Больше чем просто дом (сборник).

Странный приют[35].

[35].

Синеглазая девочка с еще не сошедшим летним золотистым загаром повторно позвонила в дверь дома Эплтонов, а затем обернулась к стоявшей позади негритянке.

— Там внутри кто-то есть, Хейзелдаун, я слышу шаги. Оставь чемодан на крыльце и можешь возвращаться к миссис Мартин.

— А вы уверены, что эти люди вас ждут?

— Миссис Мартин договаривалась по телефону с двумя семьями, так что если не у Сиднеев, то здесь меня должны принять. На улице уж точно не останусь, — добавила она с вымученной улыбкой.

Девочку звали Долли Хейнс, ей было тринадцать лет.

Дверь наконец распахнулась, и Долли увидела совершенно незнакомого парня. Озадаченная, она вновь повернулась к Хейзелдаун:

— Нет, подожди. Возможно, тут какая-то ошибка.

— Эплтоны куда-то запропастились, — сказал парень. — Меня впустила служанка, но теперь и та неизвестно где.

Видя ее колебания и отметив про себя, что девчонка очень даже ничего, он поспешил добавить:

— Но ты заходи, буду рад компании. Я тут отираюсь уже часа два.

Лет пятнадцати, высокий (но не долговязый), с румянцем во всю щеку и улыбкой во весь рот; одет свободно и просто. Долли он сразу понравился, и этого было достаточно, чтобы принять решение.

— Спасибо большое, Хейзелдаун, — сказала она. — Передай почтальону этот мой адрес и не забудь принести мои вещи из прачечной, когда будут готовы.

Парень взял ее чемодан, и Долли последовала за ним в гостиную, где оба устроились на диване и уже через пять минут болтали непринужденно, как давние друзья.

Кларк Кресуэлл включил радио.

— Мне начинает казаться, что это мой собственный дом, — сказал он. — Ты бывала здесь раньше?

— Это будет уже третий раз — если они меня примут. Я вот так переезжаю из дома в дом с самого апреля, когда заболел папа. Жуть как устала от всего этого.

— Могу тебя понять. — Кларк помрачнел. — Мои родители погибли при наводнении в Китае, когда мне было два года, и меня прислали оттуда домой, как заказную бандероль. С той поры я везде только гость. Но у Эплтонов я не живу, просто приглашен на обед. В моей школе сейчас эпидемия кори, и я приехал погостить к своей тете, мисс Грейс Терхьюн.

При этом имени Долли машинально распрямила спину:

— Ого, да она замдиректора в моей школе!

— Но я в этом не виноват.

Конечно, у нее и в мыслях не было в чем-то его винить.

— Давай затопим камин, — предложил он, и Долли согласилась, что горящий камин — это здорово.

Они сидели у огня, болтая о том, какие вещи нравятся парням в девчонках, и о всякой такой всячине, пока не объявилась служанка, которая позвала Долли к телефону. Звонила миссис Эплтон:

— Извини за задержку, Долли. На шоссе близ Аннаполиса мы сбили свинью и подумали, что это был человек. Она была ну прямо как человек… Я велела Эвелин приготовить ужин для тебя и Кларка.

Перед возвращением в библиотеку Долли оглядела себя в зеркале. Радостное чувство, которое она сейчас испытывала, было особенным, не похожим на другие счастливые моменты в ее жизни, и она захотела выяснить, как это отразилось на ее внешности. Вновь усевшись перед камином, она сказала:

— Продолжим.

— А на чем мы остановились? — спросил Кларк.

На другой день почтальон доставил ей приглашение на вечеринку в Хеллоуин и письмо от отца:

Новость была очень интересной, но в данное время ее перевешивало по значимости присутствие в городе Кларка Кресуэлла. Правда, присутствие это было сродни призрачному, так как Долли за всю неделю больше ни разу его не видела. В конце концов она стала наводить справки о нем среди школьных подруг, которые, в свою очередь, подключались к розыскам Кларка, и вскоре тот превратился в своего рода легенду: «Встречал ли хоть кто-нибудь Кларка Кресуэлла?».

В субботу Долли проштудировала телефонный справочник, и вот тогда-то факт приезда в город дяди Чарльза вдруг обрел особую, исключительную важность. А все потому, что мисс Грейс Терхьюн, тетя Кларка, как оказалось, проживает всего-то через дом от ее дядюшки.

Первоначально на этот день у Долли был запланирован поход в «Тысячу мелочей», но теперь шопинг уступил место родственному долгу — необходимости проведать дядю.

