Афоризмы. Война и мир.

Бедное раздавленное насекомое страдает так же, как умирающий гигант.

Без милосердия и кротости, отреченья от себя ты не обезоружишь всякого врага. От недостатка дров тухнет всякий огонь.

Безусловно, милосердие начинается дома. Если для проявления милосердия нужно куда-то ехать, — то, что ты хочешь проявить, едва ли есть милосердие.

Бог, оказавшийся настолько вероломным и коварным, чтобы создать первого человека и затем подвергнуть его искушению и греху, не может считаться существом совершенным и должен быть назван чудовищем безрассудства, несправедливости, коварства и жестокости.

Большое личное бедствие — плохой учитель милосердия. Оно притупляет чувствительность сердца, которое само тяжко страдает и полно ощущения собственных мучений.

Быть милосердным — значит делать все, что в наших силах.

В вопросах веры и надежды люди расходятся, но все человечество едино в милосердии.

Ведь подобно тому, как бывает иногда милосердие, которое наказывает, так бывает жестокость, которая щадит.

Великая цель требует великой энергии, великая энергия отсталого народа добывается только великой жестокостью. Все великие правители были жестоки.

Великие скорби безмолвствуют: они слезами не выражаются.

Величайшая твердость и есть величайшее милосердие.

В нескольких собравшихся вместе людях накапливается жестокость, которой нет и быть не может у каждого в отдельности.

Все мы слеплены из одной и той же глины, поэтому надо быть столь же милосердными, сколь справедливыми.

Гнев — источник жестокости.

Гуманность в человеке есть результат воспоминания о страданиях, которые ему знакомы либо по собственному опыту, либо по опыту других людей.

Гуманность есть только привычка, плод цивилизации. Она может совершенно исчезнуть.

Гуманизм должен внушать не пассивное чувство сострадания, а воспитывать активное отвращение ко всякому страданию.

Делай то, чего хочет от тебя твое тело: добивайся славы, почестей, богатства, — и жизнь твоя будет адом. Делай то, чего хочет от тебя твой дух, живущий в тебе: добивайся смирения, милосердия, любви, — и тебе не нужно будет никакого рая.

Добрыми делами можно навлечь на себя ненависть точно так же, как и дурными.

Если принимать все чужое так к сердцу и если так сильно всему сочувствовать, то, право, есть от чего быть несчастнейшим человеком.

Если приходится выбирать между неправдой и грубостью, выбери грубость; но если приходится выбирать между неправдой и жестокостью, выбери неправду.

Если у вас есть возможность явить милосердие, не пропускайте вперед даже учителя.

Есть два рода сострадания. Одно — малодушное и сентиментальное, оно, в сущности, не что иное, как нетерпение сердца, спешащего поскорее избавиться от тягостного ощущения при виде чужого несчастья; это не сострадание, а лишь инстинктивное желание оградить свой покой от страданий ближнего. Но есть и другое сострадание — истинное, которое требует действий, а не сантиментов, оно знает, чего хочет, и полно решимости, страдая и сострадая, сделать все, что в человеческих силах и даже свыше их.

Есть природная жестокость, обусловленная состоянием и общественным положением. То и другое может сделать человека нечувствительным к нищете других, более того: то и другое может сделать его неспособным горевать по поводу несчастий в своей собственной семье.

Жажда наслаждений делает жестоким.

Жалость есть сочувствие к несчастью других, а злорадство — радость по поводу такового, причем это сочувствие и эта радость не вызываются ни дружбой, ни враждой. Мы жалеем даже незнакомых и совершенно безразличных нам людей; если же наше злорадство по отношению к другому человеку вызывается вредом и обидой, то оно является… мстительностью.

Жалость к палачам становится жестокостью по отношению к жертвам.

Жалость — это чувство, которое сковывает ум в присутствии всего, что серьезно и постоянно в людских страданиях, и объединяет этим со страдающим человеком.

Жестокость всегда проистекает из бессердечия и слабости.

Жестокость законов препятствует их соблюдению.

Жестокость, как и всякое зло не требует мотиваций, ей нужен только повод.

