Кожедуб.

Воздушная битва под Яссами.

Преследуя в ходе Уманско-Ботошанской операции отступающего противника, в ночь на 27 марта 1944 года государственную границу СССР с Румынией перешли бойцы 3-й гвардейской воздушно-десантной дивизии и 206-й стрелковой дивизии 27-й армии генерал-майора С.Г. Трофименко. Впервые с начала войны боевые действия были перенесены из пределов родной страны на территорию агрессора. Это событие стало новым рубежом, преодоленным советскими войсками. Изменялся сам ход войны: Красная армия становилась армией-освободительницей. 2 апреля 1944 года советское правительство выступило с заявлением, что оно не преследует целей приобретения какой-либо части румынской территории или изменения существующего общественного строя Румынии.

Германское командование, конечно, сознавало ненадежность своего румынского союзника. Освобождение советскими войсками Румынии грозило немецкой военной машине невосполнимыми материально-экономическими потерями.

Спешно разработав совместно с диктатором Румынии Антонеску и его штабом контратакующую операцию (а румынская армия насчитывала в то время 31 кадрированную дивизию), германо-румынские части 30 мая 1944 года нанесли Красной армии встречный удар.

В советской исторической литературе боевые действия в Румынии порой назывались боями местного значения. Это делалось по строго соблюдаемым в годы социализма правилам «дружбы и пролетарского интернационализма». Конечно же сражения в Румынии по своей политической и военной сути «боями местного значения» не являлись. Их накал был значительно выше.

Для проведения контрнаступления в районе Ясс Германия и Румыния сосредоточили 10 полноценных дивизий, в том числе 4 танковых, мощную авиационную группировку, включавшую более 1000 самолетов люфтваффе и ВВС Румынии. Частям вермахта и румынским вооруженным силам ставилась главная задача — откинуть русских за реку Прут.

ВВС Румынии в годы войны имели самолеты десятков типов из семи стран мира. По неполным оценкам, их число в мае 1944 года достигало 672 боевых машин. Среди них были: немецкие ФВ-190А, Г-3 и Ф-8, Ме-109 Ф, Г-2, Г-5 и Г-6, Хе-112Б, Ю-87, Д-3, Д-5, Ме-110 Г и К, Ме-410А-3, Хш-129 Б-2 и Б-3, Ю-88 А-4, А-5, Г-7 и С-1, Хе-111, Х-3, Х-6, Х-16, До-17М, ФВ-189 А-3, Ю-52, итальянские СМ.55, СМ.62, СМ.79, Кант 501, Джиайэс 79Б; польские ПЗЛ П.И, ПЗЛ П.24, ПЗЛ П.37, румынские ИАР-37, ИАР-39, ИАР-80, ИАР-81, Джиэрэс 79Б, французские бомбардировщики Потез 543, Потез 633А-3, Б-2 и Си-2, Блох 210, английские бомбардировщики Бристоль «Бленхейм» Мк.1, истребители «Харри-кейн» Мк. 1. И это еще неполный список типов самолетов Румынской королевской авиации (FARR), воевавшей главным образом на Восточном фронте. В пестроте многообразия своей авиации ВВС Румынии уступали лишь люфтваффе, ВВС Великобритании и США.

Позже румынские ВВС заявят, что уничтожили за войну 1500 советских самолетов. Американцы потеряли над Румынией 399 самолетов, англичане — 44, до 40 самолетов потеряли немцы (с августа 1944 года Румыния повернула оружие против Германии). Румынские ВВС потеряли убитыми 972 человека и пропавшими без вести 838. Такая убыль летного состава говорит о потере румынами около 2500 самолетов.

В битве под Яссами румынская армия предприняла свою самую решительную попытку контрнаступления. 30 мая 1944 года после мощной артиллерийской подготовки и массированного налета авиации неприятель атаковал позиции 52-й и 27-й армий. В первом эшелоне атаку вели 40-й немецкий танковый корпус генерала фон Кнобельсдорфа и 4-й румынский армейский корпус. Самолеты люфтваффе, скрытно нарастив силы, совершили в этот день более 2000 боевых вылетов, румынские самолеты — 476. Самолеты противостоявшей им 5-й воздушной армии совершили 30 мая только 703 боевых вылета.

В течение семи дней советские войска отражали целенаправленные и настойчивые атаки немецких танковых частей. По данным, почерпнутым из советских источников, противник потерял свыше 27 тысяч солдат и офицеров, более 500 танков и штурмовых орудий, 366 самолетов[27]. Советские войска потеряли здесь более 16 тысяч человек убитыми. К середине июня фронт в Румынии стабилизировался западнее Рэдуэци-Пашкани и севернее Ясс. Наступление противника выдохлось, и одной из причин этого была нехватка авиации.

Части 5-й воздушной армии ВВС РККА, сражавшиеся под Яссами, — 4-й и 7-й истребительные авиационные корпуса, 1-й гвардейский штурмовой авиакорпус, 2-й штурмовой авиакорпус, 2-й гвардейский бомбардировочный авиакорпус, 312-я ночная бомбардировочная авиадивизия — имели в своем распоряжении 1338 самолетов, из них 1103 боеготовых. Почти половину от общего числа советских самолетов — 584 составляли одномоторные истребители Ла-5, «аэрокобра», Як-1, Як-7Б и Як-9. В мае—июне 1944 года в ходе боев под Яссами был сбит 221 самолет 5-й воздушной армии ВВС РККА, а ее небоевые потери составили 53 самолета[28].

Еще 1 мая 240-й истребительный авиационный полк в спешном порядке перебазировался на аэродром Табэра, который находился уже на румынской земле. Летчиков разместили в выбеленных хатах городка, утопающего в садах. Кожедуб, как всегда в последнее время, жил в одной комнате с Брызгаловым. Рядом, по-соседству, жили Мухин и Амелин. Разумеется, большинство личного состава полка за фаницей оказалось впервые и изо всех сил острило: «Курица — не птица, Румыния — не заграница, Чучаев — не офицер». Летчик 2-й эскадрильи Чучаев — младший лейтенант из последнего пополнения, веселый мальчишечка-блондин невысокого роста — был самым молодым офицером в полку.

Советских летчиков поразила крайняя бедность и забитость местного населения. Румынские крестьяне, запуганные нацистской пропагандой, первоначально прятали от русских своих жен и дочерей, а потом, когда выяснилась надуманность угрозы, приветствовали и угощали бойцов от всей души, всячески выказывали свои симпатии. Конечно, не везде отношения с мирными жителями складывались так благополучно, но в целом ситуация была мирной.