Сент-Пол-стрит находилась в самой старой части города. Летним днем прохожий, заглянув в распахнутые высокие окна старинных зданий, мог разглядеть в глубине комнат фамильные портреты, провисевшие на стенах добрую сотню лет.

Но в этот день на окнах дома под номером 2008 были опущены шторы, а на звонок Долли так долго никто не отвечал, что она уже было собралась уходить. Но вдруг дверь чуть-чуть приоткрылась, и молодая женщина с птичьим личиком проворковала:

— Что такое?

— Я Долли Хейнс. Пришла повидать моего дядю Чарли.

Миниатюрная особа внимательно ее оглядела, а Долли, в свою очередь, нашла ее очень миловидной на кукольный манер, с аккуратной — волосок к волоску — прической и сине-зелеными глазами.

— Кто вас сюда направил? — спросила женщина.

— Мой папа. Он хотел, чтобы я познакомилась с дядей Чарли, я его еще ни разу не видела.

Женщина, немного помедлив, сказала:

— Ладно, сейчас разберемся. Заходите.

Долли перешагнула порог, и дверь закрылась за ее спиной. В доме царил полумрак. Марлевые прямоугольники на стенах отмечали местоположение картин; такой же марлей были завешены часы, бюсты, светильники и книжные полки.

— Кажется, я поторопилась с визитом, — сказала Долли. — Я в курсе, что дядя Чарли только что вернулся из Европы.

— Откуда вы это знаете?

— Мне написал папа. — Учитывая не слишком теплый прием, Долли порадовалась, что не забыла прихватить отцовское письмо. — Вот, можете взглянуть.

Женщина взяла письмо и поднесла его к единственной тускло-оранжевой лампе, горевшей в холле. Затем она сказала: «Подожди минуту, девочка, оставайся здесь», — и взлетела по длинному лестничному пролету, после чего сверху донесся звук открываемой и захлопываемой двери.

Оставшись в одиночестве, Долли обратилась мыслями к дому через один от этого, но вскоре грезы ее прервал появившийся на лестнице мужчина — рослый и красивый, с ниточкой светлых усиков, оттеняющих верхнюю губу.

— Приветствую! — сказал он, дружески пожимая ей руку. — Темновато здесь, а?

— Вы — мой дядя Чарли?

— Что? Нет-нет, меня зовут Редферн — майор Редферн. К сожалению, старина Чарли сегодня не в лучшей форме. Проблемы с печенью… Вы живете в этом городе?

— Я жила здесь с папой, но ему из-за артрита пришлось переехать в Нью-Мексико…

И Долли по инерции продолжила рассказ, перескакивая с предмета на предмет, хотя ей еще даже не предложили сесть, но майор Редферн прервал ее неожиданным вопросом:

— У вас, наверное, скоро первый выход в свет?

— У меня? Нет, мне до этого еще далеко. Но я знаю многих дебютанток, недавно закончивших мою школу.

— Вот как? А кого именно? Дело в том, что у меня были рекомендательные письма к нескольким дебютанткам, но я их куда-то засунул, не могу найти.

Долли начала перечислять знакомых ей дебютанток. И вновь майор Редферн не дал ей договорить:

— Дакни? Это, случайно, не дочь Л. П. Дакни, который в понедельник вечером устраивает большой бал?

— Она самая. В церкви я сижу как раз позади нее.

Тут майор, оставив на столике шляпу и трость, направился к лестнице со словами:

— Забыл кое-что наверху.

— Если дядя Чарли нездоров, передайте ему наилучшие пожелания, — вдогонку сказала Долли. — Я зайду как-нибудь в другой раз.

— Нет-нет, подождите здесь. Он будет рад с вами повидаться.

Чуть погодя вниз по лестнице спорхнула птицеподобная дамочка, за которой следовал майор Редферн. На сей раз женщина держалась любезнее, представившись как мисс Уилли Шугру и добавив:

— Ваш дядя сегодня не сможет с вами повидаться, но он передает самый горячий привет.

— Ничего, мой папа тоже нездоров, так что я отлично все понимаю.

— Между прочим, я профессиональная сиделка, — начала мисс Уилли, — но я…

Майор Редферн резко ее оборвал:

— Позволь говорить мне. — Он повернулся к Долли. — В доме Чарли вам всегда рады. Если захотите, вы можете какое-то время пожить здесь.

