Хочу всё знать [1970].
А. Быков. КАМЕННАЯ МУМИЯ.
У меня на столе вот уже скоро двадцать лет лежит осколок далёкого прошлого Земли. Сейчас это — мёртвый известняк, а ведь некогда «камень» двигался, питался, «дышал», оборонялся, словом, делал всё, что присуще каждому живому организму. Он медленно ползал по морскому дну, ловил мелких рачков и жевал водоросли. Это было самое безобидное «травоядное» существо, чем-то напоминающее по форме не в меру растолстевшего современного рака, но только без клешней.
![А. Быков. КАМЕННАЯ МУМИЯ. ЗЕМЛЯ. Хочу всё знать [1970].](KHochu-vsyo-znatjj-1970-71.jpg)
Тело его было покрыто твёрдым хитиновым покровом. Когда угрожала опасность, он зарывался глубоко в ил, выставляя наружу два «перископа». На головном щите у него располагались два глазных бугорка (они, кстати, прекрасно сохранились), от которых отходили длинные тяжи, увенчанные глазными нервами. Выставляя свои «перископические глаза» над поверхностью ила, наш герой проглядывал «окрестности» на все 360°, сам оставаясь невидимым для врагов. Их у него было много: хищники в ту пору уже водились… А через несколько сот миллионов лет человек «изобрёл» перископ, не ведая о том, что это уже не новинка…
Однако пора и представиться. На нашем фотоснимке изображён «портрет» скромного трилобита, которому учёные-палеонтологи посмертно присвоили красивое и громкое латинское имя — азафус экспансус. Он жил около 450 миллионов лет тому назад, в предсилурийскую эпоху. Большинство его сородичей-трилобитов вымерли в девоне, пережив азафуса на каких-нибудь 70 — 120 миллионов лет. Казалось, что могло остаться с тех пор?
Древние египтяне славились своим удивительным искусством мумификации. Подолгу стоят восхищённые посетители крупнейших музеев мира перед застеклёнными витринами. В них выставлены высохшие тела египетских фараонов, живших всего несколько тысячелетий тому назад. Как не похож на них наш трилобит! Посмотрите, какие у него живые «глаза», большие и печальные. Кажется, что ему бесконечно жаль чего-то, о чём нельзя никому рассказать… Он замер на илистом дне, так и не успев зарыться в него. Где-то высоко над ним шуршали волны родного моря. Они пели ему вечную прощальную песню и заносили илом. Потом море ушло из этих мест. Тектонические силы Земли приподняли его дно, и вода сместилась куда-то на запад. А ил остался, затвердел и со временем превратился в известняк, окаменел со всем тем, что было в нём погребено. Природа и здесь, в искусстве погребения, опередила людей. Если рассматривать теперь эту породу в микроскоп, в ней можно увидеть множество обуглившихся органических остатков. Это всё, что осталось от мельчайших живых организмов и водорослей, которыми когда-то питался азафус.
И если уж рассказывать о трилобите всю правду, он — ленинградец, самый коренной из всех, кого я когда-либо знал. Под Ленинградом есть посёлок Саблино. Здесь, на берегу ручья, я нашёл и вырубил его из плиты монолитного известняка летом 1951 года. Это была редкая по целостности находка. Азафусу тогда немного не повезло: при расчистке он лишился кончика «хвоста» из-за того, что реставраторам захотелось «поймать сразу двух зайцев» — трилобита и «морской гвоздь», который выступал рядом[3]. Это микроучасток древнего дна; на нём 450 миллионов лет назад в последний раз прилёг отдохнуть обитатель древнего моря.