Во время битвы под Яссами — одном из крупнейших воздушных сражений Второй мировой войны — 240-й ИАП и 12 других истребительных авиационных полков сражались на относительно узком участке фронта. Здесь действительно собрались лучшие из лучших: Кожедуб, Евстигнеев, Покрышкин, Гулаев, Полбин — с одной стороны, кавалеры высших германских наград Хартман, Баркхорн, Батц, Рюдель — с другой.

Подорванная боевая, в том числе и военно-авиационная, мощь Германии уже не позволяла немцам проводить последовательные, с использованием большого опыта когда-то успешные воздушные операции. Теперь речь могла идти только о более или менее эффективных контрударах, о сдерживании, о кратковременном, максимум на одну-две недели, захвате инициативы. Несмотря на отсутствие господства в воздухе, люфтваффе в последний раз за войну активно пыталось применять свои знаменитые пикировщики Ю-87.

Кожедуб как воздушный боец к моменту битвы под Яссами находился в расцвете сил. Приняв воздушное боевое крещение в ходе сражения на Курской дуге, он прошел великолепную боевую школу в составе хорошо слетанного полка с сильным летным составом. В битве на Днепре Иван закрепил достигнутое, пополнил арсенал технических приемов. Здесь он узнал особенности поведения своей машины на критических режимах, мог точно предугадать, какого предельного маневра можно ждать от противника, мог минутами «жечь глаза на солнце», высматривая начало вражеской атаки.

К тому времени он выработал и уже не раз результативно применил свой «фирменный», предельно опасный для исполнителя прием атаки — снизу, с высоты нескольких десятков, а порой нескольких метров. Он пытался пропагандировать этот прием, еще не понимая, что успех последнего — в его, Кожедуба, исключительной летной одаренности, что сложный пилотаж в боевых условиях на сверхмалых высотах по зубам единицам, а вот желающих его освоить будет много, особенно среди молодежи, а плата за промах — запредельна.

В отношении опыта летчика-истребителя, его неуязвимости в воздушном бою очень интересны слова выдающегося советского аса Ф.Ф. Архипенко:

«Когда я совершил более 150 боевых вылетов и сбил десяток неприятельских самолетов, мне стало ясно, что истребителю в бою меня не взять. Не раз встречал в воздухе опытные немецкие пары: по маневрированию, по тому, что они позволяли и чего нет, становилось ясно — на победу рассчитывать не приходится, а при необходимой осмотрительности и те останутся с носом. Иной раз наши новые эволюции были настолько ожидаемыми, что мы расходились, качнув друг другу крыльями.

Другое дело — хорошо вооруженный бомбардировщик: когда строишься ему в хвост, то получить от хитрого стрелка пулю между глаз очень даже возможно».

Вновь и вновь применял Иван атаку с бреющего полета — высшее проявление мастерства летчика-истребителя, особенно эффективное на прикрытии своих войск. Такой способ боя исключал собственное преимущество в скорости и относительную безопасность стремительных атак с высоты, чаще других применявшихся немецкими асами. Преимущество атаки с бреющего полета — в ее неожиданности, в небольшой дистанции атаки, в малой заметности атакующего самолета на фоне земли. Оно заключалось также в том, что подвергался нападению неприятельский бомбардировщик или штурмовик, уже находящийся на боевом курсе и потому наиболее опасный для наземных войск, но и уязвимый, поскольку все внимание неприятельского экипажа в эти секунды приковано к объекту атаки. Атака от земли низколетящих Ю-87 противоречила всему, чему учила тактика воздушного боя, всему опыту немецких летчиков. Сам бреющий полет в боевых условиях требовал от летчика максимальной концентрации и мог быть осуществлен далеко не всеми пилотами. Это самый рискованный элемент пилотажа. Риск этого элемента и на учебном, и на боевом уровне практически одинаков. Еще более возрастает уровень риска в сложных метеорологических условиях, когда этот способ воздушного боя становится чуть ли не единственно эффективным.

Высокий риск при выполнении — вот главная причина того, что этот прием практически не изучался в авиационных школах. В значительной степени его элементы были разработаны и обобщены на полковом уровне Иваном Кожедубом. Обобщений на более высоком уровне не последовало из-за крайне высокой цены ошибки, избежать которую могли только особо одаренные летчики.

Вот как описал эти бои наш герой в своей первой книге:

«Еще в конце ноября я пришел к мысли вести бой на бреющем полете.

Самолет трудно пилотировать на небольшой высоте, трудно распределять внимание в воздухе: ориентироваться, вести бой и одновременно следить, как бы не врезаться в землю, — надо контролировать каждое свое действие и соизмерять движения. В то же время враг ведет бешеный зенитный огонь. Необходимо владеть безукоризненной техникой пилотирования, чтобы искать врага на бреющем, маскируясь на фоне местности.

Я сам учился и учил летчиков моей эскадрильи сложному пилотажу на такой высоте. Как только враг показывался из-под кромки облаков, мы неожиданно появлялись снизу, словно отделялись от земли, и наносили немецким самолетам стремительный, внезапный удар в "брюхо". Противник терялся. Мы летели так низко, что иной раз чуть не сшибали макушки деревьев. Этот тактический прием был для немцев неожиданностью»[29].

Одаренность Кожедуба, как и десятков других боевых летчиков, проявлялась именно в проведенных им воздушных боях. Бои эти были не похожи один на другой, но все они, подобно мастерским эпиграммам, были творчески выстроены и точно проведены. Но они были возможны только в предельно собранном и внутренне дисциплинированном коллективе летчиков-истребителей, техников, мотористов, оружейников, которых не смущало даже неважное качество поступавших с завода самолетов. Творческими усилиями русских «левшей» — технарей и механиков — эти сырые, грубоватые машины доводили до состояния первоклассных боевых истребителей, не уступавших «мессерам» и «фокам», сделанным на заводах Германии.

Все остальное, кроме боя и подготовки к нему, меркло, не имело для Кожедуба значения. Не важно было, где устроен ночлег — нередко это была землянка с топчаном и матрасом, набитым сеном, не важно было питание — хотя почти всегда, даже в условиях возникавших иногда форс-мажорных обстоятельств, летчиков кормили хорошо. Особенно запомнилась многим консервированная американская колбаса и сгущенное молоко, которые некоторые летчики видели впервые.

