Евангельские притчи Господа нашего Иисуса Христа с толкованиями святых отцов и учителей церковных.

Святитель Филарет Московский.

Под руководством притчи евангельской о плевелах нечто говорить хочу: призовем в помощь верховнаго Сеятеля добраго семени, чтобы не плевелы посеялись чрез слово сие, но чтобы в ничтожных плевелах наших обрелось зерно добраго семени, способное прозябнуть в мягкой земле послушных сердец, и принести плод для жизни вечной.

А на что бы и говорить о плевелах? — подумает кто-либо. Призванному сеять доброе семя не лучше ли и заниматься только добрым семенем, а не плевелами негодными? — И я желал бы поступить таким образом. О, да не возглаголют уста моя дел человеческих! О если бы я мог не говорить о делах человеческих, суетных и погибельных, а только о делах Божиих, благих и спасительных! Дерзаю догадываться, что и Сам Творец и первоначальный Истолкователь притчи о плевелах не желал бы говорить о плевелах. Но что делать? Если есть опасность, что тогда, как сеется доброе семя, родятся и плевелы; или, если тогда, как посев уже взошел, действительно явились и плевелы: как в сих случаях не заниматься и плевелами? Как не подумать, что с ними делать?

Рабы, не знающие таин небеснаго земледелия, хотели бы тотчас полоть, силою исторгать и истреблять плевелы: но премудрый Господин поля не позволяет. Ни: да некогда восторгающе плевелы, восторгнете купно с ними и пшеницу.

Что же однако делать, чтобы плевелы не усилились, и не заглушили пшеницы? — О сем думаю я извлечь некоторое наставление из разсматривания того, что такое плевелы, и откуда оне взялись на поле.

«Господин! Не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы?».

Что такое плевелы? В изъяснение сего Сам Творец притчи о плевелах полевых глаголет: «Плевелы — сыны лукавого»… В сем изъяснении не трудно приметить, — и приметить сие нужно для дальнейшаго разумения, — что притча под именем плевел заключает некоторых человеков, не по существу человеческому: подобно как и в другом изъяснении, что «доброе семя, это сыны Царствия», наименования доброго семени и сынов царствия относятся не к существу человеческому. По существу своему все человеки равно происходят первоначально от Бога Творца, последовательно от подобных себе человеков родителей: в жизни разделяются они на доброе семя и плевелы, становятся сынами царствия, или сынами лукаваго. «Сеющий доброе семя» (Мф. 13, 37) не новое поколение на земли посеял; но в том поколении, какое нашел в мире, посеял сынов царствия, и распространил их во все поколения мира. Из сего должно заключить, что доброе семя означает дух и свойство сынов царствия; почему и сказано, согласно с сим изъяснением, в изъяснении другой притчи, что «семя есть слово Божие» (Лк. 8, 11); поелику от слова Божия происходит в человеках дух и свойство сынов царствия. А посему и в противоположную сторону притчи также должно заключить, что плевелы означают дух и свойство сынов лукаваго в некоторых человеках. Как развитие добраго духовного семени в человеке есть истина веры, благо любви, сила надежды, чистая мысль, непорочное желание, здравое слово, праведное и святое дело, духовная, небесная, ангельская, Христова жизнь: так напротив прозябение душевных плевел есть ложь неверия или суеверия, зло нелюбления, ложная сила самонадеяния или безсилие отчаяния, нечистая мысль, порочное желание, не верное или не целомудренное слово, неправедное и беззаконное дело, жизнь плотская, земная, скотская, адская, или, — тоже одним словом, — нехристианская.

«Господин! Не доброе ли семя сеял ты на поле твоем?» Ты сеял на земли то, что принес на нее с Собою с небес: а принес Ты с Собою на землю дух Божественный, свойство небесное. Селом Твоим, или полем Твоим были сердца избранных человеков; Ты посеял в них слово Божие; согрел оное в них теплотою Духа Святаго; напоил Твоею Божественною кровию. Оно прозябло, процвело, принесло плод в жизнь вечную, «во сто крат, иной в шестьдесят, а иной в тридцать», в апостолах, в мучениках, во святых всякаго рода; чрез них засеяло страны, народы, веки. Сверх сего, чтобы семя Твое, для поля Твоего, сохранить всегда чистым, и никогда неоскудным, Ты завещал наполнить «манною гомор для хранения в роды ваши» (Исх. 16, 32), — наполнить, то есть, определенную меру священных Писаний словом Божиим, так, чтобы, как некогда, из Божественных рук Твоих, от немногих хлебов, брали и насыщались тысячи алчущих, но количество хлеба от того не уменьшалось, а увеличивалось, подобно сему, из немногих книг Божественных, тысячи тысяч научились, но тайны, и откровения таин премудрости Твоея от того не истощались, а непрестанно становились обильнее.

