Афоризмы. Война и мир.

Более храбрости требуется для жизни, нежели для смерти.

Боязливый дрожит в ожидании опасности, трусливый — когда она настала, а храбрый — когда миновала.

Будь у героев время подумать, героизма вовсе бы не было.

Быть героем — значит сражаться и против всесильной судьбы.

Быть мужественным и быть правым — не то же самое.

Быть смелым — значит считать далеким все страшное и близким все, внушающее смелость.

В душах трусливых нет места для счастья.

Великие люди считают, что нет большего зла, чем трусость тех, кто не может переносить беду с твердостью, и хотя они ненавидят пороки, но не ненавидят тех, кто подвержен этим порокам, а питают к ним только жалость.

Величайшее испытание мужества человека — потерпеть поражение и не пасть духом.

Вера в героизм создает героев.

Взывать к мужеству — это уже наполовину значит внушать его.

В мужестве два главных проявления: презрение к смерти и презрение к боли.

В мужестве, проявляющемся в молчаливых усилиях и стараниях, отважно переносящем всякие страдания ради долга и правды, гораздо более героизма, чем в подвигах физической храбрости, которые вознаграждаются почестями, титулами или лаврами, правда иногда орошаемыми кровью.

В настоящей отваге больше упорства, чем нетерпеливости, ее не нужно ни понукать, ни удерживать.

Воин, павший в бою, доблестнее спасшегося бегством.

В самом раннем детстве должны быть уже заложены геройские чувства, настраивающие душу на подвиги любви и благородства. И разве история представляет мало примеров героев?

Все, что мы называем героической доблестью и чем восхищаемся как величием и возвышенностью духа, есть не что иное, как спокойная и твердо обоснованная гордость и самоуважение.

В счастье и трус становится отважным, но только тот герой, кто даже в поражении носит свою голову гордо.

Высшая доблесть и непреодолимая трусость — это крайности, которые встречаются очень редко… Есть люди, которые смело встречают опасность в начале сражения, но легко охладевают и падают духом, если оно затягивается; другие делают то, чего от них требует общественное мнение, и на этом успокаиваются. Одни не всегда умеют владеть своим страхом, другие подчас заражаются страхом окружающих, а третьи идут в бой просто потому, что не смеют оставаться на своих местах… Но есть у людей еще один способ оберечь себя — и притом самый распространенный: делать меньше, чем они сделали бы, если бы знали наперед, что все сойдет благополучно. Из этого явствует, что страх смерти в какой-то мере ограничивает людскую доблесть.

Высшая доблесть состоит в том, чтобы совершать в одиночестве то, на что люди обычно отваживаются лишь в присутствии многих свидетелей.

Высшее мужество духа — это героизм без насилия, не бессмысленный мятеж, а признание необоримой необходимости и добровольное подчинение ей.

Гвардия сдается, но не умирает.

Герои должны умирать. Если они выживают, то становятся скучнейшими людьми на свете.

Героизм не знает никаких инстанций — ни отечества, ни победы, ни успеха, ни опасности, — кроме высшей инстанции — собственной совести.

Героизм — таково настроение человека, стремящегося к цели, помимо которой он вообще уже не идет в счет. Героизм — это добрая воля к абсолютной самопогибели.

Героизм — это род смерти, а не образ жизни.

Герои нужны в минуту опасности, в остальное время герои опасны.

Герой делает то, что можно сделать. Другие этого не делают.

Герой, если он настоящий герой, всегда сам по себе. Одно дело герой, другое — слуга.

Герой не храбрее обычного человека, но сохраняет храбрость на пять минут дольше.

Геройство — понятие искусственное, ведь смелость относительна.

Герой тот, кто борется не за отдельные жизненные цели, не за успех, а за целое, за самое жизнь. Кто избегает борьбы из боязни одиночества, тот побежден; кто избегает страдания и искусными украшениями прикрывает трагичность всего земного, тот лжец. Только искреннему ведом истинный героизм.

Герой — это муж, знающий, что есть блага, которые дороже жизни; муж, посвятивший свою жизнь служению государству, себя одного — служению многим.

Герой — это человек, который в решительный момент делает то, что нужно делать в интересах человеческого общества.

Гражданское мужество и мужество военное проистекают из одного начала.

Давайте избегать кровопролития — введем звание почетного героя.

Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.

Добро потеряешь — не много потеряешь, честь потеряешь — много потеряешь, мужество потеряешь — все потеряешь.

Единственный путь наслаждаться жизнью — быть бесстрашным и не бояться поражений и бедствий.

Зло, как и добро, имеет своих героев.

Извечная мечта труса — сделать что-нибудь героическое и не пострадать.

Излишняя смелость — такой же порок, как и излишняя робость.

Истинное геройство заключено не в руках, а в сердце и в голове.

