Счастливчик Старр (Lucky Starr).

15. Враг?

Но едва только желудок Бигмена успел сжаться от ужаса, раздался невозмутимейший голос Лакки, настойчиво повторявшего в микрофон:

— Подводная лодка везет в Афродиту керосин… Подлодка «Хильда» возвращается с грузом керосина… В Афродиту прибывает «Хильда» с грузом керосина… В Афродиту прибывает «Хильда», везущая керосин… «Хильда»…

Приемник зашумел и ответил:

— Дежурный по шлюзу Клемент Гербер слушает, — его голос был встревожен, — что случилось? Клемент Гербер…

Лакки вздохнул, переводя дух, и лишь этим выдал свое напряжение.

— Подлодка «Хильда» запрашивает вход в Афродиту, — повторил он. — Назначьте шлюз.

— Используйте пятнадцатый. Даю пеленг. У нас тут, похоже, какая-то белиберда…

— А теперь, — сказал Лакки Эвансу, вставая с места — давай веди поскорее лодку в город.

Он кивнул Бигмену и вышел с ним в другое помещение.

— Как это, как… — бормотал, будучи не в силах остановиться, Бигмен.

Лакки вздохнул и пустился в объяснения.

— Я подумал, что В-лягушки постараются не пустить нас в город, поэтому о керосине я подумал заранее. Но я вовсе не предполагал, что они затеют наводить на нас пушку. Это уже бандитизм просто какой-то. Я стал сомневаться даже, что керосин поможет.

— Но как он может помочь?

— Тот же самый углеводород. Я им объяснял это мысленно. Они клюнули и оставили людей на контроле в покое.

— А откуда им знать, что такое керосин?

— Говорю же тебе, объяснил им мысленно. Представлял эту штуку в уме изо всех сил. Но хватит об этом, — голос Лакки стих до шепота. — Если они готовы утопить нас в океане, если они решили расстрелять нас тут, значит, — они в полном отчаянии. То есть — мы среди постоянной опасности. С этим пора кончать, и нам следует вести себя исключительно точно. Любая ошибка с нашей стороны будет непоправимой.

Лакки достал ручку и торопливо написал на листке несколько слов.

— Вот что ты сделаешь, когда я подам тебе знак, — сказал он, протягивая листок Бигмену.

— Но, Лакки, — глаза Бигмена округлились.

— Тссс! Ни слова вслух!

— Но ты уверен?

— Надеюсь, что да, — по лицу Лакки скользнула тень озабоченности. — Земля знает о В-лягушках все, с человечеством им не сладить, но на Венере они вполне способны наломать дров, Мы должны им помешать. Ты понял, что должен делать?

— Да.

— Тогда… — Лакки смял листок, скатал в шарик и сунул его себе в карман.

— Мы в шлюзе! — крикнул Эванс. — Через пять минут будем в городе.

— Вот и отлично, — кивнул Лакки. — Соедини-ка меня с Моррисом.

Они сидели в комнате венерианского Совета. В той самой комнате, вспомнил Бигмен, где он впервые увидел Лу Эванса. И кстати, В-лягушку. Бигмена передернуло: здесь эти твари впервые бессовестным образом влезли в его мозг.

Комната выглядела как прежде, за одним исключением. Исчезли аквариум с лягушкой и тарелка с кормом для нее, столы были пусты.

Моррис указал на это, едва они вошли в комнату. Его пухлые щеки обвисли и позеленели, под глазами появились круги. Рукопожатие было неуверенным. Бигмен тщательно установил на столе то, что принес специально сюда.

— Вазелин, — торжественно сообщил он собравшимся.

Лу Эванс сел, его примеру последовал и Лакки, один Моррис продолжал расхаживать взад-вперед.

— Я убрал всех лягушек из этого здания, — сказал он. — Но это все, что я мог сделать. Не мог же я потребовать от горожан, чтобы они расстались со своими любимицами. Да еще — безо всяких на то объяснений. А что я им могу объяснить?

— Ну, этого вполне достаточно, — примирительно сказал Лакки. — Только давайте во время беседы постоянно смотреть на эту баночку. Постоянно помните о ней, держите ее образ в своих мыслях.

— Вы считаете, это поможет? — Моррис выглядел недоверчивым.

— Думаю, поможет.

Моррис остановился перед Лакки.

— Послушайте, — начал он неожиданно резко. — Послушайте, Старр, я не могу поверить в ваши рассказы. В-лягушки живут в городе уже давно. Они здесь чуть не с самого начала его строительства.

— Но вы не забывайте, что… — начал Лакки.

— Что я нахожусь под их влиянием? — возмущенно перебил его Моррис. — Это не так. Я отрицаю.

