Кожедуб.

Роман в письмах.

Кожедуб уехал в Корею в 1950 году, через четыре года после женитьбы, оставив дома любимую жену и маленькую дочь. Разлука для Вероники Николаевны и Ивана Никитовича, людей молодых и любящих друг друга, была серьезным испытанием. Сохранились письма Кожедуба к жене, написанные им более полувека назад. Они тем более ценны для нас, что не подвергались тиражированию, а следовательно, и не шлифовались автором и редакторами при подготовке к изданию. Предельно честные, они свидетельствуют об искренности своего автора, человека, выполняющего сложную и ответственную работу.

Наш герой был предрасположен к эпистолярному жанру, что сказывалось иногда самым непредвиденным образом. Майя Константиновна, супруга Е. Г. Пепеляева, вспоминает, как осенью 1951 года, радостно приняв из рук почтальона письмо, она застыла от ужаса. Адрес на привычном конверте «из командировки» был написан не знакомым почерком мужа, а отпечатан на машинке. «Похоронки» с войны были еще очень свежи в памяти, и Майя Константиновна, рыдая и не решаясь прочитать послание, попросила знакомую распечатать письмо. Текст был кратким, и в нем не было ничего страшного:

«Уважаемая тов. Пепеляева Майя Константиновна!

Поздравляю Вас и Вашу семью с присвоением Вашему мужу звания "полковник".

Желаю Вам крепкого здоровья в Вашей семейной жизни и работе.

Гв. полковник Кожедуб.

14 Сентября 1951 года».

О литературном опыте Кожедуба можно говорить лишь весьма условно — книга, написанная им вместе с А.А. Худадовой, в художественном плане далека от совершенства. Тем не менее видно, что предлагаемые вниманию читателя письма написаны человеком начитанным и одаренным. Иван Никитович раскрывается в них с неизвестной нам ранее стороны — как страстно любящий муж и нежный отец, как добрый и заботливый человек. В этих же письмах нередко встречаются и бесценные описания боевой работы его дивизии в Корее, содержатся многие важные нюансы быта летчиков. Они позволяют взглянуть на работу Кожедуба его глазами: без всевозможных причесываний и той путаницы, которыми полны военные документы.

По-видимому, военная цензура благоволила «полковнику И.Н. Крылову» (псевдоним Кожедуба во время командировки в 1950—1951 годы в Китай) — ведь на каждом письме, отправленном по почте, стоит штамп: «Просмотрено военной цензурой». Удалось обнаружить лишь два письма, где перо цензора не коснулось строк Кожедуба. Да и наш герой в своих посланиях, зная, что их будут читать третьи лица, был достаточно аккуратен.

Все письма носят сугубо личный характер, они непосредственны и откровенны, написаны с долей «летного юмора», в котором их автор знал толк.

Порой в посланиях Кожедуба к жене встечаются пронизанные лирикой, прямо-таки стихотворные строфы:

«Солнце ласково зреет, справа длинная грядь снежных гор»;

«Пройду, любимая, через кромешный ад, ведь моя любовь к тебе вечная»;

«Приятный свист "телег" ласкает ухо»;

«Горжусь твоей красотой, твоей чистотой, а главное — твоей душой»;

«Через всю эту картину боя я видел твой образ»;

«И наша жизнь будет чудесной, и наша любовь никогда не приестся и будет вечно цвести»;

«Ах, время, время, ускорь ты нашу встречу!»;

«Быт — для терпящего»;

«Шум, гам, тарарам, и я уже в штатском спокойно всматриваюсь в жизнь этого города»;

«Чувства вечной любви и скука долгой разлуки»;

«Я буду всегда дышать тобой»…

Предложение опубликовать письма Ивана Никитовича из Кореи было сделано самой Вероникой Николаевной, всегда высоко их ценившей и сохранившей большую их часть. В конце девяностых годов она передала несколько писем автору этой книги. Основная же часть писем опубликована благодаря участию Ольги Федоровны Кожедуб, невестки Ивана Никитовича и Вероники Николаевны — именно она предоставила их для подготовки настоящего издания.

Большинство писем послано на адрес первой московской квартиры Кожедубов: Москва, Чистые пруды, дом 14, квартира 64. Несколько писем адресовано в санаторий ВВС, в Хосту, где летом 1951 года отдыхала с дочерью Вероника Николаевна, несколько, без указания адреса и с трогательной припиской на конверте: «В собственные ручки», переданы с нарочными.

На конвертах, отправленных по почте, помимо знакомых почтовых штемпелей с датами отправления и получения письма, стоит треугольный штамп с надписью по сторонам «Солдатское письмо БЕСПЛАТНО». На обратной стороне — штамп с гербом СССР и отметка военной цензуры.

Обратный адрес указывается чаще всего по-фронтовому: п/п 35530, Крылов И. Н.

В предлагаемых вниманию читателя письмах максимально сохранены орфография и характерные нюансы их написания, в том числе все сокращения. В ряде мест даются пояснения. Из некоторых писем изъяты строки личного характера.

Письма свидетельствуют о широких интересах И.Н. Кожедуба. Он часто упоминает о прочтенных книгах и о просмотренных фильмах, пишет, что мечтает ходить с женой в театр и на выставки, рассказывает о понравившихся ему публикациях, делится наблюдениями. В 1949—1951 годах в Москве велось строительство известных сегодня всему миру «сталинских высоток», и Иван Никитович мечтает о квартире в одной из них. В 1950 году было начато массовое производство телевизионных приемников — он настойчиво советует жене приобрести новинку…

В конце всех писем передается привет «мамульке» — матери Вероники Николаевны Марии Александровне Колдашевой и Лерке, иногда Лерочке — Валерии Семеновне Юсуповой, младшей сводной сестре Вероники Николаевны.

Но главной темой опубликованных ниже писем остается любовь.

«Мои любимые, родные женуленька и доченька!!!

Я скучаю по вам и каждую минуту думаю, как вы там без папулечки, как ваше здоровье, не обижает ли кто вас?

Милая Вероничка, любимая моя, родная, вот уже четвертый день прошел с тех пор, как я с тобой расстался на аэродроме Кубинка, и мне кажется, что твоя милая душа со мной. Твоих, родная, поцелуев мне хватит до нашей встречи. Я буду всегда дышать тобой….

Это письмецо я пишу в полете. Наш самолет подходит к Байкалу, солнце ласково зреет, справа длинная грядь снежных гор. Мне кажется, что я не так давно летел по этому маршруту домой, спешил к тебе, моя красивая женуленька. Я думаю, что придет к нам еще этот день, и мы будем счастливы. Но пока впереди предстоит великое испытание наших душевных качеств. Я думаю, что выдержу это испытание на отлично.

Вот, родная, под нами могущественный Байкал, исполняю долг авиатора — бросаю монеты для счастья нашего.

До свидания.

Целую Вас крепко-крепко…

Ваня Кожедуб.

11.12.50 Г.».

«Мои любимые и родные, женуля Верочка и доченька Наташенька!

Мои вы лапочки!

Поздравляю вас и мамульку с Лерочкой с наступающим Новым счастливым годом. Желаю вам хорошего здоровья и счастья в жизни. Сегодня прибыл на конечную точку нашей родной земли. Через несколько часов пересекаем границу, а там желайте своему папочке успехов в работе.

Мои милые, живите мирно, поддерживайте друг друга, а главное — не ссорьтесь.

Верочка, моя ты хорошенькая, ласковая женуля, учись, крепчай, крепко-крепко люби своего Ванюсика, а он будет верен тебе во всем…

Не скучай. Папочка о вас всегда будет думать.

Желаю хорошо встретить Новый год.

Целую крепко-крепко. Любящий Ваня.

17.12.50 Г.».

Родные мои, любимые женуленька и доченька!

Вот и конечная наша станция — Отпор. Кругом степь, сопки… Мороз до — 42°. Но я согрет вашим теплым чувством, мои милые.

Женуля, мне кажется, что так много прошло холодных дней, вспоминаю все наши совместные дни и ночи, твой светлый образ, родная. Посмотрю на ваши личики — они такие милые и любимые, и мне кажется, что я недалеко от Вас.

Вот уже приближается Новый год, пятилетие нашей супружеской жизни, такой хорошей. Прости меня, Верочка, что иногда я, по своей глупости, обижал тебя.

Жаль, что мы не вместе встречаем наше первое пятилетие. Но ты не грусти. Будут у нас еще счастливые минуты.

Хочу поздравить вас всех с наступающим Новым годом, счастьем. А тебя, женуля, — с нашей крепкой неразрывной любовью.

Ну, целую вас крепко-крепко. Любящий Ваня.

Извини, женуля, за мои каракули — писал на ходу поезда.

Пока в своей форме.

От Читы ехал поездом.

Все в порядке.

17.12.50 Г. И. Кожедуб.

Фотографировался на пропуск. Спешу».

«Мои родные и любимые женуленька и доченька, обнимаю вас и крепко целую!

Как вы, мои дорогие, встречали Новый год? Я представляю себе так, что, наверное, и елочка была. Очень жаль, что мы не вместе встречали Новый год, но в последние часы старого года и в 12 часов ночи по московскому времени все мои чувства и мысли были с вами, мои птенчики, мои хорошенькие.

Любимая Верочка, хочу поделиться с тобой несколькими строками о том, как я встречал Новый, 1951 год.

Оставался последний день старого года. Семь часов утра по местному времени. Я вскочил и делаю зарядку, а ты, любимка, наверное, только что уснула. Два часа ночи по-московскому, и вот о тебе думает твой Ванюсик, он дышит твоим дыханием (хотя ты, лапка, не любишь, чтобы на тебя смотрели, когда ты спишь, но я бы смотрел и смотрел, моя дорогая).

У нас был морозный солнечный день, ветер с пылью обжигает лицо, даю последние указания о проведении вечера (ответственности очень и очень много). Идет тщательная проверка приготовления пищи. Время близится к 12 часам ночи. Остается несколько минут, а мысли с тобой, моя любимая, думаю, что вы там в Москве тоже готовитесь. С Ник. Васильевичем идем в клуб (сарайного типа), все на местах.

12 Часов ночи. На 5 часов раньше мы встречаем Новый год. Гимн Советского Союза возвещает о могуществе нашей любимой Родины. Поздравляю с Новым годом. Тост за нашу любимую Соц. Родину, за ее героический народ, за Великого Сталина.

Громкое троекратное русское ура проносится по залу.

Вечер прошел очень организованно и хорошо. Приближался конец 1950 года по-московскому времени. Мы решили с Николаем Васильевичем встретить Новый год дома (маленькая комнатушка), поднять бокалы и выпить тост за наших дорогих жен и детей. Итак, я вместе с вами, мои любимые женуленька и доченька, встречал Новый, 1951 год. Думаю, что придет тот день, когда я увижу вас, крепко-крепко обниму и поцелую.

Женуленька, организационный период помешал мне тебе написать раньше, постараюсь исправиться и писать чаще.

Верочка, милая, привет знакомым. Целуй мамульку и Лерочку.

До свиданья, целую вас крепко, крепко.

1.1.1951 Года. Любящий Ваня».

«Мой любимый кристалл, моя верная женочка!!!

Птенчики мои родные!

Какое счастье, какая радость сегодня у меня — я получил от тебя, моя любимка, ЧЕТЫРЕ письма. Я так ждал от тебя, женуля, письмо, так ждал, что даже пришлось писать с беспокойством — не случилось ли что с тобой дома.

Наконец для меня настал день, который, подобно лучу солнца, осветил почти двухмесячный мрак. Когда мне пришли твои письма, женуля, я вначале не верил, что все они от тебя, сразу бросил обедать и начал смотреть, руки дрожали.

Убедившись, что все они от тебя, любимка, да и число везде одно и то же, я вскочил, начал бегать по комнате, прижимая к груди твои письма.

Немного страшной была фамилия получателя[61], но ниже: г. Москва, Чистые пруды… Какой родной и любимый мною почерк! 3 письма были в голубых конвертах, одно в беленьком. Какое открывать первым? Решил в белом конверте — это за 30.12.50 г., не успокоился, открыл, которое потолще — 15.01.51 г., читаю быстро несколько строк, открываю самое "худо", за 21.01. 51 г., открыл 4-е за 2.01.51 г., и я решил начать читать последнее.

У меня захватывало дыханье, подкатывало к горлу, на глазах от радости навертывались слезы. Первый раз я прочитал быстро, второй — начал читать медленно, смотрел и целовал вас, мои родные и дорогие. Затем начал читать прошлогоднее, еще писанное в первой половине XX века, но оно было для меня вчерашним. Да, моя верная женочка, 5-тилетие мы встретили бы неплохо, но любовь у меня (хотя 51-й встречали не вместе) к тебе вечная, моя милая и прекрасная, да, пусть она освящает нам счастливый путь всю жизнь.

Моя красавица, как волки боятся огня, так тебя боятся некоторые дешевки, они боятся твоего чистого присутствия. Настоящие друзья проверяются в беде, горе, нужде. Ты приняла правильное решение — встретить Новый год не грустной, я очень одобряю, мой птенчик, будет и у нас с тобой праздник. Чем дальше, тем умнее становишься, зубастее, а вообще, женуля, хамства везде полно. Хорошо, что ты тоже начала их прекрасно раскусывать, гони всех этих фальшивок к черту.

Моя любимая, уж на твою самостоятельность, на твою порядочность, честность, любовь ко мне я всегда надеялся, надеюсь и буду надеяться. Ничто и никто не должен нас разлучить. Я очень рад, что вы здоровенькие, но за тебя, роднуля, беспокоюсь немножко…

Ты чувствовала, что я болен. Да, я немножко прихворнул — грипп, горло, все прошло.

То, что ты хорошо подружилась с семьей Покр. (Покрышкиных. — Н. Б.), — это очень хорошо. Ему уже насолили много, а ведь у него семья, любит он ее, но многие боятся, чтобы не затмил он славу их (хотя он и не собирался никогда), стараются вылить на него ушат грязи (своей же собственной). Я ему напишу письмо и положу в конверт, не знаю № дома. Передай, мой птенчик.

Пару слов о себе: здоровье хорошее, но сильно скучаю без вас, мои любимки. Находимся на старом месте.

То, о чем я писал тебе в предыдущем письме — этот вариант отпал! Теперь обратно ждем с моря погоды. Нахожусь севернее того места, где мне подарили маленького слоненка. Жду работы. Народ хороший, но с некоторыми приходится вести большую работу. Много работает Николай Василь. (полковник Николай Васильевич Петухов. — Н. Б.). Всякие спиртные напитки я запретил. Не курю. От работы пока удовольствия не получаю того, которого бы хотелось (ты, роднулька, сама понимаешь), но впереди дней много.

Быт — для терпящего. Умываться — поливка с чайничка, а моемся в бане. Это цементный колодец, вода в нем подогревается (причем вода дает 250 гр. осадка на 1 литр, коричневого цвета, непригодная для питья), и вот черпаешь тазиком и на себя. Каково?

Для солдата — терпение. Как говорил А.С. Суворов:

— Мы русские, мы все одолеем.

Так и мы, птенчик мой, советские люди, мы все построим и все преодолеем.

Культуру приобретаем, читая художественную литературу, иногда показывают старые кинокартины (это очень хорошо) и слушаем трансляции из Москвы, Иркутска, Хабаровска, Владивостока…

Да, недаром Борис Гаврилович[62] всем так наслаждался, восхищался, ведь он имеет большой жизненный опыт. Учтем, женуля, это большая для меня наука, ох, и большая же. Мы тоже с тобой сумеем понять, что посмотреть хорошее, что сшить, а что и съесть повкуснее.Всякие дурные пульки — только трата времен! Эх, и ругаю же я себя за все такое прошлое!

Любимка, а помнишь ночь в Сочи, когда сверкали молнии, а мы с тобой ласкались на пляже?..

За меня не беспокойся, одет я хорошо и сыт, здоровье хорошее.

Себя так ругать не надо. Что ж, бывают такие мелкие ошибки, они исправимы.

С тех пор как нам дали немного денег, больше не выдавали, чего-то задерживают. Кое-какую мелочь приобрету, но постараюсь то, о чем ты мне напишешь, — в первую очередь.

Нашей доченьке, нашей маленькой пташечке (я очень растрогался, прочитав, как она танцевала, и очень рад за наше хорошее дитя) к прошедшему 4-летию что-нибудь приобрету (постараюсь, конечно, куклу с закрывающимися глазами). Женуля, береги нашу камсюльку. Дома наведи порядок, неужели не справиться тебе с ними. Передай от имени меня, чтобы во всем тебя слушали и почитали.

С работницей поосторожней, смотри сама по обстановке.

Верочка, моя ты родная женочка, я тебя очень буду просить: приобрети остальные тома В.И. Ленина и тов. Сталина, получай БСЭ (как жаль, что умер президент Академии наук Вавилов). Посмотри, если можно, то подпишись на издание классиков. Выпиши домой "Правду", "Литературную газету", "Огонек"… Смотри, надеюсь на твой тонкий вкус, любимчик мой.

Женуля, милая, еще раз прошу тебя, береги себя. Мой ангел, моя жизнь, моя радость, моя любовь, мой кристалл, моя верная и преданная женочка.

Целую мамульку и Лерку. Обнимаю и целую, Вас, мои вы птенчики.

Привет Покр.

01 Февраля 1951 г. Пламенно любящий тебя, твой вечный друг жизни Ваня.

P. S. У нас почта начала хандрить, вернее ж.д.».

«Мои родные и любимые, женуленька и доча Наташенька!

Большое событие произошло в нашей семье 4-го числа — ты, Верочка, родила хорошенькую доченьку, хотя она тогда была маленькой, красненькой, но очень близкой к душе, а ты, Верочка, стала матерью.

Сегодня исполнилось нашей лапочке, нашей попрыгунье 4 года и один месяц, а кажется это было не так давно.

Я, с отцовским чувством любви к вам, мои дорогие, хочу поздравить в этот светлый день тебя, женуля, с мамой, а доченьку — с днем рождения, пожелать вам хорошего здоровья и счастья в жизни, встретить своего папулю в этом году.

Доченька Наташа, папочка обнимает тебя и прижимает твою головку к груди, целует в румяные щечки.

Помнишь, доченька, мы часто танцевали и ты была очень довольной? А когда твой папочка приходил домой, то он тебе приносил "секрет" и ты спрашивала: "Папулька, какой ты мне принес секрет?" И ты была очень довольна, когда я вручал тебе подарочек.

Доченька, птенчик дорогой, а как чувствуют твои игрушки и какие тебе подарки принесли Женька, Лялька, Сашка? Ты очень береги их, я приеду, тогда мне покажешь. Попрыгуньчик наш, как танцевала возле большой елки и какое рассказывала стихотворение? Мне наша хорошенькая мама говорила, что она водила тебя в Колонный зал.

Доченька, ты очень крепко должна любить свою мамочку и во всем слушаться ее, слушать свою бабушку. Должна хорошо кушать и всегда носить чистенькое платье, быть аккуратной и вежливой девочкой.

Папочка ей привезет подарочек — куклу с волосами и закрывающимися глазами.

Любимая женуля, следи за ее здоровьем, приучай ее к порядочку, а о строгости я молчу: ты умеешь на своем настоять, береги нашу козочку, много не давай заучивать на память. Женуля, родная моя, это письмецо посвятил я нашей любимке.

Передай ей, что папочка приедет летом и мы поедем к морю отдыхать, она там будет загорать и собирать камешки, кушать виноград и персики, бегать в трусиках и ловить бабочек. Мамочка ей сошьет хорошее платье, а папочка привезет красивый материал.

