Сказки. Истории.
ПРИМЕЧАНИЯ.
ХАНС КРИСТИАН АНДЕРСЕН. СКАЗКИ. ИСТОРИИ.
«Нет на свете такого человека, которому бы хоть раз в жизни не улыбнулось счастье, — утверждал великий датский писатель, оптимист Ханс Кристиан Андерсен. — Только до поры до времени счастье это скрывается там, где его меньше всего ожидают найти». Так и счастье самого Андерсена притаилось, по его словам, в обыкновенном гусином пере, с помощью которого ему хотелось вначале создавать пьесы, романы, стихотворения, путевые очерки, а уже потом — сказки. Долгие годы писатель заблуждался, считая свои сказки чем-то вроде побочного занятия, а себя — драматургом, романистом, поэтом, но отнюдь не сказочником. И страдал, когда его романы (если не считать «Импровизатора», 1835) и, в особенности, пьесы (за исключением пьес-сказок «Грезы короля», 1846; «Дороже жемчуга и злата», 1849; «Оле-Лукойе», 1851) не приносили успеха. Только в конце жизни Андерсен, окончательно разочаровавшись в себе, как в драматурге и романисте, писал: «…драматические работы редко приносят мне радость… Для романов у меня нет достаточных знаний…» Трезво оценив наконец свое истинное дарование, он тогда же признался, что счастье пришло к нему в образе Музы, одарившей его «богатством сказок». Он понял, что сказки его «блестящее, лучшее в мире золото, то золото, что блестит огоньком в детских глазках, звенит смехом из детских уст и из уст их родителей». И когда Андерсен видел, что дети и взрослые довольны сказками, которые лились из-под его пера, он повторял: «Да, и в щепке порою скрывается счастье!».
Недооценивая свой талант сказочника, Андерсен тем не менее создал более ста семидесяти сказок и историй, ставших любимым чтением детей и взрослых. А его пять романов, более двадцати пьес, восемь путевых очерков и бесчисленное множество стихотворений остались лишь значительными вехами на творческом пути сказочника, потому что работа над ними помогала оттачивать его главное дарование. «Проба пера» в этих жанрах способствовала созданию оригинальной литературной сказки Андерсена, о которой выдающийся норвежский писатель Бьёрнстьерне Бьёрнсон справедливо заметил, что в ней «есть и драма, и роман, и философия» датского сказочника. Именно сказки и истории принесли Андерсену большое признание, намного пережившее их автора. Сказочник умер почти сто лет тому назад, в 1875 году, а сказки его и ныне считаются эталоном величайшего мастерства. Они — своего рода лакмусовая бумажка, на которой испытывается талант того или другого современного сказочника. «Новая литературная сказка, — пишет австрийский литературовед Рихард Бамбергер, — основана не на опыте немецких романтиков, а на опыте датчанина Ханса Кристиана Андерсена, короля сказочников. Кто соразмеряет с искусством Андерсена каждую новую сказку, которую он со всей ответственностью хочет предложить юношеству, тот никогда не ошибется. Сказки Андерсена могут служить мерилом не только благодаря их литературной ценности, но и благодаря многообразию их форм». Не случайно высшая международная награда за лучшие детские книги, за лучшие сказки носит имя Андерсена. Золотой медали Ханса Кристиана Андерсена, присуждаемой с 1956 года (раз в два года) Международным Советом по книгам для детей и юношества во Флоренции, удостоены такие прекрасные сказочники наших дней, как Астрид Линдгрен и Туве Янссон, Джанни Родари и Джеймс Крюс. Они продолжают традиции своего датского предшественника, заложившего основы западноевропейской литературной сказки.
* * *
«Для нас, датчан, — сказал современный датский писатель Ханс Шерфиг, — Ханс Кристиан Андерсен является подлинно национальным, самобытным писателем, неотделимым от наших родных цветущих островов. В нашем сознании он неразрывно связан с историей Дании, ее традициями, природой, характером народа, с его своеобразной склонностью к юмору». Ханс Кристиан Андерсен, почти ровесник XIX века, свидетель его крупнейших событий, сумевший выразить чувства и мысли своих европейских и, особенно, датских современников, родился 2 апреля 1805 года в провинциальном датском городе Оденсе на острове Фюн. Сын сапожника и прачки, житель городской окраины, он рано потерял отца (1816) и с детских лет испытал горечь и унижение бедности. Мальчику пришлось трудиться в мастерской и на фабрике, учиться в школе для бедняков, бывать в больнице и в богадельне. Тогда же, вместе с симпатией к труженикам, к слабым и угнетенным, в нем пробудился интерес к фольклору. В старинном городе Оденсе, славившемся народными обычаями и празднествами, Ханс Кристиан слышал от старух-прядильщиц и знакомой служанки множество народных сказок, песен и поверий. Среди детских впечатлений Андерсена большое место занимают национальные предания и легенды, связанные с оденсенскими достопримечательностями — собором Святого Кнуда, церковью Серых Братьев, Холмом Монахинь, Колокольным омутом на озере. Еще в Оденсе мальчик пристрастился к театру, к чтению и к детски-неосознанному сочинительству, благодаря которому многие из земляков называли его «маленький Вильям Шекспир». В Копенгагене, куда четырнадцатилетний Андерсен приехал совершенно один и всего лишь с несколькими далерами в кармане, он познакомился с жизнью низов датской столицы. Для него самого это были годы голода и холода, неудачных, но настойчивых попыток стать певцом или балетным актером. Вместе с тем этот оборванный, почти всегда голодный подросток, живший милостями расположенных к нему людей, не оставлял мечты стать поэтом. В 1822 году ему посчастливилось опубликовать сборник «Юношеские опыты», куда вошли некоторые из его ранних незрелых и подражательных пьес, новелл и стихотворений. В том же году семнадцатилетний Андерсен, не получивший до тех пор самого элементарного образования, сел на школьную скамью рядом с малышами. Пять лет, сначала в Слагельсе, затем в Хельсингёре, будущий писатель учился под началом невежественного и грубого ректора Мейслинга, корившего юношу его простым происхождением. Но, даже изнемогая под бременем зубрежки и постоянного недоброжелательства ректора, Андерсен писал романы и стихотворения в романтическом духе. Из Хельсингёра юноша рвался в Копенгаген, где была привлекавшая его литературная среда и где жили боготворимые им писатели-романтики Адам Готлиб Эленшлегер и Бернар Северин Ингеман. Вернувшись в 1827 году в Копенгаген и став в 1828 году студентом Университета, Андерсен по-прежнему влачил жалкое существование; да и в дальнейшем, когда случилось чудо и его стали печатать, нужда еще долго, вплоть до 1839 года, не оставляла поэта, так как его литературные заработки были очень скудны. В 1829 году на сцене Королевского театра в Копенгагене была поставлена пьеса Андерсена «Любовь на башне св. Николая, или Что скажет партер» и опубликован его путевой очерк «Прогулка пешком от Хольмского канала до восточной оконечности острова Амагер в 1828–1829 годах». С тех пор жизненный и творческий путь Андерсена фактически сливаются в одну колею. В этом причина того, что его биографы почти всегда освещают подробно лишь детские и юношеские годы сказочника. С 1829 года жизнь Андерсена — бесконечный творческий труд, счастье путешествий по Дании и за границу, калейдоскоп впечатлений и встречи с друзьями: в их числе — Гейне, Гюго, Дюма-отец, Шуман, Рашель, Торвальдсен и другие выдающиеся люди своего времени. Его одинокую жизнь заполняют мечты о счастье, безнадежная любовь к певице Йенни Линд и «духовные детки», как называл он свои сказки. И, наконец, к нему приходит всемирная слава; в Дании, где дольше всего не признавали талант Андерсена, 6 декабря 1867 года его избрали почетным гражданином родного города Оденсе. Умер Андерсен 4 августа 1875 года, а 8 августа были похороны. За гробом великого сказочника, сына сапожника и прачки, шли бедняки и знать, студенты и министры, иностранные послы и датский король. В стране был объявлен национальный траур.
Начало профессиональной литературной деятельности Андерсена относится к 1820-м годам, к периоду расцвета романтической литературы в Дании, когда, по словам одной из его современниц, «модно было все сказочное и сверхъестественное». Андерсен, которого принято считать последователем немецких и датских романтиков, пережил в юности увлечение творчеством Тика и Шамиссо, Эленшлегера и Ингемана. Его ранние произведения носят следы явных заимствований у этих писателей. Но уже в конце 20-х — начале 30-х годов, когда ему ближе всех был Э.-Т.-А. Гофман с его сочетанием сказочного и реального, Андерсен присматривается к творчеству Бредаля, а позднее и Хейберга. Ведь в творчестве Ханса Кристиана Бредаля появляются уже к этому времени реалистические тенденции, а драматург Йохан Людвиг Хейберг начинает критиковать наиболее неистовые проявления фантастики в романтических произведениях. Позднее Андерсен открывает для себя «цветущую» русскую литературу, приходит в восторг, получив в подарок автограф Пушкина, и восхищается, прочитав «Муму» Тургенева. Последовательно преодолевая влияние писателей романтической школы, Андерсен постоянно искал свой путь, создавая оригинальные, ни с чем не сравнимые литературные авторские сказки.
В начале XIX века крупнейшие писатели Дании: Адам Эленшлегер, Бернар Северин Ингеман, Николай Фредерик Северин Грундтвиг и др. — познакомились с основными принципами иенской романтической школы, а Эленшлегер, признанный глава датского романтизма, написал в 1802 году манифест романтической школы Дании — поэму «Золотые рога», в которой высказал восхищение перед древностью, «когда на Севере царило сияние, когда небо спустилось на землю». В Дании к этому времени уже существовали внутренние социально-исторические предпосылки для возникновения романтического движения. Трудное политическое и экономическое положение страны в начале XIX века, вызванное ее участием в наполеоновских войнах, недовольство настоящим способствовали развитию национального самосознания и подъему патриотизма в стране. «Как будто народное самосознание, мирно дремавшее в течение восьмидесяти лет, пробудилось благодаря могучему удару грома», — писал Ингеман после знаменитой битвы с английским флотом на рейде Копенгагена 2 апреля 1801 года. В тот день был нанесен страшный удар морскому и торговому могуществу Дании, а жители ее столицы проявили чудеса героизма, защищая родной город. Рост национального самосознания пробудил в самых широких кругах интерес к героическому прошлому Дании, к изучению ее истории, древностей и фольклора. Датский историк Ведель Симонсен разыскивает развалины старинных замков в датских провинциях. В 1817—1820-х годах публикуется «Библиотека саг», начинают издавать датские народные песни, а писатели Юст Маттиас Тиле и Кристиан Винтер выпускают «Датские народные предания» (1818) и «Датские народные сказки» (1823). Причем для Дании, как и для некоторых других стран, в частности, для Франции, характерно то, что многие народные предания, сказки и поверья страны были записаны фольклористами значительно позднее, нежели их использовали авторы литературных сказок, такие, как Ингеман и Андерсен. Потому что систематическое издание народных преданий, сказок, поверий и песен Дании было предпринято крупнейшим датским фольклористом Свеном Грундтвигом лишь в 1850-х годах. В Дании, где романтизм складывался под непосредственным влиянием немецкого, широкой популярностью пользовались в начале XIX века литературные сказки Тика и Шамиссо, Гофмана и Брентано, Ахима фон Арнима и Фуке. В 1816 году Эленшлегер познакомил своих соотечественников с лучшими образцами немецкой народной и литературной сказки, издав сборник в двух томах, озаглавленный «Сказки разных писателей». Туда вошли произведения Музеуса, братьев Гримм, Клейста, Тика, Фуке и др. В творчестве самого Эленшлегера литературная сказка занимает если не главное, то весьма значительное место. На смену философской и дидактической сказке XVIII века, с ее строгим рационализмом и схематичностью образов, пришел новый вид романтической сказки, тесно связанный с фольклором. К нему обращался и Эленшлегер, мечтавший оживить в памяти датчан «древнюю, почти забытую поэзию Севера ради прославления отечества». В первых датских литературных сказках — «Сказание о Ваулюндуре» (1807) и «Сказание о Хроаре» (1816) — Эленшлегер использовал сюжеты северных саг о знаменитых героях древности. Но ввел он в эти сказки и персонажи датских народных преданий — черных эльфов и русалок. В сказках Эленшлегера, пронизанных намеками на современность, в частности, на наполеоновские войны, даровитый, трудолюбивый кузнец Ваулюндур и гуманный король Хроар противопоставляются жестоким феодалам-завоевателям.