— Не обижайтесь, Моррис, — мягко усовестил его Лакки. — Лу был под их контролем несколько дней, были под ним и Бигмен, и я сам. Поэтому, увы, есть все основания утверждать, что и вы не избежали общей участи.

— Чему нет доказательств, ну ладно… — раздражение Морриса не проходило. — Хорошо, пускай вы правы. Что дальше? Как с ними бороться? Что, забросать Венеру с воздуха бомбами? А они в отместку заставят нас открыть все шлюзы. Вы поймите, восемьсот миллионов кубических метров океана… они всегда найдут себе укрытие, а размножаются они с любой необходимой им скоростью. Да, вы передали сообщение на Землю, это очень хорошо, но наши-то проблемы никуда не делись!

— Именно, — кивнул Лакки. — Но дело в том, что я не сообщил на Землю всего. Я не мог себе это позволить, хотя, мне кажется, я и докопался до истины. Я…

Прозвучал сигнал интеркома.

— Кто там? — осведомился Моррис.

— Лиман Тернер, ему назначена встреча, — донесся ответ.

— Секундочку, — венерианец повернулся к Лакки и тихо спросил: — Вы уверены, что он нам нужен?

— Но вы назначили ему встречу, чтобы обсудить проблемы усиления безопасности города. Речь идет о постройке новых защитных барьеров, не так ли?

— Да, но…

— И сам Тернер тоже жертва. Сейчас вы это поймете. Он из тех высокопоставленных лиц города, которые также попали в эту переделку. Мне кажется, с ним будет невредно повидаться.

— Пусть войдет, — ответил Моррис в интерком.

Едва Тернер вошел, как лицо его выразило крайнее изумление. К тому же внезапно наступившая в комнате тишина и разом обратившиеся к нему взгляды присутствующих заставили бы ощутить себя неуютно и менее чувствительного человека.

— Что случилось, господа? — нервно осведомился он, ставя свой ящик с компьютером на пол.

Не спеша, осторожно, Лакки ввел его в курс событий.

— Позвольте… — Тернер растерянно приоткрыл рот. — Вы полагаете, что мой мозг…

— А как иначе они смогли бы сообщить тому парню возле шлюза все сведения об устройстве защиты? Он же не слишком опытен и не очень образован, а забаррикадировался так, будто всю эту электронную защиту создавал сам?

— Я не подумал об этом, — голос Тернера задрожал и превратился в почти неразборчивое бормотание. — Я не думал, странно… Как я мог не подумать об этом?

— Они захотели, чтобы вы об этом не думали, — пояснил Лакки.

— Я… я просто в шоке…

— Да ну что вы. Вы попали в неплохую компанию. Я, доктор Моррис, Советник Эванс…

— И что нам теперь делать?

— Именно это доктор Моррис и пытался выяснить перед самым вашим приходом, — кивнул Лакки. — Дело серьезное, и нам надо объединить все наши умы. Одна из причин, по которой вы здесь, заключается в том, что нам может оказаться полезен ваш компьютер.

— О, надеюсь, он будет полезен… — он приложил руку ко лбу, словно опасаясь, что на плечах уже не его, а чья-то чужая голова.

— А что, сейчас мы тоже? — осведомился он с опаской чуть погодя.

— Нет-нет, — успокоил его Лакки. — Пока мы концентрируем наши мысли на баночке с вазелином, то все в порядке.

— Ничего не понимаю. Причем тут вазелин?

— Долго объяснять. Помогает, не задумывайтесь об этом, — отмахнулся Лакки. — Сейчас я хочу рассказать вам, о чем шла у нас речь перед самым вашим появлением.

Бигмен, заскучав от повторения пройденного, вместе со стулом откинулся назад и оперся спинкой о стол, на котором раньше стоял аквариум. Слушал вполуха, зато старательно глядел на банку с вазелином.

— Итак, — продолжил Лакки, — уверены ли вы в том, что нашими врагами являются именно В-лягушки?

— Позвольте, — изумился Эванс, — но это же твоя теория?!

— Или лягушки являются только средством, позволяющим управлять сознанием людей? Да, они умеют это делать, но по своей ли инициативе они это делают? Вместе взятые, они оказываются коварным противником землян, а по отдельности — каждая из них мила и дружелюбна.

— И что же?

— Вспомним то создание, которое жило в этой комнате, оно управляло нами вполне мило. Передало свое изумление оттого, что увидело безусых людей, затем устроило так, что Бигмен угостил ее горошком в соусе. Что в этом дурного? Вполне интеллигентные манеры. И оно повело себя так сразу, не раздумывая.

— А может, не все В-лягушки такие добродушные? — пожал плечами Моррис.

