Больше чем просто дом (сборник).
Комната за зелеными ставнями[74].
[74].I.
Даже среди бела дня его унылые бурые стены и заскорузлые окна выглядели довольно зловеще. Сад, если это можно было назвать садом, представлял собой сплошные заросли сорняков, дорожка растрескалась, кирпичи разваливались на куски под неумолимой рукой времени. Внутри было ничем не лучше. Старые и рахитичные трехногие стулья, покрытые истлевшими останками, некогда называвшимися плюшем, выглядели не очень-то гостеприимно. Тем не менее этот дом был частью наследства, оставленного мне моим дедом. Как гласило завещание: «Дом как таковой и все имущество внутри его оставляю моему внуку Роберту Кельвину Рэймонду по достижении им двадцати одного года. Кроме того, я желал бы, чтобы дверь в конце коридора на втором этаже оставалась запертой вплоть до падения Кармейтла. Внук мой может переделать на современный манер три комнаты по своему усмотрению, прочие же прошу его оставить неизменными. Он может нанять лишь одного слугу».
На молодого человека без всяких жизненных перспектив и без средств, если не считать жалких восьми сотен в год, вдруг словно с неба свалились двадцать пять тысяч долларов. Я решил привести в порядок свое новое жилище и отправился на юг — в Мейкон, штат Джорджия, в окрестностях которого находился дом моего деда. Весь вечер, трясясь в пульмановском вагоне, я размышлял над загадочной фразой из завещания: «Я желал бы, чтобы дверь в конце коридора на втором этаже оставалась запертой вплоть до падения Кармейтла». Кто такой этот Кармейтл? И что это за «падение» такое? Напрасно я ломал голову, смысл сказанного от меня ускользал.
Добравшись наконец до дома, я зажег одну свечу из привезенной мной коробки, поднялся по скрипучим ступенькам на второй этаж и пошел по длинному, узкому коридору, увешанному паутиной с высохшими букашками всех видов, пока не уперся в массивную дубовую дверь, преградившую мне путь. При свете свечи я смог разглядеть только инициалы, написанные красной краской: «Д. У. Б.» Снаружи на двери висели тяжелые чугунные засовы, надежный заслон — ни войти, ни выйти. Внезапно, даже не колыхнувшись, свеча потухла, и я оказался в кромешной тьме. Хоть я и не из слабонервных, признаюсь честно, это меня насторожило — воздух вокруг был совершенно неподвижен, ни дуновения. Я снова зажег свечу, пошел назад по коридору и спустился в комнату с трехногими стульями. Было уже почти девять часов, я устал, проведя в пути целый день, и очень скоро уснул.
Не знаю, сколько я проспал. Что-то разбудило меня вдруг, я резко поднялся и сел на диване. Где-то далеко внизу заскрипели ступени, и послышались приближающиеся шаги, а секунду спустя сквозь дверное стекло я увидел отражение свечи на стене. Я сидел не шелохнувшись, но, когда шаги приблизились, неслышно вскочил на ноги. Раздался шорох, вот уже незнакомец стоял за дверью, и я мог его разглядеть. Мерцающее пламя озаряло мужественное красивое лицо, ясные карие глаза и решительный подбородок. Грязный серый мундир армии Конфедерации сидел на пришельце как влитой, а пятна крови на ткани усиливали странное и жуткое ощущение от того, что он стоял здесь, уставившись прямо перед собой немигающими глазами. Его чисто выбритое лицо показалось мне удивительно знакомым, и какое-то наитие подсказало, что есть некая связь между ним и запертой дверью в правом крыле здания.
Я опомнился и пригнулся, изготовившись прыгнуть на него, но он, должно быть, насторожился, заслышав шум, потому что пламя свечи внезапно погасло, я налетел на стул и замешкался, потирая ушибленную голень. Остаток ночи я провел, размышляя над тем, связана ли фраза из завещания деда с этим полуночным вторжением.
Утром все несколько прояснилось, и я решил разобраться, был ночной гость лишь плодом моих сновидений или я наяву видел офицера армии Конфедерации. Я вышел в коридор, пытаясь отыскать хоть какие-то улики, ведущие к разгадке тайны. И точно — прямо напротив моей двери я увидел сальное пятно. В десяти ярдах обнаружилось второе, и вот я уже шел по этим сальным следам вдоль коридора и вверх по лестнице, ведущей в правое крыло. В двадцати шагах от двери в запретную комнату следы обрывались, и не было никаких признаков того, что кто-то двигался дальше. Я подошел к двери и обследовал ее, пытаясь определить, открывал ли ее кто-нибудь изнутри или снаружи. Потом вышел из дому и обошел восточное крыло, чтобы осмотреть его с внешней стороны. В комнате было три окна, каждое закрывали зеленые ставни с тремя чугунными засовами. Для верности я отправился в амбар — покосившееся древнее сооружение — и ценой немалых усилий извлек из-под кучи хлама длинную лестницу. Я прислонил лестницу к стене и, взобравшись на нее, тщательно проверил каждый засов. Это была не бутафория, засовы намертво входили в бетонный подоконник.