Любимка, я после получения твоих четырех писем 1.2. написал тебе письмо. Сегодня, в день рождения, я решил написать не очень пространно потому, что завтра с нетерпением жду прибытия почты (последнее время стала реже поступать) и после получения от тебя письма напишу о некоторых изменениях на фоне сопок и пыли. Это письмо пошлю одновременно со следующим, а пока оно закрытое лежит у меня.

До свидания, мои хорошие птенчики и роднульки. Обнимаю и целую Вас горячо. Ваш верный папочка Ваня.

4.02.51 Г.».

Далее следует письмо на двух листах: на первой странице дата 11.02, на последней — 17.02:

«11.02.51Г.

Мои любимые и родные женулька и доченька!!!

…Ко мне зашел Иван Степанович Малеванный, он сообщил, что назавтра нам не разрешили на новое место (куда, я тебе, женуля, писал), пока оставили. Я знаю всю эту игру (расскажу при встрече, роднуля) и так расстроился, что состояние моего здоровья ухудшилось и я, чтобы успокоить себя, начал вспоминать о семье, о тебе, моя радость, и решил нарисовать нашу любимку, нашего маленького птенчика (ведь я так обещал). Да, мое прекрасное настроение было испорчено, и лишь семья меня успокоила. Лег спать очень поздно, решил одновременно с тобой, моя любимая женочка. И ты меня успокоила, но не надолго. Проснулся я рано с большим беспокойством — ведь все хорошее должно пойти насмарку. Нет, думаю, я никогда не сдавался.

Когда я становлюсь настойчивым, у меня появляется очень большая сила. Нам разрешено сменить дыру, только я был поставлен в очень трудные условия, и, надеясь на своих орлов, положившись на ту большую работу, проделанную за короткий период, мы успешно снялись. Все прошло хорошо, проделав работу по устройству на новом месте (очень много помогает Николай Васильевич, он тебе передает искренний привет), я вздохнул полной грудью. Итак, получился небольшой перерыв и задержка с ответом на твое письмо, женуля, и письмо нашей хорошенькой доченьки. После всех встрясок спешу написать письмо вам, мои родные и любимые.

Получил письмо вчера в 14 ч. 30 мин. во время обеда. Помню, что принесли первое, вдруг Курилов передал мне письмо от тебя, милая. Не став кушать, я приступил к чтению первого листка. Моя любимка, я очень прошу тебя, чтобы ты не беспокоилась за меня, ведь я же мужчина и притом коммунист, а большевики никогда трудностей не боятся. Переживши трудности, жизнь оцениваешь по-иному. В преодолении трудностей очень помогает хорошая семья, теплые, ласковые и родные строчки писем, хотя они, частично, и тоскливые. Но тосковать тоже не надо. Хотя и тяжело в разлуке, но надо крепиться, не надо вешать руки и застывать на месте. Я думаю и надеюсь, мой птенчик, что ты много получишь удовольствия, если сумеешь приобрести телевизор или хороший радиоприемник. Как приятно, иногда, послушать хорошие песни (особенно трогает меня песня о нашей прекрасной столице).

А гаданному верить — оно может нагадить. Извини меня, женуля, за грубое слово, но я бы не советовал тебе этим заниматься. Так что ты, моя кроткая девочка, крепись, крепись и крепись. Я никогда не поверю тому, чтобы внешнее нас могло разлучить.

— Видишь, как присосался. Остынет первое, Ив. Никит.! — подшучивают ребята. Пришлось быстро покушать и начать читать дальше…

Вот и настало время, ты стала женой полковника[63]. Конечно, оно гораздо приятнее, если бы я был дома, но это от нас не уйдет. Я очень, с большим сердечным чувством, благодарю тебя, моя женуля, за твое поздравление. Все же мне приятно услышать первое поздравление от тебя, любимая…

Женуля, мне очень дороги первые строчки нашей доченьки. Как это трогательно. Наша ты радость и умница, как же ты трудилась, старалась. Ах ты, наше солнышко. Только, Верочка, я тебя очень прошу, следи за ней, и не надо так рано перегружать нашу худышечку.

— Мамочка, посмотри, я уже поправилась!

С большой любовью я нарисовал ее и высылаю вам очень дорогой для меня портрет "авиаторши".

Пару слов о себе.

Здоровье хорошее, на новом месте условия отличаются как день от ночи (разумеется, в лучшую сторону). Расположились вместе с Ник. Василь. Теперь мы имеем две комнаты, ковры, мягкую мебель и другие бытовые удобства. Мы безумно рады, что вырвались из ада, где многие переболели, а как рады люди. Здесь можно вздохнуть полной грудью, а не через "намордник" (марлевая маска). Ох, и хватили же горюшка. Холод и пыль, недостача воды и болезни, все это заставило меня так сильно беспокоиться, особенно за людей. Прошли наши тяжелые дни, за которые я сильно похудел и даже, наверное, постарел (я думаю, ты меня не разлюбишь, женуля? Да?).

Организм начал обратно крепчать и уже полностью в исправном состоянии.

Верочка, напиши мне, что необходимо приобрести. Ведь все дорожает, а сильно не разгонишься. Моя ты хорошенькая. Обнимаю и целую тебя крепко-крепко. Женуленька, как мне хочется увидеть тебя и переговорить с тобой о многом. Позаботиться о твоем здоровье и чтобы ты была у меня хорошо одета. Пойти бы с тобой в театр и побродить по Москве.

Верочка, как с депутатскими? Получаешь ли? Как другие вопросы? Родная, пиши почаще, а то получился большой перерыв с переездом нашей почты, но от тебя что-то долго нет письмеца.

Мамулька пусть не расстраивается, все нормально. Целуй ее за меня. Привет всем знакомым (искренним). А вас, мои любимки, обнимаю и крепко-крепко целую.

Будь здоровенькой и не грусти, моя хорошая женочка, ласкаю тебя нежно-нежно.

Твой верный и любящий Ваня.

17.02.51 Г.».

«22.02 — 23.02.51 Г.

Здравствуйте, мои родные и любимые птенчики, женуля и доченька Наташа!!!

Обнимаю и целую вас крепко-крепко. Любимая и прекрасная Верочка, получил твое письмецо накануне нашего Великого праздника, т. е. 22 февраля, и очень благодарен за твою любовь и преданность ко мне.

У нас предпраздничная горячка. Я только собрался ехать к мэру города, чтобы пригласить на торжественный вечер, как мне вручили твое теплое письмецо. Читал на ходу (не вытерпел, да разве, любимка, вытерпишь?) твои любимые строки.

Очень счастлив, что нас свела судьба, я горжусь тобой, милая Верочка, горжусь твоей красотой, твоей чистотой, а главное — твоей душой. Я верю в нашу вечную любовь друг к другу.

Всецело присоединяюсь к твоим словам, женуля, что наша любовь от разлуки ничего не потеряет, но окрепнет навечно.

Хорошо узнав твое трудное детство, мне хочется тебе, родная, помочь всем-всем. А помнишь, женуля, как я даже стукнулся головой! Но я многого еще не понимал и поэтому обижал тебя. Эх, варвар ты, варвар, по сравнению с вечностью нуль. Во многом ты меня обтесала и сохранила. Я вечно благодарен тебе, мой дорогой друг жизни.

Верочка, я очень рад за нашу ласточку, что она здоровенькая и растет умницей. Да, из меня воспитатель был плохой. Мне становится больно за дочурку, что я ее бил ремешком. Красноречия не хватало, а варварский способ легче был. Как это грубо и непростительно для отца. Ведь она у нас крошечка нервненькая. Ее надо беречь и воспитывать всеми способами словесного воздействия (исключая грубости). Оно и приятно будет родителям, когда дитя пойдет в школу и будет всегда здоровеньким. Женуленька, я очень завидую тебе, что она крутится возле тебя, это очень хорошо. Пусть наш ангел развлекает и бережет мамочку. Целуй ее крепко-крепко, скажи ей, что это наш папочка велел. Я очень жду от доченьки рисунок. Мамуля, купи ей цветные карандаши.

Мне очень хотелось бы встретиться в марте, но слишком далеко твой любимый. Ты, женуля, гордись своим мужем, что он не премудрый пескарь, а патриот своей любимой Родины. Он не стал прятаться, когда на горизонте появились тучи, а смело взмыл к ним, чтобы своим присутствием, своим трудом внести небольшой кирпичик в Великое здание мира. Он не заболел раковой болезнью трусости, но уехал больным от любви. Семью не охраняют, держась за юбку, ее надо защищать тем оружием, которым вознаградил тебя народ. Пусть тебя вдохновляют мои слова, слова патриота, на великое терпение. Я клянусь терпеть, терпеть и терпеть и вечно любить свою семью.

Здоровье хорошее, не беспокойся, любимка. У нас тоже похолодание. Устраиваемся. Праздник встретили хорошо, все благополучно. Да, с почтой у нас немного не в порядке — переезды. До тебя мои письма доходят через месяц, а твои я получаю через 12—18 дней. Целую и ласкаю тебя очень сильно. Душа моя с вами, мои родные и любимые. Целую мамульку и Лерку.

Твой верный муж и друг жизни Ваня.

P. S. Адрес для конспирации[64]».

«26.2.51 Г. Добрый день, мои хорошенькие и горячо любимые женуля и доченька Наташа!

Решил написать письмецо и поделиться впечатлениями о поездке в командировку. Получив твое, роднулька, письмецо перед праздником и написав на него ответное (но отправить не успел), зная, что на некоторое время у меня будет разрыв с тобой (только письменно), хочу поговорить с тобой, моя прекрасная женочка.

Меня, с Ник. Вас. вызвали на совещание в город, где первый раз я приземлился в конце апреля 50-го года.

Теперь я еду волонтером, меня никто не знает, на вокзалах не гремит музыка, не слышно речей. Думаю, хорошо посмотреть ближних наших соседей. Предстояло делать пересадку в городе, куда мы полетели (в 50-м году) севернее первого.

О ужас! Какая грязь, какая дикость, как еще им далеко до культуры. Сопровождающий провел нас в следующий вагон (там было потеплее), но спертый воздух, неприятный дух, напоминавший запах чеснока с луком (они очень много употребляют этих приправ к своему пустому рациону), пыль. Пришлось раскрыть журнал и читать, дабы не стошнило. Ну, думаю, мессеров не миновать[65], аж спина зачесалась.

Спят они как тушканчики: смотришь — как будто лежит одежда, и вдруг из-под нее вылазит один человек, другой, через минуту их оказывается много.

Сделав пересадку, мы с Ник. Вас. попали в мягкий вагон, в купе на двоих. Но неимоверная духота (здесь они перестарались) не позволяла отдохнуть. Проснувшись в 4 часа ночи, я раскрыл дверь купе и достал партийный билет (одни корки), где хранилась твоя фотография, роднулька, и долго-долго смотрел на тебя, любуясь тобой с большим наслаждением. Эх, думаю, уснуленька, если бы ты видела всю нынешнюю жизнь своего Ванечки, ты бы, наверное, вздохнула. Начал читать "Педагогическую поэму", но свет был очень плохой.

Так, перебиваясь то воспоминаниями о тебе, любимка, то чтением, то кратким сном, я утром был уже в П… (Пекине. — Я. Б.).

На вокзале нас встретил тыловик, и мы поехали в город. Интересно и любопытно посмотреть жизнь. Ну, думаю, теперь-то я рассмотрю ее хорошенько, чтобы и для книжицы дополнить.

Нам дали номер в Центральной гостинице. Я с Ник. Вас. и врачом (я его взял, чтобы обследоваться) поместился в номере с ванной. Думаем — хао (хорошо). И вот, сидя вечерком, я решил тебе написать письмецо о поездке. Здоровье — хорошее. За меня, женуля, не беспокойся. Завтра пошатаемся по городу (хотя у нас мало валюты, а деньга здесь другая), надо присмотреться к товарам.

Бывай здорова, женуленька, моя любимка, мой ангел. Обнимаю и целую вас, мои птенчики, крепко-крепко. Тебя любящий муж Ваня.

Целую мамульку и Лерку».

«8.03.51 Г.

Добрый день, мои любимые роднульки, женуля и доченька!!!

Решил поговорить с вами в этот день — день 8 Марта. Хотя письмо дойдет позже, но я от всей души еще раз поздравляю вас с женским днем и желаю вам хорошего здоровья и счастья.

Пишу это письмо в непривычной для себя обстановке, которую я испытывал в прошлом. Нахожусь недалеко от… как в песне поется, но ты, моя верная любимка, за меня не беспокойся, твой муженька здоров, [летать] мне не разрешают, приходится мириться и терпеть.Верочка, птенчик ты мой, как мне хочется в этот праздничный день быть рядышком с вами…

Но, к сожалению, мы в разлуке и представляешь, Верочка, мою обстановку… Тревога, суета, спешка. После я беседую с ребятами и забываюсь.

Многие картины проплывают перед моими глазами, а когда драка, я всей душой с ребятами. Дух наш сильный, настроение хорошее. Многие сегодня вспоминают своих жен, и как приятно прочитать теплые слова в нашей обстановке.

На новое место я прибыл неожиданно. Получив приказ, взял избранные произведения Лермонтова, фотографии своих любимок (ах вы мои родненькие, пусть, думаю, закаляются, да вместе веселее), полотенце, мыло, все вложил в академический портфель и на самолете вылетел ближе к району, где варится каша. Это письмецо, Верочка, я пишу наспех, вот уже пришел человек, он срочно едет в (зачеркнуто цензором. — Я. Б.)…

Мои родные и дорогие, мои хорошенькие, не беспокойтесь, ждите своего папульку.

Обнимаю и крепко-крепко целую вас, любимки.

Еще раз поздравляю вас и мамульку с Лерой с женским днем.

До свиданья.

Твой верный муж и храбрый ваш Ваня».

«10.03.51 Г.

Здравствуйте, мои родные любимки, женуля и доченька!!!

Ваш папочка так хочет видеть вас и ласкать своих птенчиков.

Он находится рядом (с этого берега видны развалины) с опаленной и многострадальной землей. Приехал временно, посмотреть, как дела, здесь был Пашкевич.

Сюда неожиданно убыл 7-го марта, 8-го написал вам письмецо (писал наспех, неожиданно выезжал человек в место, южнее которого мы расположились). В женский день думаю, чем же мне отметить этот праздник без вас, мои бесценные лапочки…

Вечером немножко выпил (ведь я почти не пью и давно бросил курить) за ваше здоровье, мои крошечки. Так прошел у меня праздник 8-го Марта, на земле, недалеко от… (ты догадываешься, лапка), где кипит боевая работа. Перечитал твои письмеца, которые я взял с собой, зная, что пробуду здесь несколько дней, и крепко уснул с твоими поцелуями на устах, моя преданная женочка.

9 Марта шел дождь и все поплыло (и снежок-то был). Вот в этот день я ездил в город, чтобы посмотреть переправы. Да, здесь сильно пахнет порохом.

Ведь иногда бывало более 50-ти «крепостей» налетало на город на противоположном берегу. Вздохнул, сердце заболело, досталось людям. Здесь почти нет жителей. 10-го боевой день, драка над землей, лежащей на моем берегу. Пашкевич отделался удачно. И так протекает наша жизнь.

За меня, любимка, не беспокойся, все в порядке. Тоскую по семье.

Любимая Верочка, ты не обижайся, что пишу редко, ведь обстоятельства работы мешают мне, а тебя очень прошу хранить любовь и писать мне почаще.

Привет и поцелуй мамульке и Лерочке. А вас, мои любимки, обнимаю и крепко-накрепко целую. Твой верный и горячо любящий муж Ваня».

«17-18.3.51 Г.

Добрый день, мои роднульки, мои любимые женуленька и дочурка!!!

Приезд второй раз почты не обрадовал меня. Не везет она мне любимых слов, которые мне так дороги.

Сегодня днем мне подарили чернильный прибор, очень оригинальный и хорошо сделанный. Он так дорог мне: ведь делал его старшина-сверхсрочник. Какие только таланты не скрываются в человеке. Когда к людям относишься хорошо, то и их душа заговорит в ответ прекрасно.

По радио только что передавали обзор газет, и вот я слышу о 2-й сессии Верховного Совета, о принятии закона о мире. Мне вспоминаются дни, когда я шел во дворец, ходил по Георгиевскому залу, видел тов. Сталина. Все вспоминается, все проходит перед глазами… И как мы, роднулька, ходили на экскурсию, и как у тебя устали ножки. Как мало мы посетили музеев, театров, выставок и многого другого! Ну, дай мне добраться. Как говорит народная пословица: куй железо, пока горячо. Думаю, мой птенчик, оно еще не остыло и мы вместе кое-что склепаем. Оторвали меня, но моя душа дома, она с тобой, моя любимка, она тебе принадлежала, принадлежит и будет принадлежать. Дай только еще месяца два здесь побыть, а там начну шуметь, ведь на неропчущего ложат много. А сколько прячется «трудяг» по теплым местечкам и на видных для начальства местах, сколько попутчиков, сколько завистников славы! Ох, и много же. Ну ладно жаловаться, родненькая. Ты меня жалеешь крепко. Вытерпим.

Я читаю Пушкина, Чехова, Лермонтова. Какое счастье быть русским!

Как успокаивает нервы хороший стих:

Но я, женочка, моя ты прекрасная голубочка, как-то привык к острым ощущениям, и поэтому за меня не беспокойся. Скоро будет буря, так как Верочка ты не пишешь, то весна сменилась опять на зиму. Подул северный ветер, и сильно похолодало. Чупрынин уже побывал там, многое рассказал. Он определял такое же место, как то, где я тебя встречал на юге в пижаме, с оставленными цветами в машине. Вот-вот грянет гром.

Здоровье отличное, сохраняю вес и не расплываюсь. До скорой встречи.

Обнимаю и крепко-крепко целую вас, мои родненькие и хорошенькие любимки. Тебя, Верочка, со всей страстью и азартом. Целуй маму и Лерку. Крепко любящий муж Ваня».

Письмо без даты, написано 23 марта1951 года:

«Добрый день, мои родные и любимые птенчики — женочка и доченька!!!

Как я жду от вас весточки, вы должны, наверное, представить это томительное ожидание. Вот уже приходит четвертая почта, а мне нет от Вас письмеца. Последнее (по счету 17-е) письмо я получил 11.3 по возвращении из командировки, а сегодня уже 25.3. Ровно две недели, как я в сильной тоске. Я думаю, что ты, женуля, уехала в Ригу, и дома все благополучно, но надо было хоть мамульке пару слов черкнуть. Ты, моя желанная, наверное, в суете забыла пару слов мне черкнуть, хотя бы из Риги.

Моя любимка, напиши мне о своей поездке, мне будет приятно прочитать о городе, над которым меня крестили зенитки. Не очень-то приветливо тогда нас там встречали.

Роднулька, это письмо ты получишь, когда у Вас там будет тепло. Как бы тепло мы ни встретили весну, но я думаю, что и лето для нас будет весной жизни. Будем жить и наслаждаться нашей хорошей семьей, будем дышать друг другом.

Вот, перебил меня один начальник, надо было срочно подписать материалы. Пришлось оторваться на 10 минут. Пусть люди растут.

Итак, моя милая девочка, моя кристаллическая женочка… все время мечтаю о тебе. Ну, хватит, гайка, законтривайся.

Одним словом говоря, терпи. Я знаю, моя верная женочка, что ты всегда, всегда вытерпишь. Скорей, скорей домой, стремись, лети, лети. Больше времени прошло, осталось немножко до нашей сладкой встречи. Когда ты получишь письмо, то я уже со своими орлами буду действовать, защищать мир на дальних подступах к сердцу нашей Родины — Москве.

О родной и любимой столице мечтаю, все везде обойдем, моя голубка. Все, все, и ножки у тебя не будут болеть. И наша жизнь будет чудесной, и наша любовь никогда не приестся, она будет вечно цвести.