— Сейчас я живу в одной семье и не могу так сразу от них съехать, — сказала Долли, чувствуя, что визит пора заканчивать. — Но я обязательно загляну к вам в ближайшее время. Передайте дяде Чарли, что я желаю ему скорее поправиться.

— Что ж… Возможно, завтра мы увидимся в церкви, — сказал майор. — Вы какую церковь посещаете?

Долли назвала ему свой приход.

Вновь очутившись на улице, она и думать забыла о дяде Чарли. Сейчас ее волновал совсем другой вопрос: что, если она попросит миссис Эплтон пригласить Кларка к обеду? Допустимо ли для гостя обращаться с такой просьбой к хозяевам? Но если этого не сделать, она может никогда больше не увидеть Кларка — столь мрачная перспектива вызвала в ней бурю протеста. Как-никак миссис Эплтон была лучшей подругой ее мамы. И по возвращении в дом Эплтонов она сразу направилась в хозяйские апартаменты на втором этаже, с беззвучным шевелением губ репетируя свою просьбу.

Однако в полушаге от закрытой двери она остановилась, внезапно расслышав свое имя, просочившееся в замочную скважину.

— Долли находится здесь потому, что ей некуда больше податься.

— Но я не понимаю, мама, почему именно мы должны ее содержать? Или ее отец хочет, чтобы она всю жизнь кочевала по гостям?

— Не ожидала от тебя таких слов, Лайла.

— Извини, не сдержалась. Я ведь уже давно пригласила к нам этих девчонок, так ждала их, а тут вдруг появляется Долли и занимает гостевую комнату. Вот и говори после такого, что своя рубашка ближе к телу!

Долли на цыпочках отступила в гостевую комнату, спешно собрала чемодан, оставила миссис Эплтон записку — мол, дядя Чарли пригласил ее на неделю к себе — и незаметно выскользнула из дома.

Утром она отправилась в церковь вместе с майором Редферном. А вечер накануне прошел в довольно странной суете: майор самолично выколачивал многолетнюю пыль из постели, а мисс Уилли бестолково порхала туда-сюда, ничуть не походя на профессиональную сиделку, которая ухаживала за отцом Долли прошлой весной.

— Чертовски досадная осечка вышла с этими рекомендательными письмами, — рассуждал майор по дороге к церкви. — Разумеется, я приехал сюда, чтобы позаботиться о твоем дяде Чарли, но я все же рассчитывал хоть немного развлечься. А теперь не могу отыскать эти письма. Будь добра, при встрече представь меня той самой девушке — как бишь ее зовут?

Долли охотно согласилась помочь. Когда прихожане толпой повалили в церковь, она перехватила Анджелу у входа и тут же познакомила ее с майором. Анджела, девушка по натуре приветливая и в свете грядущего бала исполненная чувства собственной значимости, была в восторге от такого интересного знакомства.

— Долго вы пробудете в наших краях, майор Редферн?

— Не могу сказать точно. Я ухаживаю за больным дядей Долли и еще не имел возможности осмотреть город. Да и чужаку в нем податься особо некуда.

— Скоро вы перестанете чувствовать себя чужаком. Мы здесь не зря гордимся своим гостеприимством.

Во время службы Долли, мысленно разделив помещение церкви на несколько секторов, изучила их один за другим в надежде увидеть высокую юношескую фигуру, но тщетно. С тяжелым сердцем она двинулась по проходу вслед за майором и Анджелой.

— Вы просто обязаны быть на балу, — говорила Анджела. — Сейчас уже поздно посылать формальное приглашение, но вот я пишу «понедельник, вечер» на своей визитке — это заменит пригласительный билет.

По выходе из церкви на солнечную улицу Долли впервые заметила, что, хотя майор и наделен весьма эффектной внешностью, нос его сильно смахивает на спусковой крючок — если еще немного надавить на его кончик, тот коснется губы и грянет выстрел. «А он, должно быть, завзятый бабник, — подумала она. — Как и Кларк — тот еще мастер кружить девчонкам головы. И все же интересно: куда он пропал? Вернулся в свою школу?» Она должна была это выяснить — и как можно скорее.

Ей не удалось скрыть свое нетерпение, и майор на обратном пути строго заметил:

— Это невежливо — так поспешно расставаться с собеседником. Тебе не мешало бы подучиться хорошим манерам.

— Извините.

— Впрочем, это же Америка, чему я удивляюсь? — снисходительно молвил майор и продолжил размышлять вслух: — А малютка Дикни — тот еще фруктик. В голове ветер гуляет вовсю. Такую раскрутить — плевое дело.

