История Русского народа от потопа до Рюрика.

Глава 30. ВЕЛИКАЯ СКИФИЯ.

Последуем доброму совету и обратимся к «Истории» Геродота, без цитирования которой не обходится ни один рассказ о скифах. Добавим только, что и у Геродота не всему можно слепо верить. Например, его рассказ об убиении массагетами и исседонами стариков «вряд ли заслуживает доверия»{323}.

Значительная часть сообщений Геродота о скифах собрана в IV книге его «Истории» («Мельпомена»), которую он начинает рассказом о походе персидского царя Дария I (522–486 гг. до Р.Х.) против скифов. Рассказ этот послужил, как сейчас принято говорить, «информационным поводом» для описания самой Скифии, ее истории, географии, климата, населения, верований и обычаев.

Когда остатки разгромленных скифов вернулись из азиатского похода, длившегося, по мнению Геродота, 28 лет, их встретили с оружием в руках бастарды, появившиеся на свет от связи скифских женщин с рабами. После многочисленных схваток, так и не принесшим скифам победы, один из них предложил, оставив мечи, идти на рабов с плетками в руках. И якобы такая психическая атака принесла скифам победу{324}.

На самом деле скифы находились на Ближнем Востоке с 670 по 585 г. до Р.Х., т. е., можно говорить об их почти столетнем отсутсвии «дома». Без сомнения, какие-то отряды скифского войска могли возвращаться на Северный Кавказ и ранее начала VI в. до Р.Х., однако массовый исход скифов из Азии начался только после мидийской бойни в 591 г. до Р.Х. Поэтому и «слепых» скифских рабов, и их восставших сыновей нужно идентифицировать с теми киммерийцами, которые остались в Приазовье и стали под владычеством скифов «черной костью» — пастухами и прочими слугами, «рабами». Нет ничего невозможного, что, в отсутствие большинства скифов-мужчин, расплодившиеся за несколько десятилетий «рабы» положили глаз не только на скифское добро, но и на скифских женщин. Отсидеться от вернувшихся хозяев они решили в Крыму{325}, где постороили т. н. «киммерийские валы» — цепь укреплений, отделивших Керченский полуостров от остальной Тавриды. Не исключено, что в то время на месте нынешнего Перекопа (красноречивое название! Не зря здесь во все времена копали ров, чтобы отделить Крым от материка) в то время существовал пролив (остаток русла Океана), а вот со стороны Таманского полуострова в Крым можно было пройти, если и не «аки по суху», то верхом на коне, зная, конечно, брод. Есть сведения, что таким образом в Крым, спустя тысячу лет, ворвались гунны, ударив в тыл готам{326}. И как иначе могли переправиться конные скифы через Меотийское озеро? Ведь флота у отступавших из Азии всадников не было.

Окончательно разбитые, киммерийцы бежали на запад. Следы киммерийцев находят во Фракии и на Днестре, где, видимо, и произошли последние их сражения со скифами{327}. Нет сомнения, что часть киммерийцев осталась в Причерноморских степях и слилась с другими народами, часть была рассеяна по Восточно-Европейской равнине, и, как писали средневековые авторы, присоединилась к сарматам (нынешним угро-финнам). Недаром стоит на великой русской реке Волге городок Кимры. И не случайно среди угро-финских народов России процент нордических блондинов выше, чем в «арийской» Германии{328}.

Но киммерийцам пришлось отступать еще дальше — в Прибалтику и Западную Европу: «Археологические следы их передвижений встречаются в Северной Италии, Южной Франции и в других местах. В античной письменной традиции сохранялась версия, что кимвры на севере Ютландии и кимры — ветвь кельтов (нынешние уэльсцы) являлись потомками киммерийцев»{329}.

Оттуда, с Балтийского побережья и с берегов Северного моря через 900 лет они вернулись в Причерноморье под именем готов — чтобы отомстить скифам и отвоевать свою родину. У древних народов память была гораздо длиннее, чем у современных. Именно готы нанесли Скифскому царству последний, смертельный удар. Но об этом — позже.

Пока же, в V в. др Р.Х., как говорили сами скифы Геродоту, их народ был молод, «моложе всех»{330}. Геродот рассказывает нам три версии происхождения скифов, две мифические — от Таргитая, сына Зевса и нимфы Борисфена (Днепра), или от Скифа, сына Геракла и змееногой женщины, и одну (которой придерживается и сам «отец истории») — более реалистичную, по которой скифы просто пришли из Азии{331}.