Твой любящий муж Ваня».

«26-27.03.51 Г.

Добрый день, мои ненаглядные роднульки — жиночка и доченька!!!

Обнимаю вас своими лапами и крепко, крепко целую после такой долгой и томительной разлуки.

Каким радостным для меня явился сегодняшний день (хотя он и понедельник), ведь я получил от тебя, любимая моя, долгожданное письмо, которое ты написала из Риги… Ведь я очень жду встречи с вами, мои крошечки. Бывают и у меня, милая, бессонные ночи, которые заполнены мыслями о тебе. Мне, конечно, легче переносить весну, ведь я мужчина, да притом еще всецело погружен в работу…

За меня не беспокойся, не тревожься — я всецело принадлежу только тебе, родная.

Когда я прочел письмецо твое, то подумал, что мы еще дальше стали друг от друга, да и я через несколько дней удаляюсь до тех мест, которые я видел своими глазами через реку, но это, роднуля, еще ближе сближает нас.

Любимка, я очень рад и одобряю твою поездку, но твои неудобства в размещении беспокоят меня. Да, милая, чужие люди не любят долгих гостей, да ведь еще эти самые, а они очень завистливые и расчетливые (вернее, скупость их гнетет). Ведь недаром существует народная поговорка. Верочка, ты сама утвердилась во мнении о людях тех краев. А ведь еще очень много паршивых людей на свете, ох как много. Родимые пятна долго не сходят. Но придет время счастья для людей земного шара, придет оно через тяжелую бойню и многие угнетенные страны вздохнут тогда полной грудью.

Не будет такой длительной разлуки для молодых людей.

Мое ты чистое созданьице, моя ты умница, твоя поездка кое-чему тебя научила, а моя — меня очень многому, очень.

Какое нежное чувство к Москве у тебя, Верочка. Я всецело присоединяюсь к тебе. Да, Москва наша, красавица, гроза для врагов мира. И сегодня с большой силой звучат строки Лермонтова о Москве, о Кремле, о Родине:

Как приятно читать такие бессмертные строки. Как хочется любить тебя, женуля, сильно, пламенно и нежно.

Я очень тронут твоим вниманием и заботами обо мне, благодарю, женуленька. На твою заботу я всегда готов ответить во сто крат.

Ну пока, до скорой встречи, мои роднульки, мои любимки. Обнимаю и целую, целую…

Твой верный муж, горячо и страстно любящий тебя Ваня. Целую мамульку».

«Мои вы ласточки, голубочки, лапусюльки, любимки мои — женуля и доченька Наташа!!!

Какое для меня счастье, что я получил 2-го апреля одно рижское, а 5.4 два письмеца — одно рижское, а другое московское. Такие теплые и ласковые письма, я их так ждал, так ждал, ведь они согревают меня в новой боевой обстановке.

30 Марта я прибыл к самой границе соседней республики (в Аньдун, находящийся на границе Китая и Кореи. — Н. Б.), идет бой, большая группа противника подошла к границе, стрельба, свист моторов… Ну, картину ты представляешь сама. Немножко пахнет порохом, а впрочем, все в порядке, видали виды. Не волнуйся, моя любимая женуля, не беспокойся, я предназначен для семьи, и мы встретимся летом. Только я буду немножко пахнуть порохом, да, видимо, и постарею, а в остальном — меня знаешь.

Родненькие, милая женуля, письмецо твое первое я получил и так желал прочесть после боевого дня (ведь в минувшую почту мне не было, и я сильно беспокоился), но то тревога, и свет погаснет, то взрывы бомб вдалеке (а это за ночь по нескольку раз — уже привыкли), наконец отбой, и я глотаю строчки. Но ответ не успел дать — с рассвета уже на ногах, хожу с бородой (с рассвета не успел побриться). Я думаю, что ты меня извинишь за это, да, любимка? Приеду — сочтемся.

И начались горячие денечки, на следующий день сильные бои. Я на земле испытываю большое напряжение, но уже хладнокровнее командую.

И вот сегодня утром я получил два твоих дорогих для меня письма, в их словах ты ждешь меня, как голубка голубя. Солнце только начало всходить, я с горки посмотрел на восток и представил, что будет горячий день, успею ли я прочесть с наслаждением твои строчки (было как будто спокойно, и я сел на воздухе возле приемника, лицом на восток — ведь там противник) и жадно проглотил письма.

Верочка, любимка моя, ты представляешь, как твой Ванюхастик рано подхватился (ему тоже снишься ты, милая, но никак не могу поговорить с тобой, точь-точь как и ты), продрал глаза, промчался на газике по пыльной дороге, и с рассветом уже уточняю обстановку, а там беспокойный день. Поздно еду назад, уже ночь, светомаскировка, тревога, слышу — идут… Так длятся мои дни, дни близкой встречи, дни полные напряжения.

Все идет хорошо, но один уже пошел к Шишкину[66]. Ребята отважны — дух сильный, рвутся. Всю душу им вкладываю. Нас горстка храбрецов против такого коварного врага. Выдержим.

В остальном все в порядке, хочу Вас обнять и крепко-крепко целовать… Целую мамульку, Лерочку, привет хорошим знакомым.

Твой верный муж и храбрый офицер Ваня.

5.04.51 Г.».

«Добрый день, мои роднульки и любимки, мои ненаглядные птенчики — женуля и доченька!!!

Сегодня у меня радостно на душе, ведь я получил два письма от тебя, моя милая женочка, так они согревают меня, так окрыляют, так ласкают душу, что сил у меня прибавляется и день протекает быстро.

Только читать мне их приходится не сразу: не успеешь прочитать теплые строки, как уже летят. Дни протекают в напряженной работе, очень напряженной, но твои строки в эти минуты мне очень нужны. Иногда даже кушать забываешь, не говоря о сне. Ох, и много Бог времени должен мне от недосланных ночей. Я думаю, моя лапочка, прихвачу по пути на Родину, хотя, наверное, трудно будет уснуть.

Как я жду встречи с Вами, мои птенчики, моя ты прекрасная женочка. Пусть весна на тебя не влияет в отрицательную для семейного счастья сторону. Я ее не замечаю.

Только думаю как можно больше сделать дела, а уже успехи неплохие, даже Павел Федор, (главком ВВС П.Ф. Жигарев. — Н.Б.) прислал поздравительную за успехи нашей единице. Но трудностей впереди очень много. Преодолеем.

Вчера у меня был Куманичкин. Он работает, спрашивал, как я был у Луцкого. Они тоже скоро начнут, ведь мне тяжеловато. Но люди бодры и храбры.

Мне очень хотелось бы потискать нашу комсюлю, я ей подтяну дисциплину по приезде домой. Пусть слушается.

Родная моя, милая голубочка, видишь, мне даже нет времени толком написать тебе письмецо. Но ты на меня не обижайся. Не будешь, лапочка?

Да, сестрица Мотя прислала письмо, просит денег. Женуля, я тебя прошу, вышли ей рублей 300, по приезде я заработаю и верну их в нашу казну. Не обижай.

Ник. Вас. (Н. В. Петухов. — Н. Б.) чувствует себя неплохо, уже бывал за рекой, злой против заокеанских. Мы видим работу хлопцев. На глазах взяты пленные.

Ну, будя, спешу на разбор. А вас, мои родненькие, обнимаю и целую крепко-крепко, тебя, женуля, всю.

Ваш папочка и верный твой муженька Ваня.

Целую мамульку, а Лерку отругай — такую поганку.

17.04.51 Г.».

Следующее письмо написано, очевидно, 19 апреля 1951 года и передано с нарочным:

«Добрый день и добрый час, мои любимые роднульки — милая жиночка и лапочка доча Наташенька!!!

Сегодня у меня более или менее спокойно, погода испортилась, но сидим в напряжении, подбиваем бабки. И вот прилетел из Москвы самолет из единицы, где был Ник. Вас. Зашел летчик в авиафуражке. И какая же красивая наша форма! Я взглянул и подумал, как бы хорошо ее надеть (наше барахлишко в Аньшане). И вот он скоро полетит в Москву, а я решил передать письмецо, поговорить с вами, мои милые пташечки.

Итак, поздравляю вас с великим международным праздником — 1-е Мая. Да, у вас там весна в разгаре, как рассказал командир экипажа, а у нас стоит прохладная погода и зелени не видно.

Опишу свои странствования по порядку так, как тебе, родная, рассказывал Таранов. Много горя и бедствий я испытал по прибытии в КНР. Еле вырвались из ссыльного места — Дунь-фын (восточный ветер, фын — по-китайски ветер) и расположились в Аньшане — 70 км южнее Мукдена (ань — седло, шань — гора), разместились более-менее, где я окреп (ведь я болел в Дуньфыне, видимо, организм преодолевал местные условия). Подготовились к действиям, я получил команду в конце марта перебазироваться в Аньдун (дорога на Родину). Это городок на правом берегу р. Ялуцзян, севернее 23—30 км Корейского залива, аэродром недалеко. По утрам я поднимаюсь на КП и всегда смотрю на восток и думаю о Вас, мои любимки, о Родине. Видишь, милая, смотря на восток, я думаю — быстрее бы кончалась эта бойня. А боевой день всегда начинается с раннего утра.

Итак, в конце марта единица приземлилась, и не успели оглянуться, закрепиться на земле, как уже на следующий день бой. Мы приняли удар одни. 3 апреля был сильный воздушный бой, все мои хлопцы вылетели и дрались храбро (хотя мало опыту), я им передал много своего. В этом бою, где было около 60 истребителей пр-ка, мы потеряли одного и сбили один самолет противника. Это было для нас большим уроком, и мы обозлились. Дальше — каждый день шли бои. 7 апреля сбили 2 "крепости", они прилетели бомбить ж. д. мост. Противник почувствовал, что здесь что-то не то. Что раньше он ходил мало наказуемый, и начал прилетать большими группами. 12 апреля был налет на ж. д. мост (он питает Корею), 48 В-29 и до 60 истребителей, был дан сильный бой, и лишь последняя группа прорвалась к мосту, но сил у меня больше не было, все дрались. Сбили 10 "крепостей" и 2 истребителя, а мои хлопцы все сели благополучно. Вот она собрана, единица, неслетанная, много недисциплинированных, а как ее подготовили? Я это не ради хвастовства, лапочка, а хочу сказать, что для боя ехали, а начальники относились плохо, пихнули все, что мешало, видимо, и я им мешал, затемнял их славу, не любил грязных делишек. Я прям и честен, не голенищник, и все, моя любимка, будет хорошо, и скоро мы должны встретиться, ведь больше ждали, осталось немного.

За бой 12.4. главком прислал поздравление всему личному составу с успешным началом действий. Это, конечно, отрадно. Но впереди тяжелые дни, нам предстоит задача сесть в Корее и помочь, а то противник до 1000 самолето-вылетов делает.

Итак, на сегодня, 19.4, мы потеряли два, а сбили 26 самолетов — из них половину "крепостей", имеются пленные американские захватчики. До нас так никто не действовал, но первые Пашкевичи сорвали плеву — пироги и пышки, а нам синяки да шишки. Видишь, лапочка, мне прямо не везет, но это все хорошо. Тогда и день был короткий, а теперь их разоблачили, поэтому и к нам пока осторожно относятся большие начальники. Все оправдаем, докажем, что сталинские соколы сильнее всех в мире.

Плохо, что я не летаю, да мне на земле достается больше. Современное управление требует быстрого принятия правильного решения, а то поистратишь силы, а тут тебя и накроют. Хотя мы сидим на территории КНР в 8 км от реки (а жилье на берегу реки), противник уже дважды атаковывал наши самолеты над аэродромом, чего раньше не было. Насолили им.

Я живу с Ник. Вас. в маленькой комнатке, но спать приходится по 4—5 часов. Но я здоров, выдержу, дело сделаем, как требует от нас Родина.

Хотел передать тебе посылочку, но все в Аньшане заперто. Пока. Целую Вас, любимки, крепко-крепко…

Твой верный муж, крепко любящий тебя Ваня. Целую мамульку».

И приписка сбоку: «Женуля, прошу тебя, вышли руб. 300 Моте, я окуплю все».

«Мои родные и любимые пташечки — женуленька и доченька!!!

Как я вас сильно обнимаю и крепко-крепко целую. Большое счастье для меня получить от тебя письмецо, голубка моя, я очень благодарен за нежные твои слова, такие теплые и ласковые.

Но у меня мало времени как следует посмаковать твои желанные строчки. Не успею начать с блаженством открывать, как передают, что летят, и уже все должен забыть и сосредоточиться, но, милая, морально я опираюсь на свой любимый фундамент, и мне легче. А обстановка складывается все напряженнее, а делу-то конца-края не видно. Но у меня чутье такое, что в начале июля мы непременно должны встретиться. Как я соскучился по вам, мои ангелы…

Папочка очень рад, что доча растет такой умницей, а то, что она немножко длиннее, я думаю, это не помешает в жизни, лишь бы росла счастливой.

Моя ты зоренька, мое ты солнышко, роднулька моя, мне так хочется говорить тебе хорошее, чтобы ты цвела у меня. От всей души желаю тебе всяких удач. Неплохо, что ты ходишь в театр, но никогда не забывай меня, никогда, пусть я в это время тут, но я не огрубею, я стану стократ нежнее. Мне некогда даже посмотреть кинокартину, а в последнее время доставляют очень свежие (это после того, как побывал большой начальник). Как-то удалось посмотреть фильмы «Штрафная площадка» и «Весна на льду».

Женочка только моя, я прошу тебя быть очень и очень осторожной со знакомствами (я знаю, что ты с чужими дядьками, хоть они и красивы, и красноречивы, не имеешь дела), ведь много случаев, когда грабитель в генеральской форме и т.д. Прошу быть бдительной, ведь большой город полон коварства и нахальства. Ну ладно, а то ты обиделась на меня — деда. Это, лапочка, я берегу тебя для себя и только. Ух, какой я ревнючка.

На дачку, а то и на море не возражаю, лучше поехать на Черное, а там и встретимся.

Признаться, я было обиделся, но после остыл. Виноват, исправлюсь, товарищ генерал.

Работа идет неплохо, но уж навалено не под силу, а чести мало, зато уж больно много прихлебателей. Как говорится, один с сошкой, а семеро с ложкой.

Что ни сделаешь, все выдают за свое. Ох, и насмотрелся же я на начальничков.

Но для меня это большая школа, закрепление всего того, что было в Монине, да и оторвался от Васи.

Родненькая, пиши мне все, все, хотя и с перерывами, но я аккуратно читаю и пишу тебе. Вот это письмецо пишу при свече, да еще спешу, скоро уходит почта.

Ну, бывайте здоровы, а мамульке желаю, чтобы она выздоровела раньше, чем я приеду.

Целую вас, мои милые любимки, крепко-крепко…

Твой верный боевой друг жизни Ваня.

P. S. Письмо я писал за два числа — это так, начал около 12 ночи, а закончил во втором часу».

(Письмо не датировано, возможно, оно написано 20 апреля 1951 года.).

«Добрый день, мои любимые шмельчики — милая женочка и холесенькая, прехорошенькая дочурка!!!

Спешу сообщить вам коротенько о себе. По-прежнему сильнейше скучаю по вам, мои вы родненькие пташечки. Проклятая обстановка еще сковывает, видимо, месяца через два что-то должно родиться, поэтому прошу тебя, моя верная Верочка, поехать на Черное море и отдохнуть. За твою честность я спокоен, да и не буду об этом напоминать, а я с честью выполню свой долг воина.

На меня за задержку не обижайся и будь спокойна. Ваш папочка скоро приедет или прилетит загорелым и усталым. У нас солнце греет, но воздух очень холодный. Это к лучшему — меньше всякой гадости будет разводиться.

Уже осточертело, но очень многому я научился, очень. Это большая и трудная репетиция. Противник (американцы) летает большими группами, и приходится хлопцам драться с упорством, но лупим. Ты, наверное, слыхала о налетах на Аньдун… 12 числа прилетело 48 В-29 и штук 60 истребителей, я поднял 40. Был сильный бой, противник потерял 10 "крепостей" и 2 истребителя, захвачены пленные. Мои все орлы возвратились благополучно. Но сил было, конечно, маловато, и последняя группа прорвалась и сбросила бомбы. В результате разбили мост и некоторые попали в город. Много жертв, население же на следующий день покинуло город. 7 апреля тоже был налет, сбили 2 В-29. Противник заврался по радио, сообщая, что сбил наших 33, что всего было наших 80 самолетов. Короче говоря, дает духу!

Своих я потерял 2, а сбили 28.

Но это еще репетиция, главное впереди. Так что времени остается мало, и оно слишком напряженное. Пройду, любимая, через кромешный ад, ведь моя любовь к тебе вечная. Моя ты голубочка, я знаю о твоей тяжести. Все, все я готов сделать, чтобы облегчить твою томящуюся душу…

Аж чихаю, значит, правда, роднулька. Только жди меня, очень жди. Целуй за меня доченьку крепко, крепко.

Верочка, родненькая, я хочу тебе сказать, вернее, посоветоваться по такому вопросу: деньги некуда было деть — вложить, ведь они сегодня представляют какую-то ценность, а завтра нет, поэтому я купил два отреза пака, не просвечивающихся, но с выдавленными цветами (гранат и синий) по 5 м. Что с ним делать?

Нейлона нет. Буду в Пекине на совещании, куплю обязательно. Буду смотреть по карману.

Сфотографироваться не успел, поэтому не смогу выслать.

Передавай привет хорошим знакомым.

До скорой встречи, целую крепко и мощно. Твой верный друг жизни, любящий муж Ваня.

P. S. Роднулька, передай письмецо девочкам из 88 школы, Красная Пресня.

24.4.51 Г.».

«Добрый день, моя чистая и любимая женочка с дочуркой Наташенькой!!!

Не волнуйся, моя пташечка, моя ты голубочка, твой Ванюхастик шурует. Небереженого, любимая женочка, бережет. Ничего, лапочка, за этот тяжелый для нас с тобой период мы окрепнем с тобой.

От дочи жду рисунков. А как она обращается с карандашами? Милая моя, о тряпках, если есть время, то почему бы и не подумать. Хотя приходится время тратить на всякую ерунду. Тут, конечно, теперь жарковато, но обещаю, что твой заказ выполню. Очень приятно иногда и мужу посмотреть на заботу о женочке своими глазами.

…Я с большой жадностью глотаю послания, прямо живу твоими словами. Пиши больше, женочка, проголодавшийся хочет кушать.

Вот уже ночная тревога. Сейчас свет погаснет. Но я упорно допишу.

И так ночью несколько раз, но за день так устанешь, что иногда над самыми крышами пройдет и не услышишь.

Мы им очень насолили, ребята многие отличились. Представил их для поощрения. Пря… вот свет погас, Коля зажег свечи. Пишу дальше…

Прямо радуюсь за ребят, дерутся храбро, а ведь многие женатики, и ребятишки есть. Стараюсь беречь их. Почти каждый день бои. В остальном дела идут неплохо. Праздник будем встречать в боевой обстановке, а там небольшой отдых и решающий…

Видимо, дело пахнет сентябрем, но ты, любимка, не отчаивайся, береги любовь для семьи, очень береги. А может быть, и раньше.

Я здоров, но сильно устаю и к вечеру падаю без задних ног.

До скорой встречи. Обнимаю вас крепко-крепко и целую. Тебя, родная, не десяток раз, а до бесконечности (знак бесконечности) всю, всю, всю…

Твой верный муж и друг жизни Ваня.

Целую мамульку, Лерке желаю успешно закончить учебный год.

26.04.51 Г.».

«Добрый день, мои любимые роднульки — прекрасная женочка и досюша Наташенька, с праздничком, мои птенчики.