Жестокость не может быть спутницей доблести.

Заповедь о милосердии мы должны осмыслить с большим тщанием, чем все прочие предписания. Ибо милосердие — признак праведного человека.

Из жалости я должен быть жесток.

И истина требует, подобно всем женщинам, чтобы ее любовник стал ради нее лгуном, но не тщеславие ее требует этого, а ее жестокость.

Имейте же жалость ко мне, говорит христианская душа, поскольку я совершила грех.

Истинное сострадание начинается только тогда, когда, поставив себя в воображении на место страдающего, испытываешь действительно страдание.

Истинное милосердие — это желание приносить пользу другим людям, не думая о вознаграждении.

Как бы ни была жестока к человеку судьба, как бы он ни был покинут и одинок, всегда найдется сердце, пусть неведомое ему, но открытое, чтобы отозваться на зов его сердца.

Ключ к сердцу человека — сочувствие страстям, поглощающим его душу, или сострадание к недугам, снедающим его тело; к этому сводится вся заботливость, которую можно к нему проявить.

Конфликт жалости и свободы… Жалость может привести к отказу от свободы, свобода может привести к безжалостности… Человек не может, не должен в своем восхождении улететь из мира, снять с себя ответственность за других. Каждый отвечает за всех… Свобода не должна стать снятием ответственности за ближних. Жалость, сострадание напоминают об этом свободе.

Кость, брошенная собаке, не есть милосердие; милосердие — это кость, поделенная с собакой, когда ты голоден не меньше ее.

Крови, пролитой поклонниками Бога милосердия и мира со времени введения Его религии, хватило бы, быть может, для того, чтобы утопить приверженцев всех других сект, живущих на земном шаре.

Кто ни разумом, ни состраданием не склоняется к подаянию помощи другим, тот справедливо называется бесчеловечным.

Малой ненависти не существует. Ненависть всегда огромна. Она сохраняет свои размеры даже в самой ничтожной твари и остается чудовищной. Всякая ненависть сильна уже тем, что она — ненависть. Слону, которого ненавидит муравей, грозит опасность.

Милосердие в буквальном смысле слова означает любовь, любовь, которая способна на понимание, которая не просто делится имуществом, но с истинной симпатией и мудростью помогает людям помочь себе самостоятельно.

Милосердие имеет восемь ступеней. Высшая из них — помогать человеку оказывать помощь самому себе.

Милосердие начинается с собственной семьи человека, но не заканчивается на ней.

Милосердие не требует от нас закрывать глаза на ошибки других людей; нужно просто избегать излишнего и добровольного внимания к этим ошибкам и не упускать из виду добрых качеств, если мы так явственно замечаем дурные.

Милосердие — поистине великая вещь, это дар Господа, который, будучи правильно употреблен, уподобляет нас самому Богу, насколько это вообще возможно…

Милосердие — это добродетель сердца. Милостыня и подаяние — лишь проявления, а не сущность этой добродетели.

Милосердие — это универсальное благо, осуществление которого мудрый совершает в соответствии с требованиями здравого смысла, чтобы извлечь наибольшее количество пользы.

Мне нравится тот, кто умеет ненавидеть.

Мне трудно сказать, почему людей радуют не столько добрые, сколько дурные дела, особенно в тех случаях, когда они их не затрагивают.

Мы жалеем больше тех, которые не ищут нашего сострадания.

Надо, чтобы на свете никто на жалостливых не рассчитывал, потому что их немного, да и в тех можно ошибиться, и тогда хуже будет. А строгость лучше: при ней всяк о себе больше заботится и, злых людей опасаясь, лучшее себе во всем получает.

Наказание есть не что иное, как средство самозащиты общества против нарушений условий его существования… Но хорошо же то общество, которое не знает лучшего средства самозащиты, чем палач, и которое… провозглашает свою собственную жестокость вечным законом.

Насмешка и оскорбление — это тоже оружие. Если хочешь поймать змею — раздразни ее. Ничто не ослепляет человека так сильно, как ненависть, потому что ненависть затуманивает взор, но гнев обостряет его.