Действительно, если верить «Велесовой книге», только после разгрома киммерийцев на Днестре, дойдя до Карпатских гор, пять родов отца Богумира приняли название скифов. А с другой стороны, корни скифов уходят в глубокую древность: они считают, что «со времени их первого царя Таргитая до вторжения в их землю Дария прошла как раз тысяча лет»{332}. Что не так уж далеко от истины: примерно за тысячу лет до похода Дария I на скифов (514–512 гг. до Р.Х.) возникла Новохеттская империя (XV в. до Р.Х.).

Не все, кто жил в Скифии — скифы. Собственно скифы — это сколоты, как сами они себя называют, или царские скифы, как переводит это Геродот. Сколоты — это племена, ведущие свой род от трех потомков Таргитая, его сыновей Липоксая, Арпоксая и Колаксая, которые нашли упавшие с неба золотые плуг, ярмо, секиру и чашу — т. е. символы трех каст: землепашцев, воинов и жрецов. Предметы достались самому младшему — Колаксаю, который и стал царем всех скифов. Кстати, переход царского престола по наследству к младшему сыну сохранялся потом в Степи тысячелетие — например, у тех же хазар.

«От Липоксаиса (как называет его на греческий лад Геродот) произошло скифское племя, называемое авхатами, от среднего брата — племя катиаров и трасниев, а от младшего из братьев — царя — племя паралатов. Все племена вместе называются сколотами, то есть царскими. Эллины же зовут их скифами…».

Есть много версий по поводу того, как переводится этот этноним. Например, Татищев предположил, что название «скиф» произошло от греческого «скинос» (кожа), т. к. скифы носили кожаные одежды, либо от еврейского «скиния» — шалаш (шатер) в котором обитали в своих скитаниях «скиты» (skith){333}. Отсюда, видимо, возникла мысль о том, что «скиф-скит» означает скиталец, а само слово имеет славянское происхождение. Выводят слово «скиф» и из старо-готского (читай — киммерийского) «skiatha», означающего «стрелки из лука», и из готского «skildus» или норвежского «skioeldr», т. е., «люди со щитами», и из западнотюркского «Сакев», что буквально означает «Дом Сака», в смысле «Земля Саков»{334}.

Мне лично больше импонирует предположение о киммерийском происхождении этнонима «скифы». Убегают киммерийцы, сломя голову в Западную Европу, а на вопросы встречных: «От кого бежите?», отвечают: «От стрелков из лука!». Но едва ли этот вопрос можно будет когда-нибудь решить окончательно и бесповоротно.

Описывая различные народы, о которых скифы ему рассказали, несмотря на весьма мифические подробности (вроде одноглазых людей, стерегущих золото грифов, и поедания стариков), Геродот дает, в принципе, логичную с точки зрения современных исторических знаний, картину появления скифов в Европе: «Аримаспы изгнали исседонов из их страны, затем исседоны вытеснили скифов, а киммерийцы, обитавшие у Южного моря, под напором скифов покинули свою родину»{335}. Исход арийских племен с северо-запада Китая вызвал, по принципу «домино», передвижение всех племен Центральной Азии, в том числе и саков-скифов.

Но самое интересное, что здесь у Геродота мы вновь встречаемся с уже знакомыми нам «амазонами»-алазонами: «Ближе всего от торговой гавани борисфенитов{336} (а она лежит приблизительно в середине всей припонтийской земли скифов) обитают каллипиды — эллинские скифы; за ними идет другое племя под названием ализоны. Они наряду с каллипидами ведут одинаковый образ жизни с остальными скифами, однако сеют и питаются хлебом, луком, чесноком, чечевицей и просом»{337}.

Ализоны жили к западу от Днепра, их территория простиралась, по крайней мере, до Южного Буга. Хотя все исследователи, начиная от Геродота, называют их скифским племенем{338} (и это, несомненно, так), но стоит обратить внимание, что по официальной версии истории «протославян», здесь, в границах той же самой территории, в V–VII вв. по Р.Х. жили анты — уже «стопроцентные» славяне. А севернее их — венеды, как раз там, где, по Геродоту, обитали «скифы-земледельцы», сеявшие зерно не для собственного пропитания, а на продажу». И вот сидят наши ученые мужи, связавшие себя по руками и ногам теорией о том, что славяне появились только в VI–VIII вв. по Р.Х., и гадают: как, когда и откуда «протославяне» пришли сюда — из степей ли Центральной Азии, из Припятских болот, либо просто свалились с неба, как золотые инсигнации царской власти у скифов? И только одна мысль не допускается ни под каким видом: что жили здесь пять славянских родов отца Богумира со времен разгрома киммерийцев.