Сегодня у меня тепло на душе — я получил два письма от моей милой девочки. Очень благодарю тебя, женуля, и несчетно раз целую.

Относительно нашего конца: настали непонятные дни и сложная обстановка — трудно гадать когда? Я сам даже запутался в месяцах. Видимо, из нас хотят сделать очень выдержанное вино. Но лучше слабое дополнить встречей, и оно мгновенно станет крепким. Да, любимка?

…Любовь моя к тебе, женуля, вечная, будь мне всегда верна. Я знаю, что ты навечно будешь принадлежать мне, а моя душа тебе. И никогда не верь всяким сплетням — мы должны вечно уважать друг друга и дополнять во всем…

Насчет вторичной поездки в Ригу я думаю, что лучше съездим вместе, а то еще чего скажут, что это за спекуляция такая. А вообще, поменьше слушай досужие языки. Смотри, родная, делай так, чтобы все было на укрепление и пользу семьи.

Да, оно в жизни получается так: увидел новое — охота иметь, а ведь все трудно приобрести, да еще сразу. Ничего, Верочка, все у нас для культурной и счастливой жизни постепенно будет.

Насчет фото. Извиняюсь, что маленькие передал, но в настоящее время совершенно не представляется возможным. Скоро, видимо, пойдем на отдых, а там еще один сложнейший этап…

Сегодня приходили. Отогнали. Да, после того, как дали им духу в четверг 12.4, большие не приходят, но очень много маленьких. Приходится быть начеку. Но хлопцы молодцы, уже 31. Мне не разрешают — отец семейства. Приходится мириться, но дерусь вместе с ними всеми своими чувствами, в каждом бою…

На Мотю обижаться не надо, ведь уж такой несчастной она родилась.

Да, уже скоро заем, приходится, по долгу службы, на 200 процентов. Ведь надо укреплять. Не ужасайся. Натянем.

До свидания, целую вас, мои роднульки. Твой верный муж Ваня.

Целую мамульку.

29.04.51 Г.».

Письмо не датировано, написано, по-видимому, в первых числах мая 1951 года:

«Добрый день и минута, мои роднульки — милая женочка и холесенькая, с косичком, доча Наташенька!!!

Привет столице Москве!

Как ваш папулька соскучился без вас — очень-очень. Не обижайся, милая девочка, что ты не получила в день написания письмеца от меня весточки, я, видимо, был очень занят. За живое, роднуля, послание очень благодарю и рад, что ты мне много пишешь, но этого не хватает. Видишь, женуленька, каким я стал ненасытным? Как мне хочется больше знать о вас, мои вы птенчики. Я всю-всю тебя представляю в свободную минутку, особенно когда «без задних ног» падаю в постель, ты, же нуля, снимаешь с меня усталость и готовишь к трудному завтрашнему дню. Вот только доченька уже стала большой, с косичками, послушная девочка. Мамуля, передай дочурке, что скоро приедем и тогда без устали будем смотреть кино, танцевать и купаться в Черном море. Моя голубка, представляешь, как мы семейкой будем погружаться, видимо, вода уйдет далеко в берега, сколько будет писку и радости, какое это будет блаженство! Ах море, море, как я им любовался.

Вот и теперь в бинокль смотрю, но это не те времена, родная.

Очень часто наблюдаю за восходом солнца: какое прекрасное небо до восхода, да и светило — они бывают разного цвета. Но я смотрю не ради удовольствия, а думаю, что сегодня принесет солнечный день.

Рад, что ты занимаешься музыкой, и очень прошу — обо мне не беспокойся. Чувствую себя хорошо (хорошо — физически, душевно — больно), лицо начало загорать, но погода (воздух) стоит холодная, а солнце жарит — никак воздушная масса не прогреется. Так будет, по-видимому, еще несколько денечков. Да это отчасти хорошо, ведь меньше будет всяких паразитов. А там придется делать уколы. Издырявят вашего папульку доктора. Шучу. Но надо будет. Несмотря на холодные ночи, все же кое-где травка повылазила, даже в невзрачном пруду (подобие болотца) слышен хор лягушек, а вот в стороне цветут абрикосы. Да, пришла весна, я представляю, как теперь тепло в Москве. Ничего, родная, потянем. Нам предполагали дать отдохнуть (после праведных трудов), но обстановка не позволила. Я передал: лучше уж месяц, ну два, а там законная встреча. Поживем — увидим.

Как будто почта налаживается и я буду аккуратно тебя информировать. Я писал тебе, родная, что месяц-полтора ты можешь отдохнуть на море.

На этом заканчиваю свое краткое посланьице, по обстановке следующее, надеюсь, напишу поинформированнее.

Обнимаю и горячо целую Вас, мои роднульки, мои Вы лю-бимки, тебя, женочка, еще отдельно…

До скорой встречи. Твой горячо любящий муж Ваня.

Целую мамульку. Как ее лечение? Поддается ли?

Лерочке желаю отлично сдать экзамен.

P. S. 1-е Мая встречали 30.4. Было собрание и скромный ужин, ведь здесь в бирюльки не играют. Наготове. Сегодня приходили до 40 маленьких».

«4-5.05.51 Г.

Добрый день, мои роднульки — милая жиночка с доченькой Наташенькой!!!

Сегодня раненько утром получил от тебя, любимка, письмецо, которое меня очень взволновало. Целый день я не мог собраться написать ответ, какое-то расстройство охватило меня.

Приходил противник; ребята — прикрой-атакую, но через всю эту картину я видел твой образ, моя жиночка…

Я предан тебе на всю жизнь и очень прошу тебя, не думай обо мне как о плохом друге жизни. И временная разлука не зависит от меня, я рад бы быстрее прилететь к тебе, облегчить твою душу, но, любимка, я, как только получу какую-то передышку, сразу прилечу к тебе, а это может скоро случиться и неожиданно.

Перспектива на дальнейшее не ясна, но может разродиться быстро. Больше ждали, выдюжим. Как моя и только моя жиночка, любимая, я прав, а???

Я очень тронут поведением нашей любимой ласточки. Мне представляется вся картина нашей будущей счастливой семейной жизни!

…Коротко о себе. Жив, здоров, иногда простуживаюсь, ведь у нас, к большому удивлению, холодная погода: днем солнце уже греет сильно, но ветры холодные, скоро будет тепло, вернее, слишком душно. Пробовал помидоры, огурцы (свежие), вспоминал нашу поездку в Марфино…

Пусть от меня уходят мрачные мысли, только радостно должна протекать наша жизнь.

На этом целую Вас, мои родные, крепко-крепко, а тебя, мой ангел, всю-всю-всю. Твой верный страж любви, горячо любящий тебя Ваня.

Целую мамульку».

Следующее письмо предположительно написано 8 мая 1951 года:

«Добрый день, мои родные любимки — милая женуленька и миловидная доча Наташенька!!

Так мне хочется захватить вас в свои объятия, так потискать вас, чтобы косточки болели и трещали. Я думаю, любимка, если бы эта минутка быстрее наступила, ты бы не обижалась?

Я рад, роднуля, что ты меня так крепко любишь, это очень согревает мою душу в непростой обстановке.

По-прежнему рано встаем, поздно ложимся, а ночью приходится спать крепким сном. С рассветом я получил твои письмеца, одно успел прочесть еще до восхода солнца, второе нет — уже прилетели, да так рано, и так день начался и закрутился. А вечером остается очень мало времени до отхода почты. Поэтому вот спешу и толком не могу собраться с мыслями.

Мне хотелось бы поговорить с вами, мои птенчики, послушать, женуля, твои первоначальные шаги по музыкальной дороге, послушать дочурку: как она поет и пляшет.

Вот, получил деньги, а расходовать не могу, совершенно нет времени. Но я думаю, все же должно найтись, тогда с толком и растраты распределю, но пока еще эпопея не окончена, хотя наше местечко по времени ближе к Родине.

Как я соскучился по Родине! Вот на 1 Мая представлял, как бы мы были на параде, как бы у тебя ножки устали, как бы все двигалось торжественно и величаво, как радость за успехи народа захватывала бы дыханье. Я был счастлив, но хочу, женоч-ка, сказать, что я также счастлив постоять на дальних подступах.

По времени все должно скоро определиться, и тогда буду лететь к Вам, мои вы родные пташечки.

Прибыла единица, где Саша Куманичкин замом, сильно изменился и на вещи смотрит трезво. Он передает тебе привет. И, роднулька, не подумай чего-нибудь плохого о нем, он очень хороший товарищ, они будут у нас соседями, гуртом будет веселее. Продолжение книги может последовать. Что значит человек почувствовал ответственность. Видимо, он скоро будет единицей управлять[67].

Два фронтовых товарища в новых условиях — интересная тема, но закрытая в н/время, ведь у меня только корочки, твое там личико, ношу в левом кармане.

До скорой встречи, мои милые роднульки, обнимаю Вас по-медвежьи, но с большим и нежным чувством.

Оставайтесь здоровыми.

Твой верный друг жизни муж Ваня.

Вот и отбой прогудел.

Целую мамульку, желаю ей быстрейшего выздоровления.

Лерке успешно окончить учебный год.

P. S. Будь осторожна с работницами».

Написано, вероятно, 11 мая 1951 года:

«Добрый день, мои любимые роднульки — женуленька и доча Наташа!!!

Вот ваш папочка приехал с работы, усталый, с загорелым лицом, но бодр и здоров. Милая женочка, сегодня, получив от тебя два дорогих письмеца, которые подбодрили меня, я как будто поговорил с тобой, ты поласкала меня. Но я не успел прочитать второе письмо (а это было до восхода солнца), как уже летят… и день начался. Прямо мешают мне собраться с мыслями и поговорить с вами, мои ласточки. Я, женуля, очень прошу заранее извинения за нескладные мои фразы, но все мои буквы, родная, каждое слово — это мои чувства к тебе, моя голубка, чувства вечной любви и скука долгой разлуки.

Очень печально, что уже второй раз подряд мы врозь встречаем 1-е Мая — Великий праздник труда и весны. У меня в голове пронеслась вся наша подготовка к этому торжественному дню, Красная площадь, парад нашей дорогой отчизны. Помню, аж под горло подкатывало от чувства радости за такое грандиозное шествие, за улыбающихся людей, за их успехи…

Да, роднуля, многое пронеслось в голове, но каждую минуту мне приходится не забывать о противнике — ведь он коварен. В день Победы приходило более ста шестидесяти, пришлось столкнуться, их трое отправились к Шишкину (были сбиты. — Н.Б.), у нас все в порядке. Ребята молодцы, но уже немного устали, да и я измотался. Всем достается, так что высплюсь в дороге на родину. Постараюсь подвести баланс в этом году за все упущенные дни. Каково, роднуля? Ну хорошо, не буду заранее хвалиться, но надежды не теряю.

Я, по мере возможности, стараюсь передохнуть, накапливаю мощу, начал, хотя и немного, бывать на воздухе без рубашки, особенно, когда отгонят, чтобы снять нервное напряжение, да и думаю загореть как туиджа.

Один переводчик, зовут его Ваня (кит. товарищ) подошел ко мне с двумя экземплярами моей книги для подписи (продают в Мукдене: коричневый переплет, хорошее издание, на нашем языке). Я ему говорю: после. Но когда это после, когда?

Относительно земляной выдры. Верочка, не думай, что у меня испортился вкус и я беру пример с Ивана Семеновича (Малеванного. — Я Б.). Это мои вложенные деньги, которые могли пропасть. Обещаю тебе, милая, достать хорошую шубку. Я прекрасно понимаю твое хотение, твой вкус, но вот замотался на боевом посту, да и дела идут неплохо. Думаю, в первый день плохой погоды подсчитать свои балансы, разобраться в барахольском царстве. Не беспокойся, милая, об этом и, очень прошу, не расстраивайся.

Очень рад за нашу ласточку, рад ее успехам, жду от нее письмецо. Рад, что она развлекает нашу дорогую мамочку. Женочка, поцелуй крепко ее за меня, скажи, что папочка велел.

До скорой встречи, мои милые роднульки, целую Вас горячо и крепко…

Твой верный муж Ваня. Целую мамульку».

Судя по конверту, письмо написано 14 мая 1951 года:

«Добрый час мои любимки — женочка и доча Наташенька!!!

Очень благодарен за твое письмецо, роднуля, лишь ты своими словами на бумаге согреваешь мою душу. Это письмецо мне вручил Коля в 3 часа ночи (по московскому в 22 часа прошлого числа). Николай Васильевич собирался уезжать в Дальний, чтобы что-нибудь купить, вернее, растратить бумажки. Ведь где мы в настоящее время — ничего нет, а эти бумажки держать долго нельзя (не представляют ценности).

Мне, милая, нельзя оторваться с рассвета и до наступления темноты, а ночи стали коротки. Нелегко достается командиру. Ничего не поделаешь, такая его судьба. Как кот смотрит за мышью, так твой Ванюхастик за обстановкой. Противник коварен, да еще располагает большим количеством техники, но людей у него нет — все наемники, насильники и грабители, работают за деньги, а таких на свете много. Вот что нас задерживает, вернее, задержало еще на несколько месяцев, надеюсь, что уже большая часть тяжелой разлуки прошла.

Тебя, мой ангел, кристалл мой любимый, очень прошу: не отчаивайся, будь трезвой женочкой, наберись силы-воли и жди, жди меня. Очень советую поехать на Черное море, только с дочуркой. И она, лапочка, закалится, да и тебе будет веселее. Ведь я представляю, сколько будет писку, радости у нашей ласточки. Ах, как мне хочется увидеть вас, мои вы дорогие роднульки. Мне так хочется скорее возвратиться, но оказывается — дураков работа любит. Этими словами я не хотел выразиться о себе как о дураке. Конечно, я получу большую закалку на будущее, ведь с ними неизбежно столкнемся, а я уже буду иметь такой богатый опыт. Но уже для первоначального знакомства как будто достаточно. Но, родная, пойми меня — нельзя же мне ретироваться, нельзя. Если возвращаться, то всем. Ведь я приложил много труда, и чтобы кто-то пожинал плоды, этого допустить нельзя, так в жизни делают лишь шкурники и малодушные.

Ты, любимка, прости меня за это, но долг службы, долг настоящего человека так не позволит. Много на пути ставят палок в колеса, но меня любят ребята, а это никогда нельзя терять. Я многому их научил — как драться со стервятниками, и дело доведу до конца.

Женочка, ты меня обвиняешь в том, что я не стремлюсь к вам, мои птенчики. В этом, родная, меня не обвиняй. Все мои чувства с вами, всей душой я принадлежу тебе, женочка, и прошу тебя, пиши мне письма так часто, как пишешь.

Николай Васильевич имеет неплохой вкус, и я ему дал деньги (кстати, нам дают маловато), чтобы он купил хороший шерстяной и шелковый отрезы, доче посмотрел шубку, лет на 6. В отношении остального разберусь. Нейлон достать трудно…

Нет предела человеческой мысли, нет предела любви нашей, роднуля.

Целую вас крепко-крепко. Твой верный мужественный муж Ваня. Целую мамульку.

Привет от Саши Куманичкина. Мне его даже жаль стало. Как его обидели. Стервецы есть на свете. Такого вояку поискать. Он еще пригодится».

«20.05.51 Г.

Добрый час, мои родные любимки — жиночка и доченька!!!

Обнимаю и целую вас крепко-крепко и очень скучаю без вас.

Милая Верочка, очень благодарен за письмецо, и я повеселел после того, как прочитал твои строки: "…что доченька стала выздоравливать…". Как я беспокоился за нашу ласточку и с нетерпением ждал от тебя, родная, весточку. Ну теперь я рад, что доченька стала поправляться, и буду очень просить тебя, женуля, чтобы ты берегла нашу радость.

Печально и грустно за плохую вашу погоду. Да оно так и водится, что как только весна начинается хорошая, то в самый раз испортить всем настроение. А у нас еще прохладно, а с рассвета даже холодно. И очень выручает меня твой золотой подарок, женуля, а какой — догадайся — курточка из щербаковского магазина, ведь приходится ездить на открытом газике, поэтому мой гайморит дает о себе знать, а лечиться некогда.

Вот это письмо пишу дрожащими руками после сильной драки. Подходило более сорока. Дали им духу! Дирижером был твой Ванюхастик, который не мог остыть до писания. Ответственность перед ребятами очень большая, ну а я их не подвожу, поэтому имею уважение (хотя и не летаю, но на земле мне больше достается). Конечно, мой труд слабо ценят, но там будет видно. Эту картинку не сравнить с футболом. В нашей игре надо сочетаться с разумом и совестью.

Пока я освоил свою роль, много пришлось поистрепать нервов, и в н/в подмены мне еще нет.

Родная моя, моя прекрасная жиночка, терпи, терпи, терпи, твой муж может нагрянуть неожиданно. С Николаем Васильевичем начинаем шуметь, закидываем удочки домой, но нам еще говорят рано и, видимо, будут издеваться над нами, а в нашем лице и над семьями.

Жиночка, ты пишешь, что жду от тебя хороших писем. Родная, а я какие тебе писал — плохие, а? Я думаю, что всегда пишу от души, от чистого сердца. Как говорят — каким красноречием богат, тем и рад при изложении письма. Мой просвещающий разум мал, но душу Человека в такой обстановке еще больше поймешь.

Нашу стихию многие пытались понять при изложении на бумаге, но не получалось, и мне придется продолжить трудиться на благо своей хорошей семьи.

Любимка, пиши, как с переизданиями книжки, есть ли оттуда пополнения в нашу казну, из которой расходовать не жалей. Создавай им (деньгам) динамику. Поезжай к морю, родная, это очень будет полезно для тебя и доченьки, укрепи здоровье нашей ласточки, нашей хорошей попрыгуши, нашей любимки послушной.

Жиночка, передай доченьке, что папочка ее очень любит и привезет ей секрет, а сам с большим нетерпением жду секрет доченьки, да и мамуля наша (это ты, жиночка), наверное, приготовит необычный секрет. Я думаю, мой секрет для тебя, мой ангел, будет неожиданное быстрое возвращение.

До скорой встречи. Обнимаю и целую тебя, моя верная жиночка, с жадностью.

Целую мамульку и Лерку. Твой верный муж Ваня».

«26.05.51 Г.

Мои любимые и родные — женуленька и доченька, обнимаю и крепко целую вас!!!

Милая Верочка, хотя и тоскливое письмецо получил от тебя, но и там есть очень ласковые и теплые для меня слова. Как они согревают меня, когда в данный момент (сделали комбинированный укол в левую часть спины), меня берет озноб, повысилась t=38 с лишним.

Собрался сил и решил успокоить твою (она же моя) душу, поласкать тебя, мой ангел, моя любимая голубка. Твой Ванюхастик очень просит тебя, родная, — береги свои нервы и кровь, возьми себе за правило: то, чего нет у тебя в доме или кто раздражает — не обращай внимания, и это надо сделать с большой выдержкой. Что поделаешь, если я так ошибся в теще, ну а ты поступила очень великодушно — взяла мать к себе в дом. Видимо, сознание слабо отработано. Приеду, приму радикальные меры, так дальше нельзя изводить мою вечную любовь, мою голубку. Разве она не видела, что я беспредельно люблю тебя, дышу и живу, моя родная, только для тебя, для нашей ласточки. Очень сожалею, что твоя мать не переменила тон и свои угнетающие действия.

Роднулька моя, приеду, все ты забудешь, все обиды, приложу все к нашей верной любви…

Я думаю, хотя и большой километраж между нами, но скоро придет время и он исчезнет. Исчезнут все муки, все наши страдания и невзгоды.

Мне так тяжело без тебя, моя любимая женочка, так вот лежать на животе с больной спиной. Но моя любовь к тебе преодолела эту боль, и я с большим трудом написал тебе, родная, письмецо. Так что извини за его простенькое содержание, но я вложил в него все мое чувство к тебе, прекрасная женочка.