— А зачем вам ее крутить? — спросила Долли.

— Что? — Майор взглянул на нее озадаченно. — А, это просто такое выражение.

Они шли мимо дома мисс Терхьюн… Что там за розовая табличка на двери? Приблизившись еще на несколько шагов, Долли прочла одно слово: «Корь».

Майор не мог не заметить ее смятение.

— Что такое? — спросил он.

— Я забыла… Мне надо зайти в аптеку.

— Что ж, зайди. И кстати, не стоит сообщать всем подряд, что твой дядя вернулся. Он не хочет, чтобы весь город узнал о его болезни.

В аптеке она набрала номер мисс Терхьюн и попросила к телефону Кларка Кресуэлла.

— Я увидела на твоей двери этот знак…

— А я-то надеялся, что его никто не заметит.

— Я сейчас живу у моего дяди через дом от тебя, — быстро сказала она. — Вот и решила позвонить.

— У меня не постельный режим; слоняюсь по дому, слушаю радио. Постой-ка, это не на твоей крыше слуховое окно сделано в такой занятной будке — типа коробочки для пилюль?

— Так и есть. К этому окну ведет лесенка сразу от двери моей комнаты.

— Тогда после ужина поднимайся на крышу, а я буду смотреть из своего слухового окна. Через стекло ты корью не заразишься.

— Моему дяде это не понравится, — сымпровизировала она. — Кроме того, мне нужно готовить костюм для Хеллоуина. Так что пока!

В рассеянных чувствах Долли вернулась домой и, войдя в мрачный холл первого этажа, вновь ощутила себя одинокой и никому не нужной. На лестнице она встретила мисс Уилли и спросила:

— Моему дяде не стало лучше? Могу я его повидать?

— Не сегодня. Он все еще очень слаб.

— Он знает, что я здесь?

— Да, и он хочет, чтобы ты чувствовала себя как дома.

После ужина Долли занялась своим маскарадным костюмом; майор сосредоточенно курил, а мисс Уилли откровенно бездельничала.

— Где будет проходить твоя вечеринка? — спросила она у Долли.

— Здесь неподалеку.

— В доме у кого-то из подруг?

— Само собой. У девочки, которую я знаю всю жизнь.

— Ну разве не здорово! — сказал майор, обращаясь к мисс Уилли. — Мы с Долли завтра вечером славно повеселимся. Чертовски досадно, что тебе придется сидеть дома при старине Чарли.

Мисс Уилли никак не среагировала на его слова и продолжила расспрашивать Долли:

— А что у тебя за костюм?

— Просто черная накидка с маской — ну, вроде как ведьма. Будем ходить по округе, жутко завывать и все такое.

— А хозяева того дома, они люди богатые?

— Заткнись! — цыкнул на нее майор.

Взглянув на него еще раз, Долли окончательно решила про себя, что майор ей не нравится. Он был ничуть не лучше этой мисс Уилли. И зачем только дядя Чарли водится с такими людьми?

— Тебе нравится в школе? — быстро спросила мисс Уилли.

— Очень нравится. И мне на завтра много задано по английской истории.

С этими словами она, взяв шитье, отправилась наверх. Проходя мимо комнаты дяди Чарли, она задержалась — было сильное искушение приоткрыть дверь и взглянуть на больного. Вряд ли за ним хорошо ухаживают — Долли уже убедилась, что сиделка из мисс Уилли никудышная.

Однако она воздержалась от подглядывания и прошла дальше, в свою комнату на третьем этаже. Рядом с ее дверью находилась небольшая аккуратная лесенка, ведущая к слуховому окну, и Долли вдруг захотелось узнать, действительно ли Кларк ждет ее через одну крышу отсюда?

Поддавшись порыву, она наспех поправила волосы перед зеркалом, после чего поднялась по лесенке, толкнула наклонную створку окна и выбралась на крышу. Свежий осенний воздух подействовал на нее благотворно: чувство подавленности улетучилось. Она передернула плечами — не от холода, а как бы стряхивая остатки неприятных впечатлений, полученных внизу.

Справа от нее спускалась в проулок пожарная лестница, а на север тянулся ряд смежных плоских крыш с четырьмя старомодными башенками. Вторая башенка должна была находиться на доме мисс Терхьюн. Покрытие из сцементированной гальки частично поглощало звук шагов. По мере ее приближения к башенке в параллелепипеде застекленных рам все явственнее проглядывало лицо, а затем она услышала приглушенный крик:

— Эй, ты меня слышишь?!