Истинное мужество выражается в спокойном самообладании и в невозмутимом выполнении своего долга, невзирая ни на какие бедствия и опасности.

Истинное мужество готово встретиться с любой опасностью и остается непоколебимым, какое бы бедствие ни угрожало.

Истинное мужество заключается не в том, чтобы призывать смерть, а в том, чтобы бороться против невзгод.

Истинный герой отличается простотою нравов и нежностью чувств в мирное время, мужеством и храбростью на поле брани и пламенной любовью к Отечеству.

И трус набирается храбрости, видя, что враг удирает.

Каждый, кто был верен будущему и умер за то, чтобы оно было прекрасно, подобен изваянию, высеченному из камня.

Как кометы обнаруживаются иногда при затмениях, так и герои нередко вызываются неожиданным бедствием.

Когда война кончается, из укрытий вылезают герои.

Когда уходят герои, на арену выходят клоуны.

Кому недостает мужества как для того, чтобы выдержать смерть, так и для того, чтобы выдержать жизнь, кто не хочет ни бежать, ни сражаться, как положено таланту, — виноват в этом сам.

Кто боится других, тот раб, хотя он этого не замечает.

Кто не боится смерти, тому не страшны угрозы.

Кто осмысленно устремляется ради добра в опасность и не боится ее, тот мужествен, и в этом мужество.

Кто полон милосердия, непременно обладает мужеством.

Лишь немногие из тех, кто готов пожертвовать собой, возвращается назад.

Лишь сумма преодоленных препятствий является действительно правильным мерилом подвига и человека, совершившего этот подвиг.

Лучше достойная и героическая смерть, чем недостойный и подлый триумф.

Лучше умереть стоя, чем жить на коленях.

Люди, желающие внушить ужас, тем самым показывают, что они трусы.

Люди способны вынести почти все, что угодно, если у них нет выбора. Мужество — когда у вас есть выбор.

Мертвого льва даже зайцы лягают. С доблестью не шутят: не решишься, отступишь раз, придется отступить второй раз, и так до последнего: в конце концов перед тобой окажется все то же препятствие, что и в начале — не лучше ли было решиться сразу?

Многие были бы трусами, будь у них достаточно смелости.

Мужественный человек обыкновенно страдает, не жалуясь, человек же слабый жалуется, не страдая.

Мужественным называется тот, кто безбоязненно идет навстречу прекрасной смерти.

Мужество без благоразумия — только особый вид трусости.

Мужество и стойкость потребны людям не только против оружия врагов, но и равным образом против всяких ударов.

Мужество, которое необходимо для того, чтобы в критическую минуту собраться с духом и принять смелое решение, совершенно не похоже на то мужество, которое позволяет человеку блестяще командовать дивизией под огнем.

Мужество растет с опасностью: чем туже приходится, тем больше сил.

Мужество — сила для сопротивления; храбрость — для нападения на зло.

Мужество, сочетаемое с умом, помогает более, нежели один ум без мужества.

Мужество — страж и опора всех остальных добродетелей, и тот, кто лишен мужества, вряд ли может быть твердым в исполнении долга и проявить все качества истинно достойного человека.

Мужество — это мужество перед страхом, так что, когда страх умерен, мужество увеличивается.

На войне большинство людей рискует жизнью не больше, нежели это необходимо, чтобы не запятнать своей чести; но лишь немногие готовы всегда рисковать так, как этого требует цель, ради которой они идут на риск.

Напрасно трус бьет себя кулаком в грудь, чтобы набраться храбрости; ее нужно иметь прежде того и лишь укреплять в общении с теми, кто ею обладает.

На свете существуют и непризнанные, скромные герои, не завоевавшие себе славы Наполеона.

Наш героизм спотыкается не в подвигах военной доблести, а только в подвигах мужества гражданского.

Невозможно всегда быть героем, но всегда можно оставаться человеком.

Нельзя быть героем, сражаясь против отчизны.

Не может отвечать за свою храбрость человек, который никогда не подвергался опасности.

Несчастна страна, которая нуждается в героях.

Не тот мужествен, кто лезет на опасность, не чувствуя страха, а тот, кто может подавить самый сильный страх и думать об опасности, не подчиняясь страху.

Ни один порок, ни одна жестокость не вызвали столько кровопролитий, столько человеческая трусость.

Ничто не отбирает больше духа у человека, чем трусость и страх.

Одинаково трусливы и тот, кто не хочет умирать, когда надо, и тот, кто хочет умереть, когда нет в этом надобности.

Осмотрительность так же подобает воину, как и храбрость.

О храбрости больше всего говорят трусы, а про благородство — прохвосты.

Пасть за отечество — счастливая чреда: Умерший доблестно бессмертен навсегда.

Подвергаться смерти для того, чтобы жить в истории, — значит заплатить жизнью за каплю чернил.