Господи! Коль доброе семя, и с каким премудрым попечением о его доброте и чистоте, сеял Ты на поле Твоем! «Откуда же на нем плевелы?» На Твоем, Господи, поле, откуда взялись плевелы? Если бы они явились там, где ничего не сеяно; или если бы злое растение взошло там, где злое и семя сеяно: нечему дивиться. Если между язычниками заблуждения и пороки: чего иного и ждать от сей земли дикой и не возделанной? Но на поле христианства, которое возделано крестом Богочеловека, насеяно словом Божиим, откуда плевелы языческие? Откуда заблуждения ума между вами, ученики слова Божия? Откуда пороки сердца между вами, питомцы Духа Святаго?

На сии не легкие, но не безполезные вопросы, есть у нас легкие, но весьма вредные ответы. Заблуждения, говорят, от ограниченности человеческой; пороки от слабости человеческой. Прекрасное родословие заблуждений и пороков, — прекрасное для того, чтобы люди, преданные заблуждениям, и погрязшие в пороках, люди, которых евангельская притча называет сынами лукаваго, могли уверять себя и других, что они не худого рода! Невинное дело быть ограниченным; не стыдно признавать слабость сил человеческих: а из сего заключают, что и быть суеверным или безверным, также невинное дело; что и в пороках пребывать также не стыдно.

Заблуждения от ограниченности? Полно, правда ли, что ограниченность есть мать заблуждений? Ограниченность есть неплодство, она не раждает ничего. Потому что и сама не есть нечто, а только предел, край, недостаток существенности. Возмем в пример способность зрения. Глаз твой ограничен: по сей причине удаляющийся от тебя предмет в известном разстоянии ты перестаешь видеть, и более ничего. Но если глаз твой вводит тебя в заблуждение, представляя окружающие тебя предметы в ложном движении кружащимися и падающими, от чего и ты падаешь: напрасно стал бы ты искать сему причины в ограниченности глаза; причины сему должно искать в твоем головокружении, происшедшем от употребления одуряющаго зелия, или вина в излишестве. Посему рассуждай и о духовном зрении ума. Ум твой ограничен: по сей причине удаленные от мысленных взоров его предметы для него неизвестны, или непонятны, и более ничего. Но если в уме твоем оказываются понятия, которые противны естественному, всеми здравомыслящими согласно примечаемому и признаваемому порядку вещей, которыми ты думаешь всю вселенную обратить вверх дном, но вместо того низвергаешь сам себя в нелепости: можно ли сие изъяснить ограниченностию, которая не есть начало действующее, и которая есть недостаток, общий всем человекам? Не должно ли, напротив, по необходимости производить сие от упоения нечистым и бродящим вином, или одуряющим зелием такой мудрости, которая хотя по области явления ея называется земною и человеческою, но которой источник хуже, нежели что-нибудь просто земное, которой корень ниже человечества?

Пороки от слабости! Поэтому, чтобы добродетельным быть, надобно быть исполином! А мы, напротив, как из священных сказаний знаем, что когда «были на земле исполины», тогда велико стало «развращение человеков на земле» (Быт. 6, 4–5); так и ныне видим не редко, что люди, и крепостию духа более других хвалящиеся, и менее других имеющие причины жаловаться на телесныя слабости или недостатки, впадают в пороки более тех, которые и телесным немощам и недостаткам более других подвержены, и отличной крепости духа себе не приписывают. Пороки от слабости! — А напротив, даже язычник заметил, что мы тогда бываем лучше, когда немощнее. Пороки от слабости! — Согласимся, что и сие бывает в некоторых случаях: например, когда голодный нищий крадет кусок хлеба у богатаго. Но когда напротив того видим, что богатый, не только отказывает в куске хлеба нищему, но и грабительствует, и разоряет бедных, между тем как есть нищие, которые сохраняют бескорыстие: как можно изъяснить сие одною слабостию человеческою? Не видны ли здесь две противоположныя силы: в одном сила добра, может быть выше, нежели человеческая, в другом сила зла, без сомнения хуже, нежели человеческая?