Первостепенное значение имел окружающий Кожедуба боевой дух, та атмосфера, которая отличала лучшие части советской истребительной авиации времен войны. К ним можно отнести:

5-Й гвардейский ИАП (в полку воевали дважды Герои В.А. Зайцев и В.И. Попков, 20 Героев Советского Союза; летчики полка сбили в воздухе 656 и уничтожили на земле 83 самолета противника);

9-Й гвардейский ИАП (здесь воевали дважды Герои А.В. Алелюхин, С. Амет-хан, П.Я. Головачев, В.Д. Лавриненков, 24 Героя Советского Союза; на счету полка 558 сбитых в воздухе самолетов противника);

16-Й гвардейский ИАП (полк прославили трижды Герой A.И. Покрышкин, дважды Герои А.Ф. Клубов и Г.А. Речкалов, 13 Героев Советского Союза; всего одержано 618 воздушных побед);

178-Й гвардейский ИАП (здесь воевали трижды Герой И.Н. Кожедуб, дважды Герой К.А. Евстигнеев, 8 Героев Советского Союза: А.С. Амелин, П.А. Брызгалов, Б.В. Жигуленков, В.Ф. Мудрецов, В.Ф. Мухин, Н.И. Ольховский, Ф.Г. Семенов, И. Е. Середа; на счету полка было 399 сбитых вражеских самолетов).

176-Й гвардейский ИАП (ему принесли известность трижды Герой И.Н. Кожедуб, Герои Советского Союза Е. А. Азаров,

B. П. Александрюк, А.С. Амелин, С.В. Ачкасов, О.С. Беликов, А.Ф. Васько, В.А. Громаковский, А.А. Караев, Е. А. Кривошеее, А.С. Куманичкин, Н.С. Руденко, командир полка П.Ф. Чупиков, И.И. Щербаков, С.М. Крамарен-ко, Г.И. Гесь, С.П. Субботин; в ходе Великой Отечественной войны и войны в Корее сбито 445 самолетов противника);

402-Й ИАП (11 Героев Советского Союза; 810 самолетов противника уничтожено в небе и на земле).

К результативнейшим полкам советских ВВС также относятся 15-й ИАП (580 сбитых самолетов противника), 32-й гвардейский ИАП (523), 812-й ИАП (505 сбитых), 728-й ИАП (дважды Герой А.В. Ворожейкин, 6 Героев Советского Союза: А.А. Вахлаев, А.И. Выборное, Н.П. Игнатьев, И.Е. Кустов, C.И. Лазарев, А.Е. Новиков; 504 сбитых), 100-й гвардейский ИАП (дважды Герой Д.Б. Глинка, 9 Героев Советского Союза; 502 сбитых), 129-й гвардейский ИАП (дважды Герой Н.Д. Гулаев, 9 Героев Советского Союза: Ф.Ф. Архипенко, М.Ф. Бекашонок, В.И. Бобров, Н.И. Глотов, В.А. Карлов, Е.П. Мариинский, М.В. Лусто, П.П. Никифоров, В.А. Фигичев; около 500 сбитых самолетов).

В морской авиации самыми результативными были летчики 4-го гвардейского ИАП ВВС Краснознаменного Балтийского флота (9 Героев Советского Союза: А.Ю. Байсултанов, Л.Г. Белоусов, М.Я. Васильев, командир полка В.Ф. Голубев, П.П. Кожанов, А.И. Кузнецов, А.М. Селютин, Г.Д. Цоколаев, Е.Т. Цыганов; 434 уничтоженных вражеских самолета).

Необходимо отметить, что во главе лучших истребительных полков стояли выдающиеся авиационные командиры: в 5-м гвардейском ИАП — Ю.М. Беркаль, дважды Герой Советского Союза В.А. Зайцев, Герой Советского Союза В.П. Бабков; в 9-м гвардейском — Герой Советского Союза Л.Л. Шестаков, Герой Советского Союза А.Ф. Ковачевич, дважды Герой Советского Союза В.Д. Лавриненков; в 16-м гвардейском — Герой Советского Союза Н.В. Исаев, дважды Герой Советского Союза Г.А. Речкалов, Герой Советского Союза И.И. Бабак, трижды Герой Советского Союза А.И. Покрышкин занимал должность помощника командира полка по ВСС, а затем сразу стал командиром 9-й гвардейской дивизии, куда входил полк; в 402-м ИАП — Герой Советского Союза П.М. Стефановский, выдающийся летчик-испытатель и летчик-истребитель К.А. Груздев, впоследствии, после переформирования полка — Герой Советского Союза А.Е. Рубахин; в 32-м гвардейском — Герои Советского Союза И.И. Клещев, В.И. Давидков, А.Ф. Семенов, В.А. Луцкий; В.И. Сталин; в 129-м гвардейском — Герои Советского Союза В.А. Фигичев и В.И. Бобров.

…Свою первую победу в битве под Яссами Иван Никитович одержал 31 мая 1944 года, сбив с дистанции 200—150 метров истребитель-бомбардировщик ФВ-190.

1 Июня 1944 года Кожедуб совершил два боевых вылета. Около 9 часов утра он вылетел во главе группы из 20 самолетов на прикрытие наземных войск и провел три боя. Первый бой — с группой ФВ-190, второй — атаковав группу Ю-87. Вот как Иван Никитович вспоминает об этом: «…Оказываемся сзади и выше бомбардировщиков. Их хвост остается неприкрытым, так как истребители выдвинулись вперед. На скорости со стороны солнца атакуем "юнкерсов". Не успеваю переносить огонь с одного самолета на другой: некогда следить, сбил ли, нет ли…».

В этом бою был подбит самолет А.С. Амелина, но ко-мэск-3 сумел приземлить его на своей территории. Кожедуб тем временем замечает новую большую группу Ю-87 (до 30 самолетов) и, пройдя сквозь боевой порядок противника, принимает свой третий воздушный бой за вылет:

«Решаю набрать высоту в стороне. Направляюсь к небольшому облаку. Стрелка высотомера показывала 4000 метров. Не успел как следует осмотреться — снова раздалась команда с земли. Слышу голос командира корпуса:

— Ястребы, ястребы, приближается третья группа бомбардировщиков противника! Приказываю сбить ведущего!

Понятно: только так сорвешь налет! Сбить ведущего не просто. Но приказ надо всегда выполнять немедленно, а сейчас тем более. Передаю по радио:

— Понял вас. Иду в атаку!

Решаю атаковать в лоб. Сзади подойти к "юнкерсам" трудно: выше них сзади "мессершмитты".

Внимательно осматриваюсь: главное, чтобы враг не зашел в хвост. Лечу навстречу противнику, маскируясь небольшим облаком. Ведущий — впереди группы. Вижу его отчетливо. Со снижением иду на одну высоту. Бомбардировщики молчат. Отлично знаю уловки противника. Конечно, фашисты давно уже приметили надписи на борту моего самолета. Выжидают. Но вот мы на одной высоте. Открывать огонь еще рано. Зато мимо меня вдруг полетели десятки трасс. Немцы не выдержали и открыли ураганный огонь.

