Том 10. Сказки, рассказы, очерки 1910-1917.
II.
А ещё был такой случай.
Некто, считая себя поэтом, писал стихи, но – почему-то всё плохие, и это очень сердило его.
Вот однажды, идёт он по улице и видит: валяется на дороге кнут – извозчик потерял.
Осенило поэта вдохновение, и тотчас же в уме его сложился образ:
А кнут встал на конец кнутовища и говорит, качаясь:
– Ну, зачем врёшь? Женатый человек, грамоту знаешь, а – врёшь! Ведь не издыхала твоя любовь, жену ты и любишь и боишься её…
Поэт рассердился:
– Это не твоё дело!..
– И стихи скверные…
– А тебе и таких не выдумать! Только свистеть можешь, да и то не сам.
– А всё-таки зачем врёшь? Ведь не издыхала любовь-то?
– Мало ли чего не было, а нужно, чтоб было…
– Ой, побьёт тебя жена! Отнеси-ка ты меня к ней…
– Как же, дожидайся!
– Ну, бог с тобой! – сказал кнут, свиваясь штопором, лёг на дороге и задумался о людях, а поэт пошёл в трактир, спросил бутылку пива и тоже стал размышлять, но – о себе.
«Хотя кнут и – дрянь, но стихи опять плоховаты, это верно! Странное дело! Один пишет всегда плохие стихи, а другому иной раз удаются хорошие – до чего всё неправильно в этом мире! Дурацкий мир!».
Так он сидел, пил и, всё более углубляясь в познавание мира, пришёл, наконец, к твёрдому решению: «Надо говорить правду: совершенно никуда не годится этот мир, и человеку в нём даже обидно жить!» Часа полтора думал он в этом направлении, а потом сочинил:
И прочее в этом духе – двадцать восемь строк.
– Вот это – ловко! – воскликнул поэт и пошёл домой, очень довольный собою.
Дома он прочитал стихи жене – ей тоже понравилось.
– Только, – сказала она, – первое четверостишие как будто не того…
– Сожрут! Пушкин начал тоже «не того»… Зато – размер каков? Панихида!
Потом он стал играть со своим сынишкой: посадив его на колено и подкидывая, пел тенорком:
Очень весело провели вечер, а утром поэт снёс стихи редактору, и редактор сказал глубокомысленно – они все глубокомысленны, редактора, оттого-то журналы и скучны.
– Гм? – сказал редактор, трогая себя за нос. – Это, знаете, не плохо, а главное, – очень в тон настроению времени, очень! М-да, вот вы, пожалуй, и нашли себя. Ну-с, продолжайте в том же духе… Шестнадцать копеек строка… четыре сорок восемь… Поздравляю!
Потом стихи были напечатаны, и поэт почувствовал себя именинником, а жена усердно целовала его, томно говоря:
– М-мой поэт, о-о…
Славно время провели!
А один юноша – очень хороший юноша, мучительно искавший смысла жизни, – прочитал эти стихи и застрелился. Он, видите ли, был уверен, что автор стихов, прежде чем отвергнуть жизнь, искал смысла в ней так же долго и мучительно, как искал сам он, юноша, и он не знал, что эти мрачные мысли продаются по шестнадцати копеек строка. Серьёзный был.
Да не помыслит читатель, что я хочу сказать, будто бы порою даже кнут может быть употреблён с пользою для людей.