Другого датского романтика — Ингемана — больше привлекал мир средневековья с его христиански-рыцарскими идеалами и мрачной фантастикой. Его сказки («Хелиас и Беатриса» — 1816, «Подземные духи» и «Игра не на жизнь, а на смерть» — 1817) насыщены мистическими и религиозными мотивами, взятыми из средневековых легенд, изобилуют кровавыми тайнами и убийствами. В противоположность Эленшлегеру, положительные герои Ингемана — рыцари-завоеватели, изображенные в привлекательном свете, добрые силы, обитающие в недрах земли. Им противопоставлены злые волшебники, духи, колдуны и горные ведьмы, исчадия ада в образе людей.
Уже первые литературные сказки Андерсена показывают, как далеко отошел он от своих предшественников. В конце 1820-х годов Андерсен заметил, что будет стоять «гораздо ниже Эленшлегера и далеко от Ингемана». Речь идет прежде всего о различии идейном и эстетическом. Ведь Эленшлегер справедливо писал, что Андерсену было свойственно «субъективное, оригинальное понимание сказки». Эта оригинальность понимания заключалась в особом отборе материала для сказочной обработки, в новом восприятии действительности, в своеобразной трактовке проблемы добра и зла. В отличие от Эленшлегера и Ингемана, Андерсен, который в юношеские годы был дружен с фольклористом Тиле и историком Симонсеном, постоянно обогащавшими его новыми материалами, опирался главным образом на сказки, предания и поверья, бытовавшие среди датского народа. Однако уже в первых стихотворных сказках конца 1820-х — начала 1830-х годов — «Каменный крест на острове Мён», «Невеста морского короля», «Снежная королева», «Русалка с острова Самсё», «Хольгер-Датчанин», «Водолазный колокол» (из путевого очерка «Прогулка пешком на остров Амагер…») — Андерсен расширил границы датской литературной сказки, введя темы современности и социальной критики. Особенно ощутимо это в ранних прозаических сказках: «Эльфы в Люнебургской роще», «Король говорит: „Это — ложь!“» (из путевого очерка «Теневые картины путешествия на Гарц, в Саксонскую Швейцарию и т. д. и т. д. летом 1831 г.») и «Мертвый человек». Используя фольклорные источники, писатель рассказывает в завуалированной форме о современном ему обществе. Причем положительными героями Андерсена являются не рыцари и витязи древности, а добрые и сильные представители народа, противопоставленные злым и ничтожным коронованным особам. Андерсен обращался к произведениям фольклора не для того, чтобы сравнить прошлое с настоящим, а чтобы переосмыслить эти произведения и создать новые сказки в духе современных ему демократических тенденций.
Неудовлетворенность существующим положением вещей, стремление к лучшему, к воплощению своего этического идеала, — вот что заставило Андерсена обратиться к сказке. Только в сказке писатель мог наделять бедняков всеми жизненными благами, мог сажать на трон даровитых и умных тружеников, позволять им участвовать в управлении государством. Он мог изображать идеальных правителей, уступавших беднякам часть своих богатств и власти, а под покровом детской наивности и внешне безобидного юмора высказывать свободолюбивые и прогрессивные идеи. В своих сказках писатель под видом животных и оживших вещей бичевал аристократов и мещан, сатирически изображал светское общество. В иносказательной форме выразил он в сказках свой социальный замысел. В сказке 1860-х годов «Зеленые крошки» Андерсен отчасти ответил на вопрос, почему он обратился к жанру сказки. «Каждую вещь следует называть ее настоящим именем, и если уж это не удается в действительной жизни, то надо суметь хотя бы в сказке». При помощи особых художественных средств воплощает Андерсен в сказках свой идеал, создает в них свой, особый мир, где торжествуют справедливость, добро, любовь и человеческое достоинство.
Эти гуманистические принципы легли в основу первого сборника Андерсена «Сказки, рассказанные детям» (1835–1842). Большинство вошедших в этот сборник сказок создано на основе переосмысления и переоформления народных сюжетов и мотивов («Огниво», «Маленький Клаус и Большой Клаус», «Дикие лебеди», «Свинопас» и т. д.). В предисловии к третьему выпуску сказок 1837 года Андерсен писал о своих первых произведениях: «Я рассказал их по-своему, допуская изменения, которые считал уместными, давая фантазии освежить краски, поблекшие в старых картинах». Но даже обращаясь к иностранным — греческим, испанским, арабским и другим мотивам («Новое платье короля», «Сундук-самолет» и т. д.) или создавая новые оригинальные сюжеты («Дюймовочка», «Русалочка», «Ромашка» и др.), писатель придает им колорит датской народной жизни. Утверждая высокие нравственные критерии и высмеивая отрицательных персонажей, Андерсен совершенно чужд морализации, назойливой дидактичности. Вместе с тем осуждение антидемократического социального строя, обличение общественных пороков придают сказкам Андерсена огромное морально-воспитательное значение.
Творчество Андерсена, начиная с 1830-х годов, опровергает легенду об его отрешенности от современных ему политических событий. В эти годы писатель, демократ и гуманист, мировоззрение которого складывалось под сильным влиянием идей Просвещения, приобщается к европейской общественной мысли. Июльская революция во Франции усиливает интерес Андерсена к современности. Вместе с тем понемногу выявляется и основное противоречие в его политических взглядах, противоречие между демократическими устремлениями и патриархальной верой в короля, «отца народа». Расплывчатый идеал добра, любви, человеческого достоинства и справедливости, за который Андерсен ратовал в произведениях 1820 годов, уже в начале 1830-х годов принимает более конкретные формы. В произведениях этого периода Андерсен воспевает, несмотря на присущую ему осторожность, «древо свободы», выросшее во Франции. В романах 1830-х годов «О. Т.» и «Только скрипач» писатель рисует суровую судьбу бедняка, лишения, выпадающие на его долю, скупые лучи счастья, редко озаряющие его жизнь.
Развитие художественного метода Андерсена идет в 1830-х годах по двум линиям. С одной стороны, писатель ограничивает фантастику сказок, облекает волшебные фигуры и образы в прозаические одежды, как бы «приземляет» их. С другой стороны, он чрезвычайно расширяет традиционные рамки сказочного жанра. В первом томе сборника по мере изменения традиционного мира старой волшебной сказки и ее приближения к реальной жизни возникает новый андерсеновский мир. Писатель населяет сказки событиями, происшествиями, деталями близкой ему действительности, сообщает им атмосферу жизни и быта Дании. Там упоминаются Копенгаген и его достопримечательности — Королевский сад, театр, церковь. Основные персонажи Андерсена: ремесленники — сапожники, кожевники, подмастерья; трактирщик, аптекарь, пастух, студент, советник и т. д. Особенно ярко выступает этот особый, созданный им мир в оригинальных сказках. В сказке «Цветы маленькой Иды» танцуют и устраивают балы, влюбляются, падают в обморок и умирают садовые цветы и игрушки, которым Андерсен приписывает черты характера и поступки людей. В сказке «Дюймовочка» полноправные действующие лица — животные, птицы и насекомые, — друзья и враги героини. В сказке «Русалочка» наряду с привычными героями народных сказок действуют ужи, полипы, морские змеи. «Я пресыщен жонглерскими фокусами с золотыми яблоками фантазии», — писал Андерсен в феврале 1838 года. В конце 1830-х годов сказочный мир Андерсена все больше насыщается элементами действительности. В сказках второго тома сверхъестественные явления получают правдивое жизненное объяснение. Андерсен вводит в свои произведения и реально-бытовой комментарий, и элементы научной фантастики. Не случайно Бьёрнстьерне Бьёрнсон писал о емкости первых сказок Андерсена, о том, что они были очень небольшими, «величиной с орех, но в них заключался целый мир». Этот особый мир, в котором действуют идеальные законы, своего рода социальную утопию Андерсен создает для того, чтобы показать, кого же он считает человеком в подлинном смысле этого слова. С середины 30-х годов в оригинальных сказках в качестве положительных героев выступают маленькие люди, чаще всего бедняки и обездоленные — носители большого человеческого достоинства («Дюймовочка»). Эта тема особенно развита в сказках «Стойкий оловянный солдатик» и «Ромашка».
Образы как положительных, так и отрицательных героев писатель создает, используя реальные, фактические особенности игрушек, цветов, растений, животных и т. д. На противоречии между естественными свойствами предметов, явлений и приписываемым им Андерсеном положением в обществе обычно основан и юмор сказок. Именно отсюда, из двойственной природы «вещных» героев сказок Андерсена, из сочетания их необыкновенной человечности с их естественными свойствами, возникает ощущение юмора и легкой иронии, которыми особенно ярко будет окрашено творчество датского сказочника в 1840-х годах.
Новым для сказочного жанра явился живой и эмоциональный язык произведений Андерсена, близкий к разговорному, и своеобразное построение сюжета. Важную роль в сказках играет автор-рассказчик с его симпатиями и антипатиями, с характерной оценочной интонацией и определенностью суждений. В некоторых сказках автор и рассказчик сливаются воедино, отождествляются, что необходимо Андерсену для придания оттенка достоверности происходящему. Порою Андерсен-рассказчик говорит от своего собственного имени.
Важным этапом на пути Андерсена-сказочника явился сборник «Новые сказки» (1843–1848), самое выдающееся его произведение 1840-х годов. Эти годы, отмеченные дальнейшим развитием конституционного движения и началом крестьянских волнений в Дании, сыграли важную роль в общественном развитии Андерсена. Очевиден возросший интерес писателя к революционным настроениям за границей, в частности, в Греции и в придунайских странах. Усиливается его критическое отношение к европейской, и особенно датской, действительности. Больше всего занимал в эти годы Андерсена вопрос об этических нормах датского общества, возмущавшего его своим мещанством и враждебностью истинным талантам. В путевом очерке «Базар поэта» (1841), куда Андерсен включил сказки и истории, явившиеся своеобразной прелюдией к сборнику «Новые сказки», писатель выступил с осуждением зла и насилия, против социальной несправедливости. Современники сказочника, да и многие исследователи его творчества, не обратили внимания на изменение названия сборника «Новые сказки». Некоторые критики объясняли это название тем, что этому произведению, предназначенному как для детей, так и для взрослых, уже не подходило прежнее заглавие — «Сказки, рассказанные детям». А между тем несомненно, что Андерсен назвал эти сказки «новыми», потому что они значительно отличались от произведений 1830-х годов не только своими источниками и содержанием, но частично также и характером художественных средств. В сборник «Новые сказки», в отличие от сборника «Сказки, рассказанные детям», вошли в основном произведения, придуманные самим Андерсеном. Обработанных фольклорных сюжетов в его творчестве 1840-х годов гораздо меньше, чем в 1830 годах («Снежная королева» и др.). Интерес к современности, всегда присущий Андерсену, особенно характерен для сказок нового сборника, как оригинальных, так и основанных на фольклорных источниках. Писатель выходит здесь за пределы датской действительности, рисует человеческие черты, достоинства и недостатки, присущие не только его соотечественникам. Возросшая общечеловеческая моральная сила сказок, обличение Андерсеном общественных пороков, его призыв к активному вмешательству в жизнь делает эти произведения в 1840-х годах достоянием многочисленных зарубежных читателей, способствует их популярности за границей.
