Сказки народов мира; Тысяча и одна ночь.
II. СКАЗКИ И МИФЫ НАРОДОВ ОКЕАНИИ.
КАК ЖИТЕЛИ ОСТРОВОВ ТОРРЕСОВОГО ПРОЛИВА ОБРЕЛИ ОГОНЬ.
На одном конце острова Баду жил вместе с матерью человек по имени Хавиа, и не было у них огня. А на другом конце острова жил крокодил, у него-то огонь был.
Однажды Хавиа и крокодил в одно и то же время били острогой рыбу, и, возвратившись домой, крокодил разложил костер, чтобы сварить наловленную рыбу.
Пришел к нему Хавиа и попросил:
— Одолжи мне немного огня, я тоже хочу сварить рыбу.
— Ты живешь на берегу, — ответил крокодил, — а я в воде. Удивительно, что у тебя нет своего огня.
Не захотел крокодил дать человеку огонь.
Вернулся домой Хавиа, и принялись они с матерью разделывать рыбу, а потом вялить куски на солнце: так и пришлось им есть рыбу сырой.
Много раз с тех пор Хавиа приходил к крокодилу и просил его одолжить огонь, но всегда получал отказ.
И вот однажды Хавиа решил пойти поискать огонь в каком-либо другом месте. Он надел дори[146] и всякие украшения, черной краской раскрасил себе лицо, а потом прыгнул в воду и поплыл в селение Буджи, распевая по пути такую песню:
— О кеке кеке ке каибар ке нгаи мамути кауа (Я вижу там дым, кто-то жжет лес, я плыву туда, чтобы взять огонь).
И вот наконец он доплыл до селения Буджи.
Здесь жила женщина, она жгла лес, расчищая место для огорода[147]. Между большим и указательным пальцами на правой ее руке постоянно горел огонь.
Как только женщина заметила Хавиа, она быстро загасила все язычки пламени: ей не хотелось, чтобы чужеземец узнал, что у нее есть огонь.
— Откуда ты приплыл? — спросила женщина у Хавиа, едва лишь он ступил на берег.
— С острова Баду.
— Что ищешь ты здесь?
— Огонь! Я ловлю рыбу, но у меня нет огня, чтобы ее приготовить.
— Хорошо, — сказала женщина, — сейчас отправляйся спать, а завтра я дам тебе огонь.
На следующий день, когда женщина вновь принялась жечь лес, Хавиа сказал ей:
— Я собираюсь обратно, подойди ко мне — давай попрощаемся.
Женщина протянула на прощание левую руку, но Хавиа попросил дать ему правую и быстро сорвал с ее руки огонь. А потом бросился бежать и прыгнул в воду. Распевая ту же песню, что и раньше, Хавиа поплыл на остров Боигу.
Приплыв на Боигу, Хавиа разжег там огонь. Дым от его костра поднялся высоко в небо. Мать Хавиа увидела его с острова Баду и сказала:
— О, я вижу там дым, это возвращается мой сынок. Стало быть, ему удалось достать огонь.
А Хавиа тем временем поплыл на следующий остров — Мабуирг — и зажег на нем костер.
Увидев дым, мать снова сказала:
— О, теперь он на Мабуирге, дым виден ближе.
Наконец Хавиа добрался до своего острова — Баду.
— Я добыл огонь, а два мои приятеля наловили рыбы, теперь ты можешь приготовить ее на огне, — сказал он матери.
Увидел крокодил, что у Хавиа и его матери появился огонь, и решил прикинуться добрым. Он пришел к Хавиа и предложил ему огня. Но Хавиа ответил:
— Нет, не нужен нам твой огонь, я уже достал его в другом месте. — И добавил: — Нечего тебе жить на берегу. — Раз ты крокодил, так и оставайся в воде! Ты не ровня человеку[148], чтобы жить с ним рядом — на берегу.
Обиделся крокодил и, залезая в воду, сказал:
— Да, меня зовут крокодил, и я буду жить в воде, но за это стану охотиться на людей везде, где только их встречу.
О ТОМ, КАК КАЗУАР И КРОКОДИЛ ПОССОРИЛИСЬ ИЗ-ЗА САГОВОЙ ПАЛЬМЫ.
В селении Сагеро прямо на берегу реки росла саговая пальма[149]. Посадил ее казуар.
Вот как-то раз вылез из воды крокодил, выполол вокруг этой пальмы траву и заявил:
— Саговая пальма теперь моя!
Сказал и нырнул обратно в реку.
