Афоризмы. Бог не ангел.

Кто предпринимает великие дела, подвергается и великим искушениям.

Как за телами следуют тени, так и за исполнением заповедей — искушения.

Кушанье познается по вкусу, а святость по искусу.

Чем меньше искушение, тем больше грех.

Как хороший солдат не боится сражения, так хороший христианин не должен бояться искушения. В казарме все солдаты храбры, и лишь на поле битвы видно различие между храбрецами и трусами.

По свидетельству и опыту всех благочестивых людей, самый большой соблазн — не иметь никаких соблазнов.

Будучи искушаем, зови на помощь своего ангела-стража: он больше хочет тебе помочь, чем ты хочешь его помощи.

Для светских женщин садовник — просто садовник, каменщик — просто каменщик. Для других, живущих более замкнутой жизнью, и садовник, и каменщик — мужчины. Не спастись от искушения тому, кто его боится.

Нет искуса тяжелее для целомудрия, нежели одиночество.

Единственный способ отделаться от искушения — поддаться ему.

Поддаться искушению нам не позволяет хорошее воспитание, твердые моральные принципы и свидетели.

Нынче дошло до того, что человека, который не поддается каждому искушению, превозносят за сильный характер.

С годами начинаешь называть искушением то, что прежде счел бы просто удачным случаем.

Никто не соблазнит дьявола делать добро.

Если бы все люди однажды вынесли на рынок все свои грешки и пороки, то каждый, разглядев пороки соседа, с радостью унес бы свои домой.

Когда умножился грех, стала преизобиловать благодать.

Для чистых все чисто.

Страшен не грех, но бесстыдство после греха.

Соприкосновение с грехами чужими заразительно.

Добродетель не в том, чтобы воздержаться от греха, а в том, чтобы не желать греха.

Все грехи — это попытки заполнить пустоту.

Абсурд — это грех без Бога.

Грехи бывают разного обряда.

Хуже всего грехи, не доведенные до конца.

Грех сотворен человеком, но вкус у него божественный.

Трагедия бедняков — в том, что только самоотречение им по средствам. Красивые грехи, как и красивые вещи, — привилегия богатых.

Кто спит — не грешит.

Она невинна, как нерожденный младенец.

Состояние невинности заключает в себе зародыши всех будущих грехов.

Христианство много сделало для любви, объявив ее грехом.

Жаль, что пить воду не грех. А то какой вкусной она бы казалась!

Грех, совершенный ради нас, не может быть тяжким.

Плохо думать о ближних — грех, но едва ли ошибка.

Грех предаваться унынию, когда есть другие грехи.

Если бы мы исповедались друг другу в своих грехах, то посмеялись бы над тем, сколь мало у нас выдумки.

За несколько тысячелетий люди не смогли выдумать даже восьмого смертного греха.

Мы живем так, что внезапно увидеть нас — значит, поймать с поличным.

Все совратились с пути, до одного негодны; нет делающего добро, нет ни одного.

Иисус сказал книжникам в ответ: не здоровые имеют нужду во враче, но больные;

Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию.

Согрешить — дело человеческое, но упорствовать во грехе — дело дьявольское.

Тот, кто грешит, — человек; кто кается в грехе — праведник; а кто похваляется грехами — дьявол.

Большая разница, не хочет человек грешить или не умеет.

Грешники как зеркала: их грехи — отражение зла, которое затаилось во всех нас.

Рабы всех страстей сердятся на чужие пороки так, словно им завидуют.

Если человек совершит одно и то же прегрешение дважды, оно ему уже кажется дозволенным.

Ничто так не льстит нашему самолюбию, как репутация грешника.

У всякого святого есть прошлое, у всякого грешника — будущее.

Считать себя страшным грешником — такое же самомнение, как и считать себя святым.

Не спеши обращать грешников прежде, чем они согрешат.

Совесть — тысяча свидетелей.

Совесть — это дворняжка, которая свободно дает вам пройти, но непременно облает.

Совесть — это память общества, усвоенная отдельным лицом.

Совесть — это теща, которая ходит к вам в дом без спросу.

Будь у меня собака, такая назойливая, как совесть, я бы ее отравил. Места она занимает больше, чем все прочие внутренности, а толку от нее никакого.

Совесть что летучая мышь: днем отсыпается, а ночью хлопает крыльями и пытается сосать твою кровь.

Чистая совесть — лучшая подушка.

Он спал глубоким сном неправедного человека.

Страдание нравственное легче вынести, чем физическое, и, если бы, например, мне дали на выбор больную совесть или больной зуб, я избрал бы первое.

Угрызения совести начинаются там, где кончается безнаказанность.

Моральные люди испытывают самодовольство при угрызениях совести.

Совесть делает нас всех эгоистами.