— Думаю, дело не в этом. Мы оказались близкими к полной беспомощности во время их атаки на поверхности океана. Впрочем, я успел сообразить одну вещь и выкинул в океан банку с вазелином. Это их отвлекло. Но, господа, не странно ли? Они почти добиваются успеха в борьбе с нами, не дают мне связаться с Землей и сообщить о них. И немедленно бросают все ради какой-то прихоти. И снова они собираются уничтожить нас при входе в Афродиту, уже наводится пушка, а одно упоминание о керосине тут же меняет дело.

— А я наконец понял, причем тут вазелин и керосин, — кивнул Тернер, — да, всем известно, как они падки на такие вещества. Это для них какое-то невыносимое искушение.

— Не слишком ли невыносимое для существ, достаточно разумных для того, чтобы на равных бороться с землянами? Вы можете себе представить человека, который, скажем, отдаст плоды жизненно важной победы за ириску?

— Конечно, не могу. Но из этого не следует, что В-лягушки не могут поступить так.

— Согласен, не доказывает. У них другой ум, и мы не можем знать, как он работает. Но все же их отношение к углеводороду меня потрясает. Кажется, сравнивать их нужно не с людьми, а с собаками.

— Как? — опешил Моррис.

— Рассудите сами, — предложил Лакки. — Собаку можно натаскать на массу разных штучек. И создание, которое в жизни не имело дело с собаками, ничего не поймет, скажем, если увидит на перекрестке слепого и собаку-поводыря. Решит, что оба в равной степени разумны. Но если мимо собаки пройдет кто-нибудь с хорошей мозговой косточкой, то разница станет очевидной.

— То есть вы предполагаете, что В-лягушек как средство использует некое разумное существо? — глаза Тернера полезли из орбит.

— А разве это не выглядит здраво, Тернер? Как сказал доктор Моррис, лягушки живут в городе уже очень давно, а происшествия стали возникать лишь в последнее время. Сначала — пустяки. Кто-то швыряется на улице деньгами. Будто бы некто выясняет, как можно использовать возможности лягушек для влияния на людей. Он словно изучал их природу и способности, выясняя, что они могут, а что нет, тренировался сам и, наконец, приступил к серьезному делу. Конечно, дрожжи как таковые его вовсе не интересуют, его интересует вещь посерьезнее — как установить господство над Солнечной системой, например. Или вообще над всей Галактикой.

— Ну, это уж слишком, — вздохнул Моррис.

— Тогда я расскажу вам еще одну смешную историю. Когда мы были в океане, с нами говорили мысленно. И этот голос старался заставить нас передать ему информацию и смирно наложить на себя руки.

— И что?

— Этот голос, сомнений нет, приходил к нам с помощью В-лягушек, но и только. Саму речь сочинял человек.

Лу Эванс вздрогнул, выпрямился и уставился на Лакки.

— Видите, даже Лу не верит, — рассмеялся Лакки. — Но это так. Тот голос использовал странные оборотцы: «сделайте воздушные вибрации посредством вашего рта», еще что-то в этом роде. То есть оставалось предположить, что лягушки не слишком знакомы с нашими словами и терминами, и голос старательно вбивал это в нас с помощью странных оборотов речи. Но в конце он забылся. Вот что он сказал, я помню: «Жизнь исчезнет, как потухший огонек, и никогда уже не возгорится снова».

— Ну и что? — привычно задал свой обычный вопрос Моррис.

— Что?! Советники, вы не понимаете?! Откуда В-лягушкам знать такие слова, как «задуть огонек» или «жизнь не возгорится»? Голос прикидывался лягушачьим, так откуда ему знать об огне?

Собравшиеся уже все поняли, но Лакки не мог остановиться.

— Атмосфера Венеры состоит из азота и углекислого газа. Кислорода в ней нет, нам это известно. В этой атмосфере гореть ни черта не может! Никаких огоньков. Миллионы лет ни одна лягушка не видела огня, и никому из них не понять, что это такое. И если даже кто-то из них видел огонь под куполом, то понять его природу они не в состоянии, как не могут понять устройство наших кораблей. Я слышал не лягушек, а голос человека, использовавшего их, чтобы подключиться к моему мозгу.

— Но как это возможно? — удивился Тернер.

— Не знаю, — помотал головой Лакки, — Хотел бы узнать. Несомненно, этот парень великолепно соображает. Он должен прекрасно разбираться в нервной системе и во всех электрических феноменах, с него связанных. — Лакки холодно взглянул на Морриса, — это может быть человек, например, специализирующийся в биофизике.

И взгляды всех присутствующих обернулись к Моррису — смертельно побледневшему, растерянному, усы которого, казалось, встали торчком.