А мне открывать огонь еще рано. Еще несколько секунд. Раз, два, три — и вот дистанция подходящая. В перекрестье прицела уже четко вижу ведущего.

Бью в упор. Впритирку проношусь над ним — он словно нырнул под меня. Теперь надо на встречных курсах проскочить сквозь боевой порядок врага и сразу, с разворотом на 180 градусов, в свое расположение.

Сквозь строй "юнкерсов" я проскочил чудом — ни с одним не столкнулся. Разворачиваюсь на 180 градусов. Беру курс к своим. И тут мимо меня пронеслись "фокке-вульфы". Вот они начали снижаться. Стремительно разворачиваются. Один пристроился к хвосту моего самолета метрах в пятидесяти. Пара прикрывает его сзади. А еще дальше их целый рой — хвост кометы из истребителей. Вот когда они решили взять реванш!

Мне стало страшно: сейчас в упор расстреляют. Передаю по радио:

— Веду бой один. Прошу помощи.

— Крепись! Сейчас наши подойдут, — слышу взволнованный голос Борового.

Напрягаю всю свою волю. Приказываю себе: "Страху не поддаваться! Вырваться!".

Рокот мотора подбадривает. Самообладание ко мне вернулось. Проделываю каскад фигур высшего пилотажа. А тем временем ведущий вражеской тройки яростно обстреливает мой самолет.

Теперь все зависит от моего морального состояния, от физической силы и умения пилотировать. Очевидно, силы противника на исходе. Мне тоже приходится нелегко. Но я еще могу продержаться.

"Фокке-вульф" ко мне присосался. Когда немецкий летчик старался упредить меня и выносил нос самолета, я отчетливо видел его голову, шлемофон, даже различал злое, напряженное выражение лица. Много раз трассы проходили совсем рядом. Слышно было, как попадает в хвостовое оперение. Скорее бы боеприпасы у стервятников кончились.

Выжимаю из самолета все, что он может дать. И отрываюсь. Теперь-то вряд ли им удастся сбить меня! Но неприятно, когда за спиной фашисты.

Еще стремительнее бросаю самолет из стороны в сторону. И вдруг гитлеровцы повернули назад — им вдогонку мчались "яки"…

Зато как же я обрадовался, когда, благополучно приземлившись на аэродроме, увидел, что все мои товарищи вернулись домой. И только тут почувствовал, до чего устал… Тревожила мысль, сбил ли я ведущего первой группы "юнкерсов"?»[30].

Этот «юнкерс» по решению командира полка был записан на счет Кожедуба и стал его сороковым сбитым самолетом. Кроме того, это была его 18-я победа над машиной подобного типа. А такая «специализация» иногда тоже учитывалась.

Например, среди Героев Советского Союза около десяти человек имеют на своем личном счету только истребители и истребители-бомбардировщики — Me-109 и ФВ-190 (В.М. Зиборов — 20 из 20 сбитых машин, В.И. Колядин — 16 из 16, И.Ф. Рубцов — 14 из 14, В.И. Федоренко — 13 из 13, В.В. Харчистов — 10 из 10). Полсотни асов сбили за войну 10—20 истребителей и 1—3 бомбардировщика или разведчика. Большинству же записаны победы над самолетами четырех-пяти типов (как правило, Ме-109, ФВ-190, Ю-87, ФВ-189, Ю-88), причем 70—80 процентов сбитых нашими асами машин — одномоторные истребители. Лишь несколько Героев Советского Союза (в основном летчики ПВО) имеют на своих счетах одни лишь бомбардировщики: В.И. Афанасьев (12 лично сбитых бомбардировщиков Ю-88), Г.А. Григорьев (все 15 лично сбитых самолетов — двухмоторные бомбардировщики, 2 сбитых в группе — разведчики Хш-126). Капитан В.Н. Залев-ский, погибший в первый день Курской битвы и имевший к тому времени 17 личных и 23 групповые победы, лишь две победы одержал над одномоторными истребителями Ме-109, остальные — над двухмоторными бомбардировщиками (11 лично сбитых Ю-88 и 1 До-215), двухмоторными истребителями (2 лично сбитых Ме-110) и разведчиками-корректировщиками (1 лично и 2 в группе сбитых Хш-126). Это исключительные результаты.

Нескольким выдающимся летчикам-истребителям — В.Ф. Голубеву, К.А. Евстигнееву, В.И. Попкову, Г.А. Речкалову, П.Т. Тарасову, Н.В. Харитонову -«- были записаны победы над самолетами десяти различных типов.

Удивителен результат Героя Советского Союза гвардии капитана В.И. Афанасьева: из 15 личных и 3 групповых побед — 12 личных и 2 групповые победы над двухмоторными бомбардировщиками Ю-88. Это был самый массовый немецкий бомбардировщик (всего их было выпущено около 15 100 штук), и по тиражности он уступал только истребителям Me-109 и ФВ-190. Напомним, что «восемьдесят восьмой» в модификациях S и G выпускался в качестве тяжелого истребителя и истребителя-перехватчика, то есть имел отменные скоростные и пилотажные характеристики. Стрелковое вооружение самолета имело от четырех до восьми пулеметов и пушек (Ю-88С-2 — пять 7,92-мм пулеметов и три 20-мм пушки). Развивавший скорость до 500 км/час в модификации G и до 600 км/час в модификациях S, этот самолет был грозным воздушным противником.

На счету Кожедуба были самолеты шести типов: 2 Хе-111, 3 Хш-129, 18 Ю-87, 18 Ме-109, 21 ФВ-190, 1 ПЗЛ-24. Он непревзойденный лидер по числу записанных на личный счет Ю-87. Лишь у нескольких летчиков по 11—13 записанных побед над машинами этого типа (К. А. Евстигнеев — 13 личных и 1 в группе, В.А. Зайцев и А.И. Покрышкин — 12 личных, Ф.Ф. Архипенко — 11 личных и 2 в группе, Г.А. Речкалов и П.И. Чепинога — по 11 личных).

Эта уникальная боевая машина была непревзойденной по точности атак наземных целей, по своей маневренности, быстроте и разнообразию способов перехода в атаку, своей живучести и неприхотливости во фронтовых условиях. Именно их широкое и настойчивое применение в первые месяцы войны навсегда отразилось в памяти противостоявших германской агрессии советских людей. Они унесли жизни десятков тысяч беженцев, солдат и офицеров.