Обличение мещанства и аристократии («Гадкий утенок», «Счастливое семейство», «Штопальная игла», «Воротничок», «Ель», «Пастушка и трубочист», «Тень»), судьбы искусства в буржуазном обществе («Соловей», «Старый дом»), жизнь большого города («Девочка со спичками») — вот далеко не полный перечень новых современных тем в творчестве Андерсена этого периода. Обличение мещанства, ранее прозвучавшее в сказках «Свинопас» и «Оле-Лукойе», становится основной темой Андерсена в 1840-х годах. И для Дании это было делом огромной важности, если учесть отмеченный Ф. Энгельсом мещанский, филистерский характер, свойственный многим слоям датского общества того времени.[14] Но экономическая и политическая отсталость Дании, слабость демократического движения в стране привели к некоторым противоречиям в сказках Андерсена. Наряду с обличительной линией в произведениях этого периода появляются пессимистические и сентиментально-религиозные нотки («Девочка со спичками», «История одной матери» и др.).
1840-Е годы — период появления таких мудрых социальных сказок Андерсена, как «Гадкий утенок», «Снежная королева» и «Тень», — сказок, в которых своеобразная новаторская художественная манера писателя получает дальнейшее развитие. Бесконечно расширяется диапазон сказки, в нее широким потоком хлынула теперь повседневная будничная жизнь и природа. Если в первом сборнике сказок Андерсена выступают лишь отдельные персонифицированные явления природы — цветы, река и др., то в 1840-х годах писатель воссоздает датскую природу гораздо шире. В сказках оживают чудесные луга, леса и сады, необозримые лапландские просторы, плодородные поля, канавы, поросшие красными и желтыми цветами, древние курганы. «В особенности люблю я эти большие, залитые солнцем зеленые лужайки посреди леса, эти зеленые равнины, где пасутся олени и лоси… Я могу часами ходить и созерцать окружающее, но эти часы, я надеюсь, не пропадают даром; точно так же, как солнечный луч влияет на пластинку дагерротипа, так влияют они на мою мысль, и рождается правдивая картина», — писал Андерсен 23 июня 1845 года. В сказку Андерсена в 1840-х годах широко вводятся элементы национальной истории. Вместе с тем в ней все большее место занимает современность. Описание жизни народа, введение темы науки придает сказкам Андерсена большую достоверность и реалистичность. Писатель в такой мере насыщает сказку реальным жизненным материалом, что сам начинает сомневаться, остается ли она сказкой, не превращается ли в маленькую повесть или в бытовой рассказ. Отсюда — колебания Андерсена в определении того, что такое «сказка» и что такое «история», высказанные им в сказке «Бузинная матушка». С одной стороны, он ставит между ними знак равенства, так как один из героев заявляет, что любой предмет, на который упадет взор, может превратиться в сказку и из любого предмета, к которому прикасаются, можно извлечь историю. Однако от того, что героями сказки становятся реальные люди, обычные предметы, птицы и животные, сама сказка не теряет своей необычности, волшебства, фантастичности.
Важными вехами дальнейшего развития общественных и литературных взглядов Андерсена были революция 1848 года во Франции, ее отзвуки в Дании, известные в истории под названием «мартовские события», и войны, которые Дания вела со Шлезвиг-Гольштейном. Андерсен не участвовал в волнениях, происходивших в Копенгагене. Тем не менее, в последовавших за «мартовскими событиями» романе «Две баронессы» (1848), в путевом очерке «По Швеции» (1851) и в новом романе «Быть или не быть» (1857) ощутимы сложные философские раздумья и усиление общественных мотивов. В книге «По Швеции», куда Андерсен включил несколько историй, предваряющих его сборники «Истории» (1852–1855) и «Новые сказки и истории» (1868–1872), бросается в глаза возросший интерес автора к национальным преданиям. Последнее, впрочем, так же как ненависть сказочника к кровопролитию и его гимны миру, которые занимают значительное место в его историях, письмах и дневниках 1850–1860 годов, вызвано современными ему войнами.
Почему Андерсен стал называть свои произведения последнего периода уже не «сказки», а «истории»? Нельзя сказать, что сборник «Истории» представляет собой абсолютно новое явление, что в этом сборнике совершенно исчезла сказка и ее всецело заменила только история, прозаический рассказ и т. д. Отнюдь нет. Во многих отношениях этот сборник похож на предшествовавшие ему. В «Истории» вошли и переделки народных сказок («Ханс Чурбан»), и оригинальные сказки, продолжающие обличительную линию прежних сказок Андерсена («Истинная правда»). Только все они стали еще более современными и актуальными. Буржуазная ограниченность людей, видящих мир лишь со своей узкой точки зрения, как нельзя лучше проявляется в истории «Пятеро из одного стручка». По-прежнему использованы в этом сборнике естественные свойства птиц, растений, игрушек как средство юмора, сатиры и иронии над человеческими свойствами. Только адресат стал более определенный: современный датский буржуа. Но наряду с развитием и видоизменением старых линии происходит постепенное введение нового. Расширяется тематика сказок Андерсена. Он создает ряд произведений, навеянных революцией 1848 года и борьбой за демократические свободы («Всяк знай свое место», «Пропащая»). В его сказках затрагивается тема буржуазного накопительства и власти денег, особенно актуальная для Дании того времени («Свинья-копилка», «Домовой у лавочника»). Андерсен не отказался совершенно от жанра сказки, но углубил ее философское содержание, ее «взрослый» подтекст. Андерсеновская сказка-история становится более серьезной и все чаще носит реалистический характер, автор насыщает ее и некоторым научно-познавательным материалом. Он присматривается теперь к природе не только как поэт, но и как естествоиспытатель. В этот период Андерсен тщательно изучал животный и растительный мир, сообщая, что делает «натуралистические пометки для будущих произведении, что знает теперь язык всех зверей». Совместное путешествие с биологом Йонасом Коллином-младшим, для которого писатель собирал улиток, расширило его научный кругозор и помогло с такой скрупулезностью изобразить персонажей истории «Улитка и розовый куст». В произведениях, где действуют растения, птицы, животные, появляются конкретные ботанические и зоологические подробности, но сказки и истории не теряют при этом своей поэтической прелести. В научно-популярные, научно-фантастические и философские сказки и истории включаются конкретные данные техники и науки — географии и истории («Муза нового века», «Великий морской змей»). Большим новшеством для сказок и историй Андерсена 1860–1870 годов явилось его внимание к реально существовавшим людям, оставившим след в истории Дании («Ветер рассказывает о Вальдемаре До и его дочерях», «Епископ Бёрглумский и его свояк», «Предки птичницы Греты»).
Однако изменение названия нового сборника прежде всего связано с его большим, по сравнению с предыдущим, жанровым разнообразием. Когда в 1852 году появился первый выпуск сборника «Истории», сказочник сам объяснил причины появления нового заглавия: «Истории» — именно то название, которое я считаю наиболее подходящим в нашем языке для моих сказок… Народный язык подразумевает под этим заглавием и простое повествование, и наиболее смелое порождение фантазии; нянькины истории, басня и рассказ — обозначаются ребенком, крестьянином и простолюдинами словом «История». В новом сборнике, в самом деле, наблюдалось широкое жанровое различие. Наряду с картинками датской жизни, зарисовками с натуры («Истинная правда», «Есть же разница!»), большими многоплановыми новеллами («Иб и Христиночка»), социально-заостренными, реалистическими рассказами («Пропащая», «Всяк знай свое место» и т. д.) встречались и обработки народных сюжетов и мотивов («Ханс Чурбан», «Домовой у лавочника») и подлинно андерсеновские сказки («Пятеро из одного стручка», «Свинья-копилка»).
Особенно ярко проявляется жанровое разнообразие сказки в последнем сборнике Андерсена «Новые сказки и истории». Объединив в заглавии названия двух предыдущих своих сборников «Новые сказки» и «Истории», писатель подчеркнул преемственность произведений 1860–1870 годов по отношению к сказкам и историям 1840–1850 годов. Андерсен говорил, что в течение многих лет творческой жизни «испытал свои силы во всех радиусах сказочного круга» и потому ему иногда приходили в голову идеи или мотивы, уже затронутые им раньше. Но и тогда, когда он использовал фольклорные сюжеты или мотивы, он осовременивал их, как в сказках «Скороходы», «Что муженек ни сделает, все хорошо» и «Жаба», или придавал большую философичность, как в сказке «Муза нового века», «Великий морской змей», «Вен и Глен». В этот период Андерсен признается, что разочарован счастливыми концами народных сказок. Вспомнив в истории «Тернистый путь славы» шведскую народную сказку «Стрелок Брютте», герой которой после длительных страданий достигает славы и почестей, писатель рассуждает, что в реальной жизни все бывает гораздо хуже. И пишет ряд философских сказок, в которых «волшебником» новой эпохи для него становится наука и ее достижения. Хотя Андерсена часто упрекали в «философском направлении» его сказок, ему якобы не свойственном, он утверждал, что такие философские сказки, как «Муза нового века», совершенно в его духе. И, конечно, прав был не рецензент газеты «Флювепостен», не увидевший в 1852 году ничего нового в первом выпуске сборника «Истории», а Бьёрнстьерне Бьёрнсон, который прекрасно определил сущность новых творений Андерсена в начале 1860-х годов, когда уже выкристаллизовались основные их черты. «Совершенно неправильно, — заметил норвежский писатель, — называть то, что теперь пишет Андерсен, — „сказка“… Теперь, после того как Андерсен уже не раз отходил от жанра романа, драмы, философского рассказа, лишь для того чтобы дать всем этим подавляемым росткам пробиться, как дубу сквозь утес, на другом месте, теперь у него, видит бог, и драма, и роман, и философия наличествуют в сказке. То, что это больше не сказка — само собой разумеется. Это — нечто андерсеновское и совершенно неизвестное в литературной аптеке… это нечто, не имеющее границ ни сверху, ни снизу, следовательно, безграничное и по форме… Но эта необузданность и то, что все формы и весь мир трагического, комического, лирического, эпического, песни, проповеди, шутки, все живое и безжизненное сливаются здесь воедино, как в раю, заставляет трепетать в ожидании его следующей работы».
* * *
Первыми произведениями Андерсена, переведенными на русский язык в 1844 году Р. К. Грот, были сказки «Бронзовый кабан» и отрывок из путевого очерка «Базар поэта» — «Лист», а в 1845 году роман «Импровизатор». На русский язык переводились целиком, да и то с немецкого языка, лишь отдельные сборники датского сказочника: «Повести (истории. — Л. Б.) Андерсена». СПб., 1859; «Новые сказки». СПб., 1869. В 1894–1895 годах появилось, впервые переведенное с датского языка, собрание сочинений Х.-К. Андерсена в 4-х томах. Это издание было осуществлено замечательными переводчиками А. В. и П. Г. Ганзен и было высоко оценено современниками. В частности, издатель И. И. Горбунов, ознакомившись с переводами супругов Ганзен, восторженно писал 31 января 1895 года: «Дорогой Петр Готфридович! Познакомившись с Андерсеном в Вашем переводе, я и товарищи мои по редакции нашли переводы Ваши превосходными, не оставляющими желать ничего лучшего. Благоухающая поэзия Андерсена впервые предстала читателям во всей своей чарующей прелести. Если бы лучшие писатели мира нашли себе таких переводчиков, то это подняло бы вкус к ним общества» (Письмо И. И. Горбунова к П. Г. Ганзену от 31 января 1895 г.; из личного архива М. П. Ганзен, стр. 1–2). Это собрание сочинений Андерсена до сих пор считается в Дании «… самой лучшей существующей антологией Андерсена» за пределами его родины (Erik Dal. H. С. Andersen — litteraturen op imod 1960. «Anderseniana», 2. reekke, bd. IV, 4, Odense, 1961, s. 409). Переводы А. В. и П. Г. Ганзен легли в основу всех дальнейших изданий Андерсена в России и в Советском Союзе, в том числе в основу наиболее полного издания сказок и историй Андерсена в двух томах, выпущенных в 1969 году Ленинградским отделением издательства «Художественная литература». В 1972 году этот двухтомник был полностью перепечатан в Кишиневе издательством «Лумина». В настоящем томе, где публикуются лишь отдельные сказки и истории Андерсена, в примечаниях дается указание на сборники и книги, откуда взяты те или иные произведения. Переводы воспроизводятся, в основном, по двухтомнику Андерсена 1969 года. Реальные примечания к отдельным сказкам и историям, заимствованные из этого издания, принадлежат переводчикам.