Получалось, что появлению незнакомца могло быть лишь одно объяснение, — видимо, существовал третий выход из комнаты, наподобие потайного лаза. Я обыскал дом от подвала до чердака, но никакого тайного хода не нашел. Тогда я сел и задумался.
Во-первых, кто-то прячется в дальней комнате восточного крыла. У меня не было сомнений в том, у кого в обычае посещать главный коридор с полуночным визитом. Кто такой Кармейтл? Имя было необычное, и мне казалось, если я найду его обладателя, то смогу распутать это дело.
Ага, вот оно что! Это же тот самый Кармейтл — губернатор Джорджии, — как же я сразу об этом не подумал? Я решил, что уже пополудни отправлюсь в Атланту, чтобы с ним повидаться.
II.
— Мистер Кармейтл, я полагаю?
— К вашим услугам.
— Господин губернатор, меня привело к вам личное дело, я мог ошибиться, побеспокоив вас. Не знаком ли вам кто-нибудь с инициалами Д. У. Б.? Может быть, вы прежде знали кого-то с такими инициалами?
Губернатор побледнел:
— Молодой человек, скажите мне, где вы видели эти инициалы и что привело вас сюда?
Кратко, насколько мог, я пересказал ему всю историю, начиная с завещания и заканчивая моими выводами. Когда я закончил, губернатор встал.
— Теперь мне все ясно. Все ясно. С вашего разрешения, я готов провести ночь в вашем доме с одним моим другом, сотрудником секретной службы. Если я прав, то в этом доме скрывается, э-э… — он запнулся, — лучше я пока не буду его называть, ведь возможно простое стечение обстоятельств. Встретимся через полчаса на вокзале, и лучше бы вам запастись револьвером.
В шесть часов мы с губернатором и его другом-детективом по имени Батлер вошли в дом и тотчас направились к той самой комнате.
Полчаса ушло на то, чтобы убедиться: никакого выхода, тайного или явного, из комнаты нет. Устав, я присел отдохнуть и случайно нажал рукой на какой-то выступ в стене. Мгновенно часть стенной панели распахнулась, открыв лаз шириной около трех квадратных футов. Губернатор стремительно, с кошачьей ловкостью проскользнул внутрь и скрылся из виду. Мы поняли все и бросились за ним. В полной темноте мы ползли по каменному тоннелю. Внезапно раздался выстрел, и еще один. Потом лаз кончился. Мы оказались в комнате, задрапированной роскошными восточными коврами, на которых были развешены средневековые латы и древние мечи, щиты и боевые секиры. Лампа под красным абажуром, стоявшая на столе, бросала зловещий красноватый отсвет на тело, распростертое у подножия турецкого дивана. Это был офицер Конфедерации, застреленный прямо в сердце, его жизнь вытекла с кровью, мгновенно окрасив серый мундир в красный цвет. Над телом стоял губернатор с дымящимся револьвером в руке.
— Господа, — произнес он, — позвольте представить, перед вами Джон Уилкс Бут — убийца Авраама Линкольна.
III.
— Надеюсь, вы нам все объясните, мистер Кармейтл.
— Разумеется. — Губернатор подвинул к себе стул и начал рассказ: — Мы с сыном во время Гражданской войны служили в кавалерии под командованием Форреста.[75] Находясь в разведывательной экспедиции, мы только через три месяца узнали о капитуляции Ли в Аппоматоксе. Двигаясь на юг в предгорье Камберленд, мы встретили на дороге всадника. Мы познакомились и заночевали вместе, как всякие попутчики, а наутро наш новый знакомый исчез, прихватив с собой старую лошадь моего сына и его старый мундир, но оставил взамен своего молодого коня и новую гражданскую одежду. Мы не знали, что и думать, и даже не подозревали, кем был наш случайный попутчик. Мы с сыном разделились, и с тех пор я никогда больше его не видел. Сын отправился к дому своей тетки в Западном Мэриленде и однажды утром, когда он улучил минутку, чтобы отдохнуть от долгого пути в каком-то овине, его застрелил солдат-федерал. Пошли слухи, что застреленный был не кто иной, как Бут, но я знал, и правительство знало, что мой ни в чем не повинный сын был убит по ошибке, а Джон Уилкс Бут, человек, надевший форму сына и укравший его лошадь, сбежал. Четыре года я выслеживал Бута, но пока вы не упомянули инициалы Д. У. Б., я о нем ничего не слышал. Конечно, он выстрелил первым, когда я до него добрался. Думаю, что, явившись вам ночью, он просто пытался вас испугать и заставить убраться из этого дома. Возможно, благодаря тому, что ваш дед поддерживал южан, Буту удавалось скрываться все эти годы. Но теперь, джентльмены, вам известна моя история, и от вас зависит, останется она между нами троими и правительством или я буду объявлен убийцей и привлечен к суду.
— Вы настолько же невиновны, насколько виновен Бут, — сказал я. — Я буду нем до конца жизни.
Мы оба подошли к губернатору и крепко пожали ему руку.