Основной особенностью «штуки» была превосходно разработанная силовая и конструктивная схема самолета, обеспечивавшая необходимую прочность при минимальном весе. В известной отечественной справочной литературе этот факт не отражен и вес пустого самолета указан неверно — 3940 кг или 4100 кг. На самом же деле вес пустого Ю-87 В-1 и Д-1 составлял всего 2750 кг и позволял набирать взлетный вес до 6585 кг. Ю-87 «штука» при невысокой скорости (до 410 км/ч) и небольших размерах нес значительную бомбовую нагрузку (до 1800 кг), был оснащен совершенным для своего времени универсальным бомбовым прицелом. Он был способен с крутого пикирования положить бомбу в круг диаметром 3 метра. Высоко поднятый фонарь давал прекрасный обзор, низкий (относительно продольной оси) центр тяжести облегчал и сокращал время ввода машины в пикирование с ходу. За свои неубирающиеся шасси в казавшихся массивными обтекателях Ю-87 получил прозвище «лаптежник» (или «лапоть»).

Летчики этого немецкого пикирующего бомбардировщика, отличавшиеся в целом относительно высоким уровнем летного мастерства, любили атаки с малых высот, где вероятность поражения огнем зенитных орудий и истребителем существенно снижалась, а эффективность атак повышалась. Кожедуб, являясь мастером рискованной боевой работы на предельно малых высотах, именно поэтому и стал лидером ВВС РККА по числу сбитых «лаптежников».

Ю-87 был пятым или шестым по своей тиражности самолетом люфтваффе: их было выпущено, по разным оценкам, от 4881 до 5709 машин. Налетом этих самолетов на Польшу 1 сентября 1939 года в 4 часа 26 минут началась Вторая мировая война. Именно с этой машины лейтенант Ф. Нойберт очередью из курсовых пулеметов в тот же день открыл счет сбитым в этой войне самолетам. За штурвалами этих боевых машин сидели такие известные летчики Германии, как X. У. Рюдель, О. Бёрст, Г. Байер, К. Лау, К. Пленцат…

«Штуки» особенно эффективно действовали по боевым кораблям. В начале 1941 года их пилоты тяжело повредили английский авианосец «Илластриес», крейсер «Саутгемптон». Позднее, в апреле—мае 1941 года, у побережья Греции они потопили еще один крейсер, восемь эсминцев, большое число транспортных судов, повредили линкор, авианосец, два крейсера и два эсминца.

В 1941 году «штуками» были потоплены несколько советских кораблей — лидер «Минск», эсминцы «Стерегущий» и «Фрунзе», был тяжело поврежден и частично лишился боеспособности флагман Балтийского флота линкор «Марат». 6 октября 1943 года экипажи Ю-87 потопили лидер «Харьков», эсминцы «Способный» и «Беспощадный».

Сталин, возмущенный нераспорядительностью командования Черноморского флота, приказал убрать корабли 1-го и 2-го ранга в Батуми и Поти, где их не могли достать немецкие пикировщики, и тяжелые корабли Черноморского флота участия в боевых действиях больше не принимали до конца войны.

Таким образом, пикировщики Ю-87 потопили почти половину боевых кораблей 1-го ранга из потерянных СССР в ходе Великой Отечественной войны.

…1 Июня 1944 года под Яссами, в тот день, когда Кожедуб сбил свой 18-й и последний Ю-87, совершил 2000-й боевой вылет на Ю-87 и провел один из своих тяжелейших воздушных боев лучший немецкий летчик — Ганс Ульрих Рюдель. За этот вылет он был позднее награжден Герингом золотым с бриллиантами знаком «За боевые вылеты», став единственным летчиком люфтваффе, получившим его. Он был награжден и высшей наградой нацистской Германии — Рыцарским крестом с золотыми дубовыми листьями, мечами и бриллиантами. Вот как видел он Ла-5, самолет, на котором летал и Кожедуб, из своей кабины:

«…Я вылетаю в район между Коштнице и Григориополем, где в большом количестве прорвались советские Т-34. Меня сопровождают два самолета с бомбами — лейтенанта Фикеля и еще одного обер-фельдфебеля. Истребители прикрытия должны встретить нас над целью.

Мы приближаемся к Днестру, который в этом месте делает большую петлю. Внизу я вижу истребители и, как оптимист, думаю, что это наши. Мы входим в район, я начинаю искать русские танки и уже скоро понимаю, что это были не наши истребители, а советские. Машина обер-фельдфебеля подбита и, горя как факел, уходит на запад. Лейтенант Фикель передает, что у него пробоина, и тоже поворачивает обратно.

У меня сзади один Ла-5, а вслед за ним, на некотором расстоянии, — еще несколько других. Он старается держаться точно за мной, выпустив при этом закрылки, чтобы снизить свою скорость. Я лечу, используя низины, чтобы заставить его также снизиться. Страх столкновения с землей мешает ему хорошо прицелиться. Но вот он несколько поднимается, и очередь проходит рядом с кабиной. Мой стрелок Гадерман кричит, что он сейчас нас собьет.

Я резко ухожу в сторону. "Ла" по-прежнему держится сзади. Очередь проходит внизу почти вплотную к нашей левой плоскости. Гадерман кричит: "Все!" Я кричу ему в ответ: "Еще нет!" — и до упора тяну ручку управления на себя. Я не знаю, как долго это может продолжаться. На лбу у меня капли пота. Я "тяну" и "тяну", под плоскостями снова пролетает очередь. Делая очередной резкий вираж, я вижу напряженное лицо русского летчика.

Другие истребители прекратили преследование и, по-видимому, ждут успеха своего товарища. Полет на высоте 10—15 метров с внезапными резкими разворотами не для них. Вдруг я вижу на склоне холма немецких солдат, которые машут нам, и не понимаю, в чем дело. Тут же слышу, как Гадерман кричит: " 'Ла' упал!" Сбил ли его Гадерман из своего пулемета или он сам врезался в землю на одном из разворотов? Мне сейчас это все равно. В наушниках я слышу много криков на русском языке, кажется, они тоже видели произошедшее…

Данные радиоперехвата, полученные вечером, говорили о том, что тот Ла-5 пилотировал известный советский летчик-истребитель, неоднократный Герой Советского Союза. Надо отдать ему должное, летал он хорошо»[31].