— Господи, ну конечно же! — отозвалась она, останавливаясь у ближайшей дымовой трубы.

— Я не был уверен, что слышишь, — пояснил Кларк. — Зову тебя с того момента, как увидел на крыше, а сижу я тут уже битый час. Почему ты задержалась?

— Я же сказала, что не приду.

— Да, но девчонки всегда так говорят. Хотя, если честно, я уже и не верил, что ты придешь. Собирался в отместку пролезть в твое окно и заразить тебя корью, чтобы нас заперли на карантин вдвоем.

— Вид у тебя самый дурацкий в этой будке, — сказала Долли. — И ты думаешь, я согласилась бы с тобой вдвоем сесть там на карантин?

— У тебя на крыше вид не менее дурацкий. Это еще вопрос, кто из нас в более глупом положении: ты, потому что не можешь сюда войти, или я, потому что не могу отсюда выйти.

— Да и все эти крыши — сплошная нелепость, разве нет?

— И как же тебя угораздило жить в таком старом нелепом городе?

Она уже хотела ответить дежурным: «Я не знаю», когда вдруг поняла, что и вправду не знает этого. Ее пребывание здесь — по соседству с дымовой трубой на «проспекте» из смежных крыш — казалось не более абсурдным, чем пребывание в любом другом из множества мест, которые она переменила за последние месяцы.

Следующая фраза Кларка прозвучала как отзвук ее собственных мыслей:

— Я глядел на облако, и вдруг из него вышла ты.

Это было уже слишком. Но Долли не могла сказать: «Открой свое окно, я спущусь к тебе, и мы будем вместе болеть корью». Все, что она смогла сказать, прозвучало так:

— Ну, до встречи. Для больного ты выглядишь совсем неплохо.

— Уже уходишь?

— Я должна быть в своей комнате.

— Да брось ты! Твой дядя сердиться не будет, судя по тому, что рассказывала о нем моя тетка, — они давно знакомы.

На миг ею овладело искушение рассказать Кларку все. Но он так чудесно смотрелся в своей стеклянной темнице! Нет, Долли не могла допустить, чтобы его хоть краешком коснулись ее личные проблемы и невзгоды.

Она допоздна засиделась над домашним заданием, и настроение ее отнюдь не улучшил визит мисс Уилли, которая влетела в комнату с магазинными сэндвичами и очередным приветом от дядюшки Чарли.

— Его осматривал доктор?

— Разумеется.

Однако Долли уже не принимала на веру ее слова.

Следующим вечером, расставшись со школьными подругами под стрекот взаимных заверений о скорой встрече на вечеринке, она поднималась по лестнице дядюшкиного дома, раздумывая, не послать ли телеграмму папе, когда из комнаты майора донесся голос мисс Уилли:

— Запонки были при тебе во время отъезда.

— Они и сейчас где-то здесь, вот только где именно? Впрочем, я всегда могу позаимствовать запонки дяди Чарли.

Мисс Уилли рассмеялась. Это был неприятный смех, пронзительный и сдавленный одновременно, — как голос затравленной птицы, никогда не знающей, когда ей можно запеть, а когда нельзя. Долли, чувствуя себя более раскованной после привычного дня в школе, вновь собралась заглянуть к дяде Чарли, но внезапно усилившаяся перебранка в комнате майора заставила ее поспешить наверх.

«Как же мне быть? — размышляла она. — Обращаться за помощью к посторонним будет неправильно, это все же дом моего родственника».

Через какое-то время, спускаясь по лестнице, Долли услышала голоса майора и мисс Уилли, продолжавших ругаться в нижнем холле, и подалась было назад. Но по тому, как внизу вдруг притихли, стало ясно, что они услышали ее шаги, и Долли пришлось продолжить спуск.

Майор был при полном параде — во фраке с белым галстуком. Его трость, взятая на изготовку, как ружье, его ослепительно-белые перчатки и тонкое колечко его монокля — все указывало на то, что нынче вечером он будет иметь успех на балу в доме Анджелы Дикни. Сама мысль об этом возмутила Долли. Она даже пожалела о том, что представила его своей старшей подруге.

— Ага, вот еще одна будущая дебютантка, — галантно приветствовал ее майор. — Подвезти вас куда-нибудь, мисс?

— Нет, не стоит. Мне идти недалеко.