Не будьте жестоки, не услаждайте жизнь мазохистам!

Ненависть — активное чувство недовольства; зависть — пассивное. Нечего удивляться, что зависть быстро переходит в ненависть.

Ненависть — это гнев слабых.

Не пора ли воинствующему гуманизму уступить место гуманизму сочувствующему, сопереживающему, сострадающему?

Нет ничего более тяжкого, чем сочувствие. Даже собственная боль не столь тяжела, как боль сочувствия к кому-то, боль за кого-то, ради кого-то, боль, многажды помноженная фантазией, продолженная сотней отголосков.

Ошибочно думать, что месть представляет только бесполезную жестокость.

Порядочность и благородство — это не то же, что милосердие.

Сквернейшею чертою человеческой природы все-таки остается злорадство, находящееся в тесном родстве с жестокостью и отличающееся собственно от этой последней только как теория от практики.

Слишком лютая ненависть ставит нас ниже тех, кого мы ненавидим.

Сострадание есть неудовольствие, сопровождаемое идеей зла, приключившегося с другим, кого мы воображаем себе подобным.

Сострадание — основа всей морали.

Сострадание — хорошо. Но есть два рода сострадания. Одно — малодушное и сентиментальное. Другое — истинное, которое требует действий.

Сострадание — это естественное чувство, которое, умеряя в каждом индивидууме действие себялюбия, способствует взаимному сохранению всего рода.

Сострадание — это нередко способность увидеть в чужих несчастиях свои собственные, это — предчувствие бедствий, которые могут постигнуть и нас.

Сострадание — это не чувство; скорее, это благородное расположение души, готовое к тому, чтобы воспринять любовь, милость и другие добродетельные чувства.

Сострадательные натуры, всегда готовые на помощь в несчастье, редко способны одновременно и на сорадость: при счастье ближних им нечего делать, они излишни, не ощущают своего превосходства и потому легко обнаруживают неудовольствие. Я люблю того, кто так сострадателен, что из своей жестокости делает добродетель и поклоняется.

Сочувствие к себе — вещь запрещенная, и не следует отягощать других своими заботами.

С помощью сострадания мы превращаем чужое несчастье в свое собственное и, изживая его, оживаем сами.

Стоит нам почувствовать, что человеку не за что нас уважать. — и мы начинаем почти ненавидеть его.

Страдание, болезнь при виде непризнанного человеческого достоинства, оскорбленного с умыслом и еще больше без умысла, — это то, что называют гуманностью.

Страдание! Какое великое, но не оцененное явление! Ему мы обязаны всем, что в нас есть доброго, всем, что придает ценность жизни; ему мы обязаны милосердием, мужеством, обязаны всеми добродетелями.

Существуют три источника несправедливости: насилие как таковое, злонамеренное коварство, прикрывающиеся именем закона, и жестокость самого закона.

Счастье одних нередко зиждется на несчастье других; не будь поверженных, не было бы и вознесенных. Неудачники обычно внушают жалость — этой жалкой милостыней мы как бы возмещаем немилость Фортуны.

Трусость — мать жестокости.

У меня не очень жестокое сердце, но сострадание, часто испытываемое мною в сновидениях, нельзя сравнить с состраданием наяву. Первое — для меня наслаждение, граничащее с болью.

Филантропия и милосердие обладают определенным оттенком шарлатанства.

Холод милосердия есть молчание сердца; пламя милосердия есть ропот сердца.

Человек и его поступок — вещи разные. В то время как хороший поступок заслуживает одобрения, а дурной — осуждения, человек, независимо от того, хороший или дурной поступок он совершил, всегда достоин либо уважения, либо сострадания.

Чем больше скупость, тем больше жестокость.

Чрезмерная жажда власти привела к падению ангелов; чрезмерная жажда знания приводит к падению человека; но милосердие не может быть чрезмерным и не причинит вреда ни ангелу, ни человеку.

Чувство гуманности оскорбляется, когда люди не уважают в других человеческого достоинства, и еще более оскорбляется и страдает, когда человек сам в себе не уважает собственного достоинства.