Перестанем обманываться; отложим о происхождении наших заблуждений и пороков такия мнения, которыя способны только уполномочивать заблуждения и пороки; не будем почитать плевел обыкновенным порождением и естественною принадлежности) пшеницы. И если не можем догадаться, откуда они подлинно: то вопросим о сем Господа, и от Него примем вразумление. «Господин! Не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы?» — Он ответствует: «Враг человека сделал это (Мф. 13, 28); когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел (Мф. 13, 25); враг, посеявший их, есть диавол (Мф. 13, 39)».

Мне кажется, что если бы мы чаще и с большею верою думали о сем происхождении наших душевных плевел: то не так легко попускали бы им разраждаться и разрастаться. «Враг, посеявший их, есть диавол»: он посеял их в легкомысленных или зломысленных сочинениях, в изнеженных песнях, в соблазнительных зрелищах, в вольном обращении, в нескромных и непостоянных обычаях. За сим враг скрывается: «Посеял между пшеницею плевелы и ушел». Ты думаешь, что позволяешь себе невинныя, только не совсем строгия, удовольствия зрения, слуха, воображения, чувствования: но будь внимателен; сквозь сии удовольствия сеются плевелы лукавого, адское семя внедряется в сердце; восчувствуй отвращение; убойся; восприими осторожность.

Осторожность: ибо притча говорит, что «когда люди спали, пришел враг». Что значит здесь сон, сего Творец в притчи не изъясняет: но без опасения погрешности полагать можно, что сон значит здесь беспечность и недостаток бдительнаго внимания к себе самому, и к своим действиям. Спят человеки духовно, когда беспечно смежают очи ума, и не стараются взирать на свет истины евангельской и закона Божия, чтобы непрестанно им просвещаться, и просвещать пути жизни своей; когда, подобно во сне мечтающим, не управляют мыслями своими, не обуздывают желаний своих, попускают воображению своему блуждать по предметам чувственным и суетным. Так спят они: а враг между тем не дремлет; он крадется во тме забвения о Боге и законе Его, и сеет в пшенице плевелы, во сне человеком мечты адския, в легкомысленном нерадении о добродетели и спасении, мысли нечистые, желания греховные, дела беззаконные и погибельные. Не спи, или пробудись, возлюбленная душа; постоянно обращай око твое ко свету Божию; ходи в присутствии Божием; смотри бдительно не только за делами, но и за желаниями и за помышлениями своими; просвещайся внутренно Словом Божиим и молитвою, дабы и во время сна телеснаго заря духа не угасала в сердце твоем, и не допускала до тебя врага темнаго, сеющаго плевелы.

Сыны царствия, в которых посеяно семя доброе! Притча сказует, что плевелы становятся виднее, по мере возрастания и созревания пшеницы, по мере приближения жатвы. О, как уже ныне видны плевелы на ниве Господней! Не близка ли потому и великая жатва? Ибо точно, по сказанному: «Соберите прежде плевелы и свяжите их в связки», — плевелы уже начинают сами себя приготовлять к последнему связанию в снопы для сожжения: люди, которые предавались нечестию и беззакониям каждый по себе, время от времени более и крепче связываются в сообщества, в скопища, в соумышления. Да не спим, братия, но да бодрствуем; и да стережем и возращаем каждый в сердце своем зерно духа, которое Божественный Сеятель посеял в нас крещением и поучением евангельским.

А вы, небесные жатели, ангелы Божии! Прежде нежели явитесь пред нами с трубным гласом, возвестить жатву, вожделенную и страшную, глаголите к нам тихим гласом кроткаго возбуждения к покаянию и бдению духовному, да не когда уснем во грехе в смерть. Ополчайтесь окрест нас, и избавляйте нас от врага, сеющаго в нас плевелы, пищу огня геенскаго.

Беседы, 51.