плита с прочерченными контурами, как стелы на Экзампее, а объемная статуя с трехмерной скульптурной обработкой рук и ног, с тщательной отделкой деталей одежды и доспеха. Скульптуры дунайского района все лишены такого признака, как рог-ритон (Попова Е. А. Об истоках традиций… См. следующие рисунки изваяний без изображения ритона. Добруджа: рис. 4, 4; рис. 7, 2 и 3. Кубань: рис. 4, 3 и 6: рис. 6, 3; рис. 7, 1. Вужско-днепровский срединный район: рис. 2, 1 и 2; рис. 3, 1, 2, 3, 5, 6; рис. 4, 1 и 2. ). Это позволяет расценивать каменные изваяния VI - V вв. до н. э. буго-днепровского района, как некое культурное единство, заслуживающее специального рассмотрения. Географическое размещение основной массы однородных и одновременных изваяний образует треугольник, обращенный вершиной вниз; по углам треугольника (где и группируются изваяния) стоят такие современные нам города, как Первомайск на Южном Буге, Кировоград на Ингуле и Николаев у бужского лимана Черного моря. Линия Первомайск - Кировоград идет по границе лесостепи и степи.

(Рис. 8).

Западный, первомайский (б. ольвиопольский), угол треугольника отмечен изваяниями из Первомайского музея и из с. Станишина (на старых картах Станковатая) в 15 км от Лысой Горы на Экзампее. Восточный угол отстоит от западного примерно на 100 км и находится в излучине Ингула (с. Эрделевка). Из этого района происходят также изваяния из Кировоградского музея и из с. Медерово (на старых картах - Мердерово) на р. Сугаклее, притоке Ингула, в 15 км от истоков Черного Ташлыка, вытекающего, как мы помним, из местности Экзампей. Исходя из этой географии, необходимо сделать вывод, что изваяния VI - V вв. до н. э. связаны и с местностью Священных Путей и с самим источником Экзампеем почти у самого его устья.

Куда вели эти "Священные Пути", находящиеся на самой южной границе земли пахарей, "которые сеют хлеб не для собственного потребления, а для продажи" (Геродот IV - 17)? Ответ мы получаем от южного гнезда находок ("вершина опрокинутого треугольника"), расположенного поблизости от Ольвии. Одно изваяние найдено в Терновке близ впадения Ингула в Буг на правом берегу Ингула, другое - в Калиновке на левом берегу Ингула, а третье - в Грушевке тоже в низовьях Ингула, ниже Калиновки (Попова Е. А. Об истоках традиций…, Карта-рис. 11. ). Еще одно великолепное изваяние V в. до н. э. изображающее бородатого мужчину с рогом и при оружии, обнаружено О. Г. Шапошниковой у с. Ново-Васильевка Николаевской обл. (Курьер Юнеско. "Скифы". Январь 1977. Фото 8, с. 21; Мозолевский Б. М. Скiфський степ. Київ, 1983, табл. 24. ).

(Рис. 9).

Все эти пункты расположены на подступах к Ольвии в одном - полутора днях езды от города, где и должен был завершаться путь из земли днепровских земледельцев в привлекающее их Торжище Борисфенитов, как называл Ольвию Геродот. Географическое расположение каменных изваяний буго-днепровского типа лучше всего осмысливается при наложении на карту импорта греческих изделий в земли борисфенитов (Онайко Н. А. Античный импорт в Приднепровье и Побужье в VII - V вв до н. э. М., 1966, с. 45, рис. 7. ).

У сколотских племен (авхатов и парадатов) было два или три возможных пути в Ольвию: по Гипанису, по Ингулу и по Ингульцу. Последний путь был опасен, так как соприкасался в среднем течении Ингульца с зоной погребений скифских царей в Геррах. Здесь и нет изваяний. Остаются две дороги в Ольвию: путь по Гипанису, отмеченный при выходе из сколотской земли, изваяниями, и путь по Ингулу, проходящему вдоль местности Экзампей и тоже при выходе из сколотской земли, отмеченный тремя известными нам изваяниями.