Первый сборник Андерсена «Сказки, рассказанные детям» («Eventyr fortalte for børn») был напечатан в 1835–1842 годах.
В 1829–1830 годах молодой Андерсен, поэт и драматург, автор отдельных прозаических и стихотворных сказок, задумал создать «цикл датских народных сказок». Но лишь в 1835–1842 годах он выпустил в свет два тома сборника «Сказки, рассказанные детям», объяснив это заглавие следующим образом: «В первом выпуске я, подобно Музеусу, но по-своему, пересказал старые сказки, слышанные мною в детстве, тон рассказчика еще слышался мне и казался самым естественным. Но я хорошо знал, что ученая критика будет отрицать этот язык. Таким образом, чтобы настроить читателя на определенный лад, я назвал их „Сказки, рассказанные детям“, хотя и считал, что они предназначены как для детей, так и для взрослых». Словом «рассказанные» Андерсен подчеркивал необычность стиля и формы этих сказок, то, что он писал их так, как рассказывал бы знакомым детям. И хотя сборник назывался «Сказки, рассказанные детям», уже третьему выпуску Андерсен предпослал обращение «Ко взрослым». Не случайно А. П. Чехов считал произведения датского сказочника подлинно художественной литературой, мерилом которой является доступность детям и взрослым. «Детям надо давать только то, что годится и для взрослых… Андерсен, „Фрегат „Паллада““, Гоголь охотно читаются детьми, взрослыми тоже», — писал А. П. Чехов. Андерсен начал работать над первыми сказками сборника в конце 1834 года, а уже 1 января 1835 года сказал, возлагая на свои творения большие надежды: «Они сделают мое имя бессмертным, я попытаюсь завоевать грядущие поколения». Однако сказки Андерсена понравились очень немногим его друзьям, среди которых были знаменитый датский физик Ханс Кристиан Эрстед и автор бытовых повестей Хенриетта Ханк. Из отдельных сохранившихся материалов видно, что сказки Андерсена сразу же после выхода в свет встретили отклик в народе. «В то время как простые люди, суждению которых я придаю большое значение, оценили их выше всего, написанного мною, другие думали, что сказки эти крайне незначительны, и советовали мне больше не писать», — вспоминал впоследствии Андерсен. Публике и критике, привыкшей к назидательным сочинениям, таким, как «Воспоминания детства отца Рейнхольда, сообщенные им своим родным детям не только ради развлечения, но также поучения и воспитания в страхе божьем ради», не хватало в произведениях Андерсена традиционных нравоучений, и писателю советовали следовать французским образцам. Общее мнение официальных литературных кругов того времени выразил редактор журнала «Даннора», усмотревший в этих своеобразных сказках лишь отсутствие морали и уважения к высоким особам. «Никто, вероятно, не станет утверждать, что чувство приличия у ребенка усилится, когда он прочитает о спящей принцессе, едущей верхом на спине собаки к солдату, который целует ее, после чего она сама, проснувшись, рассказывает об этом прекрасном происшествии, как об „удивительном сне“… или что его чувство чести возрастет, когда он прочитает о крестьянке, которая в отсутствие мужа сидит наедине с пономарем… или что его уважение к человеческой жизни углубится, если он узнает о таких событиях, как, например, убийство Большим Клаусом родной бабушки, а Маленьким Клаусом — Большого». Сказка о принцессе на горошине показалась редактору даже безответственной, «поскольку ребенок может вынести оттуда неправильное представление, что дама такого высокого происхождения всегда должна быть ужасно чувствительна». В России сказки Андерсена высоко оценил в 1858 году Н. А. Добролюбов, указавший, что они «написаны с замечательным талантом». Русский критик утверждал, что датский сказочник дает в своих творениях пример связи реализма и фантастики, благодаря чему «реальные представления чрезвычайно поэтически принимают в них фантастический характер». Достоинством этих сказок Добролюбов считал отсутствие малейшего резонерства.
«ОГНИВО» (стр. 21). — Сказка возникла на основе народного источника, который Андерсен знал с детства. Она известна в различных вариантах под названиями: «Дух в свече», «Чудо», «Деньги могут всему помочь», «Принцесса и двенадцать пар золоченых башмачков», «Мальчик и монах» и т. д.
Круглая башня была построена в Копенгагене астрономом Тихо Браге (1546–1601), устроившим в ней обсерваторию.
«МАЛЕНЬКИЙ КЛАУС И БОЛЬШОЙ КЛАУС» (стр. 26). — Сказка построена на сюжете известной в Дании народной сказки о двух братьях, существующей в различных вариантах — «Большой брат и Маленький брат», «Мельница, которая толчет соль на дне морском», «Слепой Ханс» и т. д.
«ПРИНЦЕССА НА ГОРОШИНЕ» (стр. 36). — Сказка эта несомненно датского происхождения, что утверждает и сам Андерсен. В предисловии к третьему выпуску сказок он писал: «В детстве я охотно слушал сказки и рассказы, многие из них еще и теперь живы в моей памяти; мне кажется, что самые простые из них по происхождению — датские, ни у одного иностранца я не нашел таких же точно». И далее среди подобных сказок он называл сказку «Принцесса на горошине». Если не искать буквального сходства, то и в датских народных сказках — таких, как «Пер-Сквалыга», «Жених», «Ханс и Марен», «Скупой», «Маленькая Метте» и др., можно найти ряд прототипов сказки «Принцесса на горошине».
«ЦВЕТЫ МАЛЕНЬКОЙ ИДЫ» (стр. 36). — Это первая оригинальная сказка Андерсена. Замысел ее возник, когда он однажды рассказывал маленькой девочке Иде, дочери писателя Юста Маттиаса Тиле, о цветах в Ботаническом саду. «Несколько замечаний ребенка я запомнил и передал, когда сказка позднее была записана», — вспоминал сказочник.
«ДЮЙМОВОЧКА» (стр. 42). — Это оригинальная сказка Андерсена, в которой использованы отдельные мотивы и образы датских народных сказок. Слово «Дюймовочка» ассоциируется теперь с представлением о маленьком, но мужественном существе. Сказка неоднократно экранизировалась.
«РУСАЛОЧКА» (стр. 51). — Вместе со сказкой «Новое платье короля» она включена в третий выпуск сказок первого тома, которому предпослано обращение «Ко взрослым». Фольклорная тема любви русалки к человеку и водяного к земной девушке, затронутая Андерсеном в стихотворных сказках 1820-х годов. «Невеста морского короля» и «Русалка с озера Самсё», а также в драме 1833 г. «Агнета и водяной», интересовала писателя много лет. Андерсен говорил об этой сказке: «Она — единственная из моих работ, которая трогала меня самого в то время, как я писал ее». Образ Русалочки стал как бы символом творчества Андерсена, символом Дании. Не случайно ее изящная скульптура высится у входа в копенгагенский порт.
«НОВОЕ ПЛАТЬЕ КОРОЛЯ» (стр. 68). — Современники Андерсена предполагали, что сказка эта является сатирой на известного писателя Фредерика Палудана-Мюллера. Но об основной ее идее позволяет судить сравнение с предполагаемым источником, испанской новеллой XIV века, где повествуется о том, «что приключилось с одним королем и тремя обманщиками». Писатель сохранил основную сюжетную линию новеллы об обманутом короле, но внес несколько важных изменений, которые, по его собственным словам, должны были «придать сказке более сатирический характер». Андерсен заменил чудесное свойство платья, которое в испанском источнике разоблачало незаконнорожденных: «Каждый знал, что тот, кто не увидит платье короля, — не сын своего отца». Изменение, внесенное Андерсеном в конце, заострило смысл всей сказки. «Сказка „Новое платье короля“, — писал Андерсен, — кончается следующей фразой: „Это платье я хотел бы одеть и т. д.“ Слова эти я хотел совершенно устранить, а вместо них вставил следующие, так как они придают всему повествованию более сатирический характер: „Да ведь король-то голый! — закричал вдруг какой-то маленький мальчик… а камергеры шли за ним, поддерживая мантию, которой не было“». Сатирический характер этой сказки был отмечен Н. А. Добролюбовым. Сказка «Новое платье короля» привлекла внимание Л. Н. Толстого, и он перевел ее в январе 1857 г. 16(28) февраля он снова вернулся к этому произведению: «Андерсена сказочка о платье. Дело литературы и слова втолковать всем так, чтоб ребенку поверили». В 1872 г. писатель переработал сказку и включил ее в свою «Азбуку». Между 9 апреля и 8 июля 1907 г., работая над «Детским кругом чтения», Л. Н. Толстой вновь обработал это произведение. Обдумывая современные ему политические события, великий русский писатель вспоминал образы этой сказки. «Люди придумывают себе признаки величия: цари, полководцы, поэты. Но это все ложь. Всякий видит насквозь, что ничего нет и царь — голый», — писал он в 1904 г. Особенно остро прозвучали в этой связи слова Л. Н. Толстого в 1910 г.: «Революция сделала в нашем русском народе то, что он вдруг увидал несправедливость своего положения. Это — сказка о царе в новом платье. Ребенком, который сказал то, что есть, что царь голый, была революция».
«РОМАШКА» (стр. 72). — Оригинальная сказка, вызвавшая восхищение датской писательницы Хенриетты Ханк. «Среди всех сказок самой моей любимой была и останется „Ромашка“», — писала она 27 октября 1838 г. Андерсену.
«СТОЙКИЙ ОЛОВЯННЫЙ СОЛДАТИК» (стр. 75). — Эту сказку очень любил Г. Гейне, который неоднократно читал ее вслух жене. Слова «Стойкий оловянный солдатик» стали символом несгибаемого мужества и упорства.
«ДИКИЕ ЛЕБЕДИ» (стр. 78). — Сказка возникла на основе сюжета народной сказки «Одиннадцать лебедей» из сборника датского писателя Маттиаса Винтера «Датские народные сказки» (1823). «Прочитай сказку Маттиаса Винтера о диких лебедях, — писал Андерсен другу 5 октября 1838 г. — и скажи, хорошо или плохо она у меня обработана». Отдельные мотивы сказки Андерсена встречаются и в других датских народных сказках, записанных впоследствии Свеном Грундтвигом: «Принцы-вороны», «Немая королева», «Золотая птица», «Зеленый рыцарь» и т. д. «„Дикие лебеди“! — писала 27 октября 1838 г. Хенриетта Ханк. — В этом произведении есть все, что только можно требовать от сказки, и, кроме того, еще — очаровательное поэтическое вступление. Необычайно трогательна также непоколебимая преданность сестры братьям…».