Ганс Ульрих Рюдель совершил 2530 боевых вылетов (большинство на Ю-87 Г, около 100 — на ФВ-190), сам был сбит 30 раз, 5 раз ранен, но ни разу не согласился с тем, что был сбит неприятельским истребителем. В качестве причины своих вынужденных приземлений Рюдель признавал только зенитный огонь. Под Яссами он совершил около 40 боевых вылетов, в них он потерял двух своих ведомых. 8 февраля 1945 года, атакуя советские танки, Рюдель был сбит и ранен в правую ногу. Ее пришлось ампутировать, но уже в конце марта он с протезом вернулся в кабину «штуки» и до конца войны продолжал участвовать в боевых вылетах. Рюделю записано уничтожение 519 советских танков.

Занимаясь после войны спортом, в 1949 году он принял участие в чемпионате мира по горнолыжному спорту, где занял четвертое место. Пораженный этим чемпион мира Стейн Эриксен назвал тогда Рюделя «сумасшедшим немцем с деревянной ногой». Он совершил также сложнейшие горные восхождения, покорив несколько высочайших вершин Южной Америки. Умер Г. У. Рюдель 22 декабря 1982 года в возрасте 66 лет, оставив после себя книгу «Пилот "Штуки"», изданную в десятках странах мира, в том числе и в России.

Что касается рассказа Рюделя о гибели «неоднократного Героя Советского Союза», то заметим, что в битве под Яссами, несмотря на всю ее напряженность, не погиб ни один летчик — Герой Советского Союза. А вот немецкая истребительная авиация недосчиталась там своего второго аса — гауптмана Герхарда Баркхорна, кавалера Дубовых листьев и мечей к Рыцарскому кресту. Он был сбит, ранен и выбыл из строя на четыре месяца. Позже стараниями американских апологетов люфтваффе он был записан в «Клуб трехсот» как летчик, одержавший 301 победу. С большой степенью вероятности можно предположить, что Герхард Баркхорн был сбит товарищем Ивана Кожедуба — Федором Архипенко. День, время и место победы одного и поражения другого совпадают. Совпадают также указанные соперниками типы самолетов — «аэрокобра» и Me- 109Г-14.

Дело было так. 31 мая 1944 года в начале шестого вечера командир 1-й эскадрильи 129-го гвардейского ИАП гвардии капитан Федор Архипенко повел свою шестерку на прикрытие наземных войск в районе Тыргу-Фрумос. Это был его четвертый вылет за день. На обратном пути парой он набрал высоту более 4000 метров. После очередного разворота километрах в трех справа, полутора тысячами метров ниже, на попутно-параллельных курсах он заметил группу «лаптежников». По бокам и сзади «юнкерсов» шли истребители прикрытия. Как и было оговорено на земле, Королев и Мариинский остались наверху — в прикрывающей паре, а пары Архипенко — Бургонов и Лусто — Глотов, пикируя, устремились в атаку.

За несколько мгновений скорость истребителя превысила 700 км/час. Машину начало трясти, она рыскала носом, стремясь увеличить угол пикирования. Архипенко сосредоточил все свое внимание на пилотировании. К моменту прицеливания важно было иметь хорошо управляемый истребитель. Секунд через пять пикирования ведущий пары «мессеров» словно сам лег в прицел, и когда он «вспух» там, палец, уже чуть надавивший гашетку, двинул ее дальше. Самолет ощутимо задрожал от выстрелов пушки и пары крупнокалиберных пулеметов.

Так запомнил атаку с пикирования Архипенко. А вот как вспоминал последние секунды своего неудачного вылета Г. Баркхорн:

— Я получил сообщение, что русские истребители близко, но очень устал и был равнодушен ко всему на свете. Не было сил даже оглянуться. На моем счету тогда были 273 победы. Я, помню, думал, что скоро достигну 275, а позднее, возможно, и 300. Следующей победой стал я сам![32].

И все же советская истребительная авиация понесла под Яссами тяжелый урон. 30 мая 1944 года штурман 129-го гвардейского ИАП Герой Советского Союза гвардии капитан Н. Гулаев во главе шестерки вылетел «на прикрытие наземных войск». Его шестерка попала под разящий удар с пикирования группы немецких самолетов. В результате три «кобры» было сбито, две — подбито, а самолет Гулаева подбит и приземлился на аэродроме штурмовиков. Гвардии младший лейтенант С.В. Акиншин погиб, а младший лейтенант Н.И. Громов попал в плен.

Кто сбивал самолеты из шестерки Гулаева, понять невозможно, поскольку на победы претендуют сразу четыре десятка немецких и несколько румынских летчиков, которым было засчитано более 100 побед. Лейтенанту В. Вольфруму в этот день записали 11 побед, а капитану В. Батцу аж 15 — всего на четыре меньше, чем было сбито в тот день советских самолетов всех типов: 30 мая 1944 года 5-я воздушная армия потеряла в воздушных боях 19 самолетов. Коэффициент достоверности побед немецких асов в этих боях — менее 0,2.

В отношении поражения группы Гулаева Архипенко пишет: «И сегодня главную ошибку Н.Д. Гулаева, допущенную тогда, вижу в том, что он взял с собой сразу трех молодых, вовсе необстрелянных летчиков, которые и были сбиты в первом же своем бою»[33].

Гулаеву записали тогда сразу четыре победы, но, судя по всему, моральный урон от поражения того дня был слишком значительным. Поэтому в августе он был направлен на учебу в академию ВВС. К этому времени дважды Герой Советского Союза гвардии майор Н.Д. Гулаев имел 57 личных и 3 групповые победы, был первым по результативности в ВВС РККА. Но, думается, в планы командования никак не входило считать первым асом летчика, воюющего на американской «аэрокобре».

…В своем втором боевом вылете 1 июня 1944 года Кожедуб во главе восьмерки провел еще один сложный и красивый бой — вместе с комэском-1 Евстигнеевым. Тот, вспоминая о нем в своей книге, оставил нам одно из лучших описаний воздушных боев в мемуарной литературе:

«И мы ринулись на фашистов. Гитлеровцы ведут бой осторожно, не рискуют. Наверное, поняли, что перед ними не просто противник, а бойцы, способные сражаться не щадя своей жизни. "Фоккеры", разбившись по парам, периодически заходят в облака и оттуда тоже начинают атаки.

Чтобы избавить группу от всяких неожиданностей, внезапности нападения, я даю команду одной четверке снизиться метров на пятьсот, а сам остаюсь под нижней кромкой облаков. Видя это, "фоккеры" отказались от своего тактического маневра. Поняли наш замысел…Бой с ФВ-190 еще не закончился, как появляется восьмерка Me-109, за ней — Ю-87. Предупреждаю летчиков:

— Быть внимательней! Новая группа врага. Грек! Набери высоту, подойди поближе. Экономьте снаряды! — А сам думаю: "Откуда берутся гады, будет ли этому конец?".

