Три часа между рейсами [сборник рассказов].

II.

Наступил рождественский вечер, но все попытки Пэта узнать ее секрет так и не увенчались успехом. Теперь почти вся киностудия была в их распоряжении — лишь изредка в коридорах и буфетах попадался кто-нибудь из дежурного техперсонала. Они обменялись рождественскими подарками: Пэт вручил Хелен пятидолларовую банкноту, а она купила для него белый носовой платок. По сему случаю он вспомнил былые дни, когда под Рождество его подарочный урожай состоял из многих дюжин подобных платков.

Сценарий продвигался ни шатко ни валко, зато их дружба за это время заметно окрепла. Пэт рассудил, что секрет Хелен может стать весьма ценным козырем, — очень многие карьеры начинались именно с таких козырей, вовремя выложенных на стол. И кое-кто из тех людей потом взлетел очень высоко, приобретя богатство и власть. Обладание важным секретом было ничуть не хуже родственных связей, и он в своем воображении уже рисовал такой разговор с Гарри Гуддорфом:

«Вот что я тебе скажу, Гарри. Думается, мой богатый опыт не находит здесь должного применения. Оставь эти писульки юным пташкам, а мне пора занять кресло повыше».

«Или что?» — спрашивает Гарри.

«Или пеняй на себя», — с ледяным спокойствием отвечает Пэт…

Эти сладкие мечтания были прерваны на самом интересном месте неожиданным появлением Гарри Гуддорфа собственной персоной.

— С наступающим, Пэт! — сказал он весело, но при виде Хелен его улыбка несколько померкла. — О, привет, Хелен… Не знал, что ты сейчас работаешь с Пэтом. Я послал тебе подарок в сценарный отдел.

— Не стоило беспокоиться.

Гарри быстро повернулся к Пэту.

— Босс мне уже всю плешь проел, — сказал он. — Сценарий должен быть готов к четвергу.

— Положись на меня, — сказал Пэт. — Раз надо — сделаю. Я тебя когда-нибудь подводил?

— Почти всегда, — сказал Гарри. — Практически всегда.

Он явно хотел еще что-то добавить, но тут в кабинет вошел посыльный с конвертом для Хелен Кэгл, и Гарри воспользовался моментом, чтобы тихо ретироваться.

— Вовремя он смылся! — взорвалась от возмущения мисс Кэгл, открыв конверт. — Десять баксов — жалкие десять баксов! — «от руководства» — и это после восемнадцати лет!

Пэт понял: этот момент нельзя упустить… И, усевшись на край секретарского стола, он вкратце изложил Хелен свой план.

— Каждый из нас получит теплое местечко по своему выбору, — сказал он. — К примеру, ты возглавишь сценарный отдел, а я стану помощником продюсера. Денег много, хлопот мало — живи в свое удовольствие! И никаких тебе дурацких сценариев, никакого стука по клавишам с утра до ночи. Мы даже… мы даже… если все пойдет как надо, мы даже сможем пожениться.

Она долго тянула с ответом. А когда вставила чистый лист в каретку пишущей машинки, Пэт решил, что вся затея пошла прахом.

— Я помню это письмо наизусть, — сказала она. — Он напечатал его — собственноручно — третьего февраля двадцать первого года. Потом заклеил конверт и дал мне его для отправки. Но поскольку в те дни он завел шашни с одной блондиночкой, мне захотелось узнать, почему он так секретничает с этим письмом…

Говоря это, она одновременно продолжала печатать и при последних словах протянула Пэту листок с текстом следующего содержания:

Пэт ошеломленно перечитал текст.

— Ну, что скажете? — спросила Хелен. — Первого февраля двадцать первого года кто-то прикончил Уильяма Десмонда Тейлора, режиссера. И убийца до сих пор не найден.