«СУНДУК-САМОЛЕТ» (стр. 90). — Сказка навеяна мотивом из «Сказок 1001 ночи». Центральная здесь сказка о спичках была первоначально задумана Андерсеном как самостоятельное произведение и только впоследствии вставлена в другой рассказ. 1 февраля 1839 г. Андерсен сообщил, что написал новую сказку «Спички», которая будет «необычайно сатирична».
«АИСТЫ» (стр. 95). — Эта сказка, по словам Андерсена, основывается на народном поверье и детских стихах, связанных с аистами.
«ОЛЕ-ЛУКОЙЕ» (стр. 99). — В переводе на русский язык это означает: «Оле Закрой Глазки». Сказка построена на народном предании о фантастическом существе, усыпляющем малышей.
«СВИНОПАС» (стр. 108). — 10 декабря 1838 г. эта сказка должна была впервые читаться известным датским артистом Фистером со сцены. В декабре 1838 г. Андерсен заявил о желании придать своему творчеству, в основном, сатирический характер и даже шутливо сообщил, что собирается стать «государственным сатириком». Одной из таких сатирических его сказок стал «Свинопас», в котором, по словам писателя, было заключено «несколько зерен старой датской народной сказки, которая в таком виде, в каком она была рассказана мне в детстве, не могла быть пересказана подобающим образом». Почти целиком воспользовавшись первой частью народной сказки «Нищий» и ее вариантами — «Гордая девушка», «Эсбен-трубочист», писатель смягчил элементы грубости и натурализма и создал своеобразную оригинальную сказку с совершенно новым окончанием.
В сборник «Три произведения» («Тге Digtninger», 1838) Андерсен включил поэму «Это сделал домовой», стихотворный рассказ «Настоящий простой солдат» и сказку «Калоши счастья».
«КАЛОШИ СЧАСТЬЯ» (стр. 112). — «Речь идет здесь, — говорил сам Андерсен об этой сказке, — о паре калош, обладающих таким свойством, что человек, одевший их, может очутиться где угодно и в каком угодно веке. Всякое, громко высказанное им желание также исполняется. Однако счастливая эта способность калош приносит только несчастье». Писатель воспользовался сюжетом народной сказки «Счастье и Разум», значительно переделав его. Сам Андерсен говорил в марте 1838 г., что сказка «Калоши счастья», «кажется, самая сатирическая из написанных мной сказок» (Тогда еще не были завершены «Свинопас», «Злой князь» и «Сундук-самолет»). Замечательный русский поэт А. Блок, очень любивший Андерсена («Я давно уже не читаю ничего, кроме него…» — писал Блок 20 ноября 1907 г.), процитировал 21 декабря 1906 г. отрывок из сказки «Калоши счастья».
Стр. 117. Намек на «Обыкновенные истории» датской писательницы Гюллембург.
Стр. 118…одна из них была в двуцветном чепчике… — При короле Гансе, в 1495 г., был выпущен указ, по которому женщины легкого поведения должны были носить чепчики бросающейся в глаза расцветки.
Книга Андерсена «Базар поэта» («En Digters Bazzar») была написана в 1842 году. Андерсен — автор нескольких книг путевых очерков, которые чрезвычайно важны тем, что позволяют судить об общественно-политических и литературных взглядах, о художественном кредо писателя. Даже его ранние путевые очерки, такие, как «Прогулка пешком от Хольмского канала до восточной оконечности острова Амагер в 1828–1829 гг.» (1829) и «Теневые картины путешествия на Гарц, в Саксонскую Швейцарию и т. д. летом 1831 г.» (1831), являются своеобразными творческими манифестами. В большинстве случаев Андерсен включал в свои очерки также сказки и истории, иллюстрировавшие высказанные им положения. Такого рода путевой очерк предшествовал каждому новому сборнику сказок Андерсена. Книга «Базар поэта» (1842) также является творческим манифестом писателя 1840-х годов, предваряющим его сборник «Новые сказки». Она появилась после путешествия Андерсена на Восток и в придунайские страны в 1841 году. «Что касается моего путешествия, — замечает он 20 июня 1841 года, — то я не собирался говорить о нем, но, увидев Восток, почувствовал своего рода влечение к нему. Это, вероятно, будет книга „Восточные вечера“». В августе 1841 года Андерсен начал записывать некоторые «новеллы, арабески и общие размышления, навеянные путешествием. Собранные воедино, они могут дать картину того, что я видел». Вскоре появилась книга, в которой писатель рассказал о прекрасных городах, памятниках и произведениях искусства Германии и Италии, Греции и Сербии. С замечательным мастерством описал он жизнь бедной итальянской улицы. В многочисленных примечаниях к книге Андерсен пояснял достопримечательности виденных им стран. Но самое главное — то большое внимание, которое он уделяет революционным событиям, в частности, греческому восстанию против турок. Андерсен присутствовал на празднике свободы 6 апреля 1841 года в Афинах: «В тот день, — писал он, — началось восстание, в тот день пролилась первая турецкая кровь». Писатель считал, что в воспитании свободолюбивых стремлений современной Греции немалую роль сыграло искусство. Именно народные греческие песни с их призывом к восстанию помогли, по его мнению, внушить угнетенному народу готовность к борьбе.
Путешествуя, Андерсен знакомился с крупнейшими достижениями науки и техники, которые помогали формированию его взглядов на отношение литературы к действительности, на характер сказки и т. д. Любопытно, что путевые заметки в книге «Базар поэта» нередко перерастают в восторженный гимн XIX веку, веку разума и труда, созидающему замечательные ценности и превращающему жизнь в сказку: «О, какое величайшее создание человеческого разума это изобретение, — пишет он о железных дорогах. — Чувствуешь себя столь же могущественным, как волшебник прошлого! Мы запрягаем сказочную лошадку в карету, и расстояние не играет уже никакой роли; мы летим, как тучи в бурю… мы в наше время, благодаря науке и технике, так же сильны, как, по представлениям средневековья, мог быть только дьявол! Благодаря нашему разуму мы встали рядом с ним, и не успел он опомниться, как перегнали его».
Восхищение Андерсена жизнью и ее «чудесами» заставляет его с полной определенностью заявить: «Любое явление природы, любые вещи, предметы, деревья, цветы, взятые из окружающей действительности, могут стать равноправными компонентами сказки». «Беру жизнь и творю из нее сказку», — как бы говорит писатель. В Нюрнберге, в королевском дворце внимание Андерсона привлекли печи, которые с их позолоченными фигурами, с христианскими и языческими изображениями могли бы дать материал для диковинной сказки. Игрушечная лошадка маленькой турчанки также пробуждает его фантазию, и он пишет, что если бы умел говорить по-турецки, то моментально сочинил бы сказку об этой игрушке. Ветер, шумящий в листьях липы, рассказывает Андерсену о рыцаре, грабившем богачей, а волны моря и дубовая роща — легенду о Кара-Георгии, освободителе Сербии. Общественно-политические, литературно-эстетические взгляды писателя в полной мере проявились в сказках и историях, опубликованных в книге «Базар поэта» («Бронзовый кабан», «Побратимы», «Роза с могилы Гомера» и «Мои сапоги»). Смелые и гордые люди сражались и умирали за свободу в Греции. Бронзовый кабан, неподвижно застывший на одной из площадей Флоренции, переживал удивительные приключения и неудержимо мчался вперед. Соловей томно пел о своей безнадежной любви к розе, растущей на могиле Гомера. Собственные сапоги писателя, попавшие в Италию, рассуждали о высоких материях. Слова Андерсена из сказки «Бронзовый кабан» можно рассматривать как эпиграф к этим его произведениям: «Все можно запечатлеть на бумаге, а город Флоренция — это целый альбом, начни только листать его».
«БРОНЗОВЫЙ КАБАН» (стр. 136). — Это первое произведение Андерсена, опубликованное в России в 1844 г. (под названием «Бронзовый вепрь» в переводе Р. К. Грот, сестры академика Я. К. Грота, известного популяризатора скандинавской литературы в нашей стране). «Прочитал… рассказец, переведенный сестрой из Андерсена. Прелестная вещь, — писал Я. К. Грот П. А, Плетневу 10 декабря 1844 г. — Этот „Бронзовый вепрь“ напоминает Пушкинова „Всадника“, но в другом роде».
Следующий сборник Андерсена, также из двух томов, назывался «Новые сказки» («Nya Eventyr»; 1844–1848). «Мне кажется, я был бы счастлив, если бы оказалось правдой, что теперь я всецело посвящу себя сказке!..» — писал Андерсен 20 ноября 1843 года, когда появился первый выпуск. Эпиграфом к сборнику «Новые сказки» могут служить слова Андерсена из сказки «Бузинная матушка»: «Как раз из действительности и вырастает самая удивительная сказка!» В ряде писем начала 1840-х годов писатель поясняет, какие стороны действительности его интересуют: «Я стремился проникнуть в суть сказки, обратить как можно больше внимания на богатейший источник моего творчества, которым приходилось пользоваться, — природу».
В 1840-е годы начинается, по словам Андерсена, «великое признание сказок». Однако популярность этих произведений и похвалы в их адрес отнюдь не означали, что сказки были оценены по достоинству. Правда, их актуальность отмечалась в декабре 1845 года немецкой прессой, справедливо назвавшей эти произведения — «сказки нашего времени». Социальное их значение поняли немногие из современников Андерсена. Датский критик и журналист Арон Мейер Гольдшмидт, всегда строго судивший Андерсена, один из немногих, кто нашел верные слова для характеристики его своеобразной художественной манеры, писал в 1849 году: «Он находит поэзию там, где другие едва осмеливаются искать ее, в предметах, которые считают некрасивыми, в погребе, где ель лежит в обществе крыс и мышей, в мусорном ведре, куда служанка выбросила пару старых воротничков, и т. д.» Сказки Андерсена этого периода, особенно социальные, вызвали впоследствии глубокое восхищение В. В. Стасова. «Это ли еще не поэтические создания, соответствующие живым требованиям современного человека! — писал критик. — Это ли еще не художественные образы, затрагивающие самую глубину мысли и чувства и произносящие „суд над жизнью“, как того требовал Чернышевский от настоящего художественного произведения».
«СОЛОВЕЙ» (стр. 145). — В декабре 1839 г. Андерсен задумал включить в свою книгу «Картинки-Невидимки» (1839) историю тирана-монарха, пред которым в предсмертный час, как и в стихотворении известного немецкого поэта Шубарта, предстало содеянное им в жизни зло. Однако повествование о королевских злодеяниях не было помещено ни в одном из последующих изданий сборника «Картинки-Невидимки» и только позднее с некоторыми изменениями увидело свет в сказке «Соловей». Созданию сказки в 1843 году предшествовали размышления Андерсена об искусстве, вызванные пением замечательной шведской певицы Йенни Линд (1820–1887), которую называли «шведский соловей» и которую безнадежно любил великий сказочник.
«ГАДКИЙ УТЕНОК» (стр. 153). — Это сказка в известной мере — автобиографическая. «Я думаю, что это одна из Ваших самых лучших сказок, и я считаю ее в своем роде классической…» — говорил Андерсену писатель Карстен Хаух. Слова из сказки: «Не беда появиться на свет в утином гнезде, если ты вылупился из лебединого яйца», — еще при жизни писателя стали пословицей.
«СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА» (стр. 167). — Сказка была частично сочинена в Максене возле Дрездена, частично — в Дании. Еще в детстве Андерсена волновал сказочный образ ледяной девы, с появлением которой он связывал смерть отца. Позднее, в 1830-х годах, в стихотворной сказке «Снежная королева» писатель нарисовал фигуру грозной повелительницы снегов и метелей, уводящей в свое королевство возлюбленного девушки, а в конце 1844 г. он снова вернулся к этому сюжету.