Во время праздничного застолья и в процессе последующего угадывания друзей за черными атласными масками Долли неотступно преследовал образ этого англичанина. До той поры она и понятия не имела, что такое ненависть, благо отец ее делал все, чтобы защитить оставшуюся без матери девочку от недобрых веяний большого мира.

Участники маскарада, числом около двух дюжин — все в черных масках или с напудренными до клоунской белизны лицами, — готовились к выходу на улицу для главного развлечения этой ночи. В толчее перед дверью Долли вдруг шутки ради мазнула напудренной рукой по выглядывавшему из-под маски уху Джона Гамильтона.

— Прекрати! — взвился тот. — Если приспичило дурачиться, иди мажь своего приятеля.

— Какого такого приятеля? — удивилась Долли.

— А то не знаешь? Уже всей школе известно его имя — Кларк Как-его-там.

— Кларк Кресуэлл? Разве он тоже здесь?

— Да вот же он, лопает мороженое.

В тот же миг хриплый мужской голос перекрыл подростковый галдеж:

— Внимание, все выходим по одному! Не волнуйтесь, девочки и мальчики, это простая формальность.

— Не иначе это детектив! — шепнул Джон на ухо Долли. — Могу поспорить, в этом доме что-то украли.

Но Долли его уже не слушала. Когда все потянулись к выходу, она стала искать глазами Кларка, зная, что скоро придется натянуть маску, а в ней обзор будет гораздо хуже. В дверях кто-то приподнял край маски над ее лбом, и все тот же хриплый голос произнес:

— Проходите, юная леди.

Она шла предпоследней, за ней была только девчонка с лицом, густо покрытым пудрой. У крыльца хозяин дома вполголоса беседовал с тремя мужчинами, державшими руки в карманах. Ряженая компания сгрудилась на тротуаре неподалеку.

— Продолжайте гулять, ребята, — громко обратился к ним хозяин. — То, что здесь произошло, вас не касается.

А еще миг спустя откуда-то из темноты трелью донесся высокий, как птичий щебет, смех.

Мисс Уилли! Она здесь — но под которой из масок? И где-то здесь же должен быть Кларк. Ага, вон та высокая фигура! Долли бросилась к нему и подняла свою маску.

— Ну и ну! — воскликнул он. — Интересно, где находилась ты, когда пропали бриллианты короны? Уверен, они сейчас при тебе.

— А я была уверена, что у тебя корь.

— Доктор тоже был в этом уверен, только ошибочка вышла. Он решил, что если вся моя школа слегла с корью, то и у меня обязательно должна быть корь. — Кларк наклонился и заглянул ей в лицо при свете уличного фонаря. — Да ты вся дрожишь! Что случилось?

Долли не удержалась и всхлипнула.

— Я боюсь за дядю Чарли. Они меня к нему не допускают.

— А кто такие «они»?

— Его знакомые, поселившиеся в доме. — Даже сейчас, испуганная и встревоженная, она не позволила себе вдаваться в детали.

— Могу я чем-то помочь?

Они шли чуть позади остальных ребят. И тут она сказала:

— Думаю, он сейчас один в доме. Я хочу его увидеть. Пойдешь со мной?

Дверь оказалась заперта, а ключей от дома дяди Чарльза у Долли не было.

— Мне необходимо повидаться с дядей, — сказала она. — Может, забраться по пожарной лестнице из переулка? Она подходит к самому окну его спальни.

Кларк заглянул за угол дома и сообщил:

— Не выйдет. От края лестницы до земли футов десять. Но мы можем пройти через дом моей тети и оттуда по крыше.

Дом мисс Терхьюн был погружен в темноту, но над крышей сияли холодным светом осенние звезды.

— Теперь расскажи мне, в чем тут дело, — потребовал Кларк, когда они очутились наверху.

А все дело было в ее упрямой гордости, но и это она сказать не могла.

— Красивые звезды, — произнесла она. — Как фарфоровые глаза в небе.

— Знаешь, ты самая занятная девчонка из всех, кого я встречал до сих пор. Сначала я думал, что у нас с тобой много общего, но…

— Как мы проберемся в комнату дяди Чарли? — прервала его Долли.

— По пожарной лестнице, конечно. Подняться по ней не удалось, но теперь мы можем спуститься.

Ночь была прохладной, но Долли совершенно не чувствовала холода. Они начали спуск по железному скелету лестницы; Кларк шел первым — с тем расчетом, чтобы подхватить Долли, если она вдруг упадет. На второй сверху площадке они остановились перед темным окном.