А как наша ласкуня, поправилась, а мамуля? Пусть она не реагирует на бабкины ворчанья. Береги ее, женочка. Уходя, бери с собой.

Пару слов о себе. Здоровье должно быть через день-два. Ведь тяжело переносить разные холеры, а я решил сохранить себя для тебя, моя любимая, для семьи. Еще предстоит колотье против всяких чум, энцефалитов и прочей гадости.

Работа идет неплохо…

Привет от Николая Васильевича. До скорой встречи, моя любимая женочка и доча, еще раз горячо целую вас пташечки, а тебя, женуля, дополнительно.

Твой верный муж Ваня…».

Письмо без даты, написано, по-видимому, 2 июня 1951 года. Передано с нарочным — Героем Советского Союза полковником В.П. Бабковым.

«Здравствуйте, мои любимые роднульки — верный друг жизни женочка и наша хорошенькая доча Наташенька!!!

Пользуясь удобным случаем — пребыванием, вернее, отъездом товарища Василия Петровича Бабкова, решил передать посылочку. Как я хотел сам приехать, но напряженная обстановка все мои планы сломала. Мне хотелось лично вручить тебе, моя милая, шубку, так хотелось. Ничего не поделаешь, не удалось. Я ждал момента, ждал, когда поедет надежный человек, и вот — свершилось.

— Вася, — говорю я, — очень тебя прошу, передай моей женочке посылочку.

Он, как хороший товарищ, согласился. Я бегом в магазин, купил чемодан (его у нас называют В-29, или "чемодан вторжения"). Вася удивился размерам, но уже трудно ему было отказаться, не взять передачу. Итак, я начал укладываться.

Уложил свои "трофеи", которые находились у меня в Аньдуне — все, что я смог здесь приобрести. Правда, шубка из Дальнего. Но, женуля, норки в Китае нету.

Остальное барахлишко в Аныиане, где есть люди, охраняющие приобретенное.

Я еще шутил, говорил и показывал:

— Чемодан командира спасать в первую очередь, Николая Васильевича во вторую и т. д.

Моя ты голубочка, женочка, мне так хочется сделать тебе приятное, так хочется, что это уже превратилось в потребность для моего организма, а главное — самому явиться и как можно скорее.

Несколько слов о себе. Здоров, но душевно болен: без тебя, без доченьки. Все чертовски надоело. Вот уже ровно два месяца, как воюем с американцами. Поработали неплохо. Получил, наконец, благодарность от Красовского. Высшие круги что-то не балуют и считают это только началом. Ах. Как плохо, когда тупаки есть в авиации. Народ приустал, истосковался по семьям. И как только не стыдно отиралам при МВО выступать и говорить, что это вы заюлили. Ты права, роднуля, сытый о бедном не вспомнит.

Шуметь мне нельзя, тем более, что задача наша усложняется. Видимо, будем там, где придется побегать всем.

Но не запугать патриотов замедленными бомбами и напалмом (горючая жидкость, ею поливают войска, людей и фанзы), химическими снарядами, чумой и энцефалитами. Везде, сквозь медные трубы пройдет советский человек и везде покажет образцы героизма, мужества, смелости и преданности своей Отчизне, своей семье. Это сможет сделать лишь настоящий советский человек.

Когда нам домой — этого никто не может сказать, но, судя по всем данным, пахнет осенью. А как бы мне надо было хорошенько отдохнуть, вылечить свой гайморит. Не горюй, родная, потянем. Приеду, и все восстановим.

Прошу, женуля, принять мой скромный подарок, дабы это явилось символом нашей быстрейшей бурной встречи. Обнимаю и горячо целую тебя с дочуркой.

Твой верный муж и друг жизни Ваня.

P. S. Верочка, прошу принять вежливо Васю Бабкова, он, видимо, придет с женой, и отблагодарить».

«Добрый день, мои родные ласточки — милая женочка и хорошенькая доча Наташенька!

Любимая женуля, очень благодарю за письмецо, и хотя ты в нем описываешь свои неудачи, оно дорого мне, очень даже. Только приносят мне письмецо и, еще не вскрыв его, у меня уже в груди волнение. Все переживаю за вас, мои пташечки…

Относительно твоей поездки в санаторий ВВС Кудепста Николай Васильевич говорил, что в 49-м там было неважно, да и от моря далековато. Конечно, лучше в другое, более уютное местечко. А коли уж это свершилось, то, милая, стараться как можно лучше отдохнуть с нашей попрыгуньей. С нашей больнушечкой. Ведь надо же ей быстрее выздороветь и поправиться к папиному приезду. От всей души желаю вам, мои любимые, хорошо отдохнуть, набраться сил и здоровья. Тебе, моя лебедица, набраться так сил, чтобы твой Ванюхастик не сломал твои косточки (шучу).

На этом месте меня оборвало известие — многих ребят оценен труд. Ты, наверное, Верочка, догадываешься, о чем идет речь. Начались митинги, поздравления. Я рад за орлов, ведь они потрудились неплохо.

Итак, моя любимая, прости меня, что я задержался с ответом на твое письмецо, полученное мною 10.6. Продолжаю дальше. Как видишь, роднулька, здесь дела идут серьезные. Более двух месяцев я переживал. Так "налетаешься" на земле, что к вечеру весь дрожишь. Очень сказывается нагрузка без отдыха. Приеду, там хорошенько отдохнем.

И мой труд оценен. Теперь уже будет пятый[68]. Выше меня начальники только собирались учесть, а тут вдруг свершилось без них. Остается в этом случае одно — от всей души поздравить. Что значит скажут свыше. А ведь горбом тащил за них, а помнишь, роднуля, как я дрался еще тогда, когда мы только прибыли?

Женуленька, как у тебя с музыкой и с английским языком? Язык противника надо очень знать, чтобы разгадывать его коварные делишки.

И что только они, гады, не делают против мирных людей, даже против детей. Почитай "Правду" за 4.6.51 г. Американские детоубийцы. Большие счеты с гангстерами из-за океана. Мешают мирно жить людям. Рубка еще будет.

Опишу, как я встретил свою 31-ю годовщину существования на белом свете или, короче говоря, с тех пор как меня родила мать. Очень и очень жаль, что приходится, вернее, пришлось, встретить свой день рождения без семьи, да еще далеко-далеко.

Но другая сторона отрадна. Это то, что свой день рождения я встретил в боевой обстановке, в кругу своих верных товарищей.

К этому дню очень готовился Николай Васильевич. Он меня еще раньше дразнил тем, что приготовил для меня какой-то секрет.

Итак, 8 июня, 20 часов, а по-московскому лишь три часа дня. Вспомнил семью. Думаю, женуля готовится к обеду, доченька спит в кроватке, а может, и на моей постельке. Пришли ребята. Полна крохотная комнатюля. Прекрасно накрыт стол. И Николай Васильевич преподносит свой секрет — из слоновой кости небольшой человечек держит подставку, а на ней искусно вырезанный шарик, в нем еще и еще. И как только это делалось! Я очень благодарил за внимание. А Чупрынин подарил рыбака, тоже из слоновой кости, который большую рыбку поймал. Дальше подарили мелкокалиберку, халат — ведь командир должен культурно отдохнуть, термос и прочее. Был хороший торт.

Сели. Николай Васильевич тост закатил. Я думал, ах, как бы мило было вместе с тобой, родная моя красавица.

Были одни мужики, а так хорошо все прошло и весело. Неплохо было, но одного не хватало — тебя, мой ангел, моя роднуля, твоей улыбки с хорошенькими зубками. Как жаль.

Мое здоровье хорошее, только вот начались дожди, и гайморит дает о себе знать, думаю недельку подлечиться. Полечу в… (Пекин. — Н. Б.), где был первый раз в прошлом году, там наши врачи.

Будя, а то почта висит над душой. Целую Вас, мои пташечки… Твой верный друг Ваня.

12.06.51».

«Здравствуйте, мои любимые и ненаглядные роднульки — женуля с доченькой!!!

Очень скучаю без вас, без весточки от тебя, моя милая, также еще переживаю за ваш полет на Ил-12 (зная этот самолет). Даже несколько ночей не могу уснуть, видимо, и нервишки подкосились, ведь все время в напряжении. Решил с вами поговорить, мои дорогие птенчики, зная, что еще почты две придется ждать и даже очень ждать — а это еще томительная неделя.

Ах, время для нас напряженное, обстановка не дает нам вместе быть в эту минуту, но я знаю и уверен за тебя, родная, что ты дождешься своего Ванюхастика.

Я бы с удовольствием променял бы все это море, что возле меня, на маленький кусочек Черного, где мог бы я поместиться с вами, роднульки, на камешках и позагорать.

Припоминается мыс Пицунда, где мы с увлечением своей дочурки выбирали камушки; Рица — форель и мороженое, и многие красивые места на побережье Черного моря…

У нас настали денечки, тем более что сегодня десять лет со дня вероломного нападения фашистской Германии, а эти двуногие звери все еще копируют своих битых коллег. Вот со свистом прошли хлопцы, они отгоняли стервятников. Да, уже скоро три месяца напряженных денечков; еще максимум два-три месячишка, а там жаркие бои с тобой, моя милая красавица…

В письмах из старого гнезда (из Кубинки. — Н. Б.) сильно поговаривают, что Луцкий должен нас сменить. Николай Васильевич говорит: "Я уж поиздеваюсь над Руденко". Да надо бы, хотя я не злой и для семейных такой поездки не желал бы, но для некоторых надо бы было. Усиленно поговаривают, что в сентябре, по закону Ома, мы должны быть…

Наслаждаюсь вами, роднульки, тем, что все время думаю о вас, смотрю на ваши хорошие и родные личики да читаю дорогие строчки твоих писем, моя незабвенная женочка.

Как хотелось бы побывать с тобой, женуля, в театрах.

Ах, какие интересные журналы "Огонек" № 22 и 23, особенно статьи о Большом театре. Действительно, это жемчужина в нашем искусстве. Не один раз и мы с тобой, Верочка, бывали там, будем еще и будем счастливы.

Приеду, наметим с тобой большую программу посещения культурных заведений.

Рекомендую тебе, Верочка, посмотреть эти номера журнала "Огонек", да ты уже наверняка давно их проглотила. Не обижайся, любимка, на это выражение, но я тебя хорошо знаю: ты у меня охотуня до хорошего.

Концертов доводится слушать мало, времени не хватает даже на сон. Ведь у нас рассвет в 3 час. 34 мин., а наступление темноты в 19 час. 52 мин. Как видишь, долго приходится быть в напряженном состоянии.

Дела идут неплохо. Ребята показывают, вернее, проявляют героизм, а я еще своими советами в огонь подливаю масла. Прямо замечательный народ, особенно, когда с ними работаешь, растишь их.

Здоровье удовлетворительное. Видимо, дней пять дадут отдохнуть — съездить в П… и показаться специалистам. Ведь для меня влага не на пользу идет, но чувствую себя бодро, немножко нервно устал, а душевно… но душа моя с вами, мои роднульки.

Желаю вам хорошо отдыхать, обнимаю и крепко целую, а тебя, моя верная женочка, любимая, страстно и нежно ласкаю всю-всю.

Твой верный друг жизни, крепко и страстно любящий тебя Ваня.

Привет от Николая Васильевича и Коли[69].

22.06.51 Г.».

Письмо в Хосту, в санаторий ВВС:

«Мои родные любимки — женуленька и доченька, добрый день!!!

Прямо чертовски скучно без вас, да еще ко всему этому добавляется длительное, твое, Верочка, молчание. Вот уже вторая почта, а писем от тебя, милая, все нет. Как это наводит тоску и скука превращается в скучище. Твое молчание, родная, заставляет меня очень волноваться. Вот уже несколько бессонных ночей имею на счету. Все передумаешь. Особенно меня волнует твой перелет, моя ты ненаглядная голубочка. И весточки все нет и нет. Думаю выдержать еще две почты, а там буду искать.

Моя кристальная пташечка, неужели ты в суете забыла о своем отдаленном Ванюхастике или, видимо, так долго идет почта от Кудепсты. Ах, какая же досада. Да и бабка не смогла написать пару слов, ведь она, видимо, получила от тебя телеграмму, да и мою посылочку она получила. Ее вручил ей Вася Бабков. Об этом уже Коля мне сообщил.

Скоро дочурка все мне будет сообщать. Это я, женуля, немножко обиделся, а на кого, и сам не знаю. На тебя я не хочу обижаться, видимо, обиделся сам на себя, что время плохо рассчитал. Наверное, в следующую почту получу от тебя долгожданное дорогое письмецо.

А как ты, милая, с дочуркой отдыхаешь, что новенького, как загорели, не получила ли ожога в первые дни? Оно в жизни всегда бывает так, что человек спешит использовать солнышко, да чтобы сразу загореть.

У нас как будто дело пахнет сентябрем, и очень сильно.

Скорее, скорее беги, время, и пусть сократится время нашей томительной разлуки.

У меня дела идут хорошо, но ребятки устали, ведь скоро уже три месяца. Погода стала душной, очень много влаги, а для меня это плохо, но здоровье хорошее, только душевно поражен из-за твоего молчания. Но скоро, хотя и письменно, я поговорю с тобой, любимка.

Целую горячо-горячо. До скорой встречи. Твой верный друг жизни, любящий муж Ваня.

28.06.51 Г.».

Письмо в Хосту, в санаторий ВВС:

«Мои роднулечки, женочка и доченька, вас папочка крепко обнимает и целует.

И когда же придет минутка нашей долгожданной встречи? Ох, как тяжела разлука, и кто только ее придумал. Очень скучаю без вас, уже однообразие работы начало надоедать. Правда, много нового получил для дальнейшего воспитания ребят, но уже можно с чистой совестью сказать: пока будя, сыт (особенно сыт разлукой).

Вчера с досады слетал, был над многострадальной землей, но это втихую, ведь мне не разрешают, а многого не увидишь и не поймешь, пока сам не слетаешь. Ах ты, родная воздушная стихия. После полета даже перестало болеть левое плечо (видимо, влияет сырой климат, он для меня "лучший друг").

Но мне, родная, нельзя болеть. Ведь стоит только заикнуться, как все пойдет насмарку. Дотянем.

Как будто на горизонте вырисовываются контуры родной земли, но где приземлимся? Этот вопрос еще темноватый. Завтра начнутся переговоры о прекращении огня, но вряд ли он прекратится. Уж больно яростная идет рубка. А тут еще жара и духота.

Нам уже намекают, видимо, в сентябре наверняка. Тогда сразу на юг к вам, мои вы прекрасные пташечки, с быстротой молнии. И напрасны твои намеки, женуля, что я задержусь в Москве, соберу без тебя друзей, даже женщин.

Как ты меня обидела этим. Неужели ты не увидела во мне главного? Если кто тебя агитирует на курорте, то не верь всяким лжецам, никогда не верь и будь уверена в вечной и горячей нашей любви.

Верочка, напиши, до которого числа ты будешь отдыхать. Пиши, как отдыхаешь, как здоровье ваше, береги здоровье. Хорошенько проверь дочурку, нет ли остаточного явления после бронхита.

Ну, на этом заканчиваю, а то пишу в темноте и ждет почтарь. Передавай привет знакомым и мою благодарность директору санатория за заботу о моей семье.

Еще и еще раз обнимаю и целую вас, мои божественные пташечки.

Твой верный друг жизни, горячо любящий тебя муж Ваня.

7.07.51 Г.».

Письмо в Хосту, в санаторий ВВС:

«Мои родные лапочки — женочка и доча Наташенька, добрый час!!!

Когда же я увижу вас, а чувствуете — скоро. Какой должна быть встреча после столь длительной разлуки, это только нам, моя любимая кисочка, должно быть известно. Как уже я чувствую тебя, твои ласки, нашу маленькую ласточку.

Как вы прижметесь к своему Ванюхастику, можете повиснуть на моей шее — я легко вас выдержу. Да оно так и будет. Сколько будет радости, сколько душевных чувств, сколько рассказов о длительной разлуке и о том, что ваш папочка видел собственными глазами. Где бы ни произошла наша долгожданная встреча — в столице или на юге (но скорее всего, в Москве, в нашей квартирке), и везде мы станцуем трио.

А дочурку, наверное, трудно будет узнать, ведь она уже выросла, стала большой. Самые интересные ее годы, а она еще не может поделиться своими успехами с папулькой. Ах ты, наша голубоглазая попрыгунья! Папочка тискает тебя нежно, а ты ему уйму стихов, рассказов, впечатлений о море. Представляю ее загорелой.

Мамочка, передай доченьке, чтобы она во всем слушалась свою хорошенькую мамулю и что папочка купил ей меховую шубку — беличью. Ах, какая она хорошенькая. К ней муфточка и шапочка. Теперь наша досюта не будет мерзнуть, ей будет очень тепло. Еще одно обещание надо выполнить — хорошую куклу купить, а это я сделаю обязательно. Думаю, доченька уже умеет обращаться с игрушками.

Любимая, напиши, где нам будет лучше отдохнуть. Нищеты я в детстве вкусил порядочно. Надо быть умнее. Пора. Ведь только подумать — твоему муженьке 32-й.

А ты, женуля, мечтаешь увидеть юношу. Если ты меня любила раньше, каким я был, то в настоящее время я все тот же — загорелый, рыжий, только поумнее стал в служебных делах, да и семью стал любить больше. Чувствую себя неплохо. Энергия все время аккумулируется, так что, родная, кушай и набирайся сил для наших медовых месяцев.

До скорой встречи. Обнимаю и крепко целую тебя, любимая, отдельно по-домашнему.

Будьте здоровы и счастливы. Твой верный муж, страстно любящий тебя, родная, Ваня.

10.07.51 Г.».

Письмо, вероятно, написанное в июне—июле 1951 года:

«Добрый день, мои любимки — прекрасная женочка и холосенькая доча Наташа!

Целую вас, мои дорогие, и с нетерпением жду тот день, когда я буду сидеть в домашней обстановке, такой уютной, и буду долго-долго беседовать с вами…

Да, получилась долгая разлука, суровые для меня дни и много бессонных ночей. Я все время думаю о вас, мои вы птенчики, как ваше здоровье, а за него я очень беспокоюсь. Милая моя, я тебя очень прошу, не пренебрегай советами медицинских работников. А за досютой присматривай. Вот, ты подумаешь, дед, все со своими советами. Верная моя, как я благодарен тебе за твои письма, а я их получил сразу два — не все же Ник. Вас. по два получать.

Получил я эти письмеца рано утром и, не успев прочитать, уехал на работу. Поднявшись на небольшую горку, где приходится много энергии терять, ведь отсюда видно всю работу на большие расстояния, я посмотрел на восток и думаю: "Ну, сегодня день ясный, значит, будут 'гости', да еще много".

Так, почти с рассвета, в напряжении. А сегодня так хотел твои письмеца прочесть сразу, но тревога, до обеда не мог.

Хлопцы-молодцы много трудятся. В санаторий к Шишкину отправился второй, но приходящих более десятка. Так что сидеть сложа руки не приходится, много беседую, учу, и результат неплохой, но и трудностей много-много. Ведь бросили, и применяй здесь лозунги.

Небольшая горстка храбрецов против погани, но мы знаем, что и вы все с нами, и как приятно в такие трудные минуты поговорить с тобой, моя любимая, а говорить, как видишь сама, мне приходится быстро.

Так что, родная, я бы тебя на крылышках унес к себе, но здесь плохо. Жди, милая, скороскоро. Никого не проси о том, что зависит от меня. Я во всем буду стараться, чтобы побыстрее встретиться с вами, мои бесценные роднульки.

Обо мне не беспокойся, все хо. Не дают вылетать на задание, но на земле очень мне достается.