«ПАСТУШКА И ТРУБОЧИСТ» (стр. 192). — Сказку эту, где действуют одушевленные фарфоровые статуэтки, отдельные современники Андерсена считали созданной под влиянием сказки немецкого писателя Э.-Т.-А. Гофмана «Щелкунчик и мышиный король». Однако сам Андерсен полагал, что его сказка носит ярко выраженный национальный характер. «Рассказ датский, а картинки немецкие», — писал он, недовольный тем, как издали эту сказку в Германии.
«ШТОПАЛЬНАЯ игла» (стр. 195). — Идею сказки подал Андерсену скульптор Торвальдсен. Однажды он попросил сказочника: «Ну, напишите нам теперь новую, забавную сказку! Вы ведь можете написать даже о штопальной игле». И я написал сказку «Штопальная игла», — рассказывал писатель.
«ТЕНЬ» (стр. 198). — Сказка сочинена во время летнего пребывания Андерсена в Неаполе в 1846 г., но записана только в Копенгагене в феврале 1847 г. Одним из источников сказки несомненно является народная сказка «Человек и его тень» из сборника Маттиаса Винтера «Датские народные сказки». Сказка «Тень» связана также с произведением немецкого писателя Адальберта Шамиссо «Петер Шлемиль». В произведениях Андерсена, начиная с 1820-х годов, неоднократно встречались упоминания о человеке, потерявшем свою тень. В сказке «Тень» сюжет этот используется, чтобы показать трагическую судьбу положительного героя в современном Андерсену буржуазном обществе. И сам Андерсен говорил об этой своей сказке, что она — «очень горькая, трагическая».
«СТАРЫЙ ДОМ» (стр. 208). — Сказка была написана после пребывания Андерсена в Германии, где маленький сын одного из его знакомых подарил писателю игрушечного оловянного солдатика, чтобы тот «не чувствовал такого ужасного одиночества». Сказку «Старый дом» очень любил Диккенс, который писал Андерсену: «Я читал эту сказку много раз и всегда с невыразимой радостью».
«ДЕВОЧКА СО СПИЧКАМИ» (стр.214). — Сказка навеяна воспоминаниями Андерсена о его матери, Ани-Мари Андерсен, которой приходилось нищенствовать в детстве. Непосредственным поводом для создания этого произведения послужила такая история. Издатель альманаха «Данске Фолькскалендер» прислал сказочнику несколько рисунков, вырезанных на дереве, и просил написать к ним рассказ. «Я выбрал, — говорил Андерсен, — картинку с изображением бедной маленькой девочки, сидящей с серными спичками в переднике и держащей пачку этих же спичек в руках».
«СЧАСТЛИВОЕ СЕМЕЙСТВО» (стр. 217). — Сказка написана в связи с некоторыми конкретными впечатлениями Андерсена. «В поместье Глоруп на острове Фюн, где я летом часто и подолгу живал, — рассказывал писатель, — один уголок сада с давних времен зарос большими листьями лопуха, который выращивали на корм большим белым улиткам, представляющим собой деликатес. Лопухи и улитки дали материал для сказки „Счастливое семейство“, которая позднее, во время пребывания в Лондоне, была записана». В Англии, где Андерсен побывал в 1847 г., он познакомился с лондонским высшим светом, с его необычайно развитым снобизмом и чувством кастовой замкнутости. На память ему пришли глорупские улитки, и он написал сказку о всегда и всем довольных мещанах, воображающих, что весь мир существует только ради их блага.
«ИСТОРИЯ ОДНОЙ МАТЕРИ» (стр. 219). — Сказка появилась, как вспоминал Андерсен, «без всякого повода; однажды я шел по улице, и у меня родилась мысль, которая получила затем дальнейшее развитие». Любопытно, что трагический конец появился в сказке позднее. В первом ее варианте история гибели ребенка изображалась, как сон, который кончался счастливым пробуждением матери. Конкретных указаний на причины появления нового, печального конца у писателя нет.
«ВОРОТНИЧОК» (стр. 224). — 2 июля 1842 г. в дневнике Андерсена рассказывается об одном человеке, все имущество которого составляли лишь «сапожная подставка и гребенка». Этот человек внезапно разбогател и «словно в рай попал», — писал Андерсен.
В сборник «Сказки» («Eventyr») 1850 года Андерсен включил новый вариант сказки «Калоши счастья», а также сказки «Бузинная матушка», «Колокол» и «Лен», опубликованные предварительно в журнале «Барнетс нюа вен» (1848). Три последние, по словам писателя, «как почти все последующие сказки и истории, собственного изобретения; они скрываются в мыслях, подобно семени, которому нужен только свежий ветерок, солнечный луч, капля росы, чтобы произрасти, и они становятся цветами».
«БУЗИННАЯ МАТУШКА» (стр. 226). Писатель Юст Маттиас Тиле в приложении к сборнику «Датские народные предания» рассказывает, что в Дании издавна существовал культ бузины, что датчане «любили и почитали это дерево, растили его в узких проходах меж стенами домов, плетнями и каменными кладками» и что даже в XIX в. суеверное простонародье молилось богине бузины. Андерсен использовал одно из преданий, содержание которого передается следующим образом: «В бузине обитает существо, которое здесь в стране зовется бузинная матушка или бузинная королева. Она мстит за вред, причиненный дереву, и в Нюбодер рассказывают, что человек, срубивший бузину, — умер». Андерсен взял из датского предания только образ хранительницы дерева и, дополнив его некоторыми чертами из сербского фольклора, превратил бузинную матушку в сказительницу, в олицетворение воспоминаний о прошлом. А. М. Горький, для которого имя Андерсена всегда ассоциировалось с требованием правды в искусстве, избрал эпиграфом к своей книге «Сказки об Италии» слова из сказки «Бузинная матушка»: «Нет сказок лучше тех, которые создает жизнь».
«ЛЕН» (стр. 231). — Сказка опубликована сначала в журнале «Барнетс нюа вен» в 1848 г., а в 1849 г. в газете «Федреландет». Одна из первых сказок Андерсена, имеющих, кроме художественного, большое познавательное значение.
Книга Андерсена «По Швеции» («I Sverrige») вышла в свет в 1851 году. Знаменательной была для Андерсена поездка в Швецию в 1849 году, где он побывал уже в 1837 и в 1840 годах. Вернувшись домой, писатель начал работать над своими путевыми заметками. Оформленные в книгу «По Швеции», они появились в 1851 году. «По Швеции» — также своеобразный манифест общественно-политических и литературно-эстетических взглядов писателя 1850-х годов. Андерсен отмечал, что в этой книге ярко выступают характерные особенности его Музы: описания природы, сказочный элемент, юмор и лиризм. Но уже с первых страниц наблюдается несколько иное, чем прежде, отношение писателя к природе, интересной для него теперь не только своими красотами, но и службой человеку. Пафос книги «По Швеции» в значительно возросшем внимании Андерсена ко всему, связанному с наукой и техникой, с творениями великих ученых, и прежде всего короля ботаники Карла Линнея. Воодушевляют писателя и местные легенды, а также героические сказания старины. На традиционный для Андерсена интерес к национальным легендам наслаивается пробужденное революцией 1848 года внимание к историческим преданиям и легендам, осуждающим жестокости королей и воспевающим подвиги народных героев — Энгельбрехта Энгельбрехтссона и Густава Васы. Многие современники не поняли дальнейшей эволюции взглядов писателя, проявившейся в этой книге. И только Эрстед в личной беседе сказал Андерсену, имея в виду его увлечение наукой: «Вас так часто упрекают в недостатке познаний!.. А вы, в конце концов, быть может, сделаете для науки больше всех других поэтов, вместе взятых!» После книги «По Швеции» Андерсен даже в глазах своих лучших друзей зарекомендовал себя певцом науки, любителем философии. И вот в 1850 году, как бы в ответ на их высказывания, он написал: «Кто прочитает книгу „По Швеции“, увидит, как жизнь и мир теперь отражаются во мне. Но не беспокойтесь: я не оставил светлый мир поэзии, чтобы углубиться в дебри философии или начать писать научные стихи. Это — невозможно. Для меня человеческое сердце — волшебная лампа поэзии, которую я крепко сжимаю в руках… Я хочу вызвать духов, которые по моему велению выстроят мне новый замок поэзии». Какой же новый замок поэзии собирается воздвигнуть Андерсен? Что, по его мнению, должно служить предметом изображения? Литература, — пишет сказочник в книге «По Швеции», — призвана оживить, гальванизировать прошлое. Природа и действительность также должны стать неотъемлемым содержанием творчества. Мир полон красоты, и долг поэта остановить на ней взор людей. Наиболее отчетливо Андерсен высказался в главе «Поэтическая Калифорния», подводящей итог его размышлениям. «Поэзия также имеет свою Калифорнию», — утверждает Андерсен, — и скрыта она — в науке. В книге «По Швеции» писатель отвергает Музу романтической поэзии, он идет за Гением Науки. Андерсен снова и снова призывает поэтов изучать и воспевать действительность, но уже с помощью пауки. «Какой сказочный мир может открыться под микроскопом, если направить его на наш человеческий; электромагнетизм может стать жизненной нитью в новой комедии и в романах. И сколько родится юмористических творений, если мы с нашей крошечной, как песчинка, земли, с ее маленькими высокомерными людишками, выглянем в бесконечную вселенную».
«ДИРЕКТОР КУКОЛЬНОГО ТЕАТРА» (стр. 235). — Эта история — подтверждение мыслей Андерсена о значении науки для художественного творчества.
Стр. 238.…сделаюсь скандинавом… — то есть приверженцем идеи объединения всех трех северных государств.
Новый сборник Андерсена, созданный в 1852–1855 годах, назывался «Истории» («Historier»). В 1852 году писатель издал первый выпуск этого нового сборника. В 1853 году появился второй выпуск, а в 1855 году — иллюстрированный том, содержащий расширенное (за счет новых сказок и историй, частично опубликованных в журналах) издание первых двух выпусков. Новые произведения Андерсена не были поняты критикой. Рецензент газеты «Федреландет» писал после появления первого выпуска сборника «Истории», что в них он видит «тот же самый наивный юмор и ту же самую детски свежую фантазию». В 1855 году, пытаясь определить жанр всех этих творений Андерсена, рецензент газеты «Флювенненпостен» недоуменно заметил: «…так называемые истории, собственно говоря, больше не истории, еще менее сказки, а скорее всего лирические излияния…».
«ИСТОРИЯ ГОДА» (стр. 238). — Эта история — живое свидетельство возросшего стремления Андерсена к философскому осмыслению действительности. Датский писатель Карстен Хаух написал сказочнику 13 августа 1855 г.: «Особенно захватила меня „История года“… В этой сказке вы аллегорически изобразили весенний блеск, летнюю полноту и осеннюю грусть человеческой жизни».
«ИСТИННАЯ ПРАВДА» (стр. 246). — Сказка эта созвучна некоторым произведениям Андерсена 1840-х годов. Естественные свойства птиц, растений, игрушек и отдельных предметов используются в них как средства юмора, сатиры и иронии над определенными свойствами и чертами человеческого характера. Источник сказки — непосредственные наблюдения Андерсена.
«ВСЯК ЗНАЙ СВОЕ МЕСТО» (стр. 248)Сказка появилась в ответ на пожелание писателя Юста Маттиаса Тиле, который сказал Андерсену: «Напиши сказку о флейте, которая ставит все на свое место!» «В этих словах, — вспоминал писатель, — заключалась целая идея, и появилась выше названная сказка».
«ДОМОВОЙ У ЛАВОЧНИКА» (стр. 254). Сказка создана на основе датского народного предания о домовых, которое хорошо знал Андерсен. В частности, по свидетельству Гейне, Андерсен рассказывал ему во время своего пребывания в Париже летом 1833 г. о датских домовых, «которые всего охотнее едят размазню с маслом. Раз обосновавшись в доме, домовые уже не склонны уходить из него». В поздний период своего творчества Андерсен вспомнил либо это поверье о домовом, либо один из его вариантов, который он использовал в сказках «Домовой у лавочника» и «Домовой и хозяйка». В обеих сказках из фольклора заимствован внешний облик домового — маленького человечка в сером балахоне и красной шапочке.
