Ф.М.Достоевский. Новые материалы и исследования.

1419.

Графиня Елизавета Николаевна Гейден (ур. гр. Зубова, 1833-1894) — петербургская знакомая Достоевского, великосветская дама-филантропка. По словам А. Г. Достоевской, писатель "любил беседовать" с Гейден (Воспоминания. — С. 258). Напыщенные, холодно-экстатические письма Гейден к Достоевскому дают некоторое представление о характере их взаимоотношений. Написаны они неправильным, не по-русски звучащим языком; эгоцентрические нотки то и дело прорываются сквозь густые волны фимиама, на который не скупится корреспондентка. Можно усомниться, что Достоевскому всегда приятны были встречи и беседы с Гейден.

Вот недатированная записка Гейден, свидетельствующая о том, что она не без назойливости напрашивалась на встречи с писателем, которых он пытался избежать:

"Добрейший Федор Михайлович, я положительно скучаю от запрещения вашего приехать к вам до будущей недели. Что мне устройство квартиры? Мне хочется вас видеть и послушать. Если позволите, то приеду сегодня в 3 часа, а если нельзя, то скажите, как лучше, в понедельник или во вторник" (ЦГАЛИ. — Ф. 212. — Он. 1. — Ед. хр. 66).

Обширное письмо Гейден, датированное 2 июля 1880 г., обращено к "сердечно-уважаемому учителю", у которого, по ее выражению, "мы обретаем течение живого слова и которого поэтому предполагаем у самого источника". "Вся Россия внимала вам на пушкинском празднике, — пишет Гейден, — и, принимая непосредственно из ваших уст ваше исповедание русских идеалов, она шла за вами, как один человек, в разоблаченную действительность, которую вы исходили трудами и слезами, и потому Россия признала за вами право оглашать ее и звать за собой в тихое пристанище любви, откуда вы взираете на нас с властью. В эту минуту вас все понимали, и глубоко заронилось ваше слово в юных сердцах, ищущих с чистым восторгом задач своей жизни. — Благословенны вы за это руководительство.

Я была в Петербурге и слышала обо всем торжестве, радовалась сердечной радостью, а здесь, в деревне, встретившись месяцем спустя с сыном-студентом, который был на этом празднике, он мне с умилением сказал: "Всю жизнь не забуду слова Достоевского".

— Если я сама была под сильным влиянием сочувствия и восторга — зачем же я раньше не писала вам? — спросите, может быть. Оттого, что вы принадлежали в это время истории, окружающим, корифеям слова. Я одного для себя жаждала, прочесть ваше слово в полном его подлиннике, что и теперь не получила, так как оно еще не явилось во всем своем объеме в печати. Но я предчувствую его во всей его силе…" (Авт. // ЛБ. — Ф. 93.II.2.73).

Письмо, датированное 18 августа того же года и посвященное разбору "Дневника писателя" и речи о Пушкине, написано в столь же восторженном тоне. См. "Вопросы литературы". — 1971. — № 11. — С. 218.