Доче скажи, чтобы она росла послушной девочкой и во всем слушала мамочку и бабулю.

До скорой встречи. Обнимаю и целую крепко-крепко…

Будьте здоровы. Целую мамульку и Лерку.

Привет знакомым.

Ваня».

«28.07.51 Год.

Добрый день, мои милые и хорошенькие любимки — женочка и голубоглазая доченька Наташенька!!!

Обнимаю вас крепко-крепко и прижимаюсь к вам нежно-нежно (к тебе, роднуля, по-особенному). Как же я скучаю без вас, прямо трудно выразить на бумаге. Тоскую, как тюремщик по волюшке. Думаю о вас, стараюсь увидеть все ваши движения. Мне очень хочется хотя бы во сне увидеть вас такими, как в начале декабря прошлого года. Но все тщетно. Увижу тебя, моя ты ненаглядная, и ты мне кажешься какой-то чужой, очень холодно ко мне относишься и исчезаешь. Так я и не успеваю прижаться к твоему лицу, поговорить с тобой о долгой разлуке. Прямо после таких слов еще тяжелее становится на сердце. А тут еще приходит почта, всем — по 2—3 письма, а мне нет. Как же я психую, не попадайся никто под горячую руку. Николай Васильевич получает каждую почту, и когда мне нет, он потихонечку прячет письма и читает после. Почему, женуля, так тебе некогда? Видно, много хлопот, а там все знакомые в сборе (я пишу в Москву, думаю, вы уже возвратитесь домой). Ты еще молоденькая — погулять хочется. Ну, хорошо, я на тебя не обижаюсь, но очень прошу: "Пиши, роднуля, почаще". Да, я скоро дождусь, когда мне доченька будет писать, тогда мне не будет так грустно. Каково я тебя купил, роднуля, а? А я, в свою очередь, постараюсь не ездить в такие длительные командировки. И все вместе взятое не будет наводить такую ужасную тоску, которая в несколько раз становится тяжелее при плохой погоде.

У нас четыре дня кряду была отвратительная погода: свинцовые тучи заволокли сопки, шел непрерывный дождь разного калибра. В эти дни подгоняли наш путь. И вот сегодня прояснилось, ветер разогнал тучи, и солнце вступило в свои полные права. Духотища, ужас! Прямо дышать нечем. А я вот сижу за столиком, передо мной умеренно рокочет вентилятор, стараясь придать мне бодрости, и пишу тебе, голубочка, письмецо.

Знакомый и приятный свист наших "телег" ласкает ухо. Жизнь кипит. Приходили и они, смотались, видимо, завтра будет жаркий денек.

Ребята сильно подкашиваются, очень большая напряженность сказывается в плохую сторону. Так что концом августа или началом сентября сильно попахивает. Ах, скорее бы летели дни… Как же я жду эту долгожданную минутку. Крепись, роднуля, и очень жди меня. Скоро еду в П… Я чувствую физически здоровым себя, а душевно я поправлюсь во время нашей встречи.

Обнимаю и крепко целую вас, мои птенчики, — доченьку в головку и щечку, а тебя, моя красавица, по-нашенскому.

Передавай привет хорошим знакомым. Целую мамульку. Кстати, как она себя чувствует после Мацесты? Бывайте здоровы и счастливы.

Твой верный и неизменный друг жизни, любящий Ваня».

Приписка сбоку: «Вес 86 кг. 450 гр. — прежний».

«4.8.51 Г.

П… (Пекин. — Я. Б.).

Добрый день, мои родные и любимые пташечки — женочка и доченька Наташенька!!!

Долго ждал от вас письмецо и, не дождавшись, решил поговорить с вами — может быть, на душе легче станет, а то так грустно, что прямо злишься сам на себя. 30 июля, в день прибытия почты, я отправился по своим делам в П… и в пути разминулся с почтой. Я знал, что мне должно быть письмецо от тебя, милая женочка, а потому злость на себя, несчастливца, еще больше увеличилась.

Духотища в вагоне, тем более, когда проезжаешь тоннель, усиливала мое раздражение, и ночь прошла в "бочках" (не думай, родная, о последнем слове — это нашенская фигура). Утром я уже был в М… (Мукдене. — Н. Б.), и днем обратно в мученический путь.

…Все было раскрыто настежь, и меня мой лечащий врач не раз предупреждал, чтобы я поберегся со своим гайморитом, а то я расскажу вашей супруге. С этими врачами поедешь, так они за дорогу могут залечить тебя.

Первого августа изможденные и изнуренные мы прибыли в назначенное место.

Шум, гам, тарарам, и я уже в штатском спокойно всматриваюсь в жизнь этого города. И чего только здесь не увидишь. Особенно же жалкий вид имеют рикши. Ну, об этом всем я буду подробно излагать при нашей встрече, моя родненькая, ненаглядная жиночка.

Может, тебе и неинтересно будет слушать эти правдивые сказки, но я думаю, что смогу заинтересовать тебя.

Как мне хочется быстрее встретить вас, мои вы голубочки, и говорить, все говорить, обо всем говорить с вами.

Поместили нас с врачом в главный госпиталь, да окна оказались на центральную улицу, и спать мне не удалось. Многое я передумал за ночи в пути следования и за прошедшую, и все время вы у меня в голове.

Побывал в больнице, посмотрели меня и, к моему удивлению, снимок гайморовых полостей показал их чистоту. Даже врач удивилась. Ах, как хорошо. Теперь я дышу через нос. Немножко сердце устало, а оно, видимо, страдает, да, оно болеет за вас, мои лапулечки.

Нет письмеца, и я многое передумал о своих любимках. Остальное все N, лишь немножко жирноват, но это н. з. для тебя, моя милая женочка.

Побродил по магазинчикам, много есть хорошего материала, но моя кишка тонковата, только расстроился. Но кое-что купил для тебя, любимка, и для дочи. Это секрет.

Обнимаю и мощнейше целую вас, мои истосковавшиеся любимки…

Будьте здоровы и счастливы. До скорой встречи. Твой верный друг жизни Ваня».

«12.08.51 Г.

Добрый день, мои любимки — женочка и дочурка!!!

Обнимаю и горячо целую вас. Сегодня получил от тебя, женочка, аж два письма. Первое ты писала еще с места отдыха, а второе из Москвы. Как обычно, перед тем, как решить, какое прочитать первым, я смотрю число на штампе. И отдыхающее письмецо начало теплить меня. Я чувствовал запах варенья и твою хозяйственность. Ощутил всю тяжесть съедобного груза, который придется тащить вам. Милая Женочка, очень прошу тебя, не перегружайся. Всего съедобного не перетащить с юга.

Очень сочувствую и льну к твоей бессоннице и грусти. Помочь тебе могу лишь болью своей души и быстрейшим возвращением.

Да, ты, видимо, жалеешь, что вышла замуж за авиатора, поэтому представляешь свою грустную жизнь, вспоминаешь и сожалеешь о том, что не училась. Да, во всем виноват я, и если тебе трудно со мной, то смотри сама. С моей стороны, все, что будет зависеть от меня, я постараюсь и стараюсь сделать, чтобы больше находиться нам вместе. На своей собственной шкуре я испытал, что такое разлука, очень тяжело и болезненно переношу упреки.

Если бы мы все сидели дома, то кто же защитил бы мирный труд, отдых, учебу ребят?

Относительно учебы. Я всегда приветствовал тебя по этому вопросу. Терпения у меня хватит, поступай, куда душа желает. Конечно, ничего без труда не удается. Надо тщательно подготовиться, время еще не позднее.

Очень рано и опрометчиво говорить о том, что не поеду с тобой в октябре. Не знаю, в чем дело? Сама же говоришь: с тобой, Ванюсик, хоть на край света, и тут же опровергаешь свои слова. Не пойму!

Очень радостно в письмеце, что наша ласточка цветочный запах распространила и в моей комнате и стремится удержать его дальше. И мне очень приятно. Как мне хочется поласкать, погладить по головке нашу балеринку.

Дальше я начал читать второе письмо и, представь себе, родная, очень рад был, что вы благополучно прилетели в Москву, домой. Я вместе с вами ожидал на площадке, ощущал запах родного дома, прислушивался к знакомым звукам…

Но дальнейшие строки прямо вылили на меня ушат горячей воды. Мне было стыдно за себя, что я купил плохую шубку и туфли, и еще больше за тебя, женуля. Я бы лучше сам вез эти вещи, и чтобы у меня украли чемодан, или сам с ним пропал бы. Да, очень тяжело и печально. Придется остаться еще на полгода, может быть, вытяну на канадскую. Да мне дохнуть было некогда, а эти деньги как вода. Лучше бы их совсем не давали. И я не за барахлом приехал.

Прости меня, родная, за возмущение, не мог выдержать в этой дождливой обстановке, когда и так дышать нечем. У нас проливные дожди скоро кончатся, а мы скоро встретимся и помиримся. Я думаю, что ты в эти минуты забудешь о барахле. Очень прошу, не обижайся, моя голубочка, что посеешь, то и пожнешь.

Желаю вам хорошего здоровья, обнимаю и целую.

Твой верный муж и друг жизни Ваня.

Целую мамульку и Лерку. Привет Петру Гавриловичу. Спасибо за охрану.

P. S. Высылаю 4 фото. Посмотри на своего Ванюхастика и не сердись».

«Добрый день, мои родные любимки — жиночка и доченька!!!

Очень радостный, особенный день сегодня у меня: я получил от тебя, дорогая жиночка, посылочку. Это дороже всего. Ведь внимание к человеку — это великое дело. Спасибо тебе, роднулька, за такое дорогое удовольствие, которое так обогрело меня. Целую тебя всю, всю, всю. Когда прибыл к нам Георгий Нефед. (а он прибыл 13.08), то пошел к нему[70]. Правда, возле него уже крутились местные начальнички, но это не помешало поздороваться нам по-дружески, и Жора говорит, что тебе, Ваня, есть передача. Я даже не поверил. Не может быть, Георгий Нефедович! И вдруг… "осторожно, не кантовать, верх". Я сразу догадался, что это варенье. Ах, какое приятное вареньице. А папироски с настоящим московским духом! Придется их покурить и опять бросить. Ведь я полгода не курил. Угостил ребят. Покушал орешек. И так все это запахло тобой, моя голубочка, да, видно, и доченька помогала тебе укладывать своими тоненькими ручонками.

Все расспросил у Георгия Нефед. о тебе. "Ну, — говорит, — прямо красавица-цыганка. А дочурка очень подвижная, много рассказала сказок".

Как хорошо, что вы отдохнули.

Женуля, я тебе тоже написал резковатое письмецо, а в конце его приписал: "Ну не сердись". Я думаю, при нашей бурной встрече мы забудем об этом. Да, родненькая жиночка, я стараюсь, но иногда у меня в этом вопросе получается слабовато.

Что же ты хотела: ведь я недавно "лаптем щи хлебал". Да и неинтересно было бы, если у нас сразу было все. Все наживем сами. Это будет лучше. И не хуже других будем жить, а любить, родненькая, я тебя буду вечно.

Зачем тебе казарменное положение, ты еще не искушена в этих вопросах. Лучше будь хорошей женой и хозяйкой. В этом — счастье семейной жизни. Я знаю и уверен, что ты будешь солнышком для меня всю жизнь. Только вот эта проклятая разлука, ну что же, ничего не поделаешь, может быть, будут и еще более суровые испытания, но мы должны быть непоколебимы. Ничто не должно разрушить нашу семейную жизнь.

То, что сказал Георг. Неф. о длительности нашего пребывания здесь, это еще может поломаться. Ведь там не знали действительного положения наших ребят. А я побывал в П…, все доложил. Соглашаются, и я думаю, в сентябре должны быть по закону Ома… дома. Что сумею приобрести, то приобрету, но прошу заранее не ругаться, договорились, лапочка?

Очень тронут почерком дочурки, нашей балеринки.

У меня все в порядке. Здоров. Худею.

Ну, родненькая, обнимаю и целую вас мощнейше.

До скорой встречи, твой верный муж и друг жизни, крепко любящий тебя Ваня.

Привет всем знакомым. Целую мамульку и Лерочку.

Привет вам от Георг. Нефед.

15.08.51 Г.».

«Здравствуйте, мои любимые — женуленька и доченька!!!

Как скучно и грустно вашему папухастику, так ждущему нашей золотой встречи. И какая же несправедливая судьба! Почему она так долго-предолго держит нас в разлуке?

Как я люблю свою семью, лишь только она выручит в трудную минуту моего душевного волнения. Придешь домой, а тебя встретит родная женочка, звонкий голосок и быстрый шепот дочурки, и все волнения, все неприятности забудутся. Ведь в авиации много случаев душевного волнения. И вот мне нестерпимо хочется к своей любимой семье, ведь скучища заедает.

А у нас еще большое несчастье — сильное наводнение размыло дороги, много бедствий среди населения. Дождливая погода в течение месяца сделала свое дело, а удержать поток воды очень трудно. Даже и к нам подбиралась стихия, нас пугали тайфуном, но он не дошел, видимо, подумал: зачем обиженных обижать? Все отсырело, дышать тяжело, а тут еще вокруг разные заразные болезни, таким образом, картина самая неприглядная. Воскресну, родная, надеюсь на твои целебные объятия и поцелуи.

От вас весточки нет, последним было письмецо, переданное Жорой. Вареньице покушал, даже чувствую себя бодрее — твой целебный эликсир помог; папироски покурил и пытаюсь бросить; орешки еще уцелели. Еще раз спасибо тебе, любимая, за внимание и заботу. Думаю, в долгу не останусь. Ну а как вы там, без меня? Я и сам могу ответить на этот вопрос, но мне дорого каждое твое слово, родная, пиши каждодневно!

Вчера смотрел документальный фильм — 1 мая 1951 года. Очень сильная картина, особенно ярко показан человек железной воли — Иосиф Виссарионович Сталин. Какие сильные и яркие его жесты точно засняли операторы, как он приветливо встречал ликующий народ. Обязательно, роднулька, сходи и, даже с дочуркой, посмотри.

Дочитываю книгу "Северное сияние" — очень сильный исторический роман. Дальше прочту Медведева "Сильные духом", это продолжение его же книги "Это было под Ровно". Так что ваш папухастик развивается. Здоровье N.

До скорой встречи, мои ненаглядные птенчики, обнимаю и крепко целую вас, а тебя, родная, с неимоверной страстью всю.

Целую мамульку и Лерку.

Остаюсь вечно преданным и горячо любящим мужем. Ваня.

24.08.51 Г.».

Письмо без даты, написано ориентировочно 1 сентября 1951 года:

«Здравствуйте, мои нежнейшие любимые птенчики — женочка и доченька!!!

Обнимаю и целую вас крепко, прекрепко и еще больше скучаю без вас. Смотрю на ваши милые личики, и все чувства и мысли с вами, как мне хочется прижаться к вам.

Ждал от вас письмецо и, не дождавшись, решил поделиться с вами своим житьем-бытьем и развеять ужасно тяжелую тоску.

За прошедшее время нарушился график работы почты по причине сильного наводнения, и я не имею возможности говорить с вами, но я всем телом и сердцем возле вас, оберегаю ваш покой.

Прижмусь к фото, поцелую и очень жду ту счастливую минуту, когда я смогу действительно прижать вас к себе. И сколько радости будет тогда, сколько семейного счастья! Ах, как мне хочется быстрее это сделать, но магические силы всесильного держат. Почти потерял уверенность в ближайшей нашей встрече, но духа не теряю и думаю, что осталось меньше.

Тяжело работать при таком внимании и заботе, очень тяжело.

Если в ближайший месяц не сядем на колеса, буду требовать отпуск. Сколько же можно продлевать искусственную разлуку в то время, как многие наслаждаются всеми благами жизни. Да, очень много несправедливости, очень, моя любимка.

Милая Верочка, если бы ты знала и видела окружающую нас атмосферу — она дополняет тоску. Да еще не видно ничего перспективного, кроме как впасть в немилость. Много бывает кляузников из центра, да еще такие нехорошие люди, которые вместо того, чтобы доложить действительное положение вещей, докладывают другое противоположное, лишь бы накапать. Видимо, у них это в крови, но я некоторым припомню в жизни. Хотели смазать всю нашу славную работу. Ну что ж, была комиссия, проверили — все в порядке, и сказали, что этого кляузника выведут на чистую воду. Но нам сказали, что не настраивайтесь домой. А когда же? На этот вопрос они и сами не могут ответить, лишь повторяют: "По обстановке". Так обстановка такова, что пора, пора.

Видимо, родная, все произойдет неожиданно. Я чувствую по своим делишкам, что долго мурыжить не будут.

Здоровье мое такое, что и сам не пойму. Это само собой разумеется, что пока не увижу вас, до тех пор я душевно буду болен. Вес такой, с каким я уезжал, — 86 кг 700 гр. Стараюсь больше ходить. Кушаю как будто мало, но не худею, наверное, лапочка, ты сгонишь. Посадишь меня на картошечку и хорошую селедочку (такую, какую мы покупали в рыбном) и будешь сгонять, а я, кстати сказать, так бы с охоткой их покушал, особенно за столиком на кухне.

Ах, ах, одни лишь воспоминания.

Пиши, милая. Ну, бувайте здоровы, еще раз очень крепко целую вас, а тебя, любимка, еще по-ночному.

Твой верный муженька Ваня.

Поздравляю Лерочку с началом занятий, желаю успехов в учебе. Целую мамульку».

Письмо, переданное вместе с посылкой генерал-майором авиации Г.Н. Захаровым. На конверте кроме адреса надпись «Кожедуб Веронике Николаевне в собственные ручки»:

«Добрый день, мои любимые ласточки — женулька и дочурка!!!

Пользуясь удобным случаем, приездом Георг. Нефед., передаю серию фото. Всего 41 фотография, да еще отдельно у Георг. Нефед. есть несколько. Вот, посмотри на своего Ванюхастика и посочувствуй его горю.

Никак не могу вырваться, наверное, скоро выгонят. Да, это было бы лучше, чем такие перерывы в семейном счастье. Я все больше убеждаюсь, что это только цветочки в моей работе. Теперь мне ясно стало, что такое ответственность, а ее большинство боятся и юлят. Надо быть сильным дипломатом — и начальство не обидеть, и для себя хорошо сделать.

Совершенно не ясно о нашем дальнейшем пребывании. Мы попали в опалу. Думают дать отдых, а там еще тур. Я совершенно запутался. А время идет. Сегодня исполнилось пять месяцев наших боевых действий, а ранее у нас только по два бывали, да и то зимой, когда ночь длинная и не жарко сидеть в кабине. Потерял понятие о справедливости и заботе о людях.

Вокруг бушует энцефалит. Есть случаи смертельные, но нас миновало. В Чаньчуне и Харбине есть очаги чумы. Нас искололи.

Вот такая обстановка окружает нас. Так что картина неприглядная. Можно написать книгу, вернее, воспоминания о далеком расстоянии до Москвы.

Ах, скучища, скучища. Но тебя, моя милая и вечно любимая женочка, очень прошу терпеть и страстно любить меня. Будет и у нас в доме весна, весна любви и семейного счастья. Береги нашу милую дочурку.

А теперь, мои роднульки, передаю вам подарочек. Только прошу не судить. Чем богат, тем и рад.

Я сегодня прилетел в Аньшань и передаю подарок через Георг. Нефед.

В остальное он тебя посвятит.

Как я хочу побыстрее встретить тебя, любимка, и дочурку, обнять и по-настоящему расцеловать.

Целую вас бессчетно раз, а тебя, родная, и по-ночному еще.

02.09.51 Г. Твой верный муж, крепко любящий Ваня.

Целую мамульку, а Лерку ругаю».

