Александр Попов.

627.

Рыбкин П. Н. Десять лет с изобретателем радио… С. 42–45. Кроме упоминавшегося отчета Залевского, сведения о сооружении радиостанции на Гогланде имеются в принадлежащей, по-видимому, перу Рыбкина большой статье «Беспроволочный телеграф между Гогландом и финлянским побережьем», напечатанной в газете «Новое время» (1900. 14 февр. См.: Александр Степанович Попов в характеристиках и воспоминаниях современников. С. 405–407). В этой статье содержатся интересные дополнительные штрихи к тому, что мы находим в официальных документах. «Приехав в Ревель, — рассказывает автор статьи, — мы очень деятельно принялись за сооружение составной телеграфной мачты и разборного домика для станции, предполагая перевезти их на одном из судов, отправляющихся на Гогланд. Но к этому времени и из Ревеля уже нельзя было попасть на обыкновенных судах — пришлось дожидаться „Ермака“. „Ермак“ доставил нас на Гогланд со всем нашим скарбом только к вечеру 14 января, врезавшись в лед в 50 саженях от кормы „Апраксина“. Чуть свет на следующий день по приходе, забрав с собой нужные инструменты, мы отправились на рекогносцировку, чтобы выбрать на острове подходящее место для устройства станции. Побродив полдня в снегу по скалам, мы остановились, наконец, на одном из прибрежных утесов, в версте к северу от „Апраксина“. Этот утес, возвышаясь на 82 фута (около 25 м) над уровнем моря, выступает значительно дальше других мысов, и вершина его представляет ровную площадку, как раз достаточную, чтобы установить на ней телеграфную мачту и домик. Не имея уверенности, что нам сразу удастся устроить сообщение с удобных для нас пунктов, мы еще раньше условились с коткинской партией, что начнем изыскания на мысах, ближайших к „Апраксину“, и в случае неудачи перейдем на крайний пункт, т. е. на северную оконечность острова, что сократило бы расстояние почти на 10 верст, но доставило бы нам пропасть затруднении и было крайне нежелательно ввиду удаленности станции от „Апраксина“. Понятно поэтому, с каким напряженным вниманием мы с первого же дня начали прислушиваться к сигналам с финляндского берега. Мы пользовались для этого воздушным змеем, который поднимал тонкую медную проволоку на большую высоту. Эта проволока улавливала электрические колебания, производимые отдаленной станцией, и передавала их на телеграф, специально для этого приспособленный. В воскресенье, к великой нашей радости, удалось разобрать несколько букв, посланных с коткинской станции, и это вполне нас убедило, что мы в пределе ее дальности; начиная с этого дня, мы принялись с лихорадочной энергией за устройство нашей станции на избранном пункте. Самое большое затруднение встретилось в доставке на утес всего привезенного материала. В самом деле, протаскивать по узкой лесной тропинке длинные грузные бревна, казалось, не было никакой возможности; доставлять же их непосредственно по льду было также нелегко благодаря тому, что лед у берегов острова нагромоздился торосами, достигавшими 2 саженей высоты в некоторых местах, и оледенелый склон утеса, обращенный к морю, был труднодоступен; тем не менее пришлось избрать этот единственный путь».