Скандалы советской эпохи.
Скандал в прямом эфире. (Лев Лещенко).
Вечером 23 октября 1971 года по Центральному телевидению транслировался концерт из Колонного зала Дома союзов, приуроченный к 50-летию популярного композитора Арно Бабаджаняна. В концерте принимали участие многие известные исполнители, каждый из которых спел несколько песен юбиляра. Зрители, которые в тот вечер собрались в зале и у экранов своих телевизоров, получили массу удовольствия. Между тем они и не подозревали, что во время выступления одного из молодых исполнителей за кулисами царила настоящая паника, а сам певец после концерта от пережитого на сцене едва не загремел в больницу. Имя этого певца сегодня известно всем – Лев Лещенко. О том, что произошло в тот вечер, мой следующий рассказ.
Лещенко никак не рассчитывал выступать в юбилейном концерте: во-первых, по причине своей молодости, во-вторых – в его репертуаре звучала всего лишь одна песня Бабаджаняна – «Голубая тайга». Кроме этого, он только-только вернулся с гастролей по Германии и мечтал об одном – хорошенько выспаться. Однако из-за того, что перед самым концертом выбыл из строя один из исполнителей (он заболел), Лещенко чуть ли не в приказном порядке вызвали к руководству оркестра Гостелерадио, где он работал, и заставили впрячься в это мероприятие. Ситуация была не из приятных – за три дня до выступления Лещенко должен был выучить три новых песни: «Песню о Ленине», «Ребят позабыть не смогу» и «Приезжай на Самотлор». Однако, будучи человеком молодым и достаточно амбициозным, Лещенко проявил самонадеянность: он не стал себя сильно утруждать и тексты выучил с одного раза, проведя всего лишь одну репетицию, да и то – с клавирами. В итоге получил то, что и должен был получить, – скандал.
За минуту до своего выхода на сцену Лещенко внезапно с ужасом осознает, что не может вспомнить ни единого слова из «Песни о Ленине». Он обращается за помощью к редактору, но тот, видимо, посчитав, что у певца привычный предконцертный мандраж, успокаивает его: «Да ладно, не паникуй, все обойдется». Напряжение снял руководитель оркестра Юрий Силантьев, который сообщил Лещенко, что текст песни у него записан в партитуре. У певца отлегло от сердца. Но он рано радовался.
Едва они вышли на сцену, как выяснилось, что в партитуре текста нет. Видимо, аранжировщик, составивший партитуру, вместо авторского текста использовал так называемую «рыбу» – набор бессмысленных сочетаний слов. Ноги Лещенко стали ватными. Шутка ли: полный зал людей, телевидение снимает, а тут такое конфуз, да еще с песней про вождя мирового пролетариата! В последней надежде спасти положение певец оборачивается к оркестру, наплевав на всякие приличия (поворачиваться к зрителям спиной – неэтично): «Ребята, у кого есть текст песни, кто знает первые слова?» Но те его уже не слышат, поскольку начинают играть вступление.
В течение нескольких секунд Лещенко стоял на сцене ни жив ни мертв, тупо глядя в переполненный зал. Из прострации его вывел гневный шепот Силантьева: «Пой, сука, пой, твою мать!» И Лещенко запел ту строчку песни, которую помнил: «Солнцем согреты бескрайние нивы, в нашей душе расцвела весна, слышим песни заводов и пашен…» И не в силах придумать ничего нового, обреченно повторил: «В нашей душе расцвела весна!» Далее в дело вступил хор, который бодро подхватил: «Ленин с нами…» Пока пел хор, Лещенко успел вспомнить еще несколько строчек из второго куплета, а потом вновь пошла импровизация. Зритель в зале, естественно, этого не знал, поэтому всю эту ахинею воспринимал как должное, но за кулисами творилось невообразимое: кто-то хватался за голову, кто-то костерил на чем свет стоит певца, а кто-то злорадно потирал руки, надеясь, что после такого провала молодому дарованию наконец-то перекроют кислород.
Лещенко тем временем благополучно закончил «Песню о Ленине» и перевел дух. Он надеялся, что следующей песней исправит положение, поскольку «Голубую тайгу» знал назубок. Но случилось неожиданное: ведущая концерта Светлана Моргунова, перепутав очередность песен, объявила «Приезжай на Самотлор», которую Лещенко знал не лучше «Песни о Ленина». Начался новый кошмар. Он усугубился тем, что Силантьев, у которого не выдержали нервы, задал оркестру такой бешеный темп, что Лещенко пришлось импровизировать в два раза быстрее прежнего. Как вспоминает сам певец, он до сих пор не понимает, как они с оркестром выпутались из той безумной ситуации. Вероятно, свою роль сыграл опыт, когда работаешь на автопилоте.
Две следующие песни Лещенко исполнил на должном уровне, поскольку тексты обеих знал хорошо. Затем, откланявшись, он на деревянных ногах ушел за кулисы. И там произошел срыв. Сначала у певца отнялась правая рука, следом онемела правая половина лица. Понимая, что дело швах и что в таком состоянии он до своего дома в Чертанове один не доберется, Лещенко тут же позвонил своему родственнику, который был женат на сестре его жены, и попросил срочно приехать на своей «Волге» к Дому Союзов. Тот примчался буквально спустя несколько минут. Однако добирались они до места назначения больше часа, поскольку Лещенко всю дорогу буквально выворачивало наизнанку, и он то и дело выбегал из машины на воздух. Видимо, у него из-за пережитого на сцене случился микроинсульт или что-то в этом роде. К счастью, недоброжелатели певца не стали раздувать из этого инцидента вселенский скандал, и карьера молодого певца не завершилась, едва начавшись. Сам же Лещенко с тех пор дал себе зарок: никогда не выходить на сцену с «сырым» материалом, не подготовившись к концерту досконально.