Глава первая. Глава вторая. Глава третья. Глава четвертая. Глава пятая. Глава шестая. Глава седьмая. Глава восьмая. Глава девятая. Глава десятая. Глава одиннадцатая. Глава двенадцатая. Глава тринадцатая. Моему любезному издателю. Дорогой читатель, Ради Вашего блага хочу надеяться, что Вы не выбирали эту книгу, рассчитывая доставить себе удовольствие. Если рассчитывали, то советую немедленно отложить ее, так как из всех книг, описывающих несчастья бодлеровских сирот, в «Зловещей лесопилке» показан, пожалуй, самый … несчастный период их жизни. Вайолет, Клауса и Солнышко отсылают в Полтривиллъ работать на лесопилке, и там за каждым бревном их подстерегают беды и напасти. На страницах этой книги, сообщаю с сожалением, Вы столкнетесь с такими…

Глава первая. Глава вторая. Глава третья. Глава четвертая. Глава пятая. Глава шестая. Глава седьмая. Глава восьмая. Глава девятая. Глава десятая. Глава одиннадцатая. Глава двенадцатая. Глава тринадцатая. Моему любезному издателю. Дорогой читатель! Если вы взяли эту книжку в надежде прочитать что-то простое и радостное, то, боюсь, вы очень ошиблись в своем выборе. Поначалу история эта, правда, может показаться веселой, поскольку бодлеровские дети проводят время в обществе занимательных рептилий и легкомысленного … дядюшки, но не обманывайтесь на этот счет. Если вы хоть немного знаете про неудачливых бодлеровских сирот, то должны уже знать и то, что даже приятные события в конце концов приводят их туда же — к беде. И в самом деле, на протяжении…

В стародавние времена жила-была маленькая принцесса по имени Золотое Деревце, и была она такая красавица девочка, какой свет не видывал. Мать ее умерла. Отец нежно любил дочку и всячески старался ей угодить, так что она жила очень счастливо. Но вот король вздумал снова жениться, и тогда настали для принцессы тяжелые дни. Вторая жена короля, — а ее, как ни странно, звали Серебряное Деревце, — тоже была красавица, но уж очень завистливая. Вечно она боялась увидеть женщину, что затмит ее своей красотой. Падчерицу. … …

К читателю. Вначале было слово. Издание рассказа 1895 г. Издание рассказа 1935 г. Первая редакция. Окончательная редакция. Что скажет грамматика? Немного о существительных. Поговорим о прилагательных. Коварная часть речи – имя числительное. Осторожно: местоимение! Знаете ли вы глаголы? Всегда ли «простое предложение» – простое? Как согласовать между собой члены предложения? Что означает связь управления? Однородные члены предложения: как правильно ими пользоваться? Издание 1947 г. Издание 1952 г. Не запутаемся … ли мы в «сложном предложении»? Обособление – это не только знаки препинания. Не правильностью единой… Части речи? – Не так уж скучно. Синтаксис – душа предложения. Эпитеты, сравнения, метафоры… И еще кое-что… По всем правилам орфоэпического искусства. «Репортаж с Петлей На шее». Будем равняться на радио и телевидение. Небольшое заключение. Литература для дальнейшего чтения. Литература для справок…

Без отца Тиша рос, в бедности. Ни кола, ни двора, ни курицы. Только клин отцовской земли остался. По людям Тиша с матерью ходили. Маялись. И ниоткуда ни на какое счастье надёжи у них не было. Совсем мать с сыном руки опустили: — Что делать? Как быть? Куда голову приклонить? В четыре ручья слезы текут, в два голоса голосят. И, есть от чего. Только вытьё и нытьё никогда делу не помогали. Так им и сказала одна старушоночка и присоветовала к кузнецу Захару сходить. — Он, — говорит, — всё может. Даже счастье куёт. … …