«ЕСТЬ ЖЕ РАЗНИЦА!» (стр. 257). — История эта впервые напечатана в альманахе «Данск Фолькекалендер» в 1852 г. Идея истории «Есть же разница!» возникла при посещении Андерсеном поместья Кристинелунн, где росла цветущая яблоня, которую писатель поэтически назвал «образом самой весны». «Светящееся и благоухающее дерево так запало в мою душу, что я не смог расстаться с ним, прежде чем не пересадил его в свою историю», — рассказывал Андерсен. И добавил: «Большинство моих сказок создавалось подобным же образом. Каждый, кто будет смотреть на жизнь глазами поэта, увидит, откроет подобные же проявления красоты, которые можно иначе назвать „поэтическою игрою случая“». Демократическая сказка «Есть же разница!» вызвала в 1859 г. неодобрение русского комитета духовной цензуры. Архимандрит Сергий Зиккен писал 28 октября 1859 г., что эту сказку нельзя печатать «по неестественности вымышленного рассказа, по неправильности в рассмотрении жизни природы, например, растений, людей и др., а также по недостатку ясности в изложении предмета».
«ПЯТЕРО ИЗ ОДНОГО СТРУЧКА» (стр. 260). — История впервые напечатана в 1853 г. в альманахе «Данск Фолькекалендер». Своеобразная интерпретация жизни и жизненных воззрений в этой истории понравилась Л. Н. Толстому, в письмах и дневниках которого встречается в 1904 г. запись: «Прекрасная сказка Андерсена о горошинах, которые видели весь мир зеленым, пока стручок был зеленым, а потом мир стал желтым…» Полная любви к людям сказка «Пятерого из одного стручка», несомненно, вдохновила и известного финского писателя Саккариаса Топелиуса, повлияв на замысел некоторых его гуманистических сказок для детей.
«ХАНС ЧУРБАН» (стр. 262). — Сказка была впервые напечатана в альманахе «Данск Фолькекалендер» в 1844 г. Андерсен творчески переработал здесь датскую народную сказку «Принцесса, которой заткнули рот» из сборника Свена Грундтвига, — подзаголовок к его произведению гласит: «Старая история, пересказанная вновь». Использование фольклорных источников было малохарактерно для Андерсена в 1840-е годы, и потому он заметил, что сказка «Ханс Чурбан» «стоит несколько особняком среди более поздних, самостоятельно придуманных сказок». Пролетарский писатель Дании Мартин Андерсен-Нексе, восхищаясь способностью сказочника Андерсена одушевлять вещи и явления природы, писал: «Ханс Чурбан обладал способностью наивных людей восторгаться своими чудесными находками, в которых умники видели просто хлам, грязь, расколотый деревянный башмак, дохлую ворону… и эта способность принесла Хансу победу».
«ИБ И ХРИСТИНОЧКА» (стр. 265). — Это одна из первых крупных историй-новелл Андерсена.
«ПРОПАЩАЯ» (стр. 274). — История впервые напечатана в 1853 г. в альманахе «Данск Фолькекалендер» и перекликается со сказкой «Девочка со спичками». В основе ее — воспоминания о рассказах матери сказочника, прачки Анн-Мари Андерсен, которой выпала трудная и жестокая судьба. «Много лет спустя, — рассказывал Андерсен, — когда другое ничтожное обстоятельство заставило меня подумать, как легко и сурово судят люди там, где доброму человеку все представляется иначе, мне живо вспомнились рассказы матери, и я написал историю „Пропащая“».
«СВИНЬЯ-КОПИЛКА» (стр. 279). — История эта впервые напечатана в альманахе «Данск Фолькекалендер» в 1855 г.
Последний сборник Андерсена, опубликованный в 1858–1872 годах, назывался «Новые сказки и истории» («Nya Eventyr og Historier»). До 1872 года вышло три серии этого сборника — по четыре тома в двух первых сериях и по два тома в третьем и в последнем. Переводчицы произведений Андерсена в России М. В. Трубникова и Н. В. Стасова писали сказочнику в мае 1868 г.: «Русская публика любит эти „сказки и рассказы“, автор которых по праву причисляется к величайшим писателям современности».
«СУП ИЗ КОЛБАСНОЙ ПАЛОЧКИ» (стр. 281). — История подсказана народной датской поговоркой. Сварить «суп из колбасной палочки» означает «сварить суп из ничего». «В наших пословицах и поговорках, — говорил сказочник, — часто заключено зерно целой истории; я высказал эту мысль и дал доказательство ее правоты, написав историю „Суп из колбасной палочки“».
«СКОРОХОДЫ» (стр. 293). — Это своеобразная интерпретация датских народных сказок, где наградой за подвиг является рука королевской дочери и встречается мотив испытания.
«ВЕТЕР РАССКАЗЫВАЕТ О ВАЛЬДЕМАРЕ ДО И ЕГО ДОЧЕРЯХ» (стр. 295). — Побывав в конце 1850-х годов в старинном ютландском поместье Борребю, писатель вспомнил народное предание о золотых дел мастере Вальдемаре До (1616–1681), жившем некогда в этом поместье. Предание это было ему известно из сборника Юста Маттиаса Тиле «Датские народные предания». Историю Вальдемара До Андерсен переписывал несколько раз, чтобы, по его словам, придать языку звучание мчащегося вперед шумного ветра, которого и заставил поведать это предание.
«РЕБЯЧЬЯ БОЛТОВНЯ» (стр. 305). — История эта рассказывает о великом датском скульпторе Бертеле Торвальдсене. Тем не менее она автобиографична для самого Андерсена. Ее сюжет, как писал сказочник, «почерпнут из пережитого». Ведь и ему, как Торвальдсену, часто в детстве внушали, что из такого бедняка, как он, «ничего не выйдет!».
«ОБЫКНОВЕННЫЙ ПЕТУХ И ПЕТУХ-ФЛЮГЕР» (стр. 307). — История эта использует народное поверье, согласно которому василиск рождается из петушиного яйца.
«НАВОЗНЫЙ ЖУК» (стр. 309). — Сказка была сочинена по совету Чарльза Диккенса.
«ЧТО МУЖЕНЕК НИ СДЕЛАЕТ, ВСЕ ХОРОШО» (стр. 315). — Это обработка датской народной сказки, которая под названием «Гудбранд с косогора» встречается и в сборнике сказок знаменитых норвежских фольклористов Петера Кристена Асбьёрнсена и Йоргена My. 5 декабря 1860 г. Андерсен отметил в своем дневнике: «Сидел дома весь вечер и писал старую историю о человеке, который менял лошадь на корову». Сказочник сохранил основную фабулу народного источника, придав ей ряд чисто андерсеновских черт.
«СНЕГОВИК» (стр. 319). — Сказка написана 31 декабря 1860 г. В этот день Андерсен отметил в дневнике: «Холодная и ясная погода… Снег хрустит под ногами… Сегодня я написал сказку „Снеговик“».
«МУЗА НОВОГО ВЕКА» (стр. 327). — История эта свидетельствует о большом интересе Андерсена к развитию науки и техники. Ее первое появление было восторженно встречено газетой «Дагбладет».
Стр. 331. Гимле — по скандинавской мифологии, самая прекрасная и светлая из небесных обителей; во время рагнарока избегнет разрушения; предназначена для душ добрых и правдивых людей.
«МОТЫЛЕК» (стр. 332). — Сказочная аллегория, восхитившая Бьёрнсона. «Мотылек, — писал он Андерсену 16 февраля 1862 г., — тоже один из окрыленных вами шедевров, которым нет, однако, нужды вновь стать коконами, пережить осень и затем снова пробудиться к жизни, — они бессмертны, как они есть».
«УЛИТКА И РОЗОВЫЙ КУСТ» (стр. 334). — Еще в молодости, когда писатель часто подвергался несправедливым нападкам критики, он сочинил следующее стихотворение:
Эта мысль ощутима и в сказке «Улитка и розовый куст», о которой Андерсен писал, что она возникла из пережитого. Его друг биолог Йонас Коллин-младший пролил свет на историю создания этой сказки. Однажды во время путешествия он поссорился с Андерсеном и наговорил по молодости лет много лишнего. «Андерсен расплакался и ушел в свою комнату. Спустя несколько часов он вышел ко мне веселый и спокойный, — вспоминал Й. Коллин-младший, — и сказал: „Хочешь послушать сказку?“ И он прочел мне сказку „Улитка и розовый куст“, которую написал за этот промежуток времени. Я помню, что сказал ему в ответ на его вопрос, как мне нравится сказка: „Прелесть что такое! Вы — розовый куст, это ясно, и незачем нам спорить о том, кто улитка“. „Улитка и розовый куст“ стоит наравне с наилучшим из всего, что вы создали, — писал Андерсену 15 февраля 1862 г. Бьёрнсон, высоко оценивший идею этой сказки. — Я только желал бы, чтобы она заканчивалась словами: „Вот мои воспоминания; в них — моя жизнь!“ Остальное только как-то затушевывает это дивное заключение». Основной замысел сказки понял Карстен Хаух. «Сказку „Улитка и розовый куст“, — писал он 30 декабря 1861 г., — можно было бы также назвать „Критик и поэт“. Эта сказка, как она ни мала, является картиной мира, как и многие Ваши сказки, заключенные в столь же тесные рамки». Когда 16 ноября 1861 г. Андерсен читал эту сказку в «Рабочем Союзе» Дании, к нему подошел какой-то человек и сказал: «Я знаю многих таких улиток». А потом добавил: «Спасибо за розы, которые Вы нам подарили!».
«СЕРЕБРЯНАЯ МОНЕТКА» (стр. 335). — Сказка впервые была напечатана в альманахе «Данск Фолькекалендер» в 1862 г. 31 мая 1861 г. Андерсен записал в дневнике: «По дороге из Пизы во Флоренцию появилась идея истории „монетки“. На борту корабля мне всучили неизвестную серебряную монетку, и никто не хотел потом взять ее. Я отдал ее привратнику в Ливорно». «…Я прочел Вашу сказку „Серебряная монетка“ и много смеялся над ней; в ней много юмора, но она, по-моему, несколько растянута», — справедливо писал Андерсену Бьёрнсон 16 февраля 1862 г.
«ЕПИСКОП БЁРГЛУМСКИЙ И ЕГО СВОЯК» (стр. 339). — История написана в конце 1850-х годов после посещения Андерсеном Бёрглумского монастыря, где он услышал предание о кровавом епископе Бёрглумском, еще раньше опубликованное Тиле. Впервые история Андерсена напечатана в газете «Иллюстрирте Тиденне» в 1861 г. Сказочник использовал здесь также материал из исторического рассказа датского писателя Тюге Беккера «Убийство епископа», опубликованного в 1852 г. в альманахе «Данск Фолькекалендер».
«ЗОЛОТОЙ МАЛЬЧИК» (стр. 345). — История написана под впечатлением жестоких страданий людей во время войн Дании со Шлезвиг-Гольштейном в 1848 и 1864 гг., когда Андерсен стал решительным сторонником мира. Он был глубоко убежден, что войны не нужны народам, что они направлены против простых тружеников, которым чужды идеи завоевателей. Письма сказочника того времени полны гуманистического протеста против войн, в них постоянно встречается пожелание: «Пусть голубь мира летает над странами». Эти взгляды Андерсена получили отражение в его творчестве 1860—1870-х годов, в сказках «Блуждающие огоньки в городе» и «Золотой мальчик».