Некоторое время спустя к дереву вернулся казуар:
— Кто посмел отметить своим знаком мое дерево? Это саго мое! — И скорей сделал метку на стволе пальмы, чтобы всем было видно: это дерево его.
Казуар был очень рассержен. «Конечно, это крокодил пометил дерево», — догадался он.
— Теперь тебе, крокодил, лучше оставаться в воде. Только посмей выползти на берег! — сказал казуар и вернулся в лес.
На следующий день к пальме опять приполз крокодил.
— Что за дела?! Почему казуар пометил мое дерево? Оно мое!
И, улегшись под пальмой, крокодил стал поджидать казуара.
Но казуар все не приходил, и крокодил уполз обратно в воду.
Как-то раз, когда саго уже поспевало, казуар вновь вернулся осмотреть дерево.
— Пожалуй, завтра я срежу верхушку, — решил он, — вот и будет у меня еда.
Однако первым у саговой пальмы появился крокодил. Он приставил к дереву длинный шест, влез на пальму и срезал верхушку.
Случилось так, что и казуар пришел к пальме в это же время. Увидя на дереве крокодила, казуар закричал:
— Ах ты негодник! Как ты посмел срезать верхушку саго! Не ты растил его, а я! — И свалил шест, приставленный к дереву, чтобы крокодил не смог слезть.
Тщетно упрашивал крокодил:
— Поставь, прошу тебя, шест обратно, мне нужно спуститься.
Казуар убежал, а крокодил так и сидел на дереве.
Пришлось ему прогрызать себе дорогу внутри пальмы,
Выедая саго. Только через три месяца добрался он до основания дерева и, проделав дыру в коре, вышел на волю.
— Ну и бесстыжий же этот казуар! — сказал крокодил. — Все-то меня обманывает!
Крокодил отправился к реке и хотел нырнуть, но он так долго сидел на дереве, так исхудал и стал таким легким, что не погружался в воду и остался плавать на поверхности.
Некоторое время спустя у реки появился казуар и начал прогуливаться по берегу. Схватил его крокодил и затащил под воду. Там он держал казуара три месяца, как раз столько, сколько сам просидел на дереве по вине казуара. А когда этот срок прошел, крокодил отпустил казуара, и тот вернулся домой, в лес.
В ГОСТЯХ У СОЛНЦА, ЛУНЫ И НОЧИ.
Поспорили как-то раз два человека из племени киваи. Один утверждал:
— Хивио-солнце и Гануми-луйа — это два разных человека.
А другой стоял на том, что Хивио и Гануми один человек. Спор их перешел в драку, и один крепко побил другого.
И тогда избитый устыдился своей слабости и решил отправиться в путь на каноэ, чтобы наконец точно узнать, где дом Гануми-луны и как Гануми путешествует по небу.
День и ночь греб он веслом в открытом море, направляя каноэ к тому месту, где восходит луна. Наконец он приплыл к дому Гануми-луны. В это время как раз начался отлив, и лодка села на мель.
Первый раз Гануми-луна появился перед человеком в образе маленького мальчика, который стал приглашать его сойти на берег.
— Нет, — сказал человек, — ты маленький мальчик, а не луна. Я хочу, чтобы сам Гануми пригласил меня.
— Я и есть Гануми-луна, — ответил мальчик. — Выходи, пожалуйста, на берег.
— Нет, — настаивал человек, — я хочу видеть взрослого, а не такого ребенка, ты вовсе не Гануми.
И он остался в каноэ.
Гануми-луна начал быстро расти и скоро вышел к человеку в образе юноши. Но тот опять отказался выйти на берег:
— Я жду, когда появится настоящий Гануми-луна, а не такой как ты, юнец. Я жду взрослого человека, пусть он выведет меня на берег.
Прошло время, Гануми обзавелся бородой, и тогда он вновь пришел к человеку. Но тот продолжал твердить:
— Я желаю, чтобы вышел сам Гануми-луна.
— Да я и есть Гануми!
И снова человек не поверил ему.
В следующий раз Гануми-луна появился в образе седоволосого старика.
— Выходи же на берег, — позвал он человека.
— Так это ты Гануми? — спросил гость. — Я хочу, чтобы сам Гануми пригласил меня на берег.
— Ну конечно, я Гануми-луна.
— Нет, — сомневался человек, — мне думается, ты не Гануми.
Наконец Гануми-луна приплелся дряхлым стариком, еле ступавшим и опиравшимся на палку.