Вигилия Первая. Злоключения студента Ансельма. – Пользительный табак конректора Паульмана и золотисто-зеленые змейки. Вигилия Вторая. Как студент Ансельм был принят за пьяного и умоисступленного. – Поездка по Эльбе. – Бравурная ария капельмейстера Грауна. – Желудочный ликер Конради и бронзовая старуха с яблоками. Вигилия Третья. Известие о семье архивариуса Линдгорста. – Голубые глаза Вероники. – Регистратор Геербранд. Вигилия Четвертая. Меланхолия студента Ансельма. – Изумрудное зеркало. – Как архивариус Линдгорст … улетел коршуном и студент Ансельм никого не встретил. Вигилия Пятая. Госпожа надворная советница Ансельм. – Cicero, De officiis[1]. – Мартышки и прочая сволочь. – Старая Лиза. – Осеннее равноденствие. Вигилия Шестая. Сад архивариуса Линдгорста с птицами-пересмешниками. – Золотой горшок. – Английский косой почерк. – Скверные кляксы. – Князь духов. Вигилия Седьмая. Как конректор Паульман выколачивал трубку и ушел спать. – Рембрандт и Адский Брейгель. – Волшебное зеркало и рецепт доктора Экштейна против неизвестной болезни. Вигилия Восьмая. Библиотека с пальмами. – Судьба одного несчастного Саламандра. – Как черное перо любезничало с свекловицею, а регистратор Геербранд весьма напился. Вигилия Девятая. Как студент Ансельм несколько образумился. – Компания за пуншем. – Как студент Ансельм принял конректора Паульмана за филина и как тот весьма за это рассердился. – Чернильное пятно и его следствия. Вигилия Десятая. Страдания студента Ансельма в склянке. – Счастливая жизнь ученика и писцов. – Сражение в библиотеке архивариуса Линдгорста. – Победа Саламандра и освобождение студента Ансельма. Вигилия Одиннадцатая. Неудовольствие конректора Паульмана по поводу обнаружившегося в его семействе умоисступления. – Как регистратор Геербранд сделался надворным советником и в сильнейший мороз пришел в башмаках и шелковых чулках. – Признание Вероники. – Помолвка при дымящейся суповой миске. Вигилия Двенадцатая. Известие об имении, доставшемся студенту Ансельму как зятю архивариуса Линдгорста, и о том, как он живет там с Серпентиною. – Заключение. Здесь кончается перевод В. С. Соловьева. Заключительные абзацы переведены А. В. Федоровым. – Ред. Примечания…

(Отрывок из ее дневника, найденного в бабушкином сундуке). (Отрывок из ее дневника, найденного в бабушкином сундуке). Вторник. – Иногда мне кажется, что я очень счастливая: у меня есть две старшие сестры, которые приглядывают за мной. Как я понимаю, у многих молоденьких девушек вообще никого нет, и им, должно быть, так одиноко. А у нас в доме всегда происходит что-то смешное. Вчера вот я слышала, как сестра Фред что-то рассказывала сестре Берт о своем старике, который однажды вечером пришел домой очень поздно. … Я не совсем поняла, что это за старик и о чем, собственно,…

Окно со страшным скрипом отворилось. Показалось заспанное и неумытое лицо Бабы Яги. – Яга, Яга, ну, Яга! – кричал Иван-Царевич, устремив взор на грязное маленькое резное окошко и жуя зеленое яблоко. Краска давно облупилась. Избушка на курьих ножках терпеливо переживала не самые лучшие времена и влачила жалкое существование. – Ты чего кричишь, окаянный? – с опаской поинтересовалась она. Лучше б Иван-Царевич проехал мимо и желательно по другой дороге. Так ведь нет… – Яга, дело срочное… – Опять всякую дрянь жуешь, … …

Неподалеку от реки Гуден по Силькеборгскому лесу проходит горный кряж, вроде большого вала. У подножия его, с западной стороны, стоял, да и теперь стоит крестьянский домик. Почва тут скудная; песок так и просвечивает сквозь редкую рожь и ячмень. Тому минуло уже много лет. Хозяева домика засевали маленькое поле, держали трех овец, свинью да двух волов — словом, кормились кое-как; что есть — хорошо, а нет — и не спрашивай! Могли бы они держать и пару лошадей, да говорили, как и другие тамошние крестьяне: — Лошадь. … …

Жила в одной деревне крестьянка, вдова. Жила она долго и сына своего Ивана растила. И вот настала пора – вырос Иван. Радуется мать, что он большой стал, да худо, что он у нее бесталанным вырос. И правда: всякое дело у Ивана из рук уходит, не как у людей; всякое дело ему не в пользу и впрок, а все поперек. Поедет, бывало, Иван пахать, мать ему и говорит: – Сверху-то земля оплошала, поверху она хлебом съедена, ты ее, сынок, поглубже малость паши! Иван вспашет поле поглубже, до самой глины достанет и глину наружу. … …

Примечания. * * * В 184* году я жил в одной из северных губерний России. Жил, то есть состоял на службе, как это само собой разумелось в то время. И при этом всякие дела делал: возлежал на лоне у начальника края, танцевал котильон с губернаторшей, разговаривал с жандармским штабофицером о величии России и, совместно с управляющим палатой государственных имуществ, плакал горючими слезами, когда последний удостоверял, что будущее принадлежит окружным начальникам. И, что всего важнее, ужасно сердился, когда при … мне называли…