Подвиг — это умение вести нормальный образ жизни там, где другим приходится его совершать.

Поклонение героям должно выразиться в том, что сами мы будем героически настроены.

Поклонение героям наиболее развито там, где наименее развито уважение к человеческой свободе.

После храбрости нет ничего более прекрасного, чем признание в трусости.

Поступки труса, так же как и поступки гения, нельзя предусмотреть.

Пятиться назад из трусости и боязни до сих пор считается искусным маневром.

Различие между храбрым и трусом в том, что первый, сознавая опасность, не чувствует страха, а второй чувствует страх, не осознавая опасности.

Себя надо изнасиловать в первую очередь, чтобы стать героем или святым.

Славу свою герой полагает не в том, чтобы нести чужеземцам голод и разорение, а в том, чтобы самому их терпеть во имя родины, не в том, чтобы сеять смерть, а в том, чтобы смело смотреть ей в глаза.

Смелость заключается в умении выбрать наименьшее зло, каким бы ужасным оно ни было.

Смелость, которая не зиждется на осмотрительности, именуется безрассудством, подвиги же безрассудного скорее должны быть приписаны простой удаче, нежели его храбрости.

Смелость часто бывает следствием чувства обесцененности жизни, тогда как трусость всегда — следствие ложного преувеличения ее ценности.

Смелость — это сопротивление страху и контроль над страхом, а не отсутствие страха.

Смелый поступок не должен непременно предполагать доблесть у совершившего его человека; ибо тот, кто по-настоящему доблестен, будет таковым всегда и при всех обстоятельствах.

Сократ справедливо называет бегущего воина трусом.

Со смелостью можно все предпринять, но не все можно сделать.

Страх делает умных глупыми и сильных слабыми.

Страх идет впереди бегства, ему расчищены все дороги, бояться его заставляют опасности, которые за ним следуют, и он делает храбрыми тех, кто смотрит ему в лицо: он становится смелостью.

Страх — это страсть воистину поразительная, и врачи говорят, что нет другой, которая выбивала бы наш рассудок из положенной ему колеи в большей мере, чем эта.

Суеверные в обществе то же, что трусливые в войске: они сами чувствуют и возбуждают в других панический ужас.

Существует двоякого рода смелость: смелость превосходства и смелость умственного убожества, черпающая силу из своего официального положения, из сознания, что она пользуется в борьбе привилегированным оружием.

Только герой обретает мужество следовать своей судьбе.

Только тот, кто ничего не боится, может внушить боязнь.

Только трусы жестокосердны.

Тот, кто достиг вершины храбрости, знает, что храбростью никогда не одолеешь всех людей. Поэтому он скромен.

Тот, кто ничего не боится, не менее могуч, чем тот, перед кем все трепещут.

Требуется одинаково большая сила или твердость духа как для обуздания отваги, так и для обуздания страха.

Трусливость самих народов — вот что дает возможность ковать для них цепи.

Трус опаснее всякого другого человека, его надо бояться более всего.

Трус посылает угрозы только тогда, когда он уверен в безопасности.

Трус умирает сто раз, храбрый однажды, и то нескоро.

Трусость почти всегда вознаграждается, храбрость же — добродетель, которая чаще всего наказывается смертью.

Трусы всегда способны нагнать страху на других.

Трусы обычно не сознают всей силы своего страха.

Храбрец избегает опасности, а трус, безрассудный и беззащитный, устремляется к пропасти, которой не замечает из-за страха; таким образом, он спешит навстречу несчастью, которое, может быть, ему и не предназначалось.

Храбрец — это человек, который мало дорожит своей жизнью и еще меньше — чужой.

Храброму — вся земля родина.

Храбрость для защиты отечества — добродетель, но храбрость в разбойнике — злодейство.

Храбрость: сильнейшее желание жить, принявшее форму готовности умереть.

Ценны лишь те подвиги, которые совершены с полной сознательностью.

Человек осмотрительный, не умеющий сделаться отважным, когда это необходимо, становится причиной своей гибели.

Человек находит для оправдания своих действий любую причину, кроме одной, для своих преступлений — любое оправдание, кроме одного, для своей безопасности — любой повод, кроме одного: а этим одним является его трусость.

Человек свободный выбирает бегство с тем же мужеством или присутствием духа, как и сражение.

Что до героя, я не столь уж хорошего мнения о нем — и все-таки: он — наиболее приемлемая форма существования, в особенности когда нет другого выбора.

Что проку клеймить трусов позором — ведь, страшись они позора, они не были бы трусами; смерть — вот достойная казнь, ее они боятся больше всего.

Это и есть секрет героизма: никогда не позволять страху смерти руководить вашей жизнью.

Я ценю храбрость у тех, кто благодаря ей может все потерять; я ценю осторожность у тех, кто благодаря ей не может ничего выиграть.