Вдруг в эфире нежданной радостной вестью неторопливый голос Ивана Кожедуба:

— Кирилл! Держись, иду на подмогу!

Ликование охватило меня — сил словно прибавилось. Помощь пришла в самые трудные минуты боя, когда и горючего, и снарядов осталось совсем немного, а силы были столь не равны!

— Иван, наваливайся на "лапотников" — их две девятки! — передаю боевому другу краткую информацию о составе врага. — А я займусь "сто девятыми"!

И почти на встречных курсах мы сближаемся с подходящими "мессершмиттами". Они открывают огонь — отвечаем тем же. Проходят считаные мгновения, а "лавочкины" и "мессершмитты", словно по единой команде развернувшись на 180 градусов, закручиваются в одну спираль. Мимо нас проносится восьмерка Кожедуба и своими атаками, как тараном, разит подоспевших бомбардировщиков.

Немцы растерялись: они пытаются ринуться к эскадрилье Кожедуба, чтобы защитить бомбардировщики, но мы не даем им свободы выбора. И "сто девятые", связанные боем, не могут оказать существенной помощи "лапотникам".

Минут через семь бой закончился. Немецкие бомбардировщики, сбросив бомбы куда попало, беспорядочно уходят в западном направлении. Сопровождавшие их истребители последовали за своими подопечными.

Возвращаюсь в свой район, наши группы приняли прежний боевой порядок. Выше нас — восьмерка Кожедуба. А в моей не хватает одного самолета. Кого же?

Спрашиваю Тернюка:

— Грек, кого нет? Отвечает Середа:

— Шпынова. Он подбитый вышел из боя. В разговор включается Иван Кожедуб:

— Мы троих кокнули. Остальные как?

— Держимся, — отвечаю я товарищу. — У меня горючее на исходе.

— Не задерживайся, уходи, — советует Иван.

Весь остальной путь летим молча. Все ребята очень устали. Скорость повышенная — аэродром близко. Надо запросить, как добрался Шпынов и дома ли он?

Мою тревогу рассеивает ровный голос командира полка:

— Жив-здоров. Вас ждет не дождется. Волнуется парень»[34] ….Среди побед Кожедуба под Яссами — Хш-129, сбитый.

2 Июня 1944 года. Самолет этот шел замыкающим штурмовой группы противника, и Кожедуб, заметивший его в разрыве облачности, мгновенно атаковал и сбил с пикирования, поразив очередью со 150—100 метров.

Хш-129 был хорошо вооруженным бронированным штурмовиком с неудобной, тесной кабиной. Этих самолетов было выпущено немного, всего 858, и потому представляется возможным проследить заявленную победу по имеющимся спискам потерь[35]. 2 июня 1944 года, в 15 километрах западнее Ясс, действительно значится «сбитым неприятельскими истребителями» Хш-129 Б-2, пилотировавшийся флигером (рядовым) Бруно Ниндлером. Заметим, что быть сбитым неприятельским истребителем — самая нелюбимая причина в любых штабах, для любых летчиков, и в списках потерь эта причина редко превышает 10—15 процентов.

3 Июня Кожедуб совершил четыре боевых вылета с воздушными боями, и ему были записаны сразу три победы — все над ФВ-190. Два «фоккера» были сбиты им утром, в первом боевом вылете. (За весь период своей боевой работы Кожедуб трижды одерживал по три победы в день (12.10.44, 03.06.44, 12.02.45) и однажды — четыре (02.10.43). В пяти боях им было сбито по 2 самолета противника.) В этот день самолеты 4-го истребительного авиационного корпуса поднимались в воздух 201 раз, тогда как 2 июня совершили 85, а 1-го — 88 боевых вылетов.

4 Июля 1944 года появилось обращение командования 4-го истребительного авиационного корпуса к личному составу:

«Товарищи летчики, техники и вооруженцы!

…На нашем участке фронта завязались ожесточенные воздушные бои. За три дня воздушных сражений — 1, 2 и 3 июня — только летчики 240-го ИАП уничтожили 20 самолетов противника без потерь со своей стороны.

Герой Советского Союза капитан Кожедуб за два дня боев сбил 4 самолета противника. Это его 43-я победа. Мастер воздушного боя — капитан Евстигнеев сбил 5 самолетов противника — теперь на его счету 44 сбитых фашистских самолета. Младший лейтенант Брызгалов сбил 2 самолета, старший лейтенант Жигуленков — 2 самолета. Уничтожили по вражескому самолету отважные и умелые летчики — Тернюк, Мудрецов, Карпов, Шпынов…

Деритесь и бейте врага так, как бьют его летчики 240-го полка…».

В этих боях удалось наладить взаимодействие постов, оснащенных радиолокационными станциями «Редут» (поступили на вооружение в корпус в мае 1944 года), и дежурных истребителей корпуса. Отмечалось, что одна из станций сумела обеспечить работу 29 групп Ла-5 302-й истребительной авиационной дивизии и сорвать прицельное бомбометание 290 бомбардировщиков и штурмовиков противника. Среди указанных 29 групп несколько раз водил в бой свою эскадрилью и наш герой. Но по-прежнему основной формой прикрытия наземных войск оставались воздушные дежурства по заранее составленному плану, со сменой истребителей в воздухе.

Ясская операция продолжалась всего десять дней. Но это были дни, до предела наполненные боевой работой, дни победные, но тяжелые, потому что часть и сама несла тяжелые потери. Недаром К.А. Евстигнеев вспоминает, что накал воздушной битвы был столь высоким, так ощущался всеми, что командир полка даже дал команду выносить перед вылетами полковое знамя. «Делалось такое в исключительных случаях, когда складывалась настолько тяжелая обстановка в воздухе, что добиться победы в бою можно было, только рискуя жизнью. Командир полка, заместитель по политической части, начальник штаба собирались на старте, и знаменосцы выносили знамя части, ее святыню. Летчики перед вылетом на задание становились у знамени на одно колено, целовали полотнище и уходили в небо с клятвой: бить врага, не щадя жизни. Надо сказать, они были верны слову — дрались самоотверженно и непреклонно… В труднейшие моменты схватки, когда весь ты напряжен до предела и усталость дает о себе знать не только ошибкой, но порой и безразличием к себе, алое знамя выплывало из глубин памяти, напоминая о клятве, данной тобой»[36].

