Том 5. Воспоминания, сказки, пьесы, статьи.

Явление 2.

Беклемишев, облокотись спиной о стойку, тяжело задумывается. Входят Босницкий и Алферьев.

Алферьев (показывая на Беклемишева). Вот он.

Босницкий (размашисто жмет руку Беклемишеву). Ну что ж, успех? Mes compliments![25].

Алферьев. А я откровенно скажу: я не удовлетворен. Люди ломают копья на какой-то совершенно личной почве. Кому это интересно?

Босницкий. Вам бы какую-нибудь дьявольскую интригу из политической жизни: нищий там наверху, в мансарде, и управляет всем миром?

Алферьев. Начать с того, что миром управляют не нищие, а законы. И, следовательно, этот идеал политического деятеля пора бы и в архив сдать.

Босницкий. А, например, гауптмановские темы?

Алферьев. Да, интересно. Ну, да, впрочем, и не в этом теперь дело, – надо все-таки слушать… Мне вот только Борису Павловичу два слова сказать… (Берет Беклемишева под руку.).

Босницкий (берет Беклемишева под другую руку). В таком случае, виноват, я всего одно слово имею сказать Борису Павловичу. (Отводит Беклемишева.).

Алферьев (качает головой, добродушно). Экий нахал!

Босницкий. Послушайте! Нельзя так афишировать. Вы, может быть, подумаете, что я завидую тому, что вы можете так свежо, с такой верой еще относиться к тому, что во мне вызывает только смех… Уверяю вас: не зависть заставляет меня говорить… Ну, конечно, вы там творческая сила, литератор, вам надо поднимать «проклятые вопросы»… вы создали до сих пор то, за что я не дам выеденной скорлупы яйца, а вы не пожалеете и жизни… Но выясните мне, что вы всей этой историей с Рославлевой, этой афишировкой хотите доказывать, и кому? По-моему, здесь нет почвы, и чем серьезнее вы будете доказывать, что она есть, тем смешнее будет ваше положение…

Беклемишев. Не все же негодяи…

Босницкий. Негодяи, конечно, не все, но скрытое от глаз не всякий видит, а то, что на виду, что подчеркивается, видят все и дорисовывает каждый по-своему… И этим вы, конечно, отдаете себя добровольно в руки любого негодяя… Но, и кроме негодяев, есть много тупых к чужим страданиям и даже охотников вышучивать… Я не понимаю, и никто не поймет… Не сердитесь: мне-то, конечно, все равно, а если и вам все равно, то что ж… Вам все равно?

Беклемишев. Все равно.

Босницкий. И прекрасно! Но все-таки идите в ложу к Марье Васильевне, потому что пьяный князь что-то напутал ей…

Беклемишев (сухо). Благодарю вас.