— Раму заклинило, — немного повозившись, прошептал Кларк. — Попробую потянуть сверху.

Это сработало, и через минуту Долли уже была внутри.

— А мне можно войти? — спросил Кларк с пожарной лестницы.

— Да… И включи свет.

Со щелчком выключателя из мрака возникла постель: гора одеял и подушек метровой толщины, обильно покрытая пылью.

Никакого дяди Чарли тут не было, причем уже давным-давно. И Долли все стало ясно как день.

— Можно мне сегодня остаться у вас? — спросила она. — Как думаешь, мисс Терхьюн позволит мне переночевать в ее доме?

— В этом можешь не сомневаться.

— Тогда идем, — сказала она. — Сейчас же!

— А как быть с твоим дядей?

— Больше и слышать о нем не хочу. И не вздумай проболтаться обо всем этом мисс Терхьюн!

— Ладно, будь по-твоему. Мы скажем, что ты потеряла ключ и не смогла попасть в дом дяди.

— Быстро уходим! — встрепенулась Долли, расслышав голоса и шаги в нижнем холле.

Обычно майор Редферн не скупился на чаевые таксистам, но сейчас он ограничился отрывистым «благодарю», при этом надеясь, что водитель не запомнит, откуда и куда он вез пассажира.

Ибо майор узрел привидение в тот самый момент, когда предъявлял визитку Анджелы Дакни на входе в бальный зал. Узрел лишь мельком, у дальней стены, но даже этого майору хватило, чтобы безошибочно опознать некоего Хэпа Дж. Моррисона, субъекта, во многом схожего с самим майором по характеру и роду занятий. Им двоим здесь было явно тесновато, и майор молниеносно ретировался, даже не потрудившись засвидетельствовать свое почтение хозяевам дома.

Задержавшись у гардеробной, он уверился, что коллега-конкурент не заметил его кратковременного появления на публике.

— Мою шляпу, пожалуйста. А также плащ и трость, — произнес он самым непринужденным тоном.

Пожалуй, стоит внести ясность в этот вопрос. Майор был человеком крайне низких моральных качеств, но притом весьма высоких материальных запросов, и как раз удовлетворению этих запросов должна была послужить его балтиморская авантюра. Однако, застав Хэпа Дж. Моррисона уже вспахивающим сию тучную ниву, майор понял, что ему тут особо не поживиться.

Хотя нет — ведь еще оставалась девчонка! На обратном пути он всесторонне рассмотрел связанные с этим возможности. А когда он вылез из такси, на крыльце дома его взору предстала зябко трясущаяся фигурка в черной накидке и с таким толстым слоем пудры на лице, что он не сразу узнал в ней свою напарницу.

Открыв ключом дверь, он грубо впихнул мисс Уилли внутрь:

— Что еще за фокусы? Где ты была?

— Гляди! — объявила она, доставая из кармана браслет с изумрудами.

За ним последовали извлеченные из чулка платиновые ручные часы с бриллиантами.

— Только взгляни на это! — гордо пропела она.

— Где ты их стянула?

— На вечеринке в доме неподалеку. Больше я ничего не взяла — клянусь! Из тамошних финтифлюшек только эти две вещи стоили риска.

— Горбатого только могила исправит, — сказал майор. — А теперь слушай. Мы покидаем город немедленно. На том балу нарисовался Хэп Моррисон, так что нам здесь делать уже нечего, лучше попробуем прошерстить Атланту. Где Долли?

— Все еще гуляет со своей компанией. Они так и не догадались, кто подтянул эти вещички.

Майор снял белый шарф, аккуратно сложил его и спрятал в боковой карман.

— Значит, так: быстро собираемся, потом находим девчонку, берем ее и валим отсюда. Найдется чем промочить горло?

— В «комнате дяди Чарли» был джин.

Засим майор Редферн и мисс Уилли устремились наверх.

Долли оставила в этом жутком доме свой чемодан с вещами и весь следующий день в школе терзалась по этому поводу. Еще сильнее ее встревожил вызов в кабинет мисс Терхьюн сразу после первого урока.

— Присаживайся, Долли, — сказала классная дама и наклонилась к ней через письменный стол. — Расскажи, что вчера вечером произошло в доме твоего дяди? Мой племянник молчит как рыба.

— Все, чего я хочу, — это забрать свой чемодан, мисс Терхьюн. Он остался в том доме. А потом я вернусь к Эплтонам. И конечно же, я очень вам признательна за то, что приютили меня прошлой ночью.