Голос совести никогда не выступает в хоре.

Друзья и совесть бывают у человека до тех пор, пока они не нужны.

Совесть безупречно воспитана и поэтому довольно скоро перестает разговаривать с теми, кто не желает ее слушать.

Если у тебя нет совести, то чего тебе еще не хватает?

Собаку грызут только блохи; а дурного человека — и собаки, и блохи, и совесть.

Совесть царствует, но не управляет.

Совесть умирающих клевещет на прожитую ими жизнь.

Нет правил более изменчивых, нежели правила, внушенные совестью.

Чистая совесть начинается с плохой памяти.

Чего не можешь себе простить, то быстро забывается.

Многие согласились бы променять ответственность перед судом на ответственность перед собственной совестью.

Никто не обязан свидетельствовать против себя, кроме как перед Богом.

Мы праведны тогда, когда исповедуем грехи наши.

Мы исповедуем Богу свои грехи не потому, что Он их не знает, но поскольку исповеданием приуготовляется прощение, из исповедания рождается покаяние, а покаянием умилостивляется Бог.

Какого ты достигаешь успеха чрез то, что не исповедуешься? Хотя бы ты не сказал, Он [Господь] знает; если же ты скажешь, Он забывает.

В старых грехах исповедуются, чтобы очистить место для новых.

Если благочестивец столько времени проводит со своим исповедником, то это потому, что ему нравится говорить о себе, хотя бы и плохо.

Есть такие лестные для человека грехи, что исповедоваться в них значило бы впасть в грех тщеславия.

Все лучшие авторы исповедей, начиная с Августина, были людьми, которые все еще немного любили свои грехи.

Всякая исповедь стремится быть стройной и связной, и это ее портит. Человек сложнее, чем логика его мышления.

От исповедника, свата, врача и адвоката нельзя скрывать ничего, но и говорить всю правду не следует.

Стыдно сказать, но не о чем умалчивать.

Искренность исповедующегося небескорыстна.

На проповеди прихожане ловят каждое слово, доносящееся из исповедальни.

Охотней всего мы исповедуемся в грехах, которые служат предметом зависти.

Он был бы не прочь исповедоваться в грехах, если б не тайна исповеди.

Человек забывает свою вину, когда исповедуется в ней другому, но этот последний обыкновенно не забывает ее.

Реформа исповеди: попробуйте вспомнить только о добрых своих поступках!

Психоаналитик — это исповедник, способный отпустить даже грехи отцов.

На небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии.

Грех не в нашей природе; мы сподоблены воли и свободы. Ты — мытарь? Можешь сделаться евангелистом. Ты — богохульник? Можешь сделаться апостолом. Ты — разбойник? Можешь приобрести рай. Нет такого греха, который не изглаживался бы покаянием.

Только совершенный человек может прийти к совершенному покаянию — но такой человек в покаянии не нуждается.

Наименьшие грешники приносят наибольшее покаяние.

Ты грешишь? Не отчаивайся; и если каждый день согрешишь, каждый день кайся.

Покаяние того, кто заявляет: «Согрешу и покаюсь, согрешу и покаюсь», — не будет принято.

Мы учили слова раби Элиэзера: «За день до смерти покайся». Спросили Элиэзера его ученики: «А разве знает человек, когда он умрет?» — «Тем более покайся на случай, если умрешь завтра».

Проступки в отношении к Богу день покаяния искупляет; проступков же в отношении к ближнему день покаяния не искупляет, пока ближний не будет удовлетворен.

Что такое раскаяние? Сказал раби Йегуда: «Если человек мог согрешить второй раз, но не согрешил с той же самой женщиной, в то же время и в том же месте».

Трудно раскаиваться в приятных забавах.

Сатана извратил естественный порядок: греху он дал дерзость, а покаянию — стыд.

Наше раскаяние — это обычно не столько сожаление о зле, которое совершили мы, сколько боязнь зла, которое могут причинить нам в ответ.

Всю свою жизнь он обманывал Бога, а перед самой смертью вдруг очень ловко обманул сатану.

Покаяние, возможно, спасает душу, но губит репутацию.

Настоящий христианин в воскресенье искренне раскаивается в том, что делал в пятницу и будет делать в понедельник.

Печальные негритянские хоры:

«Как тебе не стыдно бить жену в воскресенье, когда для этого есть понедельник, вторник, среда, четверг, пятница и суббота.

Как тебе не стыдно пить водку в воскресенье, когда для этого есть понедельник, вторник…

Как тебе не стыдно».

Тех, кто не пытается быть добродетельным один день из семи, называют грешниками.

Весьма нетактично предаваться покаянию, когда другие уже озираются в поисках новых грехов.

Грехи не прощающего не прощаются Господом.