«Добрый день, мои ненаглядные любимки — женочка и доченька!!!

Сегодня у меня радостный-прерадостный день: я получил три письма от тебя, моя дорогая женуля, а то было уже сидел голоден. У меня выработался хороший аппетит, и если нет письма от тебя, то я хожу голоден. Эти письмеца почему-то задержались, видимо, виновата вода, и я представляю твое положение, милая, когда нет от меня весточки, но видишь, милая, сколько всяких препятствий на пути. Так что не беспокойся за своего мужа, он по-прежнему рвется к тебе, родная, а его все держат. Но не хочется новых неприятностей начальникам, да и ребята неплохие, а некоторые просто орлы, вот и не пущают.

А тут еще начальство сменилось, теперь Сашка принял такое же хозяйство, как у меня (Александр Куманичкин стал командиром 303-й НАД. — Н.Б.), а его… стал… Это хитрейший, без зазора совести, идет и прет по головам. Так тебе улыбается, а в душе одно желание — стереть. Вот уж кто стремится на престол. А ведь я же его в хозяйство вводил, ему не так, как нам, досталось, но к Шишкину он отправил в два раза больше нашего. Да еще до этого было две. Я этого человека понял сразу и поэтому буду очень осторожным.

Старый уезжает. Он в процессе работы изменился и был не вредным, даже говорит, чтобы я передал с ним небольшой подарочек жене. Зайду, говорит, все расскажу, а буду у большого хозяина, доложу действительную картину. (Речь идет о командире 64-го ИАК генерал-майоре авиации И.В. Белове. — Н.Б.). Так что сижу и думаю, что тебе передать.

Верочка, прошу вежливо принять его (зовут Иван Васильевич), а о чем говорить с людьми, ты найдешь, но будь умницей, только лишь мужу ты можешь выложить все. Меня здесь научили держать ушки востро.

Я тебе все расскажу по порядочку. Кажется, на горизонте что-то проясняется — или отдых, или совсем, через некоторое время сообщу. А куда после наших странствований и путешествий, это остается тайной, покрытой мраком. Но там будем посмотреть, главное, рвануть из этой дыры, а то вашего па-пульку искололи всяческими уколами против всяческой гадости, остается дать один укол (я даже бы согласился на целый шприц), это укол быстрейшей встречи. Я думаю, роднулька, и ты бы такой вынесла, да?

Прошу тебя, любимка, моя голубочка, терпи, терпи, приеду, все упорядочим. И не трать нервы на всяких Лерок, поищи хорошую домработницу, ведь твое здоровье для меня — все.

Береги нашу ласточку, как мне хочется ее обнять, потискать… Как она разбирается в музыке, боюсь, что наградил ее своим музыкальным талантом, но приучай ее к упорному труду.

Относительно шубки. Любимка, если я смогу собрать на кит. выдрочку, то приобрету, но для этого еще нужно быть до двух месяцев, так что к Новому году получится, а это для нас с тобой невыгодно.

Еще раз хочу сказать тебе, любимая женочка, что не жалей на себя денег. Тянуться за людьми с большими деньгами нам не под силу, но приличную вещицу надо иметь моей красивой лапочке.

Как мне хочется быстрее встретить вас, мои родные любимки, сесть за столик, накрытый белоснежной скатеркой, посидеть, побеседовать…

Ах, моя ты прекрасная женочка, как хочется, чтобы мечты сбылись быстрее!

Да, знаешь, Кирилл Евстигнеев поступил в Монинскую, я прочитал в газете. Рад за него. Александр Ив. Покр. на письмо не ответил, видимо, ему что-то нашептали.

Пиши, родная, новости московские.

До скорой встречи, целую вас крепко-крепко, а тебя, любимка, дополнительно…

Твой верный муженька Ваня.

Целую мамульку.

17.09.51 Г.».

«Добрый день, мои любимки — женочка и доченька!!!

Получил от тебя, родная, письмецо, и мне так хочется быстрее встретить и успокоить тебя, что прямо трудно сказать. Зная твою верную любовь ко мне и чувствительность твоего сердечка, я стараюсь свято хранить память о всей нашей жизни и очень тревожусь за твои глубокие переживания. В жизни всякое бывает: и радость, и горечь, и много ложной информации, чтобы разбить семейное счастье, и кажущееся долгое молчание мужа или жены, но, моя любимая женулька, запомни одно — твой Ванюхастик будет вечно верен тебе и страстно любить тебя, он всегда будет стремиться к своей любимой семье, стараться как можно больше быть вместе с вами, мои вы ненаглядные ласточки.

И не тревожься, моя голубочка, твой воин здоров, и вина столь длительного перерыва в почте — это наводнение в наших краях, когда была выведена из строя железная дорога.

Пусть тебе никогда не будет казаться, что твой муженька тебя забывает, и прошу выбросить совершенно из головы эту страшную мысль. Не успею сомкнуть глаза, и я уже с вами, все продумаю, особенно как быстрее встретиться. Много прикладывал ума и труда, но никак не добьюсь результата.

На днях должно что-то проясниться. Не вытерпел и написал бумагу Павлу Федор. (маршалу авиации П.Ф. Жигареву. — Н. Б.), а то все соболезнуют, а воз и ныне там. Надеюсь, что скоро вырвемся, и я буду очень рад и счастлив, когда попаду в твое страстное окружение, а как я жду этой минуты…

В К… (Кубинке. — Н. Б.) бабы перепугались этого перерыва, но многие думали, что их мужья уже едут. Да, на них очень действуют неприятности, которых полно там. Попадать туда обратно? Лучше где-нибудь подальше. У всех одна мысль — когда же? А затем, когда будет все ясно, то куда же? Но я думаю, лишь отсюда рвануть и побыстрее, а то тучки на горизонте сгущаются…

В этот день я думаю, что вот должен прибыть Георг. Нефед. и вручить мой скромный подарок. Особенно меня интересует впечатление нашей дочурки: подошло ли ей платьице и как понравились книги "Ненаглядная красота" и "Серая шейка". Ах ты, наша попрыгунья. И она уже ждет от папочки писем. А какое будет переживанье, когда мы будем отправлять ее в школу, а там и время быстро пролетит и — Московский университет. И какой же будет красавица.

Приеду, все обойдем, везде побываем. Да, после воплощения генерального плана реконструкции Москвы, она станет неузнаваемой, а мы, может, будем жить на тридцатом этаже, но только при условии хорошей работы лифта. А как у нас там, видимо, по-прежнему, днями лифт не работает. Все, все решать будем вместе и добьемся хорошего. Умная женочка будет очень осторожна с незнакомыми людьми, ведь разных свор очень много, к нам стараются засылать в несколько раз больше всякой гадости, чем в любую другую страну. Так что этого никогда нельзя забывать и стараться всегда помнить.

А как с Большой энциклопедией? Прошу, мой птенчик, не пропусти ни одного томика. Книги В.И. Ленина и И.В. Сталина купи и художественную литературу не пропускай.

Целую мамульку и желаю ей выздоровления до моего приезда.

Твой горячо любящий муж Ваня.

20.09.51 Г.».

«Добрый день, мои родные любимки — женуленька и доченька!!!

Очень ждал от вас письмецо, так и не дождался. Какая же досада! Опять почта выбилась из нормальной колеи. Только и радости, когда получишь письмецо, а теперь это урезали. Теперь почта будет доставляться реже. Так я вот сел и решил поговорить с вами, мои вы родные ласточки.

После того, как я получил от тебя, милая женулька, письмецо, где ты сообщила, что получила мою посылочку, вот уже прошло почти недельное время. Как это долго, как тоскливо без вас, как мне хочется прижаться к вашим теплым личикам и заглянуть в ваши счастливые глазки. Ах, время, время, ускорь ты нашу встречу!

Я вот думаю, а как ты, моя родная голубочка, не мерзнешь, ведь у вас уже похолодание. Береги себя, милая, не простуживайся, одевайся теплее.

Видимо, зимой меня вы провожали, зимой и встречать будете, и будет это напоминанием того, как до замужества ты со мной встречалась на морозе.

Николай Васильевич говорит, что вот уже почти десять месяцев мы живем с тобой, Иван Никитович, как студенты. Скоро мы окончим курсы усовершенствования.

Как он вспоминает Москву! Ничего не хотел бы, лишь бы жить в Москве. Да, ребятки из его старого хозяйства прилетают и говорят, что всего вдоволь, везде чистота и порядок.

Так, вспоминая о Москве, о своей любимой семье, прямо хочется закрыть глаза и с невероятной быстротой приблизиться к вам, мои вы птенчики…

Никак не могу вырваться в П…, но непременно должен достать твой заказ, да и дочуркин никак не могу исполнить. А может быть, она уже настолько большая, что ей кукла не понадобится? Но нет, раз обещал, то выполняй, папулечка!

Международная обстановка с каждым днем накаляется, и я думаю, что доиграются с огнем. Наши соседи очень крепнут, так что здесь прочность обеспечена, и пусть надрываются, гады, их песенка спета, но еще не исключены всякие вылазки тварей, так вот и мы пока не трогаемся. Но сколько еще будем, о том знает лишь один аллах. По моим неточным расчетам — ноябрь. Да, видимо, годишку протянем. Но не унывай, моя кристальная женочка, осталось меньше, а мы с тобой наверстаем и в дальнейшем будем умнее.

Душевного здоровья у меня нет, только физическое, да и то изморенное. Все оживет при встрече, при нашей золотой встрече, которой я жду, как рыбка воды. Одни лишь вздохи, но бодрости нельзя терять, а то совсем не поднимешься по 124-сту-пенчатой лестнице на свое рабочее место, где не один килограмм нервов я потерял за свое полугодовое существование.

Энцефалитный комар начал пропадать, а то было он наворочал бед, мое хозяйство миновал. Вообще, неприятная картина, когда на каждой минуте тебя ждет опасность, но уже настолько к этому привыкаешь, что становится незаметно все это, и лишь после, в воспоминаниях, мурашки пробегут по телу.

Быстрее надо вырываться из этого окружения, помогайте мне, роднульки. Ну, хорошо, я вот чувствую, что скоро мы встретимся, и это будет самой счастливой минутой в моей жизни. А пока крепко обнимаю и целую вас несчетное количество раз, будте здоровенькими и счастливыми.

Ваш папухастик Ванюхастик, горячо любящий свою семью Ваня.

Целую мамульку, желаю ей поправиться к моему приезду.

Привет хорошим знакомым.

4.10.51Г.».

«Дорогие мои, родные любимки — женочка и доченька!!!

Обнимаю вас и крепко целую. Получил от тебя, милая моя, письмецо, очень теплое и прочувствованное. А как я жду того дня, чтобы написать: "Жди, родная, выезжаем". Но придется терпеть, а сколько — об этом трудно сказать. Но, в конце концов, может совесть заговорит у некоторых чинуш. (Далее несколько строк зачеркнуто военным цензором. — Н. Б.).

Но мы все же терпеливо ждем: наш вопрос стоит на повестке дня у сверхбольшого хозяина. Вчера сообщили, что моим пяти хлопцам присвоено один раз[71]. А это еще не вечер.

Так что, как видишь, не гуляем, а колем дрова, уже больше сотни.

Мне приходится околачиваться на земельке, отчего прямо болею, но надо быть выдержанным, ведь я тебя же поучал, родная, что не надо быть завистливым и все придет своим чередом. Но надо быть зубастым, вернее головастым, а то многое тебе положенное уплывает. А в этом деле не везет мне, или это лишь кажется на первый взгляд. Я считаю, что мне в жизни не повезло один раз — это томительная разлука. Правда, моя ты голубочка сизокрылая? Женочка, не можешь ли ты прилететь ко мне и забрать своего голубя? А то я чуть взыскание не получил, не удалось мне сломать клетку. Буду поосторожнее.

Откуда только вести берут, а может, и действительно скоро встреча? Приятно было бы встретить нам вместе Новый год, как бы хорошо нам было… Не буду расстраиваться, придет день, и все будет хорошо.

Что касается ответа коллективу теплохода, то напиши, что он стоит на вахте мира за пределами любимой Родины, радуется их успехам и желает им еще больших успехов в труде на благо Родины и отличного здоровья. Пусть пишут, по приезде напишу о себе подробнее. И на другие подобного рода письма прошу тебя, лапочка, отвечай. Отрываться нельзя, ты это прекрасно понимаешь.

Очень рад твоим успехам и очень тревожусь каждой твоей печалью. Не беспокойся за меня, все идет своим чередом. Головные боли прекратились, сильно их облегчили твои письмеца.

Пиши больше о себе и о дочурке-ласточке. Что новенького в столице?

Еще раз обнимаю вас, мои вы пташечки, и горячо, горячо целую, а тебя, моя желанная, по-нашенскому.

Твой горячо любящий муженька Ваня.

Целую мамульку, привет хорошим знакомым.

12.10.51Г.[72]».

«Добрый день, мои любимочки — женочка и доченька!

Получил сегодня от вас письмецо, в котором ты, моя голубочка, очень обеспокоена моим молчанием. Спешу развеять все твои сомнения и беспокойства. Я и сам не могу объяснить, почему бывают такие перерывы. Что касается моей аккуратности с ответами на твои, роднуля, теплые письмеца, то я пишу постоянно. У меня вкралось сомнение — не перехватывает ли кто-нибудь другой, ведь ты сама знаешь о коварстве отдельных завистливых людишек. Я прошу, птенчик, отрегулируй так, чтобы письма тебе вручали в собственные ручки. А главное, о чем я прошу тебя, милая любимка, это чтобы ты не волновалась обо мне и уверенно ждала меня, а твой Ванюхастик всегда думает о вас, мои никогда незабвенные ласточки. Пусть все твои сомнения и тревоги выпадут из головы, да вселится на их место твердая уверенность в нашем семейном счастье! И никогда, лапочка, не слушай посторонних: ведь добра пожелать, пожалуй, мало найдется, а яд пустить — много. Я прекрасно понимаю, женуленька, что твое сердечко хранит большую любовь ко мне, а потому ты так сильно волнуешься. И если только почта не пришла в ожидаемый тобою день, то всякие тревожные мысли уже появляются в голове. Прошу тебя, моя кристальная женочка, навсегда выбросить плохие мысли обо мне. Живу и работаю я ради своей любимой Родины, ради своей семьи.

Ведь ты, Верочка, знаешь, что крепкая дружная семья есть основа общества, нашего социалистического государства, и большое счастье есть принадлежать к крепкой основе. Везде и во всем надо крепить семью, никогда не забывать об этом. Я это понял еще до нашего брака, родная. А как приятно открыть дверь, когда тебя с улыбкой встречает любимый человек, ощутить домашний уют, созданный этим человеком, услышать звонкий голосок дочурки: «Папа пришел!» И всякий здравомыслящий человек очень высоко ценит это. Да, женуленька моя любимая. Так что задержка почты не должна служить причиной разрушения твоего здоровья и счастья. Придет день и час, когда кончатся наши томительные муки разлуки, и я вновь буду тебя ласкать, любимочка, а нашему наслаждению и счастью никогда не будет предела.

Очень больно за нашу малышечку, маленькую балеринку, и что это на нее такое несчастье. Беру на себя все ее болезни, лишь бы она была здоровенькой и успешно осваивала свои первые делишки. Как будет приятно посмотреть на такую малышечку, когда она будет стараться показать своему папочке свои достижения, вернее, свои первые успехи. Надеюсь, что она уже выздоровела, и мои пожелания, чтобы она больше никогда не болела. Мамочка, передай доче, что папухастик должен скоро приехать, и мы сразу пойдем в кукольный театр.

Да, женуленька, уже театральный сезон начался, и, конечно, тебе скучно без меня. Обещаю, что нагоним. Я понимаю, какое развитие получает человек, наблюдая сгусток духовной культуры.

Что касается срока нашего пребывания, то это пока "темный лес", а куда потом — лес еще темнее. Да, какая несправедливость, что ребят сунули в дебри. Здесь некоторые начальники пугали, вернее, намекали нам, что, видите ли, здесь-то лучше, а вы все о доме. Им же невыгодно отпускать опытных. Но скоро должны прекратиться муки разлуки, пора же восторжествовать справедливости!

Ну бывайте здоровы и счастливы. Обнимаю и очень целую вас, а с тобой, любимка, ложусь спать.

Твой верный, горячо любящий муженька Ваня.

Целую мамульку.

19.10.51 Г.».

«Добрый день, мои любимые роднульки — женочка и дочурка!!!

Сегодня у меня очень радостно на душе — получил такое теплое письмецо от тебя, милая женуленька.

А хорошо будет и им побывать, да подрожать перед энцефалитами. Здесь крылышка нет, надо соображать самому.

Как бы хорошо вернуться к Новому году, да по пути в Сибири прихватить с собой деда мороза, а то у нас здесь их нет. Вот удивление было бы для нашей Наташеньки.

За эту разлучищу я многое передумал и теперь буду стараться так жить с тобой, моя кристальная женочка, чтобы как можно больше находиться вместе и наслаждаться жизнью, восхищаться всем тем лучшим, что создал человек.

А как было бы приятно получить квартиру на Котельнической, правда, там трехкомнатные, но это не беда. Нет, видимо, придется все-таки четырехкомнатную, без кабинетика мне плоховато, а то я ведь собираюсь учиться. От Москвы отрываться нельзя. Об этом и ты, лапочка, мне скажешь.

А как украсят восемь высотных зданий нашу столицу!

Приеду, везде все обходим, облазим, я думаю, время найдем, да, моя голубочка? Я очень доволен, что ты занялась делом. Но перегружаться не надо, лапочка. Оно и время разлуки пройдет быстрее. Правда, уж долго она тянется, забодай ее комар.

А как выглядит наша лапочка? Женочка, ты ее не перегружай, ведь она еще очень маленькая. Музыка от нее не уйдет. А как мне хочется с ней прогуляться по Чистым прудам…

Относительно друзей, то я знаю, любимка, что у меня есть единственный друг, это ты родная, а остальные — постольку-поскольку. Чужая душа — потемки…

Дела мои текут по-прежнему. Правда, сегодня один не пришел[73]. Поэтому и письмо не клеится. Буду заканчивать. Не обижайся, родная, что мало написал, в следующем напишу побольше.

Обнимаю и крепко-крепко целую вас и желаю хорошего здоровья и счастья.

Твой верный, горячо любящий муженька Ваня.

Целую мамульку, очень рад, что она поправляется, желаю быстрейшего выздоровления.

26.10.51Г.».

«Добрый день, мои любимые роднульки — женочка и дочурка Наташенька!!!

Не дождавшись от вас праздничного письмеца, решил поговорить с вами о том, как я проводил праздник. Первым делом сообщаю, что в этот день все мои чувства были там, так далеко отсюда — в Москве, вместе с вами.

Вспомнил, как спешили мы на Красную площадь, как немного подбросили нас на машине. Дальше парад. И кажется, это было вчера. Четыре года я ходил строевым. Ну, а в 50-м праздник прошел комом потому, что суета, подготовка в далекий путь, отрыв от любимой семьи, предстояла кошмарная разлука.

С тех пор много прошло времени, много утекло воды, много истрачено нервов.

Итак, мы праздники встречали с особой настороженностью и бдительностью. Подготовительный период закончился.

6.11. В 18.30 (по московскому в 13 ч. 30 м.) мы собрались в клубе, чтобы отметить достижения нашего Великого советского народа и наши успехи в деле выполнения задания. Ник. Вас. делал доклад. Все прошло очень хорошо. Успехи наши неплохи, но это плохо видят такие, как Павел Фед. (главком ВВС П.Ф. Жихарев. — Н. Б.) Хлопцы все отмечены, ну, а я присох. Народная пословица говорит: от богача не жди калача.