Но есть некоторые современные авторы, которые связывают геродотовских скифов-ализонов с алазонами, жившими во II тысячелетии до Р.Х. в верховьях реки Тигр{339} — то есть, на пути миграции ариев из Хеттии в Иран. Так прослеживается тысячелетняя связь между сынами Магога (скифами) и славянами (ализонами).

На берегах Черного моря от Дуная до Дона обитали скифы-кочевники, в том числе и так называемые царские скифы. Это была основная ударная военная сила Скифского царства, способная защитить не только себя, но и все находящиеся в зоне ее ответсвенности родственные и дружественные племена, что и показала в последующем война с персами. Такая структура организации государства, когда кочевники находились в симбиозе с оседлым населением, была характерна для Восточной Европы на протяжении почти двух тысяч лет — до появления Романовской России. Мы видим союз кочевой Орды и оседлого хлебороба и землепашца и в Гуннской империи, и в Хазарском каганате, и в Рюриковской Руси{340}.

Из сообщений Геродота мы узнаем, что царские скифы жили к востоку от реки Герра вплоть до Дона. Ученые до сих пор затрудняются идентифицировать эту реку с какой-либо из ныне существующих на Украине: «Исследователи полагают, что их идентификация, имеющая большое значение для локализации скифских племен, очень сложна ввиду неясности и противоречивости сведений Геродота»{341}.

Однако украинский исследователь B. C. Янович предположил (и нашел убедительные подтверждения своей гипотезе), что некогда Днепр разделялся на две реки в районе г. Черкасс. Западное русло (Борисфен) тек на юг, и, сливаясь с Гипанисом (Южным Бугом), впадал в Черное море возле Ольвии, в лиман южнее ее. Восточное русло (Герр) отклонялось далеко на восток, сливалось с Гипакирисом (р. Ингулец) и впадало в море близ современной Евпатории. Сейчас это современное русло Днепра. Автор гипотезы считает, что причиной этого мог быть «моренный вал… в стоке через Приднепровскую возвышенность». Он способствовал возникновению крупного озера и стоку воды через западное русло (Борисфен), до тех пор, пока вал не был размыт Днепром и воды реки пробили себе новое, восточное русло (Герр-Днепр){342}.

Если вспомнить, что Приднепровская возвышенность появилась в результате Днепровского оледенения, то существование нанесенного ледником вала еще во времена Геродота неоспоримо свидетельствует о том, что последнее оледенение произошло вовсе не 12 000 лет назад, а гораздо позже, как об этом и говорилось выше. Иначе ко временам Геродота песчаный вал был бы уже давно размыт. О том, что эти земли совсем недавно по историческим (а не геологическим!) меркам освободились ото льда свидетельствуют и сильный холод, и постоянные снегопады в скифских степях, и замерзающий Киммерийский Боспор, по льду которого люди переходили из Крыма на Таманский полуостров{343}.

Еще одним свидетельством того, что география Восточной Европы всего две с небольшим тысячи лет назад была во многом отличной от нынешней, являются слова Геродота о том, что практически все реки Скифии вытекают из больших озер: «… Тирас [Днестр] …начинается на севере и вытекает из большого озера на границе Скифии и земли невров… Гипанис [Южный Буг] — берет начало в Скифии. Вытекает она также из большого озера, у которого пасутся дикие белые кони. Озеро это справедливо зовется «матерью Гипаниса». … За ними следует пятая река под названием Пантикап [Ингул]. Течет она также с севера и из озера. …Гипакирис [Ингулец] — берет начало из озера… Наконец, восьмая река — Танаис [Дон]. Она течет сверху, беря начало из большого озера…»{344}.

Конечно, на современных картах мы не увидим никаких озер у истоков всех названных рек. И можно было бы списать озера на «неосведомленность» Геродота, но все же в специальной литературе упоминаются огромные озера, расположенные в междуречье Днепра и Вислы, особенно по течению Припяти. Сегодня здесь, на границе Белоруссии, Польши и Украины остались лишь бескрайние болота, а уж об истоках Днестра и Южного Буга и говорить нечего — это теперь предгорья Карпат. И все же именно здесь находилось русло реки Океан, несущей талые воды ледника из Черного моря в Атлантику. И Припятские болота недвусмысленно свидетельствуют, где это русло проходило. А реки Ингул и Ингулец вытекали из того же озера, откуда брали начало два русла Днепра — Борисфен и Герр.