Мисс Терхьюн откинулась на спинку кресла:

— Долли, мы только что получили телеграмму от твоего папы. Он скоро прибудет в Балтимор. А до его приезда тебе будет лучше оставаться в моем доме. После уроков я пошлю с тобой Кларка, чтобы забрать из дома твои вещи. И если твой дядя окажется там, передай, что я хотела бы с ним повидаться.

Когда они вдвоем подошли к дому номер 2008, дверь была распахнута настежь, а шторы на окнах фасада подняты. Долли осторожно заглянула в дверной проем и обернулась к Кларку.

— Там внутри трое мужчин. Ну как, заходим?

В ту же минуту к ним по тротуару подкатила тележка, которую толкал посыльный из транспортной конторы.

— Что вы тут высматриваете? — строго спросил он.

— В доме остался мой чемоданчик, — сказала Долли.

— Тогда обратитесь к хозяину.

Они было замялись у дверей, но посыльный буквально впихнул их в холл своей тележкой. Едва они пересекли порог, как один из мужчин сцапал Кларка за шиворот и поволок в направлении двух других — седовласого человека лет пятидесяти, неторопливо снимавшего покров с картины на стене, и мрачнолицего здоровяка с блокнотом в руке.

— Это явно не та парочка, — сказал седовласый. — Да они же просто дети… Что вам здесь нужно?

— Однако они могут работать на тех двоих… — начал здоровяк-детектив, но седовласый уже его не слушал, пристально глядя на Долли.

— Откройте-ка еще одно окно, — сказал он.

Долли встретила его взгляд без опаски, сразу почувствовав, что имеет дело с настоящим джентльменом. А когда в комнате стало светлее, он уверенно произнес:

— Ты — дочь Мортона Хейнса.

— А вы — мой дядя Чарли? — откликнулась Долли.

Мужчина с блокнотом также смотрел на нее изучающе.

— Будьте осторожны, мистер Крейг, — предупредил он, понизив голос.

— Все в порядке, — сказал Чарльз Крейг. — Это моя племянница.

И тут Долли приняла одно из тех молниеносных решений, которые порой втягивали ее в неприятности, но могли сослужить и добрую службу. Она твердо решила никому не рассказывать всю правду о случившемся — никому и никогда.

Заметив, как она отрицательно качнула головой, тем самым сигнализируя о своем решении дяде Чарли, детектив нахмурился.

Однако Чарли Крейг продолжил как ни в чем не бывало:

— Все в порядке. Я готов за нее поручиться — глаза и нос у девчонки отцовские.

— Ну, если вы так уверены, сэр…

— Конечно уверен. Свою родню я ни с кем не спутаю. — Он повернулся к Долли: — Представь нам своего друга.

— Это Кларк Кресуэлл, племянник мисс Грейс Терхьюн.

— В таком случае сомнений больше нет, — сказал мистер Крейг детективу. — Я знаю мисс Терхьюн с той поры, когда в ней было от силы фут росту. Юная леди, здесь вы моя гостья. Я писал твоему отцу, что с радостью приму тебя под свой кров. А где же твой багаж?

— Сейчас прибудет, — не моргнув глазом, солгала она.

Дядя приблизился и взял ее за руку.

— Хотелось бы узнать тебя поближе, — сказал он.

— Вот что мы выяснили, — говорил детектив, обращаясь к мистеру Крейгу. — Этот тип известен как Додо Гилберт, но иногда именует себя лордом Дана, или Джорджем Уиломвилем, или майором Редферном. А его сообщница, известная под прозвищем Птичка, она же Уилли Лукас, не раз попадалась на магазинных кражах.

— Но из моих вещей, кажется, ничего не пропало. Как бы то ни было, я очень рад, что моя племянница не очутилась в этом доме тремя днями ранее!

Их беседу прервал телефонный звонок в глубине холла, а затем послышался голос Долли, снявшей трубку.

— Одну минуту, — сказала она. — Сейчас я позову своего дядю… Вас к телефону, дядя Чарли!

А секунду спустя раздалось:

— Что?! Папа, это ты?! Когда ты приехал?

Повесив трубку после разговора с отцом, она оглядела холл, теперь залитый светом из открытых окон. Кларк не мог знать, что означало это новое сияние, вдруг появившееся во взгляде Долли, хотя все объяснялось просто — наконец-то она была у себя дома.