Да мне ничего и не надо, лишь бы побыстрее долгожданная встреча с вами — мои вы ненаглядные родные любимки.

На ужине понемногу выпили и поздравили вас, женушек, наших дорогих подружек жизни, с праздничком. Конечно, если бы это мы встречали дома, то ты сама знаешь, роднуля, как бы я тебя поздравлял…

А дальше тревоги, надо быть начеку.

7.11 С большим напряжением ждали "гостей", но они, зная все это, воздержались.

А в 8.11 им устроили встречу, правда, одного своего пришлось отправить в санаторий Шишкина.

Так протекает наша жизнь, очень похожая на монашескую.

Но придет долгожданная минута, и мы будем наслаждаться нашим семейным счастьем. Как я ее жду, моя ты нежная, любимая женуленька.

Из Москвы ничего поздравительного нам лично не было, видимо, в праздничной суете забыли.

Я чувствую себя разбитым, но креплюсь и тебя, мой ангел, прошу — терпи, крепись, скоро атмосфера разлуки разрядится, и мы будем очень счастливы.

Передавай привет знакомым (правда, никто меня даже с праздником не поздравил). Обнимаю и целую вас, любимки, очень крепко, тебя, моя кристальная женочка, всю, всю. Твой верный муженька Ваня.

8.11.51Г.».

«Добрый день, мои любимые лапочки — жиночка и дочурка Наташенька!!!

Вчера получил от вас дорогое и теплое письмецо, за которое сердечно благодарю. Если бы был напиток быстрейшей встречи, то я осушил бы целый бочонок, такая уж жажда к вам, мои хорошенькие птенчики.

Мне так хочется быстрее обнять и приласкать ваши тепленькие головки, ах, как хочется, но разлука продолжается. Я предчувствую, что скоро ей придет конец.

Милая женочка, прошу тебя, за меня хлопотать не надо, это нехорошо, даже можно показать слабость мужа, ведь я же не заключенный. Вытерпим, только больше мужества и меньше обращать внимания на соблазны. Я охотно тебе, родная, верю, что разлука для женщины, находящейся в Москве, очень тяжелое бремя, но если человека любят и ждут, то это не страшно. Об одном прошу тебя, даже очень, поменьше посещай подружек, лучше к одной порядочной семье прибиться. Я за тебя не беспокоюсь, ведь очень знаю твою порядочность и любовь ко мне.

Одобряю твою дружбу с Тарановыми, по твоим письмам. Да и встречался с ним, видно, что они неплохие люди. Передавай от меня привет. Поблагодари от меня его супругу за оказанное тебе большое и теплое внимание.

Мои дела идут неплохо, но получить этого-самого теперь трудно, прошли нашенские времена, и вряд ли, что все будет оценено. Минула моя соколиная волюшка, сижу на земельке, и вот приходится копошиться, как навозному жуку.

Быстрее бы кончалась эта пора.

Погода у нас безобразная, два дня лил холодный дождь, теркой занимались, делишки разбирали. А вот сегодня опять шум-гам, пришлось по три раза, тяжеловато. Поэтому письмецо написал куцым, прошу не обижаться, женулька.

Еще раз крепко обнимаю вас и горячо целую, а тебя, моя кристальная Вероничка, дополнительно, как только твоя душа желает.

Твой верный друг жизни, горячо любящий муж Ваня.

Целую мамульку и Лерку.

16.11.51Г.».

«Добрый день, дорогие мои любимки — женочка и доченька Наташенька!!!

Получил от вас, мои вы птенчики, письмецо, такое животрепещущее, такое милое и любимое, что даже вся моя стопудовая усталость куда-то девалась.

Прекрасная женуля, как теплят твои слова любви мое прехолодное тело. Мне кажется, что ты поговорила со мной наяву. Вот закрою глаза и всю, всю ощущаю тебя, а открою обратно — вокруг все так пусто и довольно серенько. А как надоела мне дорога такая пыльная; сопки, покрытые небольшими кустарниками, унылые рощицы и вообще все вокруг, что даже трудно описать.

Ведь только подумать — 8,5 месяца околачиваемся, но сытый голодного не вспомнит. Ребятки совсем плохо себя чувствуют, а сколько били в набат? Молчат! И холодно, и грустно, и чертовски скучно. Прямо не хочу на тебя, моя кристальная женуля, тоску наводить. Думаю, что скоро всем этим мукам конец.

…И я не верю книжным словам и песням о том, что вечно любить невозможно. Возможно! Я очень надеюсь, что твои мысли солидарны с моими, правда, моя голубочка? Ведь любовь проверяется в разлуке, и тот, кто слаб, тот становится недостойным этого священного слова, мне кажется, что такой человек не способен любить. А тот, кто выдержал все невзгоды, тот еще больше будет любить и ценить свою женуленьку, свою священную семью. Вот я мысленно представляю, как я буду ласкать тебя, моя кристальная женочка, как я буду обнимать вас, мои вы родные лапочки. Скорее, скорее приди, день нашей долгожданной встречи! Мне кажется, что все же должна заговорить совесть тех, кто послал. Ведь уже пора и по делу, и по времени. Ждем со дня на день! Мне будет очень приятно встретить свою любимку цветущей, и прошу, женуля, очень и очень рано ты начала считать свои годы — не считай, наша жизнь только начинается. Постараюсь сделать все так, чтобы наша жизнь была не скучной. Обо всем будем вместе советоваться. Хо? Я думаю, что ты, любимка, ответишь: тин хо. Как я рад, что вы так меня ждете, поверь, моя голубочка, я не меньше жду. Да оно так и должно быть.

А дочу прошу, чтобы она во всем слушалась свою прехорошенькую мамочку, тогда она секретом будет обеспечена. А если будет шалить и не слушаться, то ей папочка ничего не подарит.

Мои дела идут неплохо, но очень скучаю без вас. В санаторий к Шишкину отправили 8. Трудишка оценивается бледненько — расстояние великовато. Ну об этом наедине потолкуем. А какую надо справку в управделами? Да, все хорошо, когда ноги носят и голова на плечах. А ведь сами прекрасно понимают, где муж. Бюрократы, больше ничего не скажешь. Это лишний раз напоминает, что надо быть слитными — один в поле не воин и один в обществе — нуль. Ну достаточно, оно и так очень понятно. Да, моя лапулька, любимая. Скорее бы встреча, а пока с большим чувством обнимаю и целую вас, любимые голубочки. Твой верный муженька, Ваня.

Целую мамульку, желаю ей быстрейшего выздоровления.

14.12.51 Г. Первый час ночи».

«С Новым годом, мои родные сверхлюбимые птенчики — женуленька и доченька, с новым счастьем в нашей семейной жизни.

Милая Вероничка, а как мне хотелось произнести эти слова уже дома — в семейном кругу, но, наверное, разлука решила захватить и этот год. Какая досада, какая несправедливость!

…А как я надеялся этот год встречать дома, но лишь очень предполагал, а ведь мною располагают, так, что меня ты, родная, не собираешься ругать, ты прекрасно все понимаешь, моя ты умница. Но что же поделаешь — головы вешать не будем. Уже имеем данные, что в январе конец нашим мукам и страданиям.

Вот уж нам сообщили сроки, должен быть в конце января дома или немножко захватим февраль, но я думаю, это невелика беда — наш вопрос решен свыше, и это главное.

Ребятишки прямо вздохнули. Теперь возникает вопрос — куда ж? Да и этот вопрос решен. Помнишь, родная, дорогу ко мне на родину, так в зоне московского, это строго южнее старого гнезда километров на 150. Но это не страшно. Я думаю, первые месяца 2—3 пробудем, а там меня могут купить, только куда? Ну, об этом потом будем говорить, а пока остается главный вопрос — это день нашей встречи.

Любимочка моя нежная, читая твои золотые письмеца, я насквозь вижу твою настрадавшуюся душу, но я очень прошу тебя — потерпи, осталось немножко. Не надо превращаться в злючку или пилу, не надо высыхать до желтизны. Очень прошу тебя, милая, наберись силы воли и жди. А когда тебе очень трудно станет, то выйди на улицу и походи. Надеюсь, что дотерпишь. Хорошо, моя ты красавица? Так и договорились.

Я сам последнее время потерял сон. Вот прочту, что ты не спишь, и мне не спится, но уже живу мыслями о нашей встрече, а она не за горами.

Эти липовые друзья лишь для того, чтобы с помощью нашей репутации стащить у государства лакомый кусок, ну их к лешему, всегда могут подвести. Жить честно и трудиться, иметь чистую совесть — это лучше всего. Только тогда и дышишь полной грудью. Правда, любимая?

…Очень тронут твоими заботами, родная. Я знаю, что ты все в дом, как хорошая мать и друг моей жизни, а ведь семейный уют — это материальная база любви. Как приятно, когда придешь домой, а дома есть на чем посидеть, с чего покушать. Правда, птенчик любимый? Вот приеду и выхлопочу квартиру, прямо пойду к тов. Яснову[74], думаю, не откажет. Ну, моя любимая душечка, не скучай, а быстрее меня встречай. Обнимаю и страстно целую вас несчетное количество раз.

Твой верный друг жизни, муж Ваня.

Целую мамульку и Лерку.

20.12.51Г.».

«Добрый день, любимая женуленька и доченька!!!

Ждал от вас, родные, письмецо, но, не дождавшись, решил поговорить с вами и быстрее подтвердить ранее сказанное мною — да, в начале февраля я должен быть дома.

Милая женочка, как я хочу быстрее встретить вас, да так крепко обнять и долго не отпускать из "плена". Быстрее бы перевалить к Новому году, а там время пройдет быстрее: у меня в заботах к отъезду, а у тебя, родная, — в заботах о встрече приезжающего Ванюхастика…

Да, меня очень надо будет обтесывать, а тебе, лапочка, это нравится.

Ничего, Любимка, зато ты будешь горда за воспитание своего муженьки, а я буду тысячу раз тебе благодарен.

Правда, у нас кинишко бывает частенько, перекрутили все старые картины, а иногда и новые проскальзывают.

Вот позавчера смотрел кинокартину "Тигр Экбар". Она недавно шла на экранах московских кинотеатров. Вот уж ревность тигра к своей укротительнице. Да у меня не меньше, учти, любимая женуленька.

Изредка читаю художественную литературу. Вот дочитываю "Иван Иванович" писательницы Коптяевой. Свое мнение скажу по приезде. Слыхал, что в Москве уже вышла 2-я книга "Иван Иванович". Да, женуленька, будет свободное время — буду читать художественную литературу. Тебе не придется, родная, увидеть меня за преферансом…

В день получения моего письмеца я полечу в П…, думаю там по-хозяйски потратить миллионы, а то уж за второй половиной месяца — домой.

Думаю даже захватить сушеных трепанг, ведь надо ж вам откушать их. Да душистого чайку надо прихватить. Короче говоря, составлю список и буду действовать. Дела по работе текут своим чередом. Как перевалим за пятнадцатое, так и удочки смотаем, а там споем песни: "Бродяга Байкал переехал…", "Дай жизни, Калуга" и т. д. и т. п. Я надеюсь, что родная сторонушка встретит приветливо.

Приземлимся, осмотримся, отдохнем как положено, обратно работа, а там и на учебу рванем, и будем, лапочка, учиться вместе, да еще вызовем друг друга на соревнование. На эту тему поговорим дома. Хо? Главное — не отрываться, как учит история партии.

Теперь я понял, как подкосили Александра Ивановича (Покрышкина. — Н. Б.). Кстати, он ходит с прежними погонами, не слыхала ты, женуля? Ну ладно, это его дело. Рыжий играет большую скрипку, но с ним ладить — это подальше от него. Думаю, приготовим ему подарочек, а там глядишь и не обидит, ведь ему терять таких орлов нет смысла.

Мое здоровье N, лишь одной болезнью болен, и излечить меня сможешь только ты, моя прекрасная. До скорой встречи, мои вы любимые птенчики, а пока письменно обнимаю и целую вас несчетное количество раз, твой верный муженька Ваня. Целую мамульку.

24.12.51Г.».

«Добрый день, мои ненаглядные любимки — женочка и доченька!!!

Обнимаю вас и крепко целую, а ведь уже так сильно хочется это осуществить в действительности. Осталось очень мало времени до очень долгожданного дня, когда мы заласкаем друг друга. Как голубь свою верную голубку, буду нежить тебя, любимая моя женуленька…

Но скоро должен прийти конец нашим страданиям, и мы вознаградим друг друга всем тем, что мы сберегли, да, моя Верочка?

У нас с каждым днем горизонт становится светлее, и уже на 20-е заказываем колеса. Остается меньше месяца.

Уже начались беспокойства: как лучше израсходовать свои миллионы, как лучше доехать, чтобы свежее предстать перед своими верными подругами жизни. Нам стоит только перешагнуть порог Нового года, как там уже быстро пролетит время, но вот путь от границы до своего порога покажется длинным. Ты, женуленька, как-то мне рекомендовала быстрее лететь на крыльях, но я тебя очень прошу, потерпи лишних пяток дней, ведь оторваться от масс — значит погибнуть. Легче будет ехать вместе, и дорога покажется короче, да и встречать собираются.

На днях Николай Васильевич получил письмо от Федорова, где тот пишет, что собирались встречать нас в ноябре, но вопрос решал большой хозяин. Пишет, что вами интересуются все, особенно Василий. Гордятся нашими успехами и воспитывают своих на наших маленьких делишках. Так что, как видишь, женуленька, потрудились на славу, ведь очень ответственное задание. Таких золотых мужей жены во сто крат должны любить больше. Есть исключения, когда мужья получают известия, что их жены погуливают. Приходится убеждать, ведь бывают и ложные доносы, но осадок очень неприятный.

Твой заказ постараюсь выполнить. До скорой встречи. Еще раз обнимаю и горячо целую вас, мои вы роднульки, а тебя, моя любимая голубочка, всю, всю, всю.

Твой горячо любящий муж Ваня.

Передавай привет хорошим знакомым. Целую мамульку и Лерку.

28.12.51Г.».

«Добрый день, мои родные любимки — женуленька и доченька!!!

Весьма сожалею, что мне не пришлось обнять и горячо поцеловать вас в 1951 году. Но я жил мыслями вместе с вами; каждый день стремился к вам, мои вы ненаглядные птенчики.

Обстановка не позволила встретиться за год, тысячи километров разделяли нас…

Такой тяжелый год разлуки забыть очень трудно, много здоровья отнял он, но все должно восстановиться при нашей встрече, да любимка?

…Да, очень тяжело встречать два года без вас, мои вы любимки, без твоего присутствия, жиночка. Один Новый год я встречал в сложной окружающей обстановке, когда каждая минута грозила очень большими неприятностями, а второй год я встречаю в еще более острой обстановке. Надеюсь, что выдержу, ведь коммунисты не боятся никаких трудностей. Подниму бокал за вас, родные, за ваше здоровье и нашу быстрейшую встречу. Это будет в 5 ч. утра 1.1.52 г.

А там и на работу, ведь ухо надо держать востро. Думаю, и вы выпили за мое здоровье. Да. В 24 часа я буду чувствовать и ваш звон бокалов, и звон кремлевских курантов. Быстрее, родные, принимайте меня в свои объятия, достаточно томиться.

Очень хочу увидеть столицу и свою любимую красавицу женуленьку.

Мои дела идут неплохо. Передовая футбольная команда прибыла, так что есть полная уверенность в отправке нашей команды числа 20—24.1.52 г. Приедем играть на старое место, а как там дальше и куда, ничего не известно. Главное — благополучно доехать. Придется председателю спортивного общества готовить подарок, а то может обидеться. Все продумаем с Николай Вас, ведь он его хорошо знает. О нашей удачной игре хорошо знает председатель, так что как будто идет все хорошо. Но у такого председателя на глазах работать очень трудно, придется применять хохлацкую смекалку (а она у меня очень "смекалистая", ха, ха…). Ну, хорошо, я уже стреляный воробей, да плюс твой светлый ум, женуля, и все будет в порядке.

Слыхал, что Александру Ивановичу дали г…[75]. Не знаю, насколько это верно, но в наше время получить очень и очень трудно, наверное, совесть заговорила.

В настоящее время более серьезными делами заняты, а поэтому ждать не приходится, да и рановато еще. Ну, не буду задевать твое больное место, придет время, будешь и г… (генеральшей. — Н.Б.).

Труд никогда не пропадет даром, главное честно трудиться на благо Родины, на счастье своей семьи.

Хотя и письменно, но еще раз поздравляю вас, мои любимки, с наступающим Новым годом и горячо целую вас, а тебя, кристалл мой родной, несчетное количество раз. Желаю всем хорошего здоровья и быстрейшей нашей встречи.

31.12.51Г.

Твой верный, страстно тебя любящий муж Ваня. Целую мамульку и Лерку.

Прошу писем больше не писать. До скорой встречи, любимки».

«Добрый день, мои родные любимки — женочка и доченька Наташенька!!!

В первых строках своих поздравляю нашу ласточку — доченьку Наташеньку с днем рождения, хочу пожелать ей хорошего здоровья да побыстрее встретить своего папулечку.

Да, родная жиночка, вот прямо незаметно прошло 5 лет с тех пор, как ты родила нам дочурку. Очень трудно было тебе в те минуты, но ты знала, что вокруг ходит и очень волнуется твой Ваня.

Любимая моя, тебя хочу поздравить с пятилетием материнства.

Мать — это звучит очень гордо, и, чтобы стать матерью, надо пройти великое испытание, а затем очень чутко и внимательно воспитывать ребеночка. Я вполне сочувствовал тебе, родная, что ты еще не успела сама погулять, а тут такая ответственность.

Ах, как бы мне хотелось в этот знаменательный день — 4-го января, устами и лаской поздравить вас, мои вы бесценные любимки!

Но тяжелая разлука забрала этот день. Конечно, мы не один раз будем отмечать эту славную семейную дату, но 5-ле-тие прошло. Как жаль. При встрече все наверстаем, да, мои хорошие любимочки-птенчики? Скоро встреча.

У меня такие суетные дни пошли. Приступаем тренировать вновь прибывшую футбольную команду. Пройдет две недели, и равномерный звук колес унесет твоего Ванюхастика из "лучшего" места и начнется сближение наших тел. А с каким трепетом я буду ждать нашей долгожданной встречи!

На днях вылетаю в П…, думаю, сумею выполнить ваши заказы, мои вы роднульки. Побуду денька три, хорошенько присмотрюсь да взвешу, но, вероятно, будет трудно прикидываться, ведь тяга к вам все больше начинает увеличиваться, и останутся считаные дни, когда неимоверная магнитная сила начнет притягивать меня к вам, любимки.

Пару слов о встрече Нового года.

С вечера — поверки за футболистами и тренерами. Без четверти пять утра (по-московскому 24 часа) протянули по единой за старый год — год тяжелой разлуки и благородного труда, а в 24 часа подняли бокалы за нашу любимую Родину, т. Сталина, за наши родные и любимые семьи.

Я мысленно представил тебя, моя голубочка, и нашу лапулю и выпил за ваше здоровье, счастье и нашу быстрейшую встречу. Но надо было ехать уже на работу, и наша евнушеская компания распалась. А уже первого игра в футбол. Очень тяжело и нерадостно встречать Новый год врозь. Пожелаю тебе, любимая моя женуленька, чтобы больше никогда не встречать Новый год нам раздельно.

Пока на бумаге, но и душой обнимаю и горячо целую вас, птенчики, а тебя, женочка, пламенно и страстно.

Твой верный муженька, жадно ждущий тебя Ваня.

4.1.52 Г.

Целую мамульку и желаю ей не болеть в Новом году.

P. S. Женочка, ты, наверное, прекратила писать. Вот уже пришло две почты, а мне нет письмеца, очень грустно. Ну, больше не пиши!».