Но интересней всего, что озеро, из которого вытекал Дон, существовало еще в Средние века. Сигизмунд Герберштейн в своих «Записках о московитских делах» сообщает: «Знаменитая река Танаид{345}, которая отделяет Европу от Азии, начинается приблизительно в восьми милях к югу от Тулы, с незначительным уклоном к востоку, но не с Рифейских гор [разумеется, ледник уже давно растаял. — В.М.], как передавали некоторые, а из огромного Иванова озера, т. е. озера Ивана, которое простирается в длину и в ширину приблизительно на 1500 верст и начинается в лесу, который одни называют Оконицким лесом, а другие Епифановым лесом. Из этого озера вытекают две большие реки, Шат и Танаид: Шат — к западу; приняв в себя реку Упу, он вливается в Оку в северо-западном направлении. Танаид же сперва течет прямо на восток и между царствами Казанским и Астраханским проходит в шести или семи нем[ецких] милях от реки Волги; затем, заворотив к югу, он образует болота, которые называют Меотидскими»{346}.

Ныне на карте вы никаких «огромных озер» в полторы тысячи верст не найдете. Да и в 150 верст не видно (надо учесть, что в исторических документах часто появляются и пропадают «лишние» нули). Есть малюсенькое озерцо севернее Новомосковска — и все. Можно посмеяться над доверчивым иностранцем (правда, оставившим подробное описание всего Московского царства и его истории, сохранившим для нас массу интереснейших сведений по областям страны, рекам, плодородию почвы, обычаям и т. п.), но можно и задуматься, а почему это два автора, Геродот и Герберштейн, не самые последние люди своего времени, с промежутком в две тысячи лет утверждают одно и то же? Может, доля истины тут есть? И вся средняя полоса Восточно-Европейской равнины после отступления ледника была покрыта бесчисленным множеством больших и малых озер (не в последнюю очередь из-за таяния слоя «вечной мерзлоты», как это происходит и сейчас на севере Сибири)? А за озерами, как многократно повторяет Геродот, лежит безлюдная пустыня (тундра?): «Севернее ализонов живут скифы-земледельцы. … Наконец, еще выше их живут невры, а севернее невров, насколько я знаю, идет уже безлюдная пустыня»{347}.

Таким образом, северная граница территории Скифии проходила примерно по 50–й параллели, южная — по берегу Черного моря, с запада и востока границей служили Дунай и Дон соответственно. Геродот пишет, что Скифское царство представляло собой квадрат с длинной сторон 40 000 стадий каждая. Однако здесь, скорее всего, мы вновь имеем дело с т. н. феноменом «лишнего нуля». Греческий стадий равнялся 185 метрам, и 40 000 стадиев — это около 7500 км. При таких границах Скифия раскинулась бы до Северного полюса. Реальная сторона геродотовского квадрата была в 10 раз меньше — примерно 700–750 км. Скифия почти вписывалась в границы современной Украины. Климатические условия, судя по Геродоту, соответствовали тем, что сейчас существуют в средней полосе европейской части России. Земля была плодородной, степи покрыты травой, имелось огромное количество дичи и рыбы (в том числе осетровых), были месторождения соли. Скотоводство и земледелие процветало. Зерно производили на экспорт.

В Скифском царстве жили и кочевники, и оседлые скотоводы, и земледельцы, и охотники. Понятно, что это вело к различному образу жизни. Хотя Геродот устами царя Иданфирса и утверждает, что у скифов «нет городов и обработанной земли»{348}, мы знаем, что это верно лишь по отношению к царским скифам, но не к их подданным.

Тот же Геродот упоминает о городе Гелоне в земле самого северного племени, входящего в Скифское государство — будинов. Правда, он пишет, что основавшие город гелоны были эллинами и ничего общего не имели с будинами{349}. Но греческий географ II в. до Р.Х. Клавдий Птоломей приводит список из шести городов, расположенных на Борисфене (причем, с указанием их координат): Азаргий, Амадока, Сар, Серим, Метрополь, Ольвия (она же г. Борисфен). По крайней мере, четыре из названных городов принадлежали аборигенам. Координаты города Амадока соответствуют Киеву, а на месте города Серим находится село, по которому получила свое название знаменитая Зарубинецкая культура и древнее городище, которое местные жители называют Сурмы{350}. Надо думать, что это были не единственные города Скифского государства.

Скорее всего, скифские поселения на Борисфене не слишком отличались от Гелона, который был построен целиком из дерева (то, что длина каждой стороны городской стены была 30 стадий, или пять с половиной километров — т. е. вся площадь крепости составляла около 30 кв. км — вызывает большие сомнения). Этот город был сожжен персами во время войны{351}.