Только тогда мужчина вышел из лодки и пошел за ним на берег. «Вот это настоящий Гануми пришел», — думал он.
Гануми-луна показал человеку свои владения:
— Здесь все мое и все белое: белая хижина, белый сад, белая земля.
Потом он показал человеку другое место:
— А здесь владения ночного мрака Дуо, здесь все черное, Отсюда приходит темнота ночи.
Наконец он привел человека в третье место:
— Здесь владения Хивио-солнца. Тут все красное: красная хижина, красный огород, красная земля. Так уж заведено — за тьмою ночи всегда приходит свет солнца.
Затем Гануми-луна и мужчина поели вместе, чем скрепили свою дружбу, а когда они окончили трапезу, Гануми-луна сказал:
— Смотри, как я буду подниматься по небосклону. Впереди идет тьма, я иду за ней, а за мной солнце. Солнце и я — два разных человека.
Взобрался Гануми-луна на дерево варакара[150] и оттуда бросился в небо. Он опустился на край облака, и все вокруг осветилось.
Увидел это мужчина и подумал: «Выходит, моя правда. Луна — это один человек, а солнце — другой. Мой товарищ был неправ, когда говорил, что солнце и луна — один человек».
Гость Гануми-луны не спал всю ночь, осматривая владения Гануми. Ничто не росло здесь, кроме низеньких деревьев и кустарника: очень уж близок был лунный свет.
Начался рассвет, но луна все еще оставалась на небе.
Наконец взошло солнце. Тогда Гануми покинул небосклон и вернулся домой.
Он сказал человеку:
— Ну, теперь ты видел меня? Хорошо меня рассмотрел?
— Да, я видел и тебя, Гануми-лука, и Хивио-солнце, и ночной мрак Дуо. Вы — три разных человека, но живете здесь все вместе.
А потом пришли ночь, луна и солнце, и каждый из них принес человеку угощение.
Дуо сказал:
— Это моя еда, она вся черная: черный банан, черное таро[151], черный ямс[152]. Поэтому меня зовут ночным мраком Дуо.
Гануми-луна кивнул на свою еду:
— А моя еда вся белая: белый банан, белое таро, белый ямс.
Хивио-солнце, в свою очередь, показал еду, принесенную им:
— Это вот моя еда, она вся красная: красный банан, красное таро, красный ямс. Запомни: меня зовут Хивио-солнце.
Потом Гануми-луна сказал человеку:
— Подожди немного! Скоро начнется закат, и, когда спустится солнце, я отправлюсь наверх. Привяжу я веревку к каноэ и потащу к тому месту, откуда ты приплыл. Как станем подплывать к твоему дому, дерни за веревку, я и остановлюсь. Пусть соберутся все люди селения. Ты покажи им веревку и скажи: «Это веревка Гануми-луны, за нее он тянул мою лодку». И покажи им нашу еду, а потом отвяжи веревку.
На закате дня Гануми позвал человека:
— Иди садись в каноэ, а я привяжу веревку.
И вот они отправились в путь. Наконец мужчина приплыл к своему дому, и, когда он дернул за веревку, Гануми-луна застыл в небе. А люди, увидев лодку, начали кричать:
— Вот человек, который отправился посмотреть на луну! Он вернулся!
Мужчина, побывавший в гостях у Гануми-луны, созвал всех людей селения. Не забыл он позвать и того, с кем спорил. Человек так сказал людям:
— Вот посмотрите, что я привез с собой. Эту еду дал мне ночной мрак Дуо, поэтому она вся черная. Эта еда Гануми-луны, поэтому она вся белая. Эту еду мне дал Хивио-солнце, поэтому она вся красная. А вот это — веревка Гануми, за нее он тащил мою лодку и привез меня домой. Теперь вы видели моего друга, и я позволю ему уйти.
Только отвязал человек веревку, как она взвилась в воздух и вмиг исчезла.
Мужчина вынес из лодки всю привезенную еду, но люди боялись пробовать ее:
— А вдруг от нее можно умереть?
— Нет, — убеждал их мужчина, — ночь, луна и солнце сказали: «Это настоящая еда, не бойтесь, ешьте ее, от нее не умирают».
И тогда все стали ее есть.
ШАГАЮЩЕЕ ДЕРЕВО.
Однажды на берегу близ деревни Онгари играл маленький мальчик. Вдруг он увидел, что к деревне медленно движется огромное дерево[153]. Оно выглядело очень грозно. Мальчик испугался и с криком бросился в деревню.
