Василий Шуйский.

115.

Примером может служить недавняя гипотеза Людмилы Таймасовой, столь изощренно изложившей версию подмены царевича Дмитрия, что у Бориса Годунова, действительно, должны бы замелькать «мальчики кровавые» в глазах, если он причастен к тем событиям. Л. Таймасова насчитала восемь возможных вариантов происхождения самозванца и попыталась свести их все воедино. Опираясь на «косвенные доказательства» и «логические построения», она придумала интригу, в которую оказались вовлечены «приемыш» ливонской королевы Марфы Владимировны, оказавшийся почему-то ее внебрачным сыном от короля Стефана Батория, некий «эстонский мальчик», сам царевич Дмитрий, Юрий Отрепьев и литовский мальчик Самойлик Кохоновский. Выжил, по мнению исследовательницы, только мальчик Кохоновский, который и стал Лжедмитрием I. Столь же велик и перечень людей, участвовавших в любимой, но жестокой игре Годуновых и Романовых: кто из них лучше подменит маленьких детей и запутает друг друга. Остается совершенно непонятным, как при таком обилии живых свидетелей все дело не вышло наружу. Например, почему потомки Ивана Сусанина забыли попросить Ксению Романову пожаловать их за заслуги ее «доверенного человека», бывшего, как пишет Л. Таймасова, «проводником „Кохоновского“-Самозванца из Домнина в Москву»? Или он опять сбился с пути? Попытка исследовательницы приписать комиссии боярина князя Василия Ивановича Шуйского подготовку фальсифицированного (по смыслу) документа тоже опирается не на исторический анализ, а на гипотезу о разоблачении заговора Нагих, готовивших расправу с дьяком Михаилом Битяговским «по ложному обвинению в убийстве царевича Дмитрия». Все это можно было бы оправдать, если бы автор серьезно не претендовал на «возможность решить загадку Самозванца» методами исторического исследования, а не романического повествования. См.: Таймасова Л. Трагедия в Угличе. Что произошло 15 мая 1591 года? М., 2006.