Русская литература сегодня. Жизнь по понятиям.
ПАСТИШ.
От итал. pasticcio – Паштет (Ср. франц. Pastiche).
Термин возник во Франции в конце XVII века как характеристика оперы, составленной из кусков других опер; что-то вроде оперного попурри. К XX веку рамки этого понятия расширились, и М. Пруст, дав своему сборнику название «Пастиш и смесь» (1914), имел в виду уже «игровую критику» или «передразнивание» стилистики и сюжетно-образного строя произвольно выбранных литературных образцов. С тех пор под пастишем понимают сознательно деформированную копию, акцентирующую те или иные черты оригинала и отличающуюся от плагиата наличием у копииста-пересмешника самобытной творческой задачи, а от пародии – тем, что автор пастиша совсем не обязательно ставит своей целью осмеяние и/или десакрализацию оригинала. В этом смысле типичными для традиционной литературы пастишами являются бесчисленные вариации на темы и форматы «Евгения Онегина» А. Пушкина, «Василия Теркина» А. Твардовского, «Мастера и Маргариты» М. Булгакова.
Деформирующие и игровые функции, изначально заложенные в пастише, наиболее активно востребованы писателями-постмодернистами, сознательно тяготеющими к интертекстуальности и работающими в технике «двойной кодировки», когда адресатом художественного высказывания является и непросвещенный читатель, принимающий все за чистую монету, и читатель, напротив, вменяемый, получающий дополнительное удовольствие (опцию) в процессе разгадывания авторского «кроссворда». Образцовыми пастишами можно в этом смысле назвать роман Владимира Сорокина «Роман», имитирующий сюжетно-образный строй, стилистику и словарь русских романов середины XIX века, или роман братьев Катаевых об истории русского интернета «Пятнашки, или Бодался теленок со стулом», где юмористический эффект возникает при скрещивании мотивов книги Александра Солженицына «Бодался теленок с дубом» и классической дилогии Ильи Ильфа и Евгения Петрова про Остапа Бендера, а пастишем наиболее «продвинутым», инновационным – опыты Михаила Гаспарова по переводу стихотворений русских классиков XVIII–XIX веков на современный русский язык. Жанрообразующие признаки пастиша уместно вспоминаются и при знакомстве с центонами, выполненными в лоскутной технике, ремейками, сиквелами и приквелами, иронизм которых доступен лишь знатокам, способным опознать раскавыченные цитаты и откликнуться на предлагаемую автором игру.
Стремление агентов сегодняшнего книжного рынка заработать деньги на создании отечественных аналогов раскрученных произведений зарубежных писателей приводит, случается, к юридическим казусам. Так, голландский суд предъявил обвинение в плагиате издательству «ЭКСМО», выпускающему романы Дмитрия Емеца о Тане Гроттер, которые являются на самом деле, разумеется, не плагиатом и даже не пародией, на чем настаивали и сумели-таки настоять адвокаты издательства, а пастишами.
СМ.: ВМЕНЯЕМОСТЬ И НЕВМЕНЯЕМОСТЬ В ЛИТЕРАТУРЕ; ИРОНИЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ; МОНТАЖ; ПЕРЕКОДИРОВКА КЛАССИКИ; ПОСТМОДЕРНИЗМ; ПРИКВЕЛ; РЕМЕЙК; СИКВЕЛ; ТЕХНИКА ПИСАТЕЛЬСКАЯ; ЦЕНТОН.