Собрались мужчины. Они посоветовались и решили срубить дерево прежде, чем оно дойдет до Онгари и раздавит дома, убьет людей, свиней и собак. На помощь позвали мужчин из соседних деревень, и все вместе, взяв каменные топоры, пошли рубить корни дерева.
Мужчины трудились изо всех сил два дня и еще один день[154]. За это время дерево подошло почти к самой деревне. Наконец могучий ствол покачнулся и со страшным шумом повалился на землю.
Пока дерево раскачивалось туда и сюда, с него осыпались плоды. Те, что упали в море, стали первыми морскими рыбами. А те, что попали в реку, превратились в первых речных рыб.
Так была спасена деревня Онгари, и так возникли рыбы. Если бы маленький мальчик вовремя не заметил шагающего дерева, не было бы сейчас Онгари и никто не мог бы ловить и есть рыбу.
ЦАПЛЯ И ЧЕРЕПАХА.
Как-то раз во время отлива отправилась цапля на коралловый риф, да оступилась — нога и застряла в трещине. А тут прилив! Стала вода подниматься и скоро поднялась по самую цаплину шею.
Видит цапля, плывет мимо акула. Она и просит:
— Спаси меня!
— Погоди немного, — ответила акула и уплыла прочь.
Видит цапля, плывет мимо тунец. Снова просит:
— Спаси меня!
— Погоди немного, — ответил тунец и тоже уплыл прочь.
Затем неподалеку от цапли показалась треска. Но и она.
Не захотела выручить птицу из беды.
Тут плывет мимо черепаха.
— Сестрица! — позвала ее цапля. — Помоги мне! Боюсь, вода скоро еще выше поднимется!
Расколола черепаха коралл, в котором застряла нога цапли, и птица легко взлетела в воздух.
— Ты спасла мне жизнь! — крикнула она черепахе. — Глядишь, и я тебе когда-нибудь пригожусь.
Вскоре жители селения Хагелонга пошли ловить рыбу. Они спустили в воду сеть, закрепили ее углы на подпорках и стали ждать.
Сначала в сеть заплыла акула.
— Попалась! Тащи сеть! — закричали одни, а другие им возразили:
— Нет, не этот улов нам нужен!
Потом в сеть заплыла треска.
— Попалась! Тащи сеть! — опять закричали некоторые, но другие сказали:
— Нет, не этот улов нам нужен!
Много рыб перебывало в сетях, но рыбаки опять и опять выпускали их в море.
Наконец в сеть заплыла черепаха.
— Вот кто нам нужен! — обрадовались рыбаки и, счастливые, принялись вытаскивать ее на берег.
Рыбаки связали черепаху и, положив ее на песок, соорудили вокруг ограду.
Вождь селения сказал:
— Завтра приготовим дров, наберем листьев, накопаем ямса и изжарим черепаху.
Утром одни люди отправились за дровами, другие — за листьями, третьи пошли выкапывать ямс, а двух мальчиков оставили сторожить черепаху.
Вдруг прилетает цапля и говорит мальчикам:
— Хотите, я станцую для вас?
— Конечно, — обрадовались дети, — нам очень хочется посмотреть, как ты танцуешь.
Они принесли цапле всякие украшения из собачьих и дельфиньих зубов. Цапля надела их на шею и начала танцевать. Пританцовывая, она потихоньку приближалась все ближе и ближе к ограде, за которой лежала связанная черепаха.
Увидела черепаха цаплю и говорит:
— Сестрица! Меня хотят убить!
— Я помогу тебе, — ответила цапля. — Ведь и ты меня спасла когда-то.
Повернулась цапля к мальчикам, принялась танцевать еще веселее и вдруг запела:
— Керембаебае! Керембаебае! Развяжи-ка ноги!
(А черепаха в это время развязывала ноги!).
— Керембаебае! Керембаебае! Просунь голову через ограду!
(А черепаха в это время просовывала голову через ограду!).
— Керембаебае! Керембаебае! Вылезай! Вылезай! Теперь вся вылезай!
(А черепаха в это время уже вылезла на волю!).
— Керембаебае! Ползи к берегу! Керембаебае! Ныряй в воду! Керембаебае! Уплывай в глубину!
Так черепаха была спасена.
Вернулись люди на берег, подошли к ограде, а черепахи-то и нет!
— Кто же мог ее утащить? — удивились они. И спрашивают мальчиков: — Здесь кто-нибудь был?