Спросили одного старца: «Что есть смирение?» Сказал он: «Если твой брат согрешит против тебя, а ты простишь ему прежде, чем он покаялся».

Обычно те, кто слишком много прощает себе, особенно суровы к другим.

Всегда следует прощать: раскаявшегося — ради него самого, нераскаявшегося — ради себя.

Прощать всем нисколько не лучше, чем не прощать никому.

Все меня прощают, никто не помогает.

Понять себя трудно, простить — легко.

Очень легко прощать другим их ошибки; куда труднее простить им, что они были свидетелями наших ошибок.

Нельзя прощать тем, кто не умеет прощать.

Оскорбивший никогда не простит. Простить может лишь оскорбленный.

Если бы каждый из нас помнил прошлое, никто никогда никого не простил бы.

Кто слишком желает отмщения за себя, пусть помыслит, что не отмщен еще Тот, Кто творит отмщение.

Ошибаться свойственно человеку, прощать свойственно богам.

Ошибка исключает возможность злого умысла; поэтому надо всегда прощать людям все их ошибки.

Если вы заболели, поспешите простить ваших врагов: вы ведь можете и поправиться.

Сочтемся на том свете.

Легче заимствовать порок, нежели передать добродетель.

Если рука не ранена, можно нести яд в руке. Яд не повредит не имеющему ран. Кто сам не делает зла, не привержен злу.

Нет добродетели без порока, как нет победы без сражения и без неприятелей и как вообще нет добра без зла. Страсти суть как бы излишества души. Самые плодородные земли производят сами собою множество терния и дурных трав.

У добродетели много проповедников и мало мучеников.

Мученики порока превосходят мучеников добродетели как своей стойкостью, так и числом.

Скифам больше пользы приносит незнание пороков, чем грекам знание добродетели.

Нашей природы превратность не тверда даже и во зле.

Добродетельным всякий может быть в одиночку; для порока же всегда нужны двое.

Меня не возмущают наши пороки, но, признаюсь, мне стыдно за наши добродетели.

Лучше уж сотня противоестественных грехов, чем одна противоестественная добродетель.

Ревнителей нравственной чистоты одолевают грязные фантазии.

Боги, если и рассматривают человеческие дела, то, судя по их приговорам, не видят между добродетелью и злодейством никакой разницы.

Порок заключает в себе свое собственное наказание, и нередко — свое собственное противоядие.

Лучший способ не делать дурного — делать благое, потому что в этом мире нет ничего труднее, чем пытаться вовсе ничего не делать.

Не делать никакого добра — великое зло.

Не ошибается только тот, кто ничего не делает; но вся его жизнь — одна большая ошибка.

Не думай легкомысленно о добре: «Оно не придет ко мне». Ведь и кувшин наполняется от падения капель.

Плохие и вредные для себя дела — делать легко. То же, что хорошо и полезно, — делать в высшей степени трудно.

Легче зажечь одну маленькую свечу, чем клясть темноту.

Чтобы поверить в добро, надо начать делать его.

Кто милосердствует о нищих, тот дает взаймы Богу.

Редко подает милостыню тот, у кого хорошая память.

Делать добро легче, чем быть добрым.

Мы не можем творить великие дела — а только маленькие дела с большой любовью.

Ни одного дня без доброго дела!

Ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

Мы хорошо помним добрые дела, особенно свои собственные.

Люди привыкли отвечать добром на добро, и поэтому так долго ждут, кто начнет первым.

Нарушение меры даже и в добрых делах порочно.

В городе Уша постановили, что если человек хочет заниматься благотворительностью, то он имеет право истратить только пятую часть своего состояния и не больше — чтобы потом самому не впасть в зависимость от чужого благодеяния.

Лучшее в добрых делах — это желание их утаить.

Не упускайте случая делать добро — если это не грозит вам большим ущербом. Не упускайте случая выпить — ни при каких обстоятельствах.

Народ составляют святые, а не толпа народа.

Святые — это бесчисленные маленькие зеркальца, в которых видит себя Иисус.

Я чувствую себя карандашом в руке Господа. Бог пишет нами, и пишет хорошо, даже если мы — несовершенное орудие.

Не святые в раю, но рай в святых.

Я не верю в Бога, но верю в его святых.

Во все времена можно найти в народе тридцать праведников, праведности которых этот народ и обязан своим существованием.

Даже ради одного праведника держится мир.

Свет, светящий одному, светит многим.

Праведник ночью теряет то, что приобрел днем. Чтобы получить это снова, он должен начинать все сначала.

Святость создается любовью. Святые — это люди, которые сильнее всего любили.

Святость рождается из непроизвольных движений сердца, а не из тщательного процеживания поступков, слов и мыслей. Это чистый источник, а не дистиллированная вода.

Вполне возможно стать богоподобным человеком, оставаясь никому не известным.