По этим путям сколоты-пахари вывозили свой хлеб и ввозили из Ольвии амфоры с вином и маслом и греческие предметы роскоши. Определяя назначение изваяний, нам прежде всего нужно отказаться от укоренившегося взгляда на них как на скифские. Их просто нет в геродотовское время ни у скифов царских на Нижнем Днепре, ни на восточной окраине скифских кочевий в Приазовье. Это вполне согласуется со словами Геродота о том, что у скифов "не принято воздвигать ни изображений, ни алтарей, ни храмов никому из богов, кроме Ареса…" (Геродот IV - 59). Святилище же Ареса, описанное Геродотом, является гигантской кучей хвороста, поверх которой "водружен древний железный акинак (меч); он и является изображением Ареса" (Геродот IV - 62). Следовательно, связывать так называемые "скифские" изваяния со скифами царскими или вообще скифами-кочевниками нет никаких оснований. За пределами разобранных выше скоплений изваяния с рогом и гривной, относимые к VI - V вв. до н. э., встречены только в трех местах на севере и юге сколотского пространства и оба раза на Днепре: в Киеве (если только это не место хранения в музее?), в Днепропетровске, севернее собственно скифской области и опять-таки на водном пути, близ южного рубежа сколотской земли. Правда, днепровский путь через Пороги и через священную землю царских скифов с гробницами предков едва ли использовался сколотами для поездок в Ольвию, так как, во-первых, он был втрое (!) длиннее ингульского пути (занимавшего около 5 дней) и длиннее пути по Гипанису (по Геродоту от Экзампея до устья всего 4 дня пути). Во-вторых, днепровский путь был целиком в руках могущественных скифов, что не давало гарантии ни свободного проезда на юг, ни возвращения с закупленными богатствами, привлекательными и для скифов. Но вполне вероятно, что сколоты-пахари могли торговать своим хлебом и со скифами, которые "пропитание себе добывают не земледелием, а скотоводством и жилища свои устраивают на повозках (Геродот IV - 46). При таком допущении находки в Надпорожье могут оказаться связанными с торговым путем сколотов. но не в Ольвию, а лишь к северной границе собственно Скифии, к самой кромке священной земли предков скифов-номадов (Киев, как северный предел земли сколотов, мог быть местом торговли с северными племенами невров. Как богатый торговый пункт в римское время (крайний, северный по Днепру) Киевские высоты удостоверены многими кладами римского серебра первых веков н. э. ).

Отсутствие изваяний определенного типа (с гривной и рогом) во всей кочевой Скифии и прочная связь их со священными путями земледельцев Среднего Поднепровья (начало путей на границе степи и конечный пункт - эмпорий Ольвии) не позволяет принять традиционное наименование их скифскими. Возникает вопрос о назначении изваяний. Е. А. Попова суммирует мнения разных исследователей: надгробные стелы, изображающие героизированного умершего, изображение умершего царя с регалиями, изображения бога войны Арея или военачальников-вождей. Сама исследовательница склоняется к мысли, что "изваяния были поставлены вождям" (Попова Е. А. Об истоках традиций…, с. 120 - 121. Ближе к истине был, как мне кажется, С. Н. Ляшко, который считал, что стелы изображают Таргитая, как "первопредка всех скифов" (с. 226). Это допущение следует учитывать, но с одной существенной поправкой, что Таргитай был первопредком не всех скифов, а только лишь почитателей священного плуга, сколотов. ).

Полное отсутствие изваяний в обширной области курганов скифских вождей (площадь в 10 000 кв. км) сильно ослабляет это утверждение и требует иного объяснения. Мне кажется, что несомненная связь изваяний с местностью "Священные Пути" должна повлиять на истолкование смысла самих скульптур. Важно указать на то, что во время возникновения интересующих нас изваяний, в VI - V вв. до н. э., сама местность Экзампей не имела никакого отношения к собственно скифам: кочевнических памятников здесь нет, рядом множество сколотских городищ и "путями", упомянутыми Геродотом и отмеченными изваяниями, могут быть только пути из Среднего Поднепровья и верхнего течения Гипаниса (не Буга) к Ольвии. Пути эти были проложены сколотами-борисфенитами, с которыми и следует связывать возникновение изваяний на их путях. От наблюдательности Геродота не ускользнули поселения борисфенитов в самых низовьях Гипаниса (изваяния в Терновке, Грушевке и Калиновке) :

"Там, где Борисфен течет недалеко от моря, с ним сливается Гипанис, впадая в одну и ту же заводь. Находящаяся между этими реками клинообразная полоса земли называется мысом Гипполая; на нем воздвигнут храм Деметры. Напротив храма у Гипаниса обитают борисфениты" (Геродот IV - 53).

Именно так, на подступах к Ольвии у Гипаниса-Буга и расположены четыре названных выше пункта находок изваяний, принадлежащих, следует полагать, борисфенитам-сколотам. На основе всего сказанного выше определяется наиболее приемлемый вывод: изваяния поставлены в VI - V вв. до н. э. в ту эпоху, когда Среднее Поднепровье (судя по обильному и разнородному импорту греческих вещей) оживленно торговало с Ольвией. Сама Ольвия или расположенная поблизости какая-то пристань у устья Гипаниса носила название "Эмпория Борисфенитов" (Геродот IV - 17) (Геродот в том месте не называет Ольвию по имени, а говорит нарицательно: "От гавани борисфенитов…". Далее речь идет о том, что данная гавань делит пополам побережье Скифии. Возможно, что речь идет не о самом городе Ольвии, а о речной пристани в её окрестностях. ). Местность "Священные Пути" между Борисфеном и Гипанисом находится на рубеже степи и земель торгующих хлебом борисфенитов на прямом пути по Ингулу от Пастырского городища к морю. Поэтому изваяния следует считать изображением какого-то сколотского (праславянского) божества.