— Никого, кроме цапли, — ответили мальчики. — Она танцевала для нас. А как исчезла черепаха, мы и не заметили.
Огорчились люди. А когда внимательно осмотрели песок и увидели следы черепахи, тянущиеся к берегу, поняли:
— Никто ее не крал. Черепахе удалось спастись. Она в море ушла.
ДЕТИ И ВЕЛИКАН.
Жили-были двое детей — мальчик Матаи Тиу и девочка Матаи Куар.
Однажды их родители собрались, как всегда, на небо, а детям и говорят:
— Не смейте без нас открывать заднюю дверь!
Только родители ушли, мальчик просит сестру:
— Давай попробуем открыть заднюю дверь — узнаем, почему нам не разрешают это делать.
Открыли Матаи Тиу и Матаи Куар дверь и прямо перед собой увидели сад.
— Ты только посмотри, сколько здесь бананов! Сколько сахарного тростника! — обрадовался Матаи Тиу.
Нарвали дети бананов, наломали тростника и, отойдя подальше, в самую глубь сада, уселись полакомиться бананами.
А в это время их мать на небе места себе не находила от волнения. Говорит она отцу:
— Я чувствую, что-то случилось там, внизу. Вон как дрожит мой большой палец.
— Придется тебе спуститься на землю и посмотреть, все ли у детей в порядке, — ответил отец.
Спустилась женщина с неба, увидела, что в доме открыта задняя дверь, испугалась, схватила на всякий случай метлу — и бегом в сад, к детям. А Матаи Тиу и Матаи Куар увидели, что мать сердита, вскочили и бросились бежать.
Бежали они, бежали, вдруг видят — великан, а в руках у него метла. Повернулся великан к детям и сказал о себе:
— Аруру метет, чтобы дорога к нам была чиста.
Дети присели на корточки и говорят:
— Матаи Тиу и Матаи Куар убежали из сада, и теперь они здесь.
А великан в ответ:
— Пойду скажу о вас Туре Кае Фоно Руа.
Эту дорогу охраняли десять великанов. Девять великанов милостиво отнеслись к детям, а вот десятый, двухголовый Туре Кае Фоно Руа, ни за что не хотел отпускать их домой, а хотел съесть их.
Велел он привести детей в дом и приказал им:
— Ну-ка расчешите мне волосы!
Положил великан свои головы детям на колени: одну голову мальчику, другую — девочке.
Стал мальчик расчесывать волосы великана и приговаривать:
— Спи! Спи!
Великан и уснул. Тогда дети тихонько встали, связали спящего великана — и бегом! Прибежали они к морю, а там лодка! Дети положили в лодку четыре куска пемзы и два тяжелых камня таптуени, оттолкнулись от берега и поплыли.
Долго-долго гребли дети. И вдруг девочка заметила что-то странное вдалеке. Она и говорит брату:
— Посмотри в сторону солнца! Что это там такое? Какое-то крохотное пятнышко! Может, это муха?
Не знали дети, что пятнышко это никакая не муха, а двухголовый великан, который отправился в погоню за маленькими беглецами.
Не много понадобилось великану времени, чтобы догнать лодку Матаи Тиу и Матаи Куар.
Опустился он в лодку рядом о детьми, и девочка страшно испугалась, а мальчик как ни в чем не бывало говорит:
— Садись, почтенный, отдохни. Посмотри-ка, что я сейчас буду делать!
А сам поднял со дна лодки куски пемзы и привязал по куску к рукам и ногам. Потом как ни в чем не бывало шагнул в воду и ну плясать на воде!
Весело смеялся великан, глядя на смешные ужимки и прыжки мальчика.
Матау Тиу снова забрался в лодку. А развеселившийся великан стал просить его:
— Дай мне свои игрушки! Я тоже хочу попробовать!
— Хорошо! — ответил мальчик. — Я тебе помогу. Сейчас привяжем камни к твоим ногам.
Вытянул великан ноги. Матаи Тиу привязал к ним два тяжелых камня таптуени.
Обрадовался великан. Прыгнул в море и тотчас пошел ко дну.
А Матаи Тиу и Матаи Куар стали грести к берегу и благополучно вернулись домой.
ОБМАНУТАЯ ЛЮДОЕДКА.
Жила-была одна женщина. И было у нее четверо детей: три мальчика и одна девочка.
Однажды дети пошли в лес. Бродили-бродили по лесу и набрели на дом, где жила людоедка. Людоедка услышала шаги детей, вышла к ним и говорит:
— Заходите, дети, я ваша бабушка.