Можно быть святым и без Бога.

Джентльмен — это человек, обладающий всеми качествами святого, кроме святости.

Большинство святых были бедняками, но отсюда еще не следует, что большинство бедняков — святые.

Они одно и считают за святость, уверяя, что они ученики рыбарей, как будто люди потому лишь могут быть праведны, что ничего не знают.

Сон праведника. Разве может праведник спать спокойно?

Каждый святой бывает скептиком хотя бы раз в день.

Святость — тоже соблазн.

Легче подражать святым, чем жить с ними.

Счастлив епископ, в епархии которого нет святого.

Смерть тирана кладет конец его могуществу; смерть святого кладет начало его могуществу.

Резные изображения святых совершили в мире больше дел, чем сами святые при их жизни.

Почитание святых заслонило богообщение. Святой — больше, чем человек, поклоняющийся же святому — меньше, чем человек. Где же человек?

Рядом с лаврами редко есть место для ореола.

Едва ли Симеон-столпник был бы совершенно доволен, узнав о другом святом, который простоял еще дольше на еще более узком столпе.

Расстояние не имеет значения. Только первый шаг труден.

А что вы думаете о двух черепах святого Панкратия, память которого почитается и празднуется в двух соперничающих друг с другом церквях: один череп принадлежал Панкратию, когда ему было 22 года, а другой — когда ему было 36 лет.

Из костей святого Дионисия, которые мы видели в Европе, в случае необходимости можно было бы, по-моему, собрать его скелет в двух экземплярах.

Здоровье — не предмет медицины; а святость — не предмет богословия.

Я бы хотел почитать «Жития канонизаторов».

И праведник семижды в день падает.

Семь раз упадет праведник, и встанет.

Никто не говорит правду и не живет праведно две минуты подряд.

В мире есть две ложные идеи. Первая — будто праведник не может ошибиться; вторая — будто, совершая ошибку, он теряет свое величие.

Ясновидение святого в немалой степени объясняется его опытом по части грехов.

Нет худшего грешника, чем юный святой.

Грешной жизни многих святых позавидуешь.

Не все святые хорошо начинали, но все святые хорошо кончили.

Не обязательно быть ангелом, чтобы стать святым.

Святые всегда должны считаться виновными, пока не будет доказана их невиновность.

Люди делятся на праведников, которые считают себя грешниками, и грешников, которые считают себя праведниками.

В оправдание собственной виновности думают: нет святых, все достойны порицания.

В мире есть и святые, и бандиты. Первые действуют в рамках, которые установили вторые.

Смерть нечестивых и жизнь праведников — беспрерывна.

Количеством нужд дети превосходят взрослых, женщины — мужчин, больные — здоровых. Короче говоря, всегда и везде низшее нуждается в большем, чем высшее. Вот почему боги ни в чем не нуждаются, а те, кто всего ближе стоит к богам, имеют наименьшие потребности.

Мера ближе к воздержанию и, может быть, труднее воздержанья: ведь от чего-то легче отказаться совсем, чем сохранять умеренность.

Освобождаться от желаний, отказываясь от потребностей, как предлагали стоики, — все равно что обрубать ступни, если тебе нужны ботинки.

Аскет из добродетели делает нужду.

Не наука добродетели, а наука нищеты была главным делом его жизни.

«Не будь я обязан читать проповеди, я бы не умерщвлял свою плоть», — говорил один чистосердечный священник.

Воздержание не проходит бесследно. У одних появляются прыщи, у других — законы об охране нравственности.

Распутство — еще более убогая форма жизни, чем аскетизм.

Мученики создали больше веры, чем вера создала мучеников.

Кровь мучеников — это семя христианства.

Чернила ученого и кровь мученика имеют перед Небом одинаковую ценность.

Кровь — самый худший свидетель истины; кровью отравляют самое чистое учение до степени безумия и ненависти сердец.

Мучениками делают не муки, а правое дело.

Мученичество не в твоей состоит власти, а в воле Божией. Бог не хочет крови нашей, а требует веры.

Бывали мученики заблуждения, но смерть их еще не превращала его в истину.

Умереть за свои убеждения — значит придавать слишком большую цену предположениям.

Мученик во имя старой веры кажется нам упрямцем; мученик во имя новой — пророком.

Для несправедливого правительства мученик гораздо опаснее, чем бунтовщик.

Настоящий мученик тот, кому даже в этом звании отказывают.

Если обладаешь волей к страданию, то это лишь шаг к тому, чтобы возобладать и волей к жестокости, — именно в качестве как права, так и долга.

Нести свой крест, чтобы на нем распять других.

— Не этот крест освятит мою память, а память обо мне освятит этот крест.

Мучеников истребленных религий не канонизируют.

В одних религиях почитают мучеников, в других — палачей.