С каким из позднейших, хорошо известных нам богов можно связать эти каменные стелы VI - V вв. до н. э., сказать нелегко. Раздумья могут вестись по поводу трех божеств - Перуна, Волоса и Дажьбога. В пользу Перуна говорит оружие, которым снабжены все фигуры; Волос мог подразумеваться в силу того, что он был богом богатства ("скотьим богом"); Дажьбог, солнечное божество света, тепла и расцветающей природы, был существенно важен для сколотской знати, ведшей торг с греками основным продуктом земледелия - зерном. О большом значении хлебной торговли для импортеров может говорить то, что на причерноморских античных монетах того времени часто изображался спелый колос.

Однако, прежде чем заняться трудным предпочтением кого-либо из названных божеств, обратим внимание на того скифского бога, имя которого попало в перечень Геродота, но, по признанию лингвистов, не этимологизируется из иранских языков и, следовательно, связано не со скифами-кочевниками (царскими скифами), а с каким-то другим народом, другой языковой принадлежности, ошибочно причисляемым к скифам. Имя его - Гойтосир (Goitosiros) (В. И. Абаев объясняет имя Гойтосира из иранского, но для этого ему пришлось заменить букву тау гаммой и тогда получился "Могучий Вайю", родственный славянскому Вию. Данных для этого нет. См.: Абаев В. И. Дохристианская религия алан. - Докл. на XXV Международном конгрессе востоковедов М., 1961. ). В перечне (Геродот IV - 59) Гойтосир поставлен после трех важнейших богов, приравненных к Гестии, Зевсу и Гее, и рядом с богиней, поясненной как Афродита Урания. Сам Гойтосир отождествлен с Аполлоном, что сближает его со славянским Дажьбогом - Солнцем (Рыбаков Б. А. Язычество древних славян, с. 433 - 434. ). Наличие оружия и горитов с луками на изваяниях нисколько не противоречит такому толкованию - ведь Аполлон был прославленным лучником и победителем змея Тифона. В пользу именно солнечного божества говорит и наличие на статуях шейных гривен, которые были символом знатности, и вместе с тем золотые гривны являлись и священным знаком солнца. Турий рог изобилия, обязательная деталь всех изваяний на "Священных путях" и вокруг Ольвии - прямое доказательство связи с божеством плодородия и благоденствия. Кроме этих косвенных соображений, позволю себе высказать догадку относительно этимологии имени "скифского" Аполлона. В славянских языках "гойный" означает "изобильный"; "гоити" - "живить" (отсюда "изгой" - исключенный из жизни).

"Гоило" переводится как фаллос, и поэтому выражение русских былин "гой-еси, добрый молодец" означает примерно: "viro in р1еnis роtеntiа". Весь комплекс слов с корнем "гой" связан с понятиями жизненности, жизненной силы и того, что является выражением и олицетворением этой силы. В свете этих сопоставлений особый интерес представляет изображение на стеле, найденной близ Ольвии в селе Ново-Васильевка. Слово "Гойтосир" могло быть одним из эпитетов солнечного божества, как и позднейшее слово "Ярило" (у западных славян "Herovitus"). Геродот, хорошо знавший окрестности Борисфена-Ольвии и подробно описавший их в своей "Мельпомене", вполне мог видеть интересующие нас изваяния и получить сведения о культе Гойтосира, позволившие ему приравнять его к греческому Аполлону. Это промежуточное звено - Аполлон, сын небесного Зевса - позволяет и Гойтосира приравнять к Дажьбогу-Солнцу, сыну небесного Сварога.

Обилие изваяний Гойтосира-Дажьбога на водораздельной возвышенности, открывающей путь из земель пахарей в богатую Ольвию, объясняет нам название "Священные пути": записанное Геродотом ничего не выражает ни по-гречески, ни по-скифски (Иранист В. Ф. Миллер считал, что слово эксампей не поддается объяснению из иранского. См.: Доватур А. И. Калистов Д. П., Шишова Н. А. Народы нашей страны…, с. 281, прим. 356. Быть может, лингвисты-слависты смогут расшифровать это (вероятно, сильно искаженное при записи) слово и отыскать в нем праславянское соответствие греческому. ).

Если верны высказанные выше предположения, то мы в дополнение к общеплеменным "событиям", происходившим на больших сколотских городищах, получаем еще и иконографию сколотских идолов, поставленных на жизненно важных торговых путях к тому греческому городу, который начал снабжать праславянскую земледельческую знать предметами греческой роскоши еще в VI - V вв. до н. э. И то и другое чрезвычайно важно для уяснения предыстории восточнославянского язычества.