Дети вошли, сели на пол и, усталые, скоро заснули.
Тогда людоедка завернула их в циновку, а младшего уложила в печь и накрыла листьями[155]. Сама же вышла из дому, притащила большие камни и подперла ими дверь, чтобы дети не могли выйти наружу. Затем людоедка взяла перламутровую раковину и отправилась к скале — наточить ее[156]. При этом она поглядывала на солнце и пела:
— Солнце, зайди! Мне хочется есть. Я съем Ширенпуэ и Мауэнпуэ!
Услыхал ее песню младший мальчик и скорей разбудил всех. Долго дети пытались выйти, да никак не могли сдвинуть камни. Наконец они нашли щель в углу дома, расковыряли ее и убежали.
Вернулась людоедка домой, пощупала циновку, надрезала ее, а потом и говорит:
— Подожду еще немного! Ох и вкусная еда меня ждет!
А в это время мимо ящерица пробегала.
— А их там уже нет! Дети еще утром от тебя убежали! — говорит она людоедке.
Разозлилась людоедка:
— Все-то ты врешь! И ничем теперь я тебя не угощу!
Потом людоедка разрезала циновку, а там и в самом деле нет.
Никого. Разозлилась она, выскочила из дому, побежала искать, не спрятались ли дети где-нибудь поблизости.
Долго искала она беглецов повсюду, пока не заметила их на дороге. Увидела — и бросилась в погоню. А дети скорей вскарабкались на дерево, что росло у пруда.
Людоедка взглянула в воду, увидела там отражение детей и прыгнула в пруд за ними. Долго она искала их под водой и чуть не утонула. А дети громко смеялись.
Тут людоедка заметила их на дереве и закричала:
— А ну спускайтесь!
— Нет, лучше ты поднимись к нам! — ответили дети.
Людоедка стала карабкаться на дерево и уже почти коснулась ноги младшего мальчика. Но тут дети произнесли заклинание:
— Выступай, подступай, вылезай, перелезай! Чтоб тебе поскользнуться и содрать всю кожу!
Людоедка оступилась, сползла с дерева и крепко поцарапалась.
— Что мне делать? Как мне взобраться на дерево? — завопила она.
— Попробуй спиной прокарабкаться! — крикнули дети. И скорей опять произнесли слова заклинания: — Выступай, подступай, вылезай, перелезай! Чтоб тебе поскользнуться и содрать всю кожу!
Людоедка и на этот раз упала.
— Что же мне теперь делать? — снова завопила она.
— Натрись золой и прыгай в море! — кричат дети.
Побежала людоедка домой, натерлась золой, бросилась в.
Море и утонула.
А дети спустились с дерева и побежали домой.
ОСЬМИНОГ И КРЫСА.
Однажды птицы собрались в путешествие и позвали с собой крысу и рака-отшельника, который в те времена жил на суше. Уселись они в лодке, подняли парус и отплыли от берега.
Все шло хорошо, но вдруг зимородок нечаянно проткнул дно лодки своим длинным клювом. Лодка стала тонуть, и все птицы разлетелись.
Рак-отшельник еле-еле добрался до ближайшего рифа да так и остался жить в море.
И пришлось крысе одной плыть к берегу.
Увидел ее осьминог, удивился и спрашивает:
— Откуда ты, крыса?
— Плыли мы под парусом, — отвечает крыса, — да зимородок продырявил клювом лодку, она и потонула.
— Садись на меня, — предложил осьминог, — довезу тебя до берега.
Забралась крыса на голову осьминогу, и он поплыл.
Вскоре они приплыли к острову, и крыса соскочила на землю.
— Эй, осьминог! — закричала она на прощание. — Посмотри-ка, что у тебя на голове.
Осьминог пощупал голову и понял, что крыса нагадила на него. Рассердился осьминог, погнался за крысой, но та спряталась в норке.
Вы, конечно, знаете, что у всякого осьминога на голове бугорки. Они остались с тех самых пор. Теперь осьминог — злейший враг всякой крысы.
Вот почему, собираясь ловить осьминога, нужно делать приманку, похожую на крысу. Осьминог сразу бросается на такую приманку.
АКУЛА И ЧЕРЕПАХА.
На острове Савайи[157], в селении Салега, жила когда-то слепая старуха по имени Фонуэа, и была у нее единственная дочь, которую звали Салофа.