Кстати, вынос знамени — это древний ритуал, существующий тысячи лет. С незапамятных времен он использовался в Индии и Китае, государствах Древнего Востока. Мы знаем, с каким пиететом относились к своему орлу, венчающему штандарты, римские легионеры, помним сказания о легендарной силе французской Орифламмы. Боевые знамена поднимали дух войск перед началом сражений или в самые решающие минуты битв. Так было под Бувином и на Куликовом поле, под Грюнвальдом и Азенкуром, под Полтавой и Аустерлицем.

…5 Июня 1944 года старший лейтенант К.А. Евстигнеев сбил под Яссами три неприятельских истребителя: два ФВ-190 и Me-109. В этот день не вернулся на свой аэродром из боевого вылета в район Ясс ФВ-190 Вольфганга фон Рихтгоффена — сына генерал-фельдмаршала Вольфрама фон Рихтгоффена, племянника легендарного аса Первой мировой войны Манфреда фон Рихтгоффена (80 побед). В 1944 году Вольфрам Рихтгоффен командовал 2-м воздушным флотом Германии, а в 1943-м совмещал командование 2-м и 4-м флотами. Тяжело переживая гибель сына и военное поражение Германии, плененный американцами, он умер 12 июля 1945 года.

Кожедуб, захваченный непрерывной чередой вылетов и воздушных боев, чувствовал себя прекрасно. Он в совершенстве овладел машиной, знал большинство нюансов управления. Будучи физически очень крепким человеком, с великолепным от природы вестибулярным аппаратом, он даже в самом сложном бою очень точно чувствовал предел возможностей и прочности своего самолета. Конечно, это тоже приходило с опытом — дважды или трижды он возвращался на машине с необратимыми деформациями хвоста и фюзеляжа. Повреждения эти не были прямым результатом воздействия противника, они явились следствием хотя и вынужденных, но его собственных ошибок.

В воздушных боях с разными самолетами он умел превзойти противника, используя приемы самого сложного пилотажа, навязать ему свою волю. Эта способность доставляла ему огромное удовольствие, понятное далеко не всем летчикам. Большинство из них относилось к боевой работе как к тонкому, но опасному и сложному делу. Иван же каждый раз вступал в воздушный бой с необъяснимым удовольствием, и его искренне удивляло, что кто-то им восхищается, а начальство одаривает вниманием и не скупится на награды. При этом зависти к себе других летчиков, которая часто сопутствует успеху, он никогда не замечал. Когда же его предупреждали об этом, он или не верил и смеялся, или расстраивался.

Воздушные бои часто снились ему. Иногда он видел большое облако и чувствовал, что там, в облаке, затаился противник, готовый обрушить на него разящий огонь. Он преследует врага, но не заходит под облако, а, задрав нос, внакидку выпускает по нему короткую точную очередь…

7 Июня Кожедуб стремительно и точно атаковал от солнца «мессер», летчик которого, скорее всего, так и не заметил сбивший его истребитель. Очередь пришлась по кабине и по консоли. Плоскость, искромсанная снарядами, отвалилась, и самолет перешел в стремительное вращение. От многократно превышенных нагрузок на крыло вскоре отделилась и вторая плоскость, и бескрылый «мессер», подобно ракете, прочертил дымом по небу гигантскую дугу и исчез из вида.

Свою последнюю победу под Яссами Кожедуб одержал 8 июня 1944 года, в последний день битвы. Он пытался тогда прорваться к заходящим на цель «лаптежникам», но вовремя заметил заходящую в атаку пару «мессеров». Косой петлей с набором высоты он зашел на самолеты противника, но вспугнул их. Кожедуб и вместе с ним Мухин повторили маневр, но немцы опять были внимательны. Так продолжалось несколько раз. Кожедуб при этом пытался вести огонь по противнику с больших дистанций. В конце концов немецкая пара, форсируя моторы, с пикированием вышла из боя, но за одним из самолетов противника, а это были Me-109 Г-6, наши летчики наблюдали дымный след.

Кожедуб вошел в первую пятерку самых результативных асов воздушной битвы под Яссами. Наилучших успехов здесь добился К.А. Евстигнеев. Он совершил 19 боевых вылетов и сбил 11 самолетов противника: 3 Ме-109; 5 ФВ-190; 2 Ю-87 (1.6 и 2.6) и Хш-129. Вторым стал А.Ф. Клубов (впоследствии дважды Герой Советского Союза) из 16-го гвардейского ИАП, сбивший на «аэрокобре» 9 вражеских самолетов. И.Н. Кожедуб, Н.Д. Гулаев из 129-го гвардейского ИАП и А.А. Егоров из 212-го гвардейского ИАП одержали под Яссами по 8 воздушных побед. Кожедуб совершил здесь 22 боевых вылета, сбил 4 ФВ-190 (31.05, три-03.06); Ю-87 (01.06); Хш-129 (02.06.44); 2 Ме-109 (07.06. и 08.06). Всего же летчикам 240-го ИАП под Яссами было зачтено 48 воздушных побед. Потери полка составили 2 летчика и 5 самолетов.

С 30 мая по 8 июня 1944 года летчики и члены экипажей 5-й воздушной армии совершили 5751 боевой вылет зафиксировали 9544 пролета самолетов люфтваффе и ВВС Румынии. В немецких документах говорится о потере 78 самолетов. Но, зная немецкую систему подсчета потерь, которая, как правило, занижает их, потери румынской авиации, можно утверждать, что напряженные бои под Яссами стоили противнику не менее 100—110 самолетов[37].

В приказе войскам 2-го Украинского фронта № 084 от 10 июня 1944 года, подписанном командующим войсками фронта генералом армии Малиновским, членом Военного совета генерал-лейтенантом танковых войск Сусайковым и начальником штаба фронта генерал-полковником Захаровым, было объявлено, что в честь годовщины 5-й воздушной армии командир эскадрильи 4-го ИАК Герой Советского Союза капитан Кожедуб вместе с другими наиболее отличившимися в майских и июньских боях летчиками награждается ценным подарком — часами. Он был назван первым в числе лучших сталинских соколов фронта, а через два месяца, 19 августа 1944 года, награжден второй Золотой Звездой Героя.

К 8 июня наземное наступление немцев и румын выдохлось, а части 27-й и 52-й армий восстановили исходное положение. Значимые события произошли на Западном фронте: 4—5 июня англо-американские войска вступили в Рим, а 6 июня, с началом операции «Оверлорд» — высадкой союзников в Нормандии, над Германией нависла катастрофа. Тающие силы люфтваффе перебрасывались на защиту немецкой территории от бомбардировок.

На советско-германском фронте наступил короткий период оперативной паузы. А тем временем в Румынии, в течение трех лет воевавшей с Советским Союзом, началось национальное восстание. 24 августа 1944 года Румыния объявила войну Германии.