«О ТОМ, КАК БУРЯ ПЕРЕВЕСИЛА ВЫВЕСКИ» (стр. 351). — История создана на основе впечатлений, вынесенных Андерсеном из времен его детства. Будущий писатель очень любил народные праздники и обычаи, которыми славился его родной город Оденсе. Наиболее отчетливо запомнился ему праздник, когда ремесленники меняли помещение цеха и переносили на новое место цеховую вывеску. И вот, вспомнив детство в родном городе, писатель создал острую и злободневную сказку «О том, как буря перевесила вывески».
«ПОДСНЕЖНИК» (стр. 355). — История впервые появилась в альманахе «Данск Фолькекалендер» в 1863 г. Сказка «Подснежник» — поэтический результат натуралистических занятий Андерсена, тщательно изучавшего в 1850—1860-е годы природу и ее явления. Подсказана его другом Древсеном.
«ЖАБА» (стр. 358). — Сказка начата Андерсеном во время его путешествия в Португалию в 1866 г. 12 июля 1866 г. он писал оттуда, что набросал эскиз сказки «Бриллиант в голове жабы». 21 октября 1866 г. он заметил, что сегодня, наверное, закончит сказку, «которую выносил в своей голове, хотя она никакой не алмаз». Речь шла о сказке «Жаба». Путешествуя по Португалии, Андерсен увидел в одном из колодцев уродливую жабу. Подойдя ближе, он обратил внимание на ее «умные глаза». И вскоре родилась оригинальная философская сказка «Жаба», которая была позднее переписана в Дании, и сказке, по словам писателя, был придан датский колорит.
«ПРЕДКИ ПТИЧНИЦЫ ГРЕТЫ» (стр. 364). — История написана на основе предания, взятого из сборника Тиле, о жестоком самодуре-помещике Эрике Груббе, и рассказа о знатной датской дворянке Марии Груббе, ставшей в конце жизни паромщицей на острове Фальстер. Сведения о Марии Груббе Андерсен почерпнул из «Исторических замет» датского драматурга Людвига Хольберга (1684–1754). В 1711 г. во время чумы, свирепствовавшей в Копенгагене, Хольберг жил на Фальстере, где встретился с паромщицей, матушкой Сёрен Сёренсен Мёллер, урожденной Марией Груббе, которая поведала ему историю своей жизни. 28 июля 1869 г. Андерсен писал об этой вещи: «Основные ее мотивы — совершенно исторические, хотя еще и не трактовавшиеся ни одним писателем». В 1876 г. датский писатель Йенс Петер Якобсен создал исторический роман по мотивам Хольберга и Андерсена «Фру Мария Груббе».
Стр. 371. Франц Ножовщик и Сиверт Таможенник — персонажи одной из пьес Л. Хольберга.
«СУДЬБА РЕПЕЙНИКА» (стр. 375). — История эта, как писал Андерсен, — «появилась без всякого повода, если не считать того, что в поле поместья Баснэс я увидел такой великолепный экземпляр репейника, что должен был перенести его в свое творчество».
«САМОЕ НЕВЕРОЯТНОЕ» (стр. 378). — История впервые напечатана в журнале «Ню Данск Монедскрифт» с подзаголовком «Сказка». В октябре 1871 г. Андерсен ппсал, что история эта возникла «из пережитого», имея в виду свои страдания по поводу вновь пролитой во время франко-прусской войны 1870–1871 гг. крови. Некоторые современники считали эту историю одной из лучших у Андерсена. «Гениальной» назвал ее датский композитор Хартманн.
«ВЕЛИКИЙ МОРСКОЙ ЗМЕЙ» (стр. 381). — История написана для американских читателей, но впервые опубликована в Дании, в газете «Иллюстрирте Тиденне» 17 декабря 1871 г. (с подзаголовком «Современная сказка»). Поводом для создания этой истории послужила прокладка телеграфного кабеля между Европой и Америкой. «Современные открытия и движения дают богатый материал для творчества, а тем, что у меня открылись на это глаза, я обязан Х.-К. Эрстеду», — писал Андерсен. Работая над сказкой, писатель перечитал книгу «Море с его животным и растительным миром».
Стр. 389. Мидгордсорм — в скандинавской мифологии огромный змей, живущий в море, окружающем обиталище людей Мидгорд. Он такой длинный, что может обвиться вокруг земли и укусить себя за хвост.
«САДОВНИК И ГОСПОДА» (стр. 389). — История была впервые прочитана Андерсеном в обществе 29 января 1872 г. «И она, по-моему, — писал сказочник, — выросла из нашего времени и утвердилась именно как таковая. Она принадлежит к тем сказкам и историям, которые при чтении или постановке их на сцене завоевали широкую публику».
Первое Собрание сочинений Андерсена (Samlade Skrifter) печаталось с 1853 по 1868 год. Оно начало выходить 7 октября 1853 года и было первоначально закончено 19 июля 1855 на 21–22 томах. В 1857–1868 годах это собрание сочинений было продолжено 23–28 томами. В тома 25–28 (1868) Андерсен включил ряд сказок и историй, которые прежде не входили в его сборники сказок и историй.
«ЗЛОЙ КНЯЗЬ» (стр. 395). — Сказка написана в 1830 г. по заказу органа датского «Общества свободы печати» — газеты «Фолькебладет» и опубликована в журнале «Салон» в 1840 г. (с подзаголовком «Народная сказка»). Сюжет этой сказки не прослеживается в сборниках преданий Юста Маттиаса Тиле и в собраниях сказок и преданий Свена Грундтвига. Тем не менее, по словам Андерсена, — это «старое предание, на основе которого я создал одну из самых ранних моих сказок». Но в старое предание писатель вложил современное содержание. Его постоянно занимала мысль об ужасах войны, и еще в начале 1830-х годов в стихотворении «Почтальон» он рассказывал, как в город пришли враги, а вместе с ними горе и нужда. В годы фашистской оккупации Дании (1940–1945) многие соотечественники Андерсена обращались к сказке «Злой князь», так как видели в образе злого князя сходство с Гитлером. Эта сказка, по словам датского критика Свена Ларсена, «стала рассказом о судьбе, постигшей злого князя нашего времени, того, кто огнем и мечом прокладывал себе путь, того, чьи солдаты опустошали одну страну за другой, того, чьего имени все боялись». Датский артист Якоб Тексьер читал во время оккупации эту сказку публично. Оккупационные власти запретили издавать и читать со сцены это произведение, и Тексьер был вынужден бежать в Швецию. Тогда в 1945 г. сказку «Злой князь» напечатали в подпольной типографии родного города Андерсена Оденсе. «Удивительный рассказ, он был написан трезво и словно основан на том опыте, которому снова и снова учит нас история: никто безнаказанно не правит силой, — писал в предисловии к изданию 1945 г. С. Ларсен. — Это сказка, которую читали и понимали в годы войны, ибо она укрепляла нас в той вере, которая была исконно нашей».
«ВЕН И ГЛЕН» (стр. 397). — Сказка первоначально опубликована в еженедельной газете «Фигаро» в 1867 г. и в том же году включена в путевой этюд «По Дании». Конкретный повод создания сказки — встреча Андерсена в поместье Хольстейнборг в январе 1867 г. с инженерами, которые «привязали» остров Глен к материку.
Сказки и истории разных лет, не публиковавшиеся ранее, были впервые изданы вместе в 1943–1945 годах (за исключением историй «Картошка» и «Оборвыш на троне французских королей», напечатанных в сборнике «Андерсениана» за 1952 и 1953 гг.) в собрании сказок и историй писателя, изданных в Оденсе. Позднее все эти сказки и истории, включая и историю «Картошка», вошли в V том нового собрания сказок и историй Андерсена, опубликованного в Копенгагене (I–V, 1963–1967) известными андерсеноведами Эриком Далем и Эрлингом Нильсеном. Не все эти произведения равноценны по своему идейному содержанию и художественному своеобразию. Но все они, несомненно, представляют большой историко-литературный интерес, так как в какой-то мере отражают эволюцию творчества Андерсена в 1820—1860-е годы, его путь от подражательной сказки с преобладанием элементов таинственного и сверхъестественного к оригинальным современным, зачастую сатирическим произведениям. Эти сказки и истории важны также для понимания общественно-политических взглядов Андерсена. История «Оборвыш на троне французских королей» и «Короли, дамы и валеты» — свидетельство его интереса к Июльской революции во Франции и к революции 1848 г. История «Талисман» была напечатана в газете «Данске Фолькебладет», органе «Общества свободы печати», членом которого был Андерсен, что говорит об его участии в оппозиционном движении в Дании 1830-х годов. Один из вариантов сказки «Короли, дамы и валеты» был опубликован впервые на русском языке в переводе А. Дейча в журнале «Огонек» в 1927 г., но не был включен ни в один из последующих сборников Андерсена на русском языке до 1969 г. В 1957 г. в журнале «Ленинградский альманах» были впервые опубликованы истории «Картошка» (под названием «Картофель») и «Оборвыш на троне французских королей» (под названием «Маленький бедняк на троне Франции»). В 1959 г. в № 12 журнала «Дон» были впервые напечатаны истории «Короли, дамы и валеты» и «Лягушачье кваканье».
«ЗАТОНУВШИЙ МОНАСТЫРЬ» (стр. 399). — Сказка впервые напечатана в газете «Ню реперториум фор морскабслеснинг» от 19 октября 1871 г. (с подзаголовком «По немецким народным легендам Готтшалка»).
«ТАЛИСМАН» (стр. 401). — История появилась впервые в газете «Данск Фолькебладет» от 4 ноября 1836 г.
«ОБОРВЫШ НА ТРОНЕ ФРАНЦУЗСКИХ КОРОЛЕЙ» (стр. 402). — История написана в 1835 г., впервые напечатана как эскиз (незавершенного) романа об Июльской революции в 1836 г. в журнале «Ирис», затем в 1952 г. в сборнике «Андерсениана», а в 1953 г. в газете «Ланд ог Фольк». В основе ее — рассказ о судьбе маленького парижского гамена, услышанный Андерсеном в Париже в 1833 г. Писатель воспроизвел эту историю в новой редакции в сборнике «Картинки-Невидимки» (1839).
Стр. 403.Под Бриенном — в военной школе в Бриенне учился Наполеон.
«КОРОЛИ, ДАМЫ И ВАЛЕТЫ» (стр. 404). — Написана в июне 1868 г., впервые опубликована в «Рождественском сборнике» 1909 г., а затем в газете «Берлингстиденне» 20 декабря 1925 г. «Я как вода; все волнует меня, все отражается во мне. По всей вероятности, это — признак моей поэтической природы», — заметил как-то Андерсен. Он создал ряд сказок, навеянных революцией 1848 г. Среди них сказка «Короли, дамы и валеты»; 27 ноября 1868 г. Андерсен рассказал: «Позавчера ко мне явилась с кратким визитом моя Муза и поведала о королях, дамах и валетах. Это — настоящая детская сказка». Некоторые критики считали, что Андерсен не печатал сказку при жизни из цензурных соображений. Хотя сам писатель не придерживался подобной точки зрения. Напротив, в июле 1868 г. он собирался напечатать эту сказку в американском журнале, однако сомневался, «доставит ли она удовольствие американским детям». И все же выражал надежду, что доставит. Когда же один из современников Андерсена счел, что у этой сказки антироялистская тенденция, у сказочника, по его словам, испортилось настроение. Он заявил: «сказке придали значение, о котором я и не помышлял».
«ЛЯГУШАЧЬЕ КВАКАНЬЕ» (стр. 407). — Сатира на буржуазные газеты и критиков. Написана 6 февраля 1869 г.; первоначально появилась в газете «Берлингстиденне» 4 апреля 1926 г.
![* * * ПРИМЕЧАНИЯ. Сказки. Истории.](Skazki-Istorii-17.jpg)