Однажды во всей округе наступил страшный голод. В Салеге тоже нечего было есть. В один из этих дней родичи Фонуэы стали печь клубни ямса, которые собрали накануне в лесу.
Дожидаясь, пока еда будет готова, жадно втягивая вкусный дымок, слепая Фонуэа сидела с дочерью в стороне. Вот дым исчез, значит, камни уже раскалились[158], и ямс, накрыв получше, поставили париться.
Прошло еще немного времени, старуха и спрашивает дочь:
— Посмотри, не несут ли нам нашу долю?
— Нет, — отвечает Салофа.
Много раз спрашивала Фонуэа, не зовут ли ее с дочерью к обеду, и всякий раз Салофа отвечала «нет».
Наконец старуха поняла, что родичи не хотят поделиться с ними едой.
Отчаявшись, слепая Фонуэа велела дочери отвести ее к морю. Стала она на край скалы, ухватила дочь за руку и воскликнула:
— Прыгай со мной!
Бросились они в морские волны и сразу же превратились одна в акулу, а другая в черепаху. И поплыли на восток, подальше от жадных и злых родичей.
Долго они плыли и наконец достигли селения Ваитоги на острове Тутуила[159]. Вышли на берег мать с дочерью и снова приняли человеческий облик.
Верховный вождь Аетули очень радушно встретил гостей. В его доме Фонуэу и Салофу хорошо накормили, одели. Мать и дочь как следует отдохнули и набрались сил. Они были очень благодарны Летули за его гостеприимство, и Фонуэа сказала ему:
— Мы с дочерью вернемся в море и останемся жить под скалой у вашего селения. Когда ты захочешь, мы выплывем на поверхность и станем развлекать тебя танцами. А ты запомни песню, которой нас можно вызвать из моря.
И Фонуэа спела вождю эту песню. А Летули велел объявить всем жителям селения, что его гости станут теперь акулой и черепахой и что будут они жить отныне в море под скалой. И если кто-нибудь посмеет обидеть их или проявит к ним неуважение, вождь сочтет это за тягчайшее преступление.
И вот Фонуэа и Салофа снова приняли облик акулы и черепахи и поселились в море под скалой Ваитоги. Они прожили там много-много лет и всегда выплывали на поверхность, услышав песню, обращенную к ним:
Стоило акуле с черепахой показаться на поверхности моря и начать танцевать, люди не могли сдержать восторженных криков:
— Лалелей! Лалелей! Прекрасно! Прекрасно!
В Ваитоги бывает много людей со всего света. Лучшие певцы и музыканты не раз играли и пели у скалы, пытаясь вызвать акулу и черепаху, но до сих пор акула с черепахой выплывают только на звуки одной призывной песни, той, что когда-то в знак благодарности была сложена слепой Фонуэой для верховного вождя Летули.
ПОХИЩЕНИЕ ОГНЯ.
Раньше люди ели сырую пищу — плоды, овощи, словом, то, что давала им земля. У людей не было огня, чтобы варить еду. И они не умели готовить таро, ямс, корни ти[160] и другие дары Акалоны[161].
Однажды Мауи спросил свою мать Хину[162]:
— А где можно раздобыть огонь?
— Огонь есть у кур, — ответила Хина. — Только знай: чтобы раздобыть его, нужна немалая сила и ловкость. Иди к самым маленьким курочкам, только тогда и сумеешь заполучить огонь.
Отправился Мауи за огнем. Пришел к Ваианае на Оаху[163], а там только большие куры.
— Вот пришел быстроногий сын Хины. Как бы не случилось беды! — заволновались они.
Мауи и впрямь не раз гонялся за ними, и куры знали, какой он проворный.
Попытался Мауи схватить огонь, но куры, быстро собрав в узелок огонь, золу и бананы, которые пеклись на огне, улетели прочь. И Мауи остался ни с чем.
Так повторялось много раз, пока наконец Мауи не увидел совсем маленькую курочку. Она как раз разжигала огонь, собираясь печь бананы.
Схватил Мауи птицу и крепко зажал ее в руках. А курочка и говорит:
— Пощади меня, Мауи! А я тебе скажу, где можно взять огонь. Попробуй потереть стебель таро.
Стал Мауи тереть стебель таро, а искр все нет и нет. Стебель же покрылся бороздками и остался таким до сих пор. Да вы и сами это можете увидеть, взглянув на стебель таро.
В гневе вернулся Мауи к курочке. А она ему опять:
— Иди и потри воду!
Однако курочка схитрила, потому что имела в виду она не обычную воду, а кусты, которые назывались «красная вода»[164]. Мауи не сумел разгадать курочкины слова и отправился тереть обычную воду. Конечно, никакого огня у него не получилось.
И снова рассерженный Мауи вернулся к курочке.
— Иди в лес и найди там кусты «красная вода», — подсказала курочка.
Мауи так и сделал. И скоро огонь у него разгорелся.
Мауи был все-таки сердит на птицу: зачем она гоняла его, почему не сказала сразу про кусты «красная вода»? И он прижег огнем гребешок курочки.
С тех пор гребешки у кур стали красными.
А у людей с того дня появился огонь.
ТАКАРАНГИ И РАУ-МАХОРА.
Давно это было. Жил на свете Ранги-те-рунги, вождь племени таранаки. Его селение называлось Вакарева. Это было большое, хорошо укрепленное па[165].
У вождя была дочь, красавица Рау-махора. Весть о ее красоте разнеслась по всей стране.
Дошла она и до Те-Ранги-апити-руа, вождя племени нгати-ава. Он жил в селении Пуке-арнки, и был у него сын Такаранги, отважный и прославленный воин. Такаранги тоже прослышал о красоте Рау-махоры и часто думал о ней.
И вот между племенами таранаки и нгати-ава началась война. Воины нгати-ава подступили к Вакареве и окружили селение. Взять его силой не удалось, и началась долгая осада.
Через некоторое время осажденные начали страдать от голода и жажды. Многие из них были уже близки к смерти.
Однажды вождь Ранги-те-рунги поднялся на земляной вал, окружающий па, и крикнул врагам:
— Умоляю вас, дайте хоть глоток воды!
Некоторые воины нгати-ава пожалели старика. Один из них сбегал к источнику и наполнил калебасу водой. Но остальные воины — а их было большинство! — не позволили своему товарищу передать воду и разбили калебасу у него в руках. Старый вождь не получил ни капли воды.
Так повторилось несколько раз. Осаждавшие спорили между собой, давать или не давать воду старику вождю. А тот стоял на земляном валу и ждал.
Наконец он заметил предводителя вражеских воинов. Его отличали длинные белые перья голубя в волосах и длинный белый гребень из китовой кости.
— Скажи, кто ты? — крикнул ему Ранги-те-рунги.
— Это Такаранги, — ответили за своего предводителя воины нгати-ава.
Тогда старый вождь обратился к Такаранги с такими словами:
— Скажи, юный воин, можешь ли ты успокоить могучие волны[166], которые бушуют над подводными скалами О-ронго-маи-та-Купе?
Это значило: «Хоть ты и вождь, но сможешь ли ты сдержать своих свирепых воинов?».
Такаранги ответил заносчиво:
— Бурные волны смирятся, ни одна собака не осмелится укусить меня за руку!
Это значило, что простые воины не посмеют перечить ему, вождю.
А про себя Такаранги думал так: «Этот умирающий старик — отец красавицы Рау-махоры. Ох, как будет жалко, если он погибнет от жажды!».
Такаранги поднялся и медленно пошел к источнику. У родника Оринги он наполнил калебасу чистой холодной водой. Суровые воины опустили оружие, никто из них не сказал ни слова, никто из них не двинулся с места. С удивлением смотрели они на своего вождя. Но вот «бурное море успокоилось». Такаранги передал калебасу старому вождю и сказал:
— Я ведь говорил, что ни одна собака не осмелится укусить мою руку. Вот вода — тебе и твоей юной дочери.
Ранги-те-рунги и Рау-махора стали пить воду, а Такаранги с восхищением смотрел на девушку. И она тоже не могла отвести глаз от молодого вождя. Долго они стояли и смотрели друг на друга. И все воины нгати-ава глядели на них.
Вдруг Такаранги взобрался на вал и сел рядом с красавицей. А его воины стали говорить:
— Смотри-ка, нашему вождю нравится быть воином, но Рау-махора, кажется, нравится еще больше!
И тут внезапная мысль пришла в голову старому вождю, и он спросил свою дочь:
— Дитя мое, а ты бы хотела, чтобы этот юный вождь стал твоим мужем?
— Он мне нравится, — опустила глаза Рау-махора.
Ранги-те-рунги немедленно объявил, что отдает свою дочь в жены Такаранги. Война сразу же окончилась, и воины нгати-ава разошлись по домам.
С тех пор племена таранаки и нгати-ава